Тепло его объятий

Дисклеймер.
Все события, персонажи и организации, изложенные в данном произведении, являются вымышленными и плодом воображения автора. Любое совпадение с реальными местами, людьми или организациями является абсолютно случайным. Настоящее произведение не предназначено для оскорбления или унижения каких-либо лиц или групп.

Данный текст создан в соответствии с нормами законодательства, в частности:

• Гражданский кодекс Российской Федерации, статья 152 (Защита чести, достоинства и деловой репутации); 

• Уголовный кодекс Российской Федерации, статья 129 (Клевета); 

• Закон РФ "О средствах массовой информации", статья 4 (Свобода массовой информации).

Автор не несет ответственности за возможные последствия использования данного произведения. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена, скопирована или распространена в какой-либо форме и какими-либо средствами — электронными, механическими, фотокопированием, записью или иным образом — без письменного разрешения автора.

Права авторов в Российской Федерации регулируются главой 70 Гражданского кодекса РФ. В соответствии со статьёй 1255 ГК РФ, автор обладает исключительным правом на своё произведение, включая право:

• использовать его по своему усмотрению; 

• разрешать или запрещать использование другими лицами; 

• обнародовать или хранить произведение в непубликованном виде; 

• дарить, продавать, передавать права третьим лицам.

Автор также сохраняет за собой личные неимущественные права:

• право авторства; 

• право на имя; 

• право на неприкосновенность произведения; 

• право на его обнародование. 

Я всегда была непоседливой девушкой, обожавшей шумные компании и вечеринки. Вместе с Лизой мы постоянно находились в центре событий, и рядом со мной всегда был он — человек, ставший неотъемлемой частью моего мира. Когда-то я сломала между нами стену, которую он так долго выстраивал; мне же хватило мгновения, чтобы её разрушить — так и началась наша дружба. Я считала его не просто лучшим другом, а настоящим братом. Ближе него у меня была только Лиза.

Но вот, ближе к совершеннолетию, я вдруг осознала, что не хочу оставаться для него лишь подругой детства или сестрой, как это было принято из-за дружбы наших родителей. Эта простая истина пришла ко мне благодаря одной нашей однокласснице, подруге Лизы. Она помогла мне взглянуть на наши отношения под новым углом и понять, что между нами есть нечто большее, чем просто дружба. 

Её звали Анна — миловидная, даже слишком красивая, уже созревшая девушка для нашего возраста. Каждый раз, когда она висела на Тимуре, трогала его и чуть ли не подсовывала ему своё тело, это выводило меня из себя. С моими почти вторым размером мне не тягаться с ней. Но ничего, у меня есть время. В старости ей придётся заправлять свои формы в штаны, и тогда мы увидим, кто окажется красивее и с кем в итоге останется Тимур.

Как-то мы решили собраться в спортивном клубе, где Рома и Тимур занимаются, и им иногда разрешают оставаться там до позднего вечера. Мы этим иногда пользуемся и собираемся вчетвером. В один из таких вечеров, когда я была уверена на сто процентов, что Тима тренируется один, я решила прийти раньше остальных. Тот вечер я запомню надолго, ведь именно тогда я впервые увидела, как эта "подруга" верхом сидела на Тимуре и целовала его так, как не целуются девушки моего возраста — при этом без футболки, а мой друг исследовал её тело. Дверь предательская скрипнула, выдав меня, и две пары взглядов подарили разные реакции. Одни были довольными и ехидными, словно специально выжидали именно эту сюжетную линию для всех нас. Другие же выглядели растерянными и даже испуганными — такой взгляд я редко наблюдала у Тимы. Не выдержав чужих взглядов, я убежала, как маленькая девочка, не зная куда, лишь бы подальше от этой "сладкой" парочки.

 Спрятавшись на детской площадке в трубе, я увидела, как мимо пробежал Тимур с обеспокоенным взглядом. Закрыв рукой рот, чтобы не выдать своё местонахождение, я задержала дыхание. В этот момент я поняла, что не хочу делить Тимура ни с кем. Он совсем мне не брат, и я не хочу видеть его рядом с собой просто как друга. Я хочу, чтобы он обнимал и целовал только меня.

Позвонив Лизе и наговорив ей всё, что вертелось у меня в голове в перемешку с всхлипами и слезами, я недолго думая доверилась ей. Моя подруга привела меня в порядок, пока я была в состоянии оцепенения. Очнулась я уже в клубе с Лизой у барной стойки после третьего шота.

— Признайся ему, — легко произнесла такую тяжёлую фразу Лиза.

— Ага, и пошлёт меня такую без сисек, фигуры и длинных ног куда подальше! — ответила я, опрокидывая четвёртый шот незнакомого мне алкоголя.

Первая рюмка пошла тяжело, и я уже хотела её выплюнуть обратно, как Лиза встряхнула меня, и мне пришлось её проглотить. Первая порция обожгла мне всё: язык, горло, пищевод; но зато следующие пошли как родные. Оказалось, что мой организм слишком подвластен алкоголю, и после шести шотов я уже была на середине танцпола с Лизой, танцующими от души, наплевав на весь мир. Мне впервые в жизни было всё равно, что кто-то подумает обо мне или скажет что-то не то. 

Помню, как ко мне подошёл красивый парень такого же возраста как и Тима. Стоило ему взять меня за талию и закружить, как появился мой вечный друг-телохранитель, шагающий как тень и отгоняющий всех моих поклонников. Красивым ударом в челюсть мой новый знакомый упал совсем уж некрасиво на пол.

Увидев почти двухметровую причину моих переживаний, я хотела уйти с танцпола — его появление означало конец всем развлечениям вечеринки. Но его сильная и местами грубая рука нежно схватила мою руку и развернула меня к себе, прижимая так близко, как никогда. Наше дыхание сплелось; мы чувствовали друг друга так близко и ярко, что всё внутри пылало. 

— Я некрасивая, — вдруг произнесла я ему после минуты наших переглядываний. 

— Ты самая красивая девушка на свете! — произнёс он, глядя мне прямо в глаза и прижимая меня сильнее к себе. — Самая желанная и запретная.

— Почему запретная? — недовольно спросила я, начиная всхлипывать.

— А если у нас не получится, тогда ты исчезнешь из моего мира навсегда,— прижавшись лбом к моему лбу, произнёс он неожиданно. — Если тебя не станет рядом, я с катушек слечу и разрушу весь мир,— часто задыхаясь, произнёс он, задевая губами мои губы. — Мне без тебя жизни нет, душа моя,— отстранившись, он взглянул на меня так, словно хотел запомнить этот момент на всю жизнь.

Единственная мысль, которая не покидала меня с того момента, как я увидела их на краю ринга на синих матах, была о том, каково это — когда тебя целует Тимур. Закрыв глаза и встав на носочки, я прижалась к нему, целуя так, как мечтала, так, как никогда не решилась бы на трезвую голову. 

Наш поцелуй длился словно вечность, и в этот момент я чувствовала, как Тимур крепче обнимает меня, словно боясь, что я исчезну. В этом волшебном мгновении мы признались друг другу в наших потаённых чувствах, которые живут в наших сердцах и будут расти с каждым днём, становясь всё сильнее и крепче. Я знала, что на утро ничего не вспомню, а Тимур решит за нас двоих и скроет этот момент из моей жизни. Но в глубине души я буду тайно желать его и мечтать о том, что однажды он увидит во мне ту девушку, которую сможет полюбить. Я изо всех сил буду стремиться стать лучше, достойной его — самого лучшего мужчины в мире. Моего Тимура. Всего пару лет, милый, подожди, и я стану такой, какой ты меня хочешь видеть. Мы будем вместе навсегда, как и суждено нам.

Тимур: Я буду тайно желать её и оберегать от жестокого мира. Она создана только для меня, и я стану сильнее и мудрее, чтобы моя девочка ни в чём не нуждалась и не боялась ничего. Всего пару лет, милая, подожди, и мы будем по-настоящему вместе навсегда, как и суждено нам.

Буду признательна, если вы, дорогие читатели, подарите свою звездочку моему роману и добавите его в библиотеку. Ваши комментарии будут для меня безграничной радостью и несомненно мотивируют на быстрое написание новых глав! Благодарю вас за прочтение моего романа.

Всегда ваша, Ольга Осирис. Всех крепко-крепко обнимаю.

— Ты уверена, что они здесь? — с волнением спрашиваю подругу, сердце стучит в груди, как будто предчувствуя что-то важное.

— Да, Рома утром хвастался, что пойдет сюда с Тимой на бой, — отвечает Лиза, прижимаясь ко мне сильнее.  

В обед я узнала, что мой лучший друг с детского сада если это можно так назвать участвует в боях без правил. Это стало для меня настоящим шоком — он всегда обещал, что никогда не станет частью этого жестокого мира. Но теперь, когда я стою здесь, в ожидании, все кажется иначе. 

Тима — большой накаченный мастер спорта по боксу. Его мускулы сверкают на солнце, а уверенность в движениях завораживает. Я не могу не думать о том, что будет, если он потеряет контроль. Что если он не сможет его остановить? В воздухе витает напряжение, и я чувствую, как оно проникает в каждую клеточку моего тела. 

С каждым мгновением ожидания растет тревога: что, если этот бой станет для него последним? Что если я увижу своего друга в опасности? Я должна быть рядом. Я должна понять, что происходит. Но смогу ли я справиться с тем, что увижу? 

***

С Лизой мы жмемся друг к другу, не отпуская, пробираясь сквозь толпу людей разных слоев общества — парней и девушек, мужчин и женщин. Меня охватывает удивление и тревога. Кто-то одет с иголочки в дорогую одежду, кто-то — в вульгарные наряды, лишь слегка прикрыва
ющие «богатство» на любой вкус и цвет. Ого, а такое я вижу в первые. 

