Титан. Без права на счастье

События в начале этой книге происходят примерно за 8-9 месяцев до событий, описанных в эпилоге первой книги цикла «Отступник»

Заур

— И нормальную мне девушку пришли, а не очередную… — Я сдержал ругательство, зная, как Ирада их не любит. — В общем, не надо мне ту, которая давно в бизнесе.

— Неопытную, — без каких-либо эмоций проговорила Ирада. — Молодую…

— Совершеннолетнюю, красивую, не силиконовую, но чтобы все при ней было.

— Все, кроме чрезмерного опыта.

— Именно.

— Я пришлю вам варианты, Заур Асланович, выберете.

— Не нужны мне варианты, просто пришли женщину, сегодня вечером к десяти. Адрес вы знаете.

— Все будет в лучшем виде. Деньги можете перевести мне потом, а с девушкой я сама рассчитаюсь.

— Ну, конечно, — ухмыльнулся я. — Знаю я, как вы с ними рассчитываетесь.

— Заур Асланович, на что вы намекаете? — На этот раз в голосе Ирады послышалась обида. Да уж, эту стерву только разговором о деньгах можно пробить на эмоции.

— Ни на что, Ирада. Говорите, сколько там ваших агентских, а с девушкой рассчитаюсь лично.

— Но…

— Вы же знаете, я не обману.

«В отличие от тебя, старая ты выдра», — подумал я. Ираду, женщину, которая работала агентом в фирме, предоставляющей эскорт услуги высшего класса, я никогда в глаза не видел. Она прекрасно знала, кто я, как знала и всех других клиентов, но для этого нам не нужно было встречаться лично. Связь велась только по телефону. Только безналичные денежные переводы. Не считая, конечно, доли, которая полагалась исполнительницам. Им я платил лично, прекрасно зная, как наживаются на эскортницах агенты типа Ирады.

Вечером я приехал в квартиру на Тверской, где не жил и которую держал для вот таких одноразовых встреч.

Приняв душ, я плеснул себе в бокал коньяка и уселся в кожаное кресло, закрыв глаза. Все мои связи с женщинами сводились к торгово-денежному эквиваленту. Никаких постоянных любовниц, никаких увлечений, никаких обязательств. Так продолжалось уже пятнадцать лет, и до недавних пор я был уверен, что будет продолжаться всегда. В мои планы не входило как-то менять текущее положение дел. Тем более я не собирался жениться. Не собирался, пока не услышал завещание отца и его требования.

— Будь ты проклят, старый лис, — пробормотал я и сделал глоток.

Прошло уже полгода с момента оглашения завещания, в котором отец поставил перед всеми его детьми условие: в течение двух лет мы должны вступить в брак и завести ребенка. Только тогда, по истечении этого срока, каждый из нас, Чинхоевых, получит свою долю наследства. Свою долю! Я-то думал, отец оставит холдинг за мной. Отдаст его мне полностью, а он поставил меня в одинаковое со всеми положение. Завести сначала жену, потом ребенка… Можно подумать, мне первого брака было мало.

— Чтоб тебя! — выругался я.

В дверь позвонили, и я бросил взгляд на часы. Надо же, ровно десять.

Поднявшись, я приглушил в гостиной свет, оставив лишь ночные, тусклые лампы, вкрученные в потолок.

Я распахнул дверь и даже обалдел. Я, конечно, знал, что у Ирады все девочки — высший класс, но эта… Выглядела, как невинный ангелок. Не очень высокая, с длинными светлыми волосами, в светло-сером платье-свитере, с глубоким вырезом, который не демонстрировал, а красиво подчеркивал высокую грудь. Она смотрела на меня испуганно.

— Здравствуйте, я Анжелика, и я…

Она замялась, а я мысленно продолжил: «…и я шлюха». И имя для проститутки само подходящее.

— Проходи, Анжелика.

Я посторонился, и девушка прошла в квартиру. Вид сзади я тоже оценил — мне понравилось. Через руку у нее было перекинуто пальто, и я потянул за него, чтобы забрать, но девчонка вдруг вцепилась в него и прижала к груди, словно я у нее бриллиантовое колье на миллиард долларов отбирал.

— Итак, Анжелика… — протянул я. — Выпить хочешь?

— Нет, я не пью. То есть, да, давайте! — скороговоркой проговорила она.

Девушка явно нервничала и даже этого не скрывала. Ирада все-таки настоящий профессионал: попросил ее малоопытную в этом деле, она и прислала новичка. Эта Анжелика даже выглядела так, словно мужика в первые в жизни видит. А может, играет хорошо. Актрис в наше время пруд пруди.

Я прошел к бару и спросил:

— Чего тебе налить?

— Покрепче чего-нибудь, — попросила она.

— Меня пьяные девки не возбуждают, — предупредил я.

— Тогда ничего.

Девчонка вдруг как-то вся сникла и опустила плечи. Ее платье сидело по фигуре, но не обтягивало, а красиво подчеркивало женские изгибы. Я почувствовал прилив возбуждения. Красивая, молодая, не развязная. Такая куколка не может не возбудить.

— Значит, заканчиваем разговоры и переходим к главному.

— Сначала деньги! — заявила она и подняла на меня глаза.

