Тень

Выгоревшая… Само слово звучит как оскорбление в нашем мире — мире ведьм, магов и колдунов. Потерявшая дар, пустая оболочка — это все обо мне. В королевстве Ардвейн не жалуют неудачников, к которым, по определению, отношусь я. Браки между простыми людьми и магически одаренными давно не редкость, только, зачастую, результатом такой связи становится ребенок, обладающий огромной силой. Дитя не может справиться с даром, пылающим в его крови, как костёр. Попытка подчинить собственные магические силы чаще всего приводит к плачевному результату — волшебство умирает, оставляя лишь оболочку, жалкое подобие былого величия. Нас называют выгоревшими. Мы всегда находимся под контролем, психологически не стабильны, и представляем огромную угрозу, обладая способностью выпивать жизнь у простых смертных. Отбросы магического мира — это все о нас. Не все дети смешанных браков обречены, но все под угрозой, от явления выгорания никто не застрахован, и не имеет значения ни возраст, ни сила дара.

Меня зовут Таная, выгорела в восемь лет и с того же времени умерла для всех. Таких как я забирают у родных и обучают подчинению и осознанию своей никчемности перед сильными мира сего. Для всех мы перестаем существовать и становимся лишь бесплатным приложением для одаренных, которым подходим по магической составляющей. Иногда становимся верными слугами, чаще сходим с ума. Наша жизнь отныне принадлежит одаренному, которого выберет наша оболочка, образуя симбиоз с даром мага. Маг влияет на эмоциональное состояние своей тени, так иногда называют нас — безвольных, слабых, ничтожных, везде следующих за своим хозяином, тень же, пропуская силу через себя, усиливает дар. Не все так плохо, как кажется на первый взгляд, при выгорании дара остается масса индивидуальных особенностей, таких как чтение мыслей, способность передвигать предметы, конечно, это детские шалости по сравнению с настоящим даром, но все же… Меня, кажется, и эта особенность обошла стороной.

Через месяц мой день рождения, и, может, для кого-то самый счастливый день в году, для меня день печали и скорби, последний день моей мнимой свободы — мое совершеннолетие. Скоро я буду одной из них, из теней. Когда-то давно, кажется в другой жизни, меня забрали из дома, и я кочую из рук в руки, из одного дома в другой в поисках хозяина, как вещь, не имея права голоса. Иногда меня запирают в одиночестве, чаще с другими такими же несчастными, прибывшими из приюта на «пробу». У нас нет имен, считается, что у оболочек их быть не должно, а мы привыкли жить по чужим правилам и научились скрывать все, что нам дорого. Я никогда не скажу своего имени, никто не узнает, что я его помню… Тень, без имени, без прошлого. Иногда мечтаю найти его, мага, способного подчинить тень, того, чью силу признает моя сущность, но чаще ненависть, словно липкая паутина, поглощает мое сердце и душу, пропитывая едким ядом, вызывая лишь одно желание — бежать, не дожидаясь незавидной участи, большую часть своей никчемной жизни.

«Нашей вины в произошедшем нет. Мы не заслужили такой судьбы, пусть и условно опасные, больные, но все же одинокие и никому не нужные», — мелькнула мысль и пропала, погасла, затянулась паутиной сна. Сна, в котором беспорядочными отрывками мелькало мое короткое и одинокое существование.

Раньше, до момента выгорания мир казался чудесным, наполненным красками и событиями. Я не помню подробностей, может быть, это не удивительно для маленького несмышленого ребенка, каким я была когда-то, но чувства, запахи, эмоции не могут обмануть. Любовь к матери, братьям, отцу. Теплое прикосновение к нагретой макушке и тихий шепот, сладко-пряный запах вкусного пирога и жесткие, неумелые объятья братьев. Тихие родные образы преследуют меня до сих пор, а память пробуждает мягкие, волнительные воспоминания о людях, чьих лиц я не могу вспомнить, как не пытаюсь. Яркий солнечный день встает перед моим мысленным взглядом, и я ныряю в одно единственное четкое воспоминание. Вкус запеканки, приготовленной любимой мамочкой на мой день рождения, чувствуется на языке, растекаясь сладкой патокой, делая воспоминание наиболее реалистичным. Мама всегда пекла ее на все праздники, и мы с братьями любили часами просиживать на небольшой уютной кухне в надежде на угощение. Я помню имена родных, но совершенно не помню их лиц. Они будто стерты из моей памяти, замазаны причудливыми грязными мазками, сквозь которые нет-нет, да и промелькнут знакомые черты. Воспоминания охватывают мою душу, унося в мир любви и ласки. Перед глазами появляются счастливые, солнечные деньки…

В один из таких радостных, наполненных красками дней произошло событие, которое перевернуло мою жизнь. Довольная и счастливая маленькая волшебница, в моем лице, восседала на небольшом валуне и ритмично дергала ножками, направляя множество брызг в сторону двух длинных тощих мальчишек, резвящихся неподалеку.

— Таная! Уймись! — прокричал Рейс, мой старший брат, возмущенно поглядывая на меня.

— Прекрати! — громко заявил Вер, младший брат. — Иначе, я забуду про то, что ты девочка и просто поколочу тебя! — возмущенно крикнул и грозно повернулся в мою сторону, недвусмысленно показывая кулак.

— Если догонишь, — серьезно произношу и, громко визжа от удовольствия, подбрасываю руки в несложном магическом пассе. Вода подчиняется этому простому движению, следуя за руками, и огромной массой резко обрушивается на головы мальчишек, окутывая их бурным потоком. Слышатся возмущенные крики, но мне все равно, я слишком поглощена радостью от проказы, тело вздрагивает от еле удерживаемого хохота, а магическая энергия внутри вспыхивает и нежным огненным пламенем растекается по моим жилам, окрашивая щеки в розоватый цвет.

Гордость и счастье написаны на моем лице, ведь я настоящая колдунья, единственная в нашей семье, что большая редкость. Мои способности проснулись давно, когда я еще не умела ходить. Родители были обескуражены и практически лишились дара речи, когда увидели свою крошку, летящую по воздуху вместе с колыбелькой…

Я никогда не забуду день моего «выгорания». Он отпечатался в моей памяти, как слепок от раскаленного железа, как что-то незыблемое, страшное, пугающее. Память о нем не оставляет даже во сне, не давая ни на минутку забыть, успокоится, смириться... Безжалостные воспоминания, как видения, вспыхивают и исчезают, вторгаясь в приятные сновидения, разрушая иллюзию покоя и умиротворенности. И я боюсь, жутко боюсь уснуть и не проснуться, не найти в себе эту так необходимую толику силы для возврата из своего личного кошмара. Потому что страшный сон — это единственное воспоминание о былой жизни, счастье и людях, которые любили меня. И мне с каждым разом все труднее вернуться. Желание забыться и сдаться, отпуская чувства, полностью захлебываясь в магии, таящейся в моем теле, наполняет пустую оболочку, грозясь полностью потушить сознание огненной лавой эмоций.

Горло сжимает болезненный спазм, дыхание перехватывает, и слезы катятся крупными солеными каплями из полуприкрытых глаз. Этот день — мой день рождения, с которого началась моя горькая нерадостная история. День, когда я потеряла все, когда в нашу семью пришла тень и накрыла магический дар любимой и единственной дочери, превращая ее в выгоревшую, будущего монстра, отверженную.

***

— Собирайся. За тобой скоро приедут, — раздалось где-то рядом.

Это произошло снова, меня увозят. Новая тюрьма, закономерно и уже не страшно. Я лежала с закрытыми глазами, совершенно не шевелясь и предаваясь не радостным мыслям. Сон как рукой сняло. Оно и понятно — нервное напряжение, опять же, психическая нестабильность давали о себе знать. Вскочив с кровати и нервно вышагивая по небольшой комнатушке, кинулась к двери, тихонько приоткрыв ее. Меня уже ждали. Запоздалая мысль мелькнула в моей голове: «Как же хочется убежать, прожить пусть пару дней так, как желает душа, побыть свободной…» — мелькнула и пропала, освобождая место ненужным воспоминаниям…

***

Разрушительной силы импульс оповестил всю округу о моем выгорании. Родители не успели предпринять ни единой попытки спасти дочь. Маги, облаченные в красные балахоны, появились на пороге родного дома спустя несколько мгновений...

Так в восемь лет я попала в приют для психологически нестабильных магов, содержащихся под строгим надзором. Кого здесь только не было: пожилые мужчины и дряхлые старики, скрюченные старухи, малолетние дети сновали тут и там, путаясь под ногами. А я с зажатой в руках сумкой просто стояла и смотрела на свой будущий дом. Существует ли такое понятие для тени?

Огромное красивое здание с прямоугольным фасадом переливалось в лучах заходящего солнца. Вспышки мягкого света проникали сквозь высокие стриженые деревья, путаясь в зеленой листве. Множество узких скамеечек, рассыпанных под ними, светились и мелькали, поражая воображение. Маги хорошо заботятся о тех, кто еще пригодится, о тех, кто может добавить им могущество, сделать сильнее...

Теплая мягкая рука опустилась на мое плечо, вызывая непроизвольный вздох. Страх и чувство незащищенности сделали свое дело. Я резко дернулась и вскинула руки. Огромный огненный шар сорвался с пальцев и устремился ввысь, набирая высоту. Сила очередной раз подвела, покинула, не смогла защитить. Я хотела лишь оттолкнуть неизвестного, обезопасить себя от чужого прикосновения, а в результате чуть не сожгла живого человека. Все еще наблюдая за огненным сгустком, услышала:

— Деточка, а ты, воистину, опасна!

«Ты опасна, она опасна, контроль, его больше нет…» — бессвязные слова застучали набатом. Громкий смех, братья, много воды и истеричный крик любимой мамочки. Сила, фонтаном бьющая из рук, устремилась ввысь, загораживая обозримый простор, и огненные вспышки в крови, причиняющие боль, разрастались, собираясь сжечь маленькое хрупкое тело. В этот миг тень, расправившая свои черные крылья, опустилась на мою магию, лишая разум власти над ней.

— Крошка? Ты меня слышишь, — сильная тряска, и добрый приятный голос. — Девочка, очнись! Ради всех духов, малышка, приди в себя.

Я медленно открыла глаза, все еще находясь во власти горького воспоминания и улыбнулась. Все хорошо, я никого не убила и все еще жива. Сморщенное бледное лицо замаячило перед глазами, закрывая солнце. Обеспокоенный взгляд сосредоточился на моих глазах, а чьи-то мягкие теплые руки настороженно ощупывали тело, плавными движениями возвращая с небес на землю.

— Как ты? Слышишь меня? — повторил голос.

— Слышу, — губы не слушались, вокруг запеклась пена. Магическая нестабильность вновь проявила себя, не давая забыть о своем положении. «Я опасна! Опасна! Опасна!» — твердил разум, но маленькое сердечко не верило, повторяя одно лишь слово: «Мама, мамочка!».

