Терапия для дракона

— Простите, ваше сиятельство, но боги не откликнулись сегодня.

— Так попробуйте ещё!

«Странный какой-то сон, — подумала я. — Какие-то мужские голоса. Боги.» Особенно мне понравился второй мужской голос, такой прямо приятный. Бывают такие тембры, что что-то внутри откликается. Вот если бы ещё помягче говорил, а то нервный какой-то.

Первый голос между тем произнёс:

— Это невозможно, ваше сиятельство. Ритуал нельзя проводить чаще, чем раз в год, и, если боги не откликнулись, значит, недостаточно большим было желание — либо ваше, либо вашей супруги.

Мужчина с приятным голосом вдруг расхохотался, и смех его был горьким.

— Видно, боги решили надо мной посмеяться, — произнёс он, когда смех его стих. — Или над ней. Ну ладно, значит подождёт! Захарий! — Крикнул он, — уноси.

Вдруг помимо голосов я начала ощущать запахи. Пахло как будто бы нагретым на сковородке кардамоном. Откуда я это знала? Однажды меня научили варить кофе по-восточному — подогретый кардамон даёт такой приятно-навязчивый смолисто-ладанный аромат.

«Как в церкви,» — пришла в голову неожиданная мысль.

И совершенно неожиданно я почувствовала сильную головную боль, она накатывала волнами, становясь всё сильнее и сильнее. Будто бы у меня происходило какое-то странное постепенное включение чувств. С каждой волной их становилось больше.

А что вообще со мной произошло?

И только я об этом подумала, и мне показалось, что вот сейчас я всё вспомню, как за мои плечи взялись чьи-то сильные руки и потянули меня наверх. Я приоткрыла глаза. Это было очень сложно, потому что было ощущение, будто мне в глаза насыпали песок.

Было темно. И с открытыми глазами голова заболела ещё больше. Но, зато я поняла, что до того, как кто-то стал меня поднимать, я лежала на полу. Запах кардамона усилился, стал объёмнее, к нему добавился сладковатый запах благовоний, и нагретого дерева. Не жжёного, а именно нагретого, как в деревянной бане, в парилке.

Мужчина помог мне сесть на какую-то жёсткую лавку. Что это был мужчина, я поняла, когда посмотрела ему в лицо, и хотя лицо его было гладким, как и голова, но квадратное лицо, сильная челюсть, широкие брови, ну и , конечно, сильные руки, которые подняли меня с пола, и усадили на лавку, потому что ноги меня совсем не держали, указали на то, что это мужчина.

Странность его лица заключалась в том, что было непонятно стар он или молод, потому что лицо его было будто лишено возраста.

— Аэра, как вы себя чувствуете? — мягко спросил он.

И я поняла, что это тот самый, кто только что говорил про «сиятельство» и «богов».

— Голова болит, — сказала я, и не узнала собственный голос, и почему-то даже не удивилась, что он назвал меня какой-то «аэрой».

— Вы можете идти?

Я попробовала оценить состояние организма и поняла, что нет. Ног своих я пока не ощущала.

Я покачала головой, и зажмурилась, потому что мир вокруг закружился.

— А можно мне воды? — снова открыв глаза, попросила я.

— Хорошо, я сейчас принесу, — сказал мужчина и удалился.

А я тем временем получила возможность осмотреться. Я сидела в каком-то помещении, напоминавшем церковь. Вот только это не было церковью, потому что здесь не было привычных — в моём понимании — иконостасов и подсвечников. В огромных лампах горел огонь, но он не чадил. Запаха дыма не было, но по-прежнему пахло кардамоном.

Когда мужчина вернулся, я спросила:

— А где я?

Он взглянул на меня с жалостью.

— Вы помните, как вас зовут?

Я попыталась вспомнить, и тут голову мою пронзило — словно кинжалом — и я оказалась совершенно в другом месте.