Анжелика так волновалась, что я практически видел, как сильно у нее колотится сердце — грудь вон ходуном ходит.

— Деньги сначала? Не вопрос. Вот.

Я подошел к креслу, вытащил из пиджака пачку купюр. С девками я всегда расплачивался наличкой. Деньги я бросил на стол. Анжелика, правда, не стала их хватать сразу. Вместо этого сказала:

— Предупреждаю сразу: никаких извращений, никакого орального или анального секса…

— Ни хрена себе! За такие деньги — и я почти ничего не получу?

Она пожала плечами и закусила губу. А это, черт возьми, удар ниже пояса. Какие сладкие губы у нее, наверное. Плевать на ее ограничения. Девушка красивая, так что…

Я шагнул к ней, схватил за талию и впился губами в шею. Она не отреагировала, только опустила руки и выронила пальто. Когда я нащупал ее грудь и сжал ее, пока еще несильно сжал, Анжелика пискнула. А вот когда я начал задирать ее платье, она… всхлипнула.

Отстранившись, я уставился в ее лицо. Синие глаза подозрительно блестели.

— И что это значит? — нахмурился я.

— Извините, Заур, я… Я, кажется, не могу.

— В смысле, не можешь? — Я разозлился. — Чего тут мочь? Ложись, раздвигай ноги и получай удовольствие.

А вот теперь слезы реально покатились из ее глаз.

— Ты в первый раз, что ли, решила себя за деньги продать? — понял я.

Она кивнула и вытерла ладошкой слезы. Ну, Ирада. Неопытную подсунула! Я же не имел в виду ту, у которой я буду первым клиентом. Да и не все так с первым себя ведут. Уж мне ли не знать?

— Извините… — снова пробормотала она и сделала шаг назад.

— Слушай, детка. Ты на это согласилась, пришла, потратила мое время, а теперь говоришь — не могу. Так дела не делаются.

— Извините, я думала, что это будет проще, но…

— Такая моралистка, что ли? — поморщился я. — Брось, все женщины — проститутки. Утешься этим и давай, снимай с себя все. Быстрее начнем, быстрее закончим. Понравишься мне, так и быть, накину тебе сверху еще столько же. Я не жадный.

Анжелика замерла, а потом начала стягивать платье с плеч. То-то же! Волшебная сила денег и самых застенчивых заставляет показывать свою истинную натуру.

Анжелика

Я лежала на кровати, свернувшись комочком. Казалось, меня только что разорвало изнутри, но я должна была пройти через это. Переступить через гордость, не думать об отвращении и главное — не жалеть. Этот Заур… Этот мужчина обещал заплатить мне в два раза больше, а мне так нужны были деньги. И как можно скорее. Между ног и внутри все ныло и отдавалось болью, стоило пошевелиться. Мужчина, в общем-то, не был груб, но и нежностью не отличался. Оно и понятно. Он купил мое тело и взял то, за что щедро заплатил. Может быть, стоило предупредить, что я не просто в первый раз делаю эту работу, а вообще в первый раз… Он даже выругался, когда понял, что я девственница. Была. Теперь-то уж все. Только я не поняла, почему для него это стало неожиданностью, он же сама заказывал…

Дверь в ванной открылась, и в спальню вернулся Заур. Вокруг его бедер было обмотано полотенце. По широкой груди стекали капельки воды.

Я отвела глаза, быстро села, закутавшись в простыню и потянулась за трусиками, валявшимися на полу.

— Можешь принять душ прежде, чем уйти, — сухо сказал он.

«Спасибо» я так из себя и не выдавила и так и не осмелилась посмотреть ему в глаза.

Встала, скрывая наготу под простыней, и засеменила к ванной. Для этого мне пришлось приблизиться к Зауру. Он, правда, посторонился, но проводил меня взглядом, который я чувствовала затылком.

Под душем я стояла долго, хоть и думала, что надо побыстрее отсюда сбежать. Но я словно заледенела. Все внутри меня умерло. Ирада сказала, что клиент заплатил за три часа, а они еще не вышли. Правильно, что со мной делать три часа, если я вообще ничего не умею? Он, наверное, ждал опытную тигрицу, которая удовлетворит его всеми возможными способами. Хотя нет… Ирада ведь специально предложила мне поехать, так как клиент требовал неопытную, а я только-только обратилась в ее агентство по совету знакомой. Вопросы, которые задавала мне Ирада, ужасали. Мне пришлось обнажиться перед ней во всех смыслах. Сначала она попросила меня раздеться до гола, чтобы посмотреть, насколько качественный «товар» я предлагаю, а потом пришло время обнажать душу.

— Выглядишь ты хорошо, даже очень. Идеальное тело. Мои клиенты такое уважает, — сказала она, когда я стыдливо натягивала одежду. — Как ты понимаешь, мое агентство предлагает элитных девочек на любой вкус. Я не потерплю шлюх, которые работали до этого на трассе, не потерплю рожавших, с обвислыми грудями, с невылеченным кариесом и тому подобное.

Потом она устроила мне форменный допрос.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать два.

— Откуда приехала в Москву?

— Я коренная москвичка.

— Образование?

— Окончила педагогический.

— Из педагогов в эскорт? — хмыкнула она.

