Терновое сердце

Дорогой читатель, перед тобой вторая книга цикла "Сердца"
Первый том бесплатно доступен
 _________________________

Их разбудил шум со двора — взволнованные возгласы. Будто случился пожар, и теперь вся челядь Высокого Очага вынуждена суетливо тушить его.

Первой проснулась Гвин. Села в кровати, пытаясь понять, почему полумрак в комнате отсвечивает зеленью. Рядом заворочался Кевендил Мейхарт. Принц Нордвуда приподнялся на локте и сонно спросил:

— Что происходит?

Супруга точно и не заметила вопроса. Все ее внимание было приковано к окнам.

Она легко выскользнула из кровати и, как была, в тонкой сорочке, подошла и открыла шторы. Выглянула. Выругалась под нос одним из тех грязных слов, о существовании которых приличные леди обычно и слыхом не слыхивали.

Кевендил нехотя вылез из-под пухового одеяла. Он невольно поежился, потому как в комнате было весьма прохладно. Мужчина подошел к супруге и ласково обнял тонкий стан обеими руками. Выглянул в окно поверх ее плеча.

— В чём... святые небеса! Что это?

Брови принца поползли вверх. Ничего подобного он в жизни не видел.

Убывающая луна на чистом небосклоне оказалась светло-зеленого цвета. Как налитая спелая виноградина, сквозь тонкую кожицу которой видно мягкую сердцевину.

— Зеленая луна. — Гвинейн задумчиво обняла руки мужа в ответ. Закусила губу.

— Да вижу, — он покачал головой, — но что это значит? Предвестие о каком-нибудь очередном конце света?

Гвин фыркнула.

— Не говори глупостей. Есть такая традиция в Идарисе. На могиле умершего чародея зажигают зеленый огонь. И этот зачарованный огонь горит около месяца. Это, — она кивнула в сторону луны на небосклоне, — знак памяти погибшим во время взрыва в Академии. Поминальный огонь в честь тех, у кого никогда не будет своей могилы.

Голоса во дворе стали еще громче. Судя по интонациям, неизвестное явление испугало людей не на шутку.

— Вот что, — Гвин высвободилась из объятий мужа и повернулась к нему, — спустись-ка вниз, мой дорогой супруг, и объясни нашим людям, что бояться нечего. Расскажи, что произошло и почему луна вдруг зазеленела. И предупреди, что такой она может оставаться довольно долго.

— Сейчас? — Кевендил изобразил страдальческую гримасу.

— Нет, завтра! — Она с негодованием хлопнула себя по бедрам. — Твои люди напуганы. Им нужны надежный монарх и его поддержка. Докажи, что ты надежный монарх. В противном случае они явятся сюда сами в поисках меня и ответов. А я, знаешь ли, не совсем одета.

Она развела руками, демонстрируя наряд из тонкой материи. Напротив окна ткань просвечивала, очерчивая контуры стройного женского тела.

Кевендил вздохнул.

— Ладно. — Он нехотя принялся одеваться. — Уговорила.

Гвин чмокнула его в щеку.

— Какой ты у меня заботливый, ваше высочество.

Она вновь отвернулась, тотчас позабыв о супруге. Не сводила взора с зеленого пятна на черном небосводе. Гвин отвлеклась от него, лишь когда закрылась дверь за мужем.

Тогда адептка засунула ноги в мягкие ночные туфли, спешно накинула на плечи тяжелый шерстяной плащ, запахнула его поплотнее и заторопилась прочь из комнаты. В надежде, что никого в коридоре не встретит.

К счастью, все слуги толпились во дворе, обсуждая непонятное природное явление, а остальные члены королевской семьи считали ниже своего достоинства вылезать из кроватей без должного повода. Таким поводом могло послужить, например, объявление войны соседом или нападение на замок огнедышащего дракона. А еще лучше одновременно первое и второе. Потому Гвин без всяких препятствий миновала несколько коридоров и вышла на темную узкую лестницу. Она практически на ощупь поднялась в башню, где располагались ее рабочие комнаты. Только там женщина позволила себе отдышаться и зажечь свечу на столе.

Прохлада в помещении пробирала до костей. Очаг остыл. Разжигать его времени не было. Благо, чернила не замерзли, и адептке удалось начать писать письмо незамедлительно.

На узком клочке пергамента она вывела лишь несколько строк. Писала сосредоточенно, до боли закусив нижнюю губу. От волнения и холода пальцы дрожали, но женщина ничего вокруг не замечала. Она даже забыла присесть. Так и работала стоя, согнувшись над столом.