В воздухе витает густой дым, смешанный со странным запахом: пота, крови и резкого парфюма. 

Вдруг Лизу кто-то хватает за локоть и тащит на себя. 

— Отвали! — она вырывает руку и мы, стараясь не терять друг друга из виду, ускоряем шаг к сцене, где уже идет бой. 

Вокруг ринга столпилась толпа: кто-то делает ставки, кто-то кричит и подбадривает своего бойца, а кто-то унижает противника. 

На ринге дерутся два бойца, по комплекции они одинаковы. Если кто-то скажет, что их невозможно различить, я отвечу: своего лучшего друга я могу узнать даже по его тени, по его отдаленному аромату — он редко пользуется парфюмом — или даже по его прикосновениям ко мне.  

Но когда я вижу его, сердце замирает от страха. Оба бойца окровавлены и вымучены, ни один из них не собирается сдаваться. Внезапно удар — противник рассекает бровь Тиме, и я вскрикиваю. В этот момент всё вокруг словно замедляется, как будто время поставили на паузу. Тимур замирает и смотрит прямо на меня. Удар под ребра — он сгибается в бок, туда, куда пришелся удар, и я понимаю: это из-за меня. Как он смог среди всей этой кричащей толпы найти и почувствовать именно мой взгляд?

Боже, от этого удара больно даже мне. Я не могу смотреть, как ему причиняют страдания. В его взгляде я вижу сожаление, но ни капли боли — словно вся боль перешла в это сожаление. Сожаление о том, что я вижу всё происходящее. 

Он смотрит на меня с немым извинением за то, что нарушает свое обещание. Застыв на месте, он ожидает моей реакции. Я просто киваю ему, не убирая рук от лица в переживании за него. Мой кивок означает: «Победи и приди ко мне». 

Он кивает мне в ответ, его лицо окровавлено, правый глаз затек кровью, а бровь опухла и почти закрывает глаз. В этот момент его выражение лица меняется — холодная ярость вновь охватывает его. Два мощных удара, затем один решающий нокаут. Противник падает, выплевывая кровь и слюни на ринг, и с треском принимает поражение.

На ринг выходит рефери, поднимая руку победившего бойца. Весь зал взрывается криками ликования, встречая нового чемпиона с восторгом и восхищением.

Вдруг к нам подходит Роман, наш друг, и, не теряя времени, ведет нас в персональные раздевалки для бойцов. Он чуть меньше Тимы по комплекции, но сейчас кажется больше и шире. Обняв нас обеих, словно пряча от всех, он уверенно направляется вперед. Люди расступаются перед ним, как будто боятся случайно задеть его или нас. Я никогда не думала, что люди могут так расступаться перед Ромой, словно в фильмах, когда идет большой босс. 

Мы покидаем общий зал, заполненный людьми и громкой музыкой. Рома открывает тяжелую железную дверь и пропускает нас вперед, но тут же вновь обнимает нас в жесте защиты — именно защиты, а не для того, чтобы показать всем, что мы его «телочки». Я понимаю, что он ведет нас в раздевалку Тимы. Мы идем молча, в моем сердце бурлят противоречивые чувства: тревога за Тимура и гнев на то, что происходит вокруг. Предвкушение встречи с ним смешивается с желанием узнать, как он себя чувствует после боя. 

Заходя в раздевалку, застаю противную для меня сцену, от которой меня буквально выворачивает наизнанку. Злость начинает бурлить внутри, затмевая все остальные чувства.  

Передо мной — эта отвратительная, полуголая телка, которая вешается на МОЕГО друга, присасываясь к его шее и трогая его тело. Фу, меня тошнит от этой картины. Хочется схватить эту шлюху за волосы и вытащить ее отсюда, как можно дальше. Но, к счастью, Тима не реагирует на нее и пытается оттолкнуть, но она, как осьминог, прилипла намертво.

Наконец, Тимур замечает меня. В его глазах я вижу страх — он резко переводит взгляд на эту прилипалу, пытаясь отстранить ее от себя уже с матами. Неужели, испугался, что я подумаю о них что-то не то? 

Раньше я такого за ним не замечала. Я знаю Тима давно — он не девственник и с девушками у него все было, но ни с одной он не встречался серьезно. Как бы они ни пытались показать ему свои «умения», даже преследовали. Даже мне попадало от них. 

Почему-то все вокруг хотят, чтобы мы начали встречаться. Половина считает, что это уже произошло, а другая половина просто ждет. 

Злость закипает во мне, и я уверенно подхожу ближе. Наконец эта шлюха замечает нас и мой злобный взгляд.

 — Милый, это твои друзья? — спрашивает она, обнимая его нежно, а Тима морщится так, будто на него вылили ведро помоев.

 Не сдержав гнев, я хватаю её за волосы и тяну вниз к себе. Она визжит противно, хватаясь за мою руку, но я отталкиваю её к двери, где её уже перехватывает Рома.

— Нахер свалила, овца! — грубо выплевываю я в её сторону и отворачиваюсь от неё.

Молча подхожу к нему и смотрю в глаза, стараясь сдержать свои чувства. Мы молчим, не замечая никого вокруг, и в этот момент в груди нарастает холодное напряжение. Я начинаю ощупывать его с головы до пояса, стараясь не выдать свои переживания. Он в одних шортах и босиком. Сначала проверяю нос — слегка припухший, но целый. Не отрывая рук от его лица, перехожу к скулам и аккуратно осматриваю ушные раковины — целы. Дальше мой взгляд падает на рассечённую бровь; проверяю масштаб повреждения и думаю, что одного шва будет достаточно. Проговариваю это вслух, стараясь звучать спокойно.

Слегка заплывший глаз — нормально, обработаю, нужное лекарство выпьет, и должно полегчать. Спускаюсь ниже, ощупывая плечи, руки, рёбра. Он всё это время стоит спокойно, не произнося ни слова, но стоит мне задеть третье ребро снизу, как он резко втягивает воздух и морщится, скрючивая туловище на поражённую сторону.

— Нужен рентген! — на этих словах я заканчиваю свой поверхностный осмотр и отстраняюсь от него. 

Он продолжает впиваться взглядом в меня, а я молчу, не в силах отвести взгляд. Позади нас стоят Лиза и Рома, ожидая.

Тима делает маленький шаг ко мне, слегка приобнимает за талию и склоняется ближе. Мы сталкиваемся лбами, и я опускаю взгляд в пол, чувствуя, как боль за его самочувствие начинает затмевать мою ярость. 

Тихо шёпотом он произносит, задевая губами мой нос:

— Накричи на меня! Можешь отлупить! Только не молчи! Прошу, ты же знаешь, для меня твоё молчание хуже любой боли, малыш. 

Его глубокий баритон пробуждает во мне мурашки, и я понимаю, что сдерживать свои чувства становится всё труднее.

От его голоса у меня всегда мурашки пробегают, особенно когда он близко ко мне стоит, чувствуя его теплое дыхание на своей коже. Это мгновение, когда он рядом, заставляет сердце биться быстрее, но в то же время накатывает волна ревности. 

— Ты обещал, что не будешь участвовать в подобном! — произношу я с упреком, стараясь скрыть, как сильно меня это задевает. 

— Прости, у меня не было другого выбора, — отвечает он, его глаза полны искренности, но это не успокаивает меня.

— Выбор есть всегда! — взрываюсь я, чувствуя, как внутри всё сжимается от гнева и беспокойства.

— В моем случае нет. Если бы я отказался, я бы потерял авторитет перед своими и отцовскими людьми. Ты же знаешь, в моем мире ценится только сила и власть, — говорит он, и я вижу, как его лицо становится напряженным. 

— В твоем? А как же я? — спрашиваю я, ощущая, как обида поднимается внутри. 

— Ты в другом мире. В чистом, невинном. Я туда никого не пущу, никто не очернит его — наш мир. Только твой и мой. — Он произносит это так уверенно, что мне становится немного легче, но в то же время я чувствую себя отстраненной.

Тима, не отрывая своих рук от моего тела, поднимает их выше и обнимает меня, кутая в себя. Его губы касаются моего виска, и я обожаю этот момент. Всегда успокаиваюсь в таких его объятиях. Так тепло и спокойно становится. Вся злость испаряется как по щелчку, но я же настоящая девушка — буду дальше строить обиженку.

Я отстраняюсь от него и достаю телефон, набирая номер знакомого, который сегодня выходит на смену в травмпункт.

— Да?! — слышу недовольный заспанный голос Артура.

— Артур, это Уля. Узнал? 

— Ульяна?! Что-то случилось? — быстро просыпается он, тревога в голосе.

— Со мной все хорошо, спасибо, что беспокоишься. Нужно сделать рентген ребер моему другу. — Начинаю быстро вводить его в курс дела. — Подрался тут недавно, подозреваю трещину.

— Ты точно в порядке? — не унимается он.

Вижу, как Тима напрягается всем телом, слушая наш разговор. Вот всегда так: когда я общаюсь с противоположным полом, он становится настороженным.

— Приезжай, сейчас как раз нет… — начал он.

— Лучше не говори! Ты же знаешь традиции. — Строжусь я.

На практике нас учили: во время смены нельзя говорить о том, что нет народу или о том, что может случиться. Обязательно кто-нибудь «накаркает» — и вот тебе бессонная ночь.

— Ха-ха, хорошо. Жду. — И он отключается.

С Артуром мы познакомились на практике. Он врач-травматолог и проходил ординатуру в центральной городской больнице, а я там проходила практику и устроилась санитаркой. Хорошо хоть деньги платят в конце месяца. Мы учимся на медсестёр, а выполняем работу санитарок. Но всё равно: привези-увези, доставь-переложи — особенно сто килограммового пациента не в минозе.