— Мне нужны деньги…

— Мне все равно, — перебила она меня.

— Знание языков?

— Английский и французский.

— Спортом занимаешься?

— Да, бегаю по утрам и два раза в неделю хожу… ходила в спортзал.

— Сколько мужчин было?

— Ни одного.

На мгновение Ирада замерла, не сдержала удивления, но потом снова стала безразличной и продолжила заваливать меня вопросами…

Это было унизительно и мерзко, но я знала: это был единственный способ заработать большие деньги быстро. А мне очень нужны были деньги. Просто жизненно необходимы.

Правда, как оказалось, допрос Ирады был не столь унизительным, как то, что я только что пережила здесь…

Закончив с душем, я быстро оделась и вышла из спальни.

Заур сидел в кресле, слава богу, уже в брюках и рубашке. На столике перед ним лежала аккуратная стопка денег. Я столько и за месяц не зарабатывала…

— Я могу идти? — спросила я, зная, что время, которое он оплатил, еще не истекло. Вдруг он еще захочет?

— Здесь только оговоренная сумма, — кивнул он на деньги и посмотрел мне в лицо. — Я обещал доплатить, но наличных у меня больше нет. Диктуй номер, переведу на карту.

Он достал мобильник, а я продиктовала цифры своего номера. Через мгновение мне пришло сообщение о поступлении на счет.

Я взяла наличные и затолкала их в сумочку. Руки дрожали. Впрочем, как и ноги.

— Через десяток клиентов нервничать ты перестанешь, — усмехнулся он, заметив, как меня колотит.

— Так я пойду?

— Иди-иди… Анжелика. — Я подхватила пальто и заспешила к выходу. — Это твое настоящее имя?

— Да, а почему вы спрашиваете? — удивилась я и замерла у двери.

— Обычно у всех шлюх нестандартные имена. Ни разу не попалась ни одна Маша.

— Я не шлюха, — тихо сказала я, но, кажется, теперь эти слова звучали насквозь фальшиво.

Кто я, если не она?

— Зачем ты сделала это? — вдруг спросил он, и я обернулась.

— Зачем пришла продавать себя, хотя мужика у тебя ни разу не было?

— Вы просили девственницу — вы ее получили, — жестко ответила я. — Разговоры по душам в услуги не входили.

— Я просто хочу понять…

— А я не хочу отвечать.

— А если я доплачу? — ухмыльнулся он. — Сколько тебе накинуть за откровенность? Десять кусков? Двадцать?

— Вы отвратительны… — пробормотала я.

— Полтинник?

— Ребенку нужная срочная операция и реабилитация после нее. Это очень дорого, а каждый день на счету…

— Я просил правду, а не эту херню, которую ты мне впариваешь, — перебил он меня.

— Может, для вас это херня, а для кого-то — вопрос жизни и смерти.

— Какому ребенку, если ты еще полчаса назад девственницей была? Или зашилась, чтобы клиентов — любителей девственниц завлекать? За это больше платят?

— Вам виднее, вы же один из них.

— Я девственницу не заказывал, просил девушку, которая только вошла в бизнес, — отрезал он. — Знал бы, что ты целка, выгнал бы к чертям сразу.

— Вы просили рассказать вам — я рассказала. Ребенок — моя племянница. Она попала в страшную аварию, в которой ее родители погибли… А Рита... У нее был сломан позвоночник. Врачи сделали операцию, но неудачно. Нужно срочно делать еще, но квоты на лечение от государства больше нет. Теперь только платно или ждать очереди от полугода до трех лет. В нашем случае каждый день промедления — минус еще один шанс на восстановление двигательных функций. Для вас, может быть, это херня, а я… — Я сглотнула слезы и последние слова просто выкрикнула: — А я готова душу дьяволу продать, лишь бы поставить девочку на ноги!

Я вылетела из квартиры, громко захлопнув за собой дверь, и даже не вспомнила, что за мою откровенность он обещал заплатить мне еще пятьдесят тысяч…

Заур

Обещанные пятьдесят кусков за ответы на мои вопросы я Анжелике отправил минут через двадцать после того, как она ушла. Почему-то был уверен, что она вернется, чтобы потребовать эти деньги. Не вернулась. То ли слишком гордая, то ли слишком напуганная.

— Вот дерьмо! — выругался я.

Надо позвонить завтра Ираде и высказать ей за то, что она невинных девушек поставляет клиентам… О чем вообще думала? А эта Анжелика… Надо же было додуматься таким способом зарабатывать на операцию племяннице. Может, и племянницы никакой не было? Может, она все выдумала? Тогда зачем?

— Зачем-зачем, легких денег захотела, — пробормотал я.

Погасив свет, я надел пиджак и вышел из квартиры. Завтра придут из клининга и все здесь уберут.

Дома я сразу завалился спать, но сон пришел не сразу. Твою мать! Хотел расслабиться, потрахаться как следует, а тут такое! И эта дура, Анжелика, даже не предупредила, что целка. «Вы же просили девственницу…» — звучали в голове ее слова. С упреком говорила, будто я извращенец какой-то. Ну, допустим, даже если бы и просил, то что? Имею деньги — имею право. С этой мыслью я наконец-то уснул.

