Тернистый путь Элизабет.

ГЛАВА 1.

Скинув на пол надоевшее свадебное платье, я перешагнула через гору белого кружева и шёлка. Туфли остались, раскиданы ещё возле двери в номер.

Сделав пару шагов, буквально рухнула на огромную кровать. С наслаждением издала стон облегчения.

За прошедший день тело настолько сильно устало от корсета и длинной юбки, что я с радостью валялась на кровати в одних кружевных трусиках и белых чулках.

Перевернувшись на живот, прислушалась к звукам льющейся воды в душе.

Муж...

Не могу поверить, у меня теперь есть муж!

Я предвкушающе улыбнулась, ведь брачную ночь никто не отменял...

А ведь год назад...

Пока ожидала своей очереди в душ, погрузилась в приятные воспоминания...

— Елизавета, сегодня к нам приедут погорельцы. В области сгорели две деревни из-за торфяных пожаров. Нам необходимо разместить около девяноста человек. Поэтому проверьте все свободные номера и, если необходимо, отправьте горничную прибраться. Прибытие ожидается вечером, часов в шесть или семь. — Директор, слегка стукнув пальцем по стойке регистрации, развернулся и ушёл.

Первые пару секунд я, честно, зависла, осознавая масштабы проблемы.

Погорельцы, около девяноста человек...

Какой кошмар...

Открыв программу с расположением номеров, взяла чистый листок и ручку. Пару минут заняла выписка свободных мест. Отложив пишущий инструмент, осмотрелась в поисках пакета или коробки для того, чтобы сложить в них более тридцати ключей. В одном из шкафчиков обнаружилась небольшая коробка. Сложив внутрь необходимые ключи, отправилась на проверку комнат...

Сутки выдались тяжёлыми...

Весь день беготня по номерам. Присланные списки приезжающих. Телефон разрывался от звонков различных служб, требуя информацию о погорельцах. К семи вечера я была выжата как лимон...

Девяносто два человека... Настолько большого заселения у меня ещё не было.

Женщины, мужчины и дети... Очень много детей, а ещё... Это были цыгане. Оказывается, к нам приехал целый табор!

Чувствовала себя как дикарка, аж стыдно стало... Просто в таком количестве я видела их впервые.

Раздав ключи, присмотрела за расселением...

Как только все прибывшие разошлись по номерам, к нам пожаловала гуманитарная помощь. Оперативно, конечно, люди работают, это радует.

Мы с Тимофеем Фёдоровичем — директором гостиницы — буквально сбивались с ног, ища место, комнату или, на худой конец, угол, хоть что-нибудь, лишь бы отпустить людей с кучей коробок, пакетов и мешков.

Привезли буквально всё! От мыльных принадлежностей до верхней одежды.

Разгрузку, благо, проводили без меня, так как меня ожидала куда более изощрённая работа...

Подхватив под локоток Людочку — нашу горничную, поволокла её за собой по номерам, собирая кучу документов на каждого человека.

Необходимо все отсканировать в двойном экземпляре, а после усесться за компьютер и заняться регистрациями прибывших.

С Людочкой мы справились всего за три захода...

Отпустив не менее уставшую женщину, зашла в администраторскую и плюхнулась в старенькое советское кресло...

Взглянув на гору документов, застонала и откинула голову на спинку кресла. Внутри боролась усталость с отчаянием! У меня было всего два желания: поплакать и свернуть кому-нибудь шею!

Нет, к самим погорельцам у меня вопросов нет, у людей — беда, но вот вся эта бумажная волокита и организационная работа в таком количестве меня просто убивает!

Я — простой штатный администратор. Половину из той документации, что мне предстоит оформить, вообще должен делать либо старший администратор, либо директор гостиницы...

Тимофей Фёдорович не в счёт, он директор нашего комплекса: гостиница, заправка и кафе...

Открыв глаза, бросила взгляд на часы. Десятый час...

Ещё раз застонав, села ровнее. Желудок издал громкую руладу.

Так! Сначала обед — да-да, в десятом часу вечера — а после работа!

С трудом встав, отправилась разогревать еду.

В голове, как ни странно, всплыли строки стихотворения, висящего в нашей комнате для администраторов:

«От работы дохнут кони, ну а я бессмертный пони!»

(Автор стихотворения «Я люблю свою работу» — Олег Попов).

Наскоро перекусив, не стала оттягивать неизбежное…

Необходимо все отсканировать в двойном экземпляре, а после усесться за компьютер и заняться регистрацией прибывших.

С Людочкой мы справились всего за три захода...

Отпустив не менее уставшую женщину, зашла в администраторскую и плюхнулась в старенькое советское кресло...

Взглянув на гору документов, застонала и откинула голову на спинку.

Внутри боролась усталость с отчаянием!

У меня было всего два желания: поплакать и свернуть кому-нибудь шею!

Нет, к самим погорельцам у меня вопросов нет, у людей — беда, но вот вся эта бумажная волокита и организационная работа в таком количестве меня просто убивает!

Я — простой штатный администратор.

Половину из той документации, что мне предстоит оформить, вообще должен делать либо старший администратор, либо директор гостиницы...

Тимофей Фёдорович не в счёт, он директор нашего комплекса: гостиница, заправка и кафе...

Открыв глаза, бросила взгляд на часы.

Десятый час...

Ещё раз застонав, села ровнее.

Желудок издал громкую руладу.

Так! Сначала обед — да-да, в десятом часу вечера — а после работа!

С трудом встав, отправилась разогревать еду.

В голове, как ни странно, всплыли строки стихотворения, висящего в нашей комнате для администраторов:

«От работы дохнут кони, ну а я бессмертный пони!»

(Автор стихотворения «Я люблю свою работу» — Олег Попов).

Наскоро перекусив, не стала оттягивать неизбежное…

В пять утра, когда все документы были отсканированы в двойном экземпляре и распределены по категориям: паспорта, СНИЛСы, медицинские полисы, регистрации, свидетельства о рождении, военные билеты.

К этому времени был создан файл, в котором отображался полный список приехавших с внесёнными паспортными данными.

Также тридцать человек были полностью подготовлены к регистрации. На каждого из них приходилось по три страницы текста вместе с сопровождающими документами, а также копиями паспорта пострадавших граждан и копией паспорта директора на каждого человека!

Пересчитав стопки документов, удостоверилась, что их действительно тридцать...

Простонав, положила голову на кипу бумаг и вспомнила, что на каждой копии необходимо проставить печать организации и свою подпись, подтверждая верность копии. Захотелось побиться головой об стол...

Вновь простонав, я прикрыла глаза... Всего на минутку, на одну минутку...

— Де-еву-ушка... Де-еву-ушка-а, вы меня слышите? — раздался сквозь дремоту мужской голос.

Подскочив как ошпаренная, уставилась сонным взглядом на будившего. Передо мной стоял парень лет двадцати пяти на вид, может, чуть больше. Невысокого роста, сантиметров на десять выше меня.

Взгляд скользнул чуть ниже, насколько это позволяла администраторская стойка. Полицейская форма... Странно... Кто вызвал полицию?

Моргнула и по привычке провела рукой по волосам, приглаживая выбившиеся из пучка прядки.

— Девушка, это вам. — В окошке для передачи денег и паспортов оказался стаканчик с одуряюще пахнущим кофе.

— Спасибо... — заторможено кивнула я и, запоздало взяв себя в руки, наконец-то вспомнила про должностные обязанности. — Прошу меня простить за вид, в котором вы меня застали. — Сделала небольшую паузу. — Меня зовут Елизавета. Чем я могу вам помочь? — Встав, я посмотрела на парня.

— Здравствуйте, меня Денис зовут. Очень приятно познакомиться, — и он улыбнулся... Его улыбка — это нечто. Лицо буквально засияло. На щёках показались ямочки, в уголках глаз появились тоненькие морщинки, будто солнечные лучики. — Ваша гостиница с сегодняшнего дня будет под нашим неустанным наблюдением, так как является пунктом временного размещения граждан, попавших в сложные жизненные обстоятельства.

Только сейчас я обратила внимание на его голубые глаза и светло-русые волосы... Необычное сочетание...

— Деву-ушка-а? Вы меня слышите? — усмехнувшись, он помахал рукой у меня перед лицом.

Ужас! Засмотрелась! На щёках сразу появился предательский румянец. Стыдоба! Лизка, ну что ты, мужиков красивых не видела? Или спросонья и от усталости разум помутился? Где твой профессионализм? Срочно возьми себя в руки! Тряпка!

— Денис, прошу меня простить, я немного задумалась. Вы не могли бы повторить сказанное?

— Конечно. Вы не могли бы дать мне список прибывших погорельцев?

— Да, конечно. Одну минуту.

Откопав компьютерную мышку среди гор бумаги, я распечатала нужный файл. Аккуратно отодвинув стаканчик с горячим кофе, протянула листы в окошко.

— Благодарю, — проговорил парень и, отсалютовав свёрнутым списком, развернулся на пятках. Дойдя до двери, он замер и, повернув голову, вновь посмотрел на меня. — Лизонька, вы очень милая, когда сонная.

Толкнув дверь, он покинул гостиницу.

М-да, в кои-то веки парень симпатичный пришёл, а я мордой, то есть лицом, на документах дрыхла... Тяжело вздохнула и, взяв стаканчик, отправилась в нашу комнату отдыха.

Зайдя, поставила стакан на тумбочку и, включив свет, посмотрела на себя в зеркало.

— Вот это красота... — простонала в полголоса, разглядывая...

Выбившиеся прядки и мелкие волосинки из ещё аккуратного днём пучка. Отпечатавшиеся на левой щеке складки то ли от бумаги, то ли от костюма. Килограммовые мешки под глазами, подчёркнутые живописными синяками. Блузка некрасиво перекосилась на правую сторону, а пиджак вовсе выглядел помятым и нежизнеспособным.

Красота, ага, неземная.

«Милая я, когда сонная?»

«Жулик ты, а не Денис!»

С этими словами, ткнув пальцем в зеркало, я начала приводить себя в относительный порядок, так как ещё кучу работы необходимо было доделать прежде, чем сдать смену.

Выйдя из администраторской комнаты, прихватила стаканчик с чуть остывшим кофе.

Вспомнив о первой встрече с будущим мужем, я тепло улыбнулась.

А ведь как я позже узнала, Денис пришёл в первый раз, когда я бессовестно дрыхла, усмехнулся и, подав знак нашему охраннику, чтобы не шумел, вышел и отправился в кафе, находящееся рядом. Вернулся со стаканом кофе и только после этого начал меня будить.

Тепло и немного тяжело вздохнула.

Вспомнились остальные наши встречи...

У нас не было пламенной страсти, любви с первого взгляда, а также сумасшедшего безрассудства или обычного банального секса без обязательств.

Нет.

Сначала мы начали понемногу общаться во время проверок порядка. Денис приносил мне различные презенты в виде конфеток, шоколадок, стаканчиков с кофе. После пошли небольшие брелочки, игрушки и даже фигурки из оригами — это было очень мило.

Наши встречи около трёх месяцев ограничивались только рабочим временем, по графику сутки через трое.

А после началась осень и период больничных листов. График работы сместился на сутки через двое. С Денисом мы перестали пересекаться в это же время, я винила себя и его за то, что мы даже не обменялись телефонами, потому как очень неплохо сдружились.

Смена без его приезда прошла как-то вяло и грустно, но вот в следующую смену он приехал впервые не в полицейской форме... Оправдывался за свой промах с графиком, хотя, признаться, я не понимала, в чём его вина. Обменялись телефонами. Начали переписываться как друзья...

Когда всё настолько закрутилось, что мы начали встречаться? Вроде это было зимой. Близился Новый год, а я заболела. В первый же день болезни Денис примчался ко мне с банкой малинового варенья — ага, трёхлитровой! И где, спрашивается, он её откопал? Также принёс с собой полный пакет фруктов и кучу лекарств. Температура поднималась каждые семь часов до отметки тридцать девять и спадала до тридцати семи и пяти в лучшем случае.

Мне было настолько плохо, что я даже не обратила внимания: все три дня, что я находилась в горячке, я была — о ужас! — в просторной ночной рубашке, которую мне подарила моя любимая бабуля. Как несложно догадаться, рубашечку она выбирала под свой вкус. Походила вся эта одёжка на необъятный белый мешок с отверстиями для рук и изящной фиолетовой рюшечкой на груди. В общем, бабушка была в полном восторге, когда я примеряла её подарок. Как итог — она оказалась моей любимой! Удобно! Просторно! Приятно! Уютно!

Вот и в этот раз, когда мне стало плохо, я накинула любимый наряд и забралась под одеяло тихо и мирно болеть. Все две недели моего больничного Денис был рядом. Обтирал, давал лекарства, убирался дома, готовил лёгкий ужин, занимался стиркой и даже глажкой... и — самое страшное — сам делал мне уколы! А мы ведь не встречались, мы просто дружили... Или любили? Или влюблялись? Да он ради моего больничного взял отпуск на две недели, причём не за свой счёт.

Ну как можно отпустить от себя такого мужика? Ну, золото, и руки золотые! Всё сам починить может! Ну, ведь не бывает таких мужиков! Не бывает! Поначалу мне действительно казалось, что я сплю. Периодически щипала себя за руку, не веря своему счастью, но появившиеся синяки подтверждали реальность происходящего.

В последний день больничного мы немного выпили, а потом как-то так получилось, что мы сначала начали целоваться, а после... Ну не бывает таких мужиков! — думала я, расслабленно откинувшись на подушки. Да его миллион раз уже увести должны были! Куда девушки смотрели? Да и чем я его зацепила? Я ведь далеко не идеал! Руки, конечно, из нужного места растут, да и не сказать, чтобы неряха, но лень во мне часто побеждает.

Внешность средняя: русые волосы, карие глаза, обычные губы и нос с небольшой горбинкой. Чуть пухловатые щёчки. Ростом всего метр шестьдесят пять. Немного лишнего веса и чуть выпирающий животик, особенно после плотного приёма пищи.

Нет, полнотой я не страдала. Покушать очень любила, но и физическими нагрузками не пренебрегала. Поэтому была в меру упитанной, но подтянутой.

Всё это Дениса явно не смущало: он с какой-то детской радостью гладил и целовал мой живот, вгоняя меня в краску.

После суток в кровати у нас началась обычная жизнь: работа, прогулки, совместные развлечения, дни рождения, больничные, походы в кино и на концерты, за продуктами, совместная уборка и готовка. Многие вкусы у нас, кстати, были схожи в плане кинематографа и музыки, что, несомненно, радовало.

Со стороны могло показаться, что мы слишком похожи, но это не так. Денис отчасти верил в приметы, а я — нет. Любил смотреть футбол и хоккей, а я — нет. Он мечтал о собаке, а я — о коте... Вроде сущие мелочи, но из них складывалась полная картина человека.

Денис — человек слова. В чем-то жёсткий и бескомпромиссный, а ещё решительный и настойчивый в пределах разумного. И стоит признаться, мне это иногда та-ак нравится!

Такие бурные вечера перемешивались с уютным просмотром фильмов под какую-нибудь вкусняшку. И вот в один из обычных вечеров, за просмотром какого-то блокбастера под острые крылышки и пиво, Денис сделал мне предложение.

Я — с растрёпанным пучком на голове, в растянутой домашней футболке и трениках с вытертыми коленками, с жирными пальцами и горящими от специй губами — сказала: «Да».

Может, кому-то это покажется неромантичным или неэстетичным, но я чувствую себя комфортно рядом с этим человеком. Нам хорошо и уютно вместе. Мы не перетягиваем одеяло, не скидываем друг на друга обязанности, не закидываем друг друга упрёками. Мы шагаем вместе, рядом, как партнёры по семейной жизни, и меня это вполне устраивает!

