Тень Страха

Глава 1.

Полуденный зной душил. Воздух над площадью дрожал, словно над раскаленной сковородой. Пахло потом, лошадьми, засахаренным арахисом, подгнившими на солнцепеке фруктами, смолой, свежей древесиной. Ушлые торговцы, в преддверии зрелища, жарили орешки, пока в центре площади заканчивали сколачивать помост для казни. Совсем скоро здесь должно было стать еще жарче.

Прямо как в аду — где было бы самое место всем присутствующим.

Я стояла на балконе городской ратуши, держала бокал с разбавленным вином и делала вид, что наслаждаюсь привилегией быть среди знати. Вежливо благодарила за комплименты и озвучивала встречные. Охотно рассказывала дамам, откуда столь редкое кружево и украшения. Ускользала от расспросов о себе. Терпеливо сносила завуалированные намеки на неблагородное происхождение. Старательно, очень старательно держала язык за зубами — во избежание досадного инцидента.

Мой мнимый женишок блаженствовал в центре внимания. Мало того, что выпал шанс похвастаться юной красоткой, смотрящей на него с тупым молчаливыми обожанием, — сегодня герцог Арон Гревальский имел честь был распорядителем казни от лица местной инквизиции и потому упивался всеобщим почетом и уважением.

Забавно, он даже не замечал, что большинство званых гостей теперь его отчего-то побаиваются. Дурацкий, пустой страх аристократов перед таким же надушенным индюком, как они сами, просто наделенным чуть большей призрачной властью. Недостаточно сильный, чтобы пробудить мой дар. Но из-за него по коже все равно то и дело пробегали мурашки.

— Элина, ты — чудо, — лениво промурлыкал Гревальский, отвлекая меня от мрачных мыслей. — Сегодня все разговоры только о тебе.

Я покосилась на него с плохо скрываемым удивлением. Комплимент без упоминания себя любимого? Его что, тепловой удар хватил?

Герцог развалился в кресле неподалеку, пощипывая виноград. Взгляд не отлипал от меня. Вернее, от чересчур глубокого для такого мероприятия декольте. По крайней мере, теперь понятно, откуда столь невиданная щедрость при покупке дурацкого платья. Мне не оставалось ничего другого, кроме как смириться с ролью выставочного экспоната. Благодушие Гревальского — залог успеха моих планов, так что, черт с ним, пусть пялится.

— Вернее, о нас, — герцог отщипнул от грозди еще одну виноградину. — Всем интересно, где я сумел отхватить такую прелесть, пусть и без родословной.

А, нет, не перегрелся. Отозваться о собственной невесте, словно о племенной кобыле — вот это вполне в его духе.

Я не ответила, растянув губы в очередной смущенной улыбке. Молчание в диалоге с этим придурком было для меня привычным делом. 

Снизу послышались одобрительные возгласы. Народу собиралось все больше, люди толкались, громко спорили за лучшее место, старались пробиться поближе к помосту, где уже раскладывали хворост вокруг столба. Некоторые женщины держали за руки детей, в толпе то и дело сновали подростки. Многие присутствующие выглядели довольно нарядно.

Ну конечно. Разве публичная казнь ведьмы — не достойный повод устроить семейный праздник?

От приступа злости я вцепилась в каменные перила с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Стоило дважды подумать, прежде чем согласиться с уговорами прийти сюда.

— Элина? Ты как-то побледнела, — недоуменно вскинул брови Гревальский.

— Просто немного душно, — вымученно скривилась, нервно убрав с лица фальшивую светлую прядь. — Наверное, стоит ненадолго уйти в тень.

— И пропустить оглашение мною приговора? Полно. Сейчас начнется самая главная часть, — герцог кивком указал в сторону помоста. — Потерпи, пока хотя бы костер не разожгут, потом можешь уйти.

Толпа снова возбужденно загалдела, привлекая мое внимание. Я опустила глаза вниз как раз в тот момент, когда на помост выволокли злокозненную «ведьму»

Худенькая, в оборванном грязном платье, в синяках и ссадинах, с растрепанными волосами — она едва волочила ноги под грузом кандалов. Стража бесстрастно подпихивала ее в спину. Даже на расстоянии, даже сквозь гвалт зевак я слышала, как она плачет, хнычет, просит о пощаде. Лишь когда «ведьму» швырнули на помост, она затихла, сжалась в комок, испуганно глядя на толпу и плотнее запахивая на груди разорванный ворот. Только тогда я смогла разглядеть ее лицо, и меня передернуло от омерзения.

— Это же ребенок, — сдавленно выдохнула я.

— Элина, не драматизируй, — Гревальский заметно поморщился, поднявшись со своего кресла. — Ей целых шестнадцать лет, да и кавалер уже был. Ведьмы рано взрослеют.

От тона, которым это было сказано, мне захотелось вмазать герцогу, да так, чтобы зубы собирали всей толпой. Перила пришлось стиснуть еще сильнее.

— В чем же ее вина?

— Не забивай свою очаровательную головку, — Гревальский невозмутимо потрепал меня по щеке, даже не подозревая, как сильно рискует лишиться пальцев.

— Я просто хочу понять, за что с ней так? Что нужно сделать, чтобы заслужить такую расправу?

— Она сама признавалась своему дружку в колдовстве, — пожал плечами герцог. — Вылечила его семью от смертельной лихорадки, делала защитные амулеты. К счастью, парень оказался сознательный и богобоязненный.

К горлу подступила дурнота, не имеющая ничего общего с жарой или тесным корсетом. Привкус железа на языке не смывался вином, сколько бы глотков я не сделала.

И в этом ее преступление? В том, что она помогала? В том, что была столь наивна, что поверила мужчине?

Я думала, что похоронила эти воспоминания. Что за четыре с лишним столетия обстоятельства моей собственной смерти стерлись, забылись. Но сейчас, глядя на девочку внизу, словно возвращалась в тот день.

 «Его глаза напоминали мокрый камень на мостовой. Или грозовые тучи перед бурей. Но никак не тот жемчуг мягкого серого оттенка, который я помнила. 

Пока он зачитывал мой приговор, я всматривалась с такие знакомые, но в то же время такие чужие черты лица. Теперь они ускользали от моей памяти, как вода сквозь пальцы, но я все еще не забыла ощущение. Он изменился…Сильно. Прислуживание инквизиции за годы стерло с его лица все человеческое, теперь его скрывала бездушная непроницаемая маска.

Хорошо, что от моей к Дамиану любви остался лишь пепел.

Я всегда догадывалась, что не проживу долго и счастливо. Вероятно, потому что родилась не в то время, не в том месте и не в той семье. С самого появления на свет моя роль сводилась к выгодному капиталовложению. Мне удалось вырваться из этой клетки и пойти по собственной дороге, правда, она привела к костру.

Цинизм и расчетливость — от хладнокровной матери, женское обаяния и внешность, как оружие — от милых сестричек, вера в свой ум — от отца, гордость и независимость — от бабули Лиз. Мне казалось, я собрала от своей семьи все самое сильное.

Но благодаря ведьминскому дару, похоже, стала чересчур уверенной в своих силах, поэтому даже не пыталась прятаться или скрываться, веря, что всегда сумею улизнуть в последний момент. И моя самоуверенность преподнесла отличный урок.

Вот чего у меня не было, так это таланта к вранью. Все мои попытки обмануть были видны за версту. Юлить, изворачиваться, уходить от ответа — сколько угодно. Но солгать в ответ на прямой вопрос я оказалась совершенно неспособна. Возможно, это и стало моей главной ошибкой. Быть может, научись я искусству безукоризненной лжи, не стояла бы сейчас посреди этого подземелья, в шаге от собственной смерти.

В целом, все, что казалось мне достоинствами, либо обернулось против меня, либо оказалось совершенно бесполезным. Кроме, пожалуй, ума и самообладания. Этого мне вполне хватило, чтобы не лить слезы на потеху инквизиции, умоляя о пощаде.

— …оставлена у позорного столба в назидание прочим ведьмам и порождениям бесовским на семь дней, после чего предана будет огню.

Бабушка всегда говорила, что меня смерть пугать не должна, потому что это будет всего лишь начало нового пути, которое стоит встретить с улыбкой. Пусть я никогда особо не понимала этот ее оптимизм, в тот миг хотелось последовать совету — усмехнуться, гордо вскинуть голову и пройти на эшафот так, будто это королевский престол. Но мера наказания... Я бы предпочла сразу взойти на костер. Приятного в этом мало, но все лучше, чем сидеть на цепи посреди площади, когда каждый, даже самый отъявленный мерзавец и безбожник, имеет право кинуть в тебя камень. Тем более, что потом все равно спалят, как чумной труп.

— Мне жаль, Эвелинн. Я буду молиться об очищении твоей души, — он посмотрел мне в глаза, как ему, наверное, казалось, с сочувствием и сожалением, но на самом деле абсолютно равнодушно.

— О своей душе позаботься, — нелюбезно огрызнулась я.

Мой обвинитель понимающе улыбнулся и отвел глаза.

— Отворачиваешься? — ядовито хмыкнула я. Злоба, закипающая в душе, подобно раскаленной лаве искала выхода. — Потому что тебе стыдно? Или, быть может, противно смотреть на меня? Может, боишься моего злокозненного колдовства?

— Я не куплюсь на твои уловки.

Сказано было так спокойно, даже с легким раздражением. Будто он от назойливой мухи отмахнулся.

— Уловки?! — разъяренно зашипела я, мечтая вцепиться ногтями в это теперь уже ненавистное лицо с застывшим выражением мнимой праведности. Глаза застилала кровавая пелена ярости. — Да кем ты возомнил себя?! Святым борцом с нечистью?! Скажи-ка, дорогой мой, а наши совместные ночи? Это что, часть твоего святого инквизиционного пути? Сдается, тебе рассказали не о том методе охоты на ведьм.

— Замолчи! — внезапно рявкнул он.

— А что? — наигранно изумилась я. — Неужели никто не знает о нашем прошлом? Ты считаешь это постыдным?

— Я сказал, заткнись! — на мгновение мне показалось, что он меня ударит — так его перекосило. — Прекрати нести чушь! Я даю тебе шанс выжить, но могу и передумать.

— Шанс? — совершенно искренне опешила я. — Публичное унижение ты называешь шансом выжить? Скажи, неужели не мог по старой памяти придумать менее мучительную казнь? Ты так старательно следил, чтобы я миновала пыток… Для чего? Чтобы толпе больше досталось?!

— Истерики тебе не к лицу, — поморщился он. — Зная тебя, Лина, думаю, найдешь способ сбежать. Это тебе неплохо удается. Хотя, сказать по правде, ты одна из немногих за годы моей службы, кого действительно можно назвать дьявольским отродьем.

— Раньше тебя это не смущало, — процедила я сквозь зубы. — Не ты ли пару дней назад снова пытался залезть мне под юбку?

— Заткнись! — снова вызверился мужчина. — Прекрати злить меня! Ты сама признала все свои прегрешения, у меня просто не было иного выхода!

— Был, — горько усмехнулась я, чувствуя, как гнев уступает место опустошению. — Ты мог выполнить свою часть сделки и отпустить меня, Дамиан.

— Мог бы, если бы ты меньше светила своей магией, — хмыкнул тот.

В ответ я одарила его презрительной усмешкой, но говорить больше ничего не стала. В чем-то он прав, я сама виновата. И этот разговор — пустая трата времени и сил. Пытаться убедить его в том, что за помощь и доверие не платят предательством и смертью? Однажды он уже весьма четко дал мне понять, что придерживается иного мнения. Был ли хоть малый шанс, что сейчас Дамиан поймет мою обиду?

На лестнице, ведущей в подземелье, раздались шаги. Он вдруг словно решил воспользоваться последним шансом.

— Спасибо за моего сына. Я никогда не забуду твоей помощи. И прости, что все так обернулось…

— Вот это правда, помощи моей тебе не забыть вовек, — не сдержала я злорадного оскала, оборвав его на полуслове. Заметила недоумение и испуг мужчины и загадочно усмехнулась. — Ты смотри сынишке в глаза почаще… Если осмелишься. А вообще, дорогой мой, будь ты проклят со всей своей семейкой! Будь проклят тот день, когда я тебя встретила!

Больше он ничего не успел сказать, хотя, судя по лицу, теперь очень хотел. Меня увели прислужники инквизиции, а он в растерянности остался стоять посреди подземной камеры.

За палачами я шла так, как и собиралась: с надменной улыбкой и королевской осанкой. Пусть это были мои последние шаги, но мысль о том, что я уже сполна отомстила ему за себя, приятно грела душу».

Воспоминание погасло так же внезапно, как и появилось.

Вот бы и мерзкий привкус крови на языке покинул меня так же, забрав с собой ту злость, что не желала уходить. Я ведь по опыту точно знаю, что это не к добру.

— Мне нужно уйти, — герцог невольно вздрогнул от того, как резко я повернулась.

— Не глупи, Элина.

— Плохо, мне очень плохо, — шлепнув опустевший бокал на стол, я отбросила руку Гревальского, попытавшегося меня остановить, и метнулась в сторону выхода, путаясь в длинной юбке.

К черту, пусть злится, потом что-то придумаю, чтобы его задобрить. Но сейчас надо выйти, надо убраться отсюда прежде, чем…

Дикий визг девчонки настиг меня раньше, чем я успела выбежать с балкона. Смешанный с ревом и смешками зрителей, со скрипом веревок, с неслышимым человеческому уху треском зарождающегося пламени на просмоленном факеле. Мне не надо было смотреть туда, чтобы понять, что именно в этот момент "ведьму" привязывали к столбу. Она визжала и плакала, пока глухой удар не оборвал этот кошмар. Следом в очередной раз взревела толпа, приветствуя Гревальского, вышедшего оглашать приговор.

Не могу помочь. Не могу, не могу, не могу. Не имею права. Слишком многое попадет под удар, если я влезу в эту историю. Угрызения совести пережить будет проще, чем последствия вмешательства.

Я подхватила юбку, наплевав не правила приличия, и уже почти вырвалась прочь, как в спину хлестнул страх «ведьмы». Отчаянный, всепоглощающий, вышибающий весь воздух из легких, лишающий способности мыслить. Сердце заколотилось с такой силой, будто собиралось вот-вот пробить ребра и вылететь вон. Мне надо было удержаться на ослабевших ногах, но это казалось практически невыполнимым.

Страх перед смертью, перед толпой. Перед безысходностью своего положения. Ломающий мое самообладание как хрупкий лед. Умом я понимала, что это не мое чувство, но тело предательски реагировало.

В коридор я практически выпала, радуясь, что знати сейчас не до меня. Остервенело дернула застежку корсета, чтобы глотнуть побольше воздуха, но не удержалась и все же рухнула на колени, как подкошенная, царапая перехваченное спазмом горло. Слишком долго я не использовала дар, чтобы сейчас спокойно справляться с чужим страхом. Мне надо было выпустить крылья, дать им поглотить панический ужас девчонки, чтобы совладать с собой. Но как, черт подери, сделать это незаметно?

Я вдруг вспомнила, что на входе в ратушу есть несколько пустующих ниш. Раньше там стояла какая-то чушь вроде статуй выдающихся градоправителей. Ругаясь сквозь зубы,  усилием воли заставила себя подняться и заковылять к лестнице. Только бы кубарем не слететь вниз, для полного счастья.

Ближайшая ниша встретила прохладой и пылью. Я медленно сползла по холодной стене, прислонилась к ней лбом, считая до десяти и пытаясь сосредоточиться сквозь сторонний страх. Мгновенная резкая боль — и крылья прошелестели по каменной кладке, сердито дернулись, пытаясь расправиться и наталкиваясь на стены. Развернуться здесь было негде, но мне это и не требовалось: по синим перьям почти сразу пробежала яркая волна, а я наконец-то смогла дышать, перестав ощущать ужас, душивший девочку на площади. Остался лишь мой собственный застарелый страх, покоившийся до этого на задворках сознания, свербевший теперь, как корочка не ране.

Еще минута, и все будет в порядке.

За исключением моего внешнего вида.

В стремлении побыстрее выпустить крылья, я совсем не задумалась, что вместе с ними появится и истинный облик алаты. Привычные герцогу пепельные кудряшки теперь лежали на плечах спутанной тяжелой волной темно-вишневых волос, наивные голубые глаза потемнели до синих. От дорогого наряда не осталось и следа: теперь я подметала пол темно-синим шелковым платьем, что красовалось на мне последние лет четыреста. С обувью и украшениями тоже пришлось распрощаться. Герцога хватит удар, когда он об этом узнает.

О возвращении на балкон не могло быть и речь. Если Гревальский вместо юной невесты увидит меня в нынешнем обличье, мигом попытается соорудить на площади второй костер. Да, меня сжечь не получится, но я ему и за попытку кадык вырву с большим наслаждением, тем самым похоронив пару месяцев своей работы.

Цапнутый из караульной плащ оказался коротковат и не очень-то чист. Если честно, то он прямо смердел оружейным маслом, будто владелец использовал его вместо тряпки для чистки. Проклиная всю эту ситуацию, я подоткнула юбку платья, чтобы она не волочилась по земле, как можно глубже натянула на голову капюшон и шагнула прочь из ратуши. Городской архив не так далеко, а оттуда и до общежития рукой подать. Там можно будет перевести дух и придумать достойную легенду, куда я пропала, что случилось с дорогим нарядом.

Я уже свернула в проулок, сделала несколько шагов по жгущим голые ноги камням, как вдруг остановилась и сжала кулаки. До меня донесся новый крик девочки. Хриплый, высокий, словно рвущийся их последних сил. И чертов запах разгорающегося костра.

А следом холодным шелком заискивающе скользнул по коже страх «ведьмы». Теперь, после крыльев, он воспринимался не так остро, но вместе с тем гораздо четче, раскладывался на отдельные составляющие. Один явно выбивался из общей массы. Не жуткая боль. Не жалящее пламя. Даже не ополоумевшая толпа. Одиночество. «Ведьма» отчаянно боялась остаться один на один с этим кошмаром.

Я позволила этому страху просочиться глубже. Не настолько, чтобы утонуть в нем, но достаточно, чтобы ощутить себя на месте девочки.

Сторонние звуки словно исчезли, отошли на задний план, оставив меня в густом, холодном пространстве.

Верит ли хоть кто-то, что я невиновна?

Будет ли хоть кому-то больно от моей смерти?

Вспомнит ли обо мне хоть кто-то после этого дня не как о сожженном чудовище?

Вопросы, ответ на которые она пыталась увидеть в лицах вокруг. Вот только там ничего не было.  Ни жалости, ни сочувствия, на раскаяния. Тишина, в которой не звучало ничье «я с тобой».

Усилием воли я отключила себя от этого чувства. Выругалась, обозвала идиоткой, но развернулась обратно и двинулась к помосту. Пусть я не смогу забрать страх девочки, слишком рискованно. Но сделать так, чтобы она поняла, что хоть кто-то там не ради зрелища — это мне по силам.

Просочиться сквозь толпу удалось почти без проблем. У подножия помоста я встала прямо напротив «ведьмы», чуть убрала от лица капюшон.

Наши взгляды встретились. В покрасневших от слез, невероятно чистых зеленых глазах мелькнула тень понимания, немой вопрос. Я едва заметно кивнула в ответ, и девчонка вдруг выдохнула, плечи немного расслабились, если это вообще было возможно в тот момент.

— Как думаешь, я попаду?

Какой-то самодовольный говнюк рядом подбросил на ладони кусок булыжника.

Я даже не подумала — просто щёлкнула пальцами.

Камень с громогласным хлопком разлетелся в стороны острыми осколками, царапая, впиваясь в кожу случайных людей. Они ломанулись в стороны, еще не понимая, что случилось, кто-то закричал, поднимая панику.

Кто-то зацепил мой плащ, дернул, и капюшон предательски сполз. На солнце волосы мелькнули почти алым проблеском.

Привычная к подобным казням публика сориентировалась достаточно быстро. Сразу в нескольких местах раздались вопли «ведьма», особо ретивые тыкали в меня пальцем, если еще кто вдруг не понял, где гнусная тварь.

А, и черт с ним! Теперь можно дать себе волю.

Я посмотрела на того ублюдка, что хотел швырнуть камень в беззащитную девчонку. Он зажимал рассеченную щеку и выл на дурной ноте, пока не оказался лицом к лицу со мной.

— Если еще хоть раз ты поднимешь с земли даже крохотный камешек, чтобы отогнать злую собаку, — вкрадчиво улыбнулась я, неотрывно уставившись в глаза мерзавца, — я найду тебя, нашпигую булыжниками через задницу и утоплю в выгребной яме.

Он не смог даже шевельнуться. Лишь тихонько скулил от боли и хлынувшего в его сознание ужаса. Мне было совершенно все равно, страх чего именно это был, я просто позволила ему поглотить мысли гаденыша без остатка.

И с наслаждением ощутила свободу, которой лишала себя не один год.

Подняться на помост не составило труда, толпа расступилась без единого слова. Кто был поумнее — сразу дал деру. Например, стража и палач. Вот уж они сразу поняли, чем пахнет.

Пламя костра почти подобралось к ногам девочки, оборванный низ юбки уже потихоньку тлел. Пара слов, едва заметный жест — и огонь отступил прочь, пополз по моим рукам, обвивая запястья, словно змея. Простой трюк, не стоящий почти никаких усилий, но такой эффектный. Самое время показать еще один.

Пламя послушно взвилось в воздух, растрепав мне волосы, разделилось на несколько лепестков и вырвалось прочь в разные стороны. Загорелись палатки, помост, тележки и повозки. Вспыхнули деревянные рамы и двери магазинчиков. Словно перед этим кто-то щедро полил всю площадь смолой.

Свиток приговора в руках Гревальского обратился сгустком огня прямо у него в ладони. Он завизжал, отшвырнул пергамент, но неудачно: попал в гобелен за спиной, с гербом его рода и знаком инквизиции. Богато расшитая ткань радостно подхватила свою очередь, пламя метнулось вглубь ратуши.

Площадь все же превратилась в ад.

Люди метались, падали, давили друг друга в стремлении вырваться прочь. Кричали, плакали, молили. Вот теперь они наконец-то боялись ведьм по-настоящему.

Как ни странно, я не чувствовала ни торжества, ни удовлетворения. Только облегчение от возможности выплеснуть собственную ярость. Необъятный людской страх витал в воздухе, не шел ни в какое сравнение с ужасом, который до этого испытывала девочка, но соблазн был велик. Крылья вырвались на свободу всего на мгновение, нетерпеливо развернулись во всю ширь и впитывали в себя чужие чувства. Мне пришлось постараться, чтобы заставить их исчезнуть.

Оставив толпу и площадь на милость их богов, если, конечно, те существуют, я повернулась к «ведьме». Она практически висела на веревках мертвым грузом, не то от облегчения, что не сгорит, не то просто без сознания, — в дыму было не разобрать.

Портал блеснул синими искрами. Подхватив девчонку за талию, я без сомнений шагнула через него прямо в небольшую светлую комнату.

— Лина?! — раздался удивленный голос со стороны. — Ты использовала портал?!

Светловолосая алата появилась перед моими глазами и застыла изумленным столбом.

— Это кто? — прошептала Нэйт, глядя на девочку.

— Злая ведьма, — хмыкнула я, проходя мимо.

Девчонку я осторожно уложила на диван. Она слабо шевельнулась, поморщилась, на секунду открыла глаза, но тут же снова зажмурилась.

— И что мне с ней делать?

— Дожарить, разумеется, — я пожала плечами. Увидела вытянувшееся лицо Нэйт и медленно выдохнула: — Не будь дурой. Еда, уход, лекарства, нормальная одежда, — я бросила мимолетный оценивающий взгляд на «ведьму», на грязных щеках которой виднелись дорожки слез, — успокоительное. Потом помоги выбраться из города, чтобы ее никто не поймал.

Алата ошалело кивнула. Потом вытаращила глаза.

— Подожди, ты же сегодня пошла смотреть казнь?! Это, — Нэйт ткнула пальцем в девочку, — ее должны были казнить?!

— Скорость твоей мысли всегда меня восхищала.

— Лина, в какое дерьмо ты нас втянула?!

— Нас? — холод в голосе прорезался сам собой.

Нэйт стушевалась, но не сдалась сразу. 

— В том смысле… — алата явно пыталась подобрать слова. — Просто… Если ты снова…

— Что снова? — обманчиво-ласково подбодрила я ее.

— Снова раскрыла себя, — она едва не задержала дыхание, как перед прыжком в воду, — нам придется уходить отсюда, срываться с места. Мы только пару месяцев, как закончили обустраиваться.

— Тебе придется уходить. А мне — бежать как загнанной твари, прикрывая вас.

Нэйт уязвлено замолчала. Проблема была лишь в том, что возразить ей было нечего, оставалось только сверлить меня опасливо-несогласным взглядом.

— Давай, Нэйт, шевели ногами, — раздраженно прищурилась я. — Еда, лекарства. Или ты ждешь, что я этим займусь?

Алата сердито тряхнула длинным блондинистым хвостом, но исчезла на кухне.

— Не нужно было, — друг прошептала девочка. — Там… на площади. Не нужно было так делать. Там были и хорошие люди.

— Ты про тех отчаянных храбрецов, что встали между тобой и палачом?

Она непонимающе нахмурилась.

— Вот и я их не заметила, — хмыкнула с плохо скрываемым сарказмом и коснулась рукой ее лба. Жара нет — уже хорошо. Значит, это не бред, а наивные убеждения.

— Всё равно… — голос девчонки был едва слышным, охрипшим, но ноту упрямства в нем сложно было не заметить. — Люди боятся ведьм именно из-за таких поступков.

— Чушь. Ты ведь не делала ничего подобного?

Она помотала головой.

— Тем не менее, тебя обрекли на жуткую смерть, — развела я руками. — А знаешь, что самое интересное? Ты была единственной на площади, кто испытывал настоящий страх до того, как я поднялась на помост.

Девчонка словно бы задумалась. Что ж, может, с ней еще не все потеряно. Оправится, повзрослеет. Если повезет — хотя бы немного обозлится.

— Мое спасение того не стоило, — она первой прервала молчание. Покосилась на вернувшуюся с тарелкой и кружкой Нэйт, но все равно продолжила: — Я должна поблагодарить, но не могу. Из-за меня пострадали люди.

— Успокойся, — запах горячей еды показался неприятным, хотя пустой желудок давал о себе знать. — Я просто порой бываю на редкость злой и несдержанной сукой, — согласный хмык светловолосой алаты был чересчур явным, но внимания не заслуживал — ты тут ни при чем.

Отдав Нэйт последние указания, я вышла из комнаты и открыла портал в свое временное жилище. Теперь не было особого смысла претерпевать лишения, ограничивая себя в магии. Я меньше чем за час умудрилась облажаться так, что сомнений не оставалось: Вильгельмовские ищейки выйдут на след в ближайшее время. Два года относительного спокойствия пошли псу под хвост.

Даже немного обидно, что от девчонки я так и не услышала «спасибо».

Закончив вносить в свиток новые рукописи, поступившие на хранение, я раздраженно откинулась на спинку стула. Работа архивариуса была несложной, не особенно пыльной, но уже порядком надоела. Во-первых, я никогда еще так долго не притворялась невинной овечкой, что не в состоянии сказать в ответ даже грубого слова. Во-вторых, после того шоу на площади, вздрагивала от каждого шороха, ожидая явления бывшей свиты.

Но больше всего меня выводил из себя Гревальский. Сорванная казнь и подпаленная шевелюра столь сильно ранили его тщеславное сердце, что мерзавец обо мне вспомнил лишь на следующий день. Да и то, когда я сама явилась к нему с отрепетированным покаянием за побег и фантастической историей, как меня обокрали. Герцог на все оправдания просто махнул рукой. С того дня он постоянно нудел, огрызался, придирался к прислуге и был сильно не в духе. По перешептываниям горничных я поняла, что инквизиция его по головке за сорванное мероприятие не погладила. Никто не знал, что было в письме, которое получил Гревальский сразу по возвращении домой, но в тот вечер он рвал и метал.

Вообще-то его страдания меня мало волновали. А вот отказ вернуться к обсуждению моего доступа в закрытую секцию архива — весьма. Я на чертову казнь-то поперлась исключительно, чтобы умаслить ублюдка, а теперь ему, видите ли, было не до того.

Можно было бы наплевать на все и получить нужное без лишних церемоний. Но во мне теплилась отчаянная надежда, что мои выходки на площади все же не привлекли ненужного внимания. Поэтому, тщательно все обдумав, я решила не рисковать попусту. Нэйт в чем-то была права, мы только обосновались в этом мире, надо сказать, не самом плохом. После двух последних лет такое относительное спокойствие — роскошь, которой не хотелось себя лишать.

Тем более никто не мешал продолжать тайные попытки полистать нужные книги.

Оглядевшись по сторонам, я убедилась, что вокруг никого, и бесшумно скользнула в сторону дальних стеллажей, доступ к которым был весьма ограничен. Черт его знает, где именно сейчас главный смотритель, но пока Витор отсутствует в поле зрения, можно и покопаться в секретных летописях. В конце концов, рано или поздно мне должно повезти с поисками.

Однако, явно не сегодня. Стоило приблизиться к заветному шкафчику, как за спиной раздался удивленный голос смотрителя:

— Элина? Ты разве не собиралась сегодня уйти пораньше?

— Как раз пошла за сумкой, — улыбнулась я Витору со всем возможным обаянием, мысленно поблагодарив темных богов, что дорога к каморке архивариусов пролегает непосредственно мимо заветного стеллажа. — До завтра!

Главный смотритель рассеянно кивнул, усевшись за рабочий стол, расположенный, как назло, на входе в особую секцию. К счастью, он настолько погрузился в свои бумажки, что не заметил моей разочарованной гримасы, плохо вязавшейся с образом.

На улице снова стояла отвратительная жара, и даже под вечер она преследовала жителей города: раскалившись под полуденным зноем, камни мостовой и зданий охотно возвращали жар в и без того теплый воздух. Обычно пешая дорога до дома не прельщала, но сегодня я готова была и прогуляться. Вечером предстоял официальный прием по случаю помолвки, и я не имела ни малейшего желания там присутствовать.

Задумавшись о своем якобы женихе, я едва не упустила момент, когда по рукам пробежали до боли знакомые щекочущие иголочки от близкого присутствия другого алата. Передернувшись от мерзкого чувства, я нырнула в тень ближайшего проулка и замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Кто-то из пернатых был совсем рядом, но вот плохо это или хорошо — понять сложно.

Мимо в сторону архива синхронными шагами практически проплыли над мостовой двое молодых людей. Я увидела их лица только сбоку, мельком, но вжалась в стену так, будто пыталась с ней слиться. Одни из лучших ищеек из свиты моего бывшего покровителя, специализирующиеся на поиске тех, кто перешел Вильгельму дорогу.

Первой мыслью было сразу бежать прочь из этого мира, не теряя ни минуты форы. Я не верю в совпадения, и если эти двое здесь, значит, мои надежды рухнули, бывшая свита все же вышла на след. Но, дьявол, как же было жаль бросать на полпути попытку заполучить хотя бы бестиарий из библиотеки Гревальского! И потом, здесь оставалась Нэйт, которая ни сном ни духом о появлении Вильгельмовских прихвостней. Обругав бывшего покровителя последними словами, я осталась в переулке, решив дождаться, пока ищейки покинут архив.

