Тень хозяина ротонды

- Это вон тот, зеленый?

Прикрыв глаза ладонью, как козырьком, Света посмотрела на противоположный берег Фонтанки за мостом.

- Там два зеленых, - Никита обнял ее за плечи. – Который?

- С колоннами, - Надя сердито уставилась на светофор, упорно горевший красным.

- Они оба с колоннами. Справа или слева?

- Слева.

- Знаете, мне что-то не очень хочется, - Алиса зябко повела плечами, как будто замерзла в двадцать пять градусов. – Не люблю я всю эту мистику. Вы идите, а я где-нибудь в кафешке посижу. Есть тут что-нибудь рядом?

- Да, я тоже, - поддержал ее Паша, которого все звали Лискиным хвостиком. Он был влюблен в Алису с первого курса и везде таскался за ней. Та не возражала, но особо и не поощряла, прозрачно намекая, что Паха просто приятель. – Напротив пиццерия, кажется.

- О, годится.

- Отщепенцы! – презрительно фыркнула Надя. – Серый, а ты?

- Я с вами, - кивнул Сергей. – Идем уже, зеленый.

Ребята перешли через мост, потом снова постояли перед светофором и оказались у цели – трехэтажного зеленого дома с белыми колоннами и треугольным фронтоном. Здесь они разделились. Алиса и Паша перешли Гороховую и направились к открытой веранде пиццерии, остальные сгрудились вокруг Нади, которая затеяла эту прогулку.

Сдав накануне последний экзамен, компания студентов, уже третьекурсников, решила отметить начало каникул довольно странной экскурсией. Идею подала Надя, выбравшая своей специализацией фольклор и уже написавшая курсач по городским легендам. Все шестеро учились на филфаке университета. Надя, Алиса, Паша и Сергей изучали русский язык и литературу, а Света, сестра-близняшка Сергея, и Никита – романскую филологию.

Дом Яковлевых, также известный как дом Евментьева или «Дом с ротондой», пользовался репутацией одного из самых таинственных и мистических мест Петербурга. Точнее, не сам дом, а именно эта ротонда, о которой ходило множество невероятных слухов и легенд. Чего о ней только не рассказывали! Вплоть до того, что это портал в другое измерение и что там можно вызвать дьявола. Достоверно было известно то, что первый владелец особняка состоял в масонской ложе и вполне мог предоставлять это необычное помещение для мистических ритуалов.

В девятнадцатом веке хозяева дома постоянно менялись, и каждый устраивал там что-то свое. Танцкласс и увеселительный зал, варьете и даже подпольный публичный дом, куда, по слухам, захаживал сам Распутин – развлечься, а заодно поколдовать в ротонде. В советские времена ажиотаж вокруг «нехорошего дома» улегся, однако в семидесятые годы ротонда превратилась в культовое место иного рода. Ее облюбовали хиппи, завсегдатаи «Сайгона» и прочие представители Системы – так тогда называли неформалов самых разных мастей. Сама ротонда была известна как «Центр мироздания».

Чуть позже, привлеченные необычной акустикой, там начали собираться рок-музыканты – для репетиций и концертов-«подъездников». «Алиса» и «Кино», «ДДТ» и «Аквариум» - все «киты» русского андеграунда прошли через ротонду, а в коммуналке на третьем этаже устроили своеобразный филиал рок-клуба. Понятно, что, жильцам подобное соседство не нравилось, и визиты милиции в парадную были обычным делом.

В начале нулевых потерявшие терпение обитатели дома объявили неформалам войну. Парадную закрыли на кодовый замок, густо покрывавшие стены и колонны граффити закрасили. Замок ломали, надписи восстанавливали, сборища продолжались, но постепенно сами собой сошли на нет. Старые неформалы повзрослели, а новые нашли себе другие пристанища. Теперь ротондой интересовались в основном туристы, для которых жители дома проводили мини-экскурсии.

- Нам надо войти во двор, - Надя сдула со щеки прядь светлых волос. – Парадная закрыта, но там должен быть консьерж. Он все покажет и расскажет.

- За денежку? – уточнила Света. – И дорого? У меня как-то, знаешь… не того сейчас. С денежкой.

- Спокуха, - Надя показала сложенную купюру. – Там донаты. А это десятка. Когда кладешь в ящик, никому не видно. Специально собираю для таких случаев. Правда, их уже совсем мало осталось, редко попадаются.

- Прикольно, - оценил Сергей. – Я бы не додумался.

- Если бы я реально платила везде, куда хотелось бы попасть, давно бы осталась без штанов.

Надя была из тех, кто хочет узнать и увидеть все. Нежная субтильная блондинка на самом деле обладала кипучей энергией и неуемной любознательностью. Она заражала своей активностью даже флегму Сергея и Алису, которую не интересовало ничего, кроме собственной драгоценной особы. И если сегодня не сработало, так только потому, что она действительно сторонилась обожаемой Надей мистики.

Однако мероприятие пошло не по плану. На двери парадной висел лист бумаги с крупно напечатанным объявлением: «Насчет экскурсии в ротонду звонить по номеру…» Номер ниже был густо замазан и рядом от руки написан другой.

Из парадной вышел мужчина с собакой, но просочиться не удалось. Жилец ловко прихлопнул дверь и молча ткнул пальцем в объявление.

- Попробуем? – с сомнением выпятила губу Света. – Похоже, никакого консьержа тут нет.

Надя набрала номер и включила громкую связь.

- Здравствуйте, я насчет экскурсии в ротонду, - затараторила она, услышав в трубке мужской голос.

- Вам прямо сейчас надо? – явно недовольно ответил невидимый собеседник.

- Ну да… хотелось бы. Мы же не знали, что заранее нужно договариваться. Пришли вот...

- Ладно, стойте, - сжалился экскурсовод. – Сейчас спущусь.

«Сейчас» растянулось минут на пятнадцать. Наконец совсем из другой парадной вышел мужчина лет тридцати, одетый в шорты и майку. Оглядел их с подозрением и достал из кармана ключ-таблетку.

- Просьба вести себя тихо, стены не пачкать, ничего не писать.

- В смысле? – уточнил Никита. – Что писать?

- Считается, что если написать на стене ротонды желание, оно сбудется. Там есть стенд, можно на нем. Донаты приветствуются.

Экскурсия получилась куцая, от силы минут пятнадцать, и скучная. Заунывной скороговоркой мужчина, представившийся Александром, отбарабанил исторические сведения о доме и о ротонде, перечислил музыкантов, бывавших в ней, процитировал самые интересные из закрашенных надписей. Потом они поднялись по спиральной металлической лестнице на третий этаж, обошли по кругу площадку, глядя вниз, и спустились обратно.

- А правда, что с какого-то места можно увидеть седьмую колонну? - Надя внимательно оглядела все шесть по очереди и поежилась от звука своего голоса: в ротонде царила зловещая давящая тишина, и каждое, даже самое тихое, слово обрастало крохотным, но пугающим эхом. Звук обегал ротонду по кругу и возвращался со спины, как будто кто-то шептал на ухо.

- Говорят, - пожал плечами Александр. – Ночью, с площадки левой лестницы. Тень колонны, которая находится в другом измерении. Может, кто-то и видел. Я – нет.

- А зачем она вообще нужна, эта лестница? – спросила Света. – Она же никуда не ведет. Только до второго этажа, а там нет квартир.

- Спросите чего полегче девушка. Никто не знает. Никто не знает, зачем вообще построили эту ротонду. Изначально с нее даже прохода к квартирам не было. Просто круговая площадка под куполом. Наверняка какая-то цель была, не для красоты. Есть такая версия, что в Петербурге планировалось построить шесть ротонд. Пять должны были образовать пентаграмму, а эта находилась бы в центре, чтобы аккумулировать темные силы. Пентаграмма – символ и инструмент оккультизма. Петербург изначально был пропитан особой мистикой. Говорили, что это место, где дьявол борется с богом за души людей.

- Бр-р-р! – передернула плечами Света. – Жуть какая!

- Так что, желания будете писать? – Александр показал на школьного вида белый стенд с привязанным леской маркером.

- Зачем? – хмыкнула Надя. – Их же все равно сотрут. Да и ерунда все это. Чтобы желание исполнилось, надо не писать его, а подняться ночью с закрытыми глазами по лестнице, до самого верха, и позвать… хозяина ротонды. И попросить его.

- А ты прошаренная, - удивленно приподнял брови Александр. – Да, такое тоже говорят. А еще то, что после этого обратно можно уже и не вернуться.

Мужчина в темной одежде спустился по лестнице и прошел мимо, оглядев каждого из них по очереди и особо остановившись на Наде. Усмехнулся снисходительно и вышел из парадной.

- Ну ладно, мальчики и девочки, на этом все, - Александр посмотрел на часы. - Денежку можно бросить вот туда, - он показал на деревянный ящичек в углу.

- Спасибо вам большое, - Надя достала из кармана свернутую десятку и быстро пропихнула в щель. – Было очень интересно. До свидания.

Уже на улице, когда Александр скрылся за дверью соседней парадной, она буркнула, сердито прищурившись:

- Вот же говно!

- Что именно? – уточнил Сергей.