Артур пару раз пытался пригласить меня на свидание, но я тактично отказывала. В итоге стали хорошими знакомыми: я помогаю ему советами с девушками, а он выручает меня на работе. Я уже приводила Тиму к нему; тогда Тимур руку поранил — пришлось швы накладывать. Кстати, швы мои были первыми под чутким контролем Артура. Тимур тогда знатно злился, забыв о боли, так как Артур всеми способами провоцировал его.

Артур то улыбнется мне, то за руку возьмет, то по плечу погладит, то мило назовет. Обычно он так себя не ведет со мной — только в присутствии Тимура. А когда тот уходит, всегда спрашивает: почему мы не встречаемся? Он же ревнует. А я только могу залиться краской и прятать свой взгляд.

Не знаю, почему мы не встречаемся, хотя было много моментов, когда мы могли переступить эту дружескую границу. Но никто из нас не может стереть эту черту. Наверное, боимся потерять друг друга, если у нас не выйдет…

Я учусь на медсестру и заканчиваю второй курс; еще два года — и могу официально выходить на работу. Тимур учится почти в соседнем универе на факультете экономики и управления; ему предстоит унаследовать бизнес отца.

Империя, которую построил его отец – очень сложный бизнес. В особенности то, что его отец только после рождения сына начал легализовать его; а так занимался не совсем законным бизнесом. М-да как все-таки меняют людей маленькие дети и забота о них. Особенно после того, как маленького Тиму похищали и требовали подписать очень невыгодный договор. После этого случая мама Тимура, тетя Маша, забрала его и сбежала к моей маме; они жили у нас пару месяцев, пока его отец не начал легализовать свой бизнес. К сожалению, окончательно легализовать не получилось: документально да, но люди ведь остались прежними и замашки их остались неизменны. Только вот Виталий Александрович не только легализовал бизнес, но и укрепил свою армию. Да-да, именно армию; в его подчинении больше двухсот человек — и это только рабочие места обычных офисных планктонов. А безопасного хоть «жопой ешь»: как обычно говорит Виталий Александрович — он же Винт, это его кличка из прошлого; но, когда рядом нет жены тёти Маши его все еще называют Винт или Большой Бос; а Тимура просто Бос.

— Ты с ним общаешься еще?! — спросил недовольно Тима.

Я посмотрела на него с выражением «не твое дело», подняла бровь и сказала:

— На рентген поехали. Сейчас! — строго сказала я и развернулась к выходу.

Тима быстро переоделся и последовал за мной.

Уже на выходе из клуба меня грубо хватает какой-то боец. Понимаю это по его слегка разбитому лицу и окровавленным костяшкам.

— О какая цыпа! — произносит он с ухмылкой.

Тима мгновенно напрягается рядом со мной; вижу, как его челюсть сжимается от ярости. Он подходит ближе и с угрозой смотрит на незнакомца:

— Отпусти её! — произносит он хриплым голосом.

Я чувствую его защиту рядом и понимаю: несмотря на все сложности нашего мира и непонимание, между нами, он всегда будет рядом в трудные моменты. Но что будет дальше? Как далеко зайдёт эта защита?

— О, какая цыпа! — прошипел он, облизываясь. — А фигурка-то, ммм… — Смотрит так, словно уже раздел и облизал глазами.

Тимур, не теряясь, крепко хватает меня, но не больно, вырывая из рук неандертальца, и задвигает за свою спину. Один резкий удар — и противник летит к стене, на минуту потерявшись в пространстве.

— Эй ты, аху… — не успел закончить, увидев своего противника. — Бес? — удивленно спросил он. — Твоя телка, что ли?

— Не телка, а девушка. МОЯ! — с угрозой понизил голос Тимур. Сказал так, что даже у меня волосы встали от холодной злобы.

— Прости, братка, не знал.

Тимур берет меня за руку и ведет к выходу, окончательно потеряв интерес к противнику. А я еще раз поблагодарила всех богов, что сейчас не одна здесь.

Молча садимся в машину. Тима, предварительно открыв мне дверцу своей темно-синей Тундры, помогает сесть на переднее сидение. Быстро обежав вокруг, он усаживается за руль. Так же молча, не включая музыку, мы за 40 минут добираемся до травмопункта. травмпункта. 

Робко стучусь в кабинет. 

— Входите! — кричит Артур.

— Привет, Артур, можно? — заглядываю в кабинет.

— Уля, проходи, конечно! Всегда рад видеть, если только не по делу! Ха-ха-ха! — по-доброму смеется он. — О, а вот и Тима собственной персоны! — начинает стрелять в него глазами озорства.

Надеюсь, сегодня мы обойдёмся без шуточных подкатов. Хотя… 

— Ого! Подрался? — с интересом разглядывает Тиму. — Победил хоть?

— Победил. Проверь его, а с меня домашний обед принесу на следующую смену.

— Лучше свидание! — расплывается в улыбке Артур, явно ловя момент.

 — Прости, только обед, — спокойно отвечаю, опережая агрессивный выпад со стороны Тимы.

— Жаль, — наиграно расстраивается он. — Обед тоже от тебя шикарный.

— Вот повезет твоему мужу: умница, красавица, готовит шикарно, да и сама даже очень! — добавляет Артур с озорным прищуром.

Ну всё… начинается! Смотрю на Тиму и подмигиваю Артуру. Кажется, сегодня будет весело! 

Тима встает с кушетки, возвышаясь над Артуром, а тот, как ни в чем не, бывало, начинает пальпировать место травмы, тем самым спасая себе жизнь.

— Расслабься, не украду твою Дюймовочку, если она сама не попросит, — говорит он, опуская голос до шепота.

Артур поглядывает на меня, словно хочет убедиться, что я не подслушиваю, но кабинет маленький, и мне все слышно. Я давно знаю, что Артур не прочь за мной поухаживать, но ведет себя так, будто ему все равно. Он сказал, что будет ждать удачного момента.

Сижу на кушетке и болтаю ногами, пока Артур обрабатывает лицо и руки Тимура.

— Бровь обработал, швы не нужны. Главное — не мочи и вовремя накладывай мазь. Хорошо заклеивай, если будет расходиться — зашей, — буднично проговорил он.

— Уль, посиди здесь, мы пока сходим на рентген, — подталкивает Тиму к выходу.

Через минут 15 они возвращаются. Напряжение между ними спадает.

— Ну что там? — Спрыгиваю с кушетки и подхожу, забирая снимки.

 — Небольшая трещина в восьмом ребре, ничего серьезного. Покой и лечение я распишу. Хотя, в принципе, ты все сама знаешь. Но все же подожди пять минут — все напишу, — садится за стол и начинает писать. — Освобождение нужно? Осмотр официально? — смотрит на Тимура.

 — Я думаю, официально не нужно, но вот освобождение… — начинаю я.

— Ничего не нужно. Я в порядке. Завтра пары прогуляю, а на работу схожу — не в первой с такой физиономией светить.

— Дома будешь сидеть! На работе удаленку возьмешь. Насчет пар завтра пропустишь — все равно на красный идешь. Позвоню, договорюсь насчет реферата, сделаешь, и закроют пропуск.

Две пары глаз уставились на меня. Две высоких и широких глыбы кое-как помещаются в маленьком доврачебном кабинете.

— Что смотрите? Я все сказала! — заявляю, подходя к столу и забирая снимок и листок с рекомендациями. — Спасибо, Артур, обед принесу после завтра. Если есть какие-то предпочтения, напиши мне ближе к обеду, чтобы успеть купить продукты.

— Да не за что! Я ем всё, особенно твою еду, богов, а точнее, богини, — отвечает он с улыбкой. Ну вот не унимается он.

Тимур хотел уже что-то сказать, но я его хватаю за локоть и веду к выходу. В коридоре отпускаю его и направляюсь к выходу. 

В коридоре уже появились два не слишком трезвых мужика с их дамами сердца, которые дружно начинают пускать слюни на моего лучшего друга. Это меня просто бесит. Почему они так реагируют на него? 

Тимур догоняет меня в два шага, беря за руку, и только тогда я немного расслабляюсь. Но в душе все равно зреет ревность: неужели он не замечает, как на него смотрят?

Мы едем домой. Да, мы живем вместе в трехкомнатной квартире. Родители решили снять ее для нас, посчитав, что так будет безопаснее, чем в общежитии. Первый месяц они оплатили аренду, а потом Тимур взял все расходы на себя — после окончания школы его официально приняли в отцовскую компанию. Я же, отучившись полгода, тайком устроилась санитаркой, и теперь на мне лежит покупка продуктов. Хотя Тимур часто сам пополняет запасы, игнорируя мои протесты и угрозы, что уеду.

 Наши родители живут в пригороде в частных домах: мои — в обычном доме, а Тимы — в большом особняке.

Тимур ради меня съехал и предложил снять квартиру вместе. Он сказал, что хочет быть независимым. В компании своего отца он работает с 14 лет: начинал курьером, а теперь занимает должность заместителя по внешним связям.

 Он добился всего сам. Его отец — строгий мужчина, который не делает ему поблажек. Хотя с деньгами у него проблем нет: у Тимура есть безлимитная карта, которой он почти не пользуется. В шутку он говорит, что вся сумма на карте — это подарок на свадьбу. Так что, по сути, деньги там его.

А вот его мама — настоящая «нежная фиалка». Она очень добрая, а отец до сих пор носит ее на руках и относится к ней как к принцессе.