Вода в душе перестала литься ещё пару минут назад, поэтому, валяясь попой кверху, я наблюдала за дверью в ванную. Минуту спустя показался мой муж. Замотанный на бёдрах только в белое полотенце...

Я, приподнявшись на локтях, с жадностью смотрела на своего супруга. Да, он не был идеален, как модель с картинки, потому что мы все — люди, со своими привычками и темпом жизни.

Встретившись с Денисом глазами, я медленно встала и пошла в его сторону. Мужской взгляд потяжелел при виде женского тела в кружевном безобразии и чулках.

Приятно...

Подойдя ближе, я положила руки на его чуть влажные плечи и провела языком по губам, дразня его.

Проследив за моим манёвром, он улыбнулся и резко притянул меня к себе. Его желание я буквально ощутила своим телом... Поднявшись на цыпочки, я прислонилась к его уху, прижимаясь грудью к его разгорячённому телу...

— Я. Хочу. В душ! — освободившись из его объятий, я отскочила в сторону ванной комнаты, торопясь спрятаться за дверью от недовольства распалённого мужчины. Но, увы, не совсем получилось: на прощание мне отвесили хороший такой шлепок по попе...

Ух, даже мурашки побежали... Обожаю, когда он так делает!

Скинув остатки одежды, включила воду и забралась в душевую кабину. Намыливая волосы, начала представлять, как меня поворачивают к стене, я прогибаюсь в пояснице, а его руки ложатся на мои бёдра... Та-ак! Елизавета Андреевна, берём себя в руки! Здесь душ, там муж!

Утро выдалось ранним, так как рейс на самолёт никто не отменял. Довольно быстрые сборы, перекус остатками ужина (благо его принесли в номер) — и вот мы, собранные и с чемоданами, ожидаем такси.

Ждать пришлось довольно долго, что для нашего города совсем не свойственно. Больше часа нам не могли найти машину, а когда она наконец-то нашлась и мы отъехали от гостиницы, вспомнили, что забыли в номере зарядку от телефона. Благо уехали недалеко. Вернулись, забрали, но при выходе из гостиницы я неудачно наступила на какой-то камень — и каблук под моей ногой сломался!

Ну что за напасть?

Раздражённо усевшись в машину, мы направились в аэропорт. Из-за того, что машину пришлось долго ждать, попали в пробку! Утро воскресенья — откуда столько машин? Я начала нервничать, что мы опоздаем на рейс. До конца регистрации оставался час, а ехать ещё минут сорок!

Потолкавшись минут двадцать в пробке, мы выехали на мост. Денис, сидевший рядом, с нежностью поглаживал мою руку.

— Лиза, не переживай. Мы успеем, а если даже нет, то обязательно придумаем, чем заняться, или билеты поменяем. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Ободряюще сжав мою ладонь, он улыбнулся. Ох уж эта его улыбка...

«Я от его взгляда плавлюсь, как пломбир под июньским солнцем…» (Мультфильм «Шрек 3», реж. Крис Миллер).

Отвернувшись, посмотрела в окно, разглядывая широкую реку и мост.

Сначала я услышала громкий звук. Резко подавшись вперёд, уставилась в лобовое стекло и обмерла. В метрах трёх от нас столкнулись грузовик и бензовоз...

Наша машина начала экстренное торможение, дабы не оказаться близко к месту аварии, но уже было поздно. «Только и успела подумать я, увидев на долю секунды взрыв, поглотивший всё вокруг...»

Жар. Боль. Судорожный вдох и темнота.

Щека горела огнём.

— Давай, тварь. Приходи в себя! — Удар, удар, ещё удар.

Чувствую солоноватый привкус крови на губах.

— Давай! Открывай глаза!

Мужской голос. Грубый, неприятный, резкий.

Пытаюсь открыть глаза — с трудом, но получается это сделать. На глазах как будто пелена. Не могу толком рассмотреть обстановку и существо, которое меня избивает.

— Элаиза, ты же слышишь меня?

Элаиза? Кто такая Элаиза? Я Лиза...

— Я знаю, что ты меня слышишь. Так вот, я придумал наконец-то, как избавлюсь от тебя. Я продам тебя в рабство, на Валлийский континент. Будешь своими аристократическими ручками, губками и телом ублажать каждого, на кого тебе укажут. Ты ведь понимаешь, я не убийца, я не смогу убить свою жену. Это слишком жестоко... — проговорил он с явной иронией и рассмеялся.

Какую жену? Что вообще происходит? Попыталась двинуться. Не получается... Ощущаю руки, ноги. Всё болит, но пошевелиться не могу. Я парализована? После взрыва? Но тогда я должна быть в больнице, а здесь... здесь темно. Холодно, пахнет подвалом и сыростью.

Может, и правда подвал? Но я ведь помню боль и момент столкновения автомобилей... Мне точно не показалось, после такого не живут...

Так, может, я умерла? А сейчас нахожусь в аду? Вот только на ад это мало походит. Где котлы и черти? А может, я в коме и это просто больной плод моего воображения?

— Ну что же ты молчишь? Ты не рада?

— Рада... — проскрипел чужой голос, раздирая моё горло...

Голос не мой, да и я не собиралась отвечать этому уроду.

— Рада? Ах, ты, значит, рада?! Работать грязной шлюхой? Служить подстилкой для других мужчин? Да-а? — практически зашипело это существо.

Удар. Настолько сильный, что из глаз невольно брызнули слёзы, а голова резко откинулась назад.

— Неужели тебе со мной было настолько плохо?

Звук шагов по камню? Обходит меня?

Чьи-то пальцы больно схватили за волосы, оттягивая голову вниз под каким-то совсем немыслимым углом. Мужское кислое дыхание вперемешку с алкоголем ударило в нос.

— Отвечай, тварь! — Прямо в ухо раздался такой шёпот, от которого волоски на всём теле встали дыбом.

— Я. Лучше. Сдохну... — ответила Элаиза, с трудом произнося каждое слово.

Он резко отпустил мою голову, послышались отдаляющиеся шаги.

Ведь я молчала! Я не собиралась отвечать! Это какой-то бред...

Не успев закончить мысль, я почувствовала резкую боль. Спину пронзило что-то жгучее. Я выгнулась. Попыталась заорать, но вместо этого из горла вырвались лишь жалкие сипы...

Удар. Ещё один, ещё и ещё, снова и снова...

Внутри я кричала, умоляла и плакала от боли, но ни звука не издало тело… Оно только хрипело и стонало. Изо рта текла кровавая дорожка слюны…

Глаза уже не открывались. Или я просто не могла их открыть?

Паника, жгучая, ненасытная, сжирала моё сознание. Мою душу?

Не знаю, сколько это продолжалось, но через какое-то время я потеряла сознание...

ГЛАВА 2.

Мне снился сон... Или не сон?

Я стою в белёсом тумане. Оглядываюсь. Вокруг ничего нет. Никого нет. Пытаюсь разглядеть себя. Ничего не вижу...

Кто я? Что происходит? Где я?

— Дитя. Прости меня, дитя. — Кажется, голос раздавался отовсюду и ниоткуда сразу. Он был вне меня и во мне...

— Кто ты? — с затаённым страхом спросила я, силясь хоть что-то разглядеть.

— Это не важно, дитя моё...

— А что важно? Где я?

— Важно, что я убила тебя... Из-за моей ошибки ты умирала...

— Я...

— Знай, я виню себя за это. Ты ни в чем не виновата, поэтому живи. Просто делай всё, что в твоих силах, и живи. У тебя обязательно всё получится…

— Но я... — Не успела даже сформулировать то, что именно хотела сказать или подумать, как передо мной из тумана соткался призрачный образ женщины.

Почему женщины? Во-первых, голос — он был женским. Во-вторых, силуэт походил на женский. Как ни вглядывалась, как ни пыталась разглядеть её лицо, не получалось...

Приложив указательный и средний пальцы к месту, где у меня должен был находиться лоб, она прошептала:

— Прощай...

В белёсом нечто начали выскакивать различные картинки: лица, люди, пейзажи, запахи, цвета, животные, книги, детали интерьеров, дома, карты... Это было похоже на то, как в браузере одна за другой выскакивают вкладки и наслаиваются друг на друга, а ты в это время просто сидишь и смотришь на это безобразие, которое не в силах остановить. В какой-то момент они слились в одно мерцающее пятно, в котором утонуло моё сознание…

Теперь, похоже, мне наконец-то снился сон? Он был похож на сказку, только очень мрачную... Я смотрела всё это как бы со стороны, как на большом экране в кинотеатре. Я наблюдала историю чьей-то жизни...

Вот маленькая сероглазая девчушка тянет руки к мужчине. Возможно, отцу? Мужчина очень расстроен и, кажется, зол. Почему? Почему он так ненавистно смотрит на ребёнка? Окинув взглядом маленького человека, он разворачивается и уходит, но прежде замирает на пару секунд, глядя куда-то в противоположную сторону от люльки.

Куда он смотрит? Проследив за его взглядом, вижу кровать, а на ней — девушка, молодая и мёртвая... Слуги укрывают её тело белой простыней... Мама малышки умерла при родах? Это первое, что приходит на ум… Жаль девочку...

Картинка сменилась, и вот уже та же девчушка, но постарше, лет пяти или шести на вид, сидит за небольшой партой. Над ней склоняется чопорная женщина, за спиной которой виднеется доска с меловыми записями. Тишину рассекает резкий звук взмахнувшей палки, которая с шумом опускается на крошечные детские пальчики, оставляя красные борозды. Девочка терпит, не плачет, только сильнее закусывает губу. За первым ударом следует ещё несколько, но малышка терпит…

Ужас какой-то! Она ведь ребёнок, так нельзя!

Новый кадр.

Гостиная. Просторная, явно старинная, всё как из музея… На небольшой софе сидит, по-видимому, отец девушки — тот самый мужчина из первого кадра. Он скупо, даже нехотя хвалит дочь за успехи в учёбе. Девушка же, сложив руки перед собой, скромно смотрит в пол. Мужчина не видит её лица, но я вижу… Девушка не радовалась похвале, не гордилась, она была настолько отстранена от происходящего, что казалось — её сознание не здесь. Интересно, о чём она думает?

Героиня этого рассказа явно похорошела и повзрослела, стала совершеннолетней юной леди... Леди? С чего я это взяла? Может, из-за того, что вся обстановка походила на Средневековье? Интерьер дома, наряды обитателей, манера поведения... В современном мире так точно не одеваются, да и не ведут себя так чопорно — ну, по крайней мере, большая часть населения.

Теперь другая сцена.

Эта же девушка сидит на диванчике в просторной библиотеке с книгой в руках. В помещение входит женщина глубоко за шестьдесят и падает перед девушкой на колени, заливаясь слезами. Девушка в растерянности успокаивает старушку, а та сообщает, что батюшка продал свою кровиночку какому-то графу. Мол, граф этот — жестокий человек и жёны у него мрут как мухи. Но сломленная и покорная девушка принимает эту новость как-то спокойно и даже безразлично.

Странное поведение...

Следующий слайд показал главную героиню рассказа в каком-то сарае. Она лежала на жёлтом сене в объятиях какого-то парня. Он предлагал ей сбежать. Шептал какие-то глупости. Предлагал тайно обвенчаться и исчезнуть, но девушка была непреклонна. Она этого не хотела. Она была счастлива с этим парнем, но при этом решительно настроена не мешать свадьбе с графом...

Что в голове у этой девушки? Она же явно сама себе могилу роет таким поведением! Или нет? Может, это единственный способ быть счастливой — любить? Ведь отец к ней явно слишком строг…

Странно, мне она не показалась расчётливой дрянью, скорее безвольной куклой в мужских руках, а сеновал — такой своеобразный бунт против устоев их общества? Бунт против воли отца?

Молчаливая война?..

Другая картинка.

Наша героиня в свадебном платье возле алтаря с мужчиной довольно привлекательной наружности, похожим на Харрисона Форда в молодости. Всматриваюсь в лицо нового персонажа — и не нравится он мне, вот прямо совсем… Надменность и превосходство на лице жениха были столь неприкрытыми, что от этого невольно бросало в дрожь. А глаза? Его глаза были безумны...

Теперь я понимаю, какое существо истязало меня — или её — в подвале. Нас?

Дальнейшие сцены были слишком тяжёлыми для моего восприятия... В качестве свадебного подарка этот ублюдок преподнёс голову того парня с сеновала... Будь это не сон, меня, скорее всего, уже вывернуло бы от зрелища.

А дальше были побои и насилие, а также скорая кончина её отца. Слишком скоротечная и подозрительная для нашей главной героини… Всё его имущество перешло в лапы её мужа, а девушка... она была словно сломанная кукла. Опустошённая и разбитая.

Он истязал её и физически, и морально. Вот если бы он умер, тогда она стала бы хозяйкой всего состояния — вдовой! Эту мысль я ощущала как свою собственную... Желание мести? Хотя нет, одержимость — сюда подойдёт больше.

И она попыталась. Один-единственный раз. Во время совместного ужина… Тихая мышка Элаиза попыталась воткнуть своему «горячо любимому» супругу вилку в глаз, но, ослабевшая и обезумевшая, она лишь позабавила его. Он смеялся и аплодировал ей после того, как избил настолько, что лицо превратилось в одно сплошное месиво...

А дальше была темница в подвале поместья. Привязанные руки и ноги девушки, которую практически распяли на этих верёвках и оставили на несколько дней без еды, воды, ухода и света...

Какой ужас!

В своём мире я не была фанатом настолько кровавых историй, поэтому наблюдать даже со стороны за происходящим мне было крайне тяжело, больно и противно. Девушку мне было, безусловно, жалко, но поделать я ничего не могла, ведь её душа покинула тело именно в тот момент, когда моего лба коснулась та женщина.

А женщина ли? Что это вообще была за сущность? Бог? Богиня? Почему она винила себя в моей смерти? Почему именно меня перетащили в новый мир? В новое тело? Что вообще я знаю о новом мире? Его устоях? Порядках? Правилах? Попыталась напрячься: вдруг с переносом мне достались хоть какие-то данные?

В это же время мне показывали последние кадры: как эта сволочь снова избивает Элаизу как раз в тот момент, когда я уже была внутри её тела. С ума сойти, две души в одном теле... Откуда я знаю, что сейчас я — душа?

Не знаю... Просто уверена... Странно...

Обратив внимание на происходящее, увидела, как муженёк моего нового тела обрезает ножом верёвки и наблюдает за тем, как беспомощное тело падает на пол. В этот момент всё вокруг темнеет, и сознание вновь гаснет.

Видимо, мне пора в моё новое тело...

По ощущениям, я долго не могла прийти в себя. Были какие-то редкие проблески чувств и звуков. Главное, что я ощущала долгое время, — это боль! Нестерпимая, жгучая, раздирающая.

Состояние было ужасным… Голова как в тумане… У меня явно была горячка или бред. На лице и спине, по ощущениям, не было живого места. Иногда чувствовала тряску. Слышала чьи-то разговоры, но из-за крайне тяжёлого состояния просто не было сил прислушиваться и вникать в смысл сказанного.

Не могу сказать, сколько длилось такое состояние, но одно я осознавала чётко: подобное для сильно избитого человека ненормально. Почему я практически не прихожу в сознание? Меня как будто что-то «вырубало»…

Скажу честно: за все свои двадцать семь лет я ни разу не употребляла наркотических веществ, но подобное состояние видеть доводилось. Исходя из этого, я была практически уверена, что меня периодически отпаивают чем-то забористым, потому как невозможно так долго находиться в беспамятстве. К тому же рассечённая в кровь спина хоть и болела, но не настолько, чтобы постоянно впадать в забытьё от боли. В краткие минуты просветления до меня добралась ещё одна интересная мысль: меня лечили...