- Экскурсия. Все это я вам сама могла рассказать. И еще побольше. Думала, что-то новое узнаю. А тут хрен без соли. Ну ладно хоть посмотрели. А то я давно собиралась, но все никак не доехать было.

- Слушайте, - Никита надел солнечные очки и откинул со лба волосы, - мне показалось, что тот мужик с левой лестницы спустился? Которая на второй этаж?

- Ну… показалось, наверно, - наморщила лоб Света. – Там же нет квартир, откуда он мог спускаться? Просто обошел нас с той стороны. Надюх, а ты чего примолкла? О чем задумалась?

- Я-то? – Надя тряхнула головой, словно отгоняя какую-то мысль. – Да нет, ничего. Пойдемте к Лиске с Пахой, навернем пиццы. Я что-то проголодалась.

Однако Сергей, который за два года хорошо успел узнать Надю, мог поклясться: она что-то задумала.

- О, смотри, идут, - Алиса под столом толкнула ногой Пашу. – Что-то они быстро. Нам еще только пиццу принесли.

- Может, не получилось? – предположил тот. – Не пустили. Или экскурсовода не было.

- Тогда раньше пришли бы. И Надька какая-то… не такая. На себя непохожая. Как будто живот схватило.

- Ну, может, и схватило, - пожал плечами Паша. – С девочками это бывает.

Алиса поморщилась. Паша временами ее раздражал, даже очень сильно. В первую очередь, конечно, своим слепым безответным обожанием. Но и шутки в стиле «Уральских пельменей» бесили ненамного меньше. И все же она придерживала его при себе, не отвергая, но и не подавая особых надежд.

Объяснялось это просто: поклонники вовсе не выстраивались к ней в очередь. Не было у нее ни красоты и энергии Нади, ни обаяния и легкого характера Светы, ни каких-либо других качеств, которые привлекали бы внимание парней. И только Пашка неизвестно почему на нее запал. Не самый, кстати, последний парень на деревне – симпатичный, умный, из небедной семьи.

Однако сегодня Паша бесил ее особенно сильно. Так сильно, что хотелось завизжать и послать его в известную перуанскую деревню. Ей вообще сегодня было очень не по себе. И на ПМС не свалишь – уже прошел. Может, все дело в этой идиотской экскурсии в «нехороший» дом?

Алиса умудрилась прохлопать ушами, когда Надя говорила о цели их прогулки. А может, об этом вообще не упоминалось? Прозвучало что-то вроде «погуляем в центре, заглянем в одном интересное место». Во всяком случае, Алиса запомнила именно так. И только когда вышли из метро и Светка спросила, там ли вызывают дьявола, она запаниковала. Все, что было хоть как-то связано с мистикой и эзотерикой, вызывало у нее лютое отторжение и страх. Она никогда не смотрела «ужастики», а если речь при ней заходила на подобные темы, пыталась уйти от разговора. Или даже уйти в самом буквальном смысле.

Казалось бы, ракеты прошли стороной. Она не пошла в эту чертову – в буквальном смысле чертову! – ротонду, сидит на солнышке, ест любимую «Пепперони», пьет колу. Пора бы и успокоиться. Но нет, что-то темное, тяжелое сдавило сердце и не отпускало.

- Ну, чего тут вкусного есть? – сев за стол, Света схватила ярко оформленное меню. – Вы что взяли?

- «Пепперони» ничего так, - вяло ответила Алиса.

- «Дьявола» тоже хороша, - порекомендовал Паша, и она вздрогнула. Как будто холодные пальцы провели по спине.

- «Дьявола»? – переспросила Света, вытирая руки влажной салфеткой. – Дьявол нам сейчас очень даже в тему. Закажу «Дьяволу». Серый, давай макси на двоих. Обычная пицца, тварь такая, всегда слишком большая, если в одни ворота есть, и слишком маленькая, если пополам. А макси в самый раз.

- Давай, - согласился Сергей. – Только сегодня твоя очередь платить.

Никита тоже выбрал «Дьяволу» и подтолкнул задумавшуюся Надю:

- Надь, а ты?

- А? – она вздрогнула и посмотрела на него так, словно только что проснулась.

- Пиццу, спрашиваю, какую будешь?

- А вы какую?

- «Дьяволу».

- А, ну и я тоже. Она ведь острая, да?

- Да, с чили и халапеньо. Нам, пожалуйста, «Дьяволу», - попросил Никита подошедшего официанта. – Две обычных и одну макси.

От каждого нового упоминания дьявола, даже всего лишь названия пиццы, у Алисы подкатывала к горлу едкая чернота. Она не могла понять, почему ее вдруг так разобрало. Как будто предчувствие чего-то жуткого, неотвратимого и неумолимого.

- Лиска, ты чего такая… мутная? – спросил Сергей.

- Не знаю, - поморщилась она. – Как-то нехорошо.

- Грозу обещали вечером, - пробурчал с набитым ртом Паша. – Душно.

А, ну понятно, вздохнула Алиса с облегчением. Все дело в грозе. Перед грозой ей всегда становилось не по себе. Как будто давило что-то. А тут еще эта их экскурсия до кучи.

- А чего вы так быстро-то? – спросила она, вытянув из стакана через трубочку остатки колы.

- Да хреновая потому что экскурсия, - скривилась с досадой Надя. – Пришел какой-то парень, провел по лестнице вверх, вниз, рассказал всякую ерунду и потребовал донат.

- И большой донат?

- А десятку бумажную в ящик бросила. Там не видно.

- Жадная ты, Надька.

Надя действительно была малость прижимистой, об этом знали все. Но сейчас Алисе почему-то захотелось уколоть ее. Раздражение никак не могло улечься, кипело и требовало выхода.

- Не жадная, а экономная, - нервно улыбнулась Надя. – Да и не стоила эта сраная якобы экскурсия больше.

Все были в каком-то непонятном напряжении, как будто никак не могли выбраться из тени зловещей ротонды. А может, и правда из-за надвигающейся грозы. Парило так, что было тяжело дышать, а на западе, со стороны залива, небо уже начало свинцово мутнеть: там собирались еще не тучи, но их предтечи. Посидели немного, доели пиццу и пошли обратно к метро. Гулять больше не хотелось.

Алиса надеялась, что ее тревога пройдет сама собой, когда начнется дождь. Так бывало всегда – но не сегодня. Поздно вечером, стоя у окна и глядя на разгул стихии, она едва не плакала от страха и непонятной тоски, стиснувшей грудь. Молнии ветвисто распарывали небо, гром гремел, набегая раскатом на раскат и отзываясь внутри слоистым эхом.

Что-то должно случиться. Что-то ужасное. А может, даже уже случилось.

Алиса взяла телефон и набрала Надин номер. Они не были близкими подругами, просто держались вместе с первого курса, но сейчас вдруг захотелось услышать ее голос. Чтобы убедиться: с ней все в порядке.

- Абонент временно недоступен, - холодно и равнодушно ответил робот.

Гроза и не думала стихать. Наоборот – разгулялась не на шутку. Алиса лежала в постели, держа в руках телефон. Уже забравшись под одеяло, она еще раз попыталась позвонить Наде, а потом написала сообщение:

«Надь, маякни, когда будешь в сети. Хоть когда, я не сплю».

Время шло, но галочки так и оставались серыми. Несмотря на тревогу, ее начала затягивать в дремоту, которую вдруг разорвал телефонный звонок с незнакомого номера.

- Алиса, извини, что так поздно. Это мама Нади Полевой. Ты не знаешь случайно, где она может быть? Домой не пришла, телефон не доступен.

Она бывала у Нади, но маму видела всего один раз и даже не запомнила, как ее зовут. Но сейчас это было неважно.

- Нет, не знаю. Я ей тоже не дозвонилась. Мы виделись сегодня днем. Гуляли в центре. Где-то около двух разошлись. Она, вроде, собиралась домой. А Сереже вы не звонили?

- Звонила. Он ничего не знает. Сказал то же, что и ты. Что гуляли, потом разошлись. А ты больше никого из ее знакомых не знаешь?

- Свету только. Хотя если Сережа не знает, то и Света тоже. Ну еще Никиту Варникова и Пашу Круглова. Мы вшестером гуляли. Учимся все вместе.

- Ты можешь мне дать их телефоны?

Алиса продиктовала номера Никиты и Паши и попрощалась, попросив сообщить, если будут какие-то новости.

- Что-то случилось? – в комнату заглянула мама.

- Надя пропала. Мама ее звонила. Не пришла домой, телефон не отвечает.

- О господи! Ну, может, ничего? Может, с парнем где-то?

- Да с каким парнем? – с досадой поморщилась Алиса. – Парень ее тоже ничего не знает. Мы гуляли сегодня все вместе, потом мы на «Пушкинскую» пошли, а Надя на «Звенигородскую»*.

- Ну будем надеяться, что найдется.

Вздохнув тяжело, мама ушла, а Алиса открыла воцап. Света была в сети, и она решила написать.

«Свет, не спишь? Ничего про Надьку не слышно? Мне ее мама звонила».

«Наберу?» - прилетело тут же.

«Давай».

