Тихоня против боевого мага

– Вив, ты что, уснула? – Голос Лии вывел меня из полузабытья.

Я не уснула. Я наблюдала за тем, как скатывается капелька бальзамического соуса с листика салата.

– Не впитывается, – пробормотала я.

– Что «не впитывается»? – нетерпеливо переспросила подруга. – Мы сейчас на лекцию опоздаем. Ешь немедленно.

Спорить с Лией было бесполезно: остатки мыслей разлетятся. А я, кажется, была в одном крохотном шажочке от открытия.

Поэтому, послушно кивнув подруге, я зацепила вилкой злополучный лист салата и наколола дольку помидора.

Во дворе академии что-то загрохотало. Рука дрогнула, капелька соуса упала на недоеденный хлеб и мгновенно впиталась, оставив влажное пятно. И всё сложилось.

«Дело не в летучести эфира, а в структуре корня!»

– Погоди! – Я выхватила из сумки с учебниками блокнот.

– Вивьен, – застонала Лия. – Ты что, не слышишь? Сейчас ввалятся эти… боевики.

А? Что? Плевать.

«Щёлочь, глубокая заморозка и термический шок. Вот оно, решение!»

Я забубнила себе под нос, быстро черкая в блокноте:

– Щёлочь ослабит лигнин, микрокристаллы льда сработают как крошечные клинья, раздвигая волокна, термический шок превратит лёд в пар, минуя состояние воды. И что у нас получится?

Я подняла глаза вверх, пытаясь сформулировать мысль, и не сразу сообразила, что вместо потолка надо мной нависла человекоподобная громадина со зверским выражением лица.

– Получится, что пар, – по инерции продолжила я, – «прострелит» в корне мандрагоры миллионы микроскопических каналов и эфир...

Мой голос прозвучал в абсолютной, всепоглощающей тишине. Не звенели вилки о фарфор, не стоял привычный для столовой фоновый шум голосов.

Я растерянно моргнула.

Лицо нависшего надо мной громилы было так близко, что я не сразу узнала в нём звезду боевого факультета – Кейрана. Я вообще впервые видела Его Сиятельство лорда Стормвейла на таком расстоянии, да и в таком состоянии.

Влюблённые девицы, а их за Кейраном бегало более половины академии, уверяли, что у него синие глаза. Может быть, конечно, но сейчас это сложно было заметить. Зрачки затопили радужку, превратив глаза в чёрные провалы, в которых клубилась душная тьма.

Я замерла, не в силах отвести взгляд.

– Она, похоже, надышалась своего эфира в лабе, – хохотнул мужской голос рядом.

– Да она просто в восторге, милый, что ты на неё посмотрел, – неприязненно добавил девичий.

– Заткнитесь все, – раздражённо рыкнул некоронованный король академии.

Он выпрямился и щёлкнул пальцами. Звуковая волна прокатилась по столовой, заставив посуду зазвенеть, а поднявшийся гомон – стихнуть.

«Акустическое заклинание, – отметила я, – примитивное, но эффектное. Как всегда, показуха».

– А теперь слушай ты, Силвертон. – Низкие вибрирующие ноты проникли внутрь моего замершего организма. – Собирай вещи. Твоя учёба в академии закончилась.

Странно, что в первый момент я почувствовала лишь удивление оттого, что Кейран Стормвейл знает моё родовое имя. И только потом моя кровь вскипела. Три курса я старалась быть незаметной, три года шла к своей цели, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. С чего вдруг на меня налетела эта гора мускулов?

– Что вы себе позволяете, лорд Стормвейл?

Я попыталась вскочить, но лапища этого громилы опустилась на моё плечо, пригвождая меня к стулу.

– Я не договорил, – прорычал он. – Сначала ты сделаешь противоядие от той дряни, которой меня опоила, иначе отправишься не в своё нищее имение, а в тюрьму. На найденном флаконе твой магический след, и, уж поверь, я уточнил, кто имеет доступ к запрещённым ингредиентам.

Несколько человек ахнули.

– Ты думала, я появлюсь перед тобой с цветами и брачным браслетом на бархатной подушечке? – с издёвкой в голосе продолжил самый завидный жених империи. – Стану твоим билетом в высший свет и ты, наконец, решишь проблемы своего обнищавшего рода?

У меня получилось сбросить с плеча руку разъярённой звезды академии и встать со своего места.