Да, в сознание до конца я не приходила, но периодически, не открывая глаз, пыталась почувствовать своё новое тело, в том числе и на предмет болезненных ощущений. С каждым разом, казалось, мне становилось лучше. Ещё заметила, что перед тем как провалиться в очередное забытьё, я чувствовала запах озона с примесью чего-то горьковатого. Может, это и есть наркотик? Или всё мной увиденное является тяжёлой формой бреда, который пожирает моё сознание, пока я нахожусь в коме?

Если даже боль — это последствие взрыва, а отключка — что-то вроде медикаментозного сна, то откуда появилась лёгкая качка? Как будто... как будто я ехала? На чём? Куда?

Как ни странно, все эти мысли собирались в кучу при каждой попытке прийти в себя или открыть глаза. Звуков я специально старалась не издавать: мало ли что.

В какой-то момент меня начали приводить в чувства лёгкими похлопываниями по щёкам. После долгого дурмана мозг отказывался осознавать происходящее. Хотелось обратно — в уютную и привычную пустоту. Это так странно! Вроде соображаю, думаю, размышляю, но при этом хочу в темноту… Ни черта не понимаю!

— Девушка, де-еву-ушка. Я знаю, что вы меня слышите. Давайте, приходите в себя. Хватит отлёживаться, — раздавался надо мной старческий мужской голос.

Нехотя, я бы даже сказала — лениво, мой мозг начинал работать, включая все органы восприятия. Первая поступившая информация была обработана как определение запаха. Пахло тухлой рыбой и морем... Морем?

Дальше я попыталась отмахнуться от назойливых рук, что не больно, но ощутимо били по щёкам. Руки не слушались. Чувствовалась жуткая слабость и онемение во всём теле. Попыталась протестовать, но язык оказался таким же неповоротливым, как и тело. Ощущение было очень похоже на отходняк после наркоза. Вроде и понимаешь, что происходит, но не совсем...

— Во-от, отлично. Молодец, девочка, пора к нам возвращаться, тем более раны твои практически зажили. Опасности для жизни нет, а то, что шрамы — так не беда... Туда, куда ты попадёшь, мало кто на это внимание обратит... — проговорил он с какой-то грустью в голосе.

Послышались удаляющиеся шаги…

Ну вот, приехали! Я, конечно, понимаю, что от этого «попадания» не стоит ожидать ничего хорошего, раз я так «удачно» начинаю свою новую жизнь, но чтобы мне сочувствовал какой-то незнакомый мужчина? Такое у меня впервые, и, честно говоря, это пугает ещё больше, чем неизвестность...

Медленно, но верно я начинала чувствовать своё тело, всё равно периодически проваливаясь в дремоту. Ну точно как после наркоза... А может?.. Мелькнула снова мысль о больничной палате и куче операций или коме, но всё тот же запах тухлой рыбы, моря и, кажется, плесени чувствовался очень отчётливо. В больнице так точно пахнуть не может!

Значит, всё, что я видела, — не бред, а жестокая реальность. Моя новая реальность! Что делать? Это первое, что приходит на ум. Для начала, пока есть время, неплохо бы подумать над тем, что мне известно.

Я, Рамкина Елизавета Семёновна, двадцати семи лет от роду, уроженка планеты Земля, попала — то есть меня, так сказать, поселили — в тело баронессы Элизабет Синт двадцати одного года от роду. Она уроженка планеты или мира (информации об этом в голове нынешнего тела нет) под названием Шальт.

Шальт объединяет в себе три континента. Если опираться на память этого тела, то картина выглядит следующим образом.

Первый континент, на котором мы собственно — я, по крайней мере, на это надеюсь — находимся, называется Западный Ирмак. На этом континенте царит монархия, собственно, как и на остальных двух. Вот только, в отличие от остального мира, здесь процветает настолько махровый патриархат, что женщина приравнивается чуть ли не к животному. Дорогому, породистому животному. Дам, имеющих хоть сколько-нибудь знатное происхождение, обучают крохам информации об устройстве мира. Мол, есть континенты, кто там живёт, почему везде плохо, а у нас хорошо, и даже не думай мечтать о таком ужасе. Муж — твой бог, и только он ведает, как воспитывать жену, и всё в таком духе. Бьёт — терпи. Убьёт — сама виновата. В общем, бедные женщины настолько запуганы, что либо даже не думают о нарушении правил, либо готовы к жестоким последствиям своих действий. Но это я что-то отошла от темы.

Так вот по поводу материка. Изображён в памяти он был как соединённые вместе Северная и Южная Америки, от которых отпилили кусок размером с треть всей площади с южной стороны.

Второй материк называется Восточный Ирмак. По размерам он почти не уступал первому. Обстановка на нём была схожа с Западным материком, вот только имелось одно яркое отличие — рабство. На этом континенте оно цвело пышным цветом. В качестве господина могли выступать не только мужчины, но и женщины — естественно, высшего сословия. В богатых семьях считалось престижным дарить супругу или супруге раба, готового выполнить все желания своего господина... Вообще, рабы использовались практически во всех сферах жизни, кроме управленческой, разумеется. Также важен факт, что в своё время Западный материк поработил Восточный, поэтому называются они схоже.

Далее — самый огромный материк, Тентир. Если убрать весь бред и абсурд, что впитывал мозг прежней владелицы, ситуация выходила следующая. Тентир был в четыре раза больше остальных материков и представлял собой некую альтернативную Евразию, только больше и с «крючком» с западной стороны. Этот своеобразный крюк разделял между собой Западный и Восточный материки.

Самое интересное, что и на Тентире была монархия, но общественное развитие шагнуло далеко вперёд. Как минимум рабство у них было вне закона. А женщина — о ужас! — могла самостоятельно работать, тем самым обеспечивая семью. Также представительницы слабого пола могли занимать высокие должности и иметь своё собственное дело, что крайне порицалось на Западном материке и чуть ли не приравнивалось к смерти подобному преступлению. Но, несмотря на такое ужасное описание со стороны местных, мне это место кажется наиболее подходящим для жизни.

Понимаю, что просто не будет и сволочей везде хватает. Да и дамы, которые смогли пробиться, хлебнули многого, но всё же там можно жить более свободно... Так, теперь хотя бы понятно, куда необходимо бежать... Ага, на другой материк! Вот только как? Как сбежать из рабства? Нет, об этом потом.

Что ещё мне даст память этого тела? Так, точно! Деньги? Какие у них деньги? Память услужливо подкинула необходимую информацию: медяки, серебро и золото. Исчисление как в наших рублях: сто медяков в одной серебряной и сто серебряных в одной золотой. Всё просто. Вот только сколько и чего можно купить на какую-нибудь сумму — память молчала. Ибо женщине такое знать не надобно. Ладно, это не так страшно, разберусь, если будет с чем…

Так, Лизка, отставить упаднические мысли! Языки? Ведь я понимаю то, что мне говорил мужчина. Ага, вот оно! Часто используемыми языками являются всеобщий и иртанский. Иртанский произошёл от коренных жителей материков Иртании, впоследствии переименованных в Западный и Восточный Ирмак. По большей части на иртанском говорят его коренные жители, но всеобщий является обязательным для изучения господ благородного происхождения…

Получается, я знаю оба языка? А как на них говорить? Я, стыдно признаться, даже английский в школе с трудом тянула. Да, получала крепкие четвёрки, но брала их только за счёт зубрёжки. Интересно, а думаю я сейчас на каком языке? На иртанском или на всеобщем? Или вообще на русском? Как же сложно...

Подняв руку, почесала кончик носа. Подняла руку? Я могу двигаться? Поочерёдно и не спеша пошевелила всеми конечностями, но вставать не спешила. Вместо этого аккуратно начала открывать глаза. Нет, яркие солнечные лучи не резали глаза, как я думала — или надеялась. Наоборот, в помещении были сумерки. Попыталась осмотреться. Деревянный потолок и стены, как из сруба. Я лежу на чём-то твёрдом, но относительно ровном. Слева от меня — небольшое окно. Напротив — стол со всякой всячиной и стул. В противоположной части помещения — дверь, и на этом всё.

Интересно, и где это я? Меня же вроде в рабство везли?

Уже всё? Или нет? Точно, мужчина ведь говорил, что я куда-то попаду. Точно, точно... Эх, Лиза, не тупи! Пора включать свой разжиженный мозг!

На эмоциях попыталась слегка присесть, но не смогла... Меня что-то держало в районе пояса. Протянув руку, нащупала верёвку. Оказывается, когда лежишь, она не чувствуется: завязана с припуском, но вот сесть или повернуться на бок не получится. Странная система безопасности. Не проще было бы руки или ноги привязать?

Точно! Вспомнила картину из подвала. В сгущающихся сумерках подняла запястье к глазам и ужаснулась. Даже при таком плохом освещении видны были кровавые синяки и чуть ли не протёртая кожа... Кошмар... Покрутила запястьем. Болит, конечно, но терпимо — как будто руку обезболили? Может, поэтому за талию привязали? Чтобы не травмировать ещё больше? Но в чём смысл? Я ведь будущая рабыня, все дела...

Со стороны входа послышалась какая-то возня и звук открывающейся двери. По инерции, да и от страха, я закрыла глаза. Дверь прикрыли. Шаги направились явно в мою сторону. Я затаила дыхание. Чьи-то шершавые пальцы коснулись моего запястья, отсчитывая пульс.

— Деточка, можете открыть глаза. Я лекарь, вам меня незачем опасаться.

Так, Лизка, не дури только! Косим под дурочку с большими наивными глазами и активно изображаем потерю памяти. У других попаданок прокатывало? Может, и у меня прокатит?

— Где я? Кто я? Кто вы? Почему я привязана и всё тело болит? — выдала я первые, как по мне — самые важные вопросы, ужасно сиплым голосом.

— Вы не помните, кто вы? — с удивлением спросил старичок, которого мне с трудом удавалось разглядеть.

Худой словно щепка. С длинными руками и редким пушком на голове, вроде.

— Не помню… — Изобразила на лице крайнюю степень задумчивости, только не уверена, что в таких сумерках он смог её разглядеть.

— Ну, хорошо. — Развернувшись, мужик подошёл к столу, чем-то прошуршал, и помещение озарилось неярким светом. Повернувшись, он посмотрел на меня и уселся на единственный стул. Потёр лицо руками и как-то устало продолжил: — Вы баронесса Элизабет Синт. Ваш муж, довольно жестокий человек, сначала издевался над вами, а после решил продать в рабство на Восточный континент. Также он позаботился о том, чтобы вы не умерли раньше времени, и нанял меня вам в сопровождение, пока вы не попадёте на пиратский корабль, который «повезёт» новых рабов. Я — лекарь. Зовут меня… А, впрочем, какая разница?

Завтра утром мы с вами расстанемся, так как угрозы вашей жизни нет и до Восточного континента вы доплывёте. Находимся мы недалеко от пиратской стоянки. Завтра, насколько мне известно, привезут ещё рабов, и корабль отправится в путь. В долгий путь. Привязаны вы потому, что теперь вы практически рабыня, и, дабы вы не сбежали, я вас привязал, так как ваши раны не давали зафиксировать вас как-то иначе. — Он немного скривился. — Простите меня, баронесса, но у меня не было выбора. Ваш муж держит моих сыновей у себя в качестве «домашних питомцев» и отдаст только в том случае, если вы, живая и относительно невредимая, сядете на корабль.

По мере его рассказа я честно делала страшные глаза, показывая то испуг, то недоумение, то жуткий страх и осуждение. Из всего рассказа я выделила для себя самое главное — практически рабыня! Почему? Надо узнать.

— Простите, а почему вы сказали, что я практически рабыня? В чём разница?

— Клеймо. Его вам поставят только после прибытия на Восточный континент. Богатеи устраивают целые шоу по этому поводу… — Он замолчал и уставился куда-то в пол.

— Понятно… — Я тоже задумалась.

Значит, пока клейма нет, надо бежать. Но как? Когда? Нет, самое главное — мне надо на Тентир, но вот как туда добраться? Бежать из пиратской бухты — глупо. Поймают, и дело с концом! Бежать с пиратского корабля? Как?

Вопросы, вопросы... Где же взять на них ответы? Всю ночь я пыталась придумать и разложить в голове план действий, но вводных данных было крайне мало. Поэтому утром, когда солнце ещё даже не показалось на горизонте, я позволила отвести меня в мою новую клетку на пиратском корабле… На корабле воняло.

Воняло настолько сильно, что морская качка плюс зловоние человеческих отходов доводили до тошноты каждого здесь находящегося.

Бред всего происходящего был настолько реалистичен, что верить не то чтобы не хотелось — просто не получалось. Но реальность дубасила по голове железным молотом так беспощадно и издевательски, что хотелось закончить всё одним ударом, дабы больше не мучиться.

Их уводили несколько раз в день. Чаще всего забирали ночью. Девушки разных возрастов и телосложений служили развлечением для капитана и его команды… Я просто смотрела и ничего не могла сделать. Кто я? Кто я такая, чтобы вмешиваться? Чем я смогу помочь?

Ничем…

Отводя глаза в сторону, я старалась не смотреть на них. Иногда закрывала уши руками, чтобы не слышать их умоляющих криков о помощи. Это тяжело и больно. Вот так сидеть, наблюдать, слушать и ждать. Когда они придут за мной?

Где же я так нагрешила в прошлой жизни, что в этой мне достаются такой страх и такие мучения?

ГЛАВА 3.

Оглушающий лязг металлического замка, раздавшийся в ночной тишине, разбудил меня быстрее, чем если бы на меня вылили ушат ледяной воды. Из тревожного сна я буквально «выскочила». Резким движением сев, отползла к стене, поджимая под себя ноги и обхватывая колени руками.

Кромешную тьму разрезает тусклый свет свечи. С ужасом смотрю на открытую дверь и головореза, который явно наслаждается моим страхом... Горло перехватило от подступающей тошноты. Я ещё сильнее вжалась в стену, чуть ли не сливаясь с ней, когда услышала голоса со стороны лестницы, но сил для поворота головы не было. Ужас сковал все мышцы.

Теперь моя очередь? Кто будет меня брать? Капитан? Команда? Скольких я выдержу, прежде чем сломаюсь? А выдержу ли я?

Окаменевшими лёгкими попыталась сделать вдох. Мурашки пробежали по затылку, оставляя после себя мерзкое ощущение, как будто тысячи жуков кишат на моем теле. Звуки быстро приближались, а я явно слышала глухой стук моего сердца в горле.

Мужик, стоящий в проходе, посторонился, пропуская ещё двоих, и тут я увидела тело обмякшей девушки. Чуть размахнувшись, эти существа (так как людьми у меня не поворачивался язык их назвать) бросили бессознательное тело в мою сторону. Не знаю, как я это сделала, но тело среагировало быстрее головы. Я, резко вытянувшись, подхватила голову бедняжки, не давая ей встретиться с полом корабля. Полы хоть и деревянные, но с таким размахом можно попросту свернуть себе шею, не то что пробить голову.

Лязгнул замок, отгораживая нас от этих чудовищ. Кинув быстрый взгляд на пиратов, удаляющихся по лестнице, перевела взор на девушку в моих руках. После тусклого света тьма снова казалась непроглядной. Посидев пару минут, пыталась проморгаться. Вскоре я уже могла различить очертания своей небольшой клетки, а также тело девушки.

Медленно и аккуратно я переместила одну руку ей на шею, судорожно пытаясь нащупать пульс. Она дышала, но была без сознания. Вздохнув с облегчением, ещё раз огляделась. Аккуратно поменяв позу, встала на колени и, перехватив девушку под мышки, с трудом оттащила её в противоположный край клетки — подальше от отходного ведра. Тело девушки лежало поперёк, поэтому, оставив верхнюю часть, я принялась двигать её нижнюю половину. Когда со всеми перемещениями было покончено, я с облегчением сползла по стене рядом с её головой.