Спустя примерно полчаса томительного ожидания они вышли на улицу. Довольными гаденыши не выглядели, что лично меня не могло не радовать: видимо, не получили желаемого. Проводив взглядом их затухающий портал, я быстро перескочила улицу и нырнула в прохладу архива.

— Ты же ушла вроде? — опешил юноша-помощник, который едва не подвернулся под ноги.

— Кое-что забыла, — отмахнулась я. — Скажи, а кто только что вышел отсюда?

— Без понятия, — невольно поежился паренек. — Неприятные какие-то. Приходили к Витору, спрашивали про книжки и девушку.

— Книги? — с замиранием сердца уточнила я. — Какие еще книги?

— Да я не понял, — пожал плечами мальчишка, даже не задумавшись, почему меня это интересует. — Вроде спрашивали у главного, не приходила ли за старыми книгами девушка со странными волосами, бордовыми. Он с того момента такой мрачный и задумчивый, что аж жуть берет.

Дальше слушать словоохотливого парнишку я не стала, все и так было понятно.

Даже выйдя обратно на улицу, я чувствовала, как по спине скользит холодок страха.

Итак, мой дорогой покровитель, очевидно, если и не узнал о том, что я показала горожанам «злую ведьму», то пронюхал, что снова начала собирать сведения об алатах и ритуалах, связанных с душой. Не удивлена, что он решил помешать. Для меня это значило только одно: стоило бы опять уйти в тень. А то и залечь на самое дно. Кто его знает, в какие еще миры и кого он отправит? Здесь с ищейками посчастливилось разминуться, но такое везение меня балует не часто. Да и отсюда все же надо убираться как можно быстрее. Витор когда-то охотился на мне подобных, и стоило больших трудов отвадить его от этого ремесла. В моей местной личине он вряд ли мог заподозрить печально известную ему алату, но искушать судьбу не стану и в архив больше не вернусь. Жаль, конечно, что не получилось сунуть нос в древний засекреченный манускрипт о жизненных нитях, но… У меня все еще оставался крохотный шанс получить бестиарий, что хранился у Гревальского. Список известных книг и рукописей об алатах для Вильгельма я составляла лично, и на тот момент никому не был известен владелец уникальной книги, лишь мир, в котором она хранится. Поэтому сегодняшний вечер можно было использовать с умом.

Вид очередного кошмарного кружевного платья едва не пошатнул мою уверенность идти на торжественный прием.

— Где тебя носило? — поинтересовалась Нэйт, деловито зашнуровывая мне корсет. Силу алаты она явно не сдерживала, а потому в какой-то момент увлеклась, превратив мою талию в нечто нечеловечески тонкое. Мимолетно полюбовавшись результатом, я, не выдержав, охнула, и девушка торопливо ослабила шнуровку. — Герцог своим нытьем чуть плешь не проел. Ты должна была прийти еще час назад.

— Кое-что случилось, — отмахнулась я. Потом все же призналась: — Едва не напоролась на ищеек Вильгельма.

Проворно снующие по шнуровке руки девушки остановились.

— Что? — спустя мгновение отмерла она, вновь зашуршав шелковой лентой. — Это шутка?

— Я не шучу настолько несмешно. Так что закончим здесь и иди паковать вещи. Мы здесь последние часы. Лучше скажи, что-то узнала на счет нужного фолианта?

— Все глухо, — поморщилась Нэйт в ответ. Откровенно говоря, я ждала от нее недовольного «я же говорила» и бурчания, но алата сдержалась. — Да, хранится книга где-то в библиотеке Гревальского, но проще обчистить королевскую сокровищницу, чем влезть туда. Уж не знаю, в чем причина, но охраняет он это место больно тщательно. Кто-то из нас без труда просочится, в принципе, но придется пошуметь. Насколько я поняла, там магическое оповещение о проникновении без ведома хозяина, хотя точно ничего на этот счет не скажу, магия — не мой профиль.

— Искренне надеюсь, что такая защита не просто так, — задумчиво вздохнула я, пока девушка помогала мне натягивать платье. Село, как влитое, правда, декольте оставляло унизительно мало простора воображению. Что ж, буду дышать как можно реже, благо, что это не составит труда. По сравнению с этим куском тафты платье на казни было монашеским. — Ладно, время еще есть, попробую вытрясти фолиант наглой лестью.

— Да что тебе вообще с этой книги? — не отпускал Нэйт приступ любопытства. — Ты настолько вцепилась в идею узнать о происхождении алатов? Какой в этом толк?

— Это поставит меня на один уровень знаний с Вильгельмом, — аккуратно расправив пышную юбку пыльно-розового цвета, я села на пуфик перед зеркалом, поручив шевелюру умелым рукам девушки. — Он манипулирует всеми, даже Высшей Ложей, в спорные моменты демонстрируя, что знает об алатах гораздо больше, чем другие. Я хочу лишить его это преимущества. По крайней мере, по отношению к себе.

— Всего-то? — уточнила Нэйт, когда пауза затянулась. При этом она ни на мгновение не прекращала колдовать над моей головой раскаленными щипцами, превращая тяжелые локоны в причудливо собранные воздушные кудряшки. — Не думаешь, что овчинка выделки не стоит?

— Есть и другой момент, — уклончиво отозвалась я, тщательно выбирая слова. — Некая проблема, которая существенно осложняет мне жизнь, и которую я могла бы решить, если бы знала о нашей природе больше.

Объяснение вышло так себе, но ложью не было. Ну разве что самую малость.

Пока я думала, стоит ли разжевывать сущность «проблемы» для Нэйт, не рискуя довести ее до нервной истерики, в отражении увидела, как она равнодушно дернула плечом. Вопросов больше не последовало, из чего я решила, что интерес алаты к этой теме угас. Тем лучше. Никогда не любила говорить о своей худшей половине.

— Готово, — довольно заключила девушка, отойдя чуть в сторону и любуясь работой.

— Что ж, тогда пожелай мне удачи и терпения, — с усмешкой вздохнула я, нетерпеливо подскакивая с места. — Чем быстрее закончим здесь, тем быстрее сделаем ноги. Собирайся и жди меня.

— Лина! — окрик алаты остановил меня на самом пороге, заставив повернуться. — Волосы!

Хлопнув себя по лбу, я отыскала на туалетном столике золотистый флакончик и сделала глоток приторно-сладкого зелья. Кожу головы неприятно закололо, пока легкомысленная прическа приобретала пепельный оттенок.

— Совсем забыла, насчет девочки, — вдруг спохватилась Нэйт. — Я помогла ей уехать, но кажется, что она направилась в родную деревню вместо того, чтобы скрыться.

— Если бы меня интересовали детали, я бы спросила сама, — желание почесать зудящую от действия зелья макушку почти прошло.

— Просто я подумала, что тебе стоит знать, — развела руками алата. — Она поперлась туда, где ей рады не будут.

— Я по счастливой случайности вытащила эту девчонку из огня, но не давала клятв присматривать за ней. Хочет обратно на костер — ее право.

Нэйт недоуменно вскинула брови, но продолжать не стала.

Войдя в гостиную, я пожалела, что не стала уточнять у Гревальского, что в его понимании «скромный прием для самых близких». Ибо самых близких в зале, по приблизительным подсчетам, было человек шестьдесят, не меньше. Кого-то я уже видела на балконе ратуши, но подавляющее большинство лиц было новыми.

Едва не скрежетнув от злости зубами, я изобразила прелесть, какую дурочку и пыльно-розовым оборчатым кораблем ринулась навстречу жертве сквозь море его гостей:

— Дорогой мой, я так соскучилась!..

Уже через полчаса я начала злиться. Мне никак не удавалось утащить герцога в укромное местечко, поскольку он непременно желал всем и вся лично представить свою «очаровательную невесту». Сперва я еще играла на публику. Теперь же была готова рявкнуть Гревальскому, чтобы он особо не напрягался, потому что свадьбы все равно не будет. Терпение неумолимо иссякало, благо, что хотя бы в разыгрываемом спектакле особо ухищряться не приходилось: мужская половина гостей выше декольте не сильно-то и смотрела, а женской я, не стесняясь, посылала вполне искренние неприязненные взгляды. Они все равно либо сами додумают, что хотят, либо давно раскусили образ смазливой идиотки.

— Милый, можно тебя на минутку? — наконец, не выдержала я, непреклонно потащив герцога за собой в коридор. Открыла первую попавшуюся дверь, ведущую в кладовую, впихнула его туда и нырнула следом.

— Элина, что ты делаешь? — нахмурился мужчина, впрочем, не злясь: в кладовой было настолько тесно, что, скрепя сердце, я прижалась к нему вплотную.

— Мне скучно, — капризно надула я губы, пальцем обводя вышивку на воротнике герцогского камзола. — Все эти люди мешают нам.

— Чем это?

— Я хотела сделать тебе подарок в честь помолвки, — смущенно опустила глаза. — Остаться наедине…

«И выбить, в конце концов, всю дурь из твоей башки». Соблазнительное окончание мысли я придержала, предоставив Гревальскому право самому подумать об этом.

Герцог мои ожидания оправдал: взгляд стал масляным, горло нервно дернулось, ладони соскользнули пониже талии. Ох, Лина, держи себя в руках. Настучать по башке ему можно и потом.

Вместо этого я глупо хихикнула, словно бы давая Гревальскому добро. Мужественно вытерпела поцелуй, и, пока герцог, как заправский кровопийца, примеривался к моей шее, с максимально возможной в данной ситуации томностью шепнула ему на ухо:

— Я готова отдать тебе самое ценное, что у меня есть. Вот только не уверена, что ты можешь ответить мне тем же. Мой дорогой, как мне понять, что твои чувства так же безграничны, как и мои?

— Хитрюга, наверняка уже придумала что-то? — снисходительно прищурился мужчина. Сейчас, вдалеке от посторонних глаз, он тоже не считал нужным изображать благообразность. — Я готов предложить немалое. Хочешь, сегодня же назначу тебя старшим архивариусом? Ты же так рвалась туда.

Да уж, смешно сказать, но за сотни лет мне впервые предлагали переспать за должность.

— У тебя есть один удивительный старинный фолиант, о котором я так много слышала…

Стук в дверь кладовой едва не заставил меня застонать от разочарования. Ну так хорошо все шло! Меня почти и не тошнило.

— Господин, к вам особый гость, о котором вы просили предупредить, — пробрюзжал из-за двери дворецкий.

Как только этот ушлый старикашка успел увидеть, как мы сюда зашли?!

— Благодарю, Арденн, — чинно отозвался Гревальский, будто вещал из тронного зала, а не пыльной кладовой. Потом посмотрел на меня уже куда более трезво, чем мгновение назад. — Извини, нам придется ненадолго прерваться. Это Гончий, а к ним стоит проявлять уважение.

У меня перехватило дыхание, на этот раз по-настоящему. И куда сильнее, чем при появлении Вильгельмовских прихвостней. Какого дьявола творится в этом мире сегодня?!

— Ты пригласил его на помолвку? — осторожно уточнила я.

— Нет, он сам изъявил желание прийти, сказал, что у него какое-то конфиденциальное дело, — поморщился герцог. — Скорее всего, из-за того дурдома на площади. Идем.

— Мне нужна пара минут, чтобы успокоиться, прийти в себя, — вымученно улыбнулась я.

— Хорошо, жду в гостиной, — мужчина одернул камзол и первым вышел из кладовой с невозмутимым видом.

Выждав с минуту, я взвыла от досады и саданула кулаком по стене, да так, что посыпалась мелкая каменная крошка. Теперь точно пришло время драпать… Два месяца притворства псу под хвост!

Выскользнув из кладовки, я помчалась в свою комнату, на бегу вытаскивая шпильки из волос, позволяя им вернуться к природному виду. На переодевание времени особо не было, поэтому платье я безжалостно разодрала, не утруждая себя шнуровками. В считанные секунды нацепила рубашку с брюками и вдруг застыла. Может, все же попробовать поискать книгу? Гревальский сейчас будет лебезить перед Гончим, гости тоже, скорее всего, заинтересуются больше таким посетителем, чем безродной невестой. Пока меня хватятся, пока будут искать — времени мало, но оно есть. В конце концов, я жажду моральной компенсации за два месяца мучительной игры в наивную влюбленную дуру.

Заминка в наспех придуманном плане возникла уже на входе в библиотеку: массивные двери оказались заперты, причем неяркое зеленоватое свечение явно свидетельствовало о магической природе замка. Не желая усложнять, да и не имея такой возможности, если честно, я нетерпеливо дернула рукой. Грубая сила порой весьма уместна. В замке что-то щелкнуло и двери с натужным скрипом распахнулись. Как ни странно, я не почувствовала, чтобы сработали хоть какие-то чары.

Войдя, невольно присвистнула — стеллажи, полки и шкафы, забитые книгами, рукописями и свитками, уходили далеко вглубь зала и ввысь. Интересно, сколько всего записей в местном каталоге?

Нетерпеливо тряхнув волосами, я быстро пошла между полок, пытаясь сообразить, где бы, на месте придурошного герцога, хранила бесценный фолиант. Вариантов набиралось не так много, но времени на проверку всех все равно не хватало. По идее, стоило бы поискать либо укромную полочку в самых дальних углах, либо сейф.

Впрочем, реальность обошла даже самые смелые и невероятные предположения: дойдя до читальной зоны, я увидела в самом ее центре высокую золотую подставку, на которой гордо возлежала книженция чудовищных размеров, сантиметров двадцать толщиной. Беглое пролистывание страниц заставило расплыться в улыбке. Нашла.

Так и не определившись, кто из нас больший идиот: я, потратившая столько времени на попытку незаметно заполучить книгу более-менее легальным путем, или герцог, хранивший такую ценность посреди комнаты, я без видимых усилий подхватила находку с подставки.

Ладони обожгло ледяным холодом. Едва не заорав от резкой боли, я все же в последний момент сдержалась и лишь матерно зашипела под переливчатую трель оповещающих чар. Что ж, признаю, что герцог не совсем идиот. Я поудобнее перехватила фолиант дрожащими руками и открыла портал. Задерживаться здесь не стоило, тем более, что в отдалении четко послышался шум приближающихся шагов.

***

Договорившись о встрече с герцогом Гревальским, Десмонд меньше всего предполагал, что ворвется на торжество по случаю помолвки последнего, став объектом пристального внимания полусотни гостей. Оказавшись посреди гостиной, набитой представителями местной аристократии, мужчина с трудом удержался от того, чтобы матерно высказаться по поводу подобного сюрприза и лишь приветственно кивнул после сухого оповещения дворецкого «официальный представитель Гильдии Гончих». Дворецкий же мгновенно растворился в толпе, напоследок обронив, что отправился на поиски хлебосольного хозяина особняка.

Десмонд расположился в дальнем углу гостиной, не горя жаждой общения. Мужская часть гостей, наткнувшись на пару ледяных взглядов, понятливо отстала, но женская оказалась поражена в самое сердце, окружив привлекательного незнакомца кокетливым кольцом. На дам, впечатленных высоким мужчиной с угольно-черными волосами, пронзительно синими глазами и широким разворотом плеч, его презрительно-равнодушные короткие ответы оказывали прямо противоположное действие, заставляя восхищенно вздыхать и трепыхать ресницами. Излишнее внимание Гончему никоим образом не льстило, лишь постепенно раздражало. Так что к моменту появления хозяина дома, он был уже явно не в духе.

— Рад приветствовать в своем доме столь почетного гостя, — с улыбкой от уха до уха в комнату вплыл герцог. — Надеюсь, недолго ждали?

— Дольше, чем стоило бы, — хмыкнул Десмонд, поднимаясь на ноги. Лицо герцога вытянулось, словно он ожидал большей почтительности. — Можем поговорить в другом месте? Здесь слишком много лишних ушей. Когда мы договаривались о времени и дне для встречи, вы не упоминали, что уже назначили на эту дату сборище.

— Ах, это. Знаете, просто не подумал, что скромное торжество для близких друзей разрастется до таких масштабов. Как оказалось, многие рады за меня и…

— Прекрасно, — бесцеремонно перебил его Гончий, — но мне совершенно не до того. Слишком много работы. Поэтому я бы хотел как можно быстрее обсудить дела и вернуться к своей службе.

— Разумеется, — с долей смущения пробормотал Гревальский. Но почти сразу вернулся к широченной улыбке. — Сказать по правде, не представляю, какое у вас ко мне может быть дело.

— Проверяю кое-какое предположение. Говорят, несколько дней назад вы отвечали за казнь ведьмы. Не объясните, как вышло, что она сбежала у вас из-под носа?

— Какое дело вашей Гильдии до того досадного инцидента? — вопрос герцогу явно не понравился. — Признаться, я предполагал, что вы заинтересуетесь этой ситуацией, но ожидал несколько иного.

— Вручения благодарности за просранное дело? — хмыкнул Гончий.

— При всем уважении, я бы попросил выбирать выражения, — Гревальский покрылся алыми пятнами возмущения. — Откуда мне было знать, что на площади появится еще одна?!

— Вы пытались казнить практически невиновную, но даже не подумали, что кому-то из ее сестер по ремеслу это может не понравиться? — на лице Десмонда промелькнула усмешка, но взгляд остался неизменным. — Поэтому не позаботились об охране на площади?

— Охрана была!

— И куда же она делась, когда другая ведьма устроила пожар? — Гончий теперь уже куда более откровенно усмехнулся. — Возглавила бегство?

— Кто дал вам право так со мной говорить? — герцог окончательно утратил вежливый облик. — У вас нет никаких оснований, чтобы обвинять меня в чем-то. Я вообще в данной ситуации скорее пострадавший, вторая ведьма едва меня спалила!

— Собственно, меня как раз интересует она в большей степени. Вы ее рассмотрели?

— Нет, я был занят тем, что пытался не сгореть, — едко отозвался Гревальский.

— Рядом с вами был кто-то, кто мог запомнить внешность второй ведьмы? Насколько мне известно, там была ваша невеста? Я могу с ней поговорить?

— Элина? — нахмурился герцог. Он вдруг огляделся по сторонам, будто только сейчас понял, что ее рядом нет. — Она ничего не видела. Сказала, что ей стало плохо перед самым оглашением приговора, ушла с балкона.

Гончий вдруг помрачнел, будто услышал что-то неприятное или странное.

— И вторая ведьма появилась на площади после этого?

— После оглашения приговора, когда костер только зажгли.

— А во время паники, где была ваша невеста?

— Было не до того, знаете ли.

— То есть? — Десмонд даже не попытался скрыть выражение недоумения на лице. — Началась толкучка, пожар, а вас не беспокоило, где ваша Элина?

— Я же сказал, что пытался не погибнуть сам, — уязвлено процедил сквозь зубы Гревальский, прекрасно уловив намек. — Уверен, что к тому моменту она уже давно ушла.

— Ей же было плохо? Вдруг она лежала где-то в обмороке? Или была посреди толпы? Странное поведение для…

— Вас интересует случившееся на площади или благополучие моей невесты? — настала очередь герцога перебивать. — Элина жива и здорова, с ней ничего не случилось. По поводу сорвавшейся казни мне тоже нечего больше сказать. Вы не предупреждали, что придете устраивать форменный допрос.

— Поверьте, эта светская беседа даже рядом не стояла с допросом, — от недоброй ухмылки Гончего герцог поежился. — Я бы хотел поговорить с вашей невестой. Вдруг она заметила что-то странное.

— Да на здоровье.

Мелодичный негромкий пересвист, раздавшийся от небольшой печатки на левом мизинце Гревальского, заставил Десмонда удивленно вскинуть брови, а герцога — ошарашенно вытаращить глаза.

— Моя библиотека! — изумленно выдохнул он.

— Что с ней?

— Кто-то пробрался в мою библиотеку и взял книгу!

Опомнившийся Гревальский резвой лошадкой помчался сквозь зал в дальнюю часть особняка, пропустив мимо ушей вопросы изумленных гостей, Гончий беззвучной тенью последовал за ним.

Они ворвались в библиотеку ровно в тот момент, чтобы успеть увидеть посреди комнаты ослепительно яркую синюю вспышку. Герцог, охнув от резанувшей глаза боли, крепко зажмурился. Десмонд оказался не в пример проворнее, успев прикрыть глаза в самый опасный момент. Поэтому спустя мгновение, сильно прищурившись, все же сумел разглядеть очертания женской фигуры в свете пространственного портала. Он попытался разглядеть черты лица незнакомки, но свечение за ее спиной помешало. Разве что ему показалось, что девица напоказ подкинула в руке какой-то увесистый томик, прежде чем скользнула в воронку.

Когда сияние портала окончательно погасло, Гончий дал волю чувствам, подробно обложив незнакомку и всех ее родственников до десятого колена. Впрочем, почему незнакомку? Пространственный портал алаты недвусмысленно намекал на личность своей хозяйки.

— Что это было? — Гревальский только-только проморгался.

— Полагаю, что самая, что ни на есть, банальная кража, — пожал плечами Гончий. — Проверьте, что именно пропало. У нее в руках была книга.

Герцог повернул голову и снова охнул. Вычурная золотая подставка насмешливо пустовала. Застонав от огорчения, Гревальский схватился за голову:

— Что я скажу Элине?! Я собирался преподнести книгу ей в подарок, она архивариус в городском книгохранилище, ее страсть — раритетные издания.

— Подарите побрякушку.

— Вы не понимаете, — досадливо махнул рукой герцог. — Она не ценитель украшений.

— Вот как? — задумчиво протянул Десмонд вслух. — Знаете, я, все еще хочу побеседовать с ней.

— Идемте, все равно придется рано или поздно сказать ей, — флегматично отозвался герцог.

В гостиной девушки не оказалось, гости на расспросы хозяина дома лишь недоуменно пожимали плечами и переглядывались друг с другом. Ругнувшись от недовольства, Гревальский в сопровождении Гончего направился в комнату своей будущей супруги, недоумевая, почему Десмонд так ухмыляется.

— Что за ерунда?! — душевное спокойствие герцога приказало долго жить: судя по всему, он лишился не только бесценного сокровища своей книжной коллекции, но и невесты.

В комнате царил форменный бардак: на полу сиротливой лужицей растеклось разодранное праздничное платье, остальная одежда из шкафа была выброшена на паркет и на кровать. Сверху поблескивали высыпанные из шкатулок драгоценности, валялись книги, небрежно сметенные с полок, удушливо пахло цветочным парфюмом. Оглядевшись, Десмонд заметил пару разбитых флаконов на столике. В общем и целом, у него создалось стойкое ощущение, что хозяйка этой комнаты куда-то сильно торопилась, раз ничего, на первый взгляд, не забрала. Даже платье не снимала, а просто порвала.

В отличие от Гончего, деловито осматривавшего комнату, Гревальский бледной тенью подпирал дверной косяк и хватался теперь уже за сердце, молча наблюдая за передвижениями Десмонда. Последний же вдруг склонился над туалетным столиком и осторожно подцепил длинный темный волос. Поднесенный на свет, он явно отливал красным.

— Просто прекрасно, — удовлетворенно кивнул Гончий сам себе.

— Прекрасно?! — раненым медведем взревел герцог. — Вы в своем уме?! У меня из дома похитили книгу баснословной стоимости, невесту, а вы говорите «прекрасно»?!

— Похитили невесту? — Десмонду показалось, что он ослышался. — Вы думаете, что дело обстоит именно так?

— У вас иное мнение? — зло прищурился Гревальский. — Намекаете, что моя будущая супруга — воровка?! Сперва обвиняли меня невесть в чем, теперь готовы заявить, что хрупкая, невинная девушка тайком уволокла фолиант толщиной с ладонь! Да она денег у меня ни гроша никогда не взяла! И вы что, не видели ничего в библиотеке?! Это была магия! А моя невеста ей не владеет!

Гончий медленно выдохнул, вспомнил, что спорить с убогими — себе дороже, и терпеливо отозвался:

— Вы меня неверно поняли, ничего подобного я не утверждал. Можете описать свою невесту? Я попробую ее найти. Может, имеется ее изображение?

— К сожалению, нет, — вполне искренне огорчился герцог. — Элина не любит портреты. А описать… Она высокая, красивая, блондинка. Глаза голубые.

Блондинка? Либо сменила облик, либо кого-то подослала. Но, судя по найденному волосу, эта алата тут точно побывала.

— Это все? — уточнил Десмонд у замолчавшего Гревальского.

— А что еще? — развел руками тот. — Ну, фигура, понятное дело, соответствует лицу. Увидите такую девушку — мимо точно не пропустите.

— Вы давно с ней знакомы? Откуда она родом?

— С севера, — неуверенно отозвался герцог. — По крайней мере, так мне вроде говорила. А знакомы мы около двух месяцев.

— И уже помолвка? — Десмонду неудержимо захотелось назвать собеседника идиотом. Причем, не в первый раз.

— Я же говорю, увидите ее — мимо не пропустите, — ухмыльнулся герцог, словно позабыв на мгновение, что невесты его и след простыл. — Но воспитание ей не позволяло никаких отношений с мужчинами до брака, так что… Сами понимаете.

— Да не особо, — прохладно отозвался Гончий.

— Развестись я всегда успею. Найти же вторую такую наивную и чистую прелестницу — вряд ли, — как ни в чем не бывало отозвался Гревальский. Потом помрачнел: — Так что вы уж постарайтесь ее найти. Достойное вознаграждение гарантирую.

— О, я приложу все усилия к ее поискам, — заверил его Десмонд. — Спать не буду, пока не отыщу.

У герцога зародилось странное подозрение, что Гончий вложил в свои слова какой-то иной смысл, но рисковать и высказывать его он не стал.

Я ни на мгновение не засомневалась, что высокий брюнет, ворвавшийся в библиотеку вместе с Гревальским, и есть Гончий. Но все же не смогла отказать себе в маленькой дерзости: насмешливо подкинула на руке увесистый томик и только потом шагнула в портал. Осознание, что больше не придется разыгрывать спектакль перед осточертевшим герцогом, в ту секунду было куда сильнее страха за собственную жизнь. Чувство облегчения даже притупило боль в руках, оставшуюся от воздействия чар. Пришлось дать себе мысленную оплеуху, чтобы не улыбаться слишком широко.

Портал вывел меня в узком безлюдном переулке чуть дальше городского книгохранилища. Осмотревшись, я запустила целую цепочку переходов через самые достопримечательные места столицы, от портового борделя до королевского дворца, которая в итоге завершилась в том же месте, где началась. Если мой внезапно нарисовавшийся преследователь решит «подцепить» оставшийся от пространственного перемещения след, его ждет увлекательный туристический маршрут с неприятным сюрпризом в конце.

Усмехнувшись, я быстрым шагом направилась к дому Нэйт. Шутки шутками, а я наслышана про особый талант этой братии: порой Гончие чуют свою жертву не то на уровне интуиции, не то буквально носом, за что, собственно, славная гильдия носит такое название. Проверять эти слухи на себе не хотелось.

По лестнице я взлетела вихрем, пинком распахнула дверь в комнату Нэйт. Алату, которая шустро перебирала вещи в шкафу, разделяя их на сумку и мусорную корзину, от моего внезапного и громкого явления буквально подкинуло на месте. Медленно выдохнув, Нэйт подозрительно покосилась:

— Удалось? Таки выдурила у Гревальского подарочек?

— Можно сказать и так, — я досадливо поморщилась. — Была на полпути к успеху обольщения, когда мне помешал Гончий. Пришлось импровизировать и воровать. Так что, давай…

— Гончий?! Здесь?! Ты же говорила, что в этом мире их практически не бывает! — алата чуть не задохнулась от возмущения.

— Видимо, если немного накуролесить, они появляются и тут, — мое спокойствие было почти искренним. — Не надо так бурно реагировать. Он за мной по пятам не бежит, да и вряд ли вообще страшнее Вильгельма.

— Но явился по нашу душу? — не отпустила тревога Нэйт.

— Скорее по душу ведьмы, что спалила площадь, — пожала я плечами, усевшись в кресло и закинув ногу на ногу, будто не имела к тому никакого отношения. Многократно уменьшенный краденый фолиант топорщился за пазухой. — Ибо как еще можно объяснить его появление у Гревальского?

Я вдруг замолчала, невольно нахмурившись. Если так подумать, в библиотеке Гончий совсем не выглядел удивленным внезапной встречей с алатой в моем лице. Довольно странно.

— Что будем делать? — Нэйт, видя полное отсутствие паники с моей стороны, и сама успокоилась, вернулась к сборам. — Убирать? Или бежать?

— Не знаю, — вздохнула я. — И то, и другое одинаково невыгодно. Если от него избавиться, можно снова нарваться на травлю со стороны Гильдии. Мне лично хватило прошлого раза, когда несколько месяцев из дома было не выйти. Если бежать — где гарантия, что не выследит? Нам сейчас совсем не с руки вести его за собой.

— Почему? — прищурилась алата.

— Потому что Вильгельм снова ставит палки в колеса и посылает своих ищеек, — ласково, как умалишенной, напомнила я девушке. — А борьба на два фронта — сомнительный путь к победе.

Недовольное фырканье Нэйт я как всегда оставила без внимания, погрузившись в собственные мысли. Ведь, правда, что делать с этим Гончим?

— Я готова, — вывела меня из раздумий алата спустя какое-то время. — Только надо…

— Забудь, — взмахом руки оборвала ее я. — Оставляй пока вещи, планы немного меняются.

— То есть? — опешила Нэйт.

— Мы навестим Витора. Попробуем все же решить проблему.

— При чем тут этот архивариус?

— Он из бывших Гончих, — по губам против воли скользнула довольная ухмылка. — В свое время специализировался на алатах, пока я не вывела его из игры бессовестной подставой. Не то, чтобы сожалею, но в свое оправдание могу сказать, что он был хорош, поэтому пришлось попотеть, чтобы коллеги сочли его моим сообщником и убрали из игры.

— И как он нам поможет?

— Против своей воли, естественно. Будь я Гончим, решившим загнать алату в мире, где есть бывший Гончий, обвиненный в сотрудничестве с ней, непременно бы его навестила для задушевной беседы. Идем.

— Да что ты задумала? — девушка явно не понимала, что творится у меня в голове. Впрочем, иногда я и сама сталкивалась с такой проблемой, да и в последние дни время от времени ловила себя на мысли, что творю какую-то дичь.

— Хочу немного поправить сознание Витора и, по возможности, устроить нашему возможному преследователю радушный прием. Перебирай ногами, Вит еще должен быть в книгохранилище.

Дойдя до места назначения под неустанный бубнеж Нэйт о том, что все это не вызывает у нее восторга, я едва успела остановиться в тени все того же переулка, что и днем, и затормозить алату, чтобы весело насвистывающий Витор нас не заметил. Мужчина бодро прошествовал в сторону центра города, уставившись в какую-то записку. Я отчего-то не сомневалась, что стоит последовать за ним.

Может, особое чутье есть не только у Гончих?

*****

Заняв небольшой столик в дальнем углу таверны, Десмонд рассеянно оглядывался по сторонам, погрузившись в собственные мысли.

Синеперую алату по имени Эвелинн их Гильдия пытается прищучить уже не одно десятилетие, но пока терпит одну неудачу за другой. В их число входила гибель девяти его коллег, расторжение договора службы еще с тремя, заподозренными в сотрудничестве с алатой. И безумие двух, попавших под сокрушительное воздействие ее дара. В итоге, она вела со счетом четырнадцать — ноль. Самое печальное, что в досье паршивки, не было ничего полезного. Например, изображения. Или хотя бы детального описания внешности. Даже биографии не было, указания на родной мир, возможные семейные и кровные связи. Только имя и пара формальных строк: «Волосы бордовые, глаза синие, миловидна. Представляет большую опасность». Дальше следовал внушительный список подвигов, из-за которых она и представляла «большую опасность». Первый раз заглянув в эту папку, Гончий невольно присвистнул с уважением. Эта особа явно не любила сидеть без дела.

