Тень внутри меня

«Если бы человек мог подсчитать все унижения,

несправедливости и обиды,

                                                                             которые ему пришлось испытать за свою жизнь,

оказалось бы, что львиная их доля приходится

                                                                                             именно на «счастливое»  детство.»

Януш Корчак 

Резкий звонок будильника заставил меня проснуться. Тяжело вздохнув, я протёр глаза, напрочь отгоняя остатки сна. Как же не хотелось возвращаться в этот грёбанный мир.

Казалось, я ошибка природы, и моё существование — это мощный сбой системы. За каждый вдох я должен платить осознанием своей ничтожности.

Собственно, никто не забывал мне об этом напоминать. Я Майкл Томпсон, девятнадцатилетний студент частного колледжа Линкольна, изгой везде, где бы ни ступала моя нога.

Я зашёл в ванную, включил холодную воду и взглянул на своё отражение в зеркале. На меня смотрел жалкий тип с растрёпанными тёмно-коричневыми волосами, карими глазами и светлой кожей. Лицо выражало то ли задумчивость, то ли грусть. Я скривился, увидев себя, и брызнул водой в лицо, будто она могла смыть это недоразумение. Почистил зубы, бросил щётку в стакан и быстро вышел, избегая ненавистного зеркала.

Повернувшись спиной к зеркалу в своей комнате, я быстро скинул с себя домашнюю пижаму и надел футболку цвета хаки, синие джинсы и рванул по лестнице вниз на кухню.

Частный колледж Линкольна самое популярное заведение в городе Оуксвилл, на самом же деле самое ущербное место как и сам город.

В ней учатся уёбки, которые хотят доказать, что они лучше других таких же уёбков. Изо дня в день круговорот понтовщиков и чсвшников. Для этих тварей не существует моральных принципов и человеческого отношения к другим. Даже связь друг с другом у них устанавливается на то, «что у тебя есть, чтобы быть крутым?» Как и следует ожидать, крутым тебя делает материальная составляющая, а не моральная.

Например, если ты здоровенный кабан, играющий в команде по регби, или стервозная шлюшка, одевающаяся по последнему писку моды. Они разбиты на коалиции, и, конечно же, у них есть свои прихвостни, постоянно поддакивающие. Основная задача унижать и подавлять показывая своё грёбанное превосходство над другими.

Это место я ненавидел всем сердцем и каждый раз, подходя туда, мечтал, чтобы оно сгорело и на месте остались лишь угли. Но каждый божий день наблюдал одну и ту же картину: стая шакалов собиралась у своих дорогущих машин, а потом резко раздавался школьный звонок, от которого меня чуть ли не выворачивало.

На кухне меня поджидал ещё один неприятный сюрприз. Мой отец Дэниел Томпсон одетый с иголочки в фирменный костюм суетился возле плиты стараясь положить яичницу на тарелку чтобы не заляпаться. Какое же жалкое зрелище.

Он работал адвокатом и имел неплохую репутацию в городе. Собственно, только для богатых людей, так как папа умел выгораживать плохих людей за очень хорошие деньги. Скажем, если хозяину хотелось отмазать своего подопечного от тюрьмы, он обращался к моему отцу. И в ходе рассмотрения дела находились факты или улики, которые спокойно указывали на невиновность подозреваемого.

Я замер, наблюдая за тем, как отец готовит яичницу. Его движения были точными и ловкими, как у змеи. Он был хитёр и изворотлив, но при этом обладал острым умом и сильной хваткой в любом деле. Если бы только эти качества он направил на что-то действительно полезное!

— Майкл, доброе утро. Всё готово, проходи, — с улыбкой произнёс он.

— Доброе. Спасибо, — ответил я.

Отец поставил передо мной тарелку и снял фартук.

— Я ухожу сегодня, очень важное дело. И, Майк, постарайся быть нормальным, — сказал он всё с той же улыбкой.