 Мои родители довольно простые люди. Отец владеет собственным автосалоном, а мама — косметолог с дипломом и владельца салона косметологии. Когда-то она работала одна, но со временем решила расширить бизнес и наняла несколько косметологов на помощь. Теперь она принимает пациентов не так часто, как раньше, и возвращается домой вовремя. 

Наши мамы дружат с детства и до сих пор поддерживают близкие отношения.

Именно в тот период, когда родители Тимура были на грани развода, мы и познакомились. Он остался у нас почти на месяц, и с тех пор мы стали неразлучными друзьями.

Я открываю дверь, молча прохожу в квартиру и разуваюсь. Вся необходимая медицинская помощь, прописанная Артуром, уже есть дома. Направляюсь в гостиную, достаю аптечку и иду на кухню.

На тарелке аккуратно выкладываю все нужные лекарства, сверяясь с рекомендациями. Готовлю всё для обработки ран и мазь от ушибов.

Тем временем Тимур, как только вошёл за мной в квартиру, сразу направился в душ. Он прекрасно знает, что сейчас лучше меня не трогать.

 Наливаю в бокал воду с лимоном и наслаждаюсь ароматом свежей морозной мяты, который наполняет воздух, словно морской бриз. Этот запах — гель для душа Тимура, который я сама выбрала еще в школьные годы, и он до сих пор остается неизменным. Хотя мы и ходим за продуктами и хозяйственными товарами вместе, как настоящая молодая семья, этот аромат всегда возвращает меня в те беззаботные времена, когда все только начиналось.

Мы с детства неразлучные, и можно сказать, что мы уже настоящая семья — пусть и не по крови и не по документам. Как говорил кот Мараскин: "Усы, лапы и хвост — вот мои документы". А для нас самое главное — это наши отношения, теплота объятий и поддержка друг друга.

Он подходит ко мне, обнимая за талию со спины, слегка прижимая к столу, возле которого я стояла. Наклоняется к моей шее, вдыхая мой аромат. Он всегда так делает, когда мы долго не виделись или когда я на него сержусь — словно кот, просящий милости у хозяйки, чтобы его погладили. В такие моменты я чувствую, как его тепло проникает в меня, и сердце замирает. 

Но последнее время я все чаще начинаю злиться на него, ругаться по мелочам. Не могу понять, что происходит, между нами. Раньше все было как-то проще и спокойнее. Теперь же в воздухе витает напряжение, словно невидимая преграда. Я чувствую, что, между нами, что-то меняется, но не знаю, как это объяснить. Может быть, это просто страх потерять ту близость, которая у нас была? Или это просто неизбежные метания на пути к чему-то большему? 

— Прости. — Вдох. Еле заметное прикосновение губ к моей шее. 

Как же я люблю эти случайные моменты, но почему они так коротки? Внутри меня бушуют эмоции, но я кремень! Я боюсь, что в следующем бою он может пострадать еще больше.

— Садись. — Разворачиваюсь к нему лицом. — Нужно обработать все еще раз.

— Хорошо, — согласился он, и в его голосе слышится легкая усталость.

Тимур, только что вышедший из душа, был одет в свободные черные спортивные штаны. Он сел на стул передо мной, широко расставив ноги, и я, встав между ними, принялась за обработку его ран. Последним штрихом стали тонкие полоски пластыря на бровь, которые я аккуратно наклеила, чтобы зажило быстрее. Слава богу, швы не понадобились, как в прошлый раз.

— Иди спать. — Шепчу, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я уберу все здесь.

 Неожиданно, но так желанно, Тимур обнял меня за талию, притянув к себе. Его голова оказалась у меня на груди, вдавливаясь в нее. Я не сомневаюсь, он слышит бешеный стук моего сердца. Главное, чтобы он не услышал выстукивания моих заветных признаний любви.

— Тима?! — Продолжаю шептать, пытаясь сохранить спокойствие. — Отпусти.

— Нет, — произнес он также тихо. — Пока не простишь.

— Ты мог пострадать! — Громче, чем нужно, сказала я, пытаясь отстраниться от него, но он лишь крепче прижимал меня к себе.

— Я не мог по-другому. — Пряча свое лицо у меня на груди, он добавил: — Если бы отказался, сдал бы свои позиции перед отцом и приближенными. А про остальных вообще молчу. Кто пойдет за человеком, который бежит от вызова?

 — Я не говорю бежать. — Обхватываю его лицо и поднимаю так, чтобы он посмотрел на меня. — Я лишь прошу беречь себя и решать все миром.

— Милая, там не было других вариантов. Ты же знаешь, я всегда думаю прежде, чем действую. 

Опускаю глаза вниз, и предательская слеза скатывается по щеке.

— Я испугалась… Там было столько людей… страшных, неприятных. 

Тимур аккуратно смахивает рукой мою одинокую слезу.

— И что вообще за баба там была?! — Вспоминаю ту блондинку в леопардовом наряде и снова пытаюсь вырваться из его захвата.

 — Просто обычная доступная девка, которая вешается на бойцов. Сегодня видимо целью был я, — спокойно отвечает он, начиная поглаживать меня по спине. 

— И часто ты там бываешь? Ты с ней спал? 

— Только честно! Ты знаешь, я узнаю, если ты лжешь!

Тимур замирает, думая, как ответить.

— Правду! — рычу я.

Я понимаю, что пристаю к нему; мы ведь не встречаемся. Но внутри меня все обрывается от одной мысли о нем и о той девушке.

— Пару раз. Снять напряжение, — честно признается он.

Внутри меня все сжимается; живот скручивает от боли, и глаза начинают печь от слез.

— Фу! Она же шлюха! По крайней мере она так выглядит! — С новой силой вырываюсь из его объятий. — Отпусти! — Перехожу на крик. — И наконец высвобождаюсь из его захвата.

— Да в чем дело?! Ты же знаешь, что мужикам иногда нужно выпускать пар! Не все же мне грушу и железо таскать! — начинает злиться он и встает со стула так резко, что тот с грохотом падает на пол.

Наступает тишина. Мы смотрим друг на друга, часто дышим; сквозь звенящую давящую тишину слышим стук по батареям — видимо соседям надоело слушать нашу перепалку. Главное, чтобы родителям не стуканули.

Не выдерживаю его взгляда.

 — Ну и вали к ней! Снимай стресс! — Кричу и убегаю в комнату, громко хлопая дверью и закрываюсь на замок.

Падаю на кровать и начинаю рыдать в подушку. Слышу щелчок, а затем грохот закрывающейся входной двери.

Он ушёл. Как всегда, когда злится. Уходит, оставляя меня в море неуверенности и тревоги, и возвращается через пару часов, вымотанный, как будто сражался с собственными демонами. Обычно он направляется в спортзал — его дядя владеет им, и для него двери открыты круглосуточно. Но что, если он поедет к ней? Эта мысль разрывает меня изнутри, и я, накручивая себя, не выдерживаю. Психую и иду на кухню.

Из холодильника достаю любимый виски Тимура и наливаю полный бокал. Выпиваю его залпом, чувствуя, как горячая жидкость обжигает мой пищевод, словно пытаясь выжечь все мои страхи. Обычно я не пью — алкоголь быстро развозит меня. После первого выпитого бокала я поклялась себе, что буду пить только в присутствии Тимура. Но сейчас, когда он снова ушел, эта клятва кажется такой же хрупкой, как мои чувства.

Закрываю бутылку и убираю её обратно в холодильник. На автомате вымыв бокал, решаю выпустить пар и пойти одной в клуб. Вернувшись в комнату, открываю шкаф и тянусь за выдвижным ящиком с платьями. Сажусь на кровать в позе статуи «Мыслителя», пытаясь осознать свои чувства. Взгляд затуманен, и я не замечаю, как засыпаю.

Сквозь сон слышу возню возле двери. Тихий щелчок замка, легкое поскрипывание двери и такое же тихое закрытие её. Я не выдаю того факта, что проснулась; лежу, свернувшись калачиком с закрытыми глазами.

Запах морозной мяты и морского бриза доносится до меня — Тимур вернулся. Живой и целый. Он иногда так делает: если мы сильно ссоримся, а я закрываюсь у себя, он вскрывает замок и пробирается ко мне. А утром снова закрывает дверь и уходит к себе. Я не ругаюсь на него за это; зато знаю, что он дома — живой и целый. Время сейчас опасное.

Слышу, как Тимур раздевается. Чувствую, как матрас подо мной прогибается, когда он ложится рядом, укрывая нас тонким пледом. Он обнимает меня со спины, прижимая к себе. Улавливаю нотки алкоголя — надеюсь, он не садился за руль в таком состоянии.

Он глубоко вдыхает аромат между нами и так же сильно выдыхает с облегчением. Пытаюсь принюхаться — вроде не чувствую женских духов. Это хорошо; значит, просто проветрился и выпил. 

Но что со мной? Почему я так ревную его в последнее время? А точнее — последний год. Может быть, потому что он стал чаще спать с женщинами? Раньше я этого не замечала; только изредка, когда они вешались на него при мне или оставляли волосы или помаду на одежде. В таких случаях я кидала ему вещи и заставляла стирать их самостоятельно — мне было неприятно. А он только смеялся.

Я поворачиваюсь к нему и утыкаюсь в грудь, обнимая его крепче. В этот момент все тревоги отступают, и я наконец проваливаюсь в спокойный сон.

На утро я просыпаюсь одна. Чувствую приятную расслабленность в теле, но в то же время внутри меня что-то сжимается от тревоги. Смотрю на часы — 6:30. Пора вставать на учебу.

Беру сменную одежду, открываю замок и иду в душ. И только в ванной комнате замечаю, что нижнее белье моё мокрое. Неужели я возбудилась, пока спала с Тимуром? О... Боже, и потекла от этого. Господи, надеюсь, он этого не заметил. Стыд накрывает меня волной, и я чувствую, как горячая вода смешивается с моими слезами. Как же это унизительно.