— Над чем задумался? — на стул напротив Десмонда с размаху уселся худощавый светловолосый мужчина средних лет. Обменявшись рукопожатиями, они жестом подозвали подавальщицу, заказали кувшин вина и что-нибудь сытное на ужин. Мужчины убедились, что посторонних слушателей не осталось, только потом вернулись к разговору. — Зачем просил о встрече?

— Тебя так удивило желание бывшего коллеги повидаться? — усмехнулся Гончий, пока еще не решив, с чего начать беседу. — Как поживаешь без Гильдии, а Витор?

— На удивление прекрасно, — фыркнул тот и расслабленно откинулся на спинку стула. — Никто не мечтает проткнуть меня чем-нибудь острым по десять раз на дню, люди при встрече не впадают в священный ужас, да и вообще, знаешь ли, появилось свободное время на маленькие радости жизни. Я даже рад, что меня отправили в отставку.

Витор с намеком кивнул в сторону противоположной стороны зала таверны, где на импровизированной сцене кружилась стайка танцовщиц в полупрозрачных одеждах.

Десмонд покачал головой с мнимым разочарованием:

—Я думал, скажешь, что не против реабилитироваться в глазах бывших коллег и поработать, а ты, значит, и так не скучаешь.

— Поработать? — нахмурился Витор. — Что-то стряслось?

Гончий отметил, что внешне его приятель даже не шелохнулся, но внутренне как-то подобрался, от расслабленности не осталось и следа. Все же старые привычки сложно изжить.

— Не напрягайся, я так, к слову, — успокоил его Десмонд. — Нарушать покой твоей незаслуженной отставки не буду. Скажи-ка вот что: по-прежнему работаешь архивариусом в городском книгохранилище?

— Да, теперь уже главным, — кивнул мужчина и прищурился: — В чем дело?

— У вас там есть некая Элина? Блондиночка северных кровей, — с плохо скрываемой презрительной усмешкой поинтересовался Гончий.

— Зачем тебе она? — подозрительность Витора только возросла. — Да, есть такая, работает в отделе древних книг. Неплохая девушка, толковая. Приехала пару-тройку месяцев назад, но уже многим полюбилась, как читателям, так и работникам. Мужское население столицы вообще после ее появления поголовно стали заядлыми читателями, от мала до велика.

— Симпатичная?

— Я бы сказал — чертовски обаятельная, — хмыкнул архивариус. — Но не в моем вкусе, да и совсем молоденькая. Поговаривают, что она заарканила кое-кого из высшей знати. Так что не глупая девочка.

— Замечал за ней что-то подозрительное? — вопросительно вскинул бровь Десмонд.

— Кроме фантастического умения вовремя прикинуться совсем уж дурочкой? Нет. — Витор помолчал пару секунд, ожидая очередного вопроса, но не выдержал: — Объясни мне, что происходит? Ты появляешься из ниоткуда, просишь встретиться, а потом расспрашиваешь о какой-то девчонке. Зачем она тебе?

— Не далее, как сегодня днем, мне довелось побывать на приеме герцога Гревальского по случаю его помолвки с этой девушкой, — издалека начал Гончий. — Так вышло, что я стал невольным свидетелем занимательной сцены, как его библиотеку покинула алата. Ушла через портал ослепительно синего цвета, сперев какую-то книгу.

Десмонд одарил товарища многозначительным взглядом. Тот моментально помрачнел. Он только открыл было рот, чтобы ответить, но появилась улыбчивая подавальщица с ужином и вином. Мужчина дождался, пока девушка расставила на столе тарелки и прочую посуду, проводил ее задумчивым взглядом и молча наполнил бокалы. Лишь сделав пару глотков, он снова заговорил:

— Ты хочешь сказать, что она здесь?

— Я хочу сказать, что твоя миловидная коллега — на деле приснопамятная алата Страх, — без обиняков заявил Десмонд. — Иначе как объяснить, что одновременно с книгой у Гревальского пропала и невестушка?

— Это еще ни о чем не говорит, — без особой уверенности возразил Витор. Потом вдруг резко запустил пальцы в волосы. — Черт, а если так?! Да у нее же был доступ ко всему книгохранилищу!

— В чем проблема? — не понял его ужаса Гончий.

— Там есть все. От книг по магии разных уровней до планов королевского дворца с указанием потайных ходов и карты городских катакомб. Одному дьяволу известно, что у нее на уме может быть! И я-то, я хорош! Под носом у себя ее не заметил!

— Не рви волосы на голове раньше времени, — успокоил его Десмонд. — Насколько я понимаю, покушение на вашего короля ее мало интересует, равно как государственный переворот, кража казны или прогулки по катакомбам. Думаю, она была здесь именно из-за книги, что стащила у Гревальского. Этот индюк упоминал, что его невеста очень хотела получить ее в подарок.

— У нее что, патологическая любовь к древним фолиантам проснулась? — скептически хмыкнул Витор, всем своим видом выражая несогласие с товарищем. — Зачем ей два месяца тут ошиваться, прикидываясь белой и пушистой ради этого? Если мы говорим о Лине, то она бы скорее забрала книгу из хладных рук Гревальского, вздумай тот возражать, чем шла столь длинным путем.

— Если мы говорим о Лине, то хрен его знает, чем и о чем она думает, — хмыкнул Гончий. — И на кой черт что-то делает.

— Глупости, — поморщился архивариус. — Не забывай, что я в свое время немало времени потратил на нее. Да, странностей в поведении полно, но одно могу сказать точно: ничего просто так она не делает. Ты не уточнил у Гревальского, что была за книга?

— Какой-то бестиарий вроде, — фыркнул Десмонд. — А что касается логики действий — как насчет недавнего инцидента на площади? Когда она сорвала казнь ведьмочки?

— Я стараюсь держаться подальше от всего, что связано с местной инквизицией, — скривился Витор. — Так что не в курсе, что именно там было.

— Зря, — цокнул языком Гончий. — По утверждениям очевидцев девчонку на площади спасла другая ведьма. При этом едва не спалила всех без зазрения совести и напугала до усрачки. С волосами «как кровь на солнце» и синими крыльями.

— А не надо жечь всех подряд, — архивариус невозмутимо отхлебнул из бокала. — Даже если это Лина оторвалась на казни, винить ее за это мне сложно.

— Если?

— Я не могу утверждать, что это была она. Лина — далеко не единственная синекрылая алата. Не единственная, кто носит такое имя, не единственная синеглазая брюнетка, и даже не единственная, кто управляет страхом, — здравомысляще возразил Витор. — В конце концов, может, ее просто подставили? Я, конечно, с трудом верю, что такое возможно, но, сам посуди, улики слишком явно на нее указывают. А эта дьяволица, как правило, действует куда умнее и незаметнее. Зачем ей разыгрывать спектакль перед олухом Гревальским и работать в архиве, чтобы потом так глупо спалиться?

— В чем-то ты прав, — согласно кивнул Гончий. — Обычно она половчее. Но точно так же бывали моменты, когда она чуть ли не в открытую действовала. Сам вспомни, сколько раз ты говорил, что такой наглостью можно даже восхититься.

— Тогда за ее спиной стоял Вильгельм, с которым даже Аристарх не рисковал идти на открытый конфликт, — Витор сам не заметил, как их беседа превратилась в оживленную дискуссию. Жаркое в тарелках грустно остывало. — С момента побега из свиты она была паинькой.

— Паинькой?! — округлил глаза Десмонд. — Похоже, мне следует уточнить значение этого слова…

— Заткни свой фонтан сарказма, — дружески посоветовал ему архивариус. — Ты прекрасно понял, что я имел в виду. С момента ухода из свиты Лина старалась лишний раз не отсвечивать. И сейчас, судя по истории с Гревальским, тоже придерживается этой политики.

— То есть ты полагаешь, что на площади была не она? — уточнил Гончий после некоторых раздумий.

— Нет, я бы скорее сказал, что здесь есть какая-то часть мозаики, что тебе неизвестна, — задумчиво пожевал губу Витор. — Зато, если на площади действительно была Лина, кое-то другое встает на свои места. Сегодня ко мне приходили двое, спрашивали, не интересовалась ли книгами о ритуалах души девушка с бордовыми волосами.

— Алаты? — нахмурился Гончий.

— Может быть, — пожал плечами Витор. — Если это так, то они вероятнее всего из ее бывшей свиты.

— Да, наверное… — пробормотал Десмонд, не глядя на товарища. Проследив за его взглядом, Витор удивленно вскинул брови: Гончий, не моргая, разглядывал светловолосую танцовщицу в зелено-лиловом полупрозрачном платьице. Той подобное внимание явно льстило, потому что, исполнив пару откровенно-гибких движений, она послала Гончему воздушный поцелуй и только потом упорхнула к подружкам, продолжая нет-нет, да и поглядывать в их сторону.

— Эй, подбери слюни, мы тут о серьезных вещах говорим, — шутливо окликнул Витор приятеля. Тот перевел на него совершенно трезвый взгляд, и мужчина с удивлением понял, что меньше всего танцовщица интересовала Гончего в качестве развлечения. — В чем дело?

— Это она, — оскалился в довольной ухмылке Десмонд. — Голову даю на отсечение, что это она. Если бы ты все еще был в Гильдии под договором, тоже почуял бы, что это алата.

— Но это точно не Элина, — сомнительно покосился на девицу Витор, впервые за время отставки ощущая жгучую досаду от того, что он больше не Гончий: ему девчонка казалась самым обычным человеком.

— Может, новое лицо примерила, — отмахнулся Десмонд. — Но я нутром чую, что это она. Знаешь, я завтра с тобой свяжусь.

Прежде, чем товарищ успел сказать ему хоть слово, Гончий подорвался с места и направился в сторону танцовщицы, по пути едва не сбив подавальщицу с очередным подносом. Мысленно посетовав на порывистость бывшего коллеги, Витор неторопливо допил вино, вяло поковырял остывший ужин и покинул таверну. Сперва он думал, что стоило вернуться и подстраховать Десмонда, но потом отбросил эту мысль прочь. Гончий не мальчишка, в случае чего справится. А вот для него новая встреча с алатой теперь может стать роковой.

***

Вопреки бытующему среди Гончих мнению, я, пожалуй, не была такой уж бездушной тварью. Иначе бы мне в голову не пришло нагнать Витора и позаботиться о его благополучии. Вина он выпил явно больше своего приятеля, а потому сонное зелье в драконьей концентрации уложило его на ближайшем перекрестке. Сочувственно поцокав языком, я оттащила его подальше в темноту, чтобы не мозолил глаза припозднившимся горожанам. Немного подумала и добавила парочку охранных контуров. Простим Витору его прошлое в гнусной гильдии и вспомним, что он оказался неплохим человеком, который по-доброму и с пониманием отнесся к новой сотруднице без документов о личности. Так почему бы в качестве платы не уберечь его карманы и жизнь от превратностей судьбы?

В таверну я вернулась по-прежнему в обличье подавальщицы. Подхватила со стойки первый попавшийся кувшинчик и направилась с ним наверх, сквозь гул голосов вслушиваясь в безостановочное щебетанье Нэйт.

Впрочем, это оказалось излишним, потому что, поднявшись на второй этаж, я сразу же увидела магический маячок на одной из дверей, который догадалась оставить пронырливая алата. Определившись с комнатой, я вежливо постучала в дверь и нацепила на лицо самую радушную улыбку.

— Можешь не стараться, — фыркнула Нэйт, распахнув дверь настежь и увидев меня. За спиной ее провокационно маячило распростертое на полу и бессознательное мужское тело. — Готов.

Я с облегчением выдохнула и встряхнулась, как собака, вылезшая из воды, отчего личина подавальщицы слетела без следа.

Пройдя в комнату, я поставила кувшин на прикроватную тумбочку, неспешно обошла вокруг дрыхнущего Гончего. Дивное зрелище, ничего не скажешь. Прямо бальзам на душу. Для пущей уверенности в беспробудном сне мужчины, я ткнула его в бок носком сапога.

— Как видишь, зелье работает на ура, — прокомментировала Нэйт отсутствие реакции на эти действия.

— Еще бы, — я снисходительно дернула плечом. — Собственноручно готовила по личному рецепту.

В этот момент на моей лодыжке сомкнулась стальная хватка. Несолидно взвизгнув от неожиданности, я потеряла равновесие и чуть не рухнула на Гончего. Тот, не открывая глаз, дернул меня за ногу сильнее, и я все же повалилась на него сверху, ругаясь, на чем свет стоит, и коленями впечатавшись мужчине в живот. Он сдавленно охнул и разжал ладонь, но глаза по-прежнему оставались закрытыми. Должно быть, зелье все же подействовало недостаточно быстро и сильно, чтобы Гончий окончательно провалился в забытье.

— Гадина, — едва слышно процедил мужчина сквозь зубы.

Я против воли зло сузила глаза. Не уверена, что это он обо мне, но… В запале схваченный с тумбочки кувшин с глухим ударом обрушился на голову хама, брызнув во все стороны осколками и вином. Нэйт за моей спиной приглушенно хрюкнула, не то от удивления, не то от шока:

— Ты не переборщила? Он вообще жив еще?

— Само собой, — я поднялась на ноги, брезгливо отряхнувшись. — Чтобы избавиться от Гончего нужно что-то посущественнее глиняного кувшинчика. Иначе я бы давно обзавелась про запас сотней-другой чудодейственных гончарных изделий.

Нэйт хихикнула. Я же, разговаривая с ней, между тем рассматривала мужчину перед собой. Весьма интересный представитель мужского пола. На вид лет тридцати с небольшим, с приятными, если не сказать больше, чертами лица. Хотя, с Гончими, как и с алатами, внешняя молодость крайне обманчива. Мне тоже никто больше двадцати пяти не давал в мои четыреста с огромным хвостиком.

Наклонившись к мужчине, я чуть сильнее отодвинула ворот рубашки. А вот и она, родимая, татуировка гильдии на груди — витиеватое переплетение печально знакомых рун в контуре поджарой собаки с явно волчьей формой морды. Никогда не понимала этой символики. Хм, а вот это что-то более интересное.

Я подцепила тонкую цепочку на шее мужчины и потянула, выуживая кулон и болтающийся рядом перстень-печатку. Кулон красивый: причудливый узор тончайших серебристых нитей, внутри, словно в клетке, удерживающих сияющий чистой синевой сапфир в форме капли. На переливающейся и мерцающей цепочке смотрелось очень красиво.

Но вот кольцо едва не обожгло мне ладонь. Тяжелый металл, напоминающий по виду черненое серебро, а в центре — черный же камень с металлическим отливом. Гематит.

Твою же мать. Интересно, доколе высшие силы будут подбрасывать такие дурные сюрпризы? Подобные перстни носили только заместители главы гильдии, причем, чем сильнее камень, тем круче его обладатель. Гематит в магии считался камнем первого эшелона по своим свойствам. Отчего-то этот факт меня сейчас совсем не радовал. Даже наоборот, порождал смутное ощущение какой-то вселенской подставы.

— Что-то не так? — Нэйт заметила гримасу разочарования.

— Все, — хмуро отрезала я, выпрямляясь. После прикосновения к кольцу нестерпимо хотелось вытереть ладонь. — У нас не получится избавиться от него так просто.

— Почему? — искренне недоумевала девушка. — Дай ему еще раз по башке и вся недолга. Ну разве что возьми что-то потяжелее…

— Потом можно смело выкопать себе могилку, — оборвала я ее. — Ты кольцо не видела? Он из верхушки Гильдии.

— Все равно не понимаю, в чем проблема, — хмыкнула алата. — Где девять убитых, там и десятый ляжет.

— Почему нельзя просто послушаться, если я говорю нет? — недогадливость всегда настигала Нэйт в самый неподходящий момент.

— Извини, — алата невольно отшатнулась.

Было от чего. Я догадывалась, какое у меня было сейчас выражение лица. В былые времена, завидев его, свита Вильгельма предпочитала эмигрировать из особняка без вещей первой необходимости.

— Так что теперь? — неловко кашлянула девушка. — Дождусь, пока он очнется, и сделаю вид, будто мы провели вечер вместе?

— Чушь, — отмахнулась я, немного успокаиваясь. Нэйт просто попала под горячую руку из-за того, что нервы натянуты до предела, как бы я не делала вид, что все под контролем. Но просить прощения за резкость у меня по-прежнему не выходило. — Он купился не на твой соблазнительный танец, а на ауру алаты. Подумал, как мне послышалось, что ты — это я. Поэтому, если этот тип проснется, увидит тебя рядом… Не лучший план. И потом я не передумала от Гончего избавляться вовсе. Мне бы день-два про запас, чтобы разузнать о нем побольше и подготовиться.

Снова склонившись к безмятежно посапывающему мужчине, который не слышал сих крамольных речей, я стащила с его шеи цепочку, сняла кольцо и бросила его Нэйт:

— Лови! Заберешь эту побрякушку с собой, выбросишь как можно дальше отсюда. Надеюсь, что, проспавшись и обнаружив поутру пропажу своей драгоценной регалии, наш Гончий отправится на поиски колечка.

— Зачем бы ему? — усомнилась Нэйт. — И для чего это вообще? Чисто позлить его?

— Фора, Нэйт, нам нужна фора, — я подавила вспышку раздражения и не стала говорить, что «чисто позлить» — это ее лишние вопросы. — Чем больше, тем лучше.

— Но дальше-то что? — снова подала голос алата. — Что делать, если Гончий не пойдет искать кольцо и решит сразу взять наш след отсюда?

Что ж, не все вопросы Нэйт бесполезны.

— Переместись отсюда к городскому архиву, а уже потом в мой мир. След от портала не затирай полностю. Он ведь думает, что ты — это я в другом облике, так что не заподозрит подвоха.

— Хочешь заманить его в свой мир?

— Там маловато магии, поэтому туда никто из алатов старается не соваться — слишком тяжело долго находиться. В целом, практически любое одаренное магией существо там слабее, но у меня есть еще и ведьминский дар.

Пока Нэйт думала, я невозмутимо нацепила на шею кулон Гончего. Сапфиры всегда были мне к лицу, а этот тип должен заплатить за «гадину», но сомневаюсь, что попинывание спящего мужика принесет больше удовольствия, нежели красивая безделушка. Судя по моим ощущениям, кулон был талисманом на удачу. Ее много не бывает.

Алата молчала, даже не комментируя мои действия, из чего я заключила, что вопросов у нее больше нет. Прежде, чем портал утянул меня в переход между мирами, я увидела, как она накинула на плечи плащ и выскользнула из комнаты.

*****

Очнулся Десмонд не то от ярких солнечных лучей, бьющих в глаза даже сквозь плотно сомкнутые веки, не то от отвратительного запаха дешевого кислого вина, забившего нос. Поморщившись, попытался отвернуться от солнца, но тут же сильно пожалел, что вообще пришел в себя. Головная боль отозвалась звоном в ушах, подкатившая к горлу тошнота только усугублялась вонью перегара. Усилием воли подавив желание организма вывернуться наизнанку, мужчина медленно досчитал до десяти, глубоко вдохнул и почувствовал, как запустился процесс регенерации. Жаль, что у Гончих он не происходит самостоятельно, иначе сейчас уже был бы бодрее всех. Лишь почувствовав, что боль схлынула и сфокусировалась в одной точке где-то на лбу, Десмонд решил открыть глаза, перед этим щелчком пальцев предусмотрительно задернув шторки на окне.

Увиденное, а именно дощатый грязный пол, щедро усыпанный глиняными черепками и пятнами всех видов, форм и размеров, положительных впечатлений не вызвало. Тем более, что все это Гончий почему-то рассматривал в непосредственной близости от своего лица. Несколько секунд он мучительно пытался вспомнить, что могло этому предшествовать, потом вдруг в порыве злости хлопнул себя по лбу. Идиот! И вовсе не потому, что поутихшая было боль снова счастливо тюкнула его по башке. Как?! Как можно было повернуться спиной к алате хоть на мгновение?! Как можно было допустить, что она не предполагает кто он?! Да эту стерву нужно было глушить ловчей сетью еще на лестнице, не доходя до комнаты и не предоставляя ей почетное право первого удара!

Ощущая себя первостатейным придурком, мужчина рывком поднялся на ноги, не позволяя себе даже думать о том, чтобы дождаться, пока звон в ушах окончательно исчезнет. Отряхнул с рубашки глиняную крошку, огляделся вокруг. Особого беспорядка в комнате не наблюдалось, значит, если алата вдруг и рылась в его вещах, то делала его аккуратно. Сложив вместе глиняные осколки, пятна от брызг вина на полу и рубашке, Десмонд пришел к выводу, что несносная дрянь приголубила его кувшинчиком не слишком благородного напитка. Вот только он никак не мог сообразить, как пропустил этот момент. Гончий помнил, как зашел в комнату, как вошедшая с ним алата трещала без умолку, сбивая с мыслей. Но в руках у нее точно ничего не было. Да и в его комнате никаких сосудов с хмелем не находилось. Так как все произошло? Какой бы ловкой и быстрой не была эта алата, она не могла незаметно для него выхватить из воздуха кувшинчик, да еще и замахнуться от души.

Кстати, вот вопрос куда интереснее: почему он до сих пор жив? Если ей удалось так быстро отключить его, почему она не завершила начатое? Быть может, ее просто кто-то спугнул?

— Да какого хера тут вообще происходило?! — досадливо рявкнул Гончий вслух, мгновенно устав от бесконечных и безответных вопросов. По злой иронии судьбы, этот вопрос тоже остался без ответа. Только кто-то из соседей глухо забарабанил в стену, требуя, чтобы «козел, возомнивший себя утренней пташкой, захлопнул пасть». Будь Десмонд в благостном расположении духа, он бы пропустил это мимо ушей. Но в данный момент до хорошего настроения ему было как до горизонта пешком, а потому Гончий мрачно щелкнул пальцами. За стеной что-то глухо треснуло, упало, возмущения усохли на корню. Удовлетворенно хмыкнув, мужчина направился к умывальнику, на ходу избавляясь от испорченной рубашки.

И лишь вытираясь полотенцем, он заметил, что с шеи исчезла цепочка с кулоном и перстнем Гильдии, который он снял от греха подальше. На голову алаты обрушился шквал отборной ругани, после которой ей полагалось умереть в муках от икоты.

— Пернатая взбалмошная дрянь! — натуральным образом прорычал Десмонд, ощущая насущное желание придушить гадину. За стеной благоговейно молчали. — Ну вот зачем тебе это?!

Швырнув полотенце на умывальник, Гончий оперся руками о тумбочку и задумался. Допустим, без перстня он какое-то время сможет обойтись, потом все равно получит новый, если не сумеет вернуть этот. Но кулон — артефактор, который его изготовил, давно мертв, да и камень подбирался особый, второго такого просто не найти. Соваться же без кулона в Гильдию — чистой воды самоубийство.

Итак, за прошедшие сутки он дважды упустил алату Страх, получил от нее по башке и лишился уникального и жизненно необходимого артефакта. Просто прекрасно.

Нервно пройдясь по комнате, Десмонд пришел только к одному выводу: его интерес к поимке синеперой приобретал все более личный окрас, что не радовало. Но перед тем, как последовать за алатой, сперва придется связаться с руководством и сообщить об утрате кольца. Иначе вполне можно нарваться на нудную воспитательную лекцию от главы Гильдии. Ни возраст, ни список достижений, ни положение в иерархии — ничто не могло помешать Аристарху устроить подчиненному «час просвещения». Припомнив, что на нем еще висит пара незавершенных заданий, мужчина поморщился. Похоже, нравоучений все же не избежать.

Для связи с Гильдией он использовал старый и проверенный тысячелетиями способ — зеркало. Когда вместо своего хмурого и потрепанного отражения он увидел вежливо-изумленное смуглое лицо мужчины лет сорока с лишним, облегченно выдохнул. Все же, хоть в чем-то судьба к нему все еще благосклонна: вести разговор с Мелитоном куда проще, нежели с его начальником.

— Очень мило с твоей стороны самому связаться с нами, — с иронией заметил мужчина, потом пригляделся к физиономии Гончего и ехидно фыркнул: — Вижу, времени ты даром не терял… Завершал дела?

— Не совсем. Остались еще демон в мире Картэ и зарвавшийся некромант в Тене.

— Ерунда, — отмахнулся секретарь главы Гильдии Гончих. — Это вполне можно кому-нибудь перепоручить.

— В чем дело? — Десмонд подозрительно прищурился:

— Мы уже несколько часов тебя дозваться не можем. Что с твоим кольцом?

— Это прозвучит невероятно глупо, — усмехнулся Гончий, — но его украли. Вместе с кое-какими другими ценностями.

Например, профессиональной гордостью.

— Любопытно, зачем ты его вообще снимал, — протянул Мелитон. — Впрочем, не мое дело. Срочно возвращайся, Аристарх жаждет тебя видеть.

— Как сильно жаждет? — с опаской уточнил Десмонд, лихорадочно пытаясь придумать стоящую отмазку от немедленного посещения Гильдии, а заодно понять, что вдруг так срочно понадобилось от него начальнику. Некстати вспомнилась история вылета из Гончих Витора, которого внезапно обвинили в предательстве и пособничестве алате Страх и оправдать не смогли, как ни старались. Что, если эта дрянь оставила его в живых именно потому, что за это время исхитрилась обстряпать подставу?

— Ты должен был быть здесь три часа назад, — многозначительно отозвался Мелитон, не добавив тем самым ни одного светлого пятнышка в грозовые облака, сгустившееся над головой коллеги. — Еще немного, и твое задание закатит скандал.

В непроглядных тучах явственно громыхнуло вселенской катастрофой.

— Дьявол, только не это! — с неподдельным ужасом поморщился Гончий, разом позабыв и об алате, и о головной боли, и о кулоне. — Умоляю, скажи, что речь не идет о какой-нибудь высокородной дочери бесчисленного ряда старинных друзей Аристарха, которой срочно нужен телохранитель для похода на бал! Меня воротит от этих истеричек!

— Ты и угадал, и нет, — загадочно ухмыльнулся Мелитон. — Я не могу ничего рассказывать, в курс дела тебя введет сам Аристарх.

Десмонд отчетливо почуял запах собственной паленой шкуры.

— Слушай, Лит, — замялся он, — может, я сначала кольцо найду? Без связи сложно обходиться.

— Пустая трата времени, на месте новое закажешь…

— Не все так просто, — не дослушал его Гончий. — Мне нужно именно это кольцо. Я должен забрать его у одной, — Десмонд вовремя прикусил язык, вспомнив, что Мелитон не терпит хамства, — не самой хорошей особы.

— Женщина? — от изумления Мелитон даже забыл, что хотел сказать. — Тебя обчистила женщина?

Очевидно, удар алаты был слишком сильным и заметно сказался на Десмонде, потому что дальше он следовал по принципу «была не была».

— Даже подозреваю, какая именно, Лит. Есть вероятность, что я случайно пересекся с Эвелинн.

— С алатой Страх? Случайно? — на лице секретаря главы Гильдии отобразился здоровый скептицизм. — Хочешь сказать, что мы ее целенаправленно найти не могли, а ты просто в таверне столкнулся?

— Не уверен пока, но вполне возможно, — заюлил Гончий, весьма смутно представляя, как потом будет выпутываться из собственной сети вранья. — Сам понимаешь, что стоит убедиться, так ли это, раз выпал шанс ее прищучить. Только Аристарху пока не говори.

— Да, но что делать с девицей? — просьба Десмонда Мелитона совсем не удивила. Ихначальник в самом деле не любил выслушивать пустые предположения. — Старх четко дал понять, что она сейчас на первом месте.

— Ты отправь ее на координаты, которые укажу, — мужчина ухватился за моментально созревший в голове план. — Буквально через пару часов я ее заберу оттуда.

Мелитон задумался. Нервно постучал пальцами по зеркальной раме, повздыхал и, наконец, решился:

— Хорошо, так и сделаем. Аристарху скажу, что ты сам девчонку забрал, но вы очень торопились. Ее я направлю, куда скажешь, но у тебя в запасе только два-три часа, потом неудобных вопросов не избежать.

— Понял, — машинально кивнул Десмонд, вычерчивая на зеркале символы координат мира.

— Дай знать, если это действительно Эвелинн. На рожон не лезь, она не так проста…

Но Гончий уже не слушал, отключившись. Главное, что он все же сумел выкроить себе немного времени и исключить на ближайшее время посещение Гильдии. Теперь самое время найти мерзавку.

После разговора с Мелитоном Десмонд привел себя в порядок, окончательно избавившись от последствий удара, после недолгих раздумий в очередной раз решил, что недельная, а то и двухнедельная щетина вполне может считаться приличным внешним видом.

Более внимательный осмотр комнаты дал зацепку: Гончий сумел ощутить слабый след пространственного портала. Похоже, алата либо слишком торопилась, уходя, либо была слишком самонадеянна.

Быстро покидав вещи в дорожную сумм,ку Десмонд помчался к хозяину таверны. Рассчитался за проживание с небольшой надбавкой за преждевременный отъезд, предупредил Имара, что через некоторое время его здесь будет искать девушка, за которой нужно присмотреть до его возвращения. Тот же, небрежно споласкивая кружки в мутной воде, лишь уточнил, не потребуется ли глубокоуважаемому господину магу комната для встречи с его гостьей. «Господин маг» брезгливо передернулся. В итоге сговорились, что Имар просто оградит девицу от излишнего внимания и, при желании последней, накормит. Скрепив, для пущей верности, договор еще парой монет, Десмонд вернулся в комнату.

Конечная точка пойманного портала оказалось неожиданной. Гончий дважды перечитал вывеску, чтобы убедиться, что ему не чудится, и он перед городским архивом. Почти сразу он ощутил рядом еще один след, но уже более свежий, четкий. Хотел было «подцепить» его, но вдруг замер.

Мгновенно мелькнула непрошенная мысль: зачем алата сюда возвращалась? Неужели?..

Проскочив мимо стражи, Гончий спустился вниз по винтовой лестнице в книгохранилище, искренне надеясь, что с Витором все в порядке, и он будет на месте.

Тот был. С невероятно мрачным и ошарашенным выражением лица он сидел за письменным столом, сцепив руки в замок и гипнотизируя взглядом стакан перед собой. Погруженный в это странное занятие, Витор даже не сразу заметил появление товарища.

— Над чем голову ломаешь? — окликнул его Десмонд. Архивариус, к своей чести, даже не вздрогнул.

— Да вот думаю, не стоило ли мне вчера послать тебя с порога куда подальше, — хмыкнул Витор с напускной задумчивостью. — Скажи, друг мой, что все-таки происходит?

— А что происходит? — эхом отозвался Гончий.

— Не прикидывайся, — серьезности в голосе его товарища прибавилось. — Вчера нас опоили, да так качественно и незаметно, что я пикнуть не успел, как отключился посреди улицы.

Дес едва не чертыхнулся на собственную недогадливость. Ну конечно же! Опоили. Поэтому он и не помнил, как получил по башке, видимо, в этот момент и так уже отключился.

А Витор тем временем продолжал:

— Но, как ни странно, проснулся я в целости и сохранности в укромном переулке неподалеку, окруженный прекрасными защитными контурами. Их точно ставил не я. И вряд ли ты.