А наутро у меня в голове оформилась совсем другая идея. Анжелике нужны были деньги, а мне… Почему бы нет?

Приехав в офис к восьми, как я это делал всегда вот уже много лет подряд, я набрал номер девчонки, который сохранился у меня после пересылки ей денег. Что значит новичок в бизнесе! Ирада своим шлюхам запрещала оставлять номера телефонов клиентам, чтобы те не смогли связаться с девушками напрямую, и она, Ирада, не осталась без своей доли. В общем-то, я никогда не имел желания попросить чей-то номер для дальнейших встреч. И у Анжелики бы не стал просить…

Она долго не снимала трубку, и я уже хотел сбросить вызов, когда в телефоне раздался ее напряженный голос.

— Алло…

— Это Заур. Еще не забыла меня?

— Н-нет… — пробормотала она. — Зачем вы звоните?

— Есть разговор.

— О встречах нужно договариваться через Ираду…

— Ты вчера визжала, что тебе деньги нужны на операцию для мифической племянницы, — напомнил я.

— Она не мифическая, — зло прошипела Анжелика.

— Так деньги все еще нужны?

— Да. А что?

— Сколько?

— А почему вы спрашиваете? — не унималась она.

— Сколько?

— Около тридцати миллионов рублей… Это стоимость операции и реабилитации в течение четырех месяцев…

Всего-то?

— Я могу тебе помочь, — не задумываясь сказал я.

— Вы? — изумленно выдохнула Анжелика.

Знала бы она меня лучше, ее удивление было бы гораздо больше. Филантропом я никогда не был.

— Да, я. Не за красивые глаза, конечно.

— И что я должна буду сделать? Убить кого-то?

— Этим профессиональные киллеры занимаются, а не начинающие проститутки, — усмехнулся я. — Жду тебя в час дня в кафе «Монреаль» на Патриарших. Обсудим детали. Знаешь это место?

— Нет, но найду…

Я повесил трубку. Если Анжелика согласится, а она согласится, то огромной проблемой меньше. У меня их и так после смерти отца было по горло. Взять хоть Дауда, моего выскочившего из небытия братца. Отец скрывал его всю жизнь. Мне сорок один, а этому ублюдку чуть больше. Жил сорок лет и не знал, что, оказывается, я вовсе не отцовский первенец. Почему папаша скрывал от нас Дауда, только ему известно да дьяволу. Впрочем, что отец, что дьявол — одно лицо.

Вчера мне звонил Халид и рассказал, что Дауд приходил к ним с Ильясом и демонстрировал «доказательства» того, что он тоже Чинхоев. Только плевал я на его доказательства. Может, отец и признал его, преследуя какие-то свои цели, но я знал, зачем он теперь, после смерти, заварил всю эту кашу с завещанием. Отец нас всех терпеть не мог. Ни одного своего ребенка не любил, потому что мы для него были вечным источником разочарования. Ильяс — отступник. Салман — амёба. Халид — развратник. Амина — женщина. Ну а я? Я для отца был шестеркой. Он был уверен, что я умею работать только под его началом, и стоит ему перестать вмешиваться в дела холдинга, я обязательно его разорю. Он будто ослеп и не видел, что вся его огромная корпорация последние годы держалась только на мне.

— Да нет, все он видел, — пробормотал я. — Просто не хотел признавать, что среди его детей есть кто-то, кто достоин считаться равным ему.

Может, он поэтому и нашел Дауда? Мы его разочаровали, и папаша решил, что первый сын, которым он когда-то побрезговал, окажется лучше тех, кого он признал. Но, видимо, Дауд рожей не вышел, раз отец скрывал его все эти годы. Что он там рассказал Халиду? Отец нашел его больше двадцати лет назад?

Я стал отматывать воспоминания к событиям двадцатилетней давности. Что тогда было? Да ничего особенного. Мама еще была жива. Мы с Ильясом еще не ненавидели друг друга до такой степени, как ненавидим сейчас… Кажется, именно в тот период между отцом и Ильясом произошла первая сильная стычка. Ильяс не хотел поступать в финансовый, а отец настаивал. В результате брат пошел на уступки, а потом оказалось, что он обманул старого черта. Сам поступил на IT-технологии, а отца поставил перед фактом, когда к концу подошел первый семестр. Помню, как отец тогда взбесился и схватился за хлыст, который висел у него в кабинете рядом с портретом деда, Руслана Чинхоева. Вот кто был настоящей мразью! Впрочем, отец пошел в него всем. Мать тогда встала на защиту Ильяса, даже осмелилась повысить голос на отца, за что он успел ее хлестануть. Я вбежал как раз, когда он поднимал руку для второго удара. Ильяс отталкивал маму себе за спину, а она кричала:

— Давай, убей меня! Ты только и можешь, что всех принуждать и командовать!

Хлыст я у отца вырвал, и мы с Ильясом чуть ли не в унисон рявкнули:

— Не смей поднимать руку на мать.

Тогда мы еще были братьями…

Наверное, тот факт, что я встал на защиту матери, заставил отца презирать меня. Он никогда не считал женщин за людей, а мужчин, которые их защищали, называл тряпкой, размазней, подкаблучником…

— Отец-отец, — пробормотал я. — Надеюсь, тебя там жарят на самой горячей сковородке.