— Малыш, нужно вставать. Не пристало молодой леди валяться посреди честного народа, — тихонько затараторил голос. — Поведение лишь превозносит душу и прибавляет уважение телу.

— Леди… — эхом повторила я, единственное, что было понятно из всей пространной речи.

— Конечно, — мягко ответили мне и потянули за руку.

Голос принадлежал сморщенной старушке, счастливо улыбавшейся мне. Сухие седые волосы топорщились в разные стороны, опровергая ее слова о леди. Эта бабушка ей явно не была, и, кажется, не стремилась стать. Сморщенный крючковатый нос задергался, сухие губы тихо произнесли:

— Пойдем. Я покажу тебе правое крыло — место, где живут будущие тени, — и меня потянули в сторону. — Насчет магии не беспокойся. Больше ты никому не причинишь вреда и сможешь доказать всему миру, что даже от тебя, возможно, будет польза.

«Даже от меня…» — содрогаясь от обиды, мысленно повторила ее слова.

— Мне помогут? — заикаясь, произнесла я. Надежда, покинувшая маленькое сердечко, вновь попыталась расправить крылья.

— Конечно. Ты будешь сильной! Получишь лучшее образование в королевстве, сможешь жить не хуже других, научишься управлять эмоциями…

— Я вернусь домой, — чуть не плача выкрикнула я. — К маме!

— Ты помнишь свою мать? — тихонько прошелестела старушка, не отрывая своей руки.

— Я помню все! — не моргнув глазом, соврала я. — Если не отпустите, я убегу, — добавила для большей правдоподобности.

Старые белесые глаза, лишенные всяких красок, подернулись грустью. Старая женщина, распрямилась и, как будто решая что-то для себя, вымолвила:

— Никому и никогда не говори этого. Они отнимут у тебя последнее, самое дорогое в твоей пустой жизни — твое прошлое, твою память, твои воспоминания, — и молча двинулась в сторону узкой мощеной дорожки, виляющей среди густого леса. Ошеломленная, я двинулась следом, молча глотая слезы, фонтаном брызнувшие из глаз.

Медленно пробираясь сквозь заросли, заполонившие узкую тропинку, когда-то бывшую широкой, мощенную узорчатым камнем тропой, мы вышли к уютному и довольно большому особняку. Обычное каменное строение с небольшим крыльцом, резными ставнями и широкой лестницей, встретило нас вполне мирно. Конечно, этому зданию все равно, что творится в моей душе — оно не может сопереживать, камень лишен чувств, эмоций. Он мертв.

— Правое крыло, — с гордостью произнесла старушка. — Добро пожаловать в институт благородных девиц, — смеясь собственной шутке, добавила и медленно поковыляла к аккуратной широкой лестнице, притулившейся сбоку от строения.

Я услышала шум и грохот и даже от удивления посмотрела на свои руки. Мало ли что!

Громкий звук повторился, сотрясая стены новенького здания. И секунду спустя дверь распахнулась, являя моему взору разношерстную компанию, состоявшую из нескольких девочек. Улыбчивые мордашки повернулись в мою сторону и синхронно замерли, являя миру довольные физиономии. Кажется, мне тут очень обрадовались.

— Новая тенька! — пропищал тонюсенький звучный голосок.

— Одна из нас, — добавили из толпы.

Маленькие симпатичные «послушницы» облепили меня, заинтересованно заглядывая в глаза. Столь откровенное внимание льстило, заставляя рассматривать девочек с интересом и небывалым спокойствием. А теплота их взгляда стремительно проникала в одинокую душу, согревая ее своим теплом. Жар разливался по телу, затрагивая струны сознания — я больше не одна, пришло осознание, я среди своих. Огромное горе, подтачивающее мои силы с того момента, как я лишилась семьи, немного притупилось, затихло, а веселые девчушки, радостно кружившие подле меня, рассеивали его своим присутствием, заражая энтузиазмом и жаждой жить.

***

Усыпили и как бездушный груз перевезли на новое место жительства. Очередной маг решил «попытать счастья» со свободной, бесхозной тенью — очень сильной тенью, почти достигшей пика своих возможностей. Способность пропускать магическую энергию, увеличивая ее в разы, есть у любой оболочки, но к совершеннолетию эта особенность многократно увеличивается, правда, шанс найти подходящего мага уменьшается в обратной последовательности. В дальнейшем шансов обрести относительный покой и психологическое равновесие почти нет, а раз пользы от убогого существа не наблюдается, то тень может забрать каждый желающий, или первый, вовремя подсуетившийся, маг. В моем случае месяц, а дальше я потеряю человечность, превращусь в овощ и буду служить на благо королевства уже таким нехитрым способом. Не может не радовать одна занятная вещь — маги перегрызут горло в надежде заполучить меня. Я —  накопитель, это  редкий остаточный дар, бесполезный, между прочим. Таких оболочек во всем мире не больше десятка, и только одна особь женского пола, ко всему прочему, имеющая дар к перебросу магической энергии на расстоянии. Это явление само по себе не изученное, но очень ценное. Им виднее, великим мира сего…

Вот я и на месте, делаю вид, что сплю, хотя уже давно не теряю сознания от одной иглы нортана* (ссылка — сильное наркотическое средство) — очередное изобретение магов, чтобы усмирить или приструнить непокорных. Слегка затуманенное сознание, дикая резь в глазах и толика неприятных ощущений в районе живота — вот и все, что я способна ощущать на данный момент, но этого слишком мало для того, чтобы понять происходящее. Множество вопросов роится в моей голове, но я гоню их прочь в очередной попытке достучаться до собственного разума. Сознание пытается меня покинуть. Наверное, я поторопилась с выводами относительно моего иммунитета против успокоительного магов. Вдох-выдох. Необходимо понять, где я и что со мной. Впрочем, стоит ли заморачиваться?

Огромным усилием приподняла отяжелевшую голову и попыталась немного осмотреться. Ничего особенного — деревянные стены, потолок испещренный трещинами и старая колченогая мебель. Небольшое усилие — взору предстало грязное, пыльное окно, расположенное аккурат напротив меня, ну, или того места, где возлежала моя бедная обездвиженная тушка. «Вот и свет в конце туннеля», — посетила позитивная мысль. Только от окошка светлее не становилось. Мутное, грязное, оно, конечно, пропускало свет в это забытое духами место, но темноту не рассеивало. Юмор — это, конечно, спасательный круг на волнах жизни, а оптимизм в моей крови не вытравишь никаким нортоном, но даже мое хваленое самообладание дало трещину. Куда на этот раз закинула судьба? И где же пиетет по отношению к сильной, могучей тени, находящейся на пике своих возможностей? Нет, определенно, такого еще не было.

Немного пошевелила конечностями и, приняв судьбоносное решение подняться, потихоньку встала и проковыляла к мутному стеклу. «Не то чтобы пыльно и вовсе не грязно, но я явно поторопилась с выводами», — горькая улыбка исказила лицо, а взгляд уперся в небольшую горку хлама, расположившуюся прямо под ногами.  Допрыгалась ты, Таная, на этот раз определенно точно — допрыгалась! Нервным движением перешагнула «препятствие» на своем пути и, еле удержавшись на ногах, приникла к грязному стеклянному окну в «иной мир».

Ничего особенного я не увидела — небольшое ухоженное поместье, по всей видимости, расположенное где-то в горах, судя по растительности, конечно, и еще по этим самым горам, обнаружившимся на горизонте. На всем необозримом пространстве — смешанный лес, утопающий в туманной дымке, и загадочные острые вершины, пики которых разрывают облака. Из моей точки осмотра казалось, что на них держится небо. Да, Таная, ты бредишь! Вывод не утешительный, зато похожий на истину!

Тихий скрип привлек мое внимание, отрывая от любования здешними красотами. Дверь приоткрылась, являя моему взору сухонькую тщедушную старушку.

— Ох, деточка! Пришла в себя? — суетливо затараторила она и двинулась в мою сторону. — Постой-постой, сейчас я помогу тебе!

Не знаю, что подразумевалось под словом «помогу», но я не впечатлилась и опасливо отодвинулась на пару шагов назад, вплотную упираясь спиной о хрупкую преграду. Внешний вид и повадки старой женщины говорили о многом: властное движение рук и хорошо поставленный голос, уверенность и слегка ощутимая угроза при неповиновении, все это говорило о власти, сосредоточенной в этих хрупких руках.

— Не бойся, — заискивающе произнесла старуха, остановившаяся в ожидании моей реакции на ее действия. Все же не стоит забывать, что старая дама была прекрасно осведомлена о том, кто предстал перед ней. «В таких случаях, Тень — звучит гордо!» — подумала я и посмотрела в глаза замершей передо мной женщины. Страх промелькнул в них. «Правильно боишься. Я бы на твоем месте начала усердно молиться в надежде на благодать духов о том, чтобы Тень не приняла дар вашего мага. Иначе, ты первая, кому не поздоровится», — злобная мысль мелькнула в моей голове, а взгляд, злой и сосредоточенный, скользнул по стенам этого полуподвала, намекая лишь на то, что я определенно запомнила свой «долгожданный прием».

— Почему я здесь? — чеканя каждое слово, произнесла я. — Тень, знаете ли, удовольствие не из дешевых. Дополнительная обслуга, конечно, не требуется, но и хлев — это не то место, в котором такая, как я, будет счастлива обнаружить себя после пробуждения.

— Простите, Великая, — спокойно произнесла дама, совершенно не испытывая ни малейшего раскаяния. — Это моя вина. Меня зовут Марсела, я экономка в поместье лорда Дарклина. Как я могу обращаться к вам, о, Великая?

О, знает тетка великую силу лести! Умнеет на глазах! Слышу нотку сарказма, немного раболепства и частичку страха. Такие эмоции не то чтобы по душе, но вселяют определенную надежду на «светлое» будущее, если можно так сказать в моем положении.

— Можете называть меня Тень, — благосклонно отозвалась я. — Не люблю сложности, тем более, это ненадолго, — с намеком произнесла и, не раздумывая, добавила. — После пробуждения сложная структура моей магии нуждается в энергетической подпитке, из-за чего я испытываю ряд негативных эмоций, дискомфорт, связанный с правильным восприятием окружающего пространства и острую необходимость остаться в гордом одиночестве. Прошу проводить в место, предназначенное для моего проживания до ритуала «Признания», проведение которого, я искренне надеюсь, не заставит себя ждать, — речь произнесена.