— На что ты намекаешь?

— Я предпочел бы получить ответы, а не новые вопросы, — покачал головой архивариус. — Какого черта вчера произошло?

Скупясь на подробности, Гончий пересказал события прошедшего вечера. Он полагал, что Витор укоризненно покачает головой на его признание в неосторожности или вовсе высмеет, но архивариус молчал. С каждой минутой выражение его лица становилось все более обеспокоенным.

— Не понимаю я, что она затеяла, — наконец, тяжело вздохнул он. — Лина вряд ли бы дала тебе такой легкий шанс поймать след ее перемещений. Зачем играть в «поймай меня, если сможешь»? Разве не проще было убить тебя сразу?

— Спасибо на добром слове, — саркастически поблагодарил Десмонд.

— Всегда пожалуйста, — невозмутимо хмыкнул Витор. — Знаешь, на твоем месте я бы не следовал за ней. Поступишь так — примешь правила ее игры. И одним богам известно, что это за правила.

— А если все же попробовать обставить ее? Это шанс поймать Эвелинн.

Бывший Гончий неожиданно вспылил:

— Думаешь, ты один такой умный?! — Витор зло ударил кулаком по столу. — Что никто раньше не пытался этого сделать? Она практически прислала приглашение, значит, уже совершенно точно придумала, как закончит твою историю. Не повторяй моих ошибок.

В кабинете повисла гнетущая тишина.

— Что за кулон? — архивариус решил перевести тему разговора. Даже не подозревая при этом, что для его товарища она как раз максимально неприятна. — Ты ведь сказал, что она сперла кольцо и важный кулон?

— Артефакт, — отозвался Гончий.

Мгновенно поколебавшись, он все же решил, что скажет старому другу правду на этот счет. Абсолютно всю, как бы на нее не отреагировал Витор. Но одно дело принять такое решение в своей голове. И совсем другое действительно выложить товарищу неприглядный скелет в шкафу. Слова подбирались с великим трудом.

— Какого свойства? — Витор решил подтолкнуть Десмонда, видя его замешательство.

— Чары подмены. Ты будешь крайне удивлен, когда узнаешь, что они меняли.

Над маленькой кастрюлькой медленными тягучими клубами поднимался красивый зеленоватый дымок, распространяя вокруг тяжелый и вяжущий мятный запах. Мне неумолимо хотелось расчихаться, но я сдержалась. Зажала пальцами нос и продолжила равномерно помешивать зелье букетиком из вербены, полыни и розмарина. Из всего доступного мне ведьминского арсенала я люто ненавидела именно эту охраняющую настойку, но она была самой действенной, особенно, если приготовлена во всем правилам. Не то, чтобы я не доверяла своей травнице, но самые важные зелья и отвары готовила обычно сама. Поэтому уже два часа намешивала пряную жижу, молясь не пропустить заветный момент готовности.

Темно-изумрудный настой наконец-то глухо булькнул и выпустил в воздух зеленовато-золотистое облачко. Проворно схватив горячую кастрюльку голой рукой, я, ругаясь сквозь зубы, переставила ее в темноту под шкафом и накрыла тем же букетиком, что использовала вместо поварешки. Вот и все, осталось подождать часа два, а потом настойку можно использовать по назначению.

Усевшись за старый и немного запыленный обеденный стол, я невольно потерла зудящую ладонь. Кожа уже заживала, но что-то моим рукам слишком много достается за последние дни: то заклинание в библиотеке Гревальского, то кастрюля. Стоит быть осмотрительнее.

Я глотнула давно остывший кофе и мрачно огляделась. Брошенный дом, который стал временным пристанищем, мне не нравился в целом, но кухня — особенно. Слишком светлая и маркая, слишком освещенная большими окнами. Совершенно не подходящая на роль ведьминского рабочего места. Однако заниматься благоустройством очередного временного дома я не собиралась. Откровенно говоря, вообще не рассчитывала оставаться здесь больше дня, но все пошло наперекосяк.

Я так ничего и не разузнала о Гончем, с которым столкнулась. Никто из моих знакомых, к которым можно было обратиться без риска, об этом типе ничего сказать не могли. А те, кто и мог бы обладать нужными познаниями — к ним я не рискнула пойти, боясь выдать себя.

Впрочем, меня заставляло нервничать вовсе не это. Смирившись с неизбежным, я была готова просто убить его своими руками. В конце концов, Нэйт была права, где девять Гончих, там и десятому место найдется, но…

Но этот гнусный тип даже не показался! Я могла поклясться, что он совершенно точно взял мой след, Нэйт клялась, что сделала все, чтобы заманить его за собой, но Гончий просто не появился. Прошла уже пара дней, как я без сна слонялась по этому дому в ожидании его атаки, но ничего не происходило. Собственно, Нэйт смылась от меня под первым же предлогом, чтобы не стать случайной жертвой вместо Гончего.

Услышав хлопанье входной двери, я сперва насторожилась, но почти сразу расслабленно откинулась на спинку стула. Гончий вряд ли стал бы открыто вламываться в парадную дверь. Да и задорный звон бесчисленных золотистых браслетов на моей памяти сопровождал только шаги Лисии.

— Фу, — поморщилась девушка, проходя в кухню и картинно помахав перед носом тонкой ладошкой. — Терпеть не могу, когда вы с Камиллой варите всякую гадость.

— Эта пахнет еще очень даже ничего, — усмехнулась я, легко поведя рукой в воздухе.

Второй стул услужливо отодвинулся, на столе возникла еще одна чашка, но с горячим зеленым чаем. Другие напитки Лисия не выносила.

Алата довольно проплыла мимо меня, принимая приглашение, села за стол и неторопливо отпила. Браслеты на ее руке с чашкой звенели при каждом жесте, их мерцание красиво перекликалось с золотистыми локонами девушки и ее солнечно-желтым легким платьем.

— Иногда ты напоминаешь мне кошелек с монетами, — хмыкнула я.

— В принципе, этими побрякушками вполне можно расплатиться, — парировала Лиса, невозмутимо поправляя шелковую прядь у лица.

Лисия выглядела вроде как обычно, жизнерадостной, воздушной, легкой и сияющей, словно солнечный свет, но в темно-зеленых глазах я видела некую опаску. Будто произошло что-то неприятное, но она не знает, как мне об этом сообщить.

— Выкладывай, — мрачно вздохнула я, заранее приготовившись к худшему. — Что не так?

— Кажется, настал мой черед покинуть свою свиту, — нервно улыбнулась алата, обеими руками вцепившись в кружку. — Я понимаю, что тебе важно иметь своего человека в окружении Высшей ложи, но дело плохо. Судя по всему, Роланд всерьез намерен вычислить, кто передает тебе сведения о действиях верхушки алатов. Позавчера в свите Вильгельма пропало сразу двое, с кем я поддерживала видимость дружбы, вчера Калли заключила под стражу мою приятельницу из ее свиты. Говорят, что тут не обошлось без Роланда.

— Кто-то из них может тебя выдать? — вздохнула я, отчего-то не ощущая ни страха, ни разочарования от вести. Рано или поздно это должно было произойти.

— Не уверена, — покачала головой Лисия. — Никто из них вроде не знает, что я хоть как-то связана с тобой. Максимум, они могут считать меня той, кто шпионит для свиты Рогнеды. Вот только если Роланд явится к моей покровительнице с обвинениями, не уверена, что она хотя бы попытается вступиться. В свое время Нед этого даже ради Лоркана не сделала.

Девушка продолжала что-то говорить, но я в ее слова уже не вслушивалась, обдумывая услышанное. В целом, Лисия права, ее покровительница в жизни не поднимет задницу с трона, чтобы защитить кого-то из подопечных. Когда-то очень давно, в прошлой жизни, мне казалось, что Рогнеда самая человечная и приятная из всей Высшей Ложи. Однако, отколовшись от свиты Вильгельма и наблюдая алатов со стороны, я поняла, что она просто равнодушна и безучастна ко всему, происходящему вокруг. Может, в силу своего дара, может в силу возраста, превышающего девять столетий, не знаю. Знаю только, что она пальцем не пошевелила даже в тот момент, когда лишилась единственного, кого всегда называла своим возлюбленным.

— Лина, ты меня слышишь? — Лисия бесцеремонно пощелкала пальцами у меня перед лицом. — Я будто со стеной говорю!

— Извини, задумалась. Что ты сказала?

— Вильгельм объявил на тебя охоту.

— Это не ново.

— Да, но раньше его свита искала тебя абы как, между делом, — фыркнула девушка. — Теперь у всех ищеек это первостепенная задача. Найти и доставить тебя Вильгельму.

— Все равно это не ново.

— А что ты скажешь на счет слухов, которые якобы распускаешь о Вильгельме? — прищурились Лисия.

— Что я делаю? — мои брови против воли взметнулись вверх в искреннем изумлении.

— В последнее время среди алатов активно циркулируют слухи о том, что Ванда давно мертва, и триумвират Вильгельма разрушен. Рогнеде, как ты понимаешь, глубоко все равно, но остальная Высшая ложа во главе с Калли наседают на твоего бывшего покровителя с требованием пресечь это безобразие. Кстати, эти слухи — одна из причин, по которым на тебя объявили охоту.

— Ну, разумеется. — Я щелчком пальцев заменила кофе бокалом с вином. — Мне же нечем больше заняться.

Лисия мои действия сопроводила полным удивления взглядом. Впрочем, откуда ей было знать, что о смерти Ванды я знаю не понаслышке? И даже имеют к ней самое непосредственное отношение.

Терпкий пряный напиток не принес ни тепла, ни спокойствия, ни отогнал холодок дурного предчувствия. Я все же сумела не подать виду, что встревожена и напугана. Хотя в самых ярких деталях вспомнила смерть Ванды и все, что с этим связано. Понадобился не один год, чтобы перестать видеть кошмары об этом дне, но какая-то часть меня до сих пор готова была орать и визжать, пребывая в ужасе от того, что сделала. Другая часть упивалась животным восторгом. Мне стоило больших усилий заткнуть вторую куда подальше.

Еще несколько глотков вина и пара глубоких вздохов все же сделали свое дело, возвращая мне, как бы иронично это не звучало по отношению к алкоголю, трезвость мышления. Неважно, что я сделала с Вандой, сейчас надо понять, кто об этом разболтал и зачем? Правду о том дне знали кроме меня и Вильгельма очень немногие, но они были связаны клятвой, запрещающей им промолвить хоть слово по этому поводу. Я никому и ничего не рассказывала. Остается лишь мой бывший покровитель, который вообще-то не отличается словоохотливостью. Если только он не решил раскрыть всем неприглядную правду о моем втором «я», окончательно утвердив меня в глазах прогрессивной общественности как кровожадного монстра.

— Ты снова меня игнорируешь, — упрекнула Лисия. — Тебе не интересно слушать про новое помешательство Вильгельма?

— Какое помешательство? — покладисто откликнулась я.

— Его свита дико заинтересована в некоем мальчишке, — многозначительно протянула девушка, прихлебывая остывший чай. — Настолько, что Роланду отдали приказ обеспечить его полную безопасность незаметно от внимания Высшей ложи.

— Если ты об этом знаешь, Рол снова провалил свое задание? — улыбка вышла довольной.

— Вообще-то, Высшая ложа об этом пареньке действительно не знает, мне проболтался один из моих пропавших знакомых из свиты Вильгельма.

— Ты знаешь, что это за мальчишка? — потянувшись, я отставила в сторону пустой бокал и поднялась на ноги. Настой уже остыл, его можно было перелить.

— Знаю, что зовут Ричард Ланс, — Лисия неотрывно наблюдала за тем, как я разливаю содержимое кастрюльки по двум флаконам. — И так совпало, что живет он здесь, в пригороде.

Закрыв хрустальные флакончики, я поставила тот, что больше, перед девушкой.

— Собери нашу компанию. В паре километров на север есть старая лесопилка, Нэйт уже начала ее облагораживать. Когда соберешь всех, выпейте по глотку, для защиты. И в свиту Рогнеды тебе действительно больше не стоит возвращаться.

— Под «всех» ты имеешь в виду и его? — с неподдельным отвращением скривилась Лисия.

— Разумеется. Я бы даже сказала, что его жду в первую очередь. Дай знать, когда все будут в сборе.

Девушка хотела было что-то сказать, но поймала мой красноречивый взгляд и предусмотрительно закрыла рот, не издав ни звука. Подхватив склянку, Лисия растворилась в канареечно-желтом портале, озарившем всю кухню нестерпимо ярким светом.

***

После двух с половиной дней вынужденной игры в мудрого и терпеливого воспитателя Десмонд возненавидел всех и вся. Во главе с Аристархом, его «старинными друзьями» и юными дарованиями высших магических учебных заведений. Девица оказалась студенткой какой-то там академии и в обозримом будущем грезила вступить в Гильдию Гончих. Поэтому Десмонду предстояло не столько охранять ее, сколько продемонстрировать не по-женски воинственному созданию что, собственно, представляет собой работа рядового члена Гильдии. Нянчиться с апломбистой магичкой-недоучкой ему вовсе не улыбалось, поэтому он моментально придумал план, как от нее избавиться. Прежде, чем приступить к его осуществлению, Десмонд связался с Аристархом через зеркало, дабы выбить себе некое вознаграждение за тяжкий педагогический труд. После получасовых лавирований между вопросами главы Гильдии о причинах, по которым Дес не может явиться на личную встречу, и не менее ловких уходов последнего от ответа, мужчины все же добрались до сути разговора. Десмонд обозначил условие: девчонку будет беречь, как зеницу ока, но после на некоторое время уйдет в свободное плавание, чтобы уладить личные дела. Аристарх, переживающий и за безопасность дочери друга, и за репутацию Гильдии (причем неизвестно, за что больше), опрометчиво согласился, даже не спрашивая, что это за дела. Потом снова попытался невзначай поинтересоваться, почему бы Десу не заглянуть к нему для беседы тет-а-тет, но ушлый подчиненный уже отключился.

Гончий усмехнулся, правда, без тени веселья. В принципе, свое слово он сдержал, поскольку на девушке не было ни единой царапинки. А то, что вернулась она подозрительно притихшей и позеленевшей — извините. Когда тебя без подготовки почти три дня таскают по гиблым и нелицеприятным мирам, ежечасно демонстрируя какую-нибудь на редкость уродливую или зловредную нежить, а потом и способы ее уничтожения, не отличающиеся чистотой, сложно чувствовать себя нормально. Девчонка и так мужественно крепилась. Сдалась только после того, как ее с ног до головы забрызгало ошметками вурдалака, разодранного заклинанием. Оставив девицу на пороге Гильдии, Гончий смылся как можно быстрее, пока юная особа не опомнилась и не сорвалась. Его миссия выполнена, а истерики — это по части непрошибаемого Мелитона. Он и так потратил слишком много времени на все это дерьмо.

Сорвавшись в импровизированный отпуск, Десмонд первым делом связался с артефактором, которого ему посоветовал Витор. Архивариус, к слову, откровения бывшего коллеги принял куда лучше, чем предполагалось. Да, сутки отмалчивался и не выходил на связь, переваривая последние известия, но, раз дал Гончему необходимые координаты, очевидно, все же смирился с сущностью давнего товарища.

Изготовитель носителей искусственной магии, как гордо величал себя сам артефактор, оказался подпольным и дорогостоящим. Внимательно выслушав потенциального заказчика, он честно сообщил, что повторить работу более талантливого коллеги один в один не сможет. Но попытается добиться максимального сходства, что вполне ему по силам. Единственные условия — предоплата в размере половины стоимости заказа и камень, который хранит отпечаток ауры заказчика. И если с предоплатой вопросов не возникло, то камня у Десмонда не было.

— Без этого не обойтись? — нетерпеливо побарабанил он пальцами по столешнице.

— Увы, — развел руками артефактор — старичок самой благообразной наружности, в котором в жизни не заподозришь подпольщика. — Без этого я не смогу замкнуть чары с точностью на вас. Хотите уникальную вещь — дайте мне что-то весомое для ее основы, что-то связанное с вами. На худой конец, выберите камень интуитивно и поносите с собой хотя бы несколько дней.

— Через пару дней камень будет, — угрюмо вздохнул Десмонд, смирившись с неизбежным. — Как быстро потом сможете изготовить? Дня хватит?

— Молодой человек, вам вообще результат важен? — насупился старичок. — Не менее недели требуется на вплетение чар! Еще столько же, чтобы надежно скрыть все магические манипуляции над камнем. В противном случае, результата не будет.

— Просто прекрасно, — закатил глаза Дес. — Почти полмесяца на безделушку? Вообще-то я сказал, что тороплюсь.

— На артефакт подмены, молодой человек, — невозмутимо поправил его собеседник. — Да еще и такой, чтобы обманул сигнальные амулеты гильдии, мягко говоря, недолюбливающей таких, как я. На вашем месте, я бы надежнее скрывал принадлежность к Гончим, являясь в места, подобные моему магазинчику.

— На вашем месте, я бы не провоцировал клиентов на рассуждения по теме «унес секрет в могилу», — недобро ухмыльнулся Десмонд напоследок. — До скорой встречи!

Уже покинув лавочку артефактора, Гончий с запоздалым раскаянием подумал, что последние его слова слишком походили на угрозу. Возвращаться с извинениями не стал, но сделал очередную зарубку в памяти впредь такого не повторять. Сейчас ему стоило подумать о камне.

В прошлый раз, когда Дес обращался за изготовлением кулона, подобного вопроса не стояло, потому что у него на руках было сапфировое ожерелье матери — предмет достаточно сильно связанный с ним и находящийся у него много лет, самое то для создания артефакта. В данный момент он не имел ни малейшего понятия, как найти нечто подобное.

— Камень, который сам выбрал интуитивно, — задумчиво повторил мужчина. — Или что-то, что со мной связано…

Терпения хватило только на пару минут размышлений об этой ерунде. Ломать голову над подобными глупостями Гончий не хотел и искренне полагал, что свойства артефакта все-таки зависят от вплетенных в него чар, а не от выбранной основы, Десмонд в итоге придумал довольно неплохой выход: купить у первого же ювелира в своем родном мире первый же попавшийся минерал. Он все равно собирался наведаться на историческую родину. Там Гильдия Гончих имела крайне небольшое представительство, всего человек пять на весь мир, а значит, вероятность того, что он пересечется с кем-то из коллег, была крайне мала. Что не могло не радовать.

После некоторых колебаний Десмонд открыл портал, взметнувшийся белоснежным вихрем, предпочтя скорость и комфорт правильности. Загнал куда подальше мысль о том, что нарушает собственные принципы, и шагнул в воронку.

Выйдя из портала, он усомнился в собственном добром здравии. Нет, мир, конечно, его родной, здесь все было как надо. Но место совсем не то, которое он ожидал увидеть.

Впрочем, ошибка с конечной точкой портала оказалась весьма объяснима: стоило мужчине сделать шаг в сторону, как сработало чутье Гончего. След приснопамятной алаты, пойманный им в библиотеке Гревальского, заплясал теплыми искорками по кончикам пальцев, проскользнул в воздухе сладким вишневым ароматом с горчинкой, уводя за собой куда-то в сторону маячившего в отдалении леса.

— Занятно, — усмехнулся мужчина, стряхивая секундное оцепенение.

Взвесив за и против, Десмонд решил, что немедленно гнаться за мерзавкой нет смысла. След ее он теперь не упустит, поэтому можно потратить несколько часов на собственный комфорт.

И все же, двинулся он на север, подчиняясь чутью. По дороге ему попалась дешевая гостиница, что было весьма кстати. Оплатив номер на неделю вперед, мужчина закинул в комнату вещи, наскоро принял душ и позволил себе пару часов сна. Искать камень для артефакта он уже не торопился, рассчитывая в ближайшее время вернуть свой кулон.

***

Найти кого-то, зная лишь имя, для ведьмы с моим опытом труда не составило. Нужное заклинание, толика магической силы — и вот я битый час торчу у непримечательного пригородного дома, наблюдая за обычным парнишкой, косящим лужайку в саду, не в силах понять, что от него может быть нужно Вильгельму. Лет восемнадцати-двадцати на вид, среднего роста, чуть худощавый, но хорошо сложенный, с немного выгоревшими на солнце светло-русыми волосами и светло-карими глазами. Пока он здоровался и перебрасывался парой слов с соседом, с лица мальчишки не сходила обаятельная улыбка. Довольно приятный молодой человек. Но на этом все.

— Ну как? — Лисия появилась рядом крайне внезапно, едва не заставив меня вздрогнуть. — Смогла что-то узнать?

— Кроме того, Вильгельм положил глаз на юного и симпатичного парня? — хмыкнула я. — Нет.

— Это было бы той еще сплетней века, — алата чуть не хрюкнула от смеха. — Нет, я серьезно, что особенного в этом юноше?

— Знала бы, не торчала бы тут, — мое раздражение чуть не сорвалось с поводка. — Ты здесь вообще зачем?

— Сказать, что все в сборе.

— Себастьян?

— Да, твой упырь тоже не месте. Знаешь, если в этот раз он снова натворит бед, я за ним подтирать грязь не стану.

— Еще как станешь, — отмахнулась я от пустой угрозы. — Среди моей «свиты» он единственный, кто стоит чего-то в плане боевой мощи. Если бы не этот упырь, как ты выразилась, пару раз я могла бы остаться и вовсе без всех вас.

— Есть еще Элазар, — упрямствовала Лисия. — Он прекрасный воин.

— Ага, если только военные действия не разойдутся с его моралью.

Я задумчиво покрутила в пальцах серебристый кулон, разглядывая мерцание сапфира. Правда, размышляла в этот момент совершенно не о словах девушки. По всему выходило, что без чужой помощи мне с загадкой Ричарда не разобраться, но я никак не могла решиться попросить старого друга об одолжении.

Правый бок обдало жаром адского пламени, взметнувшегося высоченным столбом. Лисия взвизгнула и отшатнулась, явно не ожидав театрального явления из Преисподней, а я только нервно дернула рукой, скрывая всех нас от посторонних глаз.

Совсем забыла, что если пристально думать об этом демоне, он сразу же это почует.

— Признаться, поражен в самое сердце, — сладко протянул гаденыш, обретая человеческий облик. — Лина, ты не вспоминала меня месяцами.

Судя по тихому вздоху Лисии, Асмодей избрал свою самую частую и безобидную маску: чертовски красивый мужик, воплощение любой девичьей мечты. Высокий, темноволосый, кареглазый, с телом греческого бога и лицом падшего ангела, он ловко прикидывался этаким соблазнительным, но смиренным типом, а когда жертва попадала в ловушку гипнотического дьявольского взгляда и лукавой полуулыбки — было уже поздно. Сколько я помнила Асмодея, он мастерки наставлял женщин, девушек и бабушек на путь греховный, даже не пользуясь демонической силой. Впрочем, возможно этот облик и был той самой силой, но я никогда его об этом не спрашивала. Вот и сейчас, стоило ему завершить трансформацию, как Лиса поплыла.

— Какое дивное эфемерное создание, — замурлыкал Асмодей, заинтересованно оглядывая девушку. — Как это мы раньше не встречались?..

— И думать не смей, — оборвала я демона на полуслове.

Покрасневшая Лисия покосилась на меня с некоторым возмущением, но поймала хорошо знакомый ей упреждающий взгляд и растворилась без следа.

— Жаль, — вздохнул Асмодей, мгновенно выключая образ соблазнителя. — Могли бы познакомиться поближе.

— Ас, я не шучу. Даже не думай тащить в постель кого-то из моих подопечных.

— Похоже, ты все еще злишься за мою ошибку с Кэрол? — уточнил демон с усмешкой. — Брось, прошло больше двух лет, ты достаточно меня игнорировала.

— Трахаться с той, что верой и правдой служит моему бывшему покровителю — не самый дружеский поступок, не так ли? — без тени улыбки отозвалась я, припомнив причину нашей ссоры.

— Я совершил ошибку, — пожал плечами Асмодей.

Красноречивым взглядам, говорящим все без слов, я училась именно у него, поэтому этим искусством владела мастерски.

— Ладно, с десяток ошибок, — закатил глаза Дей. — Но справедливости ради, они следовали одна за другой, и по сути их можно считать одной большой.

Настала моя очередь закатывать глаза. Спорить с этим демоном можно было до бесконечности, но я здесь была не ради того. Да и он вряд ли явился, чтобы оправдываться.

— Что ты о нем думаешь? — я кивнула другу на Ричарда.

— Что моя подруга — спятившая престарелая маньячка, — хмыкнул незамедлительно демон. — Лина, дай мальчику подрасти, найди кого постарше.

— Придурок, — беззлобно пихнула я его локтем. — Ты видишь в нем что-то, что могло бы заинтересовать, например, Вильгельма?

Я многозначительно кивнула в ответ на немой изумленный вопрос друга. Тот сразу утратил вальяжно-насмешливый вид и внимательно уставился на мальчишку. В глазах Асмодея вспыхнуло рубиновое пламя с алыми искрами, поглотившее яркие радужки цвета коньяка, черты лица чуть заострились, по вискам зазмеились пылающие жаром бронзовые чешуйки. Стоять рядом стало слишком жарко, и я чуть не отступила, но в тот же момент демон встряхнулся, возвращая себе изначальный вид.

— Не могу сказать наверняка, но что-то эдакое в нем есть. Я чую частичку демонической крови, но ее слишком мало, чтобы понять, кто в его предках. И жизненная нить немного странная.

— Можешь мне показать?

— Легко, — пожал плечами демон. — Только будет ощутимо больно.

Асмодей встал за моей спиной и положил горячие ладони мне на голову. Виски прострелило болью насквозь, я поморщилась, но сквозь выступившие слезы приоткрыла глаза.

Мир вокруг словно утратил краски, превратившись в свое бледное подобие. Чуть проморгавшись, я взглянула на мальчишку. Тянувшаяся за ним жизненная нить сперва показалась мне совсем обычной, даже в чем-то совсем заурядной, серой, с тончайшим вкраплением черного. Наверное, сказывалось проявление демонической крови. Но чем ближе нить приближалась к той части, что все еще клубилась неопределенным туманом, тем больше она была окружена расплывчатой серебристо-жемчужной дымкой.

— Увидела, что хотела? — демон убрал ладони.

На миг меня ослепили вернувшиеся краски, но это было совсем неважно.

— Он будущий алат, — усмехнулась я, повернувшись к Асмодею. — И Грань случится довольно скоро.

— Подожди, — вскинул демон руку, — что в этом такого, чтобы заинтересовать Вильгельма? Разве это не обязанность Рогнеды — подбирать новообращенных?

— Дело не в этом, — я замешкалась, не зная, как объяснить другу. — Этот мальчишка не просто сам станет алатом, кто-то из его родителей таковым является.

— Разве это не ваше золотое правило? — хмыкнул Асмодей. — Кто-то из первых алатов в предках, смерть насильственная или преждевременная — и вот на выходе очередной пернатый. Возможно.

— Вот именно, что возможно. С этим парнем все иначе. В момент его зачатия кто-то из родителей уже был алатом, значит, у Ричарда нет иного выхода. Скоро он переступит грань и станет таким же.

— Постой, ты хочешь сказать, что этот мальчик такой же, как… — демон осекся на полуслове, покосившись на меня с опаской. Фразу он так и не закончил. — Не важно.

— Да, Дей, ты все верно понял. И если Вильгельму нужен этот парень, то я знаю, зачем. Он снова пытается создать идеального стража своего порядка.

Фактически, послушное и сильное чудовище, управлять которым сможет только он сам.

— У него никогда не было успешной попытки, разве он их не оставил? — брезгливо передернулся Асмодей, вспомнив все, что знал об экспериментах моего бывшего покровителя.

— Не забывай, что меня он считает в чем-то весьма успешной попыткой, — скривилась я, словно от зубной боли. — Разумеется, он не оставил надежду создать кого-то получше.

— Что ты будешь делать с мальчишкой? — поинтересовался демон после затянувшегося молчания.

— Заберу себе, — пожала я плечами. — А там посмотрим, может, натравлю его на Вильгельма.

— Этого сопляка?!

— Не недооценивай его. Дети алатов сильнее, они быстрее обретают дар и учатся управлять им. С примесью демонической крови, скорее всего, Ричард получит дар-исключение. Это стоящий козырь в рукаве, который можно правильно использовать.

— Козырь, с которым придется нянчиться пару-тройку лет, если не десятилетия, прежде чем не стыдно будет доставать его из рукава.

Судя по неприкрытому скептицизму в голосе друга, он сильно сомневался в успехе моей затеи. Я не стала признаваться ему, что сама в это мало верю. Но сознательно обречь ни в чем неповинного мальчишку на то, что когда-то едва пережила, не могу.

— Тебе нужна моя помощь? — вывел меня из раздумий Асмодей. — Я готов всецело искупить свою вину за грешок с Кэрол.

— Дей, я давно уже не злюсь, — отмахнулась я. — Но от помощи не отказалась бы.

— Тогда не прощаемся.

Откровенно говоря, мы и не здоровались. Никогда. В этом была прелесть многовековой дружбы: мы могли не видеться и не общаться месяцами и годами, но даже после этого не испытывали рядом друг с другом никакой неловкости. Когда мне стукнуло далеко за четыреста, я начала ценить это гораздо больше многих других вещей.

Демон отвесил мне шутливый поклон и исчез в новом столбе пламени. А я решила прошерстить украденный справочник, прежде чем претворять в жизнь возникший в голове план. Рискованный, пестрящий сомнительными моментами и пробелами, но все же план.

За несколько часов фолиант Гревальского основательно отдавил мне колени, но я практически не обращала на это внимания, погрузившись в чтение. Обложившись собранными за годы свитками, книгами и собственными дневниками, я сидела на кухонном полу и шустро налистывала бестиарий, пытаясь свести воедино все, что было известно об алатах, чтобы составить четкий план действий.

Еще будучи в свите Вильгельма, я старалась вносить в дневники даже самые мелкие и непонятные детали, что становились известны о нам подобных, будто бы знала, что однажды это может пригодиться. К сожалению, мой бывший покровитель, как правило, весьма тщательно следил за всем, что срывалось у него с языка, поэтому в моих познаниях были огромные пробелы. И катастрофически мало времени для того, чтобы их заполнить.

У украденного бестиария оказался один существенный минус — его автор. Не знаю, кем он был, но о систематизации, логике этот тип если и слышал, то не принял во внимание. Я выдергивала любопытные замечания то тут, то там, а то и вовсе в кривых пометках на полях. В совокупности с витиеватым и крайне образным стилем изложения, пестревшим отсылками и примерами, все это превращало чтение бестиария в сущее мучение. Время от времени я отчаянно вздыхала и тоскливо поглядывала на недопитую бутылку вина, но усилием воли заставляла себя вернуться к игре в переводчика.

В конце концов, спустя черт знает сколько времени, мои усилия были вознаграждены. Кроме множества известных мне и не очень деталей относительно дара, крыльев и прочего, я нашла описание Грани, куда более подробное, чем видела когда-либо ранее. Даже, наверное, слишком подробное, на три листа. Но если вкратце, автор бестиария утверждал, что момент смерти должен быть неожиданным, преждевременными и коротким, чтобы кровь алата могла пробудиться, но тело не успело сильно пострадать.