— Угу, — буркнул я, сжав вилку в ладони.

В этом и заключалась вся суть, даже для родного отца я был ненормальным. Хотя, стоит признать, когда-то всё было значительно по-другому. 

Тогда, когда в нашей жизни была мама. Она всегда поддерживала, давала очень правильные и нужные советы, мотивировала так, что всё, за что ни взялся, получалось легко и естественно. 

Она умерла, когда мне было десять, и, по моему скромному убеждению, отец считает виноватым меня, будто бы я знал лекарство от ёбанного рака. 

Как только за отцом закрылась дверь, яичница без всяких сожалений полетела в мусорное ведро.

Чтобы не светиться на парковке кампуса, я припарковал велосипед подальше и быстро направился к своему шкафчику в учебном корпусе. Я всегда старался приходить ровно к началу пары — так было меньше шансов нарваться на проблемы.

Не всегда удавалось отделаться простыми оскорблениями вроде «Томпсон, ты дрыщ» или «биомусор». Ситуация осложнялась, когда словесные нападки переходили в действия. Мне могли подставить подножку, бросить что-нибудь или толкнуть так, что я отлетал на несколько метров.

В класс я попал без сюрпризов и тихо сел за последнюю парту.

Впереди меня сидел Джейсон Блэк, здоровенный мудила со шрамом на брови. Короткие чёрные волосы и тёмные глаза не оставляли равнодушными девчонок.

Рядом с Джейсоном сидела его девушка, Лиллиан Мартин, высокомерная тварь, которая не видит ничего дальше собственного носа. С надменным видом накручивала свои блондинистые волосы на палец.

Учитель математики мистер Коулман что-то объяснял и писал на доске формулы, но его никто не слушал.

Я рисовал в тетради человеческую фигуру с клыками и длинными когтями на руках и ногах. Так я видел всех тех, кто не давал мне спокойно жить. А рядом накаченного мужика с серебренным мечом в руках, который обязательно одолеет всех кровососущих тварей.

Конечно, я обманывал себя, прекрасно понимая, что никогда не смогу стать хоть на каплю сильнее, чем сейчас. И нечисть раз за разом будет одерживать надо мной верх.

Когда прозвенел звонок, я резко вскочил со стула и рванулся к выходу. Но в этот момент мой учебник и тетрадь выпали из рук и приземлились прямо перед Джейсоном.

Я попытался их поднять, но было поздно. Тетрадь с моими рисунками уже оказалась в руках Блэка.

— Смотрите, что тут у нас? — насмешливо сказал он.

К нему подошла Лиллиан и положила руку ему на плечо.

— Тащишься по комиксам, Томпсон? — холодно спросила она с издёвкой.

Я мгновенно покраснел и опустил глаза. Вокруг меня уже собрались все мои обидчики.

Трэвор Грин, Алекс Родригес, Сара Браун и Эмили Уилсон — элита школы и самые жестокие люди. Я всегда был их мишенью.

— Смотрите, это инициалы? — внезапно спросил Трэвор, указывая на рисунок.

На моих персонажах действительно были крупно обведены буквы: Д.Б. и М.Т.

— Он изобразил тебя кровососом, — саркастично улыбнулась Эмили.

Блэк покраснел, казалось, он сейчас взорвётся от злости.

Я не успел отреагировать, как он набросился на меня, прижимая к полу.

— Думаешь, я чёрт с клыками? Смотри, чтобы однажды эти клыки не разорвали твою никчёмную душонку, — яростно кричал Джейсон.

Ухватив меня за кофту, он резко ударил ногой под рёбра, и я мгновенно свернулся от боли.

Все исчезли мгновенно, и в класс вернулся учитель.

— Майкл, ты в порядке? — с тревогой спросил мистер Коулман.

Я с трудом поднялся, держась за место удара Блэка.

— Всё нормально, — тихо ответил я и поспешил уйти.