Всё-таки тело мне досталось слишком изнеженное и слабое, а если добавить все ужасы и шрамы, то я бы даже сказала — измождённое. Подобрав колени к груди, я опустила лицо.

— Эй, что там у тебя? — раздался шёпот со стороны соседней клетки.

Голос был женский. Хотя это и не удивительно: мужчин держали отдельно. Не знаю, зачем это потребовалось, но их сторона вела себя гораздо тише. Мы же находились ближе к лестнице, особенно моя клетка. Правильнее было бы сказать, что она находится прямо под ней. «Самый тёмный угол», как я его окрестила.

Сквозь выход наверх падал хоть какой-то лунный свет, но из-за лестницы он меня почти не касался. Поэтому в сумерках было хоть немного видно саму лестницу, проход и очертания соседних клеток, но не меня. В принципе, я этому даже радовалась: привлекаю куда меньше внимания, нежели другие обитатели этого «этажа». В отличие от моего угла, в дальней части корабля висел масляный светильник, свет от которого был настолько тусклым, что хватало его от силы на треть нашей тюрьмы...

— Девушку какую-то принесли... — так же шёпотом ответила я, немало удивившись тому, что со мной заговорили впервые за почти неделю плавания.

Послышался звук плевка. Я поморщилась, благо в темноте этого не было видно.

— Жива? Али дохлая? — повторился шёпот с такой насмешкой в голосе, что мне стало не по себе...

— Жива, — проскрипела я в ответ с немалым злорадством.

— Жаль. Сдохла бы и не мучилась, — ответил другой голос, но с какой-то затаённой надеждой?

Я промолчала. Откинув голову назад, опустила веки. Про рабство думать не хотелось, поэтому я вернулась к другим насущным вопросам. Плыли мы уже дней пять, а это значит, что примерно недели через две мы вроде как должны прибыть. Снова задумалась о побеге… С рабского острова сбежать не получилось бы — состояние было не то. Значит, надо бежать с корабля, но как?

Осмотрела я замок и поняла, что это глупо и безнадёжно. У меня нет никаких знаний, чтобы его вскрыть, да и нечем. Можно было бы привлечь к себе внимание, чтобы меня взяли наверх, и оттуда попробовать сбежать под предлогом соблазнения, но вот беда: желания такого вообще не возникает. К тому же после побоев сомневаюсь, что сошли синяки, хотя, стоит признать, несколько раз я ощупывала своё лицо на предмет повреждений или шрамов. Ничего не находила.

С одной стороны, хорошо, что лицо не пострадало, с другой — помню, как со стороны выглядит моя новая внешность... Я тяжело вздохнула.

Я была довольно симпатичной. Нет, не красавица или кукла, но в меру милая и привлекательная, а это может вызвать ещё больше проблем, чем шрамы на лице... Замкнутый круг какой-то, честное слово!

Безнадёжность сменилась лёгкой волной злости: впадать в истерику не было смысла, только привлеку к себе ненужное внимание. Вспомнилась сущность, которая меня сюда перенесла. Вот о чём она думала? Какая новая жизнь в таких условиях?

Остаться с мужем-тираном, нарожать ему кучу детей и жить в боли и страхе? Или соблазнить капитана? Стать его постельной грелкой, а после спасти ему жизнь, и он в меня влюбится? Я буду вся такая неприступная, но под его напором сдамся? Он отвезёт меня на какой-нибудь остров, там мы поженимся и будем бороздить просторы морей, как в каком-нибудь романе? Смешно!

Или стоило действовать раньше? Может, мне надо было сбежать из того дома в Пиратской бухте? Ага, перегрызть верёвку, вылезти из окна, конечно же, оставшись незаметной, а после скрыться в лесу... В лесу, кишащем дикими и не очень животными. А потом бежать? Куда? Опять-таки, пираты были вокруг, как бы я прошла мимо них?

Жить в том махровом патриархате я бы не смогла… Я дитя двадцать первого века. Конечно, я могу напялить длинное платье и соблюдать хоть какие-то нормы приличий, но я не смогу терпеть к себе отношения как к свиноматке. Свет в оконце и куча детей — вот и всё, что меня ждало. Я ничего не имею против детей, но не вот так...

А как же работа? Прогулки? Общение? Любимые занятия? Любовь, в конце концов? Поддержка? Дружба? Приключения? События? Свобода?

Ещё один протяжный вдох. Наверное, я должна поблагодарить своего «муженька» за возможность свалить из того ненормального общества? Ага, а сейчас моё общество — прямо предел мечтаний! Я тихонечко хмыкнула. Если я выберусь из этой задницы, то обязательно его поблагодарю! Шёпотом, а ещё лучше — у себя в голове. А после буду представлять, как он болтается в судорогах на виселице.

Поиронизировав над ситуацией ещё какое-то время, я сама не заметила, как задремала.

Проснулась от нарастающего гомона. Люди просыпались, а так как, насколько я понимаю, большинство из них было из крестьян, то просыпались они рано… Звуки медленно перерастали в монотонный гул. Наплевав на всё, чуть приоткрыла веки, дабы сползти на пол и при этом не задеть свою соседку. Бросив быстрый взгляд, не увидела вытянувшегося тела и встрепенулась, резко открывая глаза.

Первый же взгляд в правый от меня угол — и я немного успокоилась. Девушка была на месте. Она, усевшись в самый угол и прижав колени к груди, наблюдала за мной.

— Привет... — негромко поздоровалась я, осматривая силуэт девушки в чуть большем количестве света, чем ночью. Периферийным зрением увидела робкие лучи, проникающие в наши чертоги. Ещё не рассвело...

— Привет, — последовал тихий, почти на грани шёпота ответ. Девушка явно не была настроена на диалог.

— Ты не против, если я прилягу? Хочу ещё немного поспать... — постаралась сказать это как можно спокойнее.

— Не против, — прошелестела она, утыкаясь лбом в колени.

Не став больше задавать глупых вопросов, я аккуратно вытянула ноги, сползла вниз и, перевернувшись на живот и подложив под голову руки, уснула. Не думаю, что мне стоит опасаться человека, оказавшегося в одной со мной клетке: ей просто нет смысла со мной что-то делать, верно?

Окончательно я проснулась, когда принесли еду — если так вообще можно назвать холодное клейкообразное вещество неопределённого цвета. Внизу решётки был спилен один прут для того, чтобы в отверстие пролезла тарелка с ложкой и кружка. Кормили один раз в день, правда, этой «каши» давали достаточно много, чтобы появилось чувство сытости. Ещё на весь день выдавалась кружка воды на каждого.

Деревянные кружки давались единожды, при так называемом «заселении». Дальше она оставалась на руках — в отличие от миски, которую необходимо было выставить в проход. Пустую кружку попросту протягивали через прутья, а члены команды разливали в них воду из большого ковша.

В общем, вроде не густо, но с другой стороны — могли бы давать и меньше. Думаю, это плохо отразилось бы на товаре. Мы и так не горели силой и здоровьем, а без еды, сомневаюсь, что хотя бы половина доплыла до места назначения, не померев от истощения.

Подскочив, я схватила свою кружку и протянула её сквозь прутья.

Стоит упомянуть, что был ещё один нюанс. Если ты не успевал протянуть кружку, то это только твои проблемы. Никто ради тебя единственного исключение делать не будет. Всё это обуславливалось тем, что члены команды лишь единожды проходили вдоль рядов.

Соседка смотрела на мои действия с тихим ужасом во взгляде. Так как уже стало достаточно светло, а она сидит в противоположной части клетки, мне удаётся её немного разглядеть. Примерно моя ровесница — точнее, того тела, в которое я угодила. Блондинка. Волосы заплетены во что-то, отдалённо напоминающее косу. Платье обычное, льняное, как и на мне. Стопы голые, собственно, как и у всех будущих рабов.

Больше разглядеть не успела, так как мужчины уже спустились вниз. Двое разошлись по обеим сторонам и начали разливать воду. Так как наша «камера» располагалась под лестницей, к нам направились в первую очередь. Не глядя на меня, мужик плеснул в кружку пресной воды и сделал пару шагов в сторону следующей протянутой руки. Во мне что-то щёлкнуло, и я, не успев осознать, что делаю, услышала собственный голос:

— Уважаемый, извините, но нас теперь здесь двое...

Мужик, развернувшись на пятках, посмотрел на меня с таким презрением, будто с ним заговорило дерево. Вгляделся в угол, бросив взгляд на мою соседку, и снова посмотрел на меня.

— И что? Нет кружки — нет воды. — Снова развернулся, готовый сделать шаг, как я вновь заговорила:

— Уважаемый, девушку принесли ночью, и кружки с ней не было, поэтому... — я не успела закончить фразу, так как мужик, снова крутанувшись, чуть ли не подлетел ко мне. Я, испугавшись, зажмурилась, прижимая к себе кружку.

Пару секунд тишины, а после...

— Стив! Принеси в эту клетку ещё одну кружку с водой и миску с кашей! — Больше не сказав ни слова, мужик плюнул себе под ноги и двинулся вперёд.

Я же, незаметно выдохнув, нагнулась, подобрала миску и на негнущихся ногах пошла к стене... Лиза?! О чём ты только думала? Какая кружка? Какое тебе вообще дело до чужой беды? У тебя своих проблем мало? Тоже мне альтруистка нашлась! Могла бы промолчать! Мало ли что он мог со мной сделать?

По позвоночнику пробежал холодок, и я передёрнула плечами. С другой стороны... Додумать я не успела…

— Спасибо... — раздался неуверенный голос из угла, в котором сидела соседка.

— Пожалуйста, — буркнула я, аккуратно усаживаясь и стараясь не разлить воду.

Приступила к еде.

Какая же мерзость! Но есть надо, иначе попросту сдохну. Вновь поднеся ложку ко рту, поняла, что адреналиновая вспышка прошла. Начала рассуждать более спокойно.

Ничего страшного не произошло — это во-первых. Во-вторых, девушка явно ещё в лёгком неадеквате, поэтому, видимо, и не сообразила попросить еды или воды. В-третьих, если бы я проигнорировала эту ситуацию, то после просто не смогла бы спокойно есть при голодном человеке. Сто процентов, я начала бы делиться с ней едой и водой; мы бы не померли от истощения, но одного приёма в день и так мало, а на двоих — катастрофически мало.

Поэтому, ещё раз выдохнув, я была уже не столь категорична к себе за то, что вмешалась, так как это продлит жизнь нам обеим. Когда с едой было покончено, мы вновь погрузились в тягостное молчание, но ненадолго.

— Лолина. Меня зовут так, — раздался неуверенный голос моей соседки.

Я удивилась, но ответила:

— Элизабет. Можно просто Лиза, — попыталась улыбнуться, хоть в нашем закутке этого и не было видно.

Мы помолчали.

— Лиза... А как ты... Прости, я не должна...

— О, не переживай. Думаю, твой невысказанный вопрос вполне уместен в нынешних обстоятельствах, — я невесело улыбнулась.

Послышался шорох со стороны девушки. Повернув голову, увидела, что она подсела ближе — настолько, что между нами оставалось сантиметров десять, не больше.

— Лиза, а ты из аристократии? Речь у тебя грамотно построена, да и словечек «народных» нет, — прошептала она, чуть склонившись в мою сторону.

— Можно и так сказать. А почему ты шёпотом говоришь? — прошептала я в ответ.

— Не хочу, чтобы остальные подслушивали наш разговор, это ведь буквально единственное здесь «развлечение». И как понять твой ответ насчёт аристократии? — ответила она, всё так же шёпотом.

Забегая вперёд, скажу, что весь дальнейший разговор так и проходил шёпотом.

— Согласна насчёт «развлечения». А что касается другого вопроса...

Вкратце я поведала о судьбе Элаизы, немного переделав её историю на свой лад...

— Как это кошмарно... Даже представить не могу, что ты испытала. Да и вообще, порядки у вас какие-то ужасные, к женщине как к вещи относятся... Подожди, но ведь ты представилась как Элизабет, а не Элаиза, почему?

— Я не хочу быть Элаизой. Пусть считают, что она умерла...

— Но подожди, а как же твоё наследство? Тебе бы вернуться, побороться за себя и своё счастье, отомстить мужу...

— О нет. Я не хочу туда возвращаться. Лучше я буду безродной, чем чьим-то имуществом, понимаешь? Я хочу другой жизни, свободной…

— Хм, с этим у нас явно трудности, так как нас везут в рабство…

— Да, я это понимаю, но вдруг случится чудо и удастся избежать рабского клейма? Хочется в это верить, по крайней мере...

— Понимаю...

Мы ещё немного помолчали, а после Лола продолжила:

— Ну, раз ты уже поделилась своей историей, давай теперь я расскажу свою. Жила-была девочка, и звали её Лолина. Была у девочки любящая семья: мама, папа и два старших брата. Все в девочке души не чаяли. Растили Лолочку избалованной, и выросла она надменной и капризной. Общалась с такими же «дамами», которые презирали всех и вся. Когда девочке исполнилось шестнадцать, её обручили с молодым человеком. Выбранный родителями «принц» ей не понравился. Не хотела она с ним общаться, а после они и вовсе долго не виделись.

С момента помолвки прошло четыре года. В честь совершеннолетия родители устроили шикарный бал, на котором девочка познакомилась с мужчиной своей мечты. Он был обходителен, заботлив, ласков и невозможно красив. Бал закончился, а переписка между «влюблёнными» началась. Она была нежной и страстной, романтичной и тревожной, а через три месяца девочка решилась на побег со своим «возлюбленным»... Но такие истории бывают лишь в сказках, поэтому «принц» оказался профессиональным актёром, сыгравшим роль, дабы выманить юную дурочку. Делал он это только потому, что её папенька — королевский казначей, у которого были враги.

В итоге вместо «принца» и счастливого конца — месяц в подвале с крысами, пока шли переговоры с отцом. Поначалу девочка плакала, кричала и требовала, а после первого избиения притихла, стала бояться. После месяца в заточении подняли Лолочку и, надев мешок ей на голову, повезли куда-то. Везли долго, часов пять или шесть, и привезли ночью на берег, крутой и скалистый. С берега было видно, как два корабля сходятся. На одном из них — флаг королевский... Сначала всё тихо было, а после бой завязался... Тогда меня развернули и начали раздевать прямо там, на берегу... Рыдала и молила девочка о пощаде, и молитвы её были услышаны. Сняв платье, поставили её на колени и отрезали косы золотистые. Оставив всё это на берегу, поволокли обратно в телегу. Там надели балахон крестьянский и, завязав рот, вернули мешок на голову.

В этот раз ехали долго, больше недели. Кормили, поили, в туалет выводили, а после привезли и продали на пиратский корабль. К тому времени сил и эмоций у девочки не осталось... Девочку забрал к себе капитан. Отвёл в каюту, раздел, сам отмыл, а после взял силой...

— Девочка не кричала и на помощь не звала, даже не плакала... Капитану это не понравилось, и он приказал в каюте своей клетку поставить. Посадил в неё девочку как зверюшку... Кормил, поил, на её глазах девушек брал — когда один, когда с кем-то из команды... Сперва девочка никак не реагировала, а после… Отвращение победило... Потом пришло смирение и интерес к мелочам... Научилась девочка отвлекаться от происходящего, думать много о себе, своей судьбе и своём поведении... Начала по кусочкам себя новую собирать... Получается пока криво, но что-то всё же складывается... Так прошли недели, а после надоела капитану зверюшка безмолвная, и отправил он её к остальным будущим рабам.

Лолина замолчала... Не сказав ни слова, я придвинулась ближе и обняла девушку... Как же переломили её характер, если из избалованной девицы получилась эта девушка... Ужасно...

— Лола, я думаю, ты изменилась в лучшую сторону... — прошептала я, не разрывая объятий.

ГЛАВА 4.

Когда приступ жалости к себе и окружающим закончился, мы расцепились. Через пару секунд повисло неловкое молчание, пока мы вытирали мокрые щёки и глаза.