Затем Гвин взяла письмо, свечу и поспешила в соседнюю комнату. Туда, где в клетках спали две белые крачки. Адептка достала одну, закрепила на лапке металлическую капсулу с письмом. Птица вела себя тихо. Гвин не составило труда поймать на взморье эту парочку. Разумеется, с помощью заклятий и особой приманки. Ей были нужны самые умные и здоровые птицы. И пусть король в ответ на ее намерение проворчал, что из чаек почтовых голубей не воспитать, адептка знала, что выносливее, чем крачка, птицы нет. Все остальное сделает магия.

Она распахнула окошко. Ледяной ветер ворвался внутрь. Задул свечу. Птица в руках встрепенулась, но и не подумала вырываться. Она терпеливо ждала, пока хозяйка войдет в транс и нашепчет нужные слова.

Спустя пару минут крачка уже знала, куда держать путь и кому передать послание. Она вылетела в раскрытое окно, сделала круг над замком и устремилась вдаль.

А Гвин невольно поежилась. Но не столько от холода, сколько от переполнявшего волнения. Она спешно закрыла окно, бросив еще один взгляд на зеленое пятно в небесах. Нужно было поскорее вернуться в комнату, пока Кевендил объяснялся с людьми внизу. Дабы ничего ему не растолковывать раньше времени.

Только один человек (по мнению Гвинейн) мог организовать чародеев, чтобы те объединили усилия и сотворили такое с луной. И это не просто внушительный знак памяти погибшим в Академии. О нет.

Он ищет ее.

________________________________________
От автора:

Рекомендуемый порядок чтения "Сердец":
"Каменное"
"Терновое"
"Янтарное"
"Обсидиановое"
"Механическое"
"Медвежье"
"Паучье"
"Жемчужное"
"Вишнёвое"
Хронологическое развитие событий:
"Обсидиановое" (приквел)
"Каменное", "Терновое", "Янтарное" (основной цикл про Гвин и Ивроса)
"Механическое" и "Медвежье" (действия происходят примерно параллельно)
"Паучье сердце" и "Жемчужное сердце" (про Криса, действие спустя 6 лет)
"Вишнёвое сердце" (сборник рассказов, включающих события разных лет)
Также в работе отдельный цикл про взрослых детей главных героев. Это трилогия "Сердца Вирдиса". 

Магия, как правило, больше всего раздражает тех людей, кто бесконечно далек от нее. Но далекие от магии люди, в свою очередь, абсолютно безразличны чародеям любого толка.

— Пусть она научит меня, папа! — принцесса Девана требовательно стукнула стаканом о стол.

Брызги вишневого сока полетели на белую скатерть.

— Нет. — Гвин продолжала неспешно есть завтрак: обычный омлет с кусочками ароматной ветчины и мягкого сыра.

На принцессу она даже не посмотрела.

— Но я хочу! — хныкнула девочка. — Папа, пожалуйста! Прикажи ей!

Король Бариан Мейхарт поперхнулся. Закашлялся. Принялся долго пить маленькими глотками. В надежде, что сок в стеклянном стакане не закончится никогда.

— Нет, — невозмутимо повторила Гвин.

— Но почему? — Принцесса страдальчески закрыла лицо ладошками.

Девана явно переигрывала, но никто ей об этом не решался сказать: ни слуги, ни подружки, ни брат, ни тем более горячо любящий батюшка. Никто. Кроме Гвинейн.

Адептка отправила в рот последний кусочек ветчины, сделала глоток сока, промокнула губы ажурной салфеткой и спокойно отчеканила:

— Потому что это ваша очередная блажь, дорогая сестрица. Вы увидели в занятиях чародейством новое развлечение. Однако магия — это не вышивка и не живопись. Вы можете искалечить себя и других людей одним неверным словом. Этого я допустить не могу. Чтобы сносно научиться, нужны годы... Годы терпения, ваше высочество. А у вас его нет. Увы.

В ответ принцесса разразилась рыданиями. Однако убегать из-за стола она не спешила. Видимо, еще надеялась разжалобить отца. Верные подружки-наперсницы (которых Гвин продолжала про себя звать номерами один, два и три) побросали вилки и повскакивали с мест, дабы утешить свою маленькую госпожу.

— Леди Гвинейн. — Король покачал головой. Укоризненно. — Что вам стоит побаловать ребенка? Вдруг из нее и вправду выйдет толк в магии?

Гвин приподняла бровь.

Толк. Из Деваны. В магии. О боги, помогите не засмеяться ему в лицо. Он все-таки отец ее драгоценного мужа, как-никак.