– Я требую расследования… – возмущённо начала я и осеклась, всмотревшись в ауру Кейрана.

Магия буквально разрывала лорда изнутри. Не было сомнений: в данный момент Кейран сражался с чем-то чужеродным, проникшим в его тело. Вот только сила, которую он прикладывал для этого, играла против него.

– Вам что, первый раз подлили приворотное зелье при таком-то количестве поклонниц? – спросила я с удивлением, неожиданно успокоившись.

На столовую снова обрушилась тишина.

– Так ты сознаёшься?

Я вздохнула.

– В чём? Я вижу по вашей ауре, что вы получили лошадиную дозу «Сердечной петли», но я хочу вас успокоить, это работа дилетанта. Вам достаточно расслабиться, и действие само пройдёт. Ваша ярость подпитывает все магические потоки, в том числе и те, которые пробудило зелье.

– Пробудило? – взревел Кейран. – Нет такого зелья, которое пробудит страсть к лабораторной мыши вроде тебя. Вашим вонючим отравам не одолеть истинных боевых магов.

Кровь прилила к моим щекам. Хотя чего уж тут расстраиваться? Я разве в академию на поиски жениха отправилась? Разве не было моей целью все эти годы спрятаться за пробирками и ретортами? Но раз уж меня вытащили из укрытия – оскорблять себя я не позволю.

– Вот как? – как можно спокойнее ответила я, глядя чудовищу прямо в глаза. – Не одолеть? Да если бы я, забыв о запретах, сварила для вас «Сердечную петлю», вы бы уже стояли передо мной на одном колене, с традиционной бархатной подушечкой в руках. То зелье, что горячит вашу кровь сейчас, – это работа дилетанта. Вам просто повезло. Ищите среди своих поклонниц. Меня же мужчины, у которых основные магические жилы находятся в бицепсах, а не в голове, не привлекают.

Столовая вымерла. Ой, кажется, последнее я зря сказала. Пусть бы этот самонадеянный индюк считал бы себя и дальше призом для любой девушки.

– Магические жилы, говоришь, не там? – процедил взбешённый Кейран. – Это весь ваш факультет не там. Я давно уже говорил, что сборищу шарлатанов не место в столичной академии. И начнём с тебя. У тебя есть время до завтра покинуть академию добровольно. Может, ещё пристроишься в каком-нибудь захудалом заведении. Иначе вылетишь отсюда с пометкой в личном деле о своей грязной выходке.

Кейран развернулся на каблуках и в сопровождении своей свиты вышел из столовой. 

Лорд Кейран Стормвейл – факультет боевой магии (Академия Фиделион)

Вивьен Силвертон – факультет зельеварения (Академия Фиделион)

Едва тяжёлые двери столовой закрылись за Кейраном и его приспешниками, тишина взорвалась многоголосием. Сомнений не было, кого именно они обсуждают. Косые взгляды я ощущала кожей.

Возбуждение, охватившее меня в пылу спора, схлынуло, и по спине пробежал холодок. Что я наделала?

Медленно опустилась на стул, чувствуя, как мелко подрагивают пальцы.

Вот я попала… Теперь придётся доказывать, что я не единорог.

– Ты с ума сошла, Вив, – прошептала Лия, садясь рядом. – Оскорбить самого Кейрана Стормвейла. Публично! Да он тебя в порошок сотрёт.

– Пусть попробует, – ответила я, не ощущая, однако, прежнего пыла, и с ещё меньшей уверенностью добавила: – Я справлюсь

Лия качнула головой.

– Ешь. Ещё не хватало рассердить профессора Морган.

Да, на лекцию по Магической термодинамике опаздывать точно не стоило. Просто останешься за дверью. А мне эти знания необходимы как воздух.

Я отправила в рот пару листиков салата просто потому, что так надо. Выловила несколько мелких кубиков сыра. Не ощущая вкуса, прожевала.

Недавняя стычка требовала совсем другой еды. Сейчас я бы не отказалась от хорошо прожаренного стейка. Только это было для меня нынешней недоступно.

Нет, в академии кормили неплохо. И мясо давали. Но был рацион, положенный всем обучающимся, и была возможность за отдельной стойкой приобрести еду на заказ.

Обойдусь. С голоду точно не умру. Деньги у меня были. Еженедельно дядя отправлял мне небольшую сумму на мелкие расходы: ручки, тетради и дополнительное питание. Я экономила на всём и за три года скопила кругленькую сумму.