В кафе «Монреаль» я приехал чуть раньше назначенного времени и стал ждать Анжелику, нетерпеливо поглядывая на часы…

Анжелика

Я не знала, почему этот человек решил предложить мне помощь, не знала, что он потребует взамен, но была уверена, что лучшего мне никто больше не предложит. В конце концов, это единственный способ получить деньги и не опуститься еще ниже, чем я уже опустилась.

Если бы мама узнала, каким образом я решила заработать на операцию для Риты, она бы со мной перестала разговаривать. Я не собиралась рассказывать маме. По крайней мере, до тех пор, пока не имела бы на руках всю нужную сумму. Она наверняка бы догадалась, что я сделала что-то отвратительное и противозаконное, но тогда было бы уже все равно. Лишь бы спасти ребенка. Лишь бы дать Рите шанс на нормальную жизнь. На здоровье.

Когда нам позвонили и сказали, что Катя, Артем и Рита попали в аварию, я думала, мама не выдержит. Старшая сестра и ее муж погибли сразу, и только чудом Рита осталась жива, только вот пострадала сильно. Когда зажили самые тяжелые раны, когда стало понятно, что ее жизни больше ничто не угрожает, врачи провели операцию на позвоночнике, но сделали ее неудачно, лишь усугубив положение дел. Теперь счет шел на месяцы и даже на недели. По совету маминой подруги мы обратились в частную клинику, где нам сказали, что повторная операция поставит племянницу на ноги, но делать ее нужно было быстро. Чем больше пройдет времени, тем меньше шансов у девочки на полное восстановление.

Теперь все упиралось в деньги, которых не было. Продать квартиру, где мы жили с мамой? Мы не могли, да и что бы мы выручили за двушку в старом панельном доме на окраине подмосковного городка? Катя с мужем жили в съемной квартире и собирались брать ипотеку… Продавать нам было нечего. Богатых друзей и родственников у нас не было.

Мама кинулась обзванивать различные фонды. Во многих была очередь, и ей прямым текстом сказали, что ситуация с Ритой не критичная, есть дети с гораздо более сложными диагнозами.

— А ваша ведь сможет жить…

Да, сможет, прикованной к постели, с вечными болями. А Рите ведь всего шесть. В одном из фондов маме все-таки согласились помочь, организовали сбор средств, только вот через пару недель мы поняли, что нас обманули. Деньги вместе с фондом растворились, словно их и не было никогда.

Я начала обзванивать подруг и знакомых, может, кто-то из них знает, как взять ссуду в банке на лечение?

Моя одногруппница, Вера, предложила встретиться.

Когда я пришла на встречу, то обалдела. Она подъехала к кафе на роскошной иномарке, да и сама Вера выглядела как девушки с обложек глянцевых журналов. А ведь совсем недавно была обычной студенткой из простой семьи.

— Я ничего не знаю про ссуды, — сказала она, когда нам подали кофе, — но знаю, где ты быстро и легко можешь заработать очень большие деньги…

Она-то и рассказала мне про Ираду. Конечно, Вера преподнесла все это красиво, но как ни упаковывай, а суть оставалась очевидной. Я прекрасно понимала, каким образом одногруппница заработала деньги на тюнингованный автомобиль и тюнингованную себя.

— Не будь ханжой, — сказала она, увидев, как я скривилась. — Тебе нужны большие деньги? Я тебе сказала, где их взять. Можешь не бояться, что тебя возьмут в вечное рабство и заставят обслуживать всех подряд, принимая по десяток клиентов в день. У нас элитное агентство, и девочки вольны уйти из бизнеса, когда захотят. Никаких отработок, долгов и тому подобного.

— Почему же ты все еще в нем? — удивилась я. — У тебя же уже все есть.

— Потому что мне это нравится. — Вера протянула мне визитную карточку с номером телефона. — Надумаешь, позвони Ираде. Она как раз ищет свежих девушек. А ты, — Вера улыбнулась, — ты всегда была красавицей, так что Ирада тебя с руками оторвет.

Она ушла, а я еще долго сидела в ступоре, задумавшись над словами Веры. Я и представить себе не могла, что такая «работа» кому-то может нравиться.

Сначала я подумала отказаться, а потом вспомнила погибшую Катю, маму, которая за месяцы после аварии постарела на два десятка лет, и Риту, маленькую девочку, которая теперь прикована к постели. Ей придется на всю жизнь остаться калекой, если я не отброшу свою щепетильность и не сделаю то, что сделать должна. Я была уверена: Катя ради моего ребенка сделала бы то же и даже больше. Мы были очень близки с сестрой, но ее больше нет… А раз нет, то я должна взять ответственность на себя.

Прямо там, в кафе, я, отхлебнув остывшего кофе, набрала номер с визитной карточки, а на следующий день поехала на собеседование. После него прошла лишь неделя, в течении которой я сделала полное медицинское обследование и привезла результаты Ираде, и вот она позвонила мне и сообщила о клиенте, некоем Зауре Аслановиче. У него были особые пожелания и требования, под которые я, со своей дурацкой невинностью, подходила как нельзя лучше.