Я невольно обратилась к своей Грани, прикидывая, так ли это. Иронично, что совсем недавно судьба позволила мне освежить сей момент в памяти. Я помнила городскую площадь, позорный столб и камень, внезапно по воле судьбы прилетевший мне прямо в висок. Что ж, не знаю на счет преждевременности, но это было точно неожиданно. Правда, я не могла ничего сказать о том, как долго была мертва, потому что после булыжника следующим воспоминанием было ошарашенное лицо Асмодея, который тряс за плечи, цветасто описывал сложившуюся ситуацию и тут же пытался объяснить, что со мной произошло.

Тряхнув волосами, я отогнала картинки прошлого и снова сосредоточилась на чтении. Мое внимание привлекла сноска с неразборчивой корявой надписью. То ли «Аллариум», то ли «Аллериум», непонятно, но было указано, что это вероятное название мира, откуда пришли первые алаты. Крайне заманчивая ниточка для той, что несколько лет пытается найти хоть что-то об истоках своего вида, но абсолютно не своевременная. Черкнув название в дневник, я захлопнула бестиарий. Итак, теперь мой план обрел куда более четкие границы.

Завтра я подкараулю Ричарда и создам ему все условия Грани, устроив и внезапность, и преждевременность смерти. Смущала только часть с кратковременностью. Умертвить паренька не проблема, но вернуть его надо живым, а не зомби, и вот с этим есть некоторые сложности. Когда-то давно, в человеческой жизни, моим ведьминским даром в большей степени было именно исцеление. В том числе истинное, способное без последствий вырвать человека из лап смерти, даже если она вцепилась слишком сильно. Но после Грани куда проще мне давалась некромантия. Не говоря уже о том, что магия исцеления — для чистых душой и сердцем. Чего обо мне точно не скажешь.

Сложив все книги неаккуратной стопкой, я прошлась по кухне, нервно закусив губу и разглядывая склянки и мешочки с травами. Была у меня одна идея, пусть и немного бредовая, но раз уж другой нет, почему бы и не попробовать?

Едва дождавшись двух часов ночи, я сгребла в охапку все заранее заготовленные травки и вышла в сад. На мою удачу, что за ним никто давно не ухаживал, и деревья густо разрослись, скрывая небольшую лужайку от посторонних взглядов.

Решительно выдохнув, я быстро сложила маленький костерок из веточек можжевельника, в который щедро насыпала шалфея, мяты и полыни, вокруг костра выложила круг из зверобоя, затем еще один из чертополоха. Было бы неплохо добавить лаванду, но чего нет, того нет.

Покончив с приготовлениями, я тщательно расчесала все еще влажные после ванны волосы, убедилась, что на мне не осталось никаких лишних заколок или украшений, после чего торопливо скинула тонкий халат, оставаясь совсем голой. С ритуалом очищения стоило поспешить, все же это пригород, а не глухой лес, не хватало еще обзавестись невольными зрителями.

Опустившись на колени перед костерком в центре двух кругов, я щелкнула пальцами, зажигая пламя. Можжевеловые веточки моментально вспыхнули, словно смазанные маслом, в воздухе поплыл тяжелый аромат жгущихся трав, неприятно набивающийся в ноздри. Досчитав до десяти, я начала нашептывать бабушкин заговор, призванный очистить душу от зла и тьмы, надеясь, что он на мне сработает.

Пламя костерка прибрело неестественно золотистый мерцающий цвет, выбрасывая в ночное небо голубоватые искорки. Я продолжила тихий напев давно зазубренных строк, оперлась ладонями о землю и склонилась чуть ближе к огню, который совсем не обжигал, даже напротив, неприятно холодил. Круг зверобоя с шипением вспыхнул оранжевым огнем, а следом алым цветом загорелся чертополох. Кожа покрылась мурашками, словно от ветра, но на самом деле это стягивался ко мне прохладный дым от костра и пылающих трав, пытаясь впитаться в тело. Голова раскалывалась от тяжелого травяного аромата, но я упрямо повторяла заговор до тех пор, пока все не догорело, и вдыхала удушливый пряный дым так глубоко, как могла. Лишь когда исчезли последние язычки пламени, я тяжело опустилась набок, стараясь на раскашляться и не сорваться на ругань.

— Тебе не кажется, что это плохая идея — изгонять из себя то, что составляется девяносто процентов твоей сущности?

В ответ на ехидное замечание Асмодея, невесть откуда появившегося в паре метров от меня, я только лениво приоткрыла левый глаз. Портить только-только почищенную карму ругательствами или неприличными жестами не стала.

Демон понятливо усмехнулся и протянул мне руку, помогая встать на ноги. Ни меня, ни его мой нагой вид, перемазанный пеплом трав, не смущал, но Дей все же нашел в себе совесть подать мне халат.

— Знаешь, этот ритуал с твоим послужным списком, как мертвому припарка, — продолжал веселиться демон. — Будто ты каплей воды попыталась смыть с себя бочку дегтя.

Я упрямо молчала.

— Что, даже слова не скажешь? — поддел Асмодей.

— Если сейчас открою рот, придется снова проводить ритуал, — честно созналась я, разведя руками. — А этим дерь… травяным сбором я дышать больше не планирую в ближайшие лет сто. Зачем ты здесь?

— Вообще-то, хотел предложить развеяться в честь нашего примирения. Но, с учетом увиденного, отложим это до более подходящего случая, дабы не замарать твою вновь невинную душу. Сегодня можем просто выпить чаю, расскажешь, на кой черт тебе понадобилось очищение. Я скучал по нашим посиделкам.

— Извини, Дей, но прямо сейчас я планирую упасть в постель и отключиться до рассвета. Мне предстоит кое-что весьма важное.

Асмодей заинтригованно прищурился, но уточнять не стал. Лишь поинтересовался напоследок, не нужна ли его помощь. Я благоразумно отказалась, почти натурально посетовав, что во всем мире просто не найдется столько трав и благовоний, чтобы должным образом очистить Князя Ада, а после скрылась в доме под довольный хохот друга.

Утро не встретило меня головной болью, за что я уже была благодарна. Завтракать не стала, ограничившись отваром мяты для закрепления ночного ритуала, еще раз прокрутила в голове все важные моменты и выскользнула из дома.

Ричарда я выцепила на полпути к школе. Парень шел в компании друзей, о чем-то весело беседуя с ними и даже не подозревая, какую свинью ему вот-вот подложит судьба в моем лице. Я немного прошлась по параллельной стороне улицы, чуть поодаль, наблюдая за Ричардом. Что-то неуловимо приятное и располагающее было в его улыбке, в жестах, в чертах лица, но я никак не могла понять, что именно. Вроде бы с виду обычный мальчишка, но среди сверстников он явно выделялся и приковывал к себе все внимание. Быть может, так сказывалась демоническая примесь в его крови?

Оставив этот вопрос на потом, я поняла, что не стоит и дальше оттягивать неизбежное. Поскольку мне предстояло оживлять парнишку, я не могла стать непосредственной причиной его смерти, но кто сказал, что все обязательно нужно делать своими руками?

Ускорив шаг, я обогнала Ричарда с его компанией и оказалась на перекрестке намного раньше. И почти сразу увидела нужный мне вариант развития событий. Застыв на месте, я чуть прикрыла глаза и на одном дыхании выпалила простенькое, но полезное порой заклинание.

Мячик выскочил из зубов пробегающей мимо собаки и заскакал прямо на дорогу. Псина, к удивлению хозяина, легко рванула поводок и помчалась за ним прямо под колеса мчащегося грузовика, хозяин собаки, сам не понимая, что творит, бросился следом.

Мгновение — и водитель грузовика увидел перед собой замершего от ужаса мужчину с собакой. Минута — и он попытался спешно свернуть в сторону. Секунда — и машина влетела на тротуар, сбив единственного парнишку, который отчего-то не успел отскочить в сторону.

Я выждала, пока зазвучат первые крики ужаса, и только потом рванула со всех ног к телу Ричарда на асфальте, еще на бегу ощущая, как гаснет искра его жизни. Отпихнув в сторону пару человек со словами, что могу помочь, я склонилась над парнем, заглядывая в стекленеющие глаза. С замиранием сердца выжидала несколько минут, ощупывая грудную клетку парня, попутно сращивая сломанные ребра и шею, а потом склонилась к нему и, мысленно помолившись всем известным мне богам, выдохнула ему в губы теплое облачко дыхания целителя.

Через мгновение я ощутила под ладонью, как сердце возобновило слабый стук, веки парня задрожали, тело судорожно дернулось.

Меня едва не скрутило от приступа боли, но я смогла собраться с силами и осторожно выбраться из толпы. Благо, что подоспела скорая и зрителей все равно оттеснили в сторону. В тот момент меня временно перестало интересовать состояние Ричарда. Неприятно заныли собственные ребра и шея ровно там же, где недавно я срастила кости мальчишки, но такой исход вполне устраивал. Значит, все получилось как надо, я смогла воскресить его должным образом, расплатившись за исцеление исключительно собственными силами.

Проводив скорую взглядом, я невольно поморщилась от глухой остаточной боли и наконец-то душевно выругалась. Что ж, теперь оставалось только установить вокруг Ричарда защиту, а для этого чистота души и помыслов была без надобности.

У меня было двоякое отношение к больницам, лечебницам и прочим похожим заведениям. С одной стороны, чужих страхов здесь было пруд пруди, хоть купайся в них. С другой же, они практически не давали никакой силы, только отвлекали.

В госпиталь, куда отвезли Ричарда, я попала через пару часов, когда сама оправилась от исцеления. Найти его в огромном здании не составило труда: пусть парень пока был без сознания, но проснувшаяся в нем сила уже постепенно окутывала его плотным коконом, привлекая чувствительных к этому тварей. Сперва мне попалась чародейка, попытавшаяся просочиться в палату под видом родственницы, а буквально пять минут назад, к своему безмерному изумлению, я вычислила среди медработников энергетического вампира. После разъяснительной лекции о негативных последствиях пагубного интереса к жертве дорожной аварии и маленькой демонстрации моей сущности оба исчезли без следа. Дар убеждения у меня был на зависть многим.

Теперь, если верить ощущениям, в больнице было до поры до времени тихо, Ричарду ничего не угрожало. Охранные контуры и чары я установила, закрепив их на тонкий браслетик из светлого металла с мелкими фигурными подвесками. Стоит хотя бы одному контуру разомкнуться, я немедленно об этом узнаю, где бы ни находилась. Но пока парень не очнется, придется все равно побыть бдительнее обычного.

Убедившись в безопасности мальчишки и направив Нэйт сообщение с просьбой покараулить его в больнице, я снова впилась внимательным взглядом в лицо спящего Ричарда. Нет, будь я проклята, все же было в нем что-то странное. Что-то, вызывающее у меня одновременно и симпатию к нему, и дурное предчувствие.

Лишь дождавшись появления Нэйт и беспрекословным тоном отдав ей нужные распоряжения, я решилась сделать то, что вообще-то, стоило бы провернуть до того, как заварить всю эту кашу.

Дом, где жил Ричард, встретил меня тишиной и пустотой. Небольшой, ухоженный, чистый и образцово-показательный. Бесцеремонно бродя по комнатам в обуви и разглядывая чужие вещи, я прислушивалась к своим ощущениям и как ведьма, и как алата. Удивительно, но ничего странного, ни малейшего намека на, что в доме присутствует хоть какая-то сверхъестественная энергетика.

Добравшись до гостиной, я принялась рассматривать ряд фотографий на каминной полке.

Осознание всего ужаса ситуации внезапно кольнуло в сердце острой иглой. Негнущимися пальцами я потянулась за снимком молодой женщины с мальчиком на руках, но не удержала, и фотография со звоном грохнулась мне под ноги.

Этого не может быть. Не может. Мне просто показалось.

Я мысленно повторяла это как заклинание, пока целую вечность наклонялась за фотографией, хотя в душе уже прекрасно понимала, что вляпалась по сами уши.

Женщина на фотографии была прекрасна. У нее были те же кудрявые темные волосы, собранные в высокую прическу, сияющие карие глаза и задорная улыбка, аккуратный носик и высокие скулы. Судя по тому, что Ричарду на снимке было года три-четыре, это фото было сделано спустя несколько лет после нашей с ней последней встречи, но Тереза на нем выглядела так же.

Мельком пробежавшись взглядом по остальным фотографиям, я тяжело опустилась, практически рухнула на журнальный столик за спиной, бессильно опустив руки, все еще сжимающие фотографию моей старой знакомой с ее сыном. Теперь все стало на свои места. И неясная история с примесью демонической крови у Ричарда, и его странно знакомое для меня лицо. Парень удивительным образом унаследовал лучшие черты родителей, был одновременно сильно похож и на мать, и на отца. А свою алатскую сущность он совершенно точно унаследовал от отца, личность которого больше не была загадкой.

Лоркан. Мой первый наставник после обращения алату, мой единственный настоящий друг среди алатов. Тот, кто пожертвовал своим положением в Высшей Ложе и вытащил меня из тюрьмы Вильгельма, когда я уже смирилась со своей участью. Тот, кто надавал мне оплеух и заставил прийти в себя.

Тот, кому я была обязана жизнью, кто умер на моих глазах страшной смертью, спасая мою же шкуру.

И я нацелилась на его сына, чтобы натравить мальчишку на Вильгельма, не задумываясь о том, чем это обернется для него.

Нервный смешок вырвался у меня раньше, чем я успела подумать о чем-либо еще, затем второй, третий, пока я истерически не расхохоталась, невольно сминая фото в руке и смаргивая непрошеные слезы.

***

Смех, доносившийся до слуха Гончего сквозь окно звучал до неприятного жутко. Стоя на улице, он оценивающе разглядывал алату через стекло и пытался выстроить хоть какие-то догадки не ее счет.

Эвелинн он отыскал еще вчера вечером, следуя за чутьем, которое без проблем вывело к ее пристанищу. Врываться в дом к той, что считалась одной из опаснейших пернатых, явно не стоило без тщательной подготовки, поэтому Гончий просто побродил по округе, расставляя оповещающие маячки, которые сообщили бы ему о любых действиях этой особы. Впрочем, на свой страх и риск, убедившись, что дом пуст, Дес все же влез внутрь в надежде обнаружить свой кулон, но потерпел сокрушительную неудачу. Смирившись с неизбежным, он направился за камнем для артефактора.

Маячки сработали посреди ночи, заставив Гончего мгновенно вскочить на ноги и рвануть к дому алаты, костеря ее на ходу за внезапную бессонницу. Впрочем, вопреки его опасениям, Эвелинн не пыталась лишить кого-то жизни или устроить конец света. Алату Дес застал абсолютно нагой, сидящей посреди пары явно магических горящих кругов. С ходу понять, что именно за ритуал проводила эта ведьма, он не мог, но на всякий случай был готов пресечь возможное проявление гнусной натуры коленопреклоненной девицы.

В отличие от ведовства, с демонологией Гончий был знаком куда ближе, поэтому не без труда, но опознал в мужчине, который появился около алаты незадолго до конца ритуала, высшего демона. Вглядевшись в черты лица ночного визитера, Дес уважительно присвистнул: Эвелинн водила дружбу не просто с одним из старших демонов, а с Князем Ада, Асмодеем. О приятельских, как минимум, отношениях, свидетельствовало поведение и демона, и алаты. Но, откровенно говоря, Гончего куда больше заинтересовали слова демона о ритуале очищения. Припомнив все, что ему рассказывали об Эвелинн, он с трудом мог предположить, для чего это могло ей понадобиться. Правда, хорошо помнил слова Витора: алата Страх не из тех, кто делает что-то без повода. Другой вопрос, что у нее мог быть за повод, и кому это выйдет боком.

Обострившееся чутье вопило о грядущих неприятностях, поэтому после долгих колебаний Гончий все же остался около дома Эвелинн.

Утром его предположения оправдались: алата практически беззвучно выскользнула из дома и устремилась к центру города. Мрачно хмыкнув, Гончий отправился следом, стараясь держаться на расстоянии, но не слишком далеко, чтобы в случае чего можно было надавать по гадким ручонкам. Конечно, жизнерадостная обстановка маленького городка не сильно располагала к чему-то жуткому, но поверить в то, что алата просто вышла на прогулку стремительным шагом, Дес никак не мог.

Постепенно он понял, что Эвелинн не просто торопится куда-то, а пристально следит за компанией подростков на противоположной стороне улице. Вглядываясь в ребят, Гончий никак не мог понять, что может быть нужно от них алате. И именно этот момент мерзавка выбрала, чтобы сделать гадость.

Дес опомнился в то мгновение, когда ощутил колебание магии, но было уже поздно. Грузовик на всем ходу влетел в одного из ребят. Обругав себя последними словами, Гончий бросился за алатой, но та, сломя голову, спешила к лежащему на дороге пареньку. На лице Эвелинн было крайне встревоженное и сосредоточенное выражение лица. Опешив от столь непредвиденного поворота, Дес остановился, в ступоре наблюдая за тем, что творит эта сумасбродка. Ему показалось, что парень погиб, но после действий Эвелинн скорая забрала мальчишку пусть и без сознания, но живым и относительно здоровым, не считая ушибов и сотрясения.

Гончий последовал за алатой и в больницу, и дальше, когда она решила наведаться в какой-то дом. Теперь он смотрел на нее через окно гостиной, мучительно обдумывая все, что увидел. Пока единственный вывод, к которому Дес мог прийти, сводился к тому, что эта девица спятила и творит невероятную, не поддающуюся логике дичь. Но невольно вспоминались и слова его товарища, который независимо от Витора, но с той же уверенностью твердил, что эта алата пальцем не двинет, не имея какого-то плана. Пусть и понятного только ей, но плана.

Пока он думал, истерический смех в гостиной стих. Резко поднявшись на ноги, алата положила фото обратно на каминную полку и решительно направилась прочь из дома, на ходу вытирая глаза.

Гончий отправился за ней. В голове постепенно созревал неплохой, как ему казалось план. Алата явно была чем-то расстроена или обеспокоена, она медленно брела по улице, погрузившись в собственные мысли и не замечая ничего вокруг, не замечая, что все больше сворачивает к самым захолустным улицам. Десмонд тенью следовал за ней, прикидывая, что сейчас вполне подходящий момент загнать Эвелинн в угол.

В его план внезапно вмешался мутного вида тип. Лихорадочно и нервно оглядываясь по сторонам, он торопливо перебежал через улицу, подстраиваясь под шаг обманчиво безобидной одинокой девицы, а потом вдруг резко вытащил из кармана нож, схватил алату за талию и мгновенно нырнул с ней в первый же отворот улицы.

У Гончего вырвался нервный смешок, но шаг он ускорять не стал, предоставив двум преступникам шанс разбираться самостоятельно.

***

Я настолько погрузилась в смесь собственных воспоминаний и мучительных размышлений, что делать дальше, что, кажется, совершенно утратила связь с реальностью.

В первое мгновение я опешила от того, что меня за талию крепко схватила чужая рука, а в бок ткнулось нечто острое. Опешила скорее не от столь вероломного нападения, сколько от того факта, что человек подкрался совершенно незаметно. Мелькнула мысль сразу осадить зарвавшийся преступный элемент, очевидно принявший меня за обыкновенную девицу на ночной улице, но… Ох уж этот соблазн, от паренька так приятно повеяло страхом. Аж мурашки по спине пробежали от предвкушения. А мне так надо было отвлечься. Спрятав ухмылку, я позволила ему утянуть меня за собой в какой-то вонючий темный закуток, заканчивающийся тупиком, не особо усердствуя в изображении сопротивления. Что ж, поделом ему. Любой другой на его месте уже бы насторожился, что жертва слишком быстро смирилась со своей участью и едва ли не сама тянет маньяка в темноту, а этому хоть бы хны. Перебирает себе ножками рядом, несет мне на ухо какую-то чушь о том, что если я не буду орать, все будет хорошо, и мне даже понравится. Я мысленно хмыкнула. Нет, сомнений в том, что мне понравится, не было. Вот только мне-то орать зачем? Да и на счет «хорошо» я бы не была столь самонадеянно уверена.

Оттолкнув меня к стене, парень спрятал нож и вцепился в мою талию теперь уже двумя ручонками. Боже, я бы поняла его поведение, будь он пьян, но засранец казался совершенно трезвым. Уму непостижимо, что можно быть настолько невнимательным. Парень счастливо полапал меня по телу, ни на секунду не переставая бормотать какую-то чушь. Положил ладонь мне на грудь, не встретил никакого ответа с моей стороны и тут, видимо, наконец-то почуял, что дело не ладно. Встревоженный взгляд невезучего маньяка встретился с моим предвкушающим, и кокон страхов, окутывающий этого типа, пополнился еще одним. Парень рванулся было прочь, но я ухватила его за шиворот кофты:

— Не так быстро, — прошипела с широкой улыбкой хрипящему типу.

Хвала богам, доморощенный маньяк выбрал крайне безлюдное и укромное место. Выпущенные крылья мазнули по стене и асфальту перьями, переливающимися насыщенным синим цветом всех оттенков. Страх в глазах парня сменился инстинктивным животным ужасом, когда яркое перышко случайно скользнуло по его щеке и плавно опустилось вниз, осыпавшись сапфировыми пылинками от столкновения с асфальтом. Глубоко вдохнув, я заглянула ему в глаза, с головой окунаясь в водоворот ужасов и фобий. Крылья оживленно трепыхнули, оттягивая на себя весь излишек чужих кошмаров и позволяя мне не потеряться в них самой.

Первые годы после обретения дара мне, как и всем алатам, было непросто научиться четко управлять им. Тогда я запросто могла потратить час-другой, чтобы разобраться, чего именно боится человек передо мной, да и нередко ошибалась. Со временем я набила в этом деле руку и пару шишек, и теперь чужие страхи практически перестали быть загадкой. Вряд ли кто-то мог объяснить принцип работы дара, но сейчас, используя его, я будто просто точно знала чего и почему боится конкретное живое существо. Что же касается моего незадачливого маньяка, то… Не то, тоже не то, боязнь насекомых — это вообще смешно на фоне всего прочего. Хм, может, усилить именно этот страх? Было бы забавно заставить его с воплями шарахаться от каждого таракана.

Поморщившись, я отогнала эту дурацкую мысль и выбрала то, что мне было нужно. По сравнению с его опасениями, что кто-то обнаружит полянку в лесу с парой прикопанных жертв, или страхом быть пойманным, это крохотное чувство было почти незаметным, блеклым, но именно оно лучше всего подходило для расплаты. Страх самого себя. Где-то очень глубоко в душе он боялся, на какие зверства еще способен. Так глубоко, что сам, вполне возможно, не осознавал этого. Зато теперь, когда я превратила его крохотное опасение в ужас, он вкусит это чувство в полной мере. Кому, как ни мне знать, насколько дико бояться самой себя? Впрочем, хорошего много не бывает, поэтому остальные его страхи я тоже усилила.

Вынырнув из сознания скулящего и зажмурившегося парня, я оставила его в покое, позволив уползти в угол и скрючиться там в рыданиях. Как он и говорил, мне понравилось, я чувствовала такой приток энергии, что готова была хоть сейчас разнести Высшую Ложу алатов по камушкам, а Вильгельма протрясти за грудки, как пыльный коврик. Легонько поведя плечами, я убрала крылья и поправила сбившуюся рубашку. Жаль, испортила хорошую вещь дырами на спине.

— Грубо, но эффектно, — хмыкнул за моей спиной мужской голос.

Приятный, в отличие от его обладателя. Потому что, резко обернувшись, я с плохо скрываемым шоком обнаружила давешнего Гончего, прислонившегося плечом к стене и скрестившего руки на груди. По его лицу было ясно, что он прекрасно все видел и, более того, понял, что я — это я. Встреча стала неприятной вдвойне.

Пока я лихорадочно соображала, бежать или бить первой, мужчина неторопливо подошел ближе, практически на расстояние вытянутой руки, сочувственно поцокал языком над хнычущем парнем и присел на корточки, пытаясь привести того в чувство. Я разве что челюсть от удивления не уронила. Он что, законченный идиот? Или владеет какой-то секретной техникой противостояния дару алата? Ибо я просто не могу найти других причин, по которым он мог бы подойти ко мне так близко и так беззаботно подставиться для удара. Что для магического, что для вульгарного физического. Прям хоть второй кувшин используй, жаль, с собой не ношу.

Собственно, именно поэтому я и не стала ничем бить. Что-то здесь явно было не чисто. Впрочем, об этом можно и позже подумать, главное, чтобы подальше от Гончего. Не говоря ни слова, я едва заметно дернула ладонью. Потом еще раз. И еще. Ничего не происходило, от слова «совсем». Ни пространственного портала, ни даже махонькой искорки от него. Нахмурившись, я повторила жест, уже не сильно заботясь, заметит Гончий его или нет.

— Блок на пространственные перемещения, — спокойно сообщил мне этот гнусный тип, даже не удосужившись повернуть голову. — Подожди пару минут, сейчас освобожусь и поговорим.

Скептически дернув бровью, я не стала отвечать, но улучив момент, подошла чуть ближе и с предвкушением дала волю своему дару. По спине снова забегали мурашки, но вовсе не от того, что мне удалось коснуться страхов Гончего. Их просто не было, если верить моим ощущениям. Мужчина невозмутимо продолжал совершать какие-то пасы руками над покусившимся на меня типом, чтобы заставить его прийти в себя. На мои действия он просто не обратил никакого внимания.

Попытаться удрать от Гончего, находящегося на расстоянии метра, могла только форменная идиотка, которой я себя, разумеется, никогда не считала. Но в тот момент мне отказали и здравый смысл, и годами тренированное хладнокровие. Я впервые за безумно долгое время не смогла ощутить чужой страх. Никакой. Словно мужчина был абсолютно бесстрашен, что до сегодняшнего дня казалось мне невероятным. Ведь неспроста подобные мне алаты считались одними из самых предпочтительных для любой свиты. Мы управляли едва ли не самым распространенным чувством. Если любить, быть милосердным и добрым, даже ненавидеть и желать зла мог далеко не каждый, то уж страхи, хоть какие-нибудь, были у всех. На моей памяти ничего не боялись лишь мертвецы и бездушные вещи.

И, как оказалось, один Гончий. Ни одна их моих попыток коснуться его даром не увенчалась успехом, словно передо мной никого и не было, хотя волна страха от того же обезвреженного маньяка по-прежнему нет-нет да и скользила по коже холодным шелком. Значит, дело точно было не во мне, и либо Гончий невероятно здорово блокируется, либо является существом на порядок выше алатов. Ни один из этих вариантов не внушал оптимизма, а уж в сочетании с блокировкой на перемещения и вовсе заставлял взгрустнуть.

Поэтому я сама не поняла, как развернулась на пятках и бросилась бежать прочь. Опомнилась только, не вписавшись в крутой поворот проулка, но возвращаться с неловкой улыбкой не стала, а лишь прибавила ходу. Плевать, как это выглядело, собственная шкура явно дороже. Где-то позади раздался возмущенный вопль опомнившегося мужчины, но меня он только подстегнул еще больше: ловко обогнув очередной угол, я бодро застучала каблуками по мощеной улочке, проклиная на ходу всю чертову Гильдию.

Портал никак не желал открываться, сколько бы я не трясла рукой на бегу. Да насколько же далеко он растянул блок?! Мне казалось, что я гордой ланью промчалась уже квартал, если не больше, но переместиться все никак не удавалось. Может, конечно, дело в том, что я не могу сосредоточиться на ходу, но как тут остановишься? Мельком оглянувшись через плечо, я к своему безмерному удивлению не обнаружила за спиной злобно пыхтящего Гончего и ошарашенно остановилась. Никакого намека на погоню: ни топота ног, ни отголосков ругани, ни криков. Выждав еще с минуту и убедившись, что мужчина не пытается оправдать название своей Гильдии охотничьим забегом, я со злостью саданула рукой по стене. Нет, ну видали ослицу?! Сама с собой наперегонки носилась!

Подобрав себе еще пару нелестных эпитетов, я раздраженно хлестнула воздух ладонью и подавилась собственными ругательствами. Портала по-прежнему не было. Зато в ночной тишине явственно послышался ядовитый смешок:

— Набегалась?

Прежде, чем я успела отозваться, в горло впилась стальная хватка, и моя спина чересчур быстро и близко познакомилась с ближайшей стеной. Видимо, Гончий решил больше не церемониться. Холод каменной кладки, впивавшейся в лопатки, неприятно контрастировал с теплом, исходящим от мужчины.

— Ты же не думала, что я, в самом деле, буду скакать по округе? — насмешливо фыркнул он, без видимых усилий продолжая удерживать меня одной рукой. — Это мой блок, дорогуша, сам накинул, сам снял.

— Что тебе нужно? — прохрипела я, оставив бесполезные попытки вырваться: сколько бы не царапала жесткую ладонь, Гончему было хоть бы хны, он даже не поморщился. Лягнуть себя чертов мужик тоже не дал, прижав коленом мои ноги. Я бы могла попробовать все же извернуться, но тогда поза стала бы слишком горячей для отношений нашего рода.

— Сказал же, — бесстрастный взгляд мельком проскользил по моему лицу, словно оценивая. — Просто поболтать. Есть интересное предложение для тебя.

— Неужели? — моя ответная усмешка вышла сиплой, но сарказм все равно был чересчур явным.

С трудом подавляя нарастающее чувство подставы, я посмотрела в глаза мужчины, мимолетно отметив, что у нас на удивление похожий цвет. Снова неудача. Вернее нет, не совсем, казалось, что я вроде бы смогла уловить нечто похожее на страх или испуг, но никак не могла разобрать, что это. Словно пытаешься услышать чей-то шепот с противоположного конца зала, где играют сразу несколько разных оркестров. Даже голова разболелась. Зато стало понятно, почему этот Гончий вел себя уверенно и спокойно раньше. Правда ведь, чего бояться алату, когда ее дар на тебя не действует?

Похоже, мои душевные терзания от Гончего не укрылись. Снисходительно усмехнувшись, он заменил свою хватку на какие-то магические путы, жгущие кожу и отошел на пару шагов:

— Я так вижу, ты уже поняла, что коронные фокусы со страшилками не пройдут, не так ли? — насмешливо поинтересовался он. — Извини, что не предупредил, но играть мы будем по моим правилам, так что…

Что именно узнать не довелось, потому что нервы сдали, и я спиной провалилась в открытый наудачу портал. Черт бы побрал этого треклятого Гончего! Я впервые столкнулась с подобным бессилием собственного дара и от шока даже думать забыла, что и без него вполне могу наподдать под зад коленом и не только.

Хлопнувшись со всего размаха спиной о пол в своей гостиной, я чертыхнулась от боли. Зараза, сначала пятки отбила при забеге, теперь вот лопатки! Ни дать ни взять, расплата за тот приснопамятный кувшинчик. Да еще и шея саднит от разорванных чар.

Со стоном сев на полу, я быстренько провела все нужные манипуляции, чтобы скрыть от Гончего конечную точку портала, если тот вдруг вздумает последовать за мной, и мрачно вздохнула, запуская пальцы в запутавшуюся шевелюру. Сдается мне, что в этот раз у Аристарха лопнуло терпение, и он подрядил на мою поимку действительно лучшие свои кадры. Я не имею ни малейшего понятия, кто он, но уровень его силы далек от стандарта, причем даже от стандарта заместителя главы Гончих. Смешно сказать, но Нэйт была права, стоило приголубить этого типа еще одним кувшином тогда, меньше было бы мороки. Теперь же он где-то здесь, зол, как я полагаю, и имеет козырь в рукаве, а у меня совсем нет времени и лишних сил, чтобы разбираться еще и с этим.