Но она мне была нужна для другого. Ни один кусок мяса, даже самый божественно вкусный, не стоил того, чтобы отказаться от приобретения труда магистра Октавиуса.

Я обнаружила его в букинистическом магазине. Моя цель. Моя единственная надежда помочь отцу.

Рядом с нашим столом остановился Маркус.

– Это было эффектно, Силвертон, но крайне неосмотрительно.

– Знаю, – неожиданно согласилась я. – Но этот тип назвал весь наш факультет шарлатанами.

– Тем более глупо. Не вижу благодарности на лицах наших сокурсников. Ты уверена, что их стоило защищать?

Я обвела взглядом зал. На меня смотрели с любопытством студенты в форме артефакторов, высокомерно – студенты боевого факультета, равнодушно – предсказатели.

Но только не мой родной факультет зельеварения. Студенты, которые обычно чуть ли не в очередь выстраивались, чтобы списать у меня домашние задания или уточнить пропорции катализаторов, теперь подчёркнуто меня игнорировали: изучали содержимое своих тарелок, увлечённо общались друг с другом – всё что угодно, лишь бы не встретиться со мной взглядами.

Изоляция была мгновенной и негласной.

Это было неожиданно и отозвалось болью где-то в области сердца.

– Ну что ж… – Я поджала губы. – Тем ценнее для меня твоё внимание, Маркус.

– Мы друзья, – просто сказал он, обойдя стол и устроившись с другой стороны от меня.

– Я, если ты не заметила, тоже рядом, – проворчала Лия.

– Ты лучшая, – улыбнулась я и благодарно сжала её руку.

– И мне будет тебя не хватать, если тебя отчислят, – мрачно добавила подруга.

– А её отчислят, можешь даже не сомневаться, – мимо нашего стола проплыла самая красивая девушка академии – Селеста.

Её всё чаще видели рядом с Кейраном. Неудивительно. Она была ему под стать и годилась в пару. Такая же высокомерная. Сейчас её взгляд, брошенный на меня, был способен заморозить кипящий котёл.

На миг она замедлила шаг и процедила:

– Ты ничтожество. Как ты посмела оскорбить Кейрана? Он умнее всех на факультете боевиков.

– Ну да, в дубовой роще один дуб всех толще.

Лия ахнула.

М-да, мой язык явно решил отплатить мне за все годы сдержанности.

Селеста сузила глаза, и воздух вокруг неё ощутимо потяжелел.

– Сейчас ты себя окончательно закопала, Силвертон.

Тряхнув белоснежной копной волос, красавица удалилась.

– Да что на тебя нашло? – зашипела Лия. – Я тебя не узнаю.

Я вздохнула. Пожалуй, она права. Сейчас нужно не огрызаться, а думать, как исправить ситуацию. В конце концов, если Кейран верит, что запрещённое зелье подлила ему я, то его гнев понять можно. Понять – да, но не оправдать его хамство.

В любом случае теперь моей главной задачей стало не высказать в глаза всем хамам, что они хамы, а подумать о доказательствах собственной невиновности.

Одно из них было у меня в кармане юбки. Если Кейран сказал правду и нашли флакон с моей меткой, то против неголословного обвинения у меня был материальный контраргумент.

Из столовой мы вышли втроём. Лия и Маркус шли по обе стороны от меня. И это было приятно.

Мы уже почти добрались до нужной аудитории, когда я вспомнила то, что могло мне очень помочь.

– Кстати, Маркус, два дня назад ты говорил, что пара девиц ищет на нашем факультете того, кто им сварит «Сердечную петлю»? Кто были эти девицы?

– Не знаю точно, Вив. От парней слышал, что есть шанс подработки. Но, сама понимаешь, не заинтересовался.

– А можешь расспросить?

– Постараюсь.

Разговор пришлось оборвать, потому что мы пришли.

Маркус галантно открыл передо мной дверь аудитории.

Мы устроились за первым столом амфитеатра. Я ещё раз убедилась, что весь остальной курс предпочёл занять места подальше от меня и моих друзей.

Ну что ж, меньше времени будет уходить на помощь отстающим. И на контрольных теперь никто не полезет списывать.