Звонок раздался почти сразу же, и Алиса оборвала его, чтобы никого не беспокоить.

- Надькина мать говорит, что раньше такого никогда не было, - скороговоркой частила Света. – Всегда предупреждала, если задерживалась. А тут гроза еще.

- Да, гроза же, - уцепилась за это обстоятельство Алиса, пытаясь успокоить даже не Свету, а саму себя. – Может, осталась у кого-то. А телефон… ну мог разрядиться. Или деньги кончились.

- Хорошо, если так, - вздохнула Света. – Серый просто с ума сходит. Говорит, Надька какая-то странная была после этой экскурсии.

- Да, - согласилась Алиса. – Это точно. Я тоже заметила, что она на себя не похожа. Думает о чем-то, ничего не слышит. И знаешь, мне как-то весь день очень не по себе было. До самого вечера. Почему-то показалось, будто должно что-то плохое случиться. Звонила Надьке несколько раз – глухо. Ладно, будем ждать новостей.

Договорившись быть на связи и сообщать, если вдруг что-то станет известно, они распрощались.

Свету Алиса знала не очень хорошо, гораздо хуже, чем Надю. В их компанию Света вписалась только потому, что была сестрой Сергея. И Никиту, своего парня, с которым училась в одной группе, подтащила вместе с собой. Алисе эта парочка не слишком нравилась. В отличие от брата, Светка казалась нахальной и нахрапистой, а Никита был ей под стать.

Впрочем, Алису никто не спрашивал. Надя с Сергеем стали парой еще в начале первого курса, а его сестра везде таскалась за ними.

Выключив свет, Алиса попыталась уснуть, но никак не получалось. Гроза постепенно уходила. Молнии сверкали реже, гром гремел не так сильно, да и ливень превратился в самый обыкновенный монотонный дождь. Незаметно мысли свернулись, как скисшее молоко. Свернулись – и затянули ее в объемную картинку.

Алиса оказалась в незнакомом помещении. Из темноты вокруг нее выступали зеленые колонны, густо расписанные граффити. Сверху падал тусклый свет – там было что-то вроде белого купола.

Та самая ротонда, куда она не пошла?

- Хочешь, чтобы твое желание исполнилось? – шепнул кто-то стоящий за спиной.

Она обернулась, но никого не увидела.

- Иди вверх! – приказал невидимка. – Если правильно выберешь лестницу, исполнится желание, в котором ты не можешь признаться даже самой себе. Не угадаешь – умрешь.

- А можно ничего не угадывать? – ее голос дрогнул и сорвался на испуганный визг.

- Нет, - глумливый смех эхом облетел ротонду по кругу. – Из этой игры нет выхода.

Это сон, сказала себе Алиса. Это просто сон. Надо проснуться.

- Нет, Алиса, это не сон. Вот смотри, - что-то больно ущипнуло ее за плечо. – Можешь попробовать сама.

Алиса тоже ущипнула себя за руку – и правда, не проснулась, хотя снова почувствовала боль.

- Иди!

Словно загипнотизированная, она подошла к лестнице, поднялась на семь ступенек и остановилась там, где она раздваивалась.

Направо или налево?

Правое крыло, сделав полный оборот, поднималось на третий этаж, под самый купол. Левое на втором этаже упиралось в странную площадку-балкон.

Направо или налево?

Сделав шаг направо, Алиса передумала и поднялась по левой лестнице. Остановилась у перил, посмотрела вниз, но не увидела ничего, кроме темноты, как будто балкон висел над бездонной пропастью.

- Ты ошиблась, Алиса, - с тяжелым вздохом сказал невидимка. – Это не та лестница.

Опора вдруг ушла у нее из-под ног: площадка рассыпалась, куски полетели вниз, увлекая ее за собой. Последним отчаянным усилием Алиса попыталась уцепиться за что-нибудь, но руки провалились в пустоту. Вложив в крик весь свой ужас, она дернулась и… проснулась.

Сердце бешено колотилось, влажная от пота простыня обмоталась вокруг ног. В окно пробивался серый свет пасмурного утра. Хватая воздух открытым ртом, Алиса потянулась за телефоном.

Семь часов.

Приснится же такая дрянь!

Черт, Надька!

Алиса открыла воцап и с облегчением увидела, что галочки под ее сообщением поголубели.

------------------

*имеются в виду станции метро

Надя вернулась на Гороховую, когда уже начало погромыхивать. С залива, где днем копилась свинцовая муть, наползала густо-лиловая туча, похожая на крокодила.

«Горе, горе, крокодил наше солнце проглотил», - нервно хихикнула она, подходя к зеленому угловому дому.

Успеть бы до грозы. Да и получится ли вообще? Учитывая, что в ротонде всего…

Надя никак не могла вспомнить, сколько же там квартир. Одна на втором этаже справа, прямо с лестницы. А вот сколько на верхней площадке? Там были и двери, и замурованные ниши. Три? Четыре? Или пять? Они, конечно, огромные, коммуналки, жильцов много. Но выйдет ли кто-нибудь сейчас? Ей нужно было, чтобы из парадной именно вышли, а не зашли. А ведь могут еще и не пустить. Скажут, звони экскурсоводу.

Может, и правда позвонить этому Александру?

Нет, не пойдет. Если даже он и поверит в ее сказочку, все равно будет стоять и ждать, чтобы убедиться: девчонка вышла, а не спряталась где-то в уголке. А она как раз и собиралась это сделать. Спрятаться и дождаться ночи.

Голос мужчины в черном стоял у нее в ушах – как эхо ротонды.

«Ты же знаешь, что нужно сделать, правда? Приходи в полночь. Одна».

Туча уже почти добралась до солнца. Духота давила, как тяжелое ватное одеяло. Воздух стал густым и липким, его приходилось пропихивать в легкие с усилием. Сердце не билось, а дрожало в груди, мелко и противно. Надя вытерла пот со лба, достала из сумки бутылку воды, отпила глоток.

Если не успею до дождя, подумала она, придется прятаться в подворотне, больше негде.

Кодовой замок запищал, дверь выпустила девушку чуть постарше Нади в желтом сарафане, открывающем загорелые ноги.

- А ты куда? – она преградила вход. Это выглядело даже забавно: грудью встану, но не пущу.

- Я здесь на экскурсии была днем. Сережку потеряла. Вот такую, - Надя достала из кармана джинсов серьгу. – Бабушкин подарок. Память.

Будь девушка не дурой, она должна была спросить, почему Надя так уверена, что сережка потерялась именно в парадной, а не где-то в другом месте – во дворе, на улице, в метро, да хоть в собственном туалете. Она уже готовилась сказать, что слышала, как что-то звякнуло, но не поняла, что это сережка. Но девушка, видимо, была все-таки дурой. Пожала плечами и пропустила ее.

Так, что теперь? Где прятаться?

Надя вошла, огляделась в полумраке. Верхняя площадка была освещена, но внизу и на уровне второго этажа горело по одной тусклой лампочке.

Наверху прятаться негде. Стоит кому-то подняться по лестнице или выйти из квартиры – сразу попросят на выход. Балкон второго этажа тоже виден каждому входящему. Подвала нет. Вернее, есть, но вход в него замурован. По легендам, именно там когда-то проходили всякие масонские ритуалы. А еще туда забрался каким-то образом двадцатилетний студент – и вышел через пятнадцать минут семидесятилетним стариком. И не мог рассказать, что с ним произошло. Но в это Надя не верила.

Ну… убеждала себя, что не верит.

Оставались два крохотных закутка справа и слева от лестницы. Там было темно, а она специально сменила белую футболку на черную. Нет, слева не прокатит, любой вошедший в парадную сразу заметит, что там кто-то есть. А вот справа…

Справа стояли малярные козлы – видимо, закрашивали неистребимые граффити и оставили. Вот за них как раз можно было забиться и дождаться полуночи.

Быстро, пока никто не появился, Надя с усилием отодвинула их от стены и протиснулась в образовавшееся узкое пространство. Сидеть в этой норке она могла, только скрючившись в три погибели. Наверняка сразу затекут ноги и спина. Но других вариантов все равно не было.

Чтобы телефон не зазвонил и не выдал ее, Надя сначала убрала звук, а потом перевела в режим полета: даже жужжание вибрации могло привлечь внимание. Совсем выключать не хотела, чтобы следить за временем.

А время словно остановилось. Ей казалось, что прошел час, но когда смотрела на экран, оказывалось, что всего каких-то пятнадцать минут. Спина действительно заболела очень скоро, ноги занемели, но выбраться для разминки Надя не рисковала, только возилась, пытаясь устроиться поудобнее.

К счастью, из-за грозы жильцы на улицу не стремились. Грохотало так, что закладывало уши. Гром пробивался сквозь стены и бродил по ротонде круговым эхом. Тот же самый мужчина, который днем не пустил их в парадную, на пять минут вывел собаку и вернулся, стряхивая воду с зонта. Девушка в сарафане пришла с парнем, и они долго целовались у самой лестницы.

Блин, да вы перепихнитесь еще тут, с досадой думала Надя, слушая сочные звуки поцелуев и, мягко говоря, не самую приличную беседу, суть которой заключалась в том, что и куда парень хотел бы подружке запихнуть. Впрочем, тут был свой плюс. Мысли свернули на секс, и от этого не так сильно стало хотеться в туалет.