Старая экономка, по всей видимости, впечатлилась. Глаза полыхнули ненавистью, и женщина осторожно отвела взгляд в попытке скрыть свою реакцию, что меня несказанно удивило. Медленно прокрутив в голове сказанное и, не заметив ничего оскорбительного в своих словах, решила продолжить:

— Мне необходимо уединение. Приветственной речи, полагающейся по случаю, я скорее всего не услышу, но она мне без надобности. Но оболочке требуется питание и отдых, — закончила я, все еще надеясь, что меня правильно поймут, быстро накормят и по возможности обогреют. Пока новая информация доходила до мозгового отсека престарелой женщины, я замерла в ожидании и спокойно ждала озарения, пытаясь одновременно сделать выводы и для себя. Пожилой, видавший виды мозг явно заклинило, во всяком случае, признаков жизни она не подавала, а вот мыслительный процесс шел, так сказать, явно проступая на лице. А мне то что?! Пусть придет в себя. Не каждый день старушке приходится сталкиваться с самой настоящей тенью. Единственное — очень хотелось почувствовать твердую почву под ногами, точнее, мягкую поверхность в районе поясницы. Но, видимо, не судьба! Ах, нет! Первые искорки разума промелькнули в глазах экономики. И окончательно придя в себя, она затараторила:

— Прошу Вас. Пройдемте за мной. Для Вас приготовлена комната на хозяйском этаже.

Последние слова заставили задуматься. Никогда раньше тень не селили в «барских» покоях. До ритуала «Признания» нас не воспринимали ни как людей, ни как магов. Скорее, как необходимость, которую нужно пережить и потерпеть. Впрочем, такое положение дел меня вполне устраивало.

Экономка Марсела зашевелилась, аккуратно орудуя руками в районе подола длинного серого платья. И, немного помедлив, извлекла ключ замысловатой формы, вставила в дверную скважину и проворно, аки ласточка, вылетела из подвала. «Бдительность не теряют», — хмыкнула и проследовала за степенной дамой, которая, не смотря на свои года, приподняв юбки, бросилась к выходу, как будто ее преследовало умертвие, впрочем, может быть, так оно и было. «Свет в конце туннеля привиделся не только мне», — хмыкнула и, стараясь не споткнуться, последовала вслед за ней.  

Длинная просторная лестница вывела нас в огромный светлый коридор, отделанный красным деревом и кричащими, яркими кусками гладкой ткани. Уютненько и шикарно одновременно. Попытка осмотреться не дала результата — ни окон, ни тем более дверей данное помещение не имело, оттого казалось замкнутым и нелюдимым, но, несомненно, комфортным для такой странной особы. Экономка, немного помедлив, повернулась ко мне и ненавязчиво указала в сторону небольшого углубления в конце коридора. Там-то и обнаружилась еще одна лестница, ведущая на второй этаж симпатичного особняка пока неизвестного мне лорда. Знакомится, кстати, желание напрочь отсутствовало, что не удивительно, если учесть местечко, в котором «покоилось» мое тело. Дрожь пробежала по коже от неприятных воспоминаний. Тень — игрушка дорогостоящая, пусть и не пользующаяся спросом и уважением, но все же привыкшая к другому обращению, пусть и не почитанию, но раболепству и страху по отношению к опасной силе, скрытой глубоко внутри, пусть и дремавшей до определенного момента. Но самоубийц на моем пути встречалось немного…

Марсела, старательно улыбаясь, проводила к месту моей временной дислокации, и, ненароком выходя из роли, ее мимика не выдержала жесточайших нагрузок, превращая радостную улыбку в оскал, произнесла, едва слышно скрипя зубами:

— Добро пожаловать, — легкая заминка и более радостное продолжение, — тень!

Мое общество редко кому приходится по нраву. Я привыкла к такому обращению и совершенно отучилась переживать по столь ничтожному поводу. Благодарственный поклон экономки, ответный взмах головы, и я перетекаю в серую субстанцию и вальяжно пробираюсь в комнату, предназначенную мне, уже в таком экзотическом виде. Щелчок двери и, кажется, можно расслабиться. Легкий смешок вырывается из моей груди. Радость от произведенного эффекта читается на затуманенном дымкой лице крупными заглавными буквами. Экономка за дверью разучилась дышать, в теневом состоянии я очень чувствительна к проявлению чужих эмоций! Кажется, будет весело! У-у-у, Таная, ты «монстер»!

— Ой! — натолкнулась взглядом на большое зеркало, расположившееся в самом центре стены. — Какая гадость, — вырвалось у меня при взгляде на свое отражение. Огромная темная воздушная субстанция взирала на меня с недовольным видом из недр гладкого стекла. Недовольство сменилось брезгливостью. Всегда не любила теневое состояние, но это единственное, что досталось мне от моего проклятого дара, пусть незначительная способность, присущая любой тени, но все же лучше, чем ничего. Спустя секунду, перед зеркалом стояла взъерошенная девушка и взирала на мир своими лучистыми черными глазами. Ну, как на мир?! Это, конечно, громко сказано!

Я осмотрелась.

— Чудесная комната, — произнесла вслух оглядываясь.

Помещение и в правду было великолепно. Огромное панорамное окно являлось главным украшением данного места. Узорчатые ставни обрамляли сей архитектурный шедевр, подчеркивая его необъятные габариты. Дополнением к этому служила массивная кровать, расположившаяся в самом центре аккурат напротив зеркала, и, следовательно, места в данный момент, в котором находилось мое окончательно сформировавшееся тело. Комната казалась светлой и просторной, а запах елок и кипариса явственно витал в воздухе. Это место напомнило мне комнату в родительском доме, всколыхнув давно забытые воспоминания.

Тело покрылось испариной, а пол покачнулся и грозился исчезнуть из-под в миг отяжелевших ног. Да, психологическая нестабильность в действии. Пока еще в состоянии передвигаться я шагнула к кровати и попыталась из последних сил зацепиться за гладкий шелк покрывала. Мутные картинки стремительно пронеслись перед глазами. Обессиленное тело рухнуло, не ощутив преграды. Тик-так громко пробили часы…

***

— У тебя больше нет имени, — прозвучал незнакомый голос. — Ты больше не принадлежишь себе, девочка.

— Да, господин, — спокойный и размеренный ответ.

— Показатель силы? Стабильность?

— Сильнейшая тень, необычайно стабильна! — противный голос и тихое обращение ко мне, — свободна.

Тело непроизвольно переходит в теневую форму и подобно тоненькому ручейку устремляется на свободу. Долгое монотонное скольжение, затуманенный взор, размытое окружающее пространство и тихое родное:

— Таная, я здесь!

Молниеносно преображаюсь. И совершенно счастливая и довольная устремляюсь в сторону небольшого раскидистого дерева. Улыбка озаряет мое лицо. Я, кажется, счастлива. Громко и выразительно кричу:

— Ласка! Я сильнейшая! В свои двенадцать я полностью стабильна! — радость рвется на свободу с немыслимой скоростью. От восторга захватывает дух. Тело, дергаясь в подобии танца, преображается в теневую форму. Успеваю крикнуть:

— Долой нестабильность!

Тихий смех и ласковый шепот доносится до меня сквозь вакуум воздуха.

— Таная! Оптимизм в твоей душе не так просто задушить! А ведь все время пытаются все кому не лень.

— Не дождутся, супостаты! Не видать им нашей склоненной головы! — я в восторге. Мое счастье застит глаза, а стоило бы просто посмотреть по сторонам. Обратить внимание на ту, чье сердце бьется с моим в унисон, чья грустная улыбка освещает знакомые и родные черты. Один взгляд и я бы поняла многое и могла бы попытаться что-нибудь изменить. Но этого не случилось…

***

Часы на стене тикали в унисон моим мыслям, считая крупицы времени, отпущенного мне. Неделя, осталась всего неделя. Не так уж и мало…

Как быстро бежит время. Ровно месяц как я здесь, в этом странном забытом духами месте. Тихая спокойная жизнь течет своим чередом. А я просто наблюдаю за ней стороны, а заодно и за окружающими меня людьми. Уединение и покой, что еще нужно бедной одинокой тени, этакой заблудшей овечке, как любила говаривать Ласка — красивая юная волшебница, но это, конечно, в далеком прошлом. А в настоящем — нестабильная, психологически опасная и свободная… Где же, ты, бросившая вызов судьбе? Что с тобой стало? Впрочем, что стало со мной, так же находится под большим вопросом. Я нахожусь в поместье уже месяц, а вокруг ничего не происходит.  Жизнь течет своим чередом, лишая единственного шанса на спасение. Что ж, может быть, это судьба. Впрочем, наверное, духи решили пожалеть меня и организовали передышку перед большими испытаниями, период затишья перед страшной бурей. Только вот времени практически не осталось, впрочем, как и шанса на обретения покоя и душевного спокойствия.

Наблюдение дает свои результаты, во всяком случае, позволяет слегка разнообразить свой досуг. Страх нагонять на окружающих надоело быстро, а больше заняться абсолютно нечем — пришлось идти на контакт с местными аборигенами. Но и здесь духи посмеялись над бедной тенью, лишив несчастную меня выбора. Но с другой стороны, у представителей местной фауны выбора не было тоже, а вот любопытства хоть отбавляй.

Помимо одинокой несчастной тени в поместье обитали лишь экономка Марсела и странная девушка с красивым именем София, имелись также садовник и конюх, но сие мне доподлинно не известно — информация получена из слов данных странных субъектов женского пола… Попробуем свести извлеченную путем непосильных стараний информацию в единое целое. Иногда это полезно, дабы посмотреть на происходящие с другой точки зрения, а то иногда при взгляде на умиротворенное лица собравшихся начинает возникать один закономерный вопрос. А кто тут собственно тень? И куда делся страх, ужас и, на худой конец, паника, явственно поступающая во взгляде?

Приятная наружность, огромные красивые глаза василькового цвета и забавные ямочки на щеках располагали к общению и совершенно отбивали желание пугать столь милое и забавное существо. Внешне девушка не отличалась от тысячи других, но вот поведение, повадки, жестикуляция — делали ее родной и понятной, притягивая не только взгляд, но и одинокую душу, жаждущую тепла и понимания. Психологическая нестабильность, нервные движения и истерики, берущие свое начало из воздуха, пугали не только Марселу, по всей видимости, привыкшую и не к такому, но и меня, основную часть своей жизни прожившей в приюте для умалишенных магов.

Девушка иногда впадала в прострацию и не издавала ни единого звука, но случались минуты полного раскрепощения, когда крошку не удавалось заткнуть никаким доступным мне способом. Судьба Софушки не отличалось оригинальностью, была проста и печальна. Впрочем, таких в королевстве Ардвейн тысячи. Отсутствие отца и наличие пьющей матери толкнули девушку на поиски пропитания. В результате, чтобы выжить, она отправилась работать — сначала летом, а после переселилась в поместье на постоянное место жительства.

София, для нашего скромного общества не иначе как Софушка, — ведьма со слабеньким даром, ее мать из деревеньки неподалеку, а отца нет. Делать она толком ничего не умела, впрочем, как и я, время от времени старавшаяся помочь, поэтому основным ее занятием было хождение за мной. К постоянному контролю я привыкла и не сопротивлялась, иногда получая искреннее удовольствие от общения.