Побег алаты Гончего не огорчил и не расстроил. Даже напротив, тем забавнее будет снова ее выловить. Особенно после того, как она поняла, что дар управления страхом опробовать на нем не выйдет. Да, соблазн незамедлительно нагнать паршивку, конечно, был. Но, взвесив за и против, Дес решил дать ей час-два передышки и обманчивой тишины. Ему и самому было, чем заняться.

В маленьком ресторанчике было довольно многолюдно, но девушка, с которой должен был встретиться Гончий, все равно весьма выделялась. Приглядываясь к ней, Дес недовольно поморщился. Как-то многовато пернатных становилось в его окружении в последние дни. Слишком много.

Пока эта алата была в одиночестве, не замечая его появления, она сидела расслабленно, откинувшись назад, закинув ногу на ногу и лениво покачивая в воздухе туфлей. Пальцы неторопливо перебирали тяжелые на вид блестящие темные волосы, перекинутые через одно плечо. Время от времени она поглядывала в зеркало сбоку с самодовольной улыбкой.

Но стоило ей заметить в отражении Гончего, как облик алаты разительно переменился: сев на самый край стула, она выпрямилась и чинно сложила руки на столе, откинув волосы за спину и весьма правдоподобно изобразив взволнованный взгляд. С благообразным видом не вязалось только яркое красное платье с наполовину открытой спиной. Для обычного маленького ресторана в самый разгар дня образ был чересчур приметным.

— Каролина? — Дес не стал тратить время на приветствие, усевшись напротив. — За каким хреном эта встреча?

— Для друзей просто Кэрол, — промурлыкала алата, кокетливо хлопнув ресницами. Не увидев у Гончего ровным счетом никакой реакции, она снова откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Знаешь, я многим рискую, выступая посредником между тобой и Роландом. Хотелось бы немного вежливости в свой адрес.

— Какого черта тебе надо? — невозмутимо повторил вопрос Гончий.

— Хотела узнать, как продвигаются поиски Эвелинн, — алата с чересчур пристальным вниманием принялась изучать острые ноготки. — Положение нашего с тобой общего знакомого ухудшается с каждым днем, вот, решила уточнить, есть ли чем подбодрить его.

— Ухудшается? — нахмурился Дес. — Что могло случиться за две недели? Я же просил его не высовываться.

— У моего покровителя другие планы. Лина на днях неожиданно заполучила нужный Вильгельму бестиарий, чем вывела его из себя. — Каролина посмотрела на Гончего так, словно по неизвестной причине упрекала его в этом. — Рол впал в немилость из-за неспособности поймать Эвелинн, поэтому очередная ее выходка заставила Вильгельма отыграться на всех, благодаря кому она еще на свободе. Между прочим, не только Роланд получил по башке.

— С ним все в порядке?

— Пока что, да — кивнула алата, отпивая из стакана с водой. — Но это ненадолго. Видишь ли, он провалил еще одно поручение Вильгельма.

— Какое?

— Охранять какого-то мальчишку в этом мире. Ничего сложного, казалось бы. Но несколько часов назад парень бесследно исчез из нашего поля зрения. Вильгельму уже доложили, всех, кто отвечал за это поручение, поместили в тюремные камеры. Он вот-вот вернется с собрания Высшей Ложи, и на орехи достанется всей свите. Про Роланда и говорить нечего, он отвечал за это дело.

Гончий чертыхнулся. Но тут же понял: кусочек мозаики неожиданно встал на свое место. Вот что делала Эвелинн. Она весьма странным, но, как оказалось, действенным способом перехватила мальчишку, который понадобился Вильгельму. Похоже, эта ведьма и в самом деле все же действует по плану.

— Что за парня охранял Роланд? И зачем он вам?

— Без понятия, — пожала плечами Каролина, сосредоточившись на своих ногтях. — Мне не сообщали.

Дес пристально уставился на алату. Слишком поспешная реакция, слишком неестественная.

— Знаешь, сейчас куда важнее смягчить гнев Вильгельма, чтобы спасти жизнь твоего знакомого, — прервала его размышления Каролина. — Может, есть предложение? Ты вышел на след Лины по наводке Рола?

— Вышел.

— Правда? — алата округлила глаза в непритворном изумлении, встрепенувшись. — Так легко?

— Я хорош в своем деле. Вы ведь поэтому просили о помощи, не так ли?

— Не мы, а твой друг, — парировала Кэрол. Темные глаза горели в предвкушении: — Где Лина? Чем быстрее мы доставим ее Вильгельму, тем быстрее твой товарищ станет свободным.

— Не так шустро, дорогуша, — покачал головой Дес. — Да, я нашел вашу Лину, знаю, где она, и могу поймать в любой момент, но палец о палец не ударю, пока не получу ответы на свои вопросы.

— Какие? — недовольно нахмурилась алата. Губы искривились в насмешке. — Куда ее вести?

— Зачем твоему покровителю Лина живьем, зачем ему этот мальчишка? — Гончий ответил не менее ядовитой ухмылкой. — Гильдию куда больше устраивает противостояние синеперой и Вильгельма, нежели нежная дружба. Я не желаю помогать твоему гребаному покровителю в его планах, даже если это ради спасения жизни Рола.

— Я не имею ни малейшего понятия, для чего все это Вильгельму, — покачала головой Каролина. — В отличие от Эвелинн, я не его карающая длань и советница, всего лишь исполнитель поручений. В основном выступаю в роли посланницы своего покровителя, несущей его благую весть. Вот и все. А сейчас мне придется принести Роланду неблагую весть, что ты бросаешь его на произвол судьбы.

— Этого я не говорил, — Дес предупреждающе ткнул пальцем в сторону алаты. — Но пешкой в играх пернатых быть не желаю.

— Как пожелаешь, — алата довольно резко поднялась на ноги. — Я передам наш милый разговор твоему товарищу. Возможно, это скрасит его пребывание в тюрьме.

Прежде чем Гончий успел ответить хоть что-то, Каролина быстрым шагом покинула ресторанчик.

Проводив ее взглядом, Десмонд покосился на часы. Самое время было вернуться к незаконченному делу.

***

Действуя словно по инерции, я смыла ароматную пену и вышла из душа. В ванной комнате буквально клубился пар, зеркало и окно запотели напрочь, вода, скапливаясь на стенах, стекала по ним вниз неровными струйками. Чертыхнувшись, я завернулась в огромное полотенце и запоздало поняла, что висевший на крючке халат отсырел до невозможности. Натягивать на себя противно липнущую к коже вещицу я не стала.

После встречи с Гончим и крайне неловкого возвращения домой, я первым делом отправила свите предупреждение, чтобы они были начеку. Лишь потом позволила себе перевести дыхание, расхаживая по гостиной и стараясь не замечать подрагивающие руки. Залпом хлопнув бокал вина в смеси с расслабляющим зельем, я направилась в ванную.

Вопреки надеждам, обжигающе горячий душ не помог, мне по-прежнему было холодно от остаточного прикосновения магии Гончего. Да и он сам все еще занимал мои мысли. Я многажды сталкивалась с его коллегами, только никогда настолько не боялась повторной встречи. А в ее наступлении можно было не сомневаться. В библиотеке Гревальского я допускала мысль, что он не взял мой след, но уж здесь в переулке сделал это точно. Если говорить совсем откровенно, вернувшись в дом, я еще пару часов пребывала в напряжении, ожидая, что этот тип вот-вот ворвется в гостиную. От количества охранных контуров, что я расставила, самой было не по себе.

Расческа плотно увязла в завившихся от влаги волосах, заставив меня зашипеть от неожиданно болезненного рывка. Да что же все вокруг буквально наперекосяк?! Как будто проклял кто.

Отшвырнув щетку и кипя от нервного раздражения, я вышла из ванной, намереваясь засесть снова за фолиант Гревальского и немного отвлечься от мрачных дум, чтобы не пороть горячку.

— Я уж думал, ты решила утопиться.

Мне понадобилась вся выдержка, чтобы не вскрикнуть от испуга. К счастью, в этот момент Гончий не видел моего выражения лица, а спустя долю секунды я уже обернулась к нему, как ни в чем не бывало. Даже сумела достоверно изобразить ледяное спокойствие. Правда, подходящих ситуации слов не подобрала. Зато весьма быстро покрылась гусиной кожей не то от сквозняка, не то от мысли, как легко и незаметно попалась. Снова.

Мужчина расположился в кресле около окна. Нога на ногу, локти на подлокотниках, пальцы переплетены в замок. Весь его вид выражал потрясающую уверенность и спокойствие, чего я не могла сказать о себе, к сожалению. Окинув меня медленным изучающим взглядом, Гончий хмыкнул каким-то своим мыслям и подался вперед: теперь кисти рук вальяжно свесились между коленей, по-прежнему сцепленные в замок. Чертовски расслабленная поза для того, кто оказывался с алатом моего уровня один на один.

— А ты неплохо изображаешь показное спокойствие, — с ухмылкой похвалил мужчина. — Выдает только сердечный ритм.

Я по-прежнему молчала, просто не представляя, что можно сказать в такой ситуации. Похвалить его за скорость розыска? За то, что этот гад неведомым образом обошел все мои чары? За то, что я его присутствия совершенно не почувствовала?

Может, попросить пощады на всякий случай, вдруг свезет?

— Что ж, начну первым, — Гончий слаженным быстрым движением поднялся с кресла и подошел вплотную. Я чудом не отшатнулась и не отступила назад. — Во-первых, пространственный блок я уже наложил и снимать его не собираюсь, пока мы не закончим. Во-вторых, я пришел поговорить. Тебе ничего не угрожает. Пока.

«Пока» прозвучало как-то чересчур зловеще.

Я мрачно хмыкнула, вложив в этот звук все свое отношение к обещаниям Гончих. Свежо предание. С алатами они бесед не ведут, разве что допросы с пристрастием.

Не удержавшись, я снова попыталась применить дар, воспользовавшись тем, что Гончий стоит так близко. Может, он был закрыт от меня в переулке, потому что находился на отдалении и не смотрел в глаза дольше нескольких секунд? Обычно такие детали не мешали, но если предположить, что Гончий не просто человек, а существо иного порядка, рискнуть стоит.

Я посмотрела прямо в глаза мужчины, пытаясь раствориться в синих радужках и заглянуть дальше, отчаянно надеясь, что он не поймет моей задумки. Иначе кто знает, что мне за это будет? Все-таки в магии этот тип явно не дилетант, а я на расстоянии удара. Да даже если он съездит по мне кулаком, радости маловато.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем стало очевидно, что ничего не выходит. Я разглядела его глаза до того подробно, что заметила и серые и голубые вкрапления на яркой синей радужке, и угольно-черные ресницы, и мелкие морщинки вокруг, словно он часто щурился, но более ничего.

— Похоже не вышло, да? — самодовольно дернул бровью Гончий, снова нарушив тишину. — У тебя на редкость выразительные глаза. Я, конечно, не алат, но буквально воочию могу видеть твой собственный страх бессилия.

Лучше бы кулаком съездил, ей-богу.

— Теперь-то можем поговорить? — мужчина отошел дальше, словно утратив интерес, занял все то же кресло в отдалении.

— Мне можно хотя бы одеться? — сдалась я, просто не представляя, что еще могу сделать, кроме как потянуть время.

— Вообще я предпочел бы не упускать тебя из виду, — покачал головой Гончий с показной задумчивостью. — Мне не нравится по несколько раз гоняться за кем-то одним. Так что одевайся, если мое присутствие и неотрывный взгляд тебя не смутят.

В первую секунду захотелось назло ему так и сделать, но я сдержалась. В конце концов, мерзавца, как я понимаю, подобный расклад нисколько не расстроит, а мне не доставит удовольствия.

Обреченно плюхнувшись в соседнее кресло, я потуже затянула полотенце и мрачно уставилась на Гончего:

— Ну?

Яда и сарказма в моем голосе было хоть отбавляй, но мужчину это никак не беспокоило.

— Нужна твоя помощь, чтобы вытащить заключенного из тюрьмы Вильгельма, — спокойно объявил он, будто речь шла о походе за хлебом в булочную.

Я повторно утратила дар речи. Откровенно говоря, это последнее, что можно было предположить в качестве темы для беседы. В словах мужчины было неправильным буквально все: от уверенности в успехе подобного мероприятия до того, к кому он обращался. Гончий продолжал вопросительно смотреть на меня, терпеливо ожидая ответа. Очевидно, что он не собирался давать каких-то дополнительных пояснений.

— Ты вообще в себе? — все же отмерла я. — Может, удар кувшином был слишком силен?

— Лучше не напоминай, — погрозил пальцем Гончий. — Я прекрасно понимаю, о чем и кого прошу.

— По-моему, не особо, — ощутила я зарождающуюся злость.

Это мое временное жилище, моя спальня. Так какого дьявола мне кажется, что хозяин положения тут совсем другой?!

— Тебе в свое время удалось сделать оттуда ноги, в чем проблема повторить это во имя еще чьей-то жизни?

— Меня вытащил друг, — воспоминания непрошено кольнули сердце. — У него это получилось практически чудом, повторить которое невозможно. По крайней мере, я не собираюсь этого делать.

— Вот как? — без тени удивления осведомился мужчина. — На то есть причина или это просто баранье упрямство?

Его интонация заставила меня разозлиться еще больше. Черт бы побрал этого типа, он ведет себя так, словно заранее уверен в том, что я подчинюсь!

— Во-первых, в тюрьме Вильгельма содержатся только члены его свиты, от прочих сразу избавляются. Среди них нет ни единой души, которой хотелось бы помочь. Во-вторых, я не настолько безумна, чтобы добровольно отправиться туда, где меня ждут с распростертыми, но отнюдь не добрыми объятиями. В-третьих, я лично ставила большую часть защитных чар этой тюрьмы еще во времена своей преданной службы, когда меньше всего подумывала о том, что могу оказаться в одной из камер. Их нельзя обойти, нельзя уничтожить или отключить, любое воздействие на чары моментально поднимет тревогу. Наконец, я не склонна помогать Гончим в принципе.

— Довольно обстоятельно, — протянул мужчина, обдумав мои слова. Прежде чем я решила, что он все понял, поспешил разочаровать. — Но не особо убедительно. Не вижу причин, чтобы ты отказалась от моего предложения. В конце концов, я не прошу тебя провернуть все в одиночку. Если это необходимо, готов помочь.

Я просто не смогла сдержать искренний смех, явственно напоминающий истерический хохот.

— Прямо-таки неслыханная щедрость, — отсмеявшись, покачала головой. — Чем ты поможешь? Постоишь в стороне, пока я буду заниматься всей грязной работой?

— Прикрою тебе спину на случай опасности, — без тени веселья парировал мужчина.

— Ну да, ну да… — с трудом поборола я новый приступ недоброго веселья. — Гончий, я бы столько лет не прожила, если бы была столь преступно доверчива. Не в моих правилах пускать за спину врага. Тем более, если он улыбчиво заверяет в своих благих намерениях.

— Предпочла бы грубую силу и угрозы? — уязвленно отозвался мужчина. В полумраке комнаты я видела достаточно хорошо, и неуловимо потемневший до грозовой синевы взгляд от меня не укрылся.

— Это больше вписывается в рамки обычного поведения твоей гильдии, — я также отбросила веселье.

Мне показалось, что он даже не шевельнулся, но я вдруг хрипло вдохнула, когда на горле сомкнулась невидимая стальная хватка. Уму непостижимо, что можно было так оплошать. Как, скажите на милость, после нескольких десятилетий бегства, можно было просто допустить крамольную мысль, что Гончий напротив не лжет и не представляет опасности?

Впрочем, что особенно странно, даже сейчас, глядя в злющие глаза мужчины, чувствуя на шее горячее давление его магии, я отчего-то не испытывала предвестия скорой смерти. Чутье вопреки здравому смыслу подсказывало, что мне ничего не грозит.

Тем больнее было ощутить тонкие нити ловчей сети, огненными змейками заскользившие по плечам и по рукам, колко проникающие под кожу. Невидимая ладонь Гончего жгла кожу и давила так, будто была из раскаленного металла. На глазах выступили невольные слезы, я зажмурилась и до боли вцепилась в подлокотники, но от судорожного болезненного вздоха не удержалась. Лишь после этого мужчина ослабил хватку.

— Так лучше? — как ни в чем не бывало уточнил он.

Я послала гаду ненавидящий взгляд, к сожалению, малоубедительный. Сеть все еще ощущалась под кожей, мешая дышать и не давая сосредоточиться хоть на чем-то кроме нехватки кислорода.

Вдоволь налюбовавшись моим печальным видом, Гончий щелкнул пальцами, и сеть исчезла, позволив облегченно выдохнуть.

— Давай-ка определимся: я предпочел бы обходиться впредь без подобных грубостей, — без особого сожаления заметил он. — Я пытаюсь вести диалог не потому, что не могу за волосы оттащить тебя в Гильдию или на суд. Вместо этого хочу предложить взаимовыгодную сделку. Ведь в таком случае стимул для успеха будет более ощутимый.

— Добровольно в тюрьму Вильгельма я не полезу. Хочешь моей помощи — накидывай сеть и заставляй. Но и за результат тогда поручиться никто не сможет. Что касается Гильдии, суда… Так тому и быть, веди.

Мужчина подозрительно прищурился, немало удивленный подобной покорностью.

— Что ты на меня уставился? — уже куда искреннее улыбнулась я. — Давай, веди. Или как ты там сказал? Тащить за волосы? Вперед, я их только намыла, руки не запачкаешь.

— Ты же знаешь, что это закончится твоей незамедлительной казнью? — неуверенно уточнил Гончий.

— Не такой уж и незамедлительной, — окончательно перестала я разыгрывать жертву, поудобнее устраиваясь в кресле и нарочито медленно закидывая ногу на ногу, не обращая внимания на чуть задравшееся полотенце. К чести мужчины, слюной он не подавился, но мимолетный взгляд все же кинул. — Вполне вероятно, что прежде я изъявлю страстное желание пообщаться с дознавателями. В том числе поведать им об этой теплой беседе и твоей просьбе.

— Что с того? — пожал плечами Гончий. — Ты даже не знаешь, кого и зачем я прошу вытащить. С чего взяла, что это не поручение Гильдии?

Я окинула мужчину внимательным взглядом и невольно восхитилась: это надо же так правдоподобно изображать абсолютное спокойствие. Или же он правда непоколебим, как скала? Может, я все же ошибаюсь в своих расчетах?

— Мне неизвестно ни одного случая, чтобы Гончие обратились за помощью к алатам, — решила разыграть выбранную карту до конца. — Вы скорее руку себе откусите, чем протянете ее крылатому, даже если речь будет идти о собственном спасении.

— У наших партий есть противоречия, не спорю, — уклончиво отозвался мужчина, чересчур смягчив реальное положение дел. — Но все когда-то случается впервые. Нам нужна помощь, в данной ситуации ты — лучшая кандидатура.

Я тяжело вздохнула и досчитала до десяти. Этот пустой разговор начинал действовать мне на нервы. Судя по всему, театральные способности у нас примерно на одном уровне.

— Знаешь, меня можно назвать кем угодно, но не идиоткой, — довольно зло процедила я сквозь зубы. — Если бы твоя доблестная гильдия решила использовать меня в своих целях, выгодные сделки никто бы не обещал. У вас неплохо получается убеждать другими способами. Но я отчего-то уверена, что наш милый междусобойчик — последнее, о чем стоит знать твоим товарищам.

В этот раз Гончий молчал куда дольше, но при этом продолжал неотрывно смотреть мне в глаза. Я нахально выгнула бровь и прерывать поединок в гляделки не спешила. Впервые мне было так жаль, что не умею читать мысли. Казалось, что мужчина будто взвешивает, стоит ли ему быть откровенным или продолжить изворачиваться, но поручиться за это, естественно, я не могла.

— Хорошо, — в конце концов, вскинул он руки будто в знак поражения. — Да, твоя помощь нужна именно мне. Да, я бы предпочел, чтобы о нашем соглашении никто не знал.

Вздох облегчения сдержать получилось, а вот довольную улыбку — нет. Выходит, я все же была права, немедленно сообщать обо мне гильдии или суду Гончий не станет.

— Вот теперь начнется распродажа обещаний, — заметила я вполголоса, словно бы ни к кому не обращаясь.

Гончий моего благодушия не разделял, но идти на попятный было уже глупо.

— Мне нужно вытащить из тюрьмы Вильгельма своего знакомого, — признался он. — И провернуть это как можно тише.

Я прикинула в уме, как тихо и незаметно можно выкрасть кого-то из особо охраняемого чарами места. По всему выходило, что никак, но эту мысль пока стоит придержать.

— Почему не попросишь помощи коллег?

— Сама же сказала, что не идиотка. Догадайся.

— Согласна, вопрос прозвучал неверно. Очевидно, что твой знакомый — алат. Просто немного не понимаю, почему не подбить на дело надежного товарища, взяв с него слово не болтать попусту, нежели гоняться за той, кто вряд ли согласится помочь?

— У меня не так много друзей в Гильдии, — развел руками Гончий. — Таких, кому бы можно было довериться в подобном. Я обязан жизнью этому алату, поэтому готов рискнуть, чтобы вернуть долг. Но не хочется потом постоянно жить в страхе, что мой подельник проболтается руководству случайно или целенаправленно, борясь за власть.

— Меня ты, выходит, не опасаешься? — протянула я с иронией, но не стала дожидаться ответа: — Как вышло, что Гончий не чурается доброго знакомства со свитой Вильгельма?

— Все не совсем так, — мужчина задумчиво поскреб подбородок. — Я знаю лишь этого алата, и на момент нашего знакомства он в свиту Вильгельма даже близко не входил. Но он действительно спас мне жизнь, а теперь просит о помощи.

— Кто же наш герой? — Мне действительно было до смерти интересно, кто из свиты Вильгельма мог спасти жизнь Гончему, да еще и сохранить это в секрете от бывшего покровителя. — И за что впал в немилость?

— Из-за тебя, — многозначительно глянул на меня мужчина, ловко пропустив первый вопрос. — Как и многие другие, кого подрядили на твою поимку.

Я, сама того не замечая, уставилась в пустоту и задумчиво закусила губу. Итак, мы говорим о ком-то достаточно сильном, чтобы его отправили меня ловить, и о ком-то достаточно ценном, чтобы в случае неудачи не размазали по стене сразу. На ум, как назло, приходило десятка два, если не три, имен. Правда, никого из этих алатов я не могла представить спасающим хоть что-то кроме собственной шкуры. А ведь воображение у меня весьма богатое.

— Пытаешься вычислить, о ком речь? — догадался Гончий. — Не мучай себя. Он пришел в свиту после твоего ухода, вы вряд ли вообще когда-то пересекались.

Я с немалой досадой хмыкнула. За время моего отсутствия в свите многое могло перемениться, не спорю. Мои же сведения об этом были весьма скудны и напоминали больше кучу сплетен, сказок и легенд. Да, Лисия, порой приносила вести о делах бывшего покровителя, но весьма расплывчатые.

Меня вдруг осенила довольно здравая мысль:

— Если твой друг в тюрьме Вильгельма, как он сумел связаться с тобой?

— Недели две назад он нашел способ передать весточку, что нужна моя помощь. Сегодня его положение в свите стало хуже. Он потерял из вида некоего мальчишку, который очень нужен был Вильгельму.

Я ощутила марш мурашек по спине. По лицу и голосу Гончего было очевидно, что он говорил о Ричарде. Не просто говорил, но точно знал, какова моя роль в этой истории.

— Ага, я в курсе, чьих рук это дело, — покивал мужчина, словно читал мои мысли. — Но сейчас речь не о том, что ты сделала и зачем. Мне плевать на ваши с Вильгельмом терки, надо лишь вытащить моего товарища.

— Как твой друг умудрился связаться с тобой из тюрьмы, да еще и так быстро?

— Не важно. Я не собираюсь давать тебе больше компромата на себя, чем необходимо для дела.

— Постой, ты сказал, что он попросил о помощи две недели назад, — я ухватилась за ниточку, которая никак не давала мне покоя, и теперь жаждала распутать клубок неясностей до конца. — С момента, как я перехватила Ричарда, не прошло и суток. Как-то не сходятся временные рамки, не находишь?

— Мой знакомый хочет уйти из свиты. О чем неразумно заявил Вильгельму еще до того, как облажался с охраной мальчишки. Он просил помочь с уходом, теперь все просто стало сложнее.

Я задумчиво кивнула. Так все куда больше походило на правду. Из свиты бывшего покровителя живыми, как правило, не уходили. Даже те, кого Вильгельм якобы отпускал с миром, весьма быстро с этим самым миром прощались. Не совсем понимаю, как бы Гончий помог своему другу покинуть свиту без проблем, но это и не моя забота.

— Так ты принимаешь предложение или нет? — Гончий устал ждать, пока я надумаюсь вдоволь. — Можем обсудить цену, вдруг сделка заиграет новыми красками?

— Сложный вопрос, — Вообще-то нет, я не настолько спятила, чтобы влезть в дурно пахнущее дело. Но ведь это отличный повод немного потянуть время, чтобы решить, как избавиться от Гончего? — Нужно время, чтобы взвесить все за и против, оценить шансы на успех, прежде чем решить, во что тебе обойдется моя помощь. Скажем, неделя.

— Два дня.

Некоторые травы у меня есть, с собственной кровью порядок, но за парой ингредиентов все же придется побегать, поэтому неплохо было бы выгадать пару дней про запас:

— Шесть.

— Два дня.

— Две недели.

— У тебя странный способ торговаться. Сойдемся на трех днях?

— На четырех, — упрямо заявила я. — Ни минутой меньше.

Быстрее зелье не сделать.

— Идет, — мужчине согласие явно далось с трудом. — Через четыре дня вернусь, и упаси тебя боги от попытки смыться. Не забывай, что след я взял.

Едва я убедилась, что Гончий вышел прочь, как рванула к гардеробу. К дьяволу бестиарий, есть дела и поважнее.

— Кстати, еще кое-что.

Я в последний момент успела запахнуть полотенце обратно. Появившийся в дверях мужчина понимающе ухмыльнулся.

— Верни-ка мое добро. Кулон и кольцо.

— Не понимаю, о чем ты.

— Врушка, — покачал Гончий головой. — Хочешь, чтобы я тут все обыскал, включая тебя?

Гад, как есть. Хам и гад.

Я без слов кивнула в сторону прикроватной тумбочки. Мужчина невозмутимо поковырялся в ящиках, отыскал кулон.

— А где перстень?

— Вероятно, в сточных водах Вартоса, — медово улыбнулась я. Мелочь, а приятно.

Гончий выдал непечатную тираду, но сунул кулон в карман и наконец-то оставил меня в блаженном одиночестве.

Особняк Асмодея встретил меня непривычным умиротворением. Обычно тут слонялась куча низших демонов, суккубы и инкубы, но не сегодня. Пустые коридоры, устланные пушистыми антикварными коврами, были настолько тихими, что я слышала шуршание ворса под своими сапогами, теряющееся эхом где-то в высоченных потолках.

Мимолетно подивившись переменам, я прошла к личным покоям демона, но там меня встретила лишь запертая дверь и такая же тишина. Нахмурившись, я недовольно постучала носком сапога по полу, прикидывая, куда мог деться хлебосольный хозяин дома. И тут же досадливо хлопнула себя по лбу. Ну конечно, если не спальня, то любимый кабинет, от и до заставленный тайной страстью моего друга — антиквариатом.

Асмодея я нашла, где и полагала, но за довольно необычным занятием. Обычно в рабочем кабинете он выпивал, принимал гостей, восхищенно вздыхал по новому старинному приобретению. В общем, делал что угодно, но никак не занимался делом.

Сейчас демон мрачно вчитывался в свиток и делал в нем какие-то пометки.

— Не помешаю? — неловко кашлянула я.

Коньячный темный взгляд оторвался от бумаг и замер на мне, смягчившись до цвета золотистой патоки.

— Ты радуешь глаз, как никогда, — искренне отозвался демон, с явной охотой откидывая бумаги в сторону.

— Честно сказать, удивлена, что рабочий кабинет впервые на моей памяти используется тобой по назначению, — фыркнула я, садясь напротив. — Да и тишина тут немного пугает.

— Все смылись, — отмахнулся Асмодей. — У меня нет настроения с самого утра, вот мерзавцы и скрылись, чтобы не попасть под горячую руку.

— А что с настроением? — осторожно уточнила я, прикидывая, не стоит ли и мне смыться.

— Ничего особенного, просто давний конфликт с Баалом снова обострился, — демон оскалился на долю секунды, но тут же расцвел улыбкой. — Итак, зачем ты здесь? Уже понадобилась моя помощь с твоим подопечным? Или желаешь отметить воссоединение?

— Нет, с ним все прошло гладко, я была просто великолепна, — усмехнулась я, покачав головой. Замешкалась, но все же призналась: — Мой след взял Гончий.

— Очередной суицидник, — закатил глаза Асмодей. Посмотрел на меня и понял, что я его реакцию не разделяю. — Лина, ты меня изумляешь. Откуда столь скорбное выражение на лице? Насколько я помню, ты избавились от скольких — двенадцати, тринадцати Гончих?

— От четырнадцати, — уточнила я. — Правда, никто из них не был заместителем Аристарха. Этот тип носит кольцо с гематитом.

Демон уважительно присвистнул. Но все равно смотрел на меня с вопросом.

— На него не действует мой дар, Ас. Совсем.

Вот теперь на лице Асмодея проступило вполне искреннее недоумение, смешанное с тревогой.

— Твой дар даже на меня порой действует, если дать слабину, — нахмурился он. — Кем, черт возьми, является этот тип?

— Тот же вопрос, друг мой, тот же вопрос, — я развела руками, — именно поэтому пришла. Ты можешь постараться навести справки об этом Гончем?

— Могу поднять старые связи, — кивнул демон. — Как его зовут?

Я внезапно для себя осознала, что не знаю этого. Поэтому неловко пожала плечами.

— Что ж, попробуем поискать какого-то заместителя Аристарха, который не поддается влиянию алаты и носит гематит, — подытожил демон. — Есть еще приметы?

— Высокий синеглазый брюнет.

— То есть ты его рассмотрела от и до, но имя не спросила? — заухмылялся демон.

— Не испытываю ни малейшего восторга от того, насколько близко рассматривала этого типа, — скривилась я, будто лимон прожевала. Но вдруг оживилась: — Ты можешь попробовать снять след магии Гончего. Меньше часа назад он пытался накинуть на меня ловчую сеть, я ее до сих пор отдаленно чувствую.

— Любопытная, должно быть, была встреча, — прищурился Асмодей. Но все же подошел ко мне, деловито закатал рукава рубашки и положил горячие руки на мои. — Расслабься.

Я послушно обмякла в кресле. Дей пробежался пальцами по предплечьям, замер над запястьями. Потом повторил все снова. И еще раз. И еще один, забормотав какую-то тарабарщину.

— Лина, я ничего не чувствую, — отозвался демон спустя несколько минут. — Ты уверена, что он коснулся тебя сетью, а не просто попытался это сделать?

— Абсолютно уверена, это ощущение сложно с чем-либо перепутать! — возмутилась я. – Эта мерзость до сих пор зудит под кожей.

— Тем не менее, не вижу, чтобы тебя касалась хоть какая-то чужая магия, — развел руками Асмодей. — Ни малейшего следа.

Я в который раз за последнее время ощутила чувство какой-то подставы. Демон молчал, неотрывно глядя на меня и не зная, что еще тут можно сказать.