А с сексом у Нади все было плохо. Сергей ей нравился, но в постели у них не ладилось. Первый раз это случилось год назад, для обоих впервые. Вышло неловко, неуклюже и больно. А самое печальное, что с тех пор мало что изменилось. Сравнивать, конечно, было не с чем, но она понимала: все должно быть совсем не так. А Серого, похоже, все устраивало. Если Надя пыталась сказать, что ей что-то не нравится, он начинал злиться. В итоге желание, которого было как раз через край, разбивалось об убогую реализацию, оставляя противную и обидную неудовлетворенность.

Да и в целом Надя себя в будущем рядом с Сергеем не видела. Не тот это был мужчина, за которого хотелось замуж. Ни страстной любви, ни горячего секса, ни материальных перспектив. А она мечтала перед сном о роскоши. Белоснежная вилла у моря, яхта, лимузин, дизайнерские наряды, драгоценности… И тут Серега, который иногда даже на мороженку занимал у сестры. Угораздило же ее с ним связаться. Дурочка из переулочка.

С досадой тряхнув головой, Надя в очередной раз посмотрела на часы и с удивлением обнаружила, что до полуночи осталось всего десять минут. Время тянулось, тянулось и вдруг сделало рывок.

Ну что ж… пора.

Была не была!

А еще рассказывали, что если ночью идти по лестнице с закрытыми глазами, то никогда не дойдешь до верха. Вот и проверим.

Нервно усмехнувшись, Надя зажмурилась и вцепилась в перила. Она поднималась, нащупывая ногами ступени, и… да, они все не кончались и не кончались. Хотя должна была уже подняться на высоту как минимум Исаакиевского собора.

- Ну хватит, хватит, - услышала она насмешливый голос. Или не услышала? Он словно был внутри нее. – Открой глаза. А то так и будешь идти вечно.

Надя открыла глаза и чуть не упала: нога по инерции шагнула туда, где уже не было ступеньки. Она стояла на круглой площадке – вот только площадка эта была совсем другой. Не такой, как днем.

Надписи так густо покрывали стены и двери, что было не разобрать, в какой цвет они покрашены. Чугунные ступени лестницы и плиты пола едва проступали из-под пыли и мусора. Надя могла поклясться, что во время подъема ничего этого у нее под ногами не было, она бы почувствовала. Но самым страшным оказалось то, что вместо восьмирожкового светильника на куполе висела совсем другая люстра, а на ней покачивались два мертвых тела.

Зажав рот рукой, Надя вцепилась в перила площадки.

- Чего ты так испугалась, дурочка? Это же Первый и Второй.

Она вспомнила легенду о двух самоубийцах, покончивших с собой в ротонде. Их так и звали: Первый и Второй. Говорили, что когда появится Третий, город ждут роковые перемены.

- «Где же Третий?» - машинально процитировала Надя такую же легендарную надпись и тут же увидела ее на стене – жирно намалеванную черной краской и словно подсвеченную прожектором.

- Люстру как раз и сняли, чтобы не появился Третий. Но мы же в Вечности. Живой может отсюда уйти. Все мертвое остается здесь навсегда.

Вот тут-то она и поняла, что за странные кучки разбросаны по полу. Трупики кошек, крыс, птиц – за без малого два столетия их накопилось прилично.

- И это ты еще не видела, что творится в подвале!

- Где ты? – голос противно дрогнул. А уж как дрожали руки и ноги!

- Я везде…

Резко повернувшись, Надя увидела на куполе огромную размытую тень человеческой фигуры. И это точно была не ее тень: та испуганно съежилась под ногами.

- Ладно, ближе к делу. Ты ведь не разговоры разговаривать сюда пришла. Прежде чем я спрошу тебя о желании, ответь, чем ты расплатишься за его исполнение.

- А чем я могу расплатиться? Пообещать тебе свою душу после смерти?

- Смешная девчонка, - от его язвительного хохота все внутри съежилось. – Твоя душа тебе не принадлежит. Считай, что тебе ее дали в аренду. Как получила, так и отдашь потом обратно. И не мне. А вот время в твоих руках. И не только твое. Ты можешь отдать мне часть того времени, которое отведено тебе на этом свете. Или часть времени своих друзей. Своего отдашь больше, их – меньше. Выбирай.

Надя замерла в ужасе.

Отдать кусок жизни – своей или чьей-то еще?

Неужели все это происходит наяву? О чем она только думала, когда шла сюда? На что рассчитывала?

Да ни о чем, твою мать, не думала. Идиотка несчастная!

- А можно… я просто уйду? Не буду ни о чем просить?

- Нельзя. Можешь не просить, но тогда останешься здесь навсегда. Одним из незримых призраков ротонды. Из этой игры нет выхода.

Из игры, повторила про себя Надя. В этой игре ставка – жизнь. Вот только выиграть нельзя. И выйти из игры тоже нельзя. Можно только проиграть.

- Я… согласна, - сказала она обреченно.

- Согласна на что?

- Часть отведенного времени – это же часть жизни, так? Какую именно часть? Сколько лет?

- Этого я не скажу. Потому что не знаю, какой жизненный план тебе назначен. И никто не знает. Ты можешь умереть завтра – или же через восемьдесят лет. Точно так же, как и твои друзья.

- Но у них ты заберешь меньше, да?

- Не я заберу, а ты отдашь. Чувствуешь разницу? Каждый человек связан с другими – родственными нитями, любовными, дружескими. Каждый в ответе не только за себя, но и за других. Не думай, что они пострадают из-за тебя. Я предложил исполнение желания каждому, и ни один не отказался. Разница в том, что из вас шестерых центром пентаграммы являешься ты. Ты можешь расплатиться одна за всех. Или полностью переложить плату на них.

- О боже… - прошептала Надя.

- Не поминай всуе! Он тебе не поможет. Поторопись, или не сможешь уйти отсюда. Переход между Явью и Вечностью скоро закроется.

- Значит, они тоже согласились? – Надя стиснула кулаки. – Ты исполнишь их желания? Тогда почему расплачиваться должна я? Одна за всех?

- Почему? Да потому, что они не знают, какова плата. А ты знаешь.

- Все равно! – она стукнула кулаком по перилам и поморщилась от боли. – Пусть платят они!

- Принято!

Тень на куполе качнулась, стала темнее, гуще, словно придвинулась и накрыла ее собою. Висящие на люстре Первый и Второй посмотрели на Надю и синхронно подмигнули: один левым глазом, другой правым.

- Ничего не говори. Просто представь то, чего хочешь.

Зажмурившись, Надя как наяву увидела то, что стало рутинной мечтой на ночь: вилла, лимузин, яхта, наряды, бриллианты, роскошные мужчины…

- А теперь иди.

Она послушно направилась к лестнице, и стоило ей спуститься всего лишь на одну ступеньку, все изменилось. Никакого мусора и дохлых кошек, никаких граффити на стенах и колоннах. И люстра с Первым и Вторым тоже исчезла.

На нижней площадке ротонды Надя постояла на замурованной крышке люка в подвал, посмотрела наверх, на купол, отчаянно надеясь, что все это ей померещилось.

В конце концов, а чего переживать? Если это был глюк, то ничего и не произойдет. А если нет, то ее желание исполнится – и ей ничего за это не будет. Ну да, каждый из их компании умрет на несколько лет раньше. Но ведь и они что-то получат, правда?

Встряхнув головой, Надя вышла из парадной и поежилась. Гроза закончилась, но дождь еще моросил, и сразу резко похолодало. Часы в телефоне показывали одну минуту первого.

Не может быть!

Она точно помнила, что начала подниматься наверх без пяти двенадцать. И сколько еще простояла там, на площадке.

Хотя нет, это же была Вечность, где нет времени.

Если поторопиться, можно успеть на метро. До «Садовой» ближе, чем до «Звенигородской».

Надя вышла из подворотни, но почему-то повернула направо, к Фонтанке. Словно что-то подтолкнуло ее туда, и она послушно пошла. На набережной начала переходить дорогу, даже не посмотрев на светофор. Вздрогнув от резкого гудка, повернула голову вправо – свет фар ослепил. Дернулась вперед, поскользнулась на мокрой полосе «зебры» – и упала…

- Серый, да спи ты уже, сколько можно? – пробурчала из-за шкафа Света. – Найдется твоя Надька, никуда не денется.

- Я тебе что, мешаю? – окрысился Сергей.

- Конечно, мешаешь. Бродишь, как медведь по клетке.

- Я всю жизнь всем мешаю.

- Ой, ну хватит! Включил опять сиротинушку. До чего бесит! Сними уже комнату, что ли?

- А может, ты снимешь? Или к Нику переедешь?

- А давай я сама буду решать, что мне делать?

Скрипнул диван, и появилась, завязывая пояс халата, Света. Посмотрела так, словно готова была откусить ему голову, и вышла. Щелкнул выключатель на кухне, открылась дверца холодильника.