Помимо обозначенных личностей у поместья имелся хозяин, который также обретался где-то неподалеку. Единственное, что удалось узнать о нем, лишь имя и наличие магического дара. А для чего еще понадобилась тень? Ритуал «Признания» между оболочкой и хозяйской магией был осуществлен сразу после моего прибытия, оно и понятно — тень далеко не дешевое удовольствие. Магический дар не получил отклик моей сущности. Тень его отвергла…

Владелец поместья был предупредителен и вежлив, внимателен и добр, но иногда неуловимо, на уровне подсознания, проскальзывало что-то недоброе, опасное, что не скрыть привлекательной внешностью и магическим даром, что заставляет бояться и прятаться, ощущая себя жертвой. Мага звали Коран, и он претендовал на меня, как на тень. Но моя сущность молчала, отвергая его снова и снова. Не теряя времени даром и, естественно, не испытывая благодарности к показной доброте, я молча обозревала окрестности и с небывалым рвением искала пути к освобождению, наверное, глубоко в душе все же надеясь оттянуть тот миг, когда темнота опустится на мою душу. Времени на поиск мага, которого признает моя сущность, осталось совсем немного, после совершеннолетия что-то менять будет уже поздно. Так что часики попискивали тик-так, разрушая надежду в моей душе, сокращая отведенное мне время на поиск правильного решения. Что делать в такой ситуации я не знала, но ответ на поставленный вопрос возник в моей голове сам собой. Бежать! Незамедлительно и без оглядки! В случае неудачи в поисках мага, хотя бы эта неделя станет для меня счастливой. Пусть так, но надежда еще теплилась в моей душе.

Небольшую брешь, свободную от охранки, я приметила сразу, но проверяла и перепроверяла свой скромный план побега. Но время не щадит и подгоняет, лишая и без того шаткого спокойствия. И вот я решилась — медлить нельзя. Свобода казалась как никогда близко, никаких охранных заклинаний и преград, ничего на пути к долгожданному освобождению. Но, увы, я просчиталась, — не успев сделать и шага за пределы поместья угодила в ловко расставленную западню. Обычная охранная сеть без каких-либо магических вливаний ограждала территорию поместья. И я, осторожно ступая, сосредоточившись лишь на магических охранках, которых, кстати, здесь было видимо-невидимо, угодила прямехонько в ее стальные объятия. Пару раз трепыхнулась, аки рыбка, попавшая в силки, и замерла, услышав саркастическое замечание:

— Так-так. Решила свалить, не прощаясь, я правильно понимаю? — зло протянул Коран Дарклин, появившийся ниоткуда. Наверное, в кустах ожидал моего «грехопадения». Удивление нарисовалось на моем челе так явно и внезапно, что сил справиться с лицевыми мышцами не хватило. А раз нет сил, то и нет моего теневого состояния, в которое я попыталась плавненько и незаметненько перетечь. Все-таки отсутствие магии и ее даров огромный недостаток! Печально вздохнув из-за неудавшейся попытки, решила выкручиваться подручными способами, надеясь, что прокатит. В конце концов, ничего предосудительного совершить еще не удалось.

— Мне некуда идти, — изобразив смирение на челе, уставилась в пол. — Я просто искала Софию.

А что? Миленько и со вкусом. Правда, все же лицевая мышца дала очередной сбой — раскаяние удалось изобразить совершенно не правдоподобно, наверное, не хватило актерского мастерства, а, может, желания. Н-да, одним словом явный просчет. Злобное выражение удалось погасить силой мысли. Да и скрежет зубов, на мой взгляд, слышно было только мне — находчивый маг расположился на недоступном расстоянии.

— Хватит прикидываться, мразь выгоревшая, —  процедил Коран. Злой, недовольный, с застывшей маской на лице он сделал шаг в мою сторону, останавливаясь аккурат напротив меня. Я замерла каменным изваянием. Не такая уж я и гадость, чтобы удостоиться несомненно «приятных» слов в свой адрес. Да и напакостить еще не сумела, пусть и было огромное желание. А вот то, что моя тень не приняла его дар и, соответственно, товарищ маг изрядно раскошелился, так и вовсе я не причем. Самой осталась неделя до превращения в овощ. В такой ситуации и за хромого, и за слепого… Одним словом, к любому в услужение пристроишься, лишь бы избавиться от этой, мать ее, психологической нестабильности. С большим усилием разогнула спеленованное тело и аккуратно отступила на пару шагов от страха, все-таки резкий перепад от «доброго хозяина» к рабовладельцу произошел со стремительной скоростью.

— Может,  Вы объясните мне, зачем я здесь? — спокойно произнесла. Да, Таная, режь правду-матку! — Тень не приняла Вас сразу, отвергла, а наличие оболочки в качестве посудомойки — дорогое удовольствие, Вы не находите? — тихонько промямлила я, не пытаясь поднять глаза. А зачем? Вид взбешенного хозяина — лишние и не нужные воспоминания для моего мозга. Так зачем нагружать его ненужной информацией. Мало ли, кошмары будут мучать… Хотя они и так присутствуют в моей жизни! А, значит, одним больше, одним меньше! Медленно подняла голову и встретилась взглядом с наглым, самодовольным одаренным.

Только за шанс «обладать» тенью, маги готовы платить огромные деньги, за тень моего уровня, наверное, баснословные. И это только за шанс, а вот так, получить тень на несколько дней и тем более недель, увеличивая возможность установить симбиоз с оболочкой, да-да, такое тоже бывало, может позволить себе очень влиятельный маг. Жаль, что это не сказывается на моем содержании. Впрочем, раньше меня это не заботило. В приюте было все необходимое: крыша над головой, питание, Ласка. Все это было, пока про меня не вспомнили и не решили, что пришло время отрабатывать свое существование. Детство пролетело незаметно…

— Я должен тебе что-то объяснять, убогая? Пораскинь мозгами! — зло ухмыльнулся маг. Мы забываемся, я смотрю, совсем совесть потеряли!

— Как-то плохо у меня с ними, с мозгами, не дружим мы. Опять же, прошу учесть мое психическое состояние, оно не может не сказываться… — попятилась к свободной от охранных заклятий зоне, глядишь, и успею вовремя смыться при особой удаче, конечно. Теневая способность преображаться все же решила ко мне вернуться. А раз так, то самое главное — переместиться подальше от этого психологически нестабильного!

Глядя на меня, Коран хмыкнул и лениво подошел ко мне, схватил за руку и потянул назад к зданию поместья. Я, конечно, пыталась упираться, но моя сила рядом не стояла с мощью молодого здорового мужчины. Металлическая сеть больно сдавила тело, но противный маг, совершенно не замечая доставленного мне неудобства, решительно тащил меня по направлению к собственному жилищу. Удержаться от едкого комментария, конечно, не смог:

— Значит так, дорогуша. Открою тебе маленький секрет — я за тобой, юродивой, по всяким помойкам гонялся не от большой любви к приключениям, — интересно под помойками сейчас подразумеваются не что иное, как жилища сильнейших магов нашего мира? «Н-да, ну и самомнение у некоторых», — печально глянула на небольшое двухэтажное здание, маячившее перед глазами. — Это, во-первых.  А, во-вторых, откармливал тут, на казенных харчах, холил и лелеял тоже не зря. А, самое главное, запомни своим полуразложившимся мозгом, — это сейчас было прямое оскорбление направленное не иначе как на мои умственные способности, — отпускать тебя не намерен, раз уж каким-то чудом ты попала ко мне в руки, — зло ухмыльнулся. — Кстати, поговаривают, претендент на твою тень объявился, уж не знаю, когда твоя оболочка успела…  Впрочем, мне все равно, поговорим с тобой, так сказать, в интимной обстановке, — толкнул меня на кровать. О, духи, даже не успела заметить, как очутилась в родных пенатах. Никак портальчик имеется, надо бы запомнить. Хотя, скорее всего, что-то попроще и энергозатратнее...

Пока я размышляла, маг не дремал. Мгновение, и на меня сверху завалился сам «товарищ кормитель» и «производитель казенных харчей». Пискнуть не успела, а вот запомнить сказанное этим неуравновешенным товарищем и отложить полученную информацию глубоко на полочку в голове очень даже смогла, дабы в будущем при более удобных обстоятельствах обдумать сказанное магом. А сейчас, абсолютно не понимая, что происходит, завопила:

—  Что ты делаешь? С катушек слетел, — сорвалась я на крик, мигом забыв почтительное обращение.

—  Знаешь, я вообще-то насилие не люблю, но в крайних случаях допускаю, — меланхолично произнес этот коварный тип и начал бесцеремонно лапать мою грудь. До этого момента я сильно сомневалась в ее наличие. — Деточка, ты мне нравишься, — состроил пакостную рожу, — и поэтому  я готов пойти на жертвы — потерпеть и дождаться твоего согласия.

— Согласия на что? — опешила я от всего произошедшего. Но ничего более умного в голову не пришло. Маг не заставил себя ждать с ответом.

— На любовь и ласку, — усмехнулся Коран.

Остолбенев от столь наглого заявления, открыв рот и выпучив глаза, я возлежала под огромным телом и пыталась вновь научиться дышать. Горло перехватило, заставляя судорожно заглатывать воздух ртом. Тело, придавленное к массивной кровати, сжалось от неприятных ощущений. Но самое страшное, что происходило со мной в этот момент, — это осознание, что мне, кажется, только что пытались угрожать недвусмысленные образом.

Коран же, как ни в чем не бывало, продолжал меня лапать, плавно переходя к лобызанию моей хрупкой шеи. Откуда они только берутся в таком количестве! Слюни, б-р-р-р! Бедную меня передернуло от омерзения. И вот тут-то я пришла в себя, очнулась и рявкнула:

— Психологическую нестабильность помнишь! Вот сейчас еще и увидишь. Мы, дамы, существа ранимые, а если еще и психически неустойчивые…

Сильный и резкий взмах рукой, и приятный моему сердцу звук от соприкосновения моей ладошки с лицом мага огласил пустую комнату. Довольная нестабильная тень распласталась на кровати, плавно перетекая на пол и собираясь улетучиться из этого отвратительного места. Но маг, имеющий возможность заполучить в пользование тень, не может быть посредственным. Нонсенс! Коран доказал это одним взмахом руки. Золотистые линии силы разлились перед моим видоизмененным телом, преграждая путь. Легкое потрескивание натянутых нитей недвусмысленно говорило об опасности. Темное плотное облачко, скользившее по полу, в мгновение ока замерло, ощутив опасность, и плавно и методично приобрело первоначальную форму, преобразовываясь в мое тело.

Коран кубарем соскочил с горизонтальной поверхности и, плавно поднимая руки, попятился к двери. Своим взъерошенным видом я все-таки внушила ему некоторые опасения, думаю, черные когти немаленького размера сыграли в этом не последнюю роль. Хмуро взглянул и вышел, хлопнув дверью, а потом и запер. Что сказать, разговора не получилось, и, судя по странному поведению мага, время, предоставленное на раздумье, пошло.

***

— Тана, тебе сегодня исполнилось пятнадцать. Я хочу подарить тебе кое-что. Возьми, — рыжая девушка с опечаленными глазами протянула сомкнутую в кулак руку. Мой взгляд метнулся к ее лицу и замер на бледных щеках. На руку я даже не взглянула, точно зная, что там.