На территории кампуса был небольшой лес, куда редко кто заходил в будние дни. Это место стало моим убежищем от шайки Блэка. Здесь я мог выплакаться, злиться на несправедливость жизни и жалеть себя.

Теперь, не обращая внимания на боль, я бежал к своему убежищу, утирая слёзы.

Я лежал на земле, обхватив себя руками, и рыдал. Внутри словно проснувшийся вулкан горело ребро, а обида на весь мир разливалась, как лава. Хотелось, чтобы все исчезли, растворились в воздухе, оставив меня одного. Тогда я был бы не счастлив, но хотя бы спокоен.

Я вернулся в колледж после звонка. В кабинете никого не было — Блэк и остальные парни, скорее всего, ушли прогуливать уроки.

Я сел за последнюю парту и выдохнул. Теперь меня никто не тронет, я в безопасности.

После завершения всех уроков я с максимальной скоростью покинул заведение, найдя свой велосипед. К несчастью, начался дождь, и я моментально промок и замёрз. Ветер обдувал моё лицо, а капли дождя смешивались с моими слезами.

Внутри я чувствовал себя опустошённым, но меня также переполнял праведный гнев. Мне казалось, что я не заслуживаю того, что происходит со мной каждый день. Я не хотел ощущать одиночество и вину за то, над чем не властен, но я продолжал нести этот груз эмоций.

Вернувшись домой, я был благодарен, что отца не было. Сделав себе простой сэндвич, я отправился в свою комнату. Под кроватью я нашёл коробку и открыл её.

Всё началось примерно в пятом классе. Отец подарил мне камеру, и с тех пор я записывал всё, что происходило со мной за день. Это было что-то вроде личного дневника.

Я установил камеру на уровне своего лица, нажал на кнопку и начал говорить:

«Привет, это снова Майк. Сегодняшний день не отличался от предыдущего. Всё так серо и скучно. Правда, меня снова ударили под рёбра...»

«Как же я устал», — сказал я, схватившись за голову.

«Я не обязан нравиться всем, но имею право на свои личные границы! Никто не имеет права причинять мне физические и психологические страдания! Я человек, подросток, ещё ребёнок! Всё, чего я хочу, это жить в спокойствии. Я готов остаться один, без друзей и семьи, но только, пожалуйста, не трогайте меня. Пожалуйста...»

В тот год осень была особенно дождливой. Мама разбудила меня рано утром, вручив новенький костюм. Сегодня я отправлялся в первый класс. Волнение и интерес переполняли меня, вызывая детскую радость. Школа означала, что я стал взрослым и ответственным, а также что у меня появится много друзей. На уроках мы будем обсуждать, на каком этапе игры мы находимся, а на переменах — бежать в столовую, чтобы съесть мамины сэндвичи.

В первый же учебный день детские мечты рухнули, столкнувшись с жестокой реальностью. Войдя в школьный автобус с тяжелым ранцем, полным учебников, какой-то мальчишка подставил мне подножку. Я полетел через весь автобус, подгоняемый грузом рюкзака и оглушительным смехом вокруг. Что я почувствовал? Стыд, страх, неловкость? Всё сразу.

Выйдя из автобуса у школы, дети поспешили внутрь, опасаясь промокнуть. Мимо меня пробежал тот самый задира и резко толкнул плечом. Я упал в большую лужу, обрызгав себя с ног до головы. Он остановился, бросил на меня насмешливый взгляд и убежал. Джейсон Блэк был моим ночным кошмаром, но тогда я даже не подозревал, что на долгие годы стану его жертвой.

Я стоял в классе, промокший и грязный, под взглядами одноклассников, которые смеялись надо мной, и учительницы, которая ничего не понимала. В горле застрял ком, я хотел убежать и никогда больше не возвращаться. Не помню, как закончился этот день, но в памяти осталось одно: мама, моя дорогая мама, утешала меня, вытирала слёзы с моего лица и обещала, что всё будет хорошо, что она всегда будет рядом. К сожалению, через несколько лет болезнь одержала верх и забрала моего ангела-хранителя навсегда.