Сергей и рад был снять хоть каморку, чтобы не жить в одной комнате с сестрой, но на какие шиши? Иногда ему удавалось немного подзаработать, но этого хватало в лучшем случае, чтобы сходить с Надей в кино или в кафе.

Надо на лето устроиться каким-нибудь курьером-самокатчиком, подумал он тоскливо.

Сергей считал себя неудачником по жизни – с рождения. Их с сестрой родители были школьными учителями. Отец преподавал историю, мать русский язык и литературу, оба подрабатывали репетиторством. Жили, может, и не совсем бедно, но, как говорила мать, «скромненько».

Скромненькая двушка, большую комнату которой поделили шкафом на две половины – для сына и для дочери. Скромненький пятнадцатилетний «Опель», на котором скромненько ездили в отпуск на юг, снимая жилье в частном секторе. Скромненькая одежда, скромненькая еда. И самые скромненькие перспективы.

Сергей не представлял, чем хочет заниматься. Учился хорошо, но ничем особо не интересовался. У него даже любимого предмета в школе не было. Ну разве что читал много, без разбора, поэтому и пошел на филфак, хотя и понимал, что ничего ему с такой специальностью не обломится. Ни в плане карьеры, ни в плане заработка. Он относился к унылому большинство, которое просто плывет по жизни, довольствуясь тем, что та дает.

Сестра была совсем другой. Из тех, кто берет сам. Амбициозная, самоуверенная, жесткая. Она поставила себе цель: выбиться из этого, как она говорила, болота. Здраво оценив возможности, Света выбрала средство для достижения цели – иностранные языки, к которым у нее были способности. Уже в школе она свободно владела английским, в университете изучала французский и испанский. Ее конечной целью было уехать за границу. Все равно куда. Желательно, чтобы еще и муж был состоятельный, но это уже вторично. А пока встречалась с одногруппником Никитой.

При всей своей стервозности Светка была обаятельной и легкой в общении. У нее хватало знакомых, но почему-то она прибилась к компании Сергея. Впрочем, они всегда держались вместе, хотя с самого детства грызлись, как кошка с собакой.

Сергей еще раз прошел туда-сюда по своему закутку, остановился у окна, заглянул в телефон – лишь для того, чтобы убедиться: Надя его сообщения так и не прочитала. Он не знал, что думать, и сходил с ума.

Выйдя на кухню, Сергей увидел, что Светка курит под открытой форточкой, стряхивая пепел в одноразовый стаканчик. Обычно она никогда не делала этого дома: родители сожрали бы с кашей. Правда, сейчас их не было – уехали на дачу к маминой сестре. Неужели так разволновалась из-за Нади? Но они особо не дружили, с чего ей вдруг переживать?

- Такая дрянь приснилась, - пожаловалась Света, бросив окурок в стаканчик, а стаканчик – в форточку. – Аж трясет. Зачем мы вообще в эту ротонду поперлись? Я думала, это просто глупости. Как страшилки в лагере. Ах-ах, страшное место. А теперь…

- Что теперь, Свет? – насторожился Сергей, вспомнив тягостное чувство, которое осталось после экскурсии. И то, какой странной показалась ему Надя, когда они вышли из парадной. И потом, когда сидели в пиццерии. И когда расстались на Загородном. Как это связано с тем, что она не вернулась домой? Если, конечно, связано.

- Приснилось, что я там. В ротонде. Ночью. И кто-то спрашивает, хочу ли я, чтобы исполнилось мое желание. Если выберу правильную лестницу, исполнится, если нет, то умру. И нельзя отказаться. Я пошла по той, которая наверх, но так и не смогла дойти до площадки. Шла, шла, а лестница все не кончалась. Так и проснулась. И… не знаю, Серый, такое ощущение, как будто случилось что-то ужасное. Или случится. Как будто выбрала не ту лестницу. И умру.

- Свет, прекрати!

От слов сестры, что случилось или случится что-то ужасное, у Сергея по спине побежали ледяные мурашки. Разумеется, он связал это не со Светой, а с Надей.

Сергей обратил на нее внимание на первом курсе, в первый же день учебы. И не заметил, как влюбился по уши. Был уверен, что ему ничего не светит. Ну как же, она такая красивая, такая яркая, а он… сплошное недоразумение. Но все же набрался смелости и пригласил Надю в кино. Та согласилась. Они начали встречаться. С тех пор прошло полтора года, а Сергей до сих пор не мог понять, что ее держит рядом с ним. Потому что чувствовал: Надя его не любит. Или просто не подвернулся никто другой? Парни на нее смотрели, но почему-то не спешили подкатывать. Может, отпугивала ее бьющая через край энергия?

Светка вернулась в комнату. Сергей в очередной раз заглянул в телефон и пошел в спальню родителей, чтобы не мешать сестре. Лег на кровать поверх покрывала, укрылся пледом. Думал, что не сможет уснуть, но неожиданно затянуло в сон.

Он стоял в самом центре ротонды, на люке, закрывавшем ход в подвал. Шесть зеленых колонн, густо покрытых надписями, уходили вверх – к белому куполу, с которого свисала тяжелая люстра.

- Хочешь, чтобы твое желание исполнилось? – спросил откуда-то из-за спины холодный, как лед, голос.

- Коза тупая! Жить надоело? Обдолбаются и прутся, как бараны.

Надя с трудом отодрала взгляд от сверкающего бампера, который не доехал до нее всего каких-то пару сантиметров. Перевела в сторону говорящего, точнее, орущего мужчины и увидела рядом с ним другого, который молча смотрел на нее.

Опаловый свет белой ночи придавал ему какой-то неземной вид. Ну да, из той параллельной вселенной, где живут мужчины, рассекающие на тачках ценой в несколько квартир, одетые в светлые летние костюмы, дороже, чем весь ее гардероб, вместе взятый. Да что там костюм, у него одни часы наверняка стоили как крыло «Боинга».

- Потише, Витя, - поморщился он и подал Наде руку. - Жива?

- Кажется…

- Смотреть надо. Красный же был.

- Да… извините. Задумалась.

Поднявшись, она наступила на левую ногу и ойкнула: колено прошило острой болью. Декоративная прореха на джинсах превратилась в самую настоящую дыру, из-под которой проглядывала содранная до мяса кожа.

- Ничего себе! - присвистнул мужчина. – Витя, глянь, где тут травма поблизости. Надо отвезти девушку.

- Андрей Сергеевич, а может, сама доедет? На такси? – возмутился Витя, судя по всему, водитель. – Не успей я затормозить, кто бы отвечал? И никого не… дерет, что она на красный перла.

Надя кусала губы от боли и исподтишка разглядывала этого самого Андрея Сергеевича.

А ничего ведь такой! Ну да, староват, конечно, под сороковник, но очень такой… ничего.

Похоже, вся русская филология из головы одномоментно улетучилась: даже мысленно было не подобрать подходящих слов.

- Садись, - он открыл перед ней заднюю дверь.

- Подождите, - буркнул Витя, направляясь к багажнику. – Сейчас тряпку дам подстелить, а то уделает все кровищей, не отчистить будет.

Кровь и правда сочилась так обильно, что пропитала штанину под коленом насквозь. Прихрамывая, Надя дошла до двери, забралась в салон и подложила под ногу замурзанную тряпку.

Боже, ну и позорище!

Или… нет? Может, таким вот неприятным образом начало сбываться ее желание?

Покосившись на четкий профиль Андрея Сергеевича, севшего рядом с водителем, она подумала, что предпочла бы, конечно, кого-нибудь помоложе, но…

Формулировать надо было желание четче, а не просто «вилла-яхта-лимузин». Этот еще неплох, могли вообще какого-нибудь деда подсунуть.

Надя, а главное – тебе за это ничего не будет! Даже платить не придется. Ну да, ребята отдадут каждый по году-другому жизни, вряд ли больше. Так они об этом даже не узнают. Никто не знает, когда должен умереть. И сами что-то получат. У каждого свои желания.

- На Вознесенском круглосуточный, - Витя потыкал пальцем в навигатор.

- Тебя как зовут хоть? – повернулся к ней Андрей Сергеевич.

- Надежда.

- Надежда… - повторил он. – Такое чувство, что девочкам перестали это имя давать. Ни одной Надежды младше сорока не знаю. А хорошее ведь имя. Правда, Вить?

- Угу, - буркнул тот. – Особенно если на светофор смотреть. А не смотреть – так точно никакой надежды не будет.

- Ладно, не ворчи.

К самому травмпункту подъехать не удалось.

- Вить, помоги ей дойти, - приказал Андрей Сергеевич.

Надя была слегка разочарована, но тут же себя одернула.

Дура, ты что, всерьез думала, будто он сам с тобой пойдет? Не дергайся, раз уж начало желание сбываться, так и дальше все окей будет.

Придерживая под локоть, Витя помог ей зайти внутрь и проводил до регистратуры. В коридоре сидела хоть и не особо большая, но все же очередь.

- Ну все, жди, - сказал он, когда Надя получила карточку и села на банкетку. – И пожалуйста, смотри в следующий раз на светофор. Доберешься домой?

- Спасибо. Извините. Да, доберусь.