– В одном ты неправа, Вив, – тихо сказал Маркус. – Кейран не дуболом и не просто гора мышц. Он действительно самый умный среди боевиков. Его щитами пользуются уже за пределами академии, а воспроизвести по его методу ментальный пресс неспособен никто. Только он может деморализовать противника ещё до начала боя. У него мощная магия и научный склад ума, а ты при всех назвала его идиотом. Он этого не простит.

Зря я думала, что уже успокоилась. Кровь моментально закипела.

– Научный ум? – зашипела я не хуже тирольской кобры. – Не смеши. Если бы он хоть немного понимал в алхимии, он бы распознал почерк дилетанта в том вареве, которым его опоили. А насчёт его знаменитых щитов – любой щит можно взломать, если правильно подобрать зелье.

Я уже не заботилась о том, что мои слова слышат за соседними столами.

Опомнилась, только когда раздались три хлопка в ладоши.

– Браво, Силвертон! – Магистр Морган, оказывается, уже вошла в аудиторию. – Не думала, что даже у тихой отличницы могут быть подобные агрессивные мысли. Вы уверены, что правильно выбрали тему курсовой? Работа «зелья против щитов» может быть востребована.

– Я могу заняться этим факультативно, профессор.

– Тогда задержитесь после лекции.

Но интересно мне стало уже во время занятия.

– Энергия не берётся из ниоткуда, адепты. – Бодрый голос профессора Морган ввинчивался в сознание, пока она чертила на доске схему распределения потоков. – Если магический щит стабилен, значит, его термодинамическое равновесие безупречно. И что в таком случае можно ему противопоставить?

У меня перехватило дыхание от восторга.

Я смотрела на мел, оставляющий белый след на доске, но видела золотистое сияние знаменитого щита Стормвейла. Все считали его непробиваемым, потому что пытались проломить снаружи. Идиоты.

Профессор взглянула в мои широко открытые глаза и усмехнулась.

– Силвертон?

– Если нарушить хотя бы один коэффициент, система станет нестабильной, – выпалила я.

– Отлично. А если…

Стук прервал профессора в середине фразы.

Дверь аудитории приоткрылась. Вошёл секретарь ректора.

– Простите, профессор Морган, но дело не терпит отлагательств. Господин ректор вызывает студентку Вивьен Сильвертон.

Вот и всё.

Дорогие читатели,
если вам нравится история, подписаться на автора можно здесь

А на странице книги можно ещё и сердечком наградить) Это абсолютно бесплатно, а автору в радость

Я шла в сопровождении секретаря по пустым коридорам, молчала и злилась. Злилась на себя.

Как я могла когда-то им восхищаться?

Нет, я никогда не была в рядах поклонниц Кейрана как парня. Но, когда я впервые вместе с другими первокурсниками пришла на полигон во время экзаменационных боёв, меня поразил этот шкафоподобный громила. Поразило то, как он двигался. Поразило несоответствие.

Для боевого мага размер – это скорее помеха, чем преимущество. Но третьекурснику Кейрану Стормвейлу то, что он представляет собой крупную мишень, не мешало расправляться с выпускниками.

Ловкий и гибкий, словно леопард, он легко уходил с линии атаки, а щиты ставил с минимальным вложением магии. При том избытке силищи, которой он обладал, это было редкостью и говорило о наличии ума. Мало кто экономит ресурс, пока его в избытке.

Как дочь боевого генерала, я в этом разбиралась.

И каково же было моё разочарование теперь. Мало того что этот Стормвейл повёлся на явно сфабрикованную подставу, ещё и слово не держит.

Сказал ведь, что даёт мне время до завтра, а сам побежал жаловаться к ректору.

Перед массивной дверью я остановилась. Секретарь обошёл меня и открыл её передо мной.

– Проходите прямо в кабинет, – будничным голосом произнёс он. – Вас ждут.

Я провела вспотевшей ладошкой по бедру, проверяя на месте ли флакон с нужным зельем. Сумке с книгами подобное не доверяют.

Помедлила, чтобы перевести дух.

Злость, которая подпитывала меня, пока мы шли, отступила, в коленях появилась дрожь. Отчисление стало бы для меня катастрофой.

Сейчас мне нужна была холодная голова. Но при этом я понимала, что как ни просчитывай все вероятности – а всегда возможны и неучтённые факторы.

Я выдохнула и, поправив ремешок сумки на плече, шагнула внутрь.

В кабинет ректора за все три года учёбы меня вызвали впервые.