— Нет, Ласка. Это единственное, что осталось от твоего прошлого. Я не имею права. Просто не могу.

И я, и она знали, что ей осталось немного. Состояние девушки ухудшалось с каждым днем, не давая ни малейшего шанса на выздоровление. Впрочем, это была не болезнь, а, значит, и лекарство от происходящего не существовало. Тень Ласки не нашла своего мага, а без этого странного симбиоза у девушки не было шансов на спасение. Время бежало незаметно, и вот уже пару лет Ласка, конечно, в принудительном порядке скиталась от одного мага к другому в поисках подходящего субъекта для ее тени.

— Тана, я больше не могу ждать. Времени не осталось. Мне скоро восемнадцать, и я потеряла надежду. Тень подчиняется мне полностью, а это значит, что я не представляю угрозу для окружающих людей.

— Ласка, ты не бросишь меня? Ведь правда! — тихий всхлип.

— Тана, ты взрослая девочка. Возьми, — теплая ладошка соприкоснулась с моей холодной кистью. Пальцы, сжатые в кулак разогнулись, перекладывая тяжелый золотой предмет в мои руки. Легкий поцелуй, и Ласка ушла из моей жизни. Нестабильная рыжая тень в тот же день исчезла из приюта для душевнобольных магов. Она просто испарилась. И больше никто не видел эту красивую девушку, шагнувшую за пределы дозволенного в этом мире всесильных магов.

Как же я ненавидела тебя в тот момент! Как ты могла уйти без меня?!

***

Коран ушел, хлопнув дверью, оставляя меня в гордом одиночестве осмысливать произошедшее. И вот одна несчастная тень уже третий день сидит взаперти и мечтает сбежать. А вот мерзкие часы, издеваясь надо мной, тикают в унисон моим мыслям, отсчитывая счет времени, на которое, увы, мне не дано повлиять. День рождения приближается, а выхода как не было, так и нет. Одна радость — голодная смерть мне не грозит, да и Софушка, в обход запрета хозяина, разговаривает со мной и новости рассказывает, только вот от сплетен толку никакого. Каждый ее приход для меня за счастье, надежда, что удастся добыть хоть какую-то информацию, теплится в моей душе, пусть головой я понимаю, что, кроме быстрых ног, мне ничего не поможет. Девчонка она разговорчивая, вдруг чего и расскажет! Вот и разработали план на день. Н-да, не густо.

С такими грустными мыслями я сидела на кровати, поджав под себя ноги, и качалась из стороны в сторону, вот тебе и психологическая нестабильность в действии. Раз речь зашла о психики, возникает один очевидный и очень важный вопрос. А где интересно носит моего чудо-мага, того самого которого неведомым мне образом и главное без моего на то соизволения выбрала моя оболочка? Время идет, а великий волшебник обо мне даже не вспоминает, не ищет бедолажку по оврагам и полям! В конце концов, чья обязанность повелевать моей тенью, дабы уберечь меня от суицида и морального разложения личности или от чего они там уберегают бедных теней.

Ключ в замке повернулся, я вздрогнула и уставилась на дверь. Как в замедленной маг-пленке створка отварилась, являя раскрасневшееся лицо служанки Софии.

— Утро доброе, — проворковала Софушка, медленно поворачиваясь с моим завтраком на подносе. Проворная девушка промелькнула перед глазами. А я, сидя напротив, следила за ее телодвижениями. Отмерла и воскликнула, пытаясь сказать хоть что-нибудь, лишь бы привлечь к себе внимание.

— Доброе-доброе, — заулыбалась так, что челюсть онемела.

Пока она ставила поднос, я попыталась разжиться информацией, просто по утрам Софушка не уделяла мне внимания — много дел. А до вечера слишком долго, боюсь, еще одного такого дня я не вынесу. Нервы сдали окончательно, требуя немедленного успокоения.

— Софушка, родная. Мне так грустно и одиноко здесь одной, — шмыгнула носом в попытке разрыдаться. — Посиди со мной, а? Хоть немножечко, — предприняла попытку пустить слезу и попутно разжалобить служанку. От имиджа сильной злобной и мерзкой тени не осталось и следа. Имидж ничто — свобода все!

— Я ведь одна совсем, сиротинушка. Коран разозлился, запер и ничегошеньки не объяснил! Он!!! Он!!! — войдя в роль, всхлипывала я, сопровождая сей спектакль хрустом заламываемых конечностей. — Не понимаю ничего! — попыталась прижать уши и вытаращить глаза, изображая несчастного пойманного зверька. Наверное, получилось. — Девушка порывисто приблизилась ко мне и мягко обняла, начав аккуратно гладить по голове, пытаясь успокоить взбудораженные нервы.

— Софуш, за что он так со мной, а? Взаперти ж держит? — пробормотала я. Кажется, дело не в роли. Этот вопрос воистину меня сильно волновал. — Страшно мне, в неведенье-то деньки коротать. Говорят, маг, желающий приручить мою тень, объявился — сильный и могущественный претендент на оболочку и тень. Раз права свои заявил, значит, связь на расстоянии чувствует. Судьба моя решенная, страшная. Участь полноценной, зависимой тени пугает…

Софушка вздохнула и начала меня просвещать. Не так проста была эта девушка, в чем я и убедилась, вникнув в ее речи.

— Ты пойми, хозяин — это не так плохо, как ты себе представляешь, — тихий вздох огласил стены комнаты. — Понимаешь, ты не думай, что я успокаиваю…  Нет. Просто Коран тебя никому не отдаст. Маг на тебя виды имеет. Как привел в дом, все сразу поняли зачем.

Так и дураку ясно, зачем!? Хотя…

— Софуш, а зачем? — стало интересно, если честно, я так и сама не поняла, для чего нужна оболочка, раз сила тени не доступна. Нет, конечно, можно подумать, что позарился на мою неземную красу, только вот, кроме психической нестабильности, ничего ценного во мне не наблюдалось. Темные длинные волосы, черные провалы глаз и грудь, недавно обнаруженная собственно Кораном, и много-много нервных окончаний.

— Знаешь, я попробую объяснить тебе на своем примере. Понимаешь, я ведьма, но мой дар слабенький, потенциал низкий. Вроде бы знаешь, что одаренная, но ничегошеньки не можешь. Денег на обучение нет.  Живешь, как обычные люди, а вот свободы не имеешь. И выход один — в услужение. А знаешь, я в детстве мечтала о том, чтобы выгореть, пусть в моем случае это и невозможно, дар-то слабенький. Выгорают ведь изначально наделенные сильнейшим даром, поэтому тело человеческое и не справляется с ним. Иметь хозяина, для таких как я, — мечта. А вот вас, убогих, никогда не понимала… так о чем я. Выгоревшего забирает хозяин — один из сильнейших действующих магов, которые к себе редко кого подпускают. Образуя симбиоз с даром мага, оболочка находится под действием силы, обретая устойчивый магический фон. Выгоревший является не только тенью, но и как бы частью хозяина. При физической связи или после обряда «Признания» разнополые пары могут обмениваться силой, в таком тандеме тень выступает аккумулятором. Твоя сущность не приняла Корана, как мага. Но изначально, он на это и не надеялся. Ему нужна ты сама. Понимаешь, твоя наследственность сильнейшего мага. Коран жаждет жениться на тебе, точнее, деток он хочет с сильным даром и без риска выгорания, ведь тени этому явлению не подвержены, являясь чистокровными априори. Ты в его власти, поэтому, если хочешь избежать насилия, подумай хорошенько. Просто после того, как все произойдет, с твоего согласия или без, хозяин уже тебя не заберет, а будет только навещать, обмениваться жизненной силой, укрепляя связь. Да и Коран права сможет на тебя предъявить, как на мать его детей.

Речь у девушки вышла длинная, сбивчивая и явно не раз обдуманная. Образование, конечно, София не имела, но вот умом духи ее не обидели, а уж сообразительностью и подавно.

Я сидела на кровати с широко раскрытыми глазами и, как рыба, выброшенная на лед, закрывала и открывала рот, пытаясь вздохнуть живительного воздуха. Тень — жена и мать! Что за чушь! Уму непостижимо! Но не этот абсурдный факт волновал мое сердечко. Грудную клетку сдавил болезненный спазм, и, выдавив из себя жалкую улыбку, произнесла:

— Софушка, а как без любви-то, — не удержалась и все-таки заплакала, совершенно по-настоящему, по-бабьи, с придыханием и завываниями. Осознание безысходности положения накатило на меня с разрушающей силой. Спазм перехватил горло, заставляя сложиться от боли и отсутствия воздуха. Я начала задыхаться от слез и душераздирающих всхлипов. Рыдания стали громче, перемежаясь со стонами, — настолько было себя бедненькую жаль.

— Знаю, без любви тяжело. Но, как говорится, слюбится-стерпится. Я еще не познала этого восхитительного чувства, зато голодала и чуть не замерзла насмерть. В деревне ж ведь, что ведьма, что не ведьма — кушать все хотят, — грустно взглянув, поднялась и направилась к двери. Спохватилась, вернулась и, оставив поднос с завтраком, вышла.

Я осталась одна в комнате со своими слезами и далеко нерадостными мыслями, все-таки не каждый день узнаешь, что тебя спокойненько изнасилуют и рожать заставят, а единственный, кто мог бы помочь, — не желает утруждаться поисками. Я бы сама помогла себе, только занята сильно, вот участи своей ожидаю смиренно, как овца на заклании, а часики-то тикают и всего день остался, точнее, чуть больше — но это не суть. «Думай! Думай, Таная», — пробормотала себе и, для пущей важности данного события, начала ходить из стороны в сторону, в надежде, что идея все-таки придет. 

Мысли скакали, как заведенные — от суицида до попыток просто выпрыгнуть в окно и убежать. Кстати, сам прыжок тоже сводился к суициду. Умирать я, конечно, не собиралась — жить  хочется. И тут замерла, остановилась, прислушалась. Отчетливый тихий стук прозвучал в районе стены. Еще не обед, значит, не София. Пока я стояла как вкопанная и размышляла, стук повторился снова, настойчиво привлекая внимание. Подбежала к окошку и замерла, разочарованно вздохнув. Створка окна трепыхалась от порывов ветра, ударяясь и издавая противный скрежет. Обхватив голову руками, плюхнулась на кровать и завыла, силы покинули меня, а истерика решила посетить. Это все нестабильное психическое состояние, оно, зараза, виновато в моих горестях и бедах.

— Долго мне тут еще висеть? Не ровен час засекут! — протянули откуда-то.

— Кто ты?! — прошептала я, поспешно вытирая слезы, и кинулась отворять ворота, точнее, оконные створки.

Стоило только отодвинуть оконный затвор, как взору предстала занимательная картина. На небольшом уступе каменной стены стоял человек и, раскачиваясь подобно листу клевера в осеннюю пору, намеревался уцепиться за каменную кладку близ моего окна.