Немного поколебавшись, я вспомнила вторую причину своего визита, вытащила из кармана заранее заготовленную темную склянку из прочного стекла и протянула ее другу:

— Мне надо немного твоей крови. Если не жалко.

Демон не колебался ни секунды. Спокойно взял флакон из моих рук, сжал в кулак и прикрыл глаза: без видимых повреждений на его руке склянка наполнилась густой, темно-рубиновой и обжигающе горячей жидкостью, в которой то и дело мелькали яркие искры, как от костра.

— Для хорошего дела ничего не жалко. — Асмодей протянул мне обратно флакончик, даже не задавшись вопросом, зачем мне его кровь.

Склянка обжигала ладонь, поэтому держала я ее за холодную крышечку двумя пальцами, но этот огненный эффект был недолговечен. Торопливо распрощавшись с другом, я пообещала ему помочь надрать задницу Баалу, если он вдруг решит снова это сделать, а потом рванула домой. Пусть Ас пока ищет сведения о Гончем, я подготовлю этому безымянному типу дивный сюрприз.

Четыре дня пролетели слишком быстро. Но меня беспокоило, что отведенное Гончим время не просто истекло, а потрачено впустую. Даже сейчас четкого плана, как избавиться от гада, у меня не было.

Я большую часть ночей и дней практически неотрывно провела у плиты над старой кастрюлей. Бабуля Лиз пришла бы в ужас, увидев, чем пришлось заменить привычный котел, очаг и пламя, но что поделать. Перспектива заниматься ведовством в палисаднике, воровато оглядываясь, выглядела еще более сомнительной. Тем более, если речь шла о зелье, на которое возлагались непозволительно большие надежды. Если уж совсем откровенно, это было практически последнее возможное средство, чтобы избавиться от этого типа раз и навсегда. К черту Гильдию, пусть снова ополчатся. Если поймут, кто виновница.

Вести от Асмодея не утешали. Он не смог ничего разузнать о моем преследователе. Во многом, потому что сложно наводить справки о ком-то имея лишь довольно скудное описание внешности и пару примет. Единственное, чем демон смог немного обнадежить: он нашел того, кто готов помочь в разрешении проблемы с преследованием со стороны Гильдии Гончих. Если не выгорит с зельем, придется пробовать и такой вариант. Хотя не люблю вмешивать в свои личные дела посторонних или оставаться в должниках. Даже перед Асмодеем.

Зелье покрылось инеем, выведя меня из мрачных раздумий. Осторожно разломав хрупкую серебристо-голубую корочку тонким длинным стержнем из гематита, я вгляделась в кипящую жидкость. Абсолютно прозрачная, но все еще немного мерцающая, явственно пахнущая металлом и серой. Похоже, вот-вот все будет готово. Оставались только два последних и самых важных ингредиента.

Нож прочертил по ладони тонкую зудящую полоску, которая мгновенно набухла кровавыми каплями. Перевернув ладонь над кастрюлькой, я отсчитывала капли, пока их не упало ровно семнадцать. Как показывает многовековая практика, если добавить чуть больше, зелье окажется гораздо действеннее, но и вычислить автора не составит труда. Для этого подозрительного козла должно хватить и семнадцати.

— Со мной не поделишься, раз уж все равно взялась за кровопускание? — Себастьян невозмутимо усмехнулся, пропустив приветствие. Вампир не утруждал себя манерами, поэтому спокойно прошествовал через кухню и со звериной грацией уселся на разделочный стол около плиты.

— Не надейся, — я с усмешкой перевязала ладонь заготовленной тряпицей, пропитанной заживляющей мазью, и отогнала кровопийцу подальше от кастрюльки, как нахального кота. Зелье горело алым цветом, который жутковато отражался в изумрудных глазах Себастьяна. — В прошлый раз ты чуть с катушек не слетел.

— Я был молод и не искушен в том, что представляет из себя дар алата в крови, — клыкасто оскалился вампир, не без труда отводя взгляд от ткани, немного пропитавшейся моей кровью.

— Чушь, Ян. Тебе уже тогда перевалило хорошо за сотню, да и искушенности было не занимать.

— Злыдня, — с притворным огорчением фыркнул Себастьян.

Я отвернулась от него к зелью. Цвет постепенно снова становился все более прозрачным. Откровенно говоря, появление вампира вообще было некстати, мне нельзя было отвлекаться, потому что подступал момент, когда надо было вплетать в варево чары, от которых во многом зависел результат.

— Ян, я сейчас сильно занята.

— Это заметно, — вампир невольно ощерился от тяжелого запаха, плывущего по кухне. — Для кого решила наварить смерти?

— Сказала же — занята. Если у тебя ничего срочного — давай потом.

— Не вопрос, — на удивление покладисто согласился Себастьян. — Я вообще просто забегал поздороваться еще позавчера, но тебе не было. Решил попытать удачи во второй раз.

— Я соберу вас, как будет время, — не глядя на него отмахнулась, стянула волосы в пучок, чтобы не мешались, и склонилась к кастрюле. — Иди.

Вампир шагнул в сторону двери. Но стоило мне набрать в грудь побольше воздуха, чтобы начать заклинание, как он снова замаячил в поле зрения.

— Только один вопрос…

— Если запорю это зелье — придушу тебя собственными руками, — душевно пообещала я, смерив Себастьяна хмурым взглядом. — Что еще?

— Почему твой след ощущается иначе?

— Извини? — я недоуменно вскинула брови.

— Я чую твой след рядом с домом, — Себастьян на мгновение словно задумался, — и в то же время не совсем твой. Это сбивает с толку, поэтому и спросил.

— Что ты имеешь в виду?

— Сложно объяснить, — почесал затылок вампир. — Обычно я ощущаю тебя как что-то темное, вязкое, а тут словно более светлая энергетика пробивается.

— Спасибо на добром слове, — криво усмехнулась я. Насколько мне были известны особенности вампирского вида, к которому относился Себастьян, они весьма неплохо разбирались в энергетических следах, порой ориентируясь на них едва ли не больше, чем на запахи.

Впрочем… Я вспомнила про ритуал очищения перед тем, как обратить Ричарда в алата. Никогда не проверяла на практике, но очень может быть, что изменения связаны именно с ним. В конце концов, в том ведь и была цель: почистить хоть немного мою душу.

— Все в порядке, — успокоила я не то вампира, не то себя. — Можешь не переживать, скоро все запятнается обратно.

— Ну как скажешь, — Ян остался вполне удовлетворен ответом. — Поболтаем тогда при следующей встрече.

Проводив Себастьяна взглядом, я заперла за ним дверь и вернулась к своему занятию, стараясь не обращать внимания на крохотное, но довольно гадкое чувство беспокойства, оставшееся со мной. Стоило вернуть вампира и проверить мое предположение. Но зелье требовало пристального внимания и сейчас было куда важнее, чем странные вопросы подопечного.

Слова лились плавным потоком, одно за другим, все так же легко и привычно, будто я повторяла их ежедневно. Дыхание вырывалось изо рта облачками тяжелого темного пара, которые на мгновение зависали над кастрюлькой, а потом с шипением втягивались в зелье. Тело все больше сковывало холодом. Дьявол, если я что и подзабыла о дыхании истиной смерти, так это жуткий озноб.

Практически отстучав зубами последние строки заклинания, я еще раз перемешала отвар дрожащей рукой и зябко поежилась. К трясучке от холода, пробравшего до самых костей, похоже, прибавилась слабость от усталости и потраченных сил. Все же, в этом мире было слишком мало магии по сравнению с другими. Даже врожденный ведьминский дар требовал больших усилий, чем я думала, если использовался на полную катушку. Теперь пару дней я буду почти бесполезна как ведьма.

Зелье наконец-то затихло. По виду оно теперь совершенно не отличалось от воды. Выдавал лишь тонкий, почти незаметный железный запах крови. Но эта проблема была вполне решаемой. Оставалось лишь придумать, как влить это пойло в глотку Гончего, и желательно сделать это незаметно. Не думаю, что смогу одолеть его в рукопашной схватке.

Перелив жидкую смерть в простенький флакон, я устало опустилась на стул и невольно сжала в ладони склянку, источающую могильный холод. Мне не нравилось происходящее. Причем, с каждым днем все больше. От истории с Ричардом, в которую я влезла по собственной глупости, до Гончего. Все слишком странно, слишком несвоевременно.

Ладно, охота Вильгельма на меня действительно не вызывала удивления. Но я никак не могла взять в толк, как и зачем он мог допустить, чтобы дальше свиты просочилась история про смерть Ванды. Сперва грешила на желание выставить в глазах алатов еще большим чудовищем, чем меня уже считают. Но чем дольше размышляла, тем больше понимала, что это бред. Если все узнают, что неуравновешенная алата Пандорра, связанная с его свитой, это я и есть, то к Вильгельму Высшая Ложа выдвинет немало вопросов. От банального «почему скрыл правду» до весьма любопытного «как вышло, что твоя правая рука превращается в одержимую тварь». Откровенно говоря, я бы с превеликим удовольствием послушала ответ на последний.

Что касается Ричарда — тут я погорячилась. Не подумала, вцепившись в такую заманчивую возможность сделать гадость. Сама не понимаю, что мною двигало в тот момент. Да, почти убедила себя, что в итоге поступила правильно, что сыну Лоркана не место среди алатов. Но было бы ложью сказать, будто я ни капли не жалела, что вообще влезла в это. Раз уж даже вшивый Гончий в курсе моей причастности к метаморфозам Ричарда, то и Вильгельм рано или поздно поймет, кто перехватил паренька.

— Молодец, Лина, — хмыкнула я вслух и поставила склянку с зельем на стол, подальше от края. — Просто молодец. Давно ведь не получала по башке.

На глаза попался фолиант Гревальского, брошенный на столе. Еще одно разочарование. Да, книжонка помогла с Гранью Ричарда и подкинула пару интересных мыслей, но ожидания как таковые не оправдала. Я так рассчитывала, что в чертовом бестиарии будет хоть какая-то подсказка, как справиться с приобретенным скрытым безумием, что теперь не могла не злиться. Столько усилий впустую.

Еще и подставилась этому Гончему при краже. Странный, чересчур самоуверенный гад. С диким предложением. Не поддающийся моему дару. В целом, можно сказать, пугающий до дрожи. Ума не приложу, как он вообще меня вычислил. Я последние пару лет была тише воды ниже травы, лишний раз нигде не светилась, порой даже практически не покидала свои временные убежища. Да и вообще с момента ухода из свиты Вильгельма поумерила пыл. Если он вышел на меня по следам прежних грехов, то возникает вполне логичный и закономерный вопрос: не поделился ли он с кем секретом моего обнаружения? Нет ли среди подчиненных Аристарха еще кого-то вроде него? Не пытается ли он вообще заманить меня в какую-то ловушку Гильдии своими разговорами о сделке?

Виски заныли от тупой боли. Ну почему я не воспользовалась еще одним кувшином, когда была возможность?! В моей жизни и так за века накопилось слишком много "ну почему я не", чтобы добавлять туда еще одно.

Тонкий браслет на запястье внезапно нагрелся, обжигая кожу, и тонко звякнул. Я настороженно покосилась на мелкие подвески на нем, молясь, что мне просто показалось. Пожалуйста, должен же быть какой-то предел этому дурдому…

Маленький треугольный кристалл снова дрогнул, неярко засветился. Вскочив на ноги, я торопливо схватила зелье, спрятала на дальнюю полку шкафа за ряд других флаконов и открыла портал в дом Ричарда и Терезы. Браслет предупреждал, что именно там нарушен мой охранный контур, и это не сулило ничего хорошего. Пусть Ричард все еще в больнице, но сам факт, что посторонний влез в дом, настораживал. Будь это его мать или кто-то из часто бывающих в доме людей, чары бы не среагировали.

Застыв посреди светлой уютной гостиной Терезы, я на миг замерла, прислушиваясь. А затем почувствовала их появление, как занозу под ногтем, как колючий, раздражающий зуд под кожей. Свита Вильгельма.

Вслед за этим в кухне послышались голоса. Один из них я узнала бы из тысячи, он не один месяц преследовал меня в кошмарах.

Рейс.

В груди завибрировала холодная ярость, помноженная на застарелый страх, ненависть, отвращение и еще бог весть что. Пальцы невольно сжались в кулак. Это имя, голос мгновенно погружали в вязкую темноту воспоминаний о тюрьме Вильгельма. О стенах, сводящих с ума, пахнущих засохшей кровью. О чертовой беспомощности, бессмысленной жалости к самой себе.

Об обещании отплатить всем по заслугам.

Я оказалась в кухне, как раз когда Рейс ухмылялся, запирая за собой дверь на замок. Будто в этом был какой-то смысл.

— Чутье меня не обмануло, — протянул он, склоняя голову набок. — Всё-таки никто другой бы не сунул свой нос в дела Вильгельма. Говорил же, что выманить тебя не составит труда.

Я промолчала, разглядывая его. Почти не изменился. Тот же обманчиво-прекрасный ангельский вид. Те же пронзительные, холодные, сияющие почти детской радостью глаза. Довольная лукавая улыбка, от которой когда-то меня колотило от злости. Сейчас — нет, как ни странно. Может, за прошедшие годы я просто успокоилась и подзабыла все, что он сделал. Может, слишком устала за последнюю неделю, чтобы сил хватило еще и на ненависть. Но пока что я держала себя в руках.

Рейс сделал шаг вперёд, с ленцой, неторопливо, будто ощущал власть над ситуацией. Его товарищ, которого я не знала, остался чуть в стороне. Похоже, у него чувство самосохранения было развито куда лучше.

— А я ведь скучал. Почти сломал тебя тогда, но ты ускользнула, — с долей сожаления улыбнулся Рейс, не отводя взгляда. — Если бы не влез Лоркан…

— Сломал? — мой смешок был совершенно искренним, когда я его перебила. — Много крови, немного слез и куча оскорблений — вот все, чего ты добился за несколько месяцев упорного, очень упорного труда. Рейс, не обманывай себя, это сложно назвать успехом.

— Не переживай. Вильгельм будет так рад, что ты попалась, что, думаю, позволит мне наверстать упущенное, — многообещающе протянул светловолосый алат, хотя взгляд его показался мне несколько уязвленным.

— Годы идут, но ума тебе не прибавляется. Из нас двоих тут попалась не я.

— Лина, ты права только в одном. Годы идут, — Рейс подошел еще чуть ближе. — За твоей спиной больше нет никого, кто вступился бы или поддерживал легенду о большой силе.

Ладонь алата вдруг резко взметнулась вверх и медленно погладила меня по щеке, словно бы успокаивая.

Я не отдернулась, не поморщилась, но застыла. Потому что моментально вспомнила свою камеру и Рейса, словно на миг снова оказалась там, в цепях. Он всегда одинаково завершал наш диалог, если можно так назвать его допросы. Сперва заставлял сорвать голос до хрипоты от визга и крика, утратить последнюю каплю надежды на скорую смерть. А потом гладил по лицу с такой нежностью, будто это не его рука только что пыталась буквально вырезать из меня клятву верности Вильгельму.

— Навевает ностальгию, не правда ли? — Рейс верно оценил мое оцепенение. Но не понял, что это скорее затишье перед бурей, нежели парализующий ужас. — Представь, как хорошо нам будет…

Все произошло так внезапно, что я даже не успела подумать о том, чтобы попытаться сдержать себя. Вернее, уже не совсем себя. Появление моего персонального палача стало последней каплей за эту неделю, переполнившей и без того сверх меры заполненную чашу терпения. Жажда крови вспыхнула остро, как никогда.

Моя рука, вцепившая в горло Рейса против воли, медленно покрывалась от самых пальцев до локтей полупрозрачными бордовыми чешуйками, проступающими сквозь кожу, ногти медленного удлинялись и загибались, вспыхивая бронзовыми переливами. Это было больнее, чем помнилось с последнего срыва, но я уже ничего не могла поделать, кроме как обреченно констатировать, что все повторяется. Когти вонзились в кожу алата так сильно, что проступила кровь. И вид алых капель словно стал спусковым механизмом. Мир сузился до ненавистного лица передо мной, сейчас перекошенного от ужаса. Похоже, он понял, насколько все плохо.

— Помнишь, что я обещала тебе тогда? — выдавила я, едва не срываясь на змеиное шипение. Голос стал чужим, низким, холодным, царапающим горло. — Что в следующую нашу встречу ты захлебнешься собственной кровью. А я не даю обещаний, которые не могу исполнить.

Глаза Рейса широко распахнулись в болезненном изумлении, но остановиться было уже выше моих сил.

Последнее, что я успела осознать — как мои когти жадно впились в горло алата с нечеловеческой силой, рванули, и горячая кровь брызнула в лицо. А дальше провалилась в благословенное беспамятство.

*****

Десмонд не испытывал жалости к алатам в целом. Особенно к таким, как Рейс. Он узнал его мгновенно, еще до того, как услышал имя, потому что был неплохо знаком с досье этого ублюдка и несколько раз вживую видел последствия «развлечений» светловолосой мрази. Часть личности Гончего, связанная с Гильдией, требовала вмешаться и спасти этого типа для честного суда и смертного приговора.

Другая часть, обычно тщательно сдерживаемая внутри, позволила губам изогнуться в усмешке. Определенно, награда нашла своего героя.

Гончий с мрачным удовлетворением наблюдал, как Лина вырвала Рейсу глотку всего одним движением. Если то, что он успел услышать из обмена колкостями между алатой и ее бывшим подчиненным, правда хотя бы на часть, винить ее в излишней жестокости затруднительно. Светловолосому выблядку самое то. Дес даже мимолетно похвалил себя за мысль все же не упускать действия Лины из виду. По крайней мере, теперь можно было вычеркнуть еще одно имя из списка Гильдии.

Вот только алата, кажется, вошла во вкус и планировала сократить список еще на одну позицию.

Спутник Рейса не пытался нападать, сопротивляться. Просто хотел сбежать. Спотыкался, поскальзывался, пытался наугад нащупать ручку двери за спиной. Просил о пощаде. Но Лину это мало волновало. Будто дикую кошку, что не собиралась упускать добычу, даже если уже сыта.

Гончий действовал машинально, подчиняясь инстинкту, привитому в Гильдии: защищать от опасности того, кто не может сделать это самостоятельно. Ворвавшись в кухню и наплевав на то, что выдаст свое присутствие, он метнулся наперерез, чтобы остановить Лину, но слишком поздно. Она перехватила свою жертву буквально в паре метров от Десмонда и без колебаний всадила когти в грудину закричавшего алата. Его ребра жалобно треснули, окно, стену и самого Деса резко расчертило алыми брызгами. Настолько резко, что мужчина при всем своем хладнокровии невольно вздрогнул. Когда тело алата безжизненно осело на пол, он перевел взгляд на Лину.

Она остановилась вполоборота к нему, перепачканная чужой кровью, с алыми влажными руками. С абсолютно непроницаемым лицом. Ни ненависти, ни облегчения, ни радости — вообще ничего. Будто у нее под ногами не лежало два истерзанных ею в считанные секунды тела. И то, что произошло, не следствие вспышки эмоций, не защитная реакция, а холодный расчет.

На краткий миг Лина повернула голову, заставив Деса выругаться. Остекленевшие глаза весьма явственно отливали в свете кухни бордовым, на висках, как и на руках, проступило какое-то подобие чешуек. Десмонд знал об алатах много. Быть может, больше, чем вся Гильдия. Но даже не мог предположить, что видит перед собой сейчас.

Его предупреждали, что в этой алате есть нечто пугающее, нестабильное. Сила, которой не владеет больше никто из крылатых, о происхождении и природе которой ничего не известно. Что эта сила давно не вырывалась на свободу, но тем опаснее, непредсказуемее становится в сочетании с сучьим характером самой Лины. Роланд рассказывал Десу, что Пандорра — по сути, псевдоним, который нужен был, чтобы избавить Вильгельма от необходимости нести ответственность за свою правую руку, слетевшую с катушек. Мол, всегда проще было сказать, что кровавую баню устроила не Эвелинн, а другая алата, местонахождение которой, увы, не известно. Гончий с сомнением относился к подобным рассказам, потому что не мог поверить, чтобы за столько десятилетий, даже веков, никто не провел параллель между Линой и Пандоррой, раскрыв секрет.

Теперь верил.
Перед ним словно стоял кто-то совершенно другой. Не алата Страх, которую он дважды прищучил, не выкладываясь на полную. А некто, скорее даже нечто древнее. Смертельно опасное, пугающее в своем безмолвном спокойствии. Возможно, виновато было освещение, но даже в чертах лица алаты словно бы что-то неуловимо заострилось, ожесточилось.
Пандорра определенно не показалась ему маской, ролью или прикрытием. Все это больше напоминало одержимость злым духом.

— Лина? — осторожно уточнил мужчина.

Сперва ему показалось, что она не услышала или проигнорировала. Но потом алата медленно обернулась. Склонила голову набок, изучая его взглядом, будто обдумывая что-то. Когтистые пальцы нетерпеливо дрогнули, стряхнув на пол несколько темно-красных капель.

— Даже не думай, — Гончий покачал головой, прекрасно понимая, что его примеривают на роль очередной жертвы. — Я не хочу делать тебе больно, но…

— Ты не сможешь сделать ей больно, — с улыбкой прошипела алата, делая едва заметный, скользящий шаг к нему. — Мне.

Десмонд непонимающе нахмурился. «Ей»?

Эвелинн приблизилась еще на пару шагов. Наплевав на благородство, Гончий все же вскинул руку. Привычно стянул к себе силу, злясь на недостаток магии. Сеть или щит? На толковую сеть на таком расстоянии магии не хватит, а приближаться — слишком рискованно. Поколебавшись, Дес остановился на щите, незримо выросшем между ним и жутковатой алатой. Пусть и не самый мощный, но против крылатых он всегда срабатывал без осечек.

Лина замерла буквально на миг, осторожно тронула окровавленным когтем прозрачную стену на своем пути. И вдруг метнулась вперед, без труда преодолевая магический заслон.

— Твою ж… — Гончий едва успел выставить локоть вперед, чтобы не дать вцепиться ему в горло.

Предплечье обожгло болью, кровь мгновенно пропитала разодранный рукав рубашки, но мужчине было не до того. Перехватив руки осатаневшей алаты, он крепко сжал ее за запястья. Жесткие чешуйки впились в ладони, от прикосновения словно ударило током, но мужчина упрямо встряхнул Лину, приводя в чувство:

— Прекрати!

Та ощерилась в злом оскале:

— Не указывай мне, что делать!

Она попыталась вывернуться из захвата с неожиданной силой. На краткий миг Гончий даже подумал, что сломает ей кости — настолько сильно пришлось сжать собственные пальцы, скользящие по окровавленным рукам Лины: Десмонд чувствовал, как она медленно, но верно выскальзывает из его хватки. В голове непрошено мелькнула мысль: глупый конец. Кровавый, внезапный и глупый.

— Лина! — рявкнул он ровно в тот момент, когда раненая рука почти дала слабину.

Алата вдруг перестала рваться прочь, как сумасшедшая, глубоко вздохнула, заморгала и уставилась на собственные руки, будто не могла поверить, в то, что видит. Потом посмотрела на Гончего с таким ужасом, словно это он сменил интерьер кухни на живописный красный:

— Что ты сделал?

— Я?! — искренне возмутился мужчина неожиданной претензией.

Глаза Лины снова обрели глубокий синий цвет, чешуйки с кожи исчезли, как ни бывало. О случившемся напоминали лишь алые ладони алаты, кошмар вокруг, два мертвых тела. И кровь, сочащаяся из четырех глубоких порезов на предплечье Гончего. Мужчина поморщился от боли и перевел взгляд на Лину, чьи запястья все еще с силой сжимал.

— Перебесилась?

Она неуверенно кивнула.

Отпустив алату, Гончий взял ближайшее к нему кухонное полотенце и наскоро обмотал руку. Лина отошла подальше, машинально вытерла ладони о брюки, словно это как-то могло помочь, тяжело оперлась о разделочный стол, глядя себе под ноги. А потом вдруг выругалась, забывшись и запустив руки в волосы, отводя их от лица.
«Поверь, эта история с Пандоррой сама по себе была бы не так страшна, если бы со временем не стало понятно, что Эвелинн наслаждается возможностью оторваться без последствий. Ей даже не так важно, кто при этом пострадает. Ты бы меня понял, если бы хоть раз оказался посреди бойни, которую она устроила. Ей это нравится».

Эти слова так четко вспомнились Десмонду, будто он услышал их только что.

Меньше всего картина перед его глазами ассоциировалась с наслаждением. Лина покосилась на мертвые тела и тут же отвернулась, словно ей стало дурно. Нервно набрала воды из-под крана, выпила и сжала кружку с такой силой, что стекло хрустнуло.

Гончий действительно не испытывал жалости к алатам. В том числе таким, как Лина. Но в тот миг почувствовал себя странно, в душе шевельнулось некое подобие сомнения. Почему женщина, которую он видит перед собой, не вяжется у него с рассказами о ней?

— Как… — голос алаты осип, будто она орала, — как ты меня остановил?

— Тебя ли? — хмыкнул Десмонд. — Может, расскажешь, что это за чертовщина?

— Не твое дело, — отрезала Лина, обернувшись. Судя по тому, как выравнивалось ее дыхание и все злее становились глаза, она возвращалась к привычной себе. — Скажи спасибо, что кишки на месте и проваливай.

— Не хами. Срок истек, я пришел за ответом.

Похоже, Гончему все же удалось удивить и лишить самообладания алату. Широко распахнув глаза и вскинув брови в изумлении, она обвела кухню рукой:

— По-твоему, момент подходящий?!

— Уговор не включал такие тонкости, — пожал плечами Десмонд. — Речь шла только о четырех днях, так что…

— Лина?! — потрясенный голос застал обоих врасплох.

В дверях остолбенела женщина. Темноволосая, кудрявая, с пакетами в руках. Оглядев кухню, она сдавленно охнула и выронила свою ношу. Пакеты грохнулись на пол с оглушительным звоном, нарушившим мертвую тишину. Женщина отшатнулась к стене, шокировано прикрыв рот рукой, и тяжело осела на пол. В широко распахнутых темных глазах плескался неприкрытый ужас.

— Не смотри! — алата вдруг словно напрочь забыла о Гончем и бросилась к женщине. Обхватила ее руками за лицо, удерживая перед собой. — Тереза, не смотри. Я все тебе объясню.

— Лина, что тут… Откуда ты…

— Не смотри, — перебила ее та. — Пожалуйста, подожди меня в другой комнате, я все тебе объясню буквально через минуту.

Тереза завороженно кивнула, покосилась на Гончего с подозрением, но все же вышла, стараясь не смотреть по сторонам.

— Довольно самонадеянно полагать, что ты через минуту освободишься, — Гончий дождался, пока женщина скроется из виду. — Думаешь, меня за это время удар хватит? Или ты просто готова сказать «да»?

— Дай мне еще день.

— Нет.

— Полдня, черт тебя дери!

— Нет, — невозмутимо покачал головой мужчина.

— Пожалуйста, — сдалась Лина, — позволь мне хотя бы поговорить с Терезой пару минут. Ее надо успокоить, объяснить все…

— Ее не надо было бы успокаивать, если бы ты не устроила тут побоище, — отрезал Гончий. — Я не позволю тебе остаться один на один с невинным человеком.

— Ей ничего не грозит, — алата смерила его полным презрения взглядом, — она не представляет опасности для меня, я — для нее.

— Этот, — Гончий кивком указал на тело спутника Рейса, — тоже не был опасен.

Десмонд только собирался продолжить довольно бессердечную речь, как вдруг замолчал. Он нехотя подумал о Терезе, о том, что она увидела и в каком состоянии находилась сейчас. Женщина, очевидно, знала Лину и не похоже, чтобы боялась. А еще действительно нуждалась хоть в каком-то объяснении. Не говоря уже об уборке кухни. Смерив алату долгим взглядом, Гончий нехотя вздохнул:

— Полчаса. Я подожду в твоем доме. Если через тридцать минут не увижу на месте, пеняй на себя.

*****

Это были самые отвратительные, ублюдские и тяжелые полчаса за множество последних лет. Я смогла собраться с силами, чтобы избавить кухню от тел, спалив их в ледяном безопасном огне. На последнем издыхании, с боем забирая крупицы магии у собственного тела, вяло махнула рукой. Обычно бытовая магия давалась практически незаметно, но сейчас удаление крови со стен, пола и прочих поверхностей вышло только с третьей попытки. И обернулось приступом такой тошноты, что я с трудом удержалась от желания вывернуться над раковиной наизнанку. На себя магии не осталось. Получилось лишь с трудом отмыть руки и лицо в ледяной воде. Я надеялась, что получится открыть портал к себе, чтобы не тащиться по улице в облике маньячки.

Впрочем, временное бессилие было не самым страшным. Как настроиться на тяжелую встречу, вот вопрос? Я была рада спустя столько лет повидать Терезу. Боги, я была рада узнать, что ее жизнь сложилась лучше моей и Лоркана, что у нее есть сын, семья. Вот только то, что мне предстояло ей рассказать — на этом фоне даже осознание, что Гончий теперь знает мой чокнутый секрет, терялось без следа. Тереза не заслуживала того удара судьбы, что мне предстояло нанести.

В конце концов, пока я соскребала в кучу остатки своего мужества, полчаса почти истекли. Я смогла лишь пообещать старой знакомой, что вернусь совсем скоро, как только приведу себя в порядок. Покривив душой, заверила Терезу, что ей ничего не грозит в доме, в случае опасности я немедленно окажусь рядом. Можно было попробовать наплевать на угрозы Гончего и остаться, но рисковать не стоило. На моей памяти он первый, кому свезло оказаться с Пандоррой нос к носу и остаться в живых.

Мужчину я нашла в своей гостиной, развалившимся на диване так, будто тот принадлежал ему. Судя по аккуратно забинтованной руке, он либо забегал куда-то еще, либо шарился по моему дому. От второго варианта по спине пробежал холодок.

— Ну, готова к ответу?

— Ты о сделке? — я прошла мимо него, скрываясь на кухне. Хотя, вернее было бы сказать, проплелась, как подстреленная черепаха.

На мою радость, заветный шкаф с зельями оказался не тронут. Отыскав почти пустой флакон с успокаивающей настойкой, я залпом допила остатки. Отрешенно посмотрела на открытую бутылку вина. Терпкое, пряное, с очень ярким ароматом. Самое то.

В гостиную вернулась не с пустыми руками.

— Удивительная проницательность, — Гончий с задумчивым прищуром посмотрел на поставленный перед ним бокал, проследил, как я наполнила его вином из бутылки и налила себе. — Споить меня не получится, зря стараешься.

— Всего лишь попытка сделать встречу более… терпимой, — я повела плечом, как ни в чем не бывало. — Даже не оценишь жест гостеприимства?

— Больно щедрый жест, — с усмешкой покачал головой мужчина. Но бокал все же взял, провел над ним ладонью, посмотрел вино на свет, принюхался. — Что, успела сыпануть яду?

— Если бы в этом был хоть какой-то смысл, давно набила бы тебе полную глотку отравы, — правдоподобно изобразила я досаду. — Но, увы, на Гончих не действует девяносто пять процентов известных мне ядов, а оставшиеся пять либо слишком легко обнаружить, либо слишком сложно достать.

Вертельскую смерть действительно сложно достать. Куда проще приготовить, если знать как.