Меня встретило приветливое тепло горящего камина.

Несмотря на волнение, я пробежала жадным взглядом по высоким книжным шкафам, заполненным старинными редкими книгами. Вот бы тут порыться! И только потом посмотрела на главу Академии «Фиделион».

Магистр Олридж, восседал за письменным столом. Напротив него в кресле у окна я увидела своего наставника по курсовой работе, профессора Мерфи. И хотя вид у профессора был встревоженный, мне стало легче. Он был очень заинтересован в том проекте, который я сейчас вела, а значит, поддержка с его стороны будет.

Когда я поздоровалась, оба повернули головы.

– Это ваш, мисс Силвертон? – Магистр Олридж указал на стоящий перед ним флакон из тёмного стекла.

Я вдохнула смолистый аромат весело потрескивающих поленьев и вкусный запах книжных переплётов и подошла ближе. 

– Разрешите взглянуть.

На факультете зельеваров метка на флаконе была необходимостью, связанной с безопасностью. Перепутаешь, смешаешь случайно зелья — и последствия могут быть от отравления до взрыва. Поэтому, получив со склада под роспись необходимое количество пузырьков, каждый студент самолично гравировал свой личный знак магией.

– Смотрите, – разрешил ректор.

Я достала из сумки пакет с перчатками, блокирующими магию, и только потом взяла пузырёк в руки.

Губы магистра Олриджа искривились в усмешке.

– Неудивительно, что снаружи флакон чист. Как я понимаю, профессор, такие перчатки у нас в академии выдают только зельеварам и травникам?

– Совершенно верно, господин ректор, – ответила я вместо своего наставника. – Мы работаем с сильными составами, многие из которых способны проникать через поры кожи.

 – Я спрашивал не вас, студентка. – Ректор нахмурился. – Ну так что? Ваш флакон?

Сомнений в этом не было. На стекле чётко читалась тонкая вязь моих инициалов, вписанных в спираль золотого сечения.

– Да, – твёрдо сказала я. – На флаконе моя метка, причём она не поддельная.

– То есть вы не отрицаете, что подлили запрещённое зелье лорду Кейрану Стормвейлу? – Ректор подался вперёд. – Вы знаете, какое наказание полагается за покушение на аристократа такого ранга? Исключение – это лишь начало.

Олридж уже сделал выводы. Для него цепочка «флакон – зелье – Силвертон» не требовала доказательств.

Я покосилась на наставника. Профессор Мерфи страдальчески прикрыл глаза.

Мой взор упал на стопку бумаг с гербом академии, лежащую на краю стола.

– Скажите, господин Олридж, – начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал, – а если кто-нибудь возьмёт с вашего стола эту бумагу и от вашего имени напишет приказ об отчислении половины боевого факультета… Это будет ваш приказ?

Ректор нахмурился.

– Мои бумаги защищены магически. Достаточно применить Зелье Чистоты, чтобы понять, фальшивка это или нет.

– Совершенно верно. – Я доброжелательно улыбнулась. – Зелье Чистоты, изготовленное лучшим специалистом своего дела – профессором Мерфи.

Наставник при этих словах невольно приосанился, в его глазах блеснул профессиональный азарт.

– Верно! – воскликнул он. – И точно так же можно проверить зелье во флаконе. Достаточно одной капли, если… если она там осталась.

– В таком случае… – Я извлекла из кармана заготовленный заранее пузырёк, запечатанный магической печатью факультета. – Здесь Зелье Чистоты, сваренное профессором Мерфи лично для моих опытов. Его применяют для того, чтобы установить авторство в случае… 

– Я знаю, для чего его применяют, – оборвал меня ректор.

Он раздражённо хлопнул ладонью по кристаллу связи.

– Велминтон, чистое блюдце мне немедленно. Нет, кофе не надо.

Не прошло и минуты, как на столе появилось белоснежное блюдце.

Профессор Мерфи взял флакон с моей меткой и, перевернув его, капнул на фарфор пару почти прозрачных капель. Нахмурился, разглядывая мутную жидкость.

– Похоже, его уже вымыли, чтобы скрыть состав зелья, но вымыли плохо. Думаю, даже этого достаточно для анализа.

Я посмотрела на ректора, во взгляде которого впервые промелькнула тень сомнения, и не удержалась от шпильки.

– Странно, да? Вымыть флакон, заметая следы, но зачем-то оставить его на месте преступления.