— Ого, однозначно меня рады видеть, — прошептал молодой маг. А это был именно одаренный, теневое зрение оно не подводит!

— Конечно, рады, завтраком угостить? Может, сказки почитаем? Ах, нет. Ты, наверное, проездом и поболтать заскочил? Да и я занята, в неволе сижу и к изнасилованию готовлюсь, — прорычала я, пытаясь разглядеть гостя.

Да и посмотреть, скажу я вам, было на что! Светлые кудряшки обрамляли очаровательное симпатичное лицо, а голубые глаза, расположившиеся около аккуратного немного большого носа смотрели заинтересованно и весело. Ну, хоть у кого-то отличное настроение! Молодой мужчина подтянулся на руках, и, проигнорировав длань помощи, протянутую мной, спокойно вскарабкался на подоконник. Что, спрашивается, ему мешало так поступить раньше?! Элегантно почесав за ушком, видимо, обозначая мыслительный процесс, устроился поудобнее и взглянул собственно на меня, озаряя довольным и радостным видом замкнутое помещение. Настроение испортилось окончательно, да. Думаю, это сильно отразилось на моем лице. Его определенно перекосило от радости!

— Видимо, совсем не рады. Так это ничего, дай, думаю, зайду, дела узнаю как… А тут такие новости. Все-таки изнасилование вещь хорошая, а, главное, приятная и подготовки, однозначно, требует, да и ответственного подхода, — усмехнувшись, сказал незнакомец и пересел с подоконника на пол, лениво вытянув ногу. Вот ведь наглость какая, я тут, понимаешь, страдаю, мучаюсь от безысходности, а тут, мало того, хозяин искать не собирается, так и этот, спасать не торопится.

Скрежет ключа в скважине заставил меня замереть, и, не успев опомниться, как была с открытым ртом, замерла, уставившись на сверкающие пятки, по всей видимости, мага, который шустро бросился к шкафу и затолкался в него, и  дверку за собой закрыл. А я все стояла, подобно столбу, медленно осознавая ситуацию. Встряхнула головой, приходя в себя. В том, что товарищ неизвестный просто заскочил на огонек, верилось с трудом…

— Плакала? — сказала вошедшая Софушка. — Знаешь, тяжело, конечно, с невинностью  расставаться, но Коран, он неплохой, да и довольно влиятельный маг. При определенном везении будешь как сыр в масле кататься.

Я покраснела до корней волос, надеюсь в своем шкафу незнакомец не услышит наш разговор, вряд ли, конечно, небось, локаторы развесил.

— Во всем нужно искать положительные моменты, — вещала София. — Тем более, от судьбы не уйдешь. В конце концов, из десятка теней выбрали именно тебя.

«Ага, одной дуре на миллиард может так подфартить», — пропел мой внутренний голос.                  Н-да… Психическая нестабильность — она такая...

Софушка быстро расставила обед на столик у окна, взглянула на меня ободряюще и собралась уходить, как я, вспомнив о делах насущных, а именно о своем спасении, бросилась ей наперерез, громко воскликнув:

— София, спаси меня!!! — кинулась к ней, в надежде добыть ключ от двери. Странно, почему эта мысль не посетила мою многострадальную голову раннее. Наверное, поэтому не посетила — голова страдала...

Софушка шустрой мышкой скользнула за дверь и была такова. Я же, не смирившись с провалом операции, громогласно вопила и била кулаками в дверь:

— Исполни желание безвинно заточенной! Выпусти на свет божий в последний раз взглянуть, злыдня проклятущая, тюремщица доморощенная!

За спиной кто-то усердно жевал, нагло прервав мой эпос. Подлый маг, расположившись за столом со всеми удобствами, поедал мой обед. Такой несправедливости моя израненная душа не перенесла. Мало того, что изнасиловать планируют, так еще и на голодный желудок — это вообще беспредел. Сильно сжав кулачки, молча двинулась в сторону наглеца. Одному точно наваляю. Никто не уйдет от возмездия вездесущей тени!

— Вкусненько… Ммм… — промямлили с набитым ртом. Мои глаза налились кровью.

— Никак не пойму, чем ты не довольна. Ммм... — ритмичное чавканье сотрясало стены комнаты.

— Хочешь, поменяемся? — возмущенно ответила я, обалдев от услышанного и, как итог, замерев, прислушиваясь.

Маг внимательно посмотрел на меня и тихонько сказал:

— Надо бы план побега придумать. На крыльях любви мчался — и о делах насущных подумать не успел. С тех пор как почувствовал «нежное влечение» к одной особе теневой наружности спать не могу и есть не в состоянии, — верится с трудом. Хмыкнула, поражаясь некоторым врунам, уплетающим в данный момент мой обед. — Как почувствовал связь, так и ношусь по приютам, в поисках тебя, приблудной. Вот, страдаю, ночей не сплю. Меня, кстати, Андрес зовут. Страна должна знать своих героев по именам. Ты можешь называть меня Анри, ласково и по-семейному.

— Ты — мой хозяин? — вымолвила наболевшее.

— Кажется, нет — протянул маг задумчиво.

— А чего тогда приперся? — прошипела я, раздумывая о том, что могло понадобиться магу, явно не являющемуся моим хозяином. Я бы это почувствовала, правда?! И что подразумевать под язвительным «нежным влечением»?! Вот только еще одного извращенца на мою голову и не хватает.

— Так спасать сиротинушку! — протянул задумчиво.

И вот бы сейчас подумать о явных не стыковках в рассказе незнакомца, о нелогичном поведении и многом другом, что просто бросалось в глаза, но нет, мне было некогда сопоставлять факты — я страдала и поэтому думать ни о чем не хотела, а вот выплеснуть эмоции и желательно так, чтобы не мучила отдача, это пожалуйста прямо сейчас извольте предоставить. Немедленно!

— Слушай, герой-спаситель, настроение у меня, и без того, безрадостное — как-никак уже третий день света белого не вижу, да на хозяйских харчах спасения ожидаю. А подарить свободу-то никто не торопится, и, знаешь, что я тебе скажу — из всех магов королевства, мне в «хозяева» самый гад достался. Не думала, что меня это заденет — но задевает страшно. Не знаю, каким образом, но моя оболочка с ним спелась. Значит, мое эмоциональное состояние для него не секрет, а он не торопится, а всего-то требуется своей ручкой благородной махнуть, маг как-никак сильнейший, раз на расстоянии умудрился с тенью моей спеться.

— Что, я как спаситель уже не устраиваю? — обиженно протянул Андрес.

—  Уже? Да сразу особо не устраивал. Никчемный ты спаситель. Плана, опять же, у тебя нет, из окна чуть не свалился. Глядишь, догонит нас Коран, если выберемся, конечно. Да ноги нам переломает.

— Он вроде не ноги ломать собирался, — хмыкнул Андрес, — а чести девичьей кого-то лишать, —  все-таки  слышал гад.

— Во-во!!! И  тебя лишит, заодно, чего-нибудь ценного, — моя очередь ехидничать.

Андрес гаденько усмехнулся и протянул:

— Ну, раз спасения не ожидается. Тогда, дорогая, ты, наверное, не против, если я немножечко тут посижу. Посмотрю — может, посоветую чего. Хотя нет —  все же посижу молча, как мышонок, посоплю и понаблюдаю, — заржал.

Терпению моему пришел конец, опять же, нестабильное психическое состояние. Недолго думая, огрела мага по голове подушкой и медленно, с достоинством произнесла:

— Согласная я. Вызволяй из западни безвинную деву. Да поскорее, пока еще мой хозяин, так сказать, не нарисовался. Если честно, в ближайшее время встречаться с ним в мои планы не входит, обида, знаешь ли. Опять же, острой необходимости нет, раз уж оболочка с ним состыковалась... — чистой воды блеф, но звучит-то как красиво. — Так что спасай меня с рвением и душевным трепетом, а, главное, — побыстрее. На мою речь Андрес заломил бровь, растянул губы в ехидной улыбочке и четко произнес:

— А оплата по тарифу и тоже с завидным рвением и максимальным усердием?

— Про усердие обещаю подумать, — серьезно ответила. — Анри, дорогой, пора бы меня спасать, я здесь такого натерпелась, мысли страшные в голову лезут. Боюсь, такими темпами сама пойду хозяину сдамся, нервы ни к черту. Знать бы еще, где он шляться изволит?! Крыша над головой, покой и магическая стабильность — это не так уж и мало, а, самое главное, никаких сексуальных домогательств и попыток удачно размножаться за мой счет, — говорила много и сумбурно, а главное то, что на ум взбрело. О том, что хозяин был мне все же необходим как воздух и о часиках своих в голове умолчала. Шутки шутками, а слабые места выдавать все же не стоит. Глядишь, спасусь и найду способ «Великого мира сего» разыскать.

— Значит так. Кстати, как тебя зовут, о, великая тень?

Я призадумалась, но отвечать ничего не стала. Он тут лясы точит, а у меня судьба решается… чести девичьей. Впрочем, зависла я неспроста, не хотелось отвечать грубо, но и имя свое рассказывать я не собиралась. А вдруг обидится? Кто их знает этих спасителей-то!

— Не хочешь — не отвечай, — пожал плечами и продолжил, — задача проста — ты никуда не лезешь, не отстаешь, но, главное — не вопишь, что бы ни случилось.

— Всеми руками и ногами я «за». Мне на самом деле самой себя жалко. Да и если поймают, всегда можно сказать, что заставили, насильно путами связали и хотели тельце мое хрупкое умыкнуть. Если что ты не обижайся, да? — вот кто дернул меня за язык, не пойму, и на психологическую нестабильность не свалишь, не причем она, явно не причем.

Анри подошел, посмотрел в мои глаза и неожиданно поцеловал. «Вот тебе и никаких сексуальных домогательств», — только и успела подумать я, резко отступая назад.

Собрав свои вещи, я стояла в боевой готовности и ожидала спасения себя любимой. Андрес подошел к окну, распахнул створку и противнейшим голосом протянул:

— Отдайся мне, дорогая тень, и я вознесу тебя к небесам, — взглянула на него, прокручивая эту нелепую фразу, и усмехнулась абсурдности ситуации.

— Н-да, стоило все-таки дождаться хозяина, сомнения одолевают по поводу правильности моего решения, — пробормотала я.

— Приготовься, тень.  Не закрывай глаза, это твой первый полет, и я подарю его тебе.

Насчет первого я бы поспорила, в конце концов, я тень! И пусть фантомная форма скорее напоминает желе (или суфле, кому как нравится) и перемещается исключительно в околоземном пространстве — но все же мы парим!