Я очнулся от тяжёлых воспоминаний, услышав, как внизу хлопнула дверь. Отец вернулся с работы, и это означало, что мне придётся спуститься вниз. Я не хотел этого делать. Ребро ужасно ныло, и я старался не хмуриться, чтобы отец не начал задавать ненужные вопросы.

— Привет, как прошёл день? — с улыбкой спросил он.

В руках у него были пакеты, полные продуктов. Папа выглядел так, будто выиграл в лотерею.

— Нормально, — ответил я коротко. — А у нас что, какой-то праздник?

— Нет, — сказал отец, взглянув на пакеты. — Просто удачно завершилось одно дело.

— Понятно.

— Ты можешь подождать у себя, пока я готовлю ужин, или сходи в душ, — предложил отец, намекая, что от меня плохо пахнет.

— Да, я пойду.

Я снял с себя грязную одежду и шагнул под струю воды. Тело мгновенно согрелось, мышцы расслабились, и я, опершись о стену, почувствовал себя лучше. Слёзы струились по лицу, смешиваясь с водой. Внутри меня всё было наполнено отчаянием: казалось, что выхода нет, и я не мог ни убежать от происходящего, ни дать отпор Блэку и его шайке.

После того как я долго стоял под горячей водой, у меня закружилась голова, и я вышел из ванны. В этот момент неожиданно появился отец и пристально посмотрел на меня.

— Майкл, что это? – удивлённо спросил он.

Я перевел взгляд туда, куда смотрел отец, и не смог сдержать удивления. Под ребром виднелся огромный багровый синяк. Я так глубоко погрузился в свои мысли, что не заметил его раньше.

— Я… я неудачно споткнулся на лестнице в кампусе, — пробормотал я, стараясь говорить спокойно.

— В аптечке есть мазь, помажь. Если будет сильно болеть, пойдём к врачу, — ответил отец, внимательно глядя на меня. — Ужин готов, переоденься и спускайся.

— Понял, сейчас спущусь, — кивнул я и направился в свою комнату.

Я запер дверь своей комнаты и негромко выругался. Этот чёртов Блэк никогда не даст мне спокойно жить. Я быстро переоделся в свежую одежду и направился на кухню, где меня уже ждал сочный жареный стейк с картошкой.

— Как дела в колледже? – неожиданно спросил папа, когда мы молча ели.

— Всё хорошо, – ответил я.

— У тебя там есть друзья? – продолжил он. – Ты никогда никого не приводил домой и не гуляешь, как все.

Опять это его замечание, что я не такой, как все. Странный и глупый.

— Мне и одному нормально, – ответил я, уткнувшись в тарелку.

— Хорошо, – задумчиво сказал отец.

— Спасибо, я наелся. Пойду делать уроки.

Офигенный выдался ужин я рванул по лестнице и заперся в комнате. Что это вообще было? Отец прекрасно знал о том что надо мной издеваются там и что нет у меня никаких друзей. Каждый раз когда я пытался объяснить он давал понять что это моя вина, ошибка, что со мной так обходятся одноклассники. Он совершенно не понимал что у меня не хватает ни моральных сил ни физических чтобы преодолеть это дерьмо. 

Он ни стал мне помогать никак считая что я должен разобраться с этим в одиночку лишь изредка напоминал мне быть как все нормальным.

Сегодняшний день ничем не выделялся среди других. На улице снова лил дождь, добавляя грусти в осеннее настроение. Утром, спустившись вниз, я обнаружил, что отца уже нет дома. Завтракать не хотелось, и я сразу отправился в школу.

Первым уроком была литература. Миссис Харпер читала нам Виктора Гюго — «Отверженные». Как иронично слышать о несправедливости, когда сам являешься её жертвой. Я подпёр голову рукой, стараясь не заснуть, и больше не решался рисовать комиксы в школе. Джейсон и Лили сидели за первой партой, нагло перешёптываясь и не обращая внимания на учительницу.