Ректор поднял на меня раздражённый взгляд.

– Вы дерзите, студентка.

– Я защищаюсь, господин ректор, – твёрдо ответила я.

– Мне понадобится капелька вашей крови, Вивьен, – мягко вмешался в разговор профессор Мерфи.

Я достала из сумки длинную коробочку со скальпелем. Игнорируя протянутую руку профессора, сама сделала небольшой надрез на подушечке безымянного пальца. На другом краю блюдца появилось алое пятнышко моей крови.

Мерфи кивнул и, откупорив флакон с зельем Чистоты, добавил по капле в разведённые остатки отравы и в мою кровь. 

Проверка была тонкой: реакция созвучия. Каждое зелье несёт в себе «магическое эхо» создателя – ритм его дыхания, температуру рук, особенности ауры. Если бы состав был приготовлен мной, раствор на блюдце и капля моей крови должны были рвануть навстречу друг другу и попытаться слиться.

Я твёрдо знала, что это не моих рук дело, но на пару мгновений сердце замерло. Что, если в этот суррогат «Сердечной петли» добавили какое-нибудь из моих нейтральных зелий?

Но нет, до этого злоумышленник не додумался. 

Зато стоило капле Чистоты коснуться остатков «петли», как по блюдцу пошли грязно-коричневые разводы, а воздух наполнился запахом пережжённой меди.

Профессор выдохнул с облегчением.

– Доказано, господин ректор, Вивьен не имеет никакого отношения к содержимому флакона. Теперь я вижу: мы могли провести этот эксперимент и без неё. По одному виду и запаху того, что получилось, я уже твёрдо мог бы сказать, что это не её работа.

– А этот вывод на чём основан? – В глазах ректора вместо раздражения неожиданно появился интерес.

– Да вы сами посмотрите. Знаете, как бы выглядела настоящая «петля»? Нежно-голубой окрас и цветочный аромат, а не вот эта грязная и вонючая лужица. Раствор готовил дилетант. Должен вам доложить, что Вивьен Силвертон – первая на курсе и главный кандидат на стипендию следующего года. Она физически не способна на столь грубую ошибку. Это зелье варил тот, кто ничего не смыслит в температурных пиках.

Ректор Олридж некоторое время молчал, разглядывая коричневое пятно на фарфоре. А затем перевёл взгляд на меня. В нём было любопытство.

– То есть, проф, вы наконец-то нашли достойную ученицу, а я об этом ничего не знаю?

– Я не афишировал, – скромно ответил наставник. – Тем более что мы сейчас работаем над зашифрованным проектом. Мисс Силвертон ещё удивит вас.

Лучше бы он меня не хвалил. Взгляд ректора снова стал строгим.

– Зашифрованный проект и такая безалаберность? Мисс Силвертон, в применении запрещённого зелья вы оправданы, но в остальном… На первый раз я не применю к вам дисциплинарного взыскания за халатность. Если же ваши флаконы снова окажутся там, где им не место, никакая чистота раствора вас не спасёт. И вы, проф, тоже должны позаботиться об этом. Свободны, Силвертон.

Выйдя из кабинета ректора, я прислонилась плечом к холодной стене. Наступила реакция. Некоторое время я стояла, постепенно приходя в себя. Мой расчёт на зелье Чистоты был верен. Неожиданное присутствие профессора Мерфи тоже оказалось нелишним. И всё же я считала, что мне повезло.

Многих переменных я не учла. К счастью, человек, который меня подставил, продумал далеко не всё. Решил, что достаточно метки на флаконе и статуса лорда Стормвейла.

Едва я вспомнила о звезде академии, как из-за поворота появился и он сам. Шёл узнать, какие меры приняты по его жалобе?

Я быстро выпрямилась, отступая от стены, но Кейран наверняка успел срисовать мою позу и сделать свои выводы.

– Что, Силвертон, у тебя хватило мозгов написать заявление об отчислении? Вещи, надеюсь, соберёшь сегодня?

Я молча показала ему три пальца – оскорбление, принятое у зельеваров. Не знаю, понял ли Кейран, что я назвала его «ошибкой мироздания», но его физиономию перекосило.