— Леди Гвин, дорогая моя, ну пожалуйста. — Кевендил, который все это время молча наблюдал за перебранкой, соизволил вставить слово и легко сжать руку адептки под столом. Он говорил тихо. Уговаривал. Обращался к ней исключительно на «вы», как делал всегда, если они были не одни. За рыданиями сестры его едва удавалось расслышать. — И правда? Что вам стоит ее порадовать? Пусть развлечется и поучится магии?

Рыжеволосая женщина чуть наклонилась к мужу и с улыбкой прошептала:

— Ей нужна не магия. Ей нужны розги.

Глаза Кевендила округлились.

— Шутка, дорогой муж. — Гвин встала с места. Возникшая идея заставила ее внезапно передумать. — Так и быть. Я попробую научить нашу девочку кое-чему. Жду через час в моей башне. — Она окинула холодным взглядом трех ее притихших товарок: — Одну.

Принцесса Девана посмотрела на нее сквозь пальцы. Всхлипнула. Икнула.

— Кто-нибудь, налейте ребенку воды, — велела Гвин оторопевшим слугам, покидая большой зал.

Довольная улыбка цвела на ее лице майской розой.

Адептка неспешно вернулась в свою комнату, чтобы переодеться в более удобную одежду. Она выбрала темно-серое платье с длинными облегающими рукавами. Почти черная шерстяная ткань мягко обнимала тело, давала достаточно тепла, но не стесняла движений. Конечно, не бальный наряд, но для работы вполне подходящий. Гвин натянула теплые чулки и обула короткие сапожки из мягкой кожи, чтобы не мерзли ноги. А после секундного размышления повесила на шею кулон на длинной серебряной цепочке — большой лиловый топаз размером с грецкий орех. Абсолютно бессмысленная и даже лишняя вещь, нисколько не магическая. Но это был подарок Кевендила. Возможно, от сердца. Возможно, ради приличия. По нему трудно сказать. Пусть видит, что она ценит его знаки внимания.

Гвин расчесала прекрасные рыжие волосы, отливающие алыми оттенками, заплела в их густой массе несколько привычных тонких косичек. А потом накинула на плечи белую шаль из кроличьего пуха. И так же неспеша направилась в башню.

День выдался едва ли теплее, чем минувшая ночь. В замке исправно топили, но ветер с моря становился все холоднее. Он старался влезть в каждую щелочку. Посвистывал меж оконными рамами кое-где. Норовил устроить сквозняки. Бедный камергер и прочие слуги сбились с ног, затыкая прорехи и латая трещины. Зима набирала силу. Никому не хотелось провести самые холодные дни в черном каменном мешке на высоком утесе над морем. Уют создавали изо-всех сил. На памяти адептки это был, пожалуй, первый замок, где не было ни одной заброшенной или обделенной вниманием комнаты.

И все же она лелеяла надежду, что по весне им удастся привести в порядок старый Архейм. Хотя бы сам замок и часть города. Чтобы вернуть туда жителей и следующую зиму провести уже в более теплом месте на равнине. После ухода нежити Кевендил с отцом наведывались в руины. Что-то обсуждали и решали. Сама же Гвин так туда и не доехала. Что было забавно. Ведь именно благодаря ей нежить удалось выгнать.

Адептка неуютно поежилась. Невольно вспомнила царившее в Архейме проклятие. Вспомнила неупокоенную ведьму, что оставила на теле несколько неприятных царапин. Те царапины заживали крайне медленно. Впрочем, их могло бы быть больше, если бы не Ив.

Гвин тряхнула рыжими волосами, отгоняя непрошенные мысли. Она пообещала себе, что о нем вспоминать не будет. И уж точно не будет сожалеть о том, как глупо они расстались. Никто ни в чем не виноват. Точка. Она же пыталась поговорить с ним. Объяснить все. Даже ворона посылала. Он не ответил. Потому...

Она снова тряхнула головой. Зло скрипнула зубами.

Никакого. Ивроса. Норлана. У нее полно других забот. Более важных.

Например, тот факт, что обитатели Высокого Очага ожидают от нее мягкой зимы, а все жители Нордвуда — посильной помощи по любым (абсолютно любым) вопросам. Сегодня наверняка тоже явится пара-другая просителей. Ни дня без них не проходит. На то адептка и рассчитывала. Принцессе стоило уяснить, что в обязанности чародея входит не сотворение радуги над рекою, а решение тех проблем, с которыми ни один другой мастер не справится. Ну а радуга вполне может сотворить себя сама. Для этого вмешательство не нужно.