Блин, дура, подумала она, когда дверь за Витей закрылась. Надо было сказать, что не доберусь. Что денег нет. Их и правда было в обрез – еле-еле на такси наскребется. Но не в этом дело.

Что, если хозяин ротонды дал ей не исполнение желания, а только возможность его исполнить? Может, это был шанс, а она его упустила?

Хотелось визжать, рыдать и крыть себя матом. И избить заодно. Ногами. Но пришлось ждать, пока одну из этих ног не заберут на обработку и рентген. К счастью, ничего ужасного не обнаружилось - ни перелома, ни трещин, только сильный ушиб. Рану промыли, обрызгали едучим спреем и туго забинтовали.

Сразу вызывать такси Надя не стала – в тайной надежде: а вдруг дождутся? Но нет, уехали. Крепко выругавшись, она открыла приложение. Денег хватило копейка в копейку. По пути домой она глотала злые слезы и чувствовала себя старухой с разбитым корытом.

- Надя, ты с ума сошла? – выскочила в прихожую мать. – Я уже всех твоих подруг обзвонила, все больницы, только до моргов еще не дошла. Не знала, что и думать, три часа ночи.

- Мамочка, прости, - всхлипнула она, дав наконец выход досаде. – Я у Вики была, у однокурсницы. Гроза началась, осталась переждать. Отправила тебе смску.

- Ничего не было.

- Да, я уже потом увидела. Она не ушла. Вот, смотри, - Надя еще в такси приготовила отмазку. Поскольку режим полета остался включенным, сообщение повисло. – Не знаю, что с телефоном, не работает. Выходила из метро, поскользнулась и упала. Пришлось в травму ехать. А там очередь огромная. И не позвонить.

- И как же ты домой добралась?

- Было немного на карточке, вызвала такси.

- Бедная ты моя, бедная, - мать обнял ее. – Давай, ложись.

Наплакавшись в подушку, Надя уснула уже под истошные вопли утреннего мусоровоза, приехавшего вывезти помойку. А проснулась ближе к обеду от звонка в дверь. Мать была на работе, пришлось накинуть халат и ковылять в прихожую. Посмотрела в глазок и увидела незнакомого парня.

- Кто там?

- Доставка.

- Я ничего не заказывала, - испугалась Надя.

- Значит, вам заказали. Надежда Полевая – вы?

Приоткрыв дверь на цепочку, Надя взяла у парня что-то огромное, завернутое в крафтовую бумагу – еле протиснулось в щель. Сняла обертку и увидела букет кремовых роз. Стала считать, но после двадцатой сбилась. Из-под обертки выпала карточка:

«Надя, скорейшего выздоровления. Андрей».

Паша проснулся с такой головной болью, будто квасил полночи, да еще какой-то бодягой. И с соответствующим настроением. Вставать не хотелось. Вообще не хотелось открывать глаза, но тусклый утренний свет пробивался сквозь закрытые веки.

Ну и приснится же такая хрень!

Поздно вечером он уже спал, когда его разбудил звонок. Как подкинуло. Потянулся за телефоном, уронил, пришлось вставать. Его и днем от каждого звонка бросало в дрожь, а уж ночью-то!

Мать болела третий год, счет пошел даже не на месяцы – на недели. Когда поставили диагноз, еще пытались что-то делать. Операция, химия, облучение, вторая операция. Отец возил ее за границу – стало только хуже. Потом смирились. Пытались как-то протянуть время, облегчить страдания. Устала она сама, устали родные. Находиться дома было невыносимо. С первого курса Паша снимал квартиру – не сам, конечно, отец оплачивал. Старался заходить к родителям почаще, но надолго его не хватало. Ощущение беспомощности, невозможности изменить ситуацию выжирало изнутри. Сидеть рядом с матерью, видеть ее глаза, которые смотрели словно уже с другой стороны, вымучивать фразы ни о чем – это было невыносимо.

Две мысли боролись в голове постоянно, отталкивая друг друга.

Господи, да скорее бы уже…

Нет, нет, только не сегодня. Еще немного, пожалуйста!

Ночной звонок мог означать лишь одно: срочно приезжай, она умирает. Или… уже…

Он даже не сразу сообразил, кто такая Надя Полевая и почему ему звонит ее мать. Потом дошло.

Надька пропала? Куда она могла деться? Вроде ведь домой поехала. Он так и сказал. Да, гуляли днем, потом разъехались, больше ничего не знает.

Сердце все еще билось в ребра, никак не желая успокаиваться. Сон разлетелся осколками. Монотонный шелест дождя за окном не успокаивал, наоборот наждаком обдирал нервы. Мысли бродили по кругу, как усталая цирковая лошадь.

В детстве Паша считал себя везунчиком. Родился в любящей состоятельной семье. Мать – известная оперная певица, отец – удачливый бизнесмен, старший брат сделал головокружительную спортивную карьеру, жил в Канаде, играл в хоккей в НХЛ. Все давалось легко, как по щучьему веленью. Учился отлично, любил читать, сам пробовал писать. Поэтому и на филфак пошел. Академическая филология – это для тех, кому не надо думать о заработке. С его финансовой подкладкой такой проблемы точно не было.

Что еще? Спортом занимался, не как брат, конечно, чисто для себя, чтобы хорошо выглядеть. Друзей хватало, девчонкам нравился. Шмотки, клубы, путешествия с родителями – все было. И вдруг словно проклял кто-то.

Сначала заболела мать. Потом не сложились отношения в универе. Вроде и пальцы не гнул, не пытался выпендриться, но одногруппники подчеркнуто сторонились. Прибился к компании унылых лузеров – только потому, что с ними была она.

Алиса…

Паша сам не мог понять, как его угораздило в нее влюбиться. Да нет, это даже не любовь была, наверно, а самая настоящая болезнь, наваждение. Она ему не слишком-то и нравилась. Ничего в ней не было такого, что могло привлекать. Ни красоты, ни ума, ни легкого характера. Самая обычная девчонка, не за что глазом зацепиться. Глуповатая, скучная, даже поговорить особо не о чем. Но почему-то тянуло к ней со страшной силой. Именно Алиса была королевой его соло и самых горячих снов, а наяву за два года даже поцеловать ее не удалось ни разу. Она словно отталкивала одной рукой, придерживая другой.

Да его и придерживать не надо было. Будто кто-то привязал к ней веревкой. Пытался встречаться с другими девчонками, даже переспал с одной третьекурсницей, но это не помогло. Наоборот, стало хуже. Наверно, Паша, не раздумывая, отдал бы несколько лет жизни, лишь бы Алиса принадлежала ему. Но вот никто не брал.

На этих мрачных мыслях он все-таки уплыл в сон – рваный, как рэгтайм. Какие-то незнакомые улицы в прозрачном сумраке белой ночи, чьи-то шаги и голоса, какие-то люди, заунывно поющие в темном помещении с низким потолком. А потом Паша оказался у подножья лестницы, чугунные ступени которой поднимались на площадку и раздваивались на два спиральных крыла, завивающихся вокруг зеленых колонн к высокому белому куполу.

- Если правильно выберешь лестницу, твое желание исполнится, - тихо сказал кто-то за спиной.

Паша резко обернулся, но никого не увидел. Послышалось?

- Нет, не послышалось, - рассмеялся невидимка, словно читал его мысли.

- Любое желание?

- Абсолютно любое. Но оно должно касаться тебя. Или близких людей. Не мир во всем мире.

- А разве мир во всем мире меня не касается? – удивился Паша.

- Ты тратишь время на пустые разговоры. Выход из Вечности скоро закроется.

- А если выберу неправильно?

- Тогда умрешь, - это прозвучало равнодушно, но яйца мгновенно съежились в две горошины.

- Можно… не выбирать? – он оглянулся в поисках выхода.

- Можно, - ответил невидимка. – Но тогда останешься навсегда здесь.

Паша сказал себе: это сон. И попытался проснуться, но не получилось.

Правая или левая?

Левая поднималась на высоту второго этажа и обрывалась площадкой-балконом. Правая вела на третий этаж, под купол.

Не та ли это ротонда, куда они с Алисой не пошли? Дьявольское место, где загадывают желания?

Левая или правая?

Он решил сосчитать колонны. Чет – направо, нечет – налево. Одна, две… шесть.

Ступеньки глухо гудели под ногами, и казалось, что лестница никогда не кончится, что он поднялся уже выше кукурузины «Лахта-центра». Но вот наконец и круглая площадка со стенами, густо исписанными надписями.

- Ты угадал, - глумливо сказал невидимка. – Твое желание исполнится.

- Но я же еще не загадал, - возразил Паша.

- Уже загадал. А теперь прыгай!

Словно чья-то рука толкнула его в спину, и, проломив перила, он полетел вниз. Крича – и… просыпаясь.

Надя стояла в прихожей, обнимая букет и глупо улыбаясь. В комнате ожил телефон, но туда надо было еще доковылять: нога болела просто адски. Пока дошла, звонки оборвались. Посмотрела – с незнакомого номера. Обычно она никогда не перезванивала, чтобы не нарваться на мошенников. Кому надо – дозвонятся. Но тут прямо подмывало нажать на обратный вызов.

Впрочем, не понадобилось – телефон зазвонил снова.