Сара Браун и Эмили Уилсон сидели сзади. У Эмили волосы огненно-рыжие, длинные и густые, аккуратно лежали на спине. У Сары волосы жёсткие, тёмные, подстриженные под каре. Они увлечённо смотрели в телефон Эмили, изучая что-то на экране.

Я никогда не разговаривал с Эмили, но всегда находил её самой симпатичной среди всей компании. Мне казалось, что она добрее и лучше, чем остальные, хотя я и с ними не общался. Может, стоило попытаться сблизиться с ними, войти в их круг? Вдруг они смогли бы принять меня?

Мы бы вместе ходили на вечеринки, прогуливали уроки, встречались с девчонками. Но тогда мне пришлось бы издеваться над кем-то, кто так похож на меня.

Звонок с пары отвлек меня от плохих мыслей. Когда все вышли, я быстро покинул  аудиторию и затерялся в коридорах кампуса.

Я знаю, что меня никогда не примут. Для всех я странный и слабый, над которым можно издеваться. Ни одна девчонка не захочет дружить со мной, потому что это значит стать мишенью для Блэка.

Следующей парой  была физическая подготовка. Я торопился к шкафчику, чтобы успеть сложить учебники до начала урока и избежать встречи с обидчиками. Мне оставалось всего несколько шагов, когда из кабинета неподалёку вышла Эмили.

Я на полной скорости врезался в неё, и учебники разлетелись по полу. От неожиданности она вскрикнула и замерла, уставившись на меня своими зелёными глазами.

— Прости, не заметил, как ты выходила, — начал оправдываться я, чувствуя себя глупо.

Она не произнесла ни звука, лишь наблюдала за моими хаотичными движениями, когда я собирал учебники. Я осмелился бросить на неё взгляд всего на мгновение, после чего тут же опустил глаза в пол.

У Эмили была светлая кожа, полные губы и россыпь веснушек на лице, которые идеально подчёркивали её привлекательность. Она была стройной, одета в зелёную кофту, синие джинсы, оранжевые кеды и бейсболку. Мне казалось, что я никогда не встречал человека красивее её.

— Извини, — повторил я и поспешил уйти.

Я не видел этого, но Эмили Уилсон ещё долго смотрела мне вслед.

В колледже Линкольна регби играло важную роль. Для многих ребят это был шанс получить спортивные гранты, и завоевать уважение учителей. Я же не испытывал к этой игре ни малейшего интереса. Мое тело просто не было приспособлено для регби.

Когда мистер О’Коннор вызывал меня на поле, начинался настоящий цирк. Я постоянно падал, терял мяч, и наша команда проигрывала матч за матчем. Это только усиливало насмешки и унижения со стороны одноклассников.

Сегодня была тренировка перед значимым турниром, и я, как назло, оказался на поле. Мистер О'Коннор настойчиво требовал, чтобы я активно участвовал в игре, несмотря на то что мне нечасто передавали мяч. Когда я снова упустил мяч, Трэвор Грин не удержался от комментария: «Томпсон, у тебя что, руки дырявые?» Учитель тут же поддержал его: «Ты что, не можешь удержать мяч?» Одногруппники громко засмеялись, а я почувствовал, как краснею от стыда и готов был провалиться сквозь землю.

Игру завершили без меня, чему я был рад. Сидя на скамейке, я думал о встрече с Эмили в коридоре. Видимо, я её напугал — она не произнесла ни слова, только смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Как же она была красива! Жаль, что мне никогда не удастся завести с ней разговор.

Подождав пока все уйдут я поспешил в душ. Под напором горячей воды я старательно смывал с себя грязь и пот. О'Коннор повёл себя как настоящий мудак поддержать Грина было просто омерзительно. Я прекрасно понимал, что даже учителя против меня. С яростью я натирал себя мочалкой, когда внезапно услышал посторонние звуки. Я хотел открыть дверь кабинки, но та не поддавалась. С ужасом я осознал, что нахожусь в душе не один.