— Главное, чтобы не последний, — проворчала я и обхватила спасителя руками за шею. Нет, подумав, что жизнь все же одна и прочь стеснения, добавила к рукам еще ноги. Так-то оно надежнее! Правда, оставалось еще одно НО — противная серебристая магическая сеточка, забавно украшавшая окно после прихода дорогого гостя — Корана — обнаружилась еще и на стенах, полу и потолке комнаты. Но ведь как-то залез спаситель ко мне?! Мои размышления прервали не лестным образом:

—  Мне досталась самая неромантичная особа, между прочим, некоторые жизнью рискуют, — взмахнул руками. Мельком взглянула на сеть и, не обнаружив ее, уже более спокойно вздохнула прохладный воздух. Зря! Последнее точно делать не стоило.

От страха я забыла, как дышать. Ощущение свободы наполнило душу и сердце, а вот бедное горлышко перехватило в немом спазме. Незаметно прикрыла глаза и вдохнула полной грудью, сильнее прижимаясь к Андресу. В конце концов, полет это прекрасно.

Страх и чувство опасности исчезли, развеялись как дым, освобождая место для благодарности. Чувства доверия и признательности заполнили душу. Маг хмыкнул и молча прижал сильнее к себе мое тело. Этому наглому типу очень нравилось парить над землей, ощущая легкость и прохладу, подаренную нам природой. И это его желание полетать с ветерком я ощутила на собственной шкуре, так просто и необдуманно доверившись этому магу.

Стремительный круг почета над облаками и не менее захватывающий спуск к огромному зданию моей «тюрьмы».

— Я хочу показать тебе звезды, — протянул с придыханием. Нет, спаситель определенно прав — я очень неромантичная натура. Вот, совсем нет. Никак просто! Кое-как выдавив из себя глупую улыбочку подобную той, что дарят очаровательные барышни своим возлюбленным, я грубо произнесла:

— Спасение не за горами? — и сдобрила свою грубость тактическим подмигиванием правого глаза. Да откуда мне знать, как улыбаются всякие там финтифлюшки? Я хочу свободы и спасения девичьей чести, пусть и ранее никто не пытался на нее посягать, желательно побыстрее и без всяких там полетов под луной и прочих романтических вывертов. А вся эта чушь с полетами и прочей требухой меня, по правде говоря, нервировала. Но спаситель он на то и спаситель, ему виднее. Стремительный полет закончился спокойным размеренным планированием по направлению к крыше поместья. Медленное покачивание и наши тела замерли на самом краю черепичной крыши. Андрес легонько потянул за руку, заставляя очнуться от переполнявших чувств, и подтолкнул к небольшому отверстию, скрытому тенью, падающей от огромной кирпичной трубы.

Так мы оказались на небольшом чердаке со старым диваном, разложенным посередине. Андрес сел на мягкое лежбище, похлопал рядом с собой и сказал:

— Отбой! — и начал укладываться спать. От такого заявления я опешила и замерла, воинственно поглядывая на мага.

— Уже все? Дальше не побежим? — ехидно спросила, все еще надеясь на продолжение.

— Тень, нам надо дождаться глубокой ночи, пока расположимся здесь. Ложись и отдыхай, ночью продолжим, — зевая, пробормотал маг и тут же притворно засопел.

— Ночи? — взмахнула рукой, показывая по направлению к входу.

— Глубокой — это ключевое слово, тень.

— Анри, как ты можешь спать в такой момент? Нас же сейчас выловят, хотя тебе-то что, всего-то ноги переломают, а вот я, бедненькая, за обоих отдуваться буду, — ответом меня почтить не удосужились, но я же настойчивая.

— Анри, Коран ведь маг, и сильный вроде. Поймают нас, тепленькими сцапают, не досидим до темноты… глубокой!

Молчание. Села рядышком на диван, за неимением другого места преткновения, поджала лапки и загрустила. «Буду бдеть», — подумала и стала осматриваться. Большой пыльный чердак предстал в своем неприглядном виде. Темные, неосвещенные углы так и пугали бедную девушку своей кромешностью. Казалось, что вот-вот и какая-то мерзость вылезет прямо на нас и попытается слопать со всеми потрохами. Но страшнее всего было ощущение тишины, жуткой пугающей и мертвой. Не знаю, смогла бы я радоваться какому-нибудь скрипу или храпу моего спасителя, к примеру, но, думаю, мне было бы значительно легче. Сейчас же пугающие эмоции окутывали бедное тело, сотрясающееся в ознобе то ли от страха, то ли опять оно — психическое состояние. У-у-у! Тень, которая боится темноты — нонсенс! Вздрогнула, попыталась пошевелиться, но не тут-то было. Конечности отяжелели и двигаться не собирались. Кажется, я сама не заметила, как задремала. И в поисках спасительного тепла прижалась к Андресу. Пошевелиться мешало что-то очень тяжелое и теплое.

Ладно, пойдем другим путем. Медленно открыла один глаз и осмотрелась. Ну, прямо идиллия — мы с Анри возлежим на пыльном диванчике, в обнимку. Маг закинул на меня ногу, слегка приобнял и уткнулся носом в ухо, сопит с наслаждением и не шевелится. Правда, луна портит приятную взгляду картинку своим светом, освещая мое лицо и мешая сопеть в унисон с магом. Вместо того, чтобы сверкая пятками бежать как можно дальше от этого духами забытого местечка, мы наслаждаемся «послеобеденным» сном в тепле и уюте сплетенных тел. Таная, это, кажется, конец!

 Я возмущенно зашевелилась, пытаясь не согласиться с собственными мыслями.

Попытка вытянуть свое бренное тело из-под ноги мага не увенчалась успехом. Он заворочался и обнял меня рукой, придавив грудь. Заподозрив что-то не ладное, начала вглядываться в его лицо, этот гад ухмылялся. Все, я псих, эти постоянные домогательства меня нервируют, а после Корана — так и вообще спятить или убиться можно. Я с досады и расстройства со всей силы пнула этого наглого спасителя, немного подумала и отодвинулась на краешек дивана, благо объятия разомкнулись, выпуская на свободу бедное тело. Стало как-то грустно, и… луна! Уже вовсю светит луна! Ярко так светит, маняще!

— Проспали, — завопила я, — удрать теперь не успеем, — резко бросилась к двери, пугаясь нарисованных перспектив. Одумалась, вернулась и печально произнесла:

— Кажется, утро скоро, — грустный тихий голос одной нестабильной тени заполнил маленькое темное помещение. Неимоверным усилием удалось сдержать трансформацию, такое случается, когда тень находится не в состоянии себя контролировать. Перспектива просидеть на чердаке целый день до следующего восхода луны не просто пугала, она убивала на повал без всяких магических штучек! Тихий хруст раздался где-то в непосредственной близости. Готовая зареветь от жалости к себе и потерять не только самоуважение, но и статус «Великой непоколебимой тени» в глазах спасителя,  встрепенулась, мигом растеряв все желание пореветь. Андрес сладко зевнул, не глядя на меня, и потянулся до хруста костей на диване, повторяя услышанный мною звук. Это конец! Переход от безысходности и страха к тихому бешенству произошел мгновенно. Жалящее чувство затопило не только душу, но и тело. Бедные ручки затряслись как в ознобе. Вот она, мать ее, психологическая нестабильность в действии. Спаситель ровным счетом не обратил на мои телодвижения ни толики внимания и повторил свой маневр челюстями — сладко зевнул в голос, чем окончательно меня взбесил. И больше не удерживаясь, я рявкнула:

— Спасать-то меня будем?! — и нервно начала ходить из стороны в сторону. Это чудо, что нас еще не поймали тепленькими. А мы, вместо того, чтобы уносить ноги, разлеживаемся у врага под носом. А враг этот, между прочим, маг, и не самый слабый.

— Спасение утопающего, как известно, дело рук самого утопающего, — важно сказал маг, улыбаясь и заинтересованно поглядывая на меня.

— За каким лешим ты спасать меня приперся! — рявкнула я. — Только нервы портишь, а мое состояние и так оставляет желать лучшего,  — и дабы нагляднее продемонстрировать данное утверждение, протянула вперед подрагивающие руки. А посмотреть было на что! Конечности дергались и тряслись, вибрировали и колыхались. Длинные черные ногти то и дело исчезали в темном мареве, преображаясь в прозрачные сгустки плотной тени.

Не знаю, чего я ожидала, может быть, сочувствия, или доброты на худой конец, но точно не той реакции, которую получила. Андрес резко подскочил на диване, вызывая жалобный писк ржавых пружин, схватил меня и прижал к себе своими горячими руками. Растерявшись и опешив от происходящего, я не сразу ощутила прикосновение горячих рук к месту пониже спины. Нет, растеряв остатки мозгов, я как честная девушка, в смысле как Великая Тень, вознамерилась заорать. Андрес взглянул на мое лицо и все понял. Недовольная ухмылка промелькнула на лице мага. Говорящая такая ухмылочка…

Но, видимо, хорошенько подумав, переместил эти самые руки на мой рот, лишая шанса защитить свою честь громким воплем. Попыталась вздохнуть — не получилось! Андрес, внимательно вглядываясь в темноту чердака, уж не знаю, что он там пытался увидеть, спокойно поднес руки к лицу, изображая знак молчать, показал на диван, по всей видимости, предлагая спрятаться за это чудо местной «фауны». Не издавая ни малейшего звука, ступая аккуратно и по возможности тихо, мы прошмыгнули за диван и легли на пол. Пылища и грязища встретила тень радостно, принимая в свои объятия. Маг, заметив мое искривленное судорогой лицо, благородно уткнул мой сморщенный носик в свой рукав.  Я же занялась насущными вещами, обозревала пол и надеялась не чихнуть в ответственный момент.

— Вроде бы обошлось, — прошептал он, поднимая меня на ноги и слегка отряхивая. — Но они вернутся, охранные заклинания не потревожены, а, значит, мы все еще на территории поместья. Бедняги с ног сбились, разыскивая, нас. Не нашли, между прочим. Кстати, почему? Правильно,  спаситель твой — герой! Мастер маскировки и вообще умный парень, — и залихватски подмигнул мне, вызывая во мне лишь зубной скрежет. Надо быть аккуратнее, зубы в наше время не лишнее приложение к магическим способностям. А вот когда этих самых способностей кот наплакал — единственное средство самообороны и инструмент для выживания в полевых условиях в одном флаконе.

Выглянув в окошко чердака, Андрес хмыкнул и произнес:

— Все, боевая готовность. Живота не жалеть.

— Всегда готов, ради спасения чести и достоинства, — ответила я и вытянулась в струнку, изображая боевых магов. Все же интересно, что он там увидел такое, что решился не ожидать следующей ночи. Хотя выбора-то у нас не было. Скорее всего, нам не дотянуть до утра, не то что до темного времени суток, а, значит, хоть какой-то шанс — это все-таки шанс.

Легонько прикрыв за собой дверь чердака, мы плавно спустились по лестнице. Андрес передвигался легко и быстро, напоминая собой шустрого кота, я же пыталась просто успеть за ним, желательно не громыхнувшись и, тем самым, не навлечь на нас беду в виде Корана. Без проблем, тихонечко и аккуратно, мы спустились до первого этажа дома, и я уже начала возносить хвалебную оду всем знакомым духам, как где-то скрипнули половицы. Лицо Анри изумленно вытянулось и хрупкую меня очень быстро отволокли к шкафу, стоявшему в прихожей огромного дома.