— Спасибо, — прошептала Лола, аккуратно беря меня за руку. — Мне было очень важно услышать такие слова... Ну... то, что я изменилась...

— Насколько я могу судить по твоим словам, это действительно так. — Слегка пожав её руку, я набралась наглости задать вопрос: — Лола, а ты не могла бы мне рассказать про ваш материк? Ну, как там у вас?

— По правде говоря, знаю я немного. Просто не интересовалась обычной жизнью средних слоёв общества.

— Почему именно средних?

— Потому что с бедняками и так всё понятно. Нищета, голод, высокая смертность из-за невозможности получить квалифицированную лекарскую помощь и всё остальное. Для этого не надо особо заморачиваться.

— Поняла... Ну, может, расскажешь то, что знаешь? Мне просто очень интересно...

— Могу тебя понять, — она понимающе хмыкнула. — Ну, смотри. Денежная система с вашей у нас одинаковая. На материке правит один король. Изначально материк разделялся на четыре великих семьи, а после пришёл завоеватель, сверг прежнюю власть и объединил четыре государства в одно. Было это примерно лет триста назад. У короля есть малый совет, в который входят представители самых знатных семей. Там они принимают различные законы или разбирают какие-нибудь конфликтные ситуации. В основном это касается каких-то значимых для страны решений. Также знаю, что есть различные степени правосудия: Королевский суд, Герцогский и Наместный — это, думаю, и так понятно. Что ещё я знаю? — Соседка задумалась на пару секунд. — Лиза, знаешь, к своему стыду, я не могу вспомнить ещё что-то толковое. В основном дворцовые сплетни: у какой модистки в столице лучше заказать платье, что-то связанное с рукоделием или цветочным языком... Прости.

— Да ничего страшного. Я ведь всё понимаю, ты у нас представитель «золотой» молодёжи, — я улыбнулась.

— Да... — протянула Лола и смущённо провела рукой по волосам. — Лиза, а ты можешь рассказать о себе?

Пожав плечами, я приступила к рассказу о жизни Элаизы, опуская некоторые подробности. Рассказала о «холодном» отце, вынужденном браке, о муже-садисте, а также о моей якобы пропаже, а после — «смерти».

— Так что мой муженёк в итоге станет свободным человеком, который вновь сможет жениться.

— Ли-иза-а, какой кошмар! — по мере моего рассказа глаза собеседницы превращались в два блюдца. — Тебе ведь придётся вернуться и как-то сражаться за своё состояние, но с вашими порядками... — Она оборвала себя на полуслове. — Подожди, ты сказала, что тебя зовут Элизабет, а по рождению ты Элаиза, это как? — опешила Лола. Видимо, нестыковка с именами дошла до неё не сразу.

— Всё просто. Баронесса Элаиза умерла. Я не хочу ею быть. Теперь я Элизабет, девушка без роду и племени, и я буду сама вершить свою судьбу! Я не хочу даже думать о том, что меня связывает с Западным континентом. Пусть баронесса умерла или попала в рабство — это неважно, но Элизабет попытается сделать всё возможное, чтобы сбежать, выжить и устроить свою жизнь. — Надо ли говорить, что на меня смотрели как на умалишённую? — Лола, пойми меня правильно, я хочу начать новую жизнь с чистого листа, где не будет мужа-тирана, где я смогу сама строить свою судьбу. Сама принимать решения и нести за них ответственность, а для этого мне надо попасть на Тентир. Я тоже много о чём думала, и быть той, кем была в той, считай, прошлой жизни, больше не хочу…

— Знаешь... — медленно заговорила Лолина, подбирая слова. — Я могу тебя понять, просто раньше я не сталкивалась со всем этим. — Она неопределённо покрутила рукой в воздухе. — Тем более ты в чём-то права. Ты женщина, а у женщин на Западном континенте прав меньше, чем у церковной мыши. Я не могу осуждать твой выбор, потому как жизненные обстоятельства потрепали не только тебя, пусть и не настолько сильно...

Это был наш первый и последний серьёзный разговор.

Дальнейшие несколько дней мы просто общались, вспоминая различные ситуации из жизни. Конечно, в основном говорила соседка, рассказывая про себя и про братьев. Мне же приходилось максимально фильтровать информацию, подстраивая её под реальность этого мира.

Кормили всё так же один раз в день.

После нашего знакомства я показала Лолине несколько простых упражнений на развитие мышц — такая себе лёгкая зарядка. Девушка была, мягко говоря, в шоке от того, что я делала эти упражнения по несколько раз на дню, разгоняя кровь. Да, я понимаю, что даже такая малая активность расходует энергию организма, но без этого тело казалось совсем деревянным.

Наличие соседки помогало делать совместную растяжку. Хоть какой-то тонус для мышц! Тело, конечно, немного побаливало, но это скорее было сладостной болью, которая явно указывала на то, что мы всё ещё живы...

Как оказалось, не зря.

Ночью, когда все уже спали, я услышала какой-то шум — сначала с палубы, а после и где-то сбоку корабля. Я аж подскочила вместе с некоторыми обитателями клеток. Своими действиями я разбудила новую подругу.

— Лиза, вы чего все переполошились? — раздался сонный, чуть хрипловатый голос.

— Лола, корабль остановился, кажется... — неуверенно проговорила я, прислушиваясь к обстановке.

Хотелось бы сказать, что ещё и присматриваюсь, но темнота была просто непроглядная.

— А, это, скорее всего, мы остановились для пополнения пресной воды возле Сарийского хребта. Об этом капитан говорил.

Я села обратно на пол.

— Думаешь?

— Уверена. А ты давай ложись, хоть полежи. Поспать всё равно не удастся — сейчас греметь начнут.

— Чем греметь?

— Ну как? Бочки для воды подготовить, в шлюпки их перетаскать да на воду спустить. Думаю, это надолго.

— Логично...

Шум действительно начался. Длился он, правда, не сказать чтобы долго — около часа, может, больше. После всё затихло. Видимо, лодки отплыли. Я лежала с открытыми глазами и прислушивалась к звукам на корабле. Действительно, ничего неожиданного больше не происходило.

Я забылась тревожным сном, когда тишину пронзил какой-то оглушающий рёв, а за ним ещё два. Первый был громким, но раздавался откуда-то вне корабля. Второй раздался с палубы нашего судна, а третий — чуть глуше и звучал немного иначе, не так, как первые два.

Тут подскочили все. Мы с Лолиной не стали исключением.

— Так, а это что было? — спросила я соседку с бешено колотящимся сердцем.

— А это уже нехорошо. На нас, кажется, напали... — ответила та и задрала голову, стараясь в предрассветных сумерках разглядеть хоть что-то.

Занятие это было явно бесполезное.

— Лола, может, это спасение? У вас есть кто-то, кто ловит пиратов?

— Да, пограничный дозор. Думаешь, это они?

— Надеюсь. Ведь если это они, то нас точно спасут?

— Наверное...

На палубе тем временем происходило какое-то безумие. Крики, команды, топот ног. Судя по доносившимся приказам, было велено поднять якорь. Также мы поняли, что какая-то часть команды не успела вернуться, и там, наверху, кто-то очень красочно выражал своё недовольство.

Ещё минут десять какого-то бедлама наверху и надежды внизу придавали нам сил, а после... Некто остановился у самого люка в нашу обитель, поэтому слышно стало ещё лучше.

— Капитан, нам удалось распознать корабль. Это «Акулий Клык», что прикажете делать?

Далее последовала невероятных размеров словесная конструкция — настолько обширного словарного запаса, что будь у меня под рукой блокнот и ручка, я бы с радостью записала. Так, что-то я отвлеклась.

«Акулий Клык» — это наше спасение? Или наоборот?

Я нахмурилась. Не зная, что думать, перевела взгляд на Лолу. Девушка сидела ни жива ни мертва.

— Эй, ты чего? Ты знаешь этот корабль? Лола! — обхватив тонкие девичьи плечи, я слегка встряхнула подругу.

Подав первые признаки «связи», она ответила:

— Слышала... Вот только это самый мощный и безжалостный пиратский корабль... — Дальше она снова попыталась «уйти» в себя. Встряхнула её ещё раз.

— То есть ты хочешь сказать, что будет ещё хуже, чем сейчас?

Тело в моих руках кивнуло.

— Лол, а куда хуже? Нас что, сразу всех убьют?

Плечи под моими руками поднялись и опустились.

— Так, а ну без паники! Слышишь меня? Прорвёмся! Да? Мы ведь с тобой умные, красивые девушки, неужели мы что-нибудь не придумаем? У нас с тобой вообще рабство на горизонте маячит, что может быть хуже?

— Смерть? — с опаской спросила подруга, не особо веря в то, что говорит.

— Нет. Смерть — это не страшно. Смерть — это освобождение. Раз — и всё. А рабство — это долгий и изнурительный ужас. Поэтому давай, бери себя в руки! Слышишь?

— Да...

Всё, что я говорила, — бред. Мне самой было до одури страшно, но что со мной будет, если я так быстро сдамся? Что будет с Лолой? Не хватало ещё скатиться в панику, как это успешно сделали некоторые товарищи по несчастью. К командам и топоту наверху присоединилась полнейшая неразбериха внизу.

Кто-то рыдал, у кого-то были признаки панической атаки, кто-то матерился, а кто-то даже пытался выбить дверцу клетки. Так как они были все между собой соединены, по ним проходила дрожь, включая и нашу. Мы же, прижавшись друг к другу боком, в немом ужасе наблюдали за массовой истерией.

Зачем они это делают? Что изменится, если они выберутся? Там наверху пираты, да ещё в двойной концентрации. Да и истерика мало чем поможет.

Раздался взрыв такой силы, будто где-то совсем рядом ударила молния. От грохота и неожиданности я буквально на голых инстинктах упала всем телом на пол, при этом умудрившись дёрнуть за собой Лолу и накрывая наши головы руками.

— Что это было? — только и смогла выдавить из себя.

— Пушки... — практически прошептали мне в ответ.

— У вас есть огнестрельное оружие?

— Я не знаю, что это, но большие пушки на стенах и кораблях существуют...

Ещё один выстрел, и в дальней части корабля происходит взрыв... Крики усиливаются, народ в клетках окончательно посходил с ума... По воплям я поняла, что кто-то из людей мёртв, кто-то ранен. Лола попыталась встать. С силой дёрнула её обратно на пол.

— Не вставай! — только и успела крикнуть, как ещё один выстрел разорвал бок корабля практически рядом с нами.

Мелкие щепки и брызги чего-то горячего разлетелись во все стороны. Слегка подняв голову и оглядевшись, увидела довольно большую дыру в борту корабля, которая зияла в соседней клетке. А как же та женщина?.. Перевела взгляд вперёд и с трудом сдержалась, чтобы не попрощаться со скудными остатками каши. Лола снова хотела поднять голову, но я не дала этого сделать. Продвинувшись ближе, практически прокричала ей в ухо:

— Ты как? Не сильно задело?

— Н-нет, — с трудом ответила девушка, пытаясь подняться.

— Не стоит тебе это видеть...

Рука под моей головой кивнула. Друг за другом раздались ещё два залпа с нашего корабля. Следующий выстрел вновь проделал огромную дыру в боку судна и настолько сильно перекосил монолит решёток, что это позволило некоторым мужикам выбить дверцы или окончательно погнуть прутья. Благо через образовавшиеся дыры попадало достаточно лунного света.

Кто-то помогал выбраться остальным, где повреждения были достаточно сильными, а кто-то крадучись уходил наверх. В наш корабль попало ещё два снаряда, один из них пролетел практически в паре сантиметров от стыка камер, образовав небольшой зазор сантиметров в двадцать между щербатыми обломками корабля и соседней стенкой. Тем временем наверху слышались выстрелы, звон стали, крики... Хотя они были везде.

Пару минут спустя лунный свет перекрыло что-то...

— Не вставай, я сейчас... — практически прошептала в ухо окаменевшей девушке.

Медленно сдав назад, чуть привстала и выглянула наружу — как раз голова пролезала. Одной рукой схватилась за решётку, а другой упёрлась в одну из щербатых досок. К нашему борту причалил корабль. Сражение наверху, похоже, приняло новый оборот.

Чуть упёршись рукой в доску, я попыталась откинуться обратно, когда произошли практически одновременно две вещи. Доска под моей ладонью треснула и полетела за борт. Благо держалась я за решётку другой рукой, а то полетела бы следом. Как только мозг понял, что опасность более-менее миновала, прямо перед моим носом пролетело тело и с глухим всплеском ударилось о воду.

Я отшатнулась от неожиданности, и тут в мою «больную» голову пришла безумная идея! Вернувшись к подруге, я прижалась к её уху — так неожиданно, что девушка вздрогнула. Прежде чем она успела что-то сказать, я прошептала:

— Ты плавать умеешь?

Лола явно опешила от внезапного вопроса. Видимо, слов у неё не было, поэтому она лишь кивнула. Я улыбнулась.

— Тогда раздевайся. — Мне кажется, если бы я видела глаза подруги, то на меня смотрели бы как на ненормальную. — Лола, не тупи, платье будет мешать плыть, в ногах будет путаться.

— Плыть? — переспросила она, не веря своим ушам.

— Так, скажи, ты хочешь выбраться с корабля?

— Да, но...

— Лола, ночь не вечная. Скоро начнёт светать. Я хочу сбежать с этого корабля... — снова послышался глухой удар о воду. — Если не сейчас, то не знаю когда. Ты со мной? — протянула ей руку, предлагая встать.

Раздумывала она недолго. Схватив мою руку, она потянулась вверх. Как только подруга оказалась на ногах, я первая начала стягивать с себя платье. Быстро разложив его на полу, принялась сворачивать ткань в плотный валик, продвигаясь к горловине. Заправив края валика в проймы, я взяла своё странное изделие в руки.

Получились два рукава с валиком посередине. Перекинув валик себе на шею, я перебросила один рукав через правое плечо, вдоль груди. Второй рукав просунула под левую подмышку. Рукава завязала узлом на груди. Получилась такая себе «сумка» через плечо.

Закончив, посмотрела на Лолу. Она стояла в изумлении, с открытым ртом, и взирала на мою наготу.

— Чего ждём? — спросила я, подбоченившись.

Встрепенувшись, подруга повторила мои действия, только я помогла завязать ей это «устройство». Всё действо заняло у нас не более пары минут.

— Что дальше? — спросила Лола, стараясь прикрыть стратегически важные места.

— Пошли, — махнула я ей рукой, не тратя время на объяснения.

Подойдя к не слишком широкой дыре, сделала глубокий вдох. Обхватив двумя руками край решётки, аккуратно перекинула одну ногу на пол в соседней клетке. Спиной я была обращена к пропасти между кораблями. Морской ветер трепал волосы и бил в спину. Сделав над собой усилие, чуть потянулась и поставила вторую ногу.

Сдвинувшись немного вправо, чтобы освободить место для Лолы, я чуть не завизжала, когда наступила на что-то тёплое и скользкое. К горлу подступила желчь. Кто бы знал, скольких усилий мне стоило не поддаться тошноте. Так, Лизка, не думай об этом. Каждая минута на счёту.

Подруга с явным трудом, но повторила мой манёвр. Она успела встать на пол двумя ногами буквально за пару секунд до того, как сверху свалилось ещё одно тело. Бой наверху явно шёл на убыль, стоило поторопиться.

Взяв девушку за руку, я подошла чуть ближе к краю. Чужая кровь под стопами не придавала уверенности. А вдруг поскользнусь?

— Ты готова?

— Ты ненормальная... — прошептала подруга, всё ещё хватаясь за решётку.

— Ну и отлично, нормальная не решилась бы на такое, — я улыбнулась. — Лола, когда в воду будем входить, не сгибай ноги, хорошо? Так шума будет меньше.