Гвин не запирала свои чародейские комнаты, но без нее никто туда заходить не смел. Вот и сейчас принцесса Девана Мейхарт скромно стояла у дверей на лестнице в ожидании строгой наставницы.

Адептка окинула младшую сестру мужа оценивающим взглядом. С виду ребенок как ребенок. Светлые кудряшки на плечах. Большие ясные глаза. Голубое платье с васильковыми вставками. Жемчужные сережки и жемчужный браслетик на руке. Ангел, ни дать ни взять! Только характер у этого ангела такой, что мало кто выдержит.

— Ты пришла раньше, чем я сказала. — Гвин протиснулась мимо девочки. Улыбнулась ей, стараясь придать улыбке каплю дружелюбия.

Девана одарила магичку колючим взглядом.

— Я подумала, что ты оценишь мое рвение.

Адептка вновь отметила про себя, что принц и принцесса придерживались этикета лишь при посторонних. В том числе, при слугах. Это была настоящая песнь вежливости и красноречия. Однако стоило встретиться с кем-нибудь из младших Мейхартов наедине, их речь менялась. Король, конечно, этой политики не придерживался. И невестка оставалась для него «леди Гвинейн» в любой обстановке. Даже когда она заперлась с ним в его кабинете и сдержанно высказала все, что думает о гибели Ашады Норлан и участия в ней самого короля. Монарх покраснел, поджал губы, однако, сдержался. Процедил что-то вроде: «Вы ничего не знаете, леди Гвинейн». Гвин ответила, что знает достаточно. И ушла, закончив разговор. Конечно, заводить друзей такими речами — не самый легкий вариант. Но в дружбе старого лицемера адептка не особо нуждалась. Ей вполне хватало почтительной дистанции в отношениях свекра и невестки.

Женщина открыла дверь и посторонилась, пропуская принцессу:

— Ты права. Проходи.

Девана неспешно переступила порог. Огляделась по сторонам и восторженно вздохнула.

Гвин довольно усмехнулась. Она работала не покладая рук, чтобы добиться нужного эффекта. И чтобы обзавестись мало-мальски достойным помещением для работы.

Здесь царил порядок. Порядок, который понятен лишь опытному чародею. Она специально выбрала башню с тремя комнатами.

В первой комнате (куда попадали гости) адептка устроила приемную и лабораторию. В центре помещения стоял огромный дубовый стол. Этот элемент мебели слуги затаскивали полдня. Стол Гвин нашла в подвале среди завалов кладовой. И он был идеален. С окованным железом ножками. Большой, грубый, широкий и такой черный от старого потрескавшегося лака, что на нем не было видно ни крови, ни иных пятен. На нем можно было удобно раскладывать карты, книги, амулеты. Можно располагать алхимические запасы в дни, когда она варила зелья, перетирала порошки и заготавливала травы. Можно провести операцию на тяжело больном человеке. А можно просто убрать все и устроить чаепитие в тишине. Такой стол был незаменим.

Следующими внушительными предметами были перегонный аппарат на более низком столике у окна и сервант с мутными стеклянными вставками на дверцах. Там Гвин хранила колбы, реторты, ступки, пестики и (пока небогатую) коллекцию пузырьков с зельями и отварами. Рядом, в комоде из беленого дуба, она держала мази, камни, амулеты и инструменты. Над комодом висели связки трав, гирлянды костей и несколько куколок из сена. Зловещие предметы, которые придавали жилищу ведьмы приятный шарм, по мнению Гвинейн.

Напротив окна располагался большой камин с черным котелком, не слишком большим, но вполне удобным. В стороне на крючках висели закопченный чайничек, несколько поварешек и красивая кочерга с узорной ручкой. На каминной полке стояли свечи, горшки и пара черепов, похожих на кроличьи и птичьи. Еще один череп — явно лошадиный — висел прямо на дымоходе. Над ним крепились оленьи рога, с которых свисало несколько безделушек: нитки с нанизанными на них кристаллами, перьями и старыми монетками. Рядом с очагом ютились рукомойник с тазиком и стопкой полотенец на низкой тумбе. И жестяное ведро для выноса рабочих отходов.

Все остальное место занимали запертые сундучки, закрытые крышками корзины и стеллажи с книгами, бесконечными свечами, шкатулками, песочными часами разных форм, огромными бутылями и банками. На каждой крепился ярлычок. Содержимое одних было знакомо — семена растений, мука, спирт. Другие либо были обернуты тряпицами, либо вообще вызывали острое желание от них отвернуться. Как, например, вон та бутылка с густым бордовым содержимым. Девана могла поклясться, что в ней плавало что-то живое.