Историю нашего ЛИТМОБА "ЛЮБОВЬ В АКАДЕМИИ МАГИИ" 16+
— Пугало, Пустая, тебе здесь не место, — так встретила меня академия, об обучении в которой даже мечтать не могла. Но стоило свалиться на голову “богу” этой самой академии, лучшему адепту, наследнику рода Святых — Дэмиану Сэйхару, как прежние беды оказались цветочками.
Я понятия не имею, за что он злится на меня, но огонь в его глазах пугает до дрожи. Он ждет, когда я сломаюсь и уйду, но нет.
Слишком многое стоит на кону, потому я стану заклинателем во что бы то ни стало!
Готовься к войне, великий темный “бог”!
Сообразительная героиня
Опасный, шикарный герой, которого хочется не то убить, не то влюбить
Тайны и классовая система
Путь от никчемной к той, за кем пойдет толпа
Хэппи энд, который стоит всех слез

На лекцию профессора Морган я успела к самому завершению. И это был ещё один повод злиться на того, кто меня подставил, ну и на ябеду Кейрана заодно.

Профессор кивнула, движением головы указав мне на моё место.

Я хотела сесть с краю, рядом с Лией, но она встала, пропуская меня в серединку.

Маркус встретил меня вопросительным взглядом.

– Потом, – одними губами ответила я, выхватывая из сумки тетрадь для записей.

– Ни один щит не является абсолютно непробиваемым, – продолжила профессор свою лекцию. – Помимо методов термодинамики, о которой имеют представление и на боевых факультетах, существуют разделы физики, которые незаслуженно игнорируются: простая механика, к примеру. Большинство магов воспринимают свой дар как смену температурного режима. Их учат использовать для атаки огненные сгустки разных форм – от дротика до шара, ледяные иглы и копья. Но, кроме разницы температур, возможно воздействие на расстоянии волной.

– Звуковой! – вырвалось у меня.

– Верно. Вопрос лишь в подборе нужной частоты. Если вы подадите на упорядоченную структуру щита сигнал, который войдёт в резонанс с его опорными точками, структура рассыплется, как хрусталь от голоса оперной певицы. Помимо считывания характеристик ауры противника, это требует не мощи, а... – Морган сделала паузу и окинула аудиторию взглядом. – ...простого расчёта.

«Передать при помощи волны на расстоянии». – Я надавила на карандаш так сильно, что он проткнул сразу несколько тетрадных листов.

К сожалению, на этом лекция закончилась. Профессор Морган, видимо забыв, что предлагала мне остаться после лекции, быстро собрала свои конспекты и вышла.

Позже перехвачу её.

Я повернулась к Лие.

– Ты записала?

Подруга надула губки.

– Я, вообще-то, за тебя переживала.

– Верно, – подхватил Маркус. – Тебя ведь из-за жалобы Кейрана вызвали?

Я поморщилась.

– Скорее всего. По крайней мере, он был первым, кого я встретила, выйдя из кабинета ректора. Наверняка хотел убедиться, что меня отчислили.

– Так тебя всё-таки отчислили? – спросил Маркус.

– С чего ты взял?

За спиной радостно взвизгнула Лия.

Но, прежде чем я к ней повернулась, мне показалось, что лицо Маркуса омрачила тень.

Видимо, он заметил вопрос в моём взгляде и поспешил объяснить:

– Я очень рад, что твоя проблема решилась, но меня просто бесит, что по одному слову презренного аристократишки можно вот так любого человека обвинить.

Мне стало неприятно.

Я было открыла рот, чтобы сказать, что аристократ аристократу рознь и мой род тоже относится к презренным аристократишкам, но вовремя остановилась. Маркус – один из двух моих друзей, которые не отвернулись от меня в сложный момент, не побоялись. Ну обобщил он. Наверняка у него в прошлом есть причины, о которых он не рассказывает.

И я улыбнулась.

– Брось, Марк, в мире никогда не было абсолютного равенства и не будет. Стоит ли об этом переживать?

– Наверное, нет. – Он ответил мне улыбкой, но как-то через силу. – И всё равно неприятно. Так как ты вывернулась?

– Верно, – подхватила Лия. – Как тебе удалось доказать, что ты не единорог?

– Там был профессор Мерфи.

– Вот как? – На лице Маркуса появилось странное выражение. – То есть тебе ничего не удалось доказать? Просто твой наставник за тебя поручился?

– Вроде того, – ответила я.

Мне почему-то не захотелось рассказывать про проверку и тем более про подводные камни, которые, к счастью, во время проверки мне не попались. Не потому, что я не доверяла своим друзьям. Вспомнилась поговорка: «Знает один – знает один, знают два – знают двадцать два».