В ответ она лишь кивнула.

— На счёт три?

— Да... — голоса у нас дрожали, как и тела — то ли от страха, то ли от холода...

— Один, два, три... — сделав глубокий вдох, мы синхронно шагнули вперёд.

Сердце ухнуло в пятки. Пара секунд падения — и морская гладь поглотила нас с головой, обдав разгорячённые тела, как сначала показалось, ледяной водой.

Расцепив руки, я изо всех сил старалась грести наверх. Мысли в голове были как улитки: медленные и ленивые. Глубоко погрузились. Выплывет ли Лола? Господи, или кто ты здесь, пожалуйста, пусть всё получится...

Гребок, ещё, ещё — и резкий вдох.

Примерно в метре от меня раздался ещё один всплеск. Лола! В попытках успокоиться подплываю к девушке.

— Ты как? — сама пытаюсь отдышаться. Адреналин зашкаливает.

— Нормально. Куда теперь?

Огляделась. Тень от кораблей падает немного вправо, надо этого и придерживаться.

— Давай подплывём ближе к тому кораблю, — указала я головой на соседнее судно. — Держимся в его тени и гребём в сторону хребта. Пока план такой.

«А дальше — да помогут нам боги...» — эту фразу я произнесла про себя, разворачиваясь в нужную сторону.

Плыть старались аккуратно, но как можно быстрее. Вдоль вражеского корабля пробрались практически без проблем, лавируя между обломками. Когда я уже готова была свернуть за борт, задела человеческую ногу. Вздрогнула и замерла: а если он ещё живой? Ответных действий не последовало, поэтому, набравшись смелости, я решила ощупать мужика. А что? Да, неэтично, но нам его вещи явно нужнее.

Первое, на что наткнулась, была перевязь, на которой болтался то ли нож, то ли небольшой кинжал. Благо крепился он не очень крепко. Дальше был найден какой-то шнурок на шее с висящими на нём кольцами и ещё чем-то. Лолина, подплывшая ближе, опознала мужика как помощника капитана.

«Так вот почему ты у нас такой богатый, да?» — разговаривала я сама с собой, стараясь как можно лучше обыскать тело на предмет полезностей. Дальнейший осмотр ничего не дал. Мы направились дальше.

Проплыв несколько метров, я увидела ещё один труп, плавающий на границе лунного света и тени. Поколебавшись пару секунд, велела Лоле оставаться в тени, а сама направилась за новым телом. Ужас какой! Даже в голове это звучит жутко. Подплыв, подхватила тело и потихоньку поволокла его за ногу в тень корабля.

Повторный осмотр принёс нам компас, какой-то длиннющий — примерно в мой рост — то ли широкий шарф, то ли палантин. Не знаю, зачем он нам, но вдруг пригодится? Далее — ещё один нож, ещё один шнурок, правда, с одним кольцом, и кожаную жилетку. Благо мужик был тощий, а жилетка ему была явно велика.

— Зачем тебе его жилетка? — кошкой прошипела подруга.

— Потом узнаешь. Сейчас цепляй какую-нибудь доску и поплыли скорее, а то светать начинает... — пробухтела я, подтягивая к себе дощечку.

И мы двинулись. Плыть было до одури страшно.

А вдруг заметят? А вдруг быстро хватятся? А вдруг нас уже заметили? А что, если на суше много пиратов? А тут мы вылетаем такие — голые...

Кстати, стоит сказать, что к воде мы довольно быстро привыкли. Первые ощущения были скорее от неожиданности и из-за долгого отсутствия водных процедур. К берегу мы плыли минут двадцать, может, больше. На сушу вылезли аккурат под первые робкие солнечные лучи.

На пляж мы благоразумно не сунулись, иначе были бы как на ладони. Хорошо, что решили потратить время, чтобы переправиться на другую сторону. Она оказалась довольно каменистой. На узкий скалистый берег мы выбрались буквально ползком. Шутка ли — больше получаса плыть на максимально возможной скорости для измождённого тела?

Дышали мы словно две загнанные лошади. Я, лёжа на спине, смотрела на светлеющее небо, а в голове крутилась лишь одна-единственная мысль...

— Надо... валить... отсюда... — с трудом проговорила я, делая большие паузы между словами и пытаясь отдышаться.

— Ага... — раздался не менее замученный голос Лолины.

Ещё минут пять мы молчали, приходя в себя. Когда дыхание более-менее восстановилось, я перевернулась на живот и посмотрела на девушку.

— Ну что, пошли?

— Да.

Встав, мы развернули наши платья и с трудом, но всё же натянули их. Намотав «палантин» на талию, я впихнула в него «свой» кинжал. Лолина накинула поверх кожаную жилетку, которая болталась на ней как парус на ветру. Покрутившись, она так и не придумала, куда деть своё оружие, чтобы освободить руки, и протянула его мне.

Засунув второй предмет с другой стороны, мы двинулись вверх по узкой тропинке — настолько узкой, что она больше напоминала звериную тропу, нежели человеческую. К расшатанным нервам и чувству преследования добавился ещё один страх: только хищных зверей нам и не хватало...

Впрочем, сейчас важнее уйти от тех зверей, что остались на кораблях. Две девушки, сидевшие в угловой клетке, не смогут остаться незамеченными. Нас сто процентов кинутся искать, и только от нас сейчас зависит, как быстро нас найдут и найдут ли вообще.

ГЛАВА 5.

Идти было больно! Нет, ну что за издевательство? У меня судьба такая в этом мире — страдать? Я серьёзно! Вы когда-нибудь ходили по щебёнке голыми ногами? Если нет, обязательно попробуйте. Незабываемые ощущения!

Горный хребет, собственно, состоял из различных пород, которые вовсе не ласково впивались в стопы. А если учесть, что мы пытались забраться в гору, а не просто пройтись по каменистой равнине, то становилось совсем грустно.

Скажу честно: хватило меня минут на двадцать неспешного подъёма! После, отыскав небольшое углубление в скале, я забилась внутрь, словно дикий зверёк, и принялась раздевать свою спутницу.

— Лиза, зачем? Зачем тебе жилетка?

— Холодно стало, согреться хочу! — Сарказм хлестал через край, так как на улице было градусов под тридцать. Даже наши платья уже практически высохли. — Давай попробуем соорудить что-то вроде шлёпок, сил нет по камням босыми ногами идти. Или тебе понравилось?

Ответ я знала заранее, так как подруга кряхтела, пыхтела и страдала вместе со мной, пока мы неспешно продвигались вверх.

— Нет, не понравилось, — буркнула она, снимая одёжку.

— Вот то-то и оно.

Забрав жилетку, я положила её на землю и поставила сверху ступню, примеряясь, какой кусок необходимо отрезать. Провозившись минут десять, смогла вырезать два куска, которые заменят подошву. Да, это, конечно, невесть что, но не голыми ногами топать.

Отдав заготовки Лоле, показала, где проковырять дырки для будущих шнуров. Пока девушка самозабвенно пыталась проделать отверстия, я приступила к нарезанию тех самых шнуров. Как хорошо, что «подошву» мне удалось вырезать из двух полочек жилетки — благо размеры ног позволяли. Навскидку у меня был примерно тридцать восьмой или тридцать девятый, а у Лолочки и того меньше.

Ещё минут пятнадцать заняли шнурки, а дальше всего-то оставалось собрать всё воедино. Ага, всего лишь... Спасибо тебе, неизвестный пират, за твою массивную спину!

Продев ленточки-шнурочки в дырочки, я получила именно то, что хотела. Правда, криво и косо, зато не босиком! В итоге, примерно спустя час, у нас были готовы две пары доисторических шлепок-сандалий. Выглядело это примерно так: шнурок продевался в одно отверстие, проходил под стопой и выходил из другого. Сверху концы завязывались над пальцами ног. Второй шнурок проходил точно так же, только из-за того, что был длиннее, обвязывался вокруг щиколотки.

В принципе, пойдёт, а там разберёмся...

Собрав все обрезки в довольно приличный кусок кожи, мы двинулись дальше, предварительно проверив, не видно ли кораблей или людей. Всё же, хоть скала и шла «волнами», то открывая нас, то пряча, опасность быть обнаруженными сохранялась. Не скажу, что дальнейший подъём дался легко, но ногам стало чуть комфортнее.

Продвигались мы очень медленно — не только из-за того, что не привыкли лазать по горам, но и потому, что прислушивались к каждому шороху. Сзади боялись людей, а спереди — диких зверей. Всё сильнее распалялось солнце, давя на голову раскалённым обручем. Так нас скоро солнышко «приласкает», а падать придётся высоко и больно...

Посмотрела на горизонт. Светило поднялось не слишком высоко. Сейчас часов восемь навскидку... Странно, неужто так палит? Или мне так кажется? Мы ведь ещё и двигаемся... Силы довольно быстро кончались, склон становился всё труднее, так что приходилось уже не просто шагать в гору, придерживаясь руками, а практически полноценно карабкаться. Передохнуть бы где-то, да только нет никаких площадок.

Нервы потихоньку начали сдавать не только у меня... Лола старательно пыталась идти за мной, несмотря на то, что ей явно тяжелее, чем мне. Но чем дальше мы шли, тем интереснее становились её ругательства... Какие метафоры! Афоризмы! Витиеватые словесные конструкции — так может ругаться только «золотая» молодёжь, думала я, пока репертуар не скатился ниже... хм, ниже подножия этой чёртовой горы!

Пот лился с нас не то что ручьём — водопадом. Платье неприятно липло к спине и ногам. Длинные рукава давно были закатаны по локоть, а склону не было ни конца ни края. Я медленно начинала звереть. Нет, я понимала, что лучше карабкаться тут, чем сидеть в клетке или предаваться разврату со всей командой, но что если я ошиблась? Что если через горы мы не пройдём? У нас нет воды, еды... Что если нас заметят? Что если мы сорвёмся?

Аккуратно повернув голову, посмотрела вниз. Ох, лучше бы я этого не делала, хотя навскидку мы проползли расстояние чуть больше двух километров. Сколько мы идём? Час? Два? Три? Голова начала плыть от усталости и жары. Снова повернувшись, постаралась определить положение светила. Двигалась в этот момент машинально, помогая себе руками.

В тот момент, когда я отвернулась, кусок породы под рукой отломился. Рука, не найдя опоры, провалилась вперёд. От страха аж в глазах на секунду потемнело. В голове проносились панические мысли о скорой кончине двух идиоток. Замерев, всё же пересилила себя, заставив посмотреть на место расположения моей левой руки.

Оказывается, выше находился небольшой разлом между камней — примерно в метр высотой. Получался такой себе тоннель, который явно поворачивал, но сквозь него проходило немного света...

— Лиза, ты в порядке? — раздался голос снизу.

— Да, всё хорошо. Я тут какой-то тоннель небольшой нашла. Может, стоит посмотреть, что за ним? Как думаешь?

— Может, не стоит? Вдруг провалишься?

Вопрос был дельный. Подняв голову, я посмотрела на вершину горы. Карабкаться и карабкаться, да и как бы не заметили нас... Сил нет, передохнуть бы. Но что-то мне кажется: чем дальше мы будем лезть, тем лучше нас будет видно...

— Лол, давай я хоть проверю? Может, там есть где передохнуть? Боюсь, долго мы так не протянем...

Пару минут мы размышляли, прикидывая все «за» и «против». В итоге было решено проверить тоннель: если там возможно будет поместиться вдвоём, сможем немного отдохнуть, а дальше посмотрим...

Вползала я очень аккуратно, стараясь равномерно распределить вес. Двигалась словно по льду. Горы — они ведь такие: один неверный шаг, и порода ломается... Это только с виду камень и камень, а сколько в нем может быть трещин — одному Богу известно...

Проползла я немного, буквально метра два до поворота, за которым проход расширялся, образуя полукруглую пещеру с покатым выступом. Приятным и в то же время не очень сюрпризом стало то, что этим местом явно пользовались: на «полу» валялись кости мелких животных. Особенно «антуражненько» смотрелись черепки размером с мой кулак.

Меня слегка передёрнуло. Нет, а что ты, Лизка, думала? В сказку попала? Или думала, в лесах и горах не водятся хищники? Держи карман шире! С трудом развернувшись, я поползла на свет — ага, в конце тоннеля... Стараясь не задевать останки, подползла к выходу из пещеры и замерла...

Передо мной открывалась горная долина! Какая красота — аж дух захватывает! Да, я такое только на картинках видела... Сочная трава покрывала скалистые участки ровным зелёным ковром. То тут, то там виднелись какие-то цветы, деревья и кустарники, а вдалеке, практически на горизонте, под лучами палящего солнца переливалась водная гладь...

— Лиза, ты там как? — приглушённый голос вернул меня в реальность.

— Лола, давай залезай, тебе стоит это увидеть.

Ответа не последовало, вместо этого послышалось шуршание и невнятное бормотание. Спохватившись, я аккуратно выползла из пещеры и присела возле входа, любуясь красотой горной долины.

— Ли-иза-а-а... — на большее подругу не хватило. Смотрела она словно заворожённая, не в силах отвести взгляд, даже из пещеры выползла не глядя.

Какое-то время мы просто сидели и любовались красотой этого места, когда в мою и без того, видимо, ненормальную голову пришла ещё одна идея.

— Лол, а давай вход в этот лаз камнями заложим?

— Зачем? — оторвавшись от прекрасного вида, подруга посмотрела на меня с явным скепсисом. — Тебе в такую жару камни потаскать захотелось?

— Нет. Ну, смотри: во-первых, нас обязательно хватятся. По логике пиратов, две хрупкие девушки, не отличающиеся умом и сообразительностью, должны были побежать в лес. Естественно, они начнут его прочёсывать, ведь далеко мы уйти не смогли бы. В лесу не найдут — значит, полезут в гору. Выше по склону нас точно будет видно, а это, — я указала ладонью себе за спину, — отличный вариант сократить путь. Если о лазе не знают, то не найдут его, а со стороны горы он заметен. Вот я и предлагаю закрыть вход. Пусть думают, что либо мы далеко скрылись в лесу, либо слишком высоко забрались на гору. А если повезёт — подумают, что утопли. Ну, так что?

— Звучит здраво, но как представлю, что сейчас надо будет таскать камни... — подруга жалостливо застонала.

— Не стони, всё для нашей же безопасности.

— Да, я понимаю...

Подняв свои телеса, мы отправились на добычу горной породы. Всё бы ничего: нашли мы и камешки, и булыжники. Вот только одно дело — их до пещеры тащить, а другое — в этой самой пещере перекатывать да отверстие закладывать... Умная мысль — она такая... Подумаешь, дыра в скале высотой в метр — пустяк! Так я думала, пока не осознала, что она ещё почти метр в ширину... Да и подходящие камни просто так под ногами не валяются.

Для того чтобы исполнить мой «гениальный» план, мы потратили изрядное количество времени. Проход наконец-то был заложен. Вроде бы такой небольшой, а сил и времени угрохали...

Уставшие? Хотя нет — измождённые! Шутка ли: не спать полночи, проплыть бог весть сколько до желанной суши, карабкаться в гору под палящим солнцем, а после таскать камни, чтобы сбить с толку погоню. Кошмар!

После столь изощрённого истязания наших сил хватило только на то, чтобы вымести из пещеры останки «живности» обломком куста, найденным в процессе сборов. Облокотившись спинами о прохладный камень «буквально на пару минут», чтобы отдохнуть, мы бессовестно уснули.

Спалось — хорошо. Сон был крепкий и долгий, потому как проснулись мы на закате. Да-да, мы продрыхли весь день! Хотя, с другой стороны, а чего я хотела? Для двух полудохлых тел мы ещё хорошо продержались, вон как много сумели сделать!