А сегодня этот Заур, от страха перед которым у меня тряслись поджилки, позвонил и предложил помощь.

На встречу с ним я надела широкие джинсы и теплый черный свитер с высоким воротником.

Было холодно, моросил дождь, но мне пришлось пройти по улице бессчетное количество шагов прежде, чем я отыскала ресторан «Монреаль».

Когда я вошла, то сразу увидела фигуру импозантного мужчины в деловом костюме. Казалось, его властность заполняла собой все помещение и заставляла людей в нем пригибать головы и говорить тише.

— У вас заказан столик? — вежливо поинтересовался администратор, окидывая мой внешний вид придирчивым взглядом.

— Меня ждут, — ответила я.

— Позвольте уточнить, за каким столиком вас ждут?

— Меня ждет Заур Асланович. — Я указала кивком на мужчину, и увидела, как администратор подобрался и тут же стал вежливым, только теперь по-настоящему, без притворства.

— Позвольте вас проводить к столику.

— Не стоит, я сама.

На дрожащих ногах я пересекла зал и села на стул напротив Заура.

— Ты опоздала, — сказал он ледяным тоном, от которого у меня внутри все сжалось.

Анжелика

— Я не люблю, когда опаздывают, — заявил Заур.

— От метро было далеко идти, я не рассчитала время, хоть и вышла из дома с запасом, — ответила я, не поднимая на мужчину глаз.

Мне было стыдно. Стыдно за вчерашнюю ночь, за себя, за все, что между нами произошло.

— Будешь что-нибудь заказывать? — поинтересовался он.

Я была голодна, но сказать об этом не решилась, да и денег на обед в таком месте у меня не хватит.

— Разве что кофе, — сдерживая мандраж, ответила я, наконец-то осмелившись посмотреть на него.

Заур сделал знак официанту, и через секунду тот оказался у нашего столика.

— Две чашки кофе, мне эспрессо, а девушке… — Он посмотрел на меня вопросительно.

— И мне.

Официант даже согнулся в легком поклоне и исчез. Видимо, Заура здесь знали, а может, он в любом месте производил такое впечатление. Человек, которого нельзя не бояться, даже если он улыбается. Особенно, если он улыбается.

Я видела, как он беззастенчиво рассматривает мой внешний вид, и понимала, что я не вписываюсь в его систему координат.

— Я могу дать тебе нужную сумму, — сказал он, когда перед нами поставили кофе. — За это ты должна будешь стать моей женой.

— Что? — Я вздрогнула, и кофе выплеснулся из чашки, которую я подняла было, чтобы сделать глоток.

Горячая жидкость пролилась мне на руку и обожгла кожу. Заур недовольно цыкнул и протянул мне салфетку. Я вытерла тыльную сторону ладони и капельки кофе пролившиеся на стол.

— Итак, когда изумление прошло, я повторю, — с усмешкой произнес Заур. — Мы заключаем сделку: я даю тебе нужную сумму на лечение твоей племянницы, а ты выходишь за меня замуж.

Может, он и считал, что мое изумление должно было пройти быстро, но оно никуда не делось. Я открыто посмотрела ему в глаза, хоть и боялась этого сурового и, казалось, пронизывающего насквозь взгляда. Глаза у Заура были темно-карими, почти черными. Радужка почти сливалась со зрачком и была лишь чуть-чуть светлее него. «Словно на тебя смотрит сам дьявол», — подумала я.

— Но… Но зачем вам это? — спросила я.

— Мне нужен брак и мне нужен наследник, ну или наследница, — пожал он плечами.

— И вы готовы жениться на первой встречной?

— По большому счету, мне без разницы на ком жениться. Вчера я убедился, что ты не шлюха, хоть и пытаешься ею стать. Этого мне достаточно.

— Я не понимаю, — нахмурилась я. — Если вам все равно, то почему не жениться на ком-нибудь из своего круга…

— Тебя это не касается, — отрезал Заур. — Итак, Анжелика, я предлагаю тебе брак, хороший дом, кучу денег, беззаботную жизнь на два года. Чуть меньше, чем на два года, — уточнил он. — За это ты, во-первых, получишь нужные тебе деньги, во-вторых, родишь мне ребенка.

— На два года? — перебила я его.

— Да, всего на два года.

— А потом?

— А что потом?

— Подождите. — Я провела ладонью по лбу, пытаясь понять, что вообще происходит и чего именно он от меня хочет. — Я выйду за вас замуж, рожу вам наследника, а через два года что?

— Через два года можешь возвращаться к своей прежней жизни. Хочешь, иди в эскорт, о котором ты, видимо, мечтаешь. Хочешь — катись еще куда-нибудь.

«Катись куда-нибудь» меня хлестануло. Этот человек был резким, нетерпимым и явно не собирался делать вид, что будет относительно ко мне уважительно.

— А ребенок? — спросила я. — Я рожу вам ребенка, через два года вы меня выбросите, а с ребенком что?

— Как ты понимаешь, ребенок останется со мной.

— А я?

— А что ты? — усмехнулся он в густую щетину и прожег меня взглядом. — Хочешь сказать: ты же мать, а значит, тоже будешь иметь право?

— Именно.

Заур пожал плечами.