Достаточно, чтобы Лия сболтнула кому-нибудь про то, как мне повезло, что неизвестный зельевар не догадался добавить какое-нибудь из моих нейтральных зелий… 

Сложности в этом не было: они в свободном доступе. Лучше меня средство от головной боли даже травники не делали. А моя разработка от синяков под глазами пользовалась таким успехом, что академия поставляла её в одну из столичных лавок. Мне даже отчисляли немного денег, но моего имени на препаратах не было: таковы были правила академии. Всё, что в процессе учёбы было произведено в её стенах, принадлежало самой академии. Наверное, это правильно, ведь учили нас именно здесь.

К тому же к известности я не стремилась. У меня были другие цели.

А вот средство, укрепляющее каналы в случае перерасхода магии, лучше всего получалось у Маркуса. И он-то как раз пользовался заслуженной славой у боевиков. Может, поэтому он спокойно остался рядом со мной после сегодняшнего инцидента? Его авторитету ничего не грозило.

Вторая пара – практика по дистилляции – прошла как в тумане. Пока сокурсники судорожно следили за температурой горелок, боясь перегреть масло горного терновника, я выполняла все манипуляции машинально. Руки сами меняли фильтры и отсекали осадок. Эту базу я знала ещё с двенадцати лет. Мне уже тогда в магической школе прочили карьеру зельевара.

Я вздохнула. В то время я была уверена, что пойду по стопам отца. Он, правда, в этом сомневался, говорил, что женщине в армии не место. А сам не раз восхищался стратегическими способностями генерала Октавии Бран. Я даже надеялась одно время, что они поженятся. Октавия мне нравилась.

Но во время битвы у Серых Скал отец принял на себя удар Пустотным импульсом, закрыв своих людей. И сейчас генерал Октавия продолжает службу у разломов, а отцу надеяться не на что… Так считают лучшие целители. Но не я.

Закончив свою работу, я заполнила журнал, помогла Лие, которая всё ещё воевала с помутневшим раствором, и устроилась возле окна.

– Что, Вив, нет для тебя сегодня работы? – не без ехидства спросил Маркус.

Я обвела взглядом лабораторию. На меня косились. Многие, похоже, уже жалели, что столь открыто меня проигнорировали утром, но подойти никто не решался.

– Нет, – равнодушно ответила я. – Они сделали свой выбор.

– Удивлён, не ожидал от тебя такой жёсткости. Ты всегда всем помогала.

– Не было повода относиться к ним иначе, – усмехнулась я.

– И то верно. Не будешь время тратить. Тем более скоро сдача курсовой. Ты до сих пор уверена в теме?

Я кивнула.

Темой моей курсовой было создание Эфирных Мостов в мандрагоре. О настоящей цели я никому не рассказывала. Мне необходимо было разработать систему для человеческого организма и метод, как её встроить в живого человека. Этого никто никогда не делал. И времени у меня было мало. Отцу оставалось жить от силы два года.

Тьма! Я потеряла половину дня.

Ни разу за эти часы я не вернулась к той внезапной догадке, что вспыхнула в сознании во время завтрака. Проклятый Кейран с его обвинениями!

Он, конечно – Кейран – тоже жертва, но мозги-то надо иногда включать. Ясное дело, он боевик – особая каста. Все боевики сначала действуют, а уже потом разбираются, кого пришибли.

Из-за нового приступа раздражения я даже забыла про жест, который сунула под нос Кейрану возле ректорского кабинета. Не появись в тот момент секретарь – и ответка прилетела бы сразу. Сейчас же мне стоило помнить о том, что боевики спесивы и злопамятны. Но я не помнила: я злилась.

В таком настроении в сопровождении двух своих друзей я вошла в столовую. И первым, кого увидела, был, конечно же, Кейран.

Лорд Стормвейл сидел над тарелкой со стейком. В его плечо вцепилась сияющая Селеста.

Я мысленно фыркнула: «Прекрасная парочка. Достойны друг друга». 

И уже собралась отвести глаза, когда Кейран повернул голову, и наши взгляды пересеклись. 

На мгновение я застыла на месте. Расстояние до источника моих проблем было приличным, но я всё равно разглядела огненные сполохи в его глазах.
На этот раз зелье Сердечной петли было качественным.