С другой стороны, мы две дуры! По-другому и не скажешь! Кто? Ну, скажите, кто в здравом уме будет спать в пещере, в которой найдены трупы мелких животных? Что-то я сильно сомневаюсь, что зверюшки по собственной воле сюда помирать шли. Ага, горная братская могилка... Я немного злилась: на себя, на голод, на ситуацию в целом, а ведь наш путь будет ещё долог.

Я не знаю, что ждёт нас впереди. Я не знаю, сколько нам потребуется времени, чтобы преодолеть горный хребет, а ведь за ним лес, который простирается на огромное расстояние. Я даже не знаю, как далеко от нас находится ближайшая деревня и как долго до неё топать! Для начала надо где-то добыть еду и воду, иначе мы вообще никуда не дойдём...

После сна Лола пребывала в благостном настроении, в отличие от меня. Подруга хоть и была немного заторможена, но смотрела в будущее довольно позитивно.

— Лиза, прекрати паниковать! Я думаю, мы уже сделали больше, чем когда-либо в своей жизни. Нам грешно жаловаться! Предлагаю решать проблемы по мере их поступления. Что скажешь?

— Скажу — логично. Первостепенная важность — еда и вода. Где будем добывать?

Пожав плечами, девушка заговорила:

— Предлагаю выдвинуться в сторону озера, которое виднеется на горизонте. Солнце ещё не зашло, а жара немного спала. Если ночь будет лунной, можно попробовать идти. Доберёмся до озера — будет нам вода. Согласна?

— Согласна. Только держи нож наготове. Сомневаюсь, что здесь есть кто-то из людей, кроме нас, но вот хищных животных никто не отменял.

Не став долго рассиживаться, мы двинулись в путь. Пить, конечно, хотелось ужасно, но несмотря на это, двигались достаточно бодро. Зелёное покрытие, за которое я приняла траву, оказалось чем-то средним между травой и мхом. Ощущения были странные, непривычные, а первая реакция и вовсе была — страх. Покрытие под ногами немного пружинило, как на батуте, поэтому мой мозг решил, что это — болото.

Нет, по настоящему болоту я в жизни не ходила. Даже вблизи его не видела. О существовании болота в горах я тоже никогда не задумывалась, но если есть озеро, может же быть и болото, правильно? А вот кто его знает! Может, правильно, а может, и нет. В общем, уставший и оголодавший мозг не только придумывал болото в горах, но ещё и видел — или ему так казалось, что видел — различных змей, ужей, здоровенных жуков и многоножек...

Стройными рядами по позвоночнику пробежали мурашки. Бр-р-р, с детства ненавижу всю эту гадость. Нет, при виде насекомых в истерику не впадаю, но чувствовать на себе передвижение мелких лапок, цепляющихся за волоски на теле — фу-у! Сразу вспоминаются различные истории, где жучки заползают в уши или нос и, прогрызая путь к мозгу, откладывают там личинки, а после всё это дружное семейство сжирает тебя изнутри, пока ты сходишь с ума от боли.

М-да, и не такое вспомнишь, шагая уже в темноте по «болотистому ковру», слушая различные шорохи, скрипы и шелест в окружающем пространстве. Я хоть и «чудо-женщина», которой удалось сбежать от пиратов, но маленькие женские слабости мне не чужды — собственно, как и Лоле.

Шли мы всю ночь и большую часть времени не разговаривали, прислушиваясь к звукам ночной природы. К озеру добрались практически к рассвету. Надо ли говорить, что мы, как две бестолковые дуры, позабыв о какой-либо опасности, рванули к пресной воде, не глядя по сторонам? Думаю, и так понятно…

Вода оказалась просто неописуемо вкусной и в меру тёплой. Сперва напились вдоволь, а после принялись умываться — да так, что освежающие ручейки стекали в вырез платья, охлаждая ключицы... Счастливо отвалившись от водопоя, я огляделась. Где бы прилечь? Ноги страшно гудели, а полный живот воды вгонял в состояние лёгкой эйфории. Больше трёх недель с момента попадания в это тело, а напиться досыта смогла только сейчас. Это ли не счастье?

А если?.. Запоздало подумалось: может, не стоило так жадно пить? Вдруг здесь такой же принцип, как с перееданием после долгого голода? Как бы плохо не стало... Я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. Вроде не тошнит, да и живот не болит...

Вскоре мы начали искать местечко для отдыха. Приютило нас какое-то большое дерево. Чем-то оно было похоже на иву, но листья были крупнее и более шероховатые.

Деревьев таких было несколько, располагались они чуть поодаль от озера. Самое интересное, что ветви склонялись вокруг ствола не равномерно, а только на одну сторону — как будто девушка волосы на одно плечо перекинула. Получался естественный полог до самой земли, но только с одной стороны. Сам ствол дерева был невысокий, но очень толстый, словно у многовекового дуба.

Обойдя несколько деревьев, мы выбрали самое «закрытое». Но прежде чем усесться под него, я с дотошностью осмотрела ствол и землю на наличие насекомых. Понимаю, что они могут приползти и пока мы будем отдыхать, но не хотелось бы по невнимательности усесться попой прямо в муравейник.

Когда все проверки были завершены, мы, облокотившись спинами о дерево, уснули. Спать сидя — то ещё извращение, но, видимо, я ещё не настолько вымоталась, чтобы рисковать и ложиться на землю без укрытия.

Проспали мы практически весь день. Просыпаться было тяжело: тело ломило от усталости и неудобной позы, но тут я сама виновата. Подруга ещё дремала. Аккуратно выбравшись из-под ветвей, я снова направилась к воде — умыться и напиться. Пока Лола отдыхала, я решила пройтись вдоль озера. Стоит сказать, что размеры его были весьма внушительные для горного водоема: на глаз диаметр составлял метров двести, не меньше.

Аккуратно продвигаясь по краю, я увидела вдалеке, на тенистой стороне (её закрывал край нависающей скалы), что-то оранжевое. На радостях прибавила шаг, стараясь разглядеть находку. Подойдя ближе, чуть не расплакалась. На небольших кустиках, не выше двадцати сантиметров, висели оранжевые ягоды, очень похожие на морошку.

— Не может быть... Морошка... — шептала я, собирая ягоды в подол платья.

Откуда она здесь? Эта ягода, насколько я помню, произрастает в более северной местности и обитает в основном на болотах. Я замерла с протянутой рукой. А что, если в этом мире эти ягоды ядовитые? Ведь растёт она здесь, в южной части... Или это просто двойник? Как у грибов: есть съедобные, а есть те, что очень на них похожи, но смертельно опасны.

Поколебавшись пару секунд, всё же продолжила сбор, погруженная в раздумья.

Если бы ягоды были ядовитыми, то здесь как минимум валялись бы трупики птиц. Видно, что кое-где плоды наклёваны — значит, возможно, и у нас обойдётся? В конце концов, неизвестно, сколько нам ещё предстоит идти. Без еды и воды мы попросту помрём, так что...

Додумать я не успела: сзади послышалось шуршание. Резко обернувшись, увидела Лолу. Аккуратно ступая вдоль узкого берега, она несла всё наше добро: сложенный широкий палантин, кожаный кулёк и два ножа.

— Лола, ты бы хоть голос подала, а то крадёшься сзади... Я чуть заикой не осталась!

— Прости... — пропищала подруга, глядя на мою позу. — Ого! Лиза, ты нашла солнечную ягоду? Здорово! Ты знаешь, какая она вкусная? А какая дорогая! Этой ягодой в столице украшают самые изысканные десерты! Представляешь? А здесь — целая поляна!

— Да, вот, нашла. Помоги собрать. Было бы неплохо найти ещё что-нибудь съедобное...

— Это да, — протянула девушка, усаживаясь рядом.

После того как сбор был закончен, мы уселись поодаль от обобранных кустов и принялись объедаться... Никогда бы не подумала, что смогу наесться ягодами. Ещё раз напившись, решили искупаться и заодно сполоснуть наши платья — попахивало от нас прямо отвратно, благо солнце жарило беспощадно.

В момент стирки я чувствовала себя древним человеком: намочив свой и без того многострадальный наряд, отбивала его найденным гладким камнем. Лола, посмеиваясь, повторяла мои действия. Стоит сказать, что купание в озере пошло платьям на пользу — хотя не могу сказать, что с них сошло слишком много грязи.

Развесив наряды на ближайшем неопознанном дереве, мы отправились споласкиваться сами. Какой же, оказывается, кайф — вымыть волосы! Вот что с человеком делает отсутствие привычных удобств. Я рада искупаться в любом чистом водоёме…

В воду мы глубоко не залезали. Поплескавшись у берега, выползли на траву. Я, перевернувшись на живот, подставила спину солнечным лучам.

— Пойду пройдусь... — сказала Лолина и встала.

Не знаю, сколько прошло времени, но, кажется, я задремала.

— Лиза, просыпайся, пора в путь.

Прокряхтев, словно старая бабка, я соскребла себя с травы и отправилась натягивать платье. Возвращаясь к Лолине, на ходу начала заплетать косу. Ещё по дороге я обратила внимание, что подруга что-то перекатывает в руках. Интерес победил:

— Лол, а что ты там всё перекатываешь?

— А, это. Пока ты спала, я прогуливалась и вот нашла камешки разные — так, чисто руки занять. — Пожав плечами, она протянула мне раскрытую ладонь, на которой действительно лежали разноцветные осколки.

Доплетая косу, я наклонилась рассмотреть их поближе и так и застыла.

— Лола, ты нашла камни! — восторженно проговорила я.

— Ну да, я же так и сказала.

Разогнувшись, я посмотрела подруге в лицо.

— Лола, ты нашла драгоценные камни! Понимаешь?

С явным скепсисом она перевела взгляд с меня на свою ладонь.

— Да? Что-то не похожи они на драгоценные.

— Лола, они просто не обработаны. Смотри, — снова наклонившись, я принялась указывать пальцем: — Вот эти зелёные — изумруды, эти фиолетовые — аметисты, а вон те голубые — похожи на топазы.

— Ты уверена?

— Да!

— Это получается, в моей руке сейчас целое состояние?

— Да!

Состояние у меня было ошалелое. С одной стороны, это действительно богатство, с другой — сейчас это бесполезная горсть камней, которая не поможет нам выжить в дикой природе...

— Лиза, а откуда ты это знаешь? — спросила она. В её голосе не было подозрения, скорее искренний интерес. — Я много драгоценностей повидала в обработанном виде, но как всё это выглядит изначально, мне неведомо. На Западном континенте женщинам рассказывают о камнях?

Что ответить? «Прости, Лолочка, но я из другого мира, где в школах преподают географию? И я, к счастью или к ужасу, ещё что-то помню про минералы, которые добывают в Уральских горах?» Мысленно простонав, я выдавила первый пришедший на ум правдоподобный ответ:

— Понимаешь, мой покойный батюшка дружил с одним ювелиром. Как-то раз мы заехали к нему. Отец ушёл с мастером в какую-то комнату и очень долго разговаривал. Я сидела и скучала, когда ко мне вышла девчушка лет семи или восьми. Сперва я увидела её мельком — заметив меня, она убежала, но через пару минут вернулась. Присела рядом на лавку и предложила показать свою коллекцию камешков, только попросила отцу её об этом не говорить. Я согласилась. В общем, в том мешочке оказались крохотные необработанные драгоценные камни, про которые она мне и рассказала.

— Ого, здорово. Видимо, девчушке была интересна папина работа. Интересно, её отец этому обучил или сама тайком интересовалась? — такая грусть сквозила в её словах, что сразу стало понятно: Лола жалеет, что слишком мало интересовалась делами отца.

— Лолина... — начала я, но она меня перебила.

— Всё в порядке! — преувеличенно бодро ответила подруга и встала. — Раз камни драгоценные, я уберу их в мешочек с кожаными обрезками. Когда выберемся к людям, они нам пригодятся.

Сделав сказанное, мы отправились в дальнейший путь.

ГЛАВА 6.

Нам потребовалось ещё три полноценные ночи, чтобы добраться до конца горной долины. Путь свой начинали примерно в шесть или семь вечера и шли до шести или семи утра. Такой режим передвижения был обусловлен тем, что находиться днём под палящим солнцем просто невыносимо.

Поэтому, как только начинало припекать, мы спасались либо в тени деревьев, либо в тени гор. Однажды даже удалось найти подобие пещеры. Углубление было настолько маленьким, что спрятаться там получилось только по пояс, и за это спасибо. Главное — голова в тени и относительной прохладе.

С едой нам более-менее везло. Перед тем как отправиться в дальнейший путь, мы решили обойти вокруг озера, и не зря: удалось найти ещё ягод морошки. Мы собрали их в небольшой отрезок ткани, отрезанный от палантина — получился такой себе ягодный кулёк. Собственно, этим мы и питались на второй день.

На третий день нам посчастливилось найти репей! Не помню, как правильно называется это растение, но листья у него похожи на лопухи, а из ствола тянутся веточки, на которых растут колючки. Думаю, каждый хоть раз в детстве кидался ими. Эх, беззаботные деньки тогда были. Хочешь сделать гадость — прицепи врагине колючку на спину или в волосы… Ух и замучаешься же их потом выдирать!

Лопух вообще средство уникальное. Всё, кроме колючек, пригодно в пищу, особенно корень: он чуть сладковатый. Также нам попалась приличных размеров полянка дикого лука и щавеля. Да, рацион так себе, но, увы и ах, я далеко не охотник, как некоторые «чудо-попаданки». Силки ставить не умею. С заточенной палкой в воде по колено рыбы не наловлю. Лук из подручных материалов не смастерю, да я даже из рогатки стрелять не умею! О чём тут вообще можно говорить?

Поэтому я страдала. Представляла, как впиваюсь зубами в жареную сочную курицу с хрустящей корочкой, как горячий сок стекает по моим губам и рукам... М-м-м, кайф... М-да, «грязные» мыслишки во всей красе. Чревоугодие вообще дело такое... Ну, впрочем, забыли.

С водой дела обстояли неплохо. На свой страх и риск я решила набрать её в оставшийся кусок кожи. Сделав из него кулёк, мы завязали края шнуром и наполнили его в озере ещё перед уходом.

Получился такой себе «бурдюк», самопальный.

Признаюсь честно: сперва я боялась, что вода сквозь кожу будет протекать, так как натуральная кожа не любит влаги, но... Вот это «но» мне в голову и пришло. Видимо, в пылу побега, заплыва и дальнейших приключений я сразу не обратила внимания, что жилетка, снятая с трупа, никак не пострадала от воды. Да и если бы такое произошло, не удалось бы мне сделать сандалии — кожа попросту была бы непригодна.

Горная долина закончилась скалами! Вот шли мы, шли — а тут бац! Стены, то есть горы, но сути это не меняет. Где проход? Куда бежать, за что хвататься? На первый взгляд, выхода нет. Мы в ловушке? В закрытой долине?

Эх... Я тяжело выдохнула и присела на траву. Чувствую себя муравьём в тарелке.

— Лиза, не расстраивайся, мы что-нибудь придумаем. — На плечо опустилась рука подруги. Понимает, отчего я сокрушаюсь.

— Думаешь? — устало спросила я и, сложив ноги на турецкий манер, хмуро воззрилась на горы.

— Да. Мы столько прошли, неужели выход не найдём? — Лола присела рядом.

— Думаю, ты права. Просто я устала. Желание — завалиться в кровать и проспать дней десять, а потом объедаться и объедаться... — Я мечтательно подняла очи к небу.

Рассвет был пару-тройку часов назад. Голова гудела, мышцы ныли, настроение усугубляли чёртовы горы! Так, Лизка, выдыхай! Пока ещё нет ничего непоправимого, просто усталость и непривычные условия берут своё. Вот и всё.