- Да? – ответила осторожно.

- Надя? Добрый день. Вам привезли цветы?

- Да, Андрей… Сергеевич, - Надя снова растеклась в улыбке. – Спасибо большое.

- Давай без Сергеевича, ладно? Как нога?

- Болит, но терпимо.

- Это хорошо, что терпимо. Как насчет ужина сегодня?

Боже, оно правда сбывается! Хотя «боже» тут точно не к месту.

Черт, оно сбывается, правда!

Как бы ответить, чтобы не прозвучало визгом собачки, которую позвали на прогулку?

- Я не против.

- Отлично. Виктор заедет к семи. Я буду ждать там. До встречи.

- До встречи.

Нажав на отбой, Надя взяла букет, который положила на кровать. И что с ним делать? Мать увидит – прицепится намертво. Не поверит, что Серый подарил, знает, что тот каждую копейку считает. Как там она говорит?

«Ничего, лишь бы человек был хороший, деньги – дело наживное».

Да-да, наживное. Только некоторые за всю жизнь ничего не наживают. Что отец-киномеханик, что мать-медсестра. Когда отец ушел, стало совсем кисло. Алименты – смех, да и кончились уже, как восемнадцать исполнилось. Мать днем работала в процедурном кабинете поликлиники, вечерами по соседям бегала, уколы делала, капельницы ставила. Хватало на еду, коммуналку и самое необходимое. Надя пыталась где-то подработать, но все равно получались крохи.

При всех своих мечтах о лакшери, она была девушкой крайне непрактичной, не имело смысла это отрицать. Специальность будущую выбрала по любви, а не по расчету. Одна надежда была на то, что сможет готовить школьников к ЕГЭ. Русский все сдают, но никто его толком не знает. Вот и Серега тоже – понравился, и не подумала, что это совсем мимо кассы. Во всех смыслах.

Теперь еще и с ним как-то разбираться придется. Не держать же балласт при себе. Или все-таки пока придержать – на всякий случай? Вдруг что-то с Андреем, который уже не Сергеевич, пойдет не так? Хотя нет, не стоит. Как там у Островского? «Уж теперь у меня перед глазами заблестело золото, засверкали бриллианты»*.

Ну а цветы… Да в конце концов, с какой стати она должна отчитываться, кто подарил да зачем. Не школьница уже. Мужчина подарил. Который может себе это позволить.

Рассмеявшись, Надя подрезала розы и расставила в три вазы. Одну пристроила на письменном столе, другую на подоконнике, третью на тумбочке у кровати. Теперь бы придумать, что надеть вечером. Явно ведь не в «Теремок» пойдут и не в «Маму Рому». У нее и платья-то приличного нет. Разве что выпускное укоротить?

Надя вытащила из шкафа темно-синее открытое платье длиной до щиколотки. Тогда мама напрягла какую-то свою подругу сшить. Ткань, конечно, так себе, из говна конфетка никогда не получится, но выглядит новой, да и фасон хороший, из тех, которые из моды не выходят, потому что классика. Примерила – отлично. Обрезала так, чтобы было чуть ниже колена и закрывало повязку, подвернула и на руках подшила потайным швом.

Туфли? Тоже с выпускного пойдут. Хорошо, что не носила почти, некуда было. Вот с сумкой сложнее. Тут точно ничего нет подходящего. И у матери тоже.

Ни на что не надеясь, Надя все-таки порылась на верхней полке шкафа, куда закидывали вещи, которые хоть и не нужны, но выбросить жалко. Порылась – и рассмеялась от неожиданности, обнаружив маленький черный клатч. Закрасила потертости по углам фломастером – норм, если не приглядываться.

Украшения? У нее ничего не было, кроме пары колечек и сережек – дешевая бижутерия. И цепочка золотая, тоненькая – мать на восемнадцатилетие подарила. Заглянула к ней в шкатулку, а там такая же ерунда. И нитка жемчуга, вроде, натурального. Надя при всем желании не отличила бы настоящий жемчуг от поддельного. Выглядел он прилично, но, надев, она поняла, что нет. Даже будь он супер-натуральным. Как старая тетенька в нем. Лучше уж вообще ничего. Или с одной цепочкой.

Не страшно, в ее случае золото-бриллианты – точно дело наживное. Возможно, очень быстро наживное. Не просто так же он ее на ужин пригласил. Не о природе-погоде разговаривать.

Время снова тянулось, как резина. Позвонила Алиса, потом Светка. Обе проглотили ту же байку – про Вику, сломавшийся телефон, грозу и травму. Алиса, правда, удивилась, с чего ее понесло к Вике. Пришлось соврать, что поехала вернуть книги, которые брала, чтобы писать курсач.

Серый не звонил, и это было странно. Когда Надя утром убрала режим полета, в воцап посыпались ночные сообщения – от всех подряд. И от него тоже целая кучка. И теперь ему уже не интересно, что с ней случилось? Даже Светка позвонила, с которой вообще контакт был чисто номинальный. В другой ситуации она бы очень сильно обиделась. Но только не сейчас.

Да и хрен с тобой, Сережа. Можешь вообще не звонить. Так даже лучше – чтобы не париться, как бы поделикатнее с тобой распрощаться.

А собственно, с фига ли она должна деликатничать? Прости, но я встретила другого мужчину. Вполне корректно. А вот если будет говниться, тогда можно все припомнить. И что цветочка сраного от него не дождешься, и что в постели толку, как от кота на пашне. Но лучше бы, конечно, не надо. Не любила она эти разборки – просто ужас как.

Скорей бы наступил вечер!

-------------------

*А.Н. Островский. «Бесприданница»

Сергей держал в руках телефон и смотрел на свои сообщения Наде, галочки под которыми наконец-то стали голубыми. Только вот отвечать она не торопилась.

Вот же сука…

Он словно испугался своей мысли. Сколько раз за полтора года ссорились, сколько на нее злился, но никогда ничего подобного не вылезало. Неужели вся его сумасшедшая любовь к ней была лишь иллюзией, туманом, который развеялся в глубине ночного кошмара?

Засунув телефон в карман, Сергей вышел из квартиры. Дома никого не было, никто не спросил, куда он идет, когда вернется. Родители на работе, Светка ускакала с Ником. Да он и сам не знал, куда его несет и зачем.

Спустился в метро, поехал в центр, вышел на Невском. Толпа подхватила, понесла в сторону Дворцовой. Ему вдруг показалось, что он идет не сам, а какая-то темная сила ведет его.

Туда, где должно исполниться желание?

Если бы он любил Надю, наверняка ведь попросил бы, чтобы она была с ним. Чтобы тоже любила его. Но ее словно корова языком слизнула из головы в тот момент, когда он стоял на верхней площадке в ротонде. Во сне.

А что, если это был не сон?

Он вспомнил, как стоял внизу, не зная, какую из двух лестниц выбрать. Это было так реально! Запах застарелой пыли и плесени, как во всех старых питерских домах. Залетевшие с улицы тополиные пушинки на чугунных рифленых ступенях, гулко отзывающихся на каждый шаг. Сквозняк, трогающий спину между лопатками, подгоняющий полчища бегущих вдоль позвоночника мурашек.

Разве сны бывают такими яркими, такими… детальными, до самых мельчайших мелочей?

«Иди!» – приказал невидимый хозяин ротонды. Так, что невозможно было ослушаться, убежать. Да и куда убежишь из Вечности?

«Ты сделал правильный выбор, - одобрил он, когда Сергей поднялся по правой лестнице на круглую площадку. – Проси, чего ты хочешь. Не надо говорить. Просто подумай об этом».

Это была не Надя. Даже не что-то определенное, а какие-то яркие вспышки света в темноте.

Слава… известность… внимание… деньги…

«Неожиданно, - глумливо рассмеялся невидимка. – Ты меня удивил. Ну что ж… ты успел».

Площадка у него под ногами обрушилась, и он с криком полетел вниз – куда-то к самому центру земли.

- Молодой человек, можно вас на минутку?

Приятный женский голос выдернул Сергея из мутного оцепенения. Обернувшись, он увидел девушку в джинсовом комбинезоне и бейсболке, которая быстро шла, почти бежала, со стороны открытой террасы летнего кафе.

- Вы очень торопитесь?

- Да нет. А что?

- Не хотите сняться в рекламном ролике? Это полчаса, не больше. Время поджимает, а наш актер не приехал. И на звонки не отвечает. Вы идеально подходите. Вам заплатят.

- Ну… хорошо, - немного обалдело ответил он. - А что надо делать?

- Просто сказать одну фразу и красиво выпить из кружки пива. Безалкогольного. Тут, правда, есть небольшая сложность, потому что дублей будет не меньше десятка и выпить придется… прилично. Оно, между нами, мерзкое. А надо улыбаться и делать вид, что ничего вкуснее в жизни не пробовали. Рискнете?

- Попробую.

- Отлично. Вас как зовут?

- Сергей.

- А я Лариса, ассистент. Вы правда здорово подходите. Даже переодевать не надо, так и снимем.

Только подойдя к террасе, он заметил камеры, светильники, зонтики, микрофоны. За большим столом, заставленным тарелками с закусками и пивными кружками сидели парни и девушки.