В комнате также имелась  пара стульев, симпатичный фарфоровый сервиз на подносе и с десяток масляных фонарей на настенных крюках. А еще тяжелая чугунная цепь, которая мотком лежала под столом. Она отчего-то озадачила принцессу более всего.

В стене расположилась низкая дверь во вторую комнатку — более тесное помещение, которое Гвин именовала кабинетом. Примерно такой же был у ее отца в их старом доме. Она даже попыталась воссоздать его: письменный стол поближе к окну, тяжелый стул с мягкой обивкой за ним, маленький очаг в углу, у одной стены — книжный шкаф (пока что почти пустой), у другой стены — столик с двумя клетками, но птица в них была только одна. Сонная белая крачка, абсолютно безразличная ко всему происходящему вокруг. Под письменным столом стоял ящик с чернилами, связкой заточенных перьев и парой бутылок хорошего вина из личных запасов короля. А еще кубок на тонкой серебряной ножке. Один.

Здесь же находилась и узкая скрипучая лестница, ведущая на чердак. В третью комнату адептки. Туда гостей она не водила никогда.

Если в первых двух комнатках находилось то, что было нужно для работы с людьми, в третьей Гвин собрала все, в чем нуждалась лично она. Туда отправились клетки с крысами и мышами, старая полуслепая сова (которую Гвин поймала в лесу), большой ящик извести, целая гора шкур и еще одним богам известно что. Слуги сошлись во мнении, что она будет проводить там те ритуалы, что не предназначены для глаз. Адептка от комментариев воздержалась.

Конечно, принцесса лелеяла надежду побывать именно на чердаке. Но туда Гвин ее не повела.

Вместо этого она расстелила на столе большое льняное полотенце и вытряхнула на него гору ракушек из глиняного горшка, что стоял на полу. Часть ракушек оказалась полуживыми двустворчатыми моллюсками. Другая часть давно сдохла и пахла соответствующе. Гвин налила в плошку чистой воды из кувшина и поставила на стол, рядом — еще две миски. И протянула девочке тонкий узкий нож с загнуты лезвием.

— Почисти.

— Что?! — Девана шагнула назад.

Адептка положила ножик на стол. Подошла к очагу и принялась шевелить дрова кочергой, чтобы разгорелись получше.

— Урок первый, — спокойно начала она: — магия требует кропотливого труда и внимания. В том числе в подготовке к различным обрядам и процедурам. Если ты не можешь почистить тухлую рыбу или разрезать живот больного, магия не для тебя.

Принцесса с презрением наморщила маленький носик. Она рыбу и в готовом-то виде не любила, не говоря уже о полумертвых моллюсках.

— Но...

— Я не закончила, — перебила Гвин. — Урок второй. Чаще всего подготовка важнее самих чар. Если ты нетерпелива, магия не для тебя. Урок третий. Толченые ракушки очень полезны при изготовлении лекарств. Например, при заваривании мазей от боли в спине. Если ты отказываешься от основ и тонкостей, магия не для тебя.

Девана покосилась на вонючую лужу, которая расплывалась по чистой ткани вокруг черных ракушек. Гордо подняла подбородок.

— Я справлюсь.

— Вот и умница. — Гвин повесила кочергу на место и подошла к столу. — Берешь в руки. Вот так. Не бойся. Они не кусаются. Вставляешь нож между створками. Поворачиваешь. Вот так. Хоп. Она открыта. Можно выскребать содержимое. Мякоть в эту плошку. Потом споласкиваешь раковину в воде и кладешь в эту. Поняла?

Девана кивнула, с опаской глядя на стол.

— Приступай.

Гвин вытерла руки чистым концом полотенца и занялась своими делами. Однако она не без удовольствия поглядывала на то, как позеленевшая принцесса берется за дело. Медленно и двумя пальчиками.

— Фу, они скользкие, — заныла девочка.

— Скользкие под носом сопли, — буркнула адептка, доставая из серванта ступку с пестиком и несколько баночек. — А моллюски просто мокрые. Эй! — Она со звоном поставила все на другой конец стола. — Если вздумаешь тебя будет тут тошнить, лучше сразу уходи! Но запомни — назад пути не будет.

Девана стиснула зубы и протолкнула нож меж створок моллюска. Похоже, этот уже был мертв. Она развела в стороны две черные половинки с перламутровым нутром. Трясущимися пальцами сжала ножик и неуверенными движениями принялась извлекать гадкое бежевое тело, похожее на кусок сырой курятины. Она старалась не дышать.

Ее наставница тем временем растирала в ступке травы и пересыпала их в чистую баночку. Неторопливо и чинно.