Да, я не могу сказать, что в прошлой жизни была «бабочкой в розовых очках», которая тяжелее своей сумочки ничего не поднимала. Были в моей жизни и препятствия, и нагрузки — ага, «непреодолимой силы». Были и мои «любимые» уроки физкультуры, что в школе, что в университете. Преподы попадались просто звери, но люди отличные. Это сейчас мне понятно, что без пары-тройки мотивационных люлей мы бы ничего не делали, а тогда...

Был и огород, и картошка каждое лето. Сначала в помощь бабушке с дедом, а после и родителям. Были походы в наш лесок с палатками, сосисками и иже с ними. Но! Где наши комфортные условия и где вот это всё?

Даже если вспомнить свой единственный велопробег, тот и то проходил лучше. Пусть мы и тащили вещи на своём горбу, и спали в спальных мешках, которые раскладывали в одной из сельских школ, что приютила нас, но всё же, всё же... Будь у меня палатка, запас продуктов, хотя бы минимальный походный набор... Но чего нет, того нет.

Все эти дни мне не давал покоя извечный вопрос: почему я? Нет, ну серьёзно. Я обычная девушка, выросшая в других условиях, на других принципах и традициях, а тут такое... Вдруг не подвернулся бы шанс сбежать? Что бы я делала? А ничего. Прислуживала бы и служила подстилкой каким-нибудь скотам.

Эх... Почему нельзя было просто отправить мою душу на перерождение? Вопросы, вопросы... Рефлексирую я так скорее от усталости, нежели действительно так думаю.

— Ладно, надо найти местечко для отдыха, а дальше будем думать.

Подруга не спорила, и мы принялись оглядываться. Для временного пристанища был найден своего рода естественный каменистый «навес». Доверия он особо не внушал, так как создавалось впечатление, что всё это вот-вот обвалится. С другой стороны, выбор был невелик. Либо так, либо: «Здравствуй, солнечный удар». Вот под «навесом» мы и завалились спать.

Проснулись мы примерно в три или четыре часа вечера. Не очень удобно ориентироваться по положению солнца, если ты в этом особо не понимаешь. Немного промочив горло и справив физиологические потребности, приступили к тщательному осмотру места, в котором оказались.

В итоге два часа спустя мы грызли «репей», запивая его водой. Также мне посчастливилось найти небольшой горный родник, что порадовало куда больше, чем наличие «еды». С помощью ручья мы не только вдоволь напились, но и, смочив палантин, обтёрлись, а где была возможность — и облились. Даже волосы удалось сполоснуть да платья состирнуть. Хотя «состирнуть» — это громко сказано, скорее, получилось просто освежить.

Какой же кайф! Да-да, именно с большой буквы! После столь приятных процедур настроение стало куда лучше.

Если подумать, за весь наш «поход» нам не встретилось хищников. Это хорошо, но как долго нам будет везти? Не знаю... Животные в долине были явлением нередким: одних птиц сколько! Да и мышей видели полевых, и парочку то ли змей, то ли ужей — кто знает, как они выглядят в этом мире? Мы не знали, поэтому благоразумно старались обойти такую бяку стороной.

Также видели несколько ящериц: как мелких, так и крупных, похожих на варанов. Самое страшное, что варан — это вам не милый хомячок (хотя и тот способен загрызть, если захочет). Варан — это быстрое и опасное существо с мощными лапами и челюстями, а если он ещё и ядовитый... В общем, встреча с такой зверюгой не пойдёт на пользу вашему здоровью.

А то существо, которое мы видели, либо было слишком сытым, чтобы за нами гоняться, либо человечинка ему была не по вкусу, либо не знаю что ещё, но хорошо, что на нас не обратили внимания.

Посовещавшись, мы решили сегодняшней ночью ничего не делать: глупо ходить в темноте по горам, шею свернём и не заметим. Поэтому оставшееся время до темноты мы обходили горы в поисках хоть какого-нибудь подъёма, благо темнело поздно. Делали мы это налегке, дабы вновь не пропотеть в платьях раньше времени.

Уже в сумерках нам удалось найти более-менее подходящий путь. Для этого пришлось довольно далеко уйти от «места стоянки». Подъём был не слишком удобным вначале, но если одна подсадит, а вторая потом подтянет — всё должно получиться.

На том и решили. Вернувшись обратно, вновь напились, освежились, вытерлись куском палантина. Ну до чего же вещь удобная: вроде тряпка тряпкой, а погляди, как пригодилась! Натянули на себя платья и завалились спать. Благо дневной сон неплохо восстановил силы, благодаря чему я проснулась практически перед рассветом.

Растолкав подругу, пошла умываться и завтракать — да-да, всё тем же «репеем». Мы ободрали и откопали последний куст нашей «еды». Кто знает, что будет дальше? Запасы воды были пополнены, и с первыми лучами солнца мы двинулись в путь. Залезть с помощью Лолы было не то чтобы просто, но гораздо удобнее, хоть мы и провозились пару минут.

Когда я залезла на площадку, Лола передала мне мешочек с водой, который я аккуратно прислонила к камню. Перевернётся — останемся без воды. Края хоть и затянуты, но и крохотной щели хватит, чтобы всё вылилось.

Затащив подругу, мы отправились дальше. Сперва было не очень удобно, так как место подъёма слишком виляло, а после нам попался потрясающий участок практически до середины горы. Ступени! Нет, не в том смысле, который мы в это вкладываем, но очень на то похоже — только естественного происхождения.

Солнце палило беспощадно, пот лился ручьём, но отдыхать некогда. Надо идти. Вот мы и шли, намотав остатки палантина на головы как косынки. Со стороны смотрелись мы, наверное, странно: две тощие девицы, топающие по горам в платьях будто с чужого плеча, замотанные в «платки», тащат с собой несколько кульков. Один с водой, один с едой, один с камешками — теми самыми, драгоценными. Плюс в том же кульке лежали верёвки с колечками и компас, который пока не особо нужен. Вот дальше, когда начнётся лес, эта вещь будет очень полезна, а пока... Двигаем ножками, девочки, двигаем ножками!

К полудню нам удалось подняться достаточно высоко, чтобы увидеть лес! Я немного прослезилась. Лес! Это лес! Ура! Осталось спуститься — и всё, мы в лесу! Лес вам не горы. Большой, прохладный, с кучей растений, грибов, ягод... А также с комарами, зверями и иже с ними. М-да, перспективы так себе, а что делать? Правильно, надо идти. Потому как сзади ничего нет: ни еды толком, ни воды, ни благ человеческих. А так хочется, так хочется...

Радость от увиденной перспективы затмила доводы рассудка, поэтому, наплевав на всю осторожность и усталость, мы двинулись искать пути для спуска. Было ощущение, что открылось второе дыхание, и мы этим пользовались. К концу дня, замученные и уставшие, мы практически спустились с горы. Почему практически? Побоялись. Лес хоть и желанный, манящий, но всё же опасный. Поэтому, найдя небольшое углубление, решили остаться в нём.

Доев остатки запасов, выпили буквально по паре глотков. Хотя и было желание напиться вдоволь, но нельзя. Мы не знаем, где раздобыть воду в лесу, поэтому экономим. В сон провалились моментально — усталость брала своё.

Утро было недобрым. Проснулись мы от звука надвигающейся грозы. Благо грохотало ещё где-то вдалеке. От столь непривычных звуков сон как рукой сняло. За почти месяц в этом мире я ещё ни разу не слышала и не видела дождя.

Подскочив, я вылезла наружу и ужаснулась. Дождик? Нет, это явно будет ураган или буря, да и неслабая. Что делать? А делать что-то надо. Ливень и ветер будут сильными — это и дураку понятно. Вот только чем нам это грозит?

Дождь намочит гору, и спуск станет куда опаснее, так как сцепка между нашей «обувью» и скалой будет крайне плохой. Мы можем поскользнуться и в лучшем случае свернуть себе шею. Почему это лучший вариант? Да потому что мы находимся в дикой природе, и если кто-то из нас повредит позвоночник... В общем, как по мне, лучше помереть сразу, чем медленно и мучительно.

Дальше. Горы во время бурь и гроз опасны оползнями и обвалами. Долбанёт молния, подмоет дождём, усилит ветром — и здравствуй, погребение заживо. М-да, перспективы так себе. Либо возможный оползень, либо свёрнутая шея на мокрой породе. Если всё обойдётся, придётся ждать высыхания камня. Сколько ждать? Час? Два? Сутки? Сколько продлится непогода?

Мы не знаем, сколько придётся просидеть на горе, пережидая бурю. Тем временем еды нет. Есть запас воды, да и дождевой хватит напиться, но на сколько нас хватит? Питаясь листиками и корешками, много энергии не получишь. Мы и так выглядим как две полудохлые рыбины, да и чувствуем себя так же.

Ещё варианты? Постараться спуститься в лес до наступления грозы? Можно, конечно, вот только ещё из своего мира я помню, что опасно находиться в лесу во время грозы, а тут... Погода явно решила «душу отвести». Так что светит нам молния в дерево. От порывов ветра может и стволы повалить — ага, прямо на нас.

И что делать? Повернувшись, я посмотрела на подругу. Она уже не спала, наблюдала за мной.

— Лиза, я тебя слушаю.

Я на это только хмыкнула.

— Идёт буря или что-то очень близкое к этому. Есть два варианта. Первый: остаться здесь, но возможны сходы камней. К тому же у нас нет еды, только вода. Если переживём бурю, придётся ждать, пока всё подсохнет, иначе свернём себе шею, пока будем спускаться.

Да-да, сама не верю, что так говорю, но это было потрясающе!

Дождь барабанил по коже, капли воды стекали по лицу, рукам и ногам. Платье липло к телу, но это было так приятно, что самой не верилось. Видимо, солнышко меня все же «приласкало», раз я была так рада дождю.

Да, идти было не очень удобно, вода застилала глаза, видимость сильно ухудшилась, но я шла с упорством носорога. Ветер хлестал по лицу, но в лесу это ощущалось не так сильно, как на открытой местности. Деревья будто сдерживали напор стихии. От дождя это помогало мало, но все же...

Мои опасения касательно бури не особо подтвердились. Громыхало и сверкало довольно внушительно, но где-то там — над морем и в горах. Видимо, лесу достался только дождь, а это терпимо. Все лучше, чем «поймать» молнию. По мере продвижения я старалась держаться подальше от высоких стволов: вдруг шальная молния? Кто её знает? Лучше перебдеть.

Шли молча, так как шум стоял такой, что я не слышала саму себя, не то что подругу. Хотелось бы сказать, что лес поражал своей красотой, благородством и нетронутой первозданной чистотой, но пока было не до разглядывания местных пейзажей. Надо идти, пока есть силы.

Мы и шли. По моим ощущениям, топали мы уже не меньше двух часов, когда я начала раздражаться. До этого приятный дождь (пусть и ливень) стал превращаться в пытку. Капли на лице и теле начали бесить. От порывов ветра стало зябко, да и температура вокруг за прошедшие часы ощутимо снизилась.

В лесу всегда прохладнее по сравнению с горами — там-то мы были ближе к солнцу. А сейчас я шла и молилась, чтобы найти хоть какое-то укрытие и пересидеть непогоду. Хоть немного дать ногам отдохнуть. Лес — это не асфальтированная дорожка в парке, и сейчас, когда вода изрядно пропитала землю, мы шли по щиколотку в грязи.

Бр-р-р, мерзость.

С другой стороны, а как бы мы после такого «дождичка» спускались? Вот и я думаю, что никак. Скользко до одури. Горы — это ведь не всегда голый камень. Это ещё и пыль, грязь, проросшая трава. Возникает вопрос: кто-нибудь ходил по вышеперечисленному после дождя?

Во-от и я о том же. На ровном месте можно поскользнуться, а тут горы...

В лесу тоже не сладко. А если учесть, что на нашей обуви нет никакого, даже самого захудалого протектора, то дела становились ещё хуже. Я выдохнула и сверилась с компасом.

Какой-то замкнутый круг.

Вспоминая уроки ОБЖ, я знала: если потерялся — оставайся на месте, и тебя спасут. Но здесь вам не там. Мы шли и шли, всё медленнее и медленнее. Я смотрела только на компас и вперёд, стараясь обходить деревья и особо пышные кустарники. Лола топала следом.

Время как будто замедлилось. Дерево, дерево, куст. Сваленное дерево, дерево, дерево, выкорчеванное дерево... Последнее мы подвергли тщательному осмотру на предмет укрытия, но, увы и ах, при всем желании мы бы туда не влезли. Листва с него давно осыпалась, а в голых ветвях особо не спрячешься.

Обменявшись хмурыми взглядами, мы отправились дальше. Чувствую себя мухой в киселе: вроде стараешься двигаться, а толку? Чем дольше мы шли, тем сильнее уставали. Сколько мы уже идём? Часа три? Четыре? Пять? Не знаю... В какой-то момент я начала жалеть о нашем выборе. Может, всё-таки стоило переждать на горе? Нет, это бы нас окончательно застопорило. А так мы хоть куда-то движемся…

Да, всё правильно, надо идти. Мы и шли.

Периодически я оборачивалась проверить, как там Лола. Она, кажется, плакала. Слёз я не видела, но красные глаза намекали на это. Прикусив нижнюю губу, она брела, еле переставляя ноги. Я её понимала — сама шла из последних сил.

Только успела об этом подумать, как нога зацепилась за корягу, и я рухнула лицом в грязь. Во рту появился неприятный солоноватый привкус крови. Язык, что ли, прикусила? Попыталась пошевелить им, но почувствовала только песок и грязь. Ударилась коленкой, кажется, оцарапала щеку и уколола руку, а дальше... Лола, явно не глядя под ноги, споткнулась о мою «тушку» и прилегла сверху. Больно так прилегла.

На вас когда-нибудь падал человек? Нет? Ощущения не из приятных — как будто мешок картошки свалился. Да, мы девочки худенькие и хрупкие, но в каждой из нас всё равно не меньше пятидесяти килограммов, навскидку.

Ткнувшись ещё раз лицом в землю, я неприятно ударилась носом.

— Лола, твою ж через тудыть! Слезь с меня!

— Прости... — раздалось у самого уха.

Закопошившись, подруга откатилась в сторону. Отплевавшись, я перевернулась на спину. Дождь капал на грязное лицо, а я, закрыв глаза, разрыдалась. Я рыдала, скулила, кричала. Била руками и ногами по мокрой траве и склизкой грязи.

Плевать! Плевать, что подумает Лола. Я устала. Я просто устала. Это нормально!

Подумаешь, накатила истерика. С кем не бывает? Рядом раздался такой же жалобный всхлип, переходящий в рыдания. Вот и Лолочка решила душу отвести. Бывает... Иногда полезно выплеснуть эмоции, а то рванёт в самый неподходящий момент. А сейчас? Сейчас — подходящий момент? Не знаю, но скорее да, чем нет. Сейчас дождь заглушает наши страдания, боль и жалость к себе, а потом... Потом станет легче.

Когда истерика прекратилась, а вместо слез остались только редкие всхлипы, мы просто лежали какое-то время, не в силах подняться.

— Лола, — позвала я девушку, не поворачивая головы.

— Да?

— Надо идти дальше...

— Надо. Дай ещё минуту, и пойдём.

— Хорошо...

Когда обещанная минута прошла, мы перетекли в сидячее положение. Чуть развернувшись, я встала, помогая себе руками. Обтерла грязные ладони о не менее грязное платье и посмотрела на подругу. Она сидела и всматривалась в ту сторону, откуда мы пришли.

Я посмотрела туда же. Пригляделась. Ничего нет. Что она там увидела?

— Лола, ты чего? — спросила я, присаживаясь на корточки рядом с ней.

— Смотри, — она указала рукой куда-то между деревьев. Нет, не туда, куда я смотрела раньше, а чуть левее.

Сначала я ничего не видела: деревья, кусты... Но, чуть сдвинувшись, оказалась на одном уровне с подругой, вновь посмотрела в указанном направлении и обомлела. С этого ракурса и впрямь виднелся угол дома.