— Эй, Томпсон, как водичка? – послышался голос Джейсона. – Алекс, бери шмотки и валим отсюда.

Раздался шум, после чего всё затихло. Дверь легко открылась, и в запотевшей душевой я увидел, что эти говнюки забрали все мои вещи вместе с полотенцем.

Холодный ужас охватил меня, и я рухнул на скамейку, обхватив колени руками. Слёзы неудержимо катились по моим щекам. Кампус был переполнен студентами, и мне не представлялось возможным ускользнуть незамеченным. На мгновение я подумал, что этот день мог бы сложиться иначе, но как же я ошибался. Теперь я нигде не чувствовал себя в безопасности.

В тот момент я впервые услышал голос, который звучал в моей голове с навязчивой силой: «Для них ты никто, ничтожный, жалкий кусок дерьма». Я почувствовал, как будто схожу с ума, и внутри меня пробудилась какая-то тень, которая пыталась убедить меня верить ей и слушать её...

Пусть все проваливают, если им нужно шоу — пусть получат своё. Я открыл дверь душевой и вышел в коридор. Десятки глаз уставились на меня. Студенты сгибались от смеха, доставали телефоны и снимали меня на видео.

«Фу, Томпсон, ты что, эксгибиционист?» — кричали девочки.

«Ты грёбаный извращенец!» — кричали парни.

Я шёл в кабинет декана, чувствуя себя полностью опустошённым. Мистер Рейнольдс, увидев меня мокрым и дрожащим, пришёл в ужас.

— У меня украли все вещи, пока я был в душе, — сказал я без эмоций.

— Кто это сделал? — закричал декан.

Я покачал головой, не поднимая глаз. В подсобке мне нашли запасной комбинезон уборщика. Одевшись, я сидел в кабинете, ожидая отца.

Как только Дэниел Томпсон переступил порог кабинета, я сразу понял, что дома меня ждёт очередная эмоциональная встряска. Он бросил на меня взгляд, полный жалости, и спокойно сел за стол перед деканом Рейнольдсом.

— Как это случилось? – спросил он ледяным тоном.

— Пока Майкл принимал душ после физкультуры, кто-то проник в раздевалку и украл его вещи. Ему пришлось идти до моего кабинета по коридорам кампуса в обнажённом виде. Возможно, его снимали на телефон, ответил мужчина.

С каждой новой фразой лицо отца становилось всё более отстранённым, пока не приобрело оттенок безжизненного белого полотна.

— Мистер Рейнольдс, я всё понял, мы разберёмся с этой ситуацией дома. Я прошу прощения за доставленные неудобства, — произнёс отец после слов декана.

Я был поражён до глубины души. Оказывается, я стал причиной неудобств для школы, и теперь меня обвиняли в том, что мои вещи украли, и мне пришлось ходить по школе голым.

Всю дорогу в машине царила тишина. Я смотрел в окно, по которому стекали дождевые капли, а по небу плыли тяжёлые серые облака. Внутри меня бушевали обида и одиночество, и я чувствовал, что сил бороться с этим дерьмом больше нет.

Когда я вошёл в дом, отец наконец остановил меня, положив пакеты с продуктами на стол. Его взгляд был лишён всякого интереса к происходящему. От этого мне становилось ещё хуже.

— Майк, мы с отцом Джейсона занимаемся одним делом. Я буду спокоен, если инциденты в колледже прекратятся. Поговорю с мистером Блэком, — сказал он.

Я не смог ничего ответить, только кивнул и ушёл в свою комнату. Упал на кровать прямо в комбинезоне уборщика. На мгновение вспомнил лицо Эмили, и мне стало легче. Вздохнув, я сел и достал камеру.