Тихо, страшно… Я совсем перестала дышать, сжалась в клубочек и забилась в угол. Почувствовав руки на своей талии, вздрогнула. Андрес легонько гладил меня по спине, плавно переходя на живот, затем рука медленно спустилась на место чуть ниже спины. Я покраснела, а Андрес улыбался, даже в кромешной темноте я чувствовала эмоции радости, предвкушения и злилась. Этот гад еще и пользуется моим безвыходным положение — заору, лишусь девичьей чести, не заору — сама наброшусь на него, вон как разомлела, и итог тот же — лишусь достоинства и заодно самоуважения, но намного быстрее.

Взвесив все «за» и «против», решила не орать, Андрес мне определенно нравился больше Корана. Хорошо хоть себе в этом признаюсь. Признание болезни — первый путь к выздоровлению. Маг резко остановился и замер, прекращая приятные действия. Может быть, например, мозг все-таки проснулся и решил, что надо меня сначала вытащить, а там… с удобствами, так сказать. Короче, когда я уже довольная жизнью решила устроиться с максимальным комфортом в этом шкафу, даже смогла вытянуть ноги, облокотившись о стенку, меня совсем не дружелюбно взяли и вытащили из него. Глаза моментально ослепли от  яркой лампы и от резкого перемещения моего бренного тела, слегка закружилась голова. Лежать бы мне на холодном паркете, если бы не теплые, заботливые руки мага. Я не упала и, поддерживаемая под мышки, плавно перемещалась к выходу. Вожделенная дверь из этой тюрьмы маячила перед глазами, и я, полная энтузиазма, вырвалась из крепких рук и полетела на всех порах к выходу. Оставшееся расстояние было преодолено мгновенно. Андрес следовал за мной по пятам. Нервное дерганое движение — вожделенная дверь распахнута настежь. Больше не медля, «стройными рядами» за порог выскочили две темные фигуры в нашем лице и, тихонечко прикрыв за собой дверь, дабы не беспокоить хозяев скрипами и шорохами, повернулись лицом к свободе и, соответственно, задом к двери, предварительно вздохнув в унисон.

Едва слышный вздох, так неосмотрительно вырвавшийся из груди двух беглецов, разнесся по всему обозримому пространству. Такого никто из нас не ожидал. Подозрительная тишина окутала одинокие тела в ту же секунду, как только звук нашего дыхания исчез за горизонтами неоспоримого происходящего. Никогда не думала, что захочу услышать писк комара или, на худой конец, трель какой-нибудь пичуги. Тишина пугала, казалась живой и недружелюбной. А вот этого быть не может совершенно! Я же тень, в конце концов, — маленький и жалкий кусочек тьмы, но все же ее часть.

Вдох-выдох. Тьма рассеивается прямо перед глазами, являя все то, что пряталось за темным пологом. Неожиданно, однако, а, главное, совершенно без моего участия.

— Кажется, мне уже ничего не поможет, — услышала свой собственный всхлип и сильнее сжала теплую мужскую руку, каким-то чудом оказавшуюся в моей холодной кисти.

Закрыть глаза или спрятать голову в песок — не поможет! Придется смириться с очевидным — мы попались, и с этим срочно нужно что-то делать. «Духи — душечки», — промелькнуло в голове, и раскрыла свои черные, как смоль, глаза. Я точно знала, что сейчас они черные, как уголь, горящие, как звезды, и злые, как тысяча умертвий, лишенных завтрака. Вряд ли мой воинственный вид кого-то испугает, особенно, если учесть количество врагов, нарисовавшихся на горизонте, но все же стоит попробовать — выбора все равно не предоставили! Вот так я и стояла, в упор глядя на большую толпу людей, ошалело наблюдающих за нами.

— О, как Корана пробрало, — ехидно протянул мой спаситель. А вот бедная я не разделяла его веселья. Нет, конечно, «весело» стоять, прижимаясь к холодной двери своим многострадальным задом и размышлять о сущности бытия и перспективах, которые меня, несомненно, ждут в будущем. Но…

— Это ужасно, — попыталась сдержать слезы и тихо добавила, — поцелуй.

Андрес вот совсем меня не понял. А что тут понимать-то?! Все ясно как день, но все же решила пояснить некоторые моменты для особо непонятливых.

— Коран — первый, кто меня поцеловал. А теперь еще и первый, кто, — замялась не находя нужных слов и давясь от слез, подступивших так не кстати, — меня, мое тело… дотронется там, — не складно, не спорю, но, думаю, Андрес понял суть происходящего и сказанного бедной тенью.

Один из супостатов первого ряда, услышав мою речь, хмыкнул. Другие замерли, пытаясь расслышать мою тираду-признание, остальные — те, что стояли далеко, лишь с недоумением поглядывали, пытаясь разглядеть нашу парочку среди темноты и своих собратьев, но самое главное никто из них не предпринимал попытки на нас напасть. Неизвестные замерли на своих местах без движения и молча смотрели, чего-то ожидая. И это «чего-то» не заставило себя ждать. Нет, я, конечно, не поняла и не ощутила изменений, а вот субъект «намба ван» определенно что-то почувствовал и, энергично встряхнув головой, медленно поклонился. От моего взгляда не ускользнул факт наличия перекошенной физиономии у всего отряда. И так с недовольными минами на лице и опущенными головами товарищи супостаты последовали положительному примеру.

И вот, когда лес из высоких мужчин, облаченных в черные плащи и одинаковые треугольные шапки — символ принадлежности к сильным мира сего — магам, обрушился как подкошенный, мой взгляд привлекла одинокая фигура, расположившаяся неподалеку — это был Коран. Окончательно осознав глубину своего будущего морального падения, решила дать выход своей психологической нестабильности — быстро и очень сильно прижалась к Андресу, мелко вздрагивая и стремительно покрываясь испариной. Но этого показалось мало, и я гаркнула во весь голос:

— Это конец, конец! — вопль оглушил не только супостатов, но и собственно меня. Стало стыдно, да. Приняв решение встретить собственную судьбу с высоко поднятой головой, я вздернула подбородок и… теснее прижалась к Андресу.

— А? Да нет, еще повоюем, — раздалось в непосредственной близости, а конкретно над самым ухом. Андрес прибалдел там что ли? Теплые твердые руки с маниакальной решимостью обнимали хрупкое тело девушки-тени, все сильнее прижимая ее к себе.

А народ замер с поникшими головами и не стремился принимать вертикальное положение, и вот это слегка смущало и действовало на нервы. Поймали все-таки, а ощущение что ты королева, а рабы с согнутыми спинами.

И тут началось самое интересное, Коран подошел к нам и слегка согнулся в приветственном поклоне, излучая любовь и доброжелательность. Андрес церемонно наклонился, слегка согнув тело в ответном приветствии. «Они знакомы», — мелькнула запоздавшая мысль. Мысль-то мелькнула, значит, мозг пришел в себя и зашевелил своими малочисленными извилинами. А вот тело в себя так и не пришло, продолжая трястись, наращивая темп.

— Рад приветствовать тебя на моих землях, Андрес Лаарханэ, — махнул на дверь, приглашая войти.

Андрес, слегка приподняв кисть руки, оторвав ее от моей талии, где она благополучно лежала и успокаивала бедную меня, и вальяжно взмахнул, уподобляясь дирижеру оркестра. Люди, замерзшие в коленопреклоненных позах, разлетелись как щепки от невидимого порыва ветра. Безвольными куклами, не успевая взмахнуть руками, рассыпались метрах в трех от нас, прямо на зеленой травке-муравке.

— Прости, — пожал плечами Андрес, — слегка схулиганил, — подмигнул мне. — Хотел показать одной трясущейся особе, что она в безопасности. Сам понимаешь психологическое состояние…

Осознание собственной доверчивости накрыло внезапно. Так я и стояла, как фонарный столб с мерцающей лампочкой, пока не услышала конец разговора.

— …вынужден отказаться от твоего гостеприимства, сам понимаешь, дела, — лениво протянул Андрес.

— Ночь на дворе, а с перемещениями сейчас плохо — полнолуние, — в тон ему ответил Коран.

Андрес манерно поклонился и, нагло улыбаясь, ответил:

— На эту ночь у меня большие планы, так что, Коран, я почтил тебя вниманием столько, сколько смог, да и пропажу необходимо ввести в курс дела.

Постепенно смысл происходящего начал доходить до моего сознания, уснувшего до этого мига. Смутилась, покраснела и замерла, почувствовав на себе злой взгляд разъяренного Корана. А что я?! Я ничего!

Смотрел на меня в упор, не мигая, зло сощурив глаза и пытаясь прожечь во мне дыру. Андрес же, не прощаясь, походкой истинного короля прошествовал по дороге к ограде и, мельком обернувшись на меня, слегка махнул головой подзывая. А что я?! Меня уговаривать не надо, быстро припустила за ним. Он обернулся, подхватив одной рукой, и улыбнулся, так по-родному, что я не выдержала и прижалась к нему, до сих пор не веря в свое спасение. Кажется, принесло!

— Значит, вот она какая, тень великого Андреса Лаарханэ, — крикнул Коран нам вслед.

Улыбочка Анри сошла на нет. А для меня, наконец-то, все прояснилось — не зря же излишне напрягала извилины и пыталась понять ускользающую суть происходящего. Резко отодвинулась от него, почувствовав себя преданной и, подражая магу, вальяжно и намеренно медленно поклонилась:

— Ну, здравствуй, хозяин! — слезы обожгли лицо, стекая мелкими каплями по щекам, но я не заметила. Зачем ему этот балаган… — И что у нас там по программе?

Андрес замялся и пробормотал, немного стесняясь:

— Прогулка при луне и звездах, охотничий домик… Знакомство с собственной тенью.

— В домике подчерпнем немножко силы… — закончить не дали, резко дернув за руку, поволокли по тропинке. Мои слова ему не понравились. Я ощущала злость, исходящую от Андреса. Только я здесь сторона пострадавшая, обманутая и обиженная, а, значит, сам пусть топает без моей поддержки. И резко вырвала руку из его теплых ладоней.

— Тебе известно о слиянии? Так между нами еще и не то будет, — резко сказал Андрес, —  даже спать ты будешь в моих личных апартаментах.

— На половичке у Ваших ног, хозяин? — зло ответила.

— Тебе не привыкать, — рыкнул и попытался взять меня за руку. Но не тут-то было — Великая тень была начеку.

— Обойдешься и без слияния, — гордо прошлепала к ограде. Птьфу, пьтфу, не к ночи будет сказано!

Так началась моя новая жизнь в качестве психически стабильной тени великого Андреса Лаарханэ.
***Дорогие читатели, подписывайтесь на автора, если нравятся мои книги. Буду рада. А вы будете получать новости о моей творчестве ( не спамлю).