Принцесса сверкнула в ее сторону глазами, но ничего не сказала. Продолжила ковыряться в ракушках. Работа шла медленно. Гвин уже закончила с травами и залила получившийся порошок небольшим количеством терпентина с острым запахом. Размешала. Заткнула широкой пробкой. Отставила в сторону и принялась убирать все обратно в сервант. А Девана по-прежнему мучила несчастных брюхоногих.

— Это не магия, — тихо заметила девочка, когда очередной моллюск оказался вонючее и противней всех предыдущих.

— Это...

Стук в дверь прервал поучительную тираду.

— Войдите, — отозвалась адептка.

Дверь приоткрылась. Внутрь нерешительно проскользнул мужчина средних лет в простой дорожной одежде. Он стянул с головы старую меховую шапку и нерешительно замер на пороге, сминая головной убор в руках.

— Здравствуйте, госпожа. — Он приветливо улыбнулся Гвин.

Затем его взгляд упал на сердитую Девану Мейхарт.

— Ох, прошу прощения. — Он низко поклонился. — Не знал, что вы не одна. Здравствуйте, ваше высочество.

— Проходи, Мевин. — Гвин придвинула к столу один из стульев. — Ты нам не мешаешь. Принцесса Девана любезно помогает мне с особо важными делами.

Мужчина смущенно стянул с себя поношенную куртку на овечьем меху, бросил ее прямо у входа, а сверху положил шапку. Вытер ноги о половичок у порога и подошел к стулу, с неловкостью косясь на принцессу, что так и стояла у стола перед местом расправы над моллюсками.

— Знаешь, кто это? — спросила Гвин, кивнув в сторону их гостя.

Девана нахмурилась. Ей захотелось сказать, что она не обязана знать по именам всех крестьян, но принцесса промолчала. Адептка поджала губы и покачала головой.

— Это Мевин Эрнич, старший сын нашего бортника, — пояснила она. — Каждое утро ты намазываешь на хлеб мед, собранный его руками. Ты знала? Да садись уже.

Гвин подтолкнула мужчину. Тот опустился на стул перед ней. Поднял глаза. Адептка требовательно замахала рукой.

— Не тяни, Мев.

Мужчина принялся закатывать рукав рубахи на левой руке. Под ним оказалась плотная повязка, пропитанная чем-то оранжевым.

— Подойди, — велела Гвин Деване.

Девочка с готовностью отложила нож и подошла как раз в тот момент, когда адептка начала разматывать повязку.

— Ну как, уже лучше, я смотрю?

— Да, госпожа. Спасибо вам. — Сын бортника улыбнулся. — Я принесу вам на днях еще дикого меда, как вы просили.

— И соты, — добавила адептка. — Мне нужен воск. Хороший.

— Конечно, госпожа Гвин.

Она закончила разматывать ткань. Кожа под ней была покрыта свежими розовыми рубцами. Гвин начала осторожно ощупывать их.

— Не болит? А так?

— Нет, только чешется, — с улыбкой признался Мевин. — И больше ничего не вытекало, хвала богам.

Девана шумно сглотнула.

Адептка и бортник воззрились на побледневшую девочку.

— Мертвец напал на пасеку в день нашей с твоим братом свадьбы, — поведала Гвин. — Он никого не покусал, но подрал Мевина и его отца основательно. Лекарь уделил должное внимание старику. Но почему-то плохо обработал рану Мевина. Началось заражение. Но, как видишь, руку удалось спасти.

— Хвала богам, моя госпожа. — На глазах мужчины выступили слезы. — Это они вас к нам послали. Если бы не вы...

— Заканчивай, Мев. — Гвин отправилась к буфету и извлекла очередную баночку с мазью. — Обрабатывай вот этим. Два раза в день. Можешь больше не заматывать, но следи, чтобы рана не вскрылась.

— Я лучше замотаю, — снова улыбнулся Мевин.

— Как знаешь, — пожала плечами женщина и достала свежий бинт из ящика комода. Она нанесла мазь, обмотала руку и вручила баночку. — Вот. Придешь через неделю. Посмотрим, как идут дела. Если вдруг вырастет новый нарыв, вскроем и промоем. Но уже не...

Принцесса отошла к столу и присела на его край. Ноги почему-то не держали.

Гвин одарила девочку укоризненным взглядом.

— Я понял. — Мевин встал с места и принялся торопливо собираться, попутно раскланиваясь. — Спасибо еще раз, моя госпожа. Спасибо. До свидания! До свидания, ваше высочество!

Он низко поклонился и вышел. Дверь со скрипом закрылась за ним.