Быстро освежившись, начинаю готовить питательный завтрак на двоих и с собой обед. Каждое движение дается с усилием — я пытаюсь отвлечься от своих мыслей, но они не покидают меня.

Когда заканчиваю с приготовлениями, из своей комнаты выходит Тимур, расслабленный в одних шортах. Последнее время он дома ходит исключительно в штанах или шортах, про футболку благополучно забывает. А после душа так вообще может прийти завтракать в одном полотенце. Я уже привыкла к этому, но последнее время это вызывает у меня странное ощущение — словно внутри всё завязывается в узел и тянет вниз своей тяжестью в ожидании чего-то.

Да, я уже не маленькая и понимаю, что мой организм хочет. Но я не признаюсь ни себе, ни кому-либо другому, что хочу своего лучшего друга.

— Добро утро, — говорит он, плюхается на стул. — Вкусно пахнет и выглядит аппетитно.

— Не подлизывайся, — бурчу и тоже сажусь за стол.

Быстро умяв овсяную кашу с бананом и допив свой кофе, встаю и начинаю мыть за собой. 

— Почему так мало? — спрашивает он, поднимая брови.

— Аппетита нет, и так это кое-как впихнула в себя, — отвечаю слегка раздраженно. Вот, казалось бы, успокоилась, а внутри снова нарастает напряжение.

— Я на учебу. Буду… — задумываюсь, вспоминая сколько сегодня пар. — Хотя не скажу сколько пар и когда приду.

— Домой никого не водить! — строго говорю, беря контейнер с обедом и иду за рюкзаком.

— Я и не собирался к нам домой кого-то водить, — произносит он с особым акцентом на слове «нам».

— Ага, и про презики не забывай! Заразу не принеси В НАШ дом! — выделяю слова «заразу» и «наш», чувствуя, как злость поднимается во мне.

— Подожди, довезу, — начинает подниматься.

 — Не нужно! Сама доберусь! — обуваюсь быстро. — Лекарство на островке, инструкция там же!

— Во сколько заканчиваешь? Заберу! — не унимается он, нависая надо мной.

— Сама доберусь! Адьё! — махаю рукой и захлопываю дверь. 

Внутри меня бушует буря: стыд, злость и раздражение переплетаются в одно целое. Почему я так реагирую? Почему всё это так тяжело?
Продолжение следует...

Дорогие мои читатели! 💫

Ну что, как вам эта глава? Не стесняйтесь — делитесь в комментариях любыми мыслями! Что вы почувствовали? Очень-очень жду ваших отзывов, они для меня — самый главный источник вдохновения!

Искренне ваша, Ольга Осирис.

От лица - Тимура.

Мнда, предсказуемая Дюймовочка у меня.

Достаю телефон и набираю Даву. 

— Утро. Она только что вышла. Проводи её тихо до универа и оставайся там. Вернёшь её обратно тем же путём, не высовывайся. Докладывай о каждом её шаге. Кто подходит, когда, и что происходит.

— Понял, Босс. — Чётко и без лишних слов ответил.

— Смотри в оба. Не нравится мне, как активизировались люди Орловых.

— Не переживай, всё под контролем. Волос не упадёт с её головы. Вижу её, вышла из подъезда. 

— Хорошо. — Тяжело выдохнул, чувствуя напряжение.

С момента исполнения 18 лет отец приказал собрать свою бригаду, которая будет в полном моём подчинении.

Даве я доверяю больше всего. Он следит за Ульяной, когда меня нет рядом. Она моя, хоть пока и не знает этого. Зато все остальные знают, и это меня устраивает.

Я чувствую, что я ей нравлюсь так же, как и она мне, хотя я люблю её ещё со школы. Но её симпатия ко мне как к мужчине начала проявляться только недавно, и пока рано раскрывать все карты. Пусть немного позавидует, привыкнет к тому факту, что я — настоящий мужик.

Мужик, который скоро взорвётся рядом с ней. С каждым днём всё больше хочется прижать её к стене, впиться в эти мягкие губки и показать, как я могу её любить: страстно, глубоко, жестко и нежно одновременно.

Сколько пошлых мыслей мелькало в моей голове за всё это время! Сколько раз я мечтал о ней; тайком брал её вещи, даже нижнее бельё, лишь бы хоть немного приблизить свои фантазии к реальности, пока ждал её.

Да, я уже не девственник — в 16 лет переспал с какой-то девушкой в клубе, в который мы пробрались с пацанами. Но ни одна из тех встреч не сравнима с тем, что я чувствую сейчас. Она — моя настоящая страсть, любовь, и я готов сделать всё, чтобы она это поняла.

А вот Уля, моя Уля, всё ещё девственница, и это, пожалуй, даже к лучшему. Ох, сколько парней пытались к ней подкатить! Я же не раз приходил на помощь, устраивая им настоящие уроки мужества — завязывал их достоинства в узел, чтобы никто даже не смел приблизиться.

Помню, как она плакала у меня на плече, что от нее все парни шарахаются и за километр обходят. Винила себя, говорила, что она некрасивая и все шарахаются из-за этого.

Я тогда не решился признаться, что это я всех запугал. Не только одноклассников и учеников нашей школы, но и половину города!

Уля — настоящая красавица, и это одновременно моё счастье и несчастье для любого, кто осмеливается на неё взглянуть с похотливым интересом. Каждый раз, когда она проходит мимо, я чувствую, как сердце замирает от гордости и ревности одновременно.

Вот надо было Ромычу открыть свой рот Лизке! Черт возьми, как же это раздражает! Она, как верная подруга, сразу же доложила обо всем Уле. 

Её вскрик я мгновенно узнал и определил её местоположение. Я застыл, в гневе и злости, испугавшись её реакции. Не хочу, чтобы она видела меня таким: агрессивным и беспощадным.  

Но в то же время её присутствие придало мне сил. Я быстро расправился с Геной, верным псом Орловых. И когда всё закончилось, я вдруг осознал, что, несмотря на весь этот хаос, в моем сердце все больше разгорается чувство любви к Уле. Она — моя опора, и я не могу позволить никому причинить ей боль.

В раздевалке я тоже не ожидал увидеть эту девушку. Уля правильно поняла: Машка — та еще потаскуха, ходячая дырка. Её трахнул каждый боец в этом клубе, и да, я не исключение. Как-то после боя я еще не успокоился, и Уля скинула фотку, как они с Лизой на пляже, и у меня сразу все запылало, как атомная станция. А тут эта подлезла. После боя тестостерон и так бурлит, разум затуманивает, ну я её и нагнул.

 Трахнул быстро, главное, сам дошел до пика, а на неё — пофиг. Удовлетворять буду только свою малышку. Хотя подо мной никто не жаловался, всегда до пика доходили, хоть я и не старался. Не скажу, что не приятно это слышать, но как-то пофиг.

С тех пор она и виснет на мне. Говорит, что влюбилась и тому подобное. Сразу ей дал понять, чтобы шла нахер, а она все липнет.

Вчера я так испугался, клянусь, я ничего не боюсь, кроме того, когда дело касается моей девочки. Она смотрела на меня с такой болью в глазах, и в тот момент я готов был разорвать весь мир на куски, лишь бы не видеть эту тоску и разочарование на её лице. 

Но, честно говоря, было невероятно приятно наблюдать, как моя девочка выгнала ту шлюху. В тот миг у меня сердце забилось быстрее, и я почувствовал прилив адреналина — благо, малышка этого не заметила. Ей всего 19 лет, и хоть по возрасту уже можно, я понимаю, что она пока не готова ко всему этому. 

Да и шокировать её своим размером я не хочу, хотя вскоре мне придется дать ей понять, как она на меня действует. Раньше я пытался отдалиться, скрыть свои чувства, но теперь понимаю, что не могу больше прятаться от этого. Каждый взгляд, каждое прикосновение заставляют меня ощущать, как сильно я к ней привязан.

Отец давно одобрил Ульяну в качестве моей невесты. Да и наши родители в целом согласны, так что, если бы мы захотели, нас бы прямо сейчас в ЗАГС отвели. Они постоянно намекают, что мы — отличная пара. Улька только и успевает краснеть, а я, как мартовский кот, наблюдаю за её реакцией и мурчу от удовольствия.

Но вот её истерики и обидки по пустякам начинают выводить меня из себя. Раньше такого не было. Может, уже пора дать ей понять, что она мне нравится, как девушка, а не как друг или сестра?

Вчера я был в ярости. Психанул и быстро доехал до тренажерки, чтобы выпустить пар, запивая это дело Джеком. На выходе встретил Рому с извинениями — мы развернулись и пошли на ринг в спарринг. В итоге Рома искупил свой грех и отвёз меня домой.

Пришёл, быстро сполоснулся, переоделся и завалился спать. Крутился-вертелся, но сон не шёл. Я был измотан до предела — хорошо так накачал себя Джеком, но вот в душе только взбодрился. В голове вертелись мысли о том, как же мне всё-таки сказать Ульке о своих чувствах. Ну вот НАХЕР в душ ходил. 

Психанув, я направился к своей малышке. Уля всегда закрывается, когда злится. Вскрывать замки я научился ещё в семь лет — дядя Степа, правая рука отца, обучил меня этому искусству. Тихо открыл её «надежный» замок и, как призрак, пробрался в её комнату, разделившись до боксеров.