— Что лично меня радует, — хмыкнул мужчина, наблюдая, как я демонстративно отпиваю из его бокала и возвращаю ему. Еще раз изучив содержимое, он поднес его к губам и все же сделал медленный глоток, неотрывно глядя мне в глаза. Изобразил на лице приятное удивление и отпил чуть больше. — Вкус у тебя есть.

Подавить улыбку оказалось тяжело, пришлось даже закусить щеку изнутри.

— Так что касается сделки, — с преувеличенным воодушевлением я вернулась к разговору, поигрывая собственным бокалом и садясь напротив мужчины. — В целом, за достойную плату можно было бы пересмотреть некоторые свои принципы.

— И чего ты хочешь?

Задумчиво постучав ногтем по стеклу бокала, я покосилась на часы.

— Скажем, полную защиту от Гильдии Гончих.

— В принципе, выполнимо. Я могу гарантировать, что на тебя не станет охотиться никто из моих коллег, пока след у меня, и дать клятву, что сам не выдам тебя гильдии. Это все?

Еще две минуты.

На этот раз мыслительный процесс я изображала гораздо дольше, а на самом деле пристально разглядывала Гончего, дабы не упустить ни малейшей детали.

— Может, добавим к плате единорога и пару сережек? — невинно поинтересовалась, поерзав в кресле в предвкушении.

Взгляд мужчины почти мгновенно потемнел. Отставив вино в сторону, он поднялся на ноги и неторопливо прошелся из стороны в сторону. Потом резко повернулся ко мне:

— Думаешь, это смешно? – процедил Гончий сквозь зубы. — Не пойму, тебе что, доставляет удовольствие, когда с тобой обращаются по-плохому?

Язвительная реплика встала у меня поперек горла. Время вышло. Так какого рожна этот гад стоит передо мной живой и здоровый?! Он даже не поморщился, хотя по всем правилам ему полагается рухнуть замертво.

Я непонимающе покосилась на бокал мужчины, на свой, на него самого. Что за чушь? В вине совершенно точно есть Вертельская смерть, я ее чувствую. На меня она не действует, потому что мною же и сделана. Но Гончий-то…

— В чем дело? — похоже от него не укрылось мое растерянное выражение лица.

— Ни в чем, — замотала я головой, пытаясь унять зарождающуюся панику и сделать вид, что все нормально. — Просто задумалась.

— О сволочном характере? — припечатал мужчина.

О том, что по уши в дерьме, какого раньше не видывала.

Гончий ждал, что на его слова алата разозлится. Но та отчего-то молчала. Застыла в кресле изваянием, разглядывая бокал в руке так пристально, словно пыталась отыскать в вине ответы на все вопросы мироздания. Не то разочарованная, не то встревоженная, хотя и пыталась держать лицо. Истинное положение дел выдавало некое удивление в глазах, как в тот раз, когда у нее не вышло использовать на нем дар.

— Так и будешь молчать? — прищурился мужчина, окидывая алату цепким взглядом. Этот переход от хамской шуточки к загадочной тишине выглядел слишком неожиданным, странным. На всякий случай Десмонд сосредоточился на чутье Гончего. Ничего. Ни следа опасности, чар, враждебной магии. Но что тогда, черт ее дери, озадачило Лину? Явно ведь не очевидный предмет разговора.

Алата посмотрела на бокал Гончего, стоящий на столике. Глаза на долю секунды сузились, ресницы дрогнули. Мужчина ощутил скользнувший по спине холодок, но тут же одернул себя: он проверил вино на яд, все чисто.

— Не знаю, о чем ты думаешь, но уверен, что ход мыслей не вызовет у меня восторга, — хмыкнул он.

Лина, казалось, напрочь проигнорировала его слова. Потом все же медленно подняла на него взгляд. Ледяной, уверенный, усталый. Но уже без тени прежнего изумления.

— Отравительница из меня, конечно, так себе, — тяжело вздохнула она.

Десмонд невольно нахмурился. Да нет, быть не может…

— Упустила дивную возможность, — уголки губ алаты дрогнули в усмешке. — Не напрягайся, жить будешь.

— Ты как-то не сильно довольна этим фактом.

— Так и есть, — согласно кивнула Лина. — Могла бы угробить тебя и быть счастлива, но, увы.

— Тогда самое время расстроиться еще больше и вернуться к сделке, — Гончий снова сел напротив. Заметил свой бокал, потянулся было за ним, но рука замерла в воздухе. Алата то ли решила просто подначить, то ли и впрямь задержала дыхание в предвкушении. Да, он все проверил, только береженого боги хранят. Мужчина отдернул руку, и вино осталось нетронутым. Может, и не яд, но что-то тут точно было не так. — Насколько я понял, если отбросить тупые неуместные шутки, ты согласна?

— Шутка и впрямь не удалась, но обсуждать сделку я не готова. Нужно узнать у старого знакомого, согласен ли он помочь нам. В противном случае просто не вижу шансов на успех.

— У тебя было четыре дня, какого черта делала?

— Ждала благой вести, что ты издох, — огрызнулась Лина. — Я надеялась найти другой вариант, но не вышло.

Ложь? Полуправда? Даже если так, выглядело и звучало довольно правдоподобно. Десмонд сверлил алату взглядом не одну минуту, но та не дрогнула.

— Хорошо, зови.

— Разуй глаза, придурок, я выжата, как лимон. Ни порталов, ни призывов, ни переносов.

— Чушь, ты бы не стала признаваться в бессилии кому-то вроде меня, — Гончий покачал головой. — Просто тянешь время.

— Думай, как тебе угодно, — алата пожала плечами. — И делай, что хочешь, но мне нечего добавить. Пока не получу согласие друга помочь, ответа не будет.

— Сколько же времени надо на это? — покладисто «купился» мужчина.

Лина словно задумалась, но чуть расслабившиеся плечи от внимания Десмонда не ускользнули.

— Около суток, раньше вряд ли приду в себя. Как только смогу открыть портал, сразу отправлюсь.

— И когда твой приятель даст согласие, я услышу от тебя заветное «да»? — мужчина склонил голову набок, не скрывая усмешки. Уверенность в том, что паршивка пытается обвести его вокруг пальца, только росла. Как и желание щелкнуть ее по носу за вранье.

— Если согласится — разумеется, — Лина изобразила вежливую улыбку.

— Я почему-то уверен, что он не сможет отказать подруге в искренней просьбе, — недобро ухмыльнулся Гончий, поднимаясь на ноги. — Что ж, сутки, так и быть, подожду. Набирайся сил, сходи в гости, — слова прозвучали как насмешка, но почти сразу в голосе Десмонда прорезалась сталь, — и не смей таскаться к своей Терезе без меня. Даже не думай об этом.

— С какой стати ты отдаешь приказы?! — мгновенно взъярилась алата.

— Беззащитному человеку не стоит оставаться один на один с чудовищем, — Гончий даже не попытался смягчить словесный удар.

Линин взгляд вспыхнул ненавистью, пальцы сжались на бокале, едва не раздавив его. Она могла сколько угодно изображать спокойствие и равнодушие, делать вид, что держит ситуацию под контролем, но, похоже, Десмонду все же удалось вывести ее из себя.

Мужчина обернулся на самом пороге:

— Я серьезно. Если решишь, что мое предупреждение можно игнорировать, последствия тебе не понравятся.

*****

Провожать мерзавца я не стала. Допила свое отравленное вино. Походила по комнате, как загнанный в клетку зверь, чертыхнулась и допила вино из бокала, оставленного Гончим. Правда, стало только хуже: последние сомнения в том, что Вертельская смерть не подействовала на гада, развеялись, как прах моих надежд на свободу. На краткий миг даже я ощутила смертельный холодок в жилах, растворившийся в крови, стоило ему признать хозяйку.

Что самое обидное, я практически не соврала этому бронебойному козлу, что осталась без сил. Даже с третьей попытки не удалось открыть портал к Асмодею. Сам же демон не отзывался, как бы усиленно я о нем не вспоминала. Уму непостижимо, то он, как ни в чем не бывало, может появиться прямо в ванной, если вдруг промелькнул в памяти на долю секунды, то не докричишься.

Уставившись в потемневшее зеркало на стене, я думала о дорогом друге так усиленно и нехорошо, как пока не доводилось. В какой-то момент окончательно перешла грани разумного и начала перебирать в голове самые нелицеприятные вещи, что знала о нем.

— Хватит, умоляю, хватит, — Ас все же явил себя в зеркале. — У меня уже зад полыхает от твоих раздумий. Я понял, что тебе что-то нужно, просто был занят, поэтому… Ох ты ж… — он рассмотрел мой измазанный чужой кровью вид. — Сегодня не в духе?

— Что-то вроде того. Я хочу встретиться с тем человеком, что ты нашел, — тратить время на обмен новостями не стоило, — который готов помочь с Гильдией Гончих.

— Неожиданно. Ты разве не собиралась сама разобраться со своим рьяным поклонником?

— О, я хотела, да, — нервный смешок вырвался неожиданно даже для меня. — Его не берет Вертельская смерть, Ас.

— Ты перестала смешно шутить в последнее время, — покачал головой демон.

— Спасибо, об этом мне уже сказали, — обхватив себя руками, зябко поежилась и прошлась мимо зеркала. — Но вообще-то я абсолютно серьезно. Он на моих глазах выпил зелье в дозировке, способной уложить демона твоего уровня. И знаешь, что? Этот гад ушел на своих двоих, даже не поморщившись.

— Значит, ты ошиблась с зельем, — уверенно отозвался Асмодей. — Что-то напутала.

— Ас, это мое изобретение, — подобные намеки возмутили до глубины души. — Я сварю его в любое время, в любом состоянии. На него оно просто не подействовало!

— Я, кстати, на досуге поразмыслил, может, твой Гончий — алат? — вдруг сменил тему демон. — Поэтому на него дар не действует? Это было бы больше похоже на правду, чем версия, что твой преследователь круче меня, тебя и многих других.

— Алат среди Гончих? — скептически выгнула я бровь. — Да крылатых к Гильдии на пушечный выстрел не подпустят, не говоря о том, чтобы принять в свои ряды. Кроме того, будь он мне подобным, я бы чувствовала его появление, но этот скот каждый раз подкрадывается абсолютно незаметно. Опять же, Вертельская смерть прекрасно действует на алатов, проверено не раз. Боги, да я могу назвать еще кучу причин, почему этот Гончий — не крылатый!

— Нет — так нет, не настаиваю, — благоразумно не стал дискутировать Асмодей. — Раз уж решила принять помощь, приходи ко мне завтра к вечеру. К тому моменту успею обговорить итоговый вариант своей сделки с этим типом.

— Кто он вообще такой?

— Некромант, насколько могу судить. Не сильнее тебя, но вы же не в магии соревноваться собираетесь.

— Ему можно довериться? — я тревожно закусила губу.

— У нас предварительный уговор, он дал обещание не делать ничего, что может навредить тебе. Насколько я понял, он разозлил кого-то из алатов, поэтому сам нуждается в моей защите больше, чем ты в его помощи. Лина, я на рынке демонических услуг не первую тысячу лет, можешь быть спокойна.

— Я буду невероятно спокойна после того, как избавлюсь от этого Гончего.

— Злюка, — ухмыльнулся Асмодей и стер свое отражение.

Мне хотелось рассказать другу и про Пандорру, но не решилась, ибо примерно представляла, что скажет демон. Обычно наш спор относительно этой части моей натуры заканчивался ссорой и взаимным обиженным молчанием, а сейчас подобное было бы совсем некстати.

Увидев вместо приятеля собственный потрепанный и маньяческий вид, я невольно передернулась. Кровь стянула кожу там, где я не смогла ее оттереть, испачканные волосы слиплись неаккуратными прядями. Последние несколько часов показались вечностью, мне смертельно хотелось рухнуть на подушку, прямо как есть, и отоспаться. К сожалению, такая роскошь была совершенно недоступна: Тереза ждала моего возвращения и наверняка сходила с ума от происходящего. Максимум, что я могла себе позволить, это пара-тройка часов тревожной полудремы и горячая ванная.

Правда, ни то, ни другое не принесло ни капли удовлетворения. Вдобавок магическое истощение давило непомерным грузом, даже восстанавливающая настойка не помогала. После нее я не валилась с ног, да, но силой все же пользоваться не могла, максимум, даром алаты.

Когда уже собиралась выходить из дома, я вдруг поняла, что часы показывают начало пятого утра. Поколебавшись, решила подождать, пока хотя бы рассветет. И заодно еще раз попытаться выстроить в голове примерный ход разговора, чтобы избежать крайне острых тем. Если, конечно, такое вообще возможно.

Тереза открыла после первого же стука, словно караулила у двери.

— Лина! — выдохнула она с облегчением. — Всю ночь глаз не сомкнула, боялась, что ты не вернешься.

— Я бы не посмела, — выдавила вымученную гримасу, лишь отдаленно напоминающую улыбку.

Что б меня. Тереза не заслуживала боли. Я же пришла, чтобы превратить ее жизнь в ад. От этой мысли искренняя радость на лице старой знакомой только душила еще больше.

Я почти не слушала ее, пока она заваривала чай, рассказывала о себе, о работе, доме, Ричарде. Не потому что не хотела. Напротив. Но я просто сидела на диване, подогнув ногу под себя, ловила слова старой знакомой вполуха, пытаясь понять, с чего бы начать. Да и сама Тереза, кажется, оттягивала главные вопросы.

— Чем ты думала? — в конце концов, первой не выдержала я. — Как тебе в голову пришла столь бредовая идея — завести ребенка от алата?

Женщина опустила взгляд на кружку, обхватила ее двумя руками, грея пальцы:

— Лин, попробуй понять меня. Ричард — это частичка Лоркана, моего любимого мужчины, его продолжение. Я ни о чем не жалею.

— Лоркан был в курсе, что станет отцом? — прищурилась я.

— Конечно, — пожала плечами подруга. — Сначала он сомневался на счет рождения нашего сына, но под моим напором сдался.

— И не говорить мне о твоей беременности — ваше сознательное решение, — утвердительно кивнула я, не особо нуждаясь в подтверждении догадки.

— Я хотела рассказать, — Тереза заметно стушевалась, неловко заправила за ухо прядь волос. — Честно, хотела. Но Лоркан дал понять, что ты не обрадуешься, поэтому не стала.

— Дело не в радости, — я откинулась на спинку дивана, скрестив руки на груди. — Просто он понимал, что я буду отговаривать. Дурацкая идея, подруга. Сколько вы были вместе? Несколько месяцев? И вдруг ребенок?

— Мы жили вместе почти год, — на лице женщины проступило что-то сродни обиде. — Знаешь, возможно, для тебя это слишком мало. Но мне столетия жизни не светят, так что я считаю, что этого времени было более чем достаточно, чтобы понять, что рядом тот, кого я хочу видеть отцом своего ребенка.

— Алат, который в любой день может исчезнуть без следа. Очень подходящая кандидатура.

— Да плевать, кто он! — вдруг сорвалась Тереза. — Я его любила! Это был лучший год, лучший мужчина в моей жизни. Нашему сыну вот-вот исполнится девятнадцать лет, Дик — самое дорогое, что у меня есть. Так что не смей читать мне нотации о том, чего не знаешь.

— Да уж куда мне, — уязвленно усмехнулась я. — Скажи-ка, Лоркан случайно не обмолвился, что такое ребенок алата?

— Он говорил, что будет непросто.

— Ах, непросто… — саркастически протянула я, чувствуя, как в душе закипает непрошеный гнев. Ладно Тереза, на самом деле, ее действительно понять можно. Но Лоркан-то чем думал?! — Какое дивное определение дерьма, на которое вы обрекли мальчишку.

Чашка в руках подруги тревожно звякнула о блюдце. Я бы, может, и постаралась быть более деликатной, но негодование в адрес двоих взрослых влюбленных идиотов выходило за рамки:

— Хочешь, объясню, что такое это ваше «непросто»? Ричард родился не человеком. Не важно, хочет ли того, готов ли, но после перехода Грани он станет алатом. И либо, как большинство, подчинится Высшей Ложе, либо проживет очень и очень недолго. Если повезет, сумеет сбежать и будет скрываться. Это вы с твоим мужчиной мечты обсудили?

— Лоркан обещал, что сделает все возможное, чтобы Высшая Ложа не узнала о Дике, — голос Терезы заметно дрогнул.

На это мне нечего было сказать. Может, он бы и смог скрыть парня. Если бы остался в живых.

— Да, план был надежен, как швейцарские часы.

— Лина, объясни, что происходит, — устало вздохнула женщина в ответ на мой яд. — Почему спустя столько лет ты вернулась и устроила на моей кухне побоище? К чему сейчас эти нотации?

— До меня дошли слухи, что Вильгельм сильно заинтересовался каким-то пареньком. А когда я сунула нос в это дело, обнаружила Ричарда, который должен был скоро перейти Грань.

— Уже? — с пониманием округлила глаза Тереза. — Неужели ничего нельзя сделать? Разве нет ни одного способа предотвратить это, отодвинуть?

— Если и был — поздно трепыхаться, все уже случилось, — признание далось нелегко, но выбора не было. Зато напомнившее о себе чувство вины глыбой льда основательно притушило пожар моего возмущения.

— Не понимаю…

— Авария, в которую он попал, не была случайной.

— Да о чем ты говоришь? — подруга непонимающе посмотрела на меня с тревогой. — Объясни, пожалуйста.

— Я устроила эту аварию. Я приблизила Грань Ричарда на пару-тройку месяцев. Извини, но твой сын уже стал алатом.

— Зачем ты это сделала? — ошарашенно выдавила Тереза.

— Чтобы перехватить парнишку у Вильгельма, — я не стала скрывать искреннее сожаление за привычной равнодушной маской. — Поверь, мне в голову не могло прийти, что этим парнем является твой сын. Я пойму, если ты не захочешь меня больше видеть и слышать, но постарайся принять одну простую истину: если бы я не опередила Высшую Ложу, Ричард бы достался Вильгельму.

— Значит, Дик теперь совсем как его отец? — с горькой усмешкой посмотрела на меня женщина. Руки ее нервно дрогнули, поэтому чашку она поставила на тумбочку подальше от себя.

— Первого обращения еще не было, поэтому сложно сказать, насколько сын унаследовал таланты отца.

— И что дальше? — Тереза молчала не меньше десяти минут, переваривая все услышанное.

— Ричард знает правду о себе, об отце?

— В детстве я рассказывала ему о Лоркане. Это было похоже на сказки, но он считал мои истории реальными. Потом Дик перестал верить, а я не настаивала.

— Значит, нам предстоит тяжелый разговор с твоим сыном.

— Нам? — вскинула брови женщина.

— Ну, просвещать мальчика относительно неземной любви его родителей — не совсем мое право. Тем более, если я совершенно ничего в любви не понимаю, — от подколки не удержалась.

Тереза виновато отвела глаза:

— Прости, пожалуйста, я переборщила.

— Брось, ты вправе наговорить мне куда больше гадостей и быть при этом правой, — отмахнулась я. — Когда…

— По-моему, я предельно ясно формулировал свою мысль, когда запрещал приходить сюда.

Голос Гончего за спиной едва не заставил меня застонать от досады. Говорила же, подкрадывается, как бесшумная тварь.

Тереза вопросительно смотрела то на меня, то на мужчину позади.

— Не обещала, что послушаю, — отрезала я, не поворачивая головы. Краем глаза заметила, как этот ночной кошмар уселся за барную стойку, разделяющую гостиную и столовую, лицом к нам. — Явился послушать бабские сплетни? Тебе не надоело таскаться за мной хвостом?

— Надоело, да выбора нет. Злую собаку с цепи не спускают.

— Кто это? — вполголоса поинтересовалась Тереза.

— Моя головная боль, — я сосредоточила все свое внимание на ней, игнорируя присутствие Гончего и его оскорбительный намек. — Не обращай внимания. Когда твой сын вернется домой, надо будет сразу все обсудить с ним, иначе первое обращение застигнет врасплох.

— Лина, — женщина вдруг замялась, будто никак не могла подобрать слов, — а Лоркан, он… Ты не подумай, я не дура, не жду его у окошка долгие годы. Будь все в порядке, он бы за эти годы, наверное, навестил сына… Просто скажи, что с ним? Почему он не может помочь собственному сыну?

Я вдруг поймала себя на мысли, что указ Гончего не ходить к Терезе не был таким уж ужасным. Послушалась бы — и этот жуткий вопрос не ударил тараном по остаткам самообладания.

— Он мертв, — все, что смогла выдавить.

— Давно?

— Около десяти лет.

— Я вышла замуж примерно тогда же, — Тереза криво улыбнулась, украдкой смахивая с глаз выступившие слезы. — Представляешь, со злости. Мол, не появляешься — и черт с тобой, буду счастлива с другим.

Вот что сказать, чтобы облегчить эту боль? Есть ли вообще хоть какие-то слова, что способны это сделать?

— Как он умер?

— Несчастный случай. — Лгунья. Мерзкая, трусливая, потерявшая совесть лгунья. Такая, что самой от себя тошно.

— Лоркан? — подал вдруг голос Гончий, о котором я почти успела забыть. — Алат Силы духа?

— Да, — оживленно кивнула Тереза, повернувшись к нему. — Вы его знаете?

Мужчина кивнул, и я похолодела. Если так, он наверняка может быть в курсе обстоятельств смерти Лоркана.

— Наслышан. Один из очень немногих алатов, к которому у Гильдии Гончих было больше уважения, чем вопросов, — продолжил говорить этот мерзавец, словно не замечая мои предупреждающие гримасы. — Он вроде был уничтожен своими собратьями при попытке укрыть преступника, насколько я помню.

Тереза посмотрела на меня. Я могла поклясться, что вижу на ее побледневшем лице осознание:

— Это так?

Я не смотрела ей в глаза, но и без того ощущала, какой в них укор, упрек. И просто не выдержала:

— Извини, мне нужно срочно уйти.

Выскочив из дома Терезы, прежде, чем услышу хоть что-то, я размашисто зашагала к своему, не останавливаясь ни на секунду, не давая себе перевести дыхание. Почему-то казалось, что стоит мне замереть, и я позволю себе слезы, на которые просто не имею права в данной ситуации.

*****

Гончий покинул дом Терезы через портал. Сперва накинул на оглушенную новостью женщину успокаивающие и усыпляющие чары от греха подальше, а потом шагнул в белоснежную воронку.

Он оказался на заднем дворе дома алаты буквально на секунду раньше. Лина ворвалась туда так стремительно, что со всего размаха врезалась в него и чуть не отлетела на землю. Мужчина по инерции хотел было придержать ее, но в последний момент передумал. На краткий миг крылатая застыла, не до конца понимая, что произошло, а потом зло сузила глаза.

— Болтливая ты скотина, — не то прошипела, не то прорычала алата, с силой пихнув Десмонда в грудь. — Кто просил тебя открывать свой поганый рот?!

— Тебе было сказано, не выводить меня, — Гончий от тычка даже не шелохнулся. — И потом, я просто сказал правду.

— Да кто ты такой, чтобы решать, кому и что раскрывать?! — взмахнула руками Эвелинн. Дес усилием воли заставил себя остаться на одном месте, но на всякий случай всмотрелся в ладони алаты: не отросли ли опасные коготки? — Новость о смерти Лоркана и без того стала ударом. Ты мне в отместку решил сделать Терезе еще больнее? Где же долбанное благородство твоей чертовой Гильдии?

— С теми, кто его заслуживает, — оскалился Десмонд. — Чересчур бурная реакция, как я посмотрю. Дай угадаю, он погиб из-за тебя? Ты и есть преступница, которую Лоркан укрывал, поэтому испугалась рассказать подруге правду.

Рассвирепевшая девица вдруг расхохоталась как безумная, запрокинув голову назад. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь густую листву деревьев и какие-то чужеродные в данной обстановке, зловеще подсветили ее волосы алыми искрами.

— Правда порой бывает совершенно неуместна, — смех Лины оборвался настолько резко, что мужчине стало не по себе, — потому что ранит и только. Считаешь, стоило рассказать Терезе, как Лоркану вырвали сердце? Или начать с того момента, когда его пытали в моем присутствии?

— Да ты же не ее чувства берегла, — Десмонд окатил алату вполне искренним презрением. — За свою шкуру беспокоилась. Как не выглядеть в глазах своей Терезы виновницей гибели ее мужика.

— В своей тупой, наивной уверенности в собственной правоте ты просто великолепен, — Эвелинн прикрыла ярость злорадной ухмылкой. — Разумеется, ведь Гончие у нас — образчик морали, а крылатые — лживые манипуляторы.

— Заметь, не я это сказал.

— Даже немного жаль будет разочаровывать тебя, — алата подошла ближе и вкрадчиво поинтересовалась: — Ты знаешь что-нибудь о погружениях в чужие воспоминания?

— В теории.

Лина вцепилась тонкими пальцами в подбородок мужчины, заставляя смотреть ей в глаза. Он невольно дернулся назад, не понимая, что творит эта особа, но заметил презрительную насмешку и напряженно замер, на всякий случай просчитывая возможную опасность.

— Не бойся, злая собака не кусает, — почти весело улыбнулась чокнутая стервозина. — Она делает больно по-другому. Смотри внимательно, я покажу тебе кое-что крайне занимательное.

В ноздри ударил запах затхлости и сырости, щедро приправленный тошнотворным сладковато-металлическим запахом крови. Картина в центре каменного подвала вызывала отвращение: на коленях стоял алат, в некогда светлых одеждах, теперь сплошь покрытых бурыми пятнами всех оттенков, с выражением мрачной решимости на искаженном от боли лице. Вглядевшись, Десмонд увидел, что по всему телу алата буквально клочьями были выдраны куски плоти, в некоторых местах была видна кость. Небесно-голубые, огромные крылья, изломанные и смятые, безвольными плетями свисали на пол.

Перед ним, опершись на край дубового стола, стоял мужчина средних лет, высокий и худощавый. От его фигуры исходила волна раздражения.

— Долго собираешься упрямиться? — резко спросил он у Лоркана. Тот продолжал молчать. — Сам подумай, ты выносливый, можно долго беседовать в таком ключе. Но рано или поздно придет конец.

Он махнул кому-то рукой, отчего по алому камню в перстне скользнула искра, заставив Деса выругаться. Из полумрака вышел еще один мужчина, помоложе, с ехидной ухмылкой, держащий в руках тряпичную куклу с подобием крыльев. Чертовски знакомый Десмонду тип.

Томас Лагрен, ошибки быть не может. Один из тех Гончих, что был убит Линой в попытке поймать ее. Событие вышло довольно громкое, потому что после рук алаты Томаса даже опознали только с помощью магии. Значит, мужчина постарше, с рубиновым перстнем, вероятнее всего, наставник и напарник Лагрена — Сертер. После смерти любимого ученика он пропал без вести, освободив место в круге заместителей главы Гильдии.

Получив одобрение наставника, Томас поудобнее перехватил тряпичную куклу и железными щипчиками выдрал клок из кукольной руки.

Лоркан зарычал сквозь зубы, Десмонд, скривившись, смотрел, как кусок мяса шлепнулся на пол. Совсем рядом протестующе закричала девушка.

Обернувшись, он увидел смуглую изящную брюнетку, которая забилась в угол подвала, как загнанный зверек. Однако от количества «ловчих сетей», наброшенных на нее, воздух едва не искрил. Пятерка Гончих — сомнений в принадлежности этих типов к Гильдии у Деса уже не оставалось, тем более, у двоих виднелись татуировки, точь-в-точь как его, — едва удерживала сети, трещавшие по швам. Девчонка полыхала на диво знакомым злобным взглядом и будто порывалась сказать что-то, но не могла.

— Я тебя еще раз спрашиваю, — Сертер сверлил взглядом Лоркана. — Эта девушка — Эвелинн?

— Эта девочка — моя племянница, — хриплым шепотом, отдышавшись, отозвался алат, — не знаю, не понимаю, что вам от нее нужно. Вы ее напугали до смерти.

— Меня все это начинает утомлять, — поморщился Томас, обращаясь к своему коллеге. — Который час тут торчим, а толку ноль. Где заказчик?

— Сейчас будет. А пока продолжим разговор…

В ту же минуту девушка внезапно резко выбросила руку вперед и схватила ближайшего к ней Гончего за горло. Раздался мгновенный хруст, парень обмяк и рухнул вниз.

— Ах ты, тварь! — заклинатель рванулся к девушке, но на его пути из ниоткуда вырос Роланд.

— Не вздумай, — покачал он головой. — Я уверен, что это Эвелинн, поэтому убери от нее руки. Она принадлежит Вильгельму.

Томас неприязненно оскалился, глядя на девчонку, а потом вскинул руки и вырвал у куклы сердце.

Ребра Лоркана треснули и распороли его грудную клетку с влажным всхлипом. Ошметки того, что раньше было сердцем алата, брызнули во все стороны, а он даже не успел закричать.

Воспоминание алаты оборвалось внезапно. Десмонд очнулся и обнаружил, что Лина по-прежнему стоит недопустимо близко. Только сейчас это беспокоило его намного меньше, чем несколько минут назад.

— Дальше тебе смотреть ни к чему, — алата брезгливо убрала руку и отступила, рассматривая его с мстительным удовольствием.

Что-то внутри Гончего словно надломилось. Он хотел отрицать увиденное. Назвать Лину лгуньей. Безумно хотел. Сказать, что показанные ему Гончие — просто ее выдумка, что она добавила их в реальное воспоминание, чтобы запутать его. Но привычная Томасу тавматургия, поведение Сертера, искаженное от боли и предсмертного удивления лицо Лоркана — все выглядело слишком реальным, чтобы быть обманом. И Дес понятия не имел, как на это реагировать.

— Ну, как тебе правда на вкус? Не горчит? — алата поежилась, будто не до конца отошла от воспоминания, но мгновенно взяла себя в руки и с издевкой выгнула бровь.

— Почему я должен верить тому, что ты показала? — упрямо мотнул головой мужчина. — Это твое видение случившегося.

— Это память, услужливо приоткрытая непробиваемому барану. Я могла бы показать это Терезе. Рассказать, что этот кошмар сотворила с ее возлюбленным пресвятая Гильдия, а потом смотреть, как ты будешь оправдываться. Но я поберегла твою шкуру, смолчала, чтобы в ее глазах твои собратья не выглядели виноватыми.

— Почему я должен верить, что все было именно так, что это были Гончие? — с плохо скрываемым раздражением повторил вопрос Десмонд. Он сам не мог понять, что выводит его из себя: откровения крылатой о смерти Лоркана, или то, что он в них верит. Или двусмысленное замечание самодовольной паршивки, в котором так и читалось превосходство.

— Не должен, — Эвелинн пожала плечами. — Но Лоркана пытали и убили твои коллеги, это факт. А россказни про казнь алатами — гнусная ложь, чтобы прикрыть зад Гильдии. Все же должны верить, что вы без справедливого суда и неоспоримой вины муху не прихлопнете.

— Значит, в этой истории было что-то еще, что ты не показала, из-за чего Гончие так поступили. Должно быть объяснение.

— Вот как? — алата не скрыла отвращения в голосе. — Когда дело касается тебе подобных, дьявол кроется в деталях, да? Вам врать можно, был бы повод благородный? Но стоит мне умолчать о чем-то из добрых побуждений — я лживая тварь?

Гончий уязвлено промолчал, не желая вслух признавать, что Лина попала в десятку. Он ткнул ее носом в практически безобидное вранье, она же с головой макнула его в чан с помоями. Провожая Эвелинн взглядом, Десмонд отчасти жалел о той минуте, когда согласился помочь Роланду.