— Ну, я не буду против, если наш брак продлится дольше. Также не буду против, если после развода ты будешь продолжать воспитывать ребенка, но все будет зависеть от тебя.

— В каком смысле?

— Будешь послушной и терпеливой, я не стану лишать тебя материнских прав. Будешь надоедать с вопросами и требованиями… — Он развел руками.

Все это, весь этот разговор звучал так отвратительно, что меня передергивало. Он говорил о браке и детях так, словно каждый день делал подобные предложения. Для этого человека, видимо, не существовало таких вещей, как любовь, чувства, взаимная привязанность, материнский инстинкт…

— И вы думаете, есть женщины, которые согласятся на подобные условия? — выдохнула я. — На ваше предложение?

— Да их море. Мне стоит щелкнуть пальцами вот так, — он продемонстрировал, — потом выстроить их в длинную очередь и выбирать.

— Так почему же вы этого не делаете?

— Как раз планировал, но появилась ты.

— Я не приму этого предложения, — помотала я головой. — Кем я буду, если выйду замуж за человека, зная почти со стопроцентной вероятностью, что в недалеком будущем он прикажет мне собрать чемодан и исчезнуть, оставив ему же ребенка, которого я должна буду родить?

— Мое дело предложить, — улыбнулся он.

Я сжалась от сковавшего меня страха. Такие люди, как Заур, опасны в гневе, но когда они улыбаются, тогда становится по-настоящему страшно. И ведь он ничего такого не сделал, чтобы вселять в меня столько ужаса.

Потянувшись к сумочке, я выудила из нее банковскую карточку, чтобы расплатиться за свой кофе.

— Не нужно так демонстративно показывать свою гордость, детка. В конце концов, деньги, которые ты сейчас оставишь за кофе, тебе вчера дал я. И мы оба знаем, за что дал.

Я бросила на него злой взгляд, но Зауру было все равно. Взглядами этого железного человека не проймешь. Он насмехался надо мной, чувствуя свое превосходство. Я встала, чтобы уйти.

— Что, жизнь племянницы больше не нужно спасать? — поинтересовался он с ехидством.

— Не смейте смеяться над этим, это низко, — прошептала я, сглатывая вдруг образовавшийся ком.

— Глупая, я делаю тебе предложение, за которое ухватились бы сотни и тысячи женщин: обеспеченная жизнь, красивая жизнь, роскошная жизнь. Может, конечно, зарабатывать телом тебе больше нравятся. Говорят, некоторые в этом бизнесе не из-за нужды, а из любви к профессии.

— Я не такая, — помотала я головой.

— А раз не такая, тогда сама посчитай: тридцать миллионов… Если каждый клиент будет платить тебе по сто кусков, то тебе нужно переспать с…

С тремястами… Это как минимум. И не все они будут молоды, полны сил, красивы, как Заур. Наверняка среди них будут отвратительные уроды, но мне придется… придется… Меня затошнило от мысли о том, что каждый из них будет со мной делать.

— Я дам тебе час подумать, — сказал Заур и бросил взгляд на часы. — Ровно в два сорок время истечет. Если ты до этого срока не позвонишь, будем считать, что никакого предложения не было.

Заур

Я проводил ее взглядом до дверей ресторана. Ее походка, ее фигура, ее слегка приподнятые плечи — буквально всё в ней кричало о том, как Анжелика неловко себя чувствовала в моем присутствии. Ей было стыдно за прошлую ночь. Наверное, еще больше было стыдно, что пришлось встретиться со мной наутро и выслушать мое предложение. Мне это нравилось. Нравилось, что эта девушка знает чувство стыда. Значит, не совсем потерянная.

— Она позвонит, — пробормотал я себе под нос и отхлебнул кофе.

Он оказался холодным. Тут же поморщившись, я отставил чашку и сделал знак официанту убрать ее.

— Принесите мне меню, я пообедаю, — попросил я.

Я был уверен: не успею я расправиться с едой, как Анжелика позвонит. Если это правда — про племянницу, про операцию, про нужду и срочность — она позвонит. Мысль о том, что девчонка играла, выдумав всю эту историю, я отбросил. Я слишком много повидал игруль и игроков, чтобы не распознать ужимки, даже если они профессиональны. Можно было ее пробить, но я не хотел совершать лишние действия, пока не получу от нее положительный ответ.

Анжелика не играла, и это еще один жирный плюс в ее копилку. Она позвонит, обязательно позвонит. Я бросил взгляд на часы — прошло только семь минут после ее ухода… Дурой будет, если откажется от моего предложения. Для нее это идеальный вариант. Впрочем, как и для меня.

Ведь если она не наберет мой номер, мне придется начинать все сначала. Искать другую невесту. И сделать это нужно как можно скорее. Времени у меня было совсем немного. Два года, чтобы выполнить условия завещания, а из них я прошляпил уже несколько месяцев.

Я тут же мысленно поставил себе срок: если Анжелика все-таки откажется, то до Нового года я должен буду не просто найти другую женщину, но и заключить брак. Чуть больше двух месяцев. Нормально. Я все успею.