Она, как всегда, порыдает и отключается в той же позе. Я накрываю нас любимым сиреневым пледом и укладываюсь рядом. Прижимаюсь к ней, вдыхая знакомый аромат, который всегда согревает душу. Чувствую, что не только я сегодня выпил — хорошо, что дома, а то её развозит от одного глотка, и понеслась душа в рай. Но даже в такие моменты мне было радостно: она всегда была щедра на ласку, обнимала и целовала. Один раз даже поцеловала в губы — ммм, как же я был счастлив тогда, хоть и злился на неё и Лизку за их первый запой после девишника. Я заставил её поклясться, что без меня пить больше не будет. 

Как же она вкусно пахнет — этот родной запах сводит с ума.

Сразу же ощущаю, как напряжение поднимается до предела, но я терплю. Прижимаюсь к ней плотнее, слегка касаясь её своим стояком и надеясь, что она не проснётся. А то испугается и подумает, что я какой-то псих озабоченный. Прокрался в постель, лёг рядом — и вот этот самый стояк… за который, кстати, не стыдно.

Но на удивление малышка не просыпается, а поворачивается ко мне и обнимает. О да, чистый кайф.

Мы переплетаемся ногами и руками — она почти лежит на мне. И в этот момент я улетаю в сладкое царство грёз.

Просыпаюсь от приятных ощущений. Мне снится, как я вхожу в свою малышку до упора, как она громко стонет, впившись своими короткими ноготками в спину и царапая меня. А я тискаю её за сладкую, ровную, аккуратную двоечку, а второй рукой сжимаю её упругую попку. Даже мелкий пушок на сладких булочках чувствую сквозь сон.

И как пацан сейчас солью во сне. Как-то в пятнадцать я проснулся от того, что кончил, а во сне мы такое вытворяли с малышкой, что любое порно бы позавидовало, что можно ожидать от пацана в пубертате.

Просыпаюсь от сладкого, но такого мучительного желания. Открываю глаза и первое, что вижу, — лицо спящей любимой девушки. Глаза слегка припухли от слёз, волосы растрепались.

Сама лучшая её прическа — это утром до того, как она расчешется.

Чувствую приятное чувство на слегка оголившихся головке. Опускаю взгляд и вижу, что ладошка малышки у меня на животе и слегка задевает головку члена.

Тяжело сглатываю. Терпи, ты же мужик!

Мозг затуманен, я уже как три месяца на сухом пайке, на ручном управлении. Снова сглатываю вязкую слюну и слышу тихий стон — малышка повернулась, и стало видно «свободную» грудь. Она спит в белой майке и коротких шортах в клетку.

Держись, Тимур! 

Но, кажется, в этот момент разум решил уступить инстинктам.

Аккуратно сдвигаю её руки ниже, так чтобы она могла обхватить каменный стояк. Слегка сжимаю её руку, и она поддаётся, интуитивно сжимая так, как нужно.

Подаюсь бедрами вперёд, делаю поступательные движения её рукой вверх-вниз.

Да, может, кто-то скажет, что это неправильно, и я извращенец.

Но терпеть это я уже не могу. Нужно уже набраться решимости и признаться ей, и наконец перешагнуть нашу чертову черту дружбы.

Стискиваю зубы крепче. На лице жевалки сводит от напряжения, сердце гулко стучит, аж в уши отдаёт. Слегка подаюсь бёдрами вперёд и еле сдерживаю стон.

Всегда знал, что у нее мягкие и нежные руки, и даже через боксеры ощущаю это.

Уля поворачивается на бок ближе ко мне, и моему взору открывается невероятная картина. Майка для сна со временем немного растянулась, и при лежании на боку моя любимая двоечка чуть ли не выпрыгивает из нее. Замечаю, как топорщится один ее маленький сосок.

Ммм, держись, Тимур. Держись.

 Отрываю одну руку, которая обхватывала попу малышки. Второй продолжаю придерживать руку Ули, чтобы она не отпускала.

Поднимаю скользящим движением по телу, задирая тоненькую маечку вверх, и высвобождаю красивые груди моей девочки.

Облизываю пересохшие губы, борюсь с желанием облизать такие аппетитные груди.

Аккуратно обхватываю одно полушарие рукой и начинаю массировать. На мои манипуляции малышка начинает тихонько постанывать. О да, музыка для моих ушей. Божественная музыка. 

Направляю большой палец на манящую горошинку и начинаю отдельно массировать. От этого малышка только громче начинает стонать и ерзать попкой. Руку она сильнее сжала.

Еще пара резких фрикций, от которых я боялся, что она проснется, и с тихим рыком кончаю себе на живот и боксеры. 

Да сука! Да!

Это было лучше, что у меня было. Знаю, когда я окажусь внутри своей девочки, это затмит все на свете. Но сейчас довольствуюсь малым.

Не порядок — я кончил, а она нет.

Даже во сне кончают от эротического сна. По себе знаю много раз кончал, когда малышка снилась. 

Подвигаюсь к ней ближе. Слегка прижимаю к себе. Не удержавшись, лизнул её алый сосок. Ммм, хочу ещё, но боюсь, если начну, не остановлюсь, и она проснется. И тогда точно буду в её глазах извращенцем.

Одну руку оставляю на груди, продолжая её мять. Вторую руку спускаю, нежно поглаживая её плоский животик и так же нежно пробираюсь под шортики, а следом и под её трусики.

Ммм, да, я знал, моя девочка везде гладенькая. Легко продвигаюсь и чувствую волшебную влагу, которой, кстати, очень много. Да, даже в спящем состоянии наши процессы на уровне инстинктов.

Прохожусь по складочкам вверх и вниз, размазывая влагу.

Блин, снова встал.

Нахожу жемчужинку и слегка её начинаю натирать по часовой стрелке.

 Девочка ещё чаще начала постанывать и крутить тазом ближе ко мне. Да, девочка, покрути немного.

Еще немного, и ты почувствуешь не только мои пальцы своим сокровищем.

Слегка спускаюсь и ввожу немного в сладкую дырочку. Блин, как же там горячо и влажно. Начинает слегка похлопывать. Возвращаю палец снова на клитор и с небольшим давлением начинаю интенсивнее массировать. Второй рукой слегка пальчиками тяну чувствительный сосочек, и моя девочка содрогается в первом своем оргазме с тихим попискиванием своим нежным голоском.

Готов кончить только от одного её звука, от румяных щечек.

Аккуратно вытаскиваю свою руку из её горяченького места и как одержимый подношу пальцы к лицу, вдыхая её истинный глубинный аромат, не удержавшись облизываю пальцы, пробуя её на вкус. Сладкая, как и вся она.

Ну всё, пора валить, а то чувствую, что сейчас окончательно снесёт крышу, и я наброшусь на свою Дюймовочку.

Тихонько ухожу и закрываю её замок. Быстро моюсь в душе, но мысли всё равно не покидают — снова приходится включать ручное управление. 

До будильника ещё три часа — можно немного подремать. Устраиваюсь в своей комнате и погружаюсь в сон, мечтая о том, как было бы здорово спать вместе со своей девочкой. Не тайком, а в открытую. И сейчас мы бы только начинали наш жаркий танец любви. Блин, говорю как девчонка. Случайно подслушал разговор Лизы и Ули на интимные темы.

Пф, девчонки! Если бы они услышали наши разговоры, давно бы уши в трубочку завернулись. Мы не такие романтичные, как они. Говорим, как есть, без приукрашиваний. Чистый, голый и грубый секс.

Большинство мужиков предпочитают грубоватый подход и постепенно готовят свою девочку к этому — если, конечно, любят. Есть и женщины, которым не важна романтика, и они тоже могут жестить не хуже мужчин. Но моя девочка очень нежная. Я чувствую в ней скрытый огонёк, который мы вместе зажжём впервые и не раз будем поджигать вновь.

От лица Тимура. 

Утро настало, и, как я и предполагал, Уля снова дует губки и отказывается от моей помощи. На такие случаи у меня всегда под рукой есть Дава — верный друг, который знает свою работу лучше всех.

В этот момент телефон вибрирует, и на экране появляется СМС: Уля уже в универе.  

Вспоминаю, как провожал её на первое сентября в университет. Она была такая нервная, боялась, что не подружится с однокурсниками. А теперь она мчится туда одна, уверенная и самостоятельная. Как жаль, что она больше не нуждается во мне. Хотелось бы, чтобы она всегда искала мою поддержку и опору.

От боя я действительно не мог отказаться. Я обязан был продемонстрировать свою силу и влияние, утвердить свой авторитет. Это не первый мой бой, и точно не последний. Да, именно об этом я вру своей малышке.

Но мой мир устроен по-другому. Это мир моего отца, который всеми силами пытается нас обезопасить. В свои 18 лет я принял своё наследство и вступил в отцовскую группировку как полноправный наследник. Я — будующий глава, но пока лишь левая рука отца. Правая — дядя Степа. 

Если с отцом что-то случится, я займу его место, и тогда Степан станет моей правой рукой, а Рома — левой. Если нет, то правой рукой станет Рома, сын Степана. Вот такая у нас династия.

Если вы думаете, что Степану и Роману обидно быть вечно на подхвате, вы глубоко заблуждаетесь. Отец построил империю и давно отдал своим самым верным людям хорошие куски в полное владение. Но он всегда остается на вершине иерархии. И это не обсуждается. 

Появление Ули в клубе вызвало у меня бурю эмоций. На неё так смотрели, что хотелось всех закопать живьём! Я не потерплю, чтобы кто-то посягал на то, что принадлежит мне.

Все вокруг знают, что Ульяна для меня — не просто девушка. Это моя слабость и моя сила одновременно. С одной стороны, к ней никто не осмелится подойти — она словно священная реликвия. С другой — для многих она всего лишь разменная монета. И это меня бесит. Я готов продать жизнь не только ради неё, но и ради нашей будущей жизни вместе. 