- Вот, это Сергей, - представила его Лариса. – Попробуем?

- Ну… вроде так годится, - критически оглядел его мужчина лет сорока, одетый в белые шорты и черную футболку. – Смотрите, Сергей. Расклад такой. Вы встретились с друзьями, чтобы выпить пива. Встаете, держите кружку и говорите: «Питер, лето, друзья – что еще нужно для счастья? «Питерское» светлое, безалкогольное – лучшее летнее для друзей». И пьете с удовольствием. Запомнили?

От корявого слогана его филологические уши свернулись в трубочку, но пришлось послушно кивнуть.

- Так, пробуем.

Ассистентка не обманула, пиво действительно было мерзейшим. Самым сложным из всего оказалось выпить его со счастливой улыбкой.

- Так, хорошо, - одобрил режиссер ролика. – Хотелось бы только немножко посвободнее. Давайте еще разок.

До Сергея вдруг запоздало дошло, что именно сейчас, в этот момент, исполняется его желание. Вот же он – первый шаг к известности и благополучию! И словно каким-то веселящим газом накачали в одно мгновение.

- Отлично! – режиссер переглянулся с ассистенткой. – Вы снимались раньше? Нет? А зря. Роскошный потенциал. Ладно, теперь на камеру.

После восьмого или десятого дубля, когда Сергей больше всего боялся, что от следующего глотка «Питерского» его вырвет, режиссер махнул рукой:

- Снято! Всем спасибо! Сергей, вы можете сейчас с нами в офис проехать? Надо договор подписать.

- Конечно, - кивнул он.

В микроавтобусе съемочной группы рядом с ним села Лариса и всю дорогу доказывала, что ему обязательно надо пройти хотя бы краткосрочные курсы моделей, сделать хорошее портфолио и разослать в рекламные агентства.

- Вы на кого учитесь? На филолога?! Слушайте, ну это же несерьезно. Будете в школе преподавать? Или тексты кривые редачить? Вам сейчас реально шанс выпал всю жизнь изменить. У вас такой типаж… продающий. Поверьте, я знаю. Вы что угодно сможете продавать, от трусов до автомобилей. Есть в вас такое… убеждающее. Плюс мужская харизма, - тут она улыбнулась со смыслом. Если не с намеком. – И порода. Если хотите, можем вечером посидеть где-нибудь. Подскажу, к какому фотографу обратиться, какие фотки выбрать, как тексты написать, куда раскидать.

- Буду крайне признателен, Лариса, - он дотронулся до ее руки, прикидывая, заплатят ли ему за съемку сразу, а если нет, то где раздобыть денег под будущий гонорар.

В ЧЕСТЬ ДНЯ КНИГОЛЮБА 9, 10 И 11 АВГУСТА НА ВСЕ МОИ КНИГИ ДЕЙСТВУЕТ СКИДКА 20%:

https://litnet.com/ru/tatyana-ryabinina-u490841

И ЗДЕСЬ:

https://litnet.com/ru/anna-zhillo-u1049199

- Ты чего смурная такая, Свет? – Никита обнял ее за плечи.

- Не знаю, - она наморщила нос. – Сон этот дурацкий все из головы не идет.

- Про ротонду? Вот же дерьмо! И как так получилось, что нам приснилось одно и то же? Не думаю, что это случайность.

Они приехали в универ, чтобы сдать в библиотеку учебники. Могли, конечно, сделать это и осенью, но был риск попасть в черный список и получать нужные книги в последнюю очередь. Заодно решили и погулять. Спустились к Неве, покормили булкой ректорских уток. Света хмуро молчала, глядя на свинцово-синие волны.

- Там реально было жутко, - сказала она. – В ротонде. Черт бы побрал Надьку, задрала уже своими экскурсиями. Да еще и ночью всех на уши поставила. Может, поэтому и приснилось, что так все в башку залипло. И потом не одно и то же. Я по лестнице так и не поднялась. И желаний никаких не загадывала.

Никита рассказал ей о своем сне, когда они ехали в метро. Разумеется, кое-какие детали опустив.

Звонок Надиной матери застал его за одним приятным занятием, которое от общества обычно скрывают. Буквально за несколько секунд до финала.

Подростком Никита дико хотел любую женскую особь в диапазоне от пятнадцати до тридцати, независимо от внешности. Член без конца делал боевую стойку, и даже вручную его было не угомонить. Он боялся, что с ним что-то не так, но друзья и интернет уверяли: это нормально. Ненормально как раз не хотеть. Потом случился первый опыт, второй, третий. Потребности меньше не становились, скорее, наоборот, росли. День без секса казался потерянным. Благо, подружек всегда хватало – парнем он был симпатичным, неглупым, прикинутым и с баблишком в кармане. А еще немного играл на гитаре и пел, что тоже добавляло очков. Меньше трех-четырех девчонок одновременно никогда не было. Не одна даст, значит, другая. А ручные шалости на ночь – это так, десерт, чтобы лучше спалось.

Светка была у него, как он говорил, любимой женой. Первой в гареме. Хотя тут имелись свои нюансы. Досталась она ему не девушкой, но в постели была холодновата и скучновата. Не по его запросам. Как ни старался, так и не смог ее расшевелить. Даже думал бросить, но была она легкой, веселой, чем и держала. Поэтому и встречался с ней, добирая недостающее на стороне.

С настроения звонок сбил, так и не закончил. Лег спать – и продолжил во сне. В той самой долбаной ротонде. И – вот ведь блядство! – тоже не получилось.

«Браво, браво! Продолжай, не стесняйся!»

В насмешливом голосе невидимки было что-то настолько мертвенно жуткое, что член мгновенно обвис в руке сморщенной тряпочкой.

«Ну ладно, как хочешь, - продолжал зубоскалить голос. – Тогда выбирай лестницу и поднимайся. Выберешь правильно – твое желание исполнится. Если нет, то умрешь».

Никита хорошо запомнил, что говорила Надька. Чтобы желание исполнилось, надо ночью подняться по лестнице до самого верха и позвать хозяина ротонды. До самого верха – это правая лестница. Потому что левая обрывается на уровне второго этажа. А звать – чего его звать, он уже здесь.

Застегнул штаны и пошел по ступенькам направо.

«Молодец, - сказал хозяин, когда Никита поднялся наверх. – Угадал. А теперь прыгай вниз».

- Подожди, а желание как же? – возмутился он.

«Ты уже загадал. Прыгай!»

Прыгнуть Никита не успел, потому что проснулся. И осадок от этого сна остался мерзейший. И почему-то не давала покоя мысль о желании. Ведь он же ничего не загадывал. Или хозяин ротонды сам знает, о чем он мечтает?

Нет, ну это же не серьезно! Мало ли какие глупости иногда бродят в голове?

Или… все-таки?.. Неужели это действительно то, чего он хочет больше всего на свете?!

Светкина рука легла на спину, опустилась ниже.

- Ник, у тебя есть кто-то дома?

Ее голос вдруг показался похожим на черный бархат, а в глазах плескалось такое откровенное, ничем не прикрытое желание, что ему стало не по себе.

Это правда Светка – которую вечно приходилось заводить с толчка, как заглохший автомобиль?

- Нет, - он сглотнул слюну. – Никого.

- Поехали?

- Ты… точно хочешь?

- Очень… хочу!

Еще вчера он не стал бы задавать никаких вопросов, ни себе, ни ей. Вызвал бы такси – и вперед, с песней. Но сейчас по спине бежали ледяные мурашки. И член, словно испугавшись такого напора, пытался стать понезаметнее.

Мимо прошли две женщины за тридцать, толстые и некрасивые. Окинули его точно таким же жадным взглядом, разве что не облизнулись.

Это было похоже на черную комедию, герой которой откусил больше, чем смог проглотить. Только вот не смешно ни капельки.

Он ведь и правда иногда думал: а вот было бы круто, если бы все женщины хотели его с первого взгляда. Зачем??? И так ведь никогда проблем с этим не было. И что теперь? Интересно, только женщины на него так реагируют?

На автобусной остановке, куда они подошли, чтобы вызвать такси, стояло несколько женщин и двое мужчин. Женщины, все как одна, уставились на Никиту так, словно готовы были сорвать с него одежду и повалить на асфальт. Мужчины, к счастью, не обратили на него никакого внимания. Уже неплохо. Может, не стоит так драматизировать? Ну хотят – их проблемы. Даже если это просто дьявольский морок, все равно приятно.

Вот только приятно, как он себя ни убеждал, почему-то не было. Более того, он вдруг с ужасом понял, что абсолютно не хочет Светку. Что она, с ее адской похотью в глазах, ему едва ли не противна.

Он все-таки честно пытался – но ничего не получалось. Даже после ударного минета.

- Тьфу, - с досадой поморщилась Светка, оставив попытки расшевелить его. – Как будто тряпку жуешь. Что с тобой сегодня?

- Не знаю, Свет. Прости…

Она посмотрела на него с отвращением, оделась и ушла, хлопнув дверью. С полчаса Никита лежал, пялясь в потолок, потом встал, собрался и поехал в центр.

На Гороховую…