— Ну? — Адептка повернулась к венценосному ребенку. — Что такое?

— Ничего, — буркнула девочка, возвращаясь к ракушкам. — Только это никакая не магия.

Гвин села на освободившийся стул, скрестила руки на груди и откинулась на спинку.

— Урок номер четыре, — она прикрыла глаза: — твои люди — это твое королевство. Не земля. Не замки. Не богатства. Твои люди — это Нордвуд. И их благополучие и здоровье — твоя цель, принцесса. Конечно, нельзя знать всех. Но можно знать многих. И помочь многим. Особенно в тех вопросах, где они несведущи. Я спасла руку этого человека. Лекарь предлагал ее отрезать. Для него — это магия.

— Но ты творила чары, когда лечила его? — не унималась Девана.

Гвин потянулась. Зевнула.

— Немного. — Она поправила шаль на плечах. — Я притупила его боль, когда вскрывала рану.

— Вот, о чем я...

— Ты закончила? — перебила адептка.

— Нет, — процедила принцесса.

— Тогда заканчивай скорее, — Гвин встала и пошла в соседнюю комнату, — а я пока покормлю птицу.

Девана сокрушенно взялась за холодные ракушки. Оставалось три.

— Я думала, мы будем смотреть в красивые кристаллы и превращать молоко в... я не знаю... в сливки?

— В сливки молоко и без тебя превратится, — со смехом отозвалась Гвинейн. — Или в простоквашу.

Принцесса с ненавистью воткнула нож меж холодных липких створок. Ее отчаяние было столь велико, что она даже запах перестала ощущать.

Адептка возвратилась спустя пару минут. Она взглянула на работу Деваны. Удовлетворенно кивнула.

— Думаешь, я в Академии сразу была допущена к сложным чарам? — Она налила в котелок воды и повесила на огонь. — Нет конечно. И твои моллюски — детская игра. Закинь ракушки в воду. Пусть закипят и немного поварятся. А потом вымой руки. Будем...

В дверь снова постучали.

— Войдите, — крикнула Гвинейн.

На пороге показался старик. Он зашел, постанывая. Лицо было серым. Глаза — ввалились. Вокруг головы намотан толстый шарф, который скрывал всю нижнюю челюсть.

Гвин помрачнела. Она подошла к старику и принялась помогать ему снять полушубок и размотать шарф.

— Зуб? — спросила она.

— Угу.

Щека деда распухла и приобрела легкий сливовый оттенок.

— Гремир, если не ошибаюсь? — Гвин нахмурилась.

— Гремис, госпожа, — поправил старик, которого адептка уже усадила на стул.

— Верно. — Она кивнула. — Ты с хутора Алмоны, если не ошибаюсь? Ее скорняк? Коровьи кожи выделываешь просто изумительно, должна заметить.

— Спасибо, моя госпожа. — В глазах старика загорелись искорки гордости.

— Рассказывай, что приключилось, Гремис, — попросила адептка.

— Дык, зуб заболел, мочи не было как. — Старик страдальчески нахмурился. Он заметно шепелявил. Было видно, как тяжело ему открывать рот. — Ну вот наш кузнец и сказал, мол, давай вырву. Ну я и согласился. Он взял щипцы и рванул. А зуб сломался. Половина там. Только хуже стало. К лекарю ходил, а он говорит, мол, инструмента нету сверлить... Ну я и пошел к вам.

— Инструмента нет у него, — процедила Гвин. Она бросила сердитый взгляд на Девану: — Будешь мне помогать или убирать за собой?

— Я уберусь, — пискнула принцесса и засуетилась у стола.

Гвинейн же принялась переносить на стол инструменты. Разложила набор странных ножиков. Поставила пузырьки. Нарвала тряпицы. Достала глиняную чашку и щедро плеснула в нее прозрачной жидкости. Острый запах алкоголя наполнил комнату, перебивая даже затхлость ракушек.

— Пей, Гремис, — велела она. — Иначе обещаю тебе массу неприятных ощущений.

— Куда уж неприятнее, госпожа, — заметил дед, но все же осушил чашку. Крякнул. Поморщился. И с улыбкой кивнул на Девану, которая закидывала в котелок ракушки. — А славная у вас помощница. Ладная да кроткая.

Адептка усмехнулась.

— О, да. Кроткая, слов нет. Повезло мне с ней. Открывай рот, Гремис.

Принцесса отвернулась. Она даже забыла возмутиться тому, что ее принял за прислугу какой-то старый деревенщина.