Поэтому мне необходимо укреплять свою власть, наращивать влияние и обеспечивать тылы. Как учил отец: "Сила — в уверенности". В моём подчинении уже двадцать крепких и верных ребят. Роман и Дава — мои самые близкие соратники. Им я доверяю на все сто процентов.

Звоню своей секретарше и предупреждаю, что сегодня работаю из дома. Прошу выслать документы о новой зарубежной компании, которая хочет с нами сотрудничать. На самом деле, я не планировал выходить на работу — хотел провести спокойный вечер с Ульяной, но, как всегда, всё идёт наперекосяк.

Заказываю в проверенном месте продукты для ужина и любимые цветы моей девочки. Да, вы правильно поняли — я собираюсь САМ готовить ужин. Моя Уля предпочитает домашнюю еду, и как бы я не накосячил с приготовлением, она всегда поддержит меня и оценит. "Труд из обезьяны сделал человека, а из тебя подавно", — говорит она, и я готовлю, а не заказываю из ресторана, хотя так было бы проще. Для неё стоит потрудиться.

***

— Ого, уже пять вечера, — наконец оторвался от документов и бросил взгляд на часы на стене нашего зала. — А ужин еще готовить. Чёрт, надеюсь, успею, — пробубнил я себе под нос.

Закрываю ноутбук и проверяю местонахождение своей девочки. Ясно, снова в кафешке с Лизой. Открываю переписку с Давой и смотрю его отчет. Замотался, не успел прочитать — если бы было что-то срочное, он бы позвонил. 

Просматриваю фотографии: вот она заходит в универ, вот она в студенческой столовой с Лизой, вот стоит у стены, погруженная в учебник, а вот в библиотеке у окна, сосредоточенно что-то пишет. 

Прошло пять часов, а я безумно соскучился. Что это, если не любовь? Или одержимость? Да, определенно, я одержим своей Дюймовочкой.

Пишу Роме, чтобы тот спросил у Лизы, когда они собираются расходиться. Заодно прошу немного придержать её, чтобы я успел всё приготовить. Время не ждет, а я не могу позволить себе провалиться в этом деле.

Спросить, зачем такие сложности? Да хрен его знает. Хочу сделать своей малышке приятно. Может, тогда она оттает и начнет нормально со мной общаться. Я же вижу, что она не специально это делает: ревность, гормоны — сам такой же, как говорится.

Помню ее лицо, когда она впервые узнала, что у меня будет секретарша. Она так покраснела от злости и ревности, что я думал, она сейчас взорвется. Но она старалась не выдать себя — настоящая актриса! На следующий день пришла ко мне на работу, мол, случайно мимо проходила, и заодно обед принесла. Как же мило с ее стороны, правда?

Тогда она и познакомилась с моей секретаршей, которой 30 лет, замужем и имеет двух милых мальчишек. Я в тот момент не сдержался и заржал — ну а как тут сдержаться? В ответ получила знатный подзатыльник от нее. А мой отец в этот момент решил проведать меня и тоже застал малышку. У него в отличие от меня получилось скрыть улыбку, но я все равно заметил те смеющиеся искорки в его глазах и ту вечную теплоту, с которой он на нее смотрел. Это тепло он дарит только ей и моей маме. На маму, конечно, еще и с любовью — до сих пор пожирает ее глазами и не только.

Надеюсь, мужская сила мне в него передалась. Ему почти 46, а выносливость как у молодого! Я случайно был свидетелем одного "подвига". Слава богу, что только слышал, а не лицезрел воочию!

От лица Ульяны. 

До колледжа я добрался быстро, как будто сама судьба подгоняла меня вперед. На первом этаже меня сразу окутали объятия моей лучшей и единственной подруги. В школе у меня было много знакомых, но как только я заметила, что некоторые из них лишь пытаются через меня пробраться к Тимуру, общение с ними быстро сошло на нет.

Лекции по терапии пролетели незаметно и увлекательно. Однако, у всего есть своя цена: после четырех часов лекций моя правая рука ощущала себя как будто отваливается, а мозоль на среднем пальце так и не заживала. 

Еще со школьных времен у меня осталась деформация среднего пальца — верхняя фаланга наклонена вправо, видимо, от постоянного давления ручки. Сухой и грубый участок кожи небольшой, но он ужасно раздражает и смущает. Тимур часто покупает мне пластыри с мультяшками, чтобы я могла наклеивать их на палец, когда много пишу. Это его способ поддержать меня, и в этом есть что-то трогательное.

— Ну что, еще две пары по хирургии и по домам? — нервно запихивая тетрадку в сумку, спросила Лиза. 

Лекции и практические занятия по терапии, мягко говоря, не вызывали у нее восторга. Особенно после того, как на первой лекции она случайно пролила горячий двойной шоколад из нашего автомата на светлое платье Анны Васильевны. С тех пор Анна Васильевна не сводит с нее глаз, а ее зубы, особенно правый верхний клык, слегка топорщатся и видны даже из закрытого рта. Всегда кажется, что она вот-вот набросится и укусит, как оборотень в полнолуние.

Вот только представьте: она резко поворачивается и спрашивает:

— Кто мне назовет показания для дуоденоскопии? Наверное, Елизавета Мирная ответит на этот вопрос. Ты ведь знаешь? — И в конце так сощуривает свои крысиные глазки, что по телу словно пробегает колония красных муравьев снизу вверх. А на самое «сладкое» оставляет свой оскал с кривыми, топорщащимися клыками, который чаще всего испачкан в ее ярко-красной глянцевой помаде.

Брр! Как вспомню — волосы на руках встают дыбом от этих представлений. Хотя, как преподаватель, она все же хороша. Всегда ставит оценки по твоим знаниям и не заваливает, если, конечно, не перейти ей дорогу. Она честный человек: помучает, но не завалит никогда.

— Ты смотрела, в какой аудитории будут практические занятия по хирургии? — спросила я, волнуясь.

— В 404 кабинете, — быстро ответила Лиза.

— Ууу, не люблю этот кабинет! Маленький и душный, — расстроенно произнесла я, выходя из аудитории.

— Ага, как селедки в банке сидим там и довяливаемся! Хи-хи-хи! — засмеялась она над собственной шуткой.

После пар по хирургии мы мокрые и раздраженные дружно вывалились из маленького кабинета и всей группой поковыляли к местному ларьку на первом этаже за холодненькими напитками.

— Может, у нашего хирурга неофициальный договор с нашим ларьком? — предположила Лиза, допивая холодный спрайт.

— Почему? — непонимающе спросила я, тоже заканчивая свой прохладительный напиток.

— Ну как же! После его лекций вся группа идет сюда за холодными напитками или мороженкой! — сказала она так, словно я маленький ребенок, не понимающий простых истин. — И ты заметила? Всегда в эти дни цену поднимают! — шепотом добавила она, озираясь по сторонам, словно шпион.

— Не знаю, ха-ха! Не обращала внимания! Ха-ха-ха! — не удержалась я от смеха над догадками Лизы. — Хотя логика в твоих словах есть. 

— Ты домой? — спросила подруга, прищурив глаза.

— Нет, собираюсь заглянуть в библиотеку. Хочу проверить, есть ли там книга, о которой говорил Сергей Вениаминович. 

— Наконец-то ты выговорила его отчество! Если бы ты так же уверенно произносила его на парах, оценки были бы на высоте! — дружески похлопала она меня по плечу, провожая к библиотеке. 

— А ты куда?

— С Ромкой в наше кафе пойдем, — призналась она, широко улыбаясь и слегка краснея. — Присоединишься? — с надеждой посмотрела на меня.

— А надо? — подмигнула я, играя бровями. 

Лизе нравится Рома с десятого класса, но признаться в этом она боится. Из них вышла бы отличная пара! Рома — верный друг Тимура с детства. Он сын дяди Степы, друга и компаньона отца Тимы. Они вместе работают в компании с четырнадцати лет и учатся в одном университете. Этот год у них последний: они получат дипломы и официально войдут в состав директоров. 

Их отцы пообещали: если оба закончат университет с красными дипломами, то сразу подарят хороший пакет акций. Конечно, в будущем это будет их компания, и во главе окажется Тимур, но до этого еще далеко. А тут им сразу же достанется солидный кусочек, за который они будут отвечать.

— Хорошо, подойду, — улыбнулась я в ответ на её реакцию. — Сделай ты уже первый шаг или давай я Тиму попрошу поговорить с Ромой.

— НЕТ! — слишком быстро и громко ответила она, привлекая внимание окружающих.

— Хорошо, хорошо, — успокоила я её, подталкивая худенькую, но очень красивую казахскую девушку с длинными жгучими косичками черного цвета.

У выхода её уже поджидал Рома — высокий парень с кучерявыми светлыми волосами, облачённый в обтягивающую черную футболку и синие джинсы. Его мускулистая фигура, результат упорных тренировок в спортзале, не оставляла сомнений: этот молодой человек знает, как заботиться о себе.

Отправив подругу в надежные руки друга, я с облегчением вздохнула и направилась на поиски редкой книги, которая, по странному стечению обстоятельств, оказалась в нашей библиотеке.

После тридцати минут тщетных поисков я всё же наткнулась на нужное издание. Сказать, что я была впечатлённой, — ничего не сказать. Благодаря нашему старенькому библиотекарю, который с легкостью открыл мне двери в мир забытых знаний, я обрела то, что сама никогда бы не нашла, даже если бы вытащила все книги с полок. «Тайная книга» находилась в отдельной комнате, где хранились старинные и редкие труды по медицине.