«Сегодняшний день оказался таким же, как и вчерашний. На мгновение я подумал, что, возможно, хотя бы на один день всё обойдётся. Но я ошибся. После урока физкультуры, пока я был в душе, кто-то украл мои вещи. Мне пришлось выбежать в коридор кампуса. Они смеялись, снимали меня на телефон и кричали, что я извращенец. В коридоре я встретил Эмили. Из всех них она кажется мне самой доброй и хорошей».

Впереди были выходные, и я собирался уединиться в своей комнате, чтобы никого не видеть. Отец часто задерживался на работе, и я радовался этому, ведь так он меньше беспокоил меня своими нравоучениями о том, какой я странный. Я погрузился в мир компьютерных игр, читал книги и периодически заглядывал на страницу Эмили.

К обеду я заметил, что в холодильнике почти не осталось продуктов, и с досадой осознал, что всё-таки придётся идти в магазин.

Небо было затянуто облаками, но дождя не предвиделось. Я оделся потеплее и отправился в ближайший супермаркет. Из-за холода я не стал брать велосипед. Дорога заняла около двадцати минут, но я всё равно сильно замёрз. Растирая руки, я взял большую тележку и покатил её вдоль рядов с продуктами.

Мне не хотелось готовить, поэтому я взял колбасу, хлеб и сыр и решил ограничиться бутербродами. Проходя мимо полки с газировкой, я неожиданно столкнулся с чьей-то тележкой.

Рядом с ней, у хлопьев для завтрака, стоял Алекс Родригес, друг Блэка. Моё сердце сжалось, а желудок резко перевернулся. Я быстро развернул тележку и направился к кассе.

— Эй, Томпсон, стой! – крикнул Алекс. – Да подожди ты.

Я не успел далеко уйти, как он выскочил из-за угла и преградил мне путь, схватив за тележку. Попытался её отбросить и сбежать, но здоровяк не отступал.

— Чего тебе нужно? — спросил я, стараясь говорить как можно агрессивнее.

— Слушай, Томпсон, мы не друзья, это ясно, — ответил Родригес. — Но если будем пересекаться в магазине или где-то ещё, трогать тебя не буду.

У него было смуглое лицо, чёрные густые брови, тёмные волосы и карие глаза. В коллежде он не считался красавцем, но выделялся своей крепкой фигурой и был правой рукой Блэка.

Я молча кивнул и ушёл. Я был в полном замешательстве, не понимая, почему Родригес так себя ведёт. Возможно, появилась надежда всё исправить?

Вернувшись домой, я заметил под дверью пакет. Оглядевшись, убедился, что рядом никого нет, и забрал его. Войдя в квартиру, осторожно открыл пакет и сильно удивился: внутри аккуратно лежали мои вещи, которые украли из душа. Я достал футболку и джинсы, внимательно осмотрел их. Кто-то постирал одежду? Пахло лавандой. Может, отец поговорил с мистером Блэком и… Нет, это невозможно. Джейсон никогда бы так не поступил. И тут до меня дошло: Эмили...

Я расплылся в улыбке. Она постирала мои вещи. Это казалось невероятным. И хотя внутри меня мелькнула мысль, что она сделала это из жалости, я сразу же её отбросил. Разум затуманился, и я бросился к компьютеру, чтобы создать новую страничку в сети.

Она сразу же приняла мой запрос в друзья. Не теряя ни секунды, я написал: «Спасибо за одежду, Эмили». Она не ответила, но я провёл оставшиеся выходные в полной эйфории.

Не могу объяснить, почему в понедельник я проснулся с отличным настроением. Всё воскресенье я провёл, наслаждаясь ароматом лаванды на своей футболке. Мысль об Эмили не покидала меня, и тот факт, что она принесла вещи ко мне домой, наполнял меня теплом. Хотя она так и не ответила на моё сообщение, но и не удалила меня, что радовало меня ещё больше.