Она выбросила нутро моллюсков из миски в ведро возле рукомойника. Туда же выплеснула воду. На край ведра повесила аккуратно свернутое полотенце. Потом вымыла все миски и тщательно отскребла руки в прохладной воде рукомойника. Все это лишь бы не поворачиваться к Гвин и старику.

Она ожидала услышать крики боли. Но вместо этого старик лишь тихо постанывал. А Гвин что-то бормотала под нос, продолжая ковыряться у него во рту. На какой-то миг Девана в очередной раз пожалела, что пришла. Никакой магии. Одни врачевательство и забота о невежественных крестьянах. Тоже мне, чародейство высокого уровня.

Дед перестал стонать.

— Ну вот и все, — заявила адептка. — Корень я достала. С твоего позволения оставлю себе. В уплату, так сказать. А тебе дам особое снадобье. Будешь за щеку закладывать по ложке каждый раз после еды. И жди, пока не растает. Только не сплевывай. Глотай. Понял?

Девана, наконец, решилась повернуться. Ее глаза округлились от удивления. Лицо деда посветлело. Он улыбался совершенно свободно. Никакого отека на щеке не было и в помине.

— Спасибо вам, госпожа. — Он пошарил во рту языком. Причмокнул. — Как новенький. Только с дыркой.

— Ты там особо не ковыряйся, — строго велела Гвин, протягивая ему большущую банку, полную сметанообразного студня. — Вот. Бери. Банку вернешь, как закончится. У меня их мало.

— Так я вам еще принесу. — Старик встал с места, раскланялся. — А еще кожи телячьей, хотите? И туфельки вам сделаю красивые. Как у королевы.

— Лучше сапоги покрепче, — засмеялась Гвин, откинув назад прекрасные рыжие волосы. — А зубы больше кузнецу не доверяй, понял?

— Да.

Старик сиял. Он натянул шубейку и обмотал голову шарфом, но уже не так, как больной человек. Взял банку с лекарством, бережно, как мать берет дитя.

— Спасибо вам, госпожа.

Он снова поклонился.

— До встречи, Гремис, — отмахнулась Гвин.

Вздохнула. Оперлась руками о столешницу. Ее взгляд упал на окровавленные инструменты, которые предстояло чистить. Потом на Девану.

— Урок пятый, — начала она. — Адепты избавляют от тягот. А взамен получают то, чего не имеют прочие люди.

— Новые сапоги? — Принцесса уперла руки в бедра.

— Уважение, — терпеливо поправила Гвин. Ей подумалось, что крачка в соседней комнате и то умнее, чем эта девочка. — Такое, что и правителям не снилось. Поняла, помощница?

— Он меня даже не узнал. — Принцесса надула губки.

— А с чего бы ему тебя знать? — Гвин пошла мыть инструменты, пока кровь на них не запеклась. — Это я избавила его от мучений. А ты так, живой слух, что у их короля есть милая дочурка.

— Я не обязана...

— Так чего ж ты тут делаешь? — Женщина резко повернулась к ней. Назревала очередная истерика. Ее принцесса могла позволить себе где угодно в Нордвуде, кроме этой комнаты. — Уходи. Я не держу тебя. И я тоже никому ничем не обязана, знаешь ли. Избавлять вас от нежити я тоже была не обязана, но сделала это.

— Ты обязана моему брату! — воскликнула девочка. — Тебе очень повезло, что он на тебе женился!

Гвин скрипнула зубами. По ее мнению, это Кевендилу очень повезло жениться на ней. Однако Деване об этом знать пока рановато. Все равно не поймет до конца. Она что под носом творится не видит. Будь девчонка поумнее, заметила бы, что Гвин читала заговор, пока ковырялась в старческих зубах. Хороший заговор вышел, кстати. Добротный.

— Урок шестой, — ледяным тоном произнесла она, направляясь к столу, чтобы спиртом обработать очищенные инструменты. — Никогда не повышай голос на того, у кого ты хочешь учиться. Поняла? А теперь возьми щипцы. Достань две ракушки из кипятка. Положи их в самую большую ступку. Дай немного остыть. И хорошенько разотри. Я вернусь через десять минут и проверю.

Адептка скрылась в кабинете, громко хлопнув дверью.

Девана вздрогнула. Негодование в ее душе достигло точки кипения. Еще никто не смел так с ней разговаривать. И еще никто не заставлял ее делать какую бы то ни было работу.

Принцесса с ненавистью заглянула в котелок, где радостно побулькивали черные створки ракушек.

— Клянусь, я вылью вас ей на голову, если сегодня же не научусь хоть какому-то чуду, — процедила она сквозь зубы. И направилась к серванту за щипцами и ступкой с пестиком.