Слегка дрожащими руками в специальных перчатках я перелистывала страницы, не в силах оторваться от текста. Некоторые главы я даже сфотографировала — они понадобятся для дипломной работы, когда я наконец начну. Да, я знаю, что до этого момента ещё два года, но мне уже ясно, о чем будет моя работа. Я стараюсь собрать уникальный материал, чтобы избежать банального плагиата избитых тем.

Выходя из библиотеки, я вдруг столкнулась с парнем, который, извиняясь, улыбнулся мне. Я не успела его как следует рассмотреть, но мой организм странно отреагировал на этот краткий миг соприкосновения. Всего лишь несколько секунд его извинений и этой загадочной улыбки. Она была одновременно милой и настораживающей, словно говорила: «Детка, тебе повезло, что ты меня встретила». Обычно я держусь подальше от таких парней, и в этот раз, не дождавшись его попыток заговорить, быстро сбежала в кафе к друзьям. 

***

— Ну наконец-то! — первая отреагировала на меня Лиза, заметив меня, сидящая слишком близко к Роме, который играл с её косичкой.

 В ответ, помахав ей рукой в знак приветствия, я направилась к стойке заказов. Быстро заказав большой кофе Раф-Баунти и местную кесадилью с грибами, я с облегчением устроилась за столом рядом с Ромой и Лизой. Но мысли о том странном парне всё ещё не покидали меня…

— Ну что, прикоснулась к истории? — спросила Лиза, пряча смущённую улыбку и слегка розовые щёчки, которые отчётливо проявились на белой коже девушки.

Кажется, у них всё налаживается в правильном русле. Интересно, кто же сделал первый шаг?

— Да, и сделала пару фото в доказательство, что прислушалась к совету преподавателя, — специально выделила последние слова. — Может, на экзамене автомат поставит, — лукаво произнесла я.

— Блин, точно нужно было с тобой пойти! — расстроилась Лиза.

 — Хочешь, я найду тебе эту книжку? — совсем не дружески погладил по плечу Рома, привлекая Лизино внимание.

— Правда? — ещё больше покраснев, она повернулась к нему всем телом.

Не выдержав, я хихикнула, и на меня обратились две пары глаз.

— Не нужно, я сфотографировала достаточно подходящих для нас тем. За экзамен можешь быть спокойна. Главное — всё прочти, а лучше вызубри, тогда Горыныч поставит отлично, — спокойно сказала я, отпивая свой любимый кофе.

Горыныч — это наш хирург. Прозвище такое, потому что на парах он либо попивает что-то, от чего становится веселее и разговорчивее, либо, особенно утром, от него несёт перегаром. Когда мы в первый раз заметили этот факт, решили, что предмет придётся учить самостоятельно. Но к нашему удивлению, преподаёт он как бог, да и как хирург он замечательный — один из лучших в городе. У него только один минус: он бухает и строго раз в месяц уходит в запой ровно на два дня. В остальные оперирующие дни он трезв как стеклышко. Лично я поражаюсь, как у него руки не трясутся, живя в таком режиме.

— Спасибо, спасибо! — захлопав в ладоши, затараторила Лиза, чуть ли не подпрыгивая на стуле. 

— Простите, это для вас, — произнесла официантка, подавая нам кусочек шоколадного торта, словно это было что-то особенное.

— Эм, мы не заказывали, — быстро произнесла я, бросив неуверенный взгляд на своих друзей. Внутри меня закралась тревога.

Я заметила, как Рома расправил плечи, выпрямив спину и напряг свои мышцы, словно готовясь к чему-то неожиданному. Его реакция только добавила мне волнения.

— Этот заказ сделал вон тот молодой парень, — сказала официантка, смущенно указывая на человека в самом дальнем углу кафе. В этот момент он приподнял свою кружку кофе в знак подтверждения, и его взгляд встретился с моим.

Мгновенно меня охватило чувство дежавю. Я вспомнила: это тот самый парень, который налетел на меня на выходе из библиотеки. Сердце забилось быстрее.

— Простите, вы не могли бы отнести его обратно? — нахмурилась я, не сводя взгляда с парня. Эти совпадения не внушали мне доверия. — Передайте ему, что я не принимаю ничего от незнакомцев и у меня уже есть парень. 

Я почувствовала, как напряжение в воздухе стало ощутимым. Что-то в этом моменте казалось подозрительным и интригующим. Почему он решил отправить мне торт? И что он задумал на самом деле?

— Как пожелаете, — слишком радостно ответила официантка с довольной глубоки декольте.

 От удивления она подняла одну бровь — видимо, парень ей настолько понравился.

Я повернула голову и наткнулась на пронзительные взгляды, требующие объяснений.

— Кто он? — Я не знаю, — спокойно начала отвечать на немые вопросы. — Про парня сами знаете, почему так сказала. — Откусываю свою кесадилью. — Вижу его второй раз в жизни: он налетел на меня, когда я выходила из библиотеки. — Проглатываю последний кусочек своего любимого перекуса. — Сразу скажу, не заинтересована. Всё? — Запиваю последними глотками кофе, продолжая сидеть с прямой спиной.

Ммм, как же я люблю вкус кокоса.

По их взгляду понимаю, что романтическая натура Лизы уже построила любовную линию от случайного столкновения до встречи у алтаря. А вот Роман нахмурен и сосредоточен; ему совсем не понравилось внимание незнакомого парня к нашей компании.

 Даже Рома считает нас с Тимой парой и часто шутит о дате свадьбы. Тима, смеясь, всегда отвечает: «Уже совсем скоро, ты первый, кто об этом узнает, братишка». После таких фраз я замираю, а он смеётся так бархатно, что теряю связь с реальностью. В такие моменты я смотрю на него как дурочка, а он чмокает меня в носик, чтобы вернуть мой мыслительный процесс обратно, и при этом хитро улыбается — просто зараза.

— Ладно, вы сидите, а мне пора домой, — начинаю вставать из-за стола.

— Нет, мы подвезём, — говорит Рома, вставая и оплачивая свой заказ. — Так спокойнее будет и мне, и Тимуру.

Слегка жалею, что согласилась с Ромой, так как он выбрал дорогу, по которой в этот час всегда пробка. Вместо сорока минут на автобусе мы едем уже час и десять минут.

Наконец, добравшись до дома, я быстро поднялась по лестнице к нашей квартире. Открыв дверь своим ключом, меня встретила полная тишина и непроглядная темнота.

Неужели Тимур ушёл куда-то в такое позднее время? Зайдя внутрь, я автоматически закрыла за собой дверь и, пытаясь включить свет в прихожей, ощутила, как холодный пот пробежал по спине — выключатель не сработал. Я снова нажала на него, но темнота оставалась непреклонной. 

Странно… Я точно видела свет из соседних окон, когда подходила к дому.

Моя мнительная бдительность подкинула мне мрачные мысли. Этот парень... был странным и очень подозрительным. Каждый его шаг казался тщательно продуманным, а взгляд — проницательным, как будто он мог читать мои мысли. Его улыбка, казалось, скрывала что-то большее, чем просто дружелюбие.

Не разуваясь и схватив длинную железную ложку для обуви — единственное «оружие», которое у меня было под рукой, я осторожно прижалась к стене и направилась в зал. Каждый шаг вызывал во мне нарастающее беспокойство, и по спине пробежала капелька холодного пота, впитавшаяся в резинку джинсов на пояснице.

Что я делаю в этой тёмной квартире? Дура! Может, кто-то уже забрался внутрь, и я сейчас стану жертвой? Тимур всегда говорил: «Если чувствуешь, что что-то не так — уходи немедленно и звони мне или Роме». А ещё Даве — его подчинённому и другу, который всегда отвечал за нашу безопасность.

Внезапно раздался резкий хлопок с левой стороны, и я взвизгнула, присев на пол и закрыв голову руками. Пульс заколотился так сильно, что казалось, он вот-вот выскочит из груди. Уши заложило от нарастающего страха, а в горле пересохло так, что я едва могла дышать.

— Уля?!

Услышав своё имя, я приоткрыла крепко зажмуренные глаза и повернула голову в сторону звука. В тот момент я почувствовала… холодное дыхание на своей шее.

Продолжение следует…

Друзья мои!

Жду ваших впечатлений от этой главы в комментариях! Что было самым неожиданным? О чём задумались? Пишите, не стесняйтесь — обсудим!

Обнимаю, ваша Ольга Осирис. 💖

Дисклеймер.
Все события, персонажи и организации, изложенные в данном произведении, являются вымышленными и плодом воображения автора. Любое совпадение с реальными местами, людьми или организациями является абсолютно случайным. Настоящее произведение не предназначено для оскорбления или унижения каких-либо лиц или групп.

Данный текст создан в соответствии с нормами законодательства, в частности:

• Гражданский кодекс Российской Федерации, статья 152 (Защита чести, достоинства и деловой репутации); 

• Уголовный кодекс Российской Федерации, статья 129 (Клевета); 

• Закон РФ "О средствах массовой информации", статья 4 (Свобода массовой информации).

Автор не несет ответственности за возможные последствия использования данного произведения. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена, скопирована или распространена в какой-либо форме и какими-либо средствами — электронными, механическими, фотокопированием, записью или иным образом — без письменного разрешения автора.

Права авторов в Российской Федерации регулируются главой 70 Гражданского кодекса РФ. В соответствии со статьёй 1255 ГК РФ, автор обладает исключительным правом на своё произведение, включая право:

• использовать его по своему усмотрению; 

• разрешать или запрещать использование другими лицами; 

• обнародовать или хранить произведение в непубликованном виде; 

• дарить, продавать, передавать права третьим лицам.

Автор также сохраняет за собой личные неимущественные права:

• право авторства; 

• право на имя; 

• право на неприкосновенность произведения; 

• право на его обнародование.