Впервые за долгое время в Оуксвилле показалось солнце, и я неторопливо направился в кампус. В главном корпусе царила непривычная тишина, но когда я повернул за угол, с локерами факультета визуальных искусств, то увидел толпу у своего шкафчика. Мои руки мгновенно вспотели, одежда прилипла к телу, а ноги стали ватными. Я медленно приблизился, и толпа внезапно расступилась.

На шкафчике был приклеен скотч, какие-то слова, написанные маркером, и фотография моего позора, которую я хотел забыть. Студенты шептались и хихикали, их голоса тонули в шуме у меня в ушах.

«Теперь это останется навсегда», – сказала Тень.

Мои глаза отыскали Эмили в толпе. Она стояла рядом с Сарой и другими. Взгляд её был пустым, без единой эмоции.

Миссис Карен Блэйк, куратор фотомастерской прошла мимо, задержавшись лишь на мгновение. И в её глазах мелькнуло сожаление.

— Майк, ты в порядке? – с сарказмом поинтересовался Джейсон Блэк.

— В полном, – лаконично ответил я.

Внутри меня образовалась абсолютная пустота, и я перестал обращать внимание на всё, что происходило вокруг.

На паре по теории искусства было трудно сконцентрироваться на объяснениях мистера Коулмана. Одногруппники не сводили с меня глаз, перешёптывались и смеялись. Преподаватель, тяжело вздохнув, бросил на меня укоризненный взгляд. Теперь я стал местной знаменитостью.

После занятий мне пришлось снова подойти к локеру. Я снял фотографию, которую снова повесили, как вдруг мимо прошла Эмили. Её холодный взгляд и полное равнодушие напомнили мне, каким глупцом я был, когда надеялся на её адекватное отношение ко мне.

До дома я шел медленно, не зная, расскажут ли отцу о случившемся. Но меня это не волновало. Я больше не ждал ничего от жизни и ни о чем не просил.

Войдя в дом, я услышал, как отец разговаривает по телефону. Я уже собирался подняться к себе, как вдруг до меня долетели обрывки фраз.

— Они не всё убрали, — заметил отец.

— Блэк расслабился слишком рано, — продолжил он после паузы.

— Надо сделать это до того, как выдадут ордер…

Я тихо и осторожно пробрался в свою комнату. Похоже, мой отец старательно скрывал следы преступлений, связанных с головорезами мистера Блэка. Почему он готов ради денег выполнять такие жестокие «просьбы»? Ведь эти люди способны на всё, вплоть до убийства.

Внезапно в голове мелькнула безумная мысль, которую я тут же попытался отогнать.

«Это не мое дело. И это опасно».

«Они сильные. Ты нет. Используй то, что у тебя есть», — подсказала Тень.

Я быстро набрал номер и анонимно сообщил копам о наводке.

— Если хотите довести дело до конца, оформляйте ордер на обыск дома Блэка. Там есть важные улики, — сказал я как можно строже.

Я бросил трубку, не дожидаясь ответа. Казалось, что я совершил нечто необратимое.

Подсознание рисовало сцены, как старшего Блэка увозят в полицейской машине в наручниках. Джейсон больше не мог оставаться таким же крутым и самоуверенным. Я начал жить полной жизнью, дышать полной грудью.

Иллюзии играли с моим рассудком, и я, словно загипнотизированный, сделал заказ на маркетплейсе. Деньги у меня всегда были в избытке — отец не жадничал, а я ни в чем особо не нуждался. Да и дразнить своих недалеких одноклассников не хотелось. Но сейчас что-то изменилось, и я не мог понять, что именно.

Я включил камеру и начал запись:

«Как и ожидалось, мой позор не забыли. Весь шкафчик был увешан напоминаниями о нем, чтобы снова тыкать меня носом в это дерьмо. Но сегодня я совершил нечто… Это может изменить многое. Не знаю, к лучшему или худшему, но чувствую, что будет жарко».