Официант поставил передо мной блюдо из запеченного с овощами лосося и тартар из тунца. Я принялся за еду, размышляя о том, как нелепо поворачивается жизнь. Отец все-таки был дьяволом. Знал, как все мы, Чинхоевы, не хотим заводить семью. Для меня и брата Салмана — это условие, пожалуй, хуже, чем для других. Ильяс уже женат и, хоть имел проблемы с женой, кажется, умудрился их уладить. Амина наверняка выйдет замуж без особых усилий с точки зрения ее моральных принципов. Халид? Тот, несомненно, уже выбрал себе какую-нибудь стриптизершу из своего клуба. На ком еще этот олух может жениться? Салман потерял невесту, которая сбежала от него накануне свадьбы, и до сих пор страдал, слизняк! А я был уверен, что не женюсь во второй раз. Мне хватило по горло первого… Но отец знал, что меня заставит изменить это решение. Деньги! Деньги и доля в холдинге, который в последние годы был больше моим детищем, чем его. К тому же ведь есть еще и Дауд. Внезапно обретенный братец, который тоже будет претендовать на очень многое… Жениться? Что ж, отец, я женюсь.

Мысли об отце и браке не могли не вернуть меня в прошлое. В то время, когда все началось…

Было это восемнадцать лет назад. Прием в посольстве какой-то маленькой страны. Скромное, но важное мероприятие, куда нас с Ильясом притащил отец, чтобы мы познакомились с людьми, которые в будущем будут определять судьбу большого бизнеса. Мне было двадцать четыре, и уже тогда я был уверен, что по крутизне в ведении дел со мной никто не сравнится. Отец, конечно, был другого мнения.

Именно там я впервые увидел ее. Софию Яблонскую.

Она стояла у окна, держа бокал с шампанским, и смотрела на огни за стеклом. Девушка скучала. Она была красива: высокая стройная брюнетка с тонкими чертами лица. Она мне показалась похожей на аристократку из девятнадцатого века. Я решил подкатить.

Я подошел и начал говорить обычную чушь, которую говорят мужчины симпатичным женщинам. Что-то из серии, как скучать можно вместе. Кажется, я предложил ей уйти отсюда и заглянуть в отель, что был как раз напротив посольства и окна которого были отлично видны отсюда.

— Вы всегда так прямолинейны? — не скрывая раздражения, сказала она.

— Я не люблю попусту терять время. Сами знаете, время — деньги.

— А-а-а, понятно, — протянула она. — Вы из той же породы людей, что и мой отец. Деньги, деньги, деньги. Меня от этого тошнит.

— А кто ваш отец?

Она указала на мужчину, который как раз разговаривал с моим отцом.

— Андрей Яблонский? — удивился я и повернулся к ней, но София уже ушла.

Я был несколько раздосадован — не привык, чтобы мне отказывали. Однако решил, что забуду об этом инциденте. Не нравятся ей деньги и бизнесмены? Пусть отдыхает.

Через несколько минут я уже осматривал приемный зал и танцующие пары в поисках другой, более покладистой и интересной особы. К своему изумлению, я заметил у фуршетного стола Софию, а рядом — Ильяса. Он что-то говорил ей, а она смеялась. Совершенно искренне смеялась.

Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Наверное, это было ревностью, а может, разочарованием. Эта глупая девушка предпочла мне моего брата? Ей с ним весело и интересно? Пускай.

Я потерял к Софии Яблонской всякий интерес и почти забыл о ней, когда через некоторое время отец вдруг объявил:

— Я нашел тебе невесту, Заур. Ты женишься на Софии Яблонской.

Не то чтобы я хотел жениться, но эта идея мне вдруг понравилась. Особенно идея жениться на этой высокомерной «даме», которая посчитала меня скучным дельцом…

— Черт, — выдохнул я, тряхнув головой, чтобы отогнать от себя воспоминания. — Шла бы ты к черту, София Яблонская.

Прошлое снова вылезло наружу, как обычно, неожиданно и в не подходящий момент.

Я бросил взгляд на стол. Новая чашка кофе почти опустела, тарелки унесли официанты.

Вытащив банковскую карту, я вручил ее официанту, чтобы расплатиться за обед и отправиться в офис. Часы показывали два – десять.

Время летело быстро, а Анжелика еще не позвонила.

Она была бы мне идеальной женой. Неопытная, напуганная, зависимая. Такая, которая не станет противиться, не станет требовать. Которая выполнит свою часть сделки без лишних слов. Которая не будет высказывать свое «драгоценное» мнение по поводу и без…

Забрав карту, я вышел из ресторана и почувствовал, как в кармане завибрировал мобильник. Я усмехнулся…

Анжелика

Из ресторана я уходила ошарашенная, изумленная, растерянная… Не знаю, чего я ждала от встречи с Зауром, но только не того, что он предложит мне стать его женой. Это было более чем внезапно и совершенно неожиданно. Он не стал просвещать меня относительно собственных мотивов, а я… Я теперь не знала, что делать. Принять его предложение и забыть о финансовых проблемах? Спасти Риту, вылечить ее, дать ей нормальное детство и будущее. Но тогда я должна буду поставить под угрозу своего еще не рожденного ребенка. Зауру почему-то непременно нужен был ребенок, и он ставил срок в два года. Что будет потом? Скорее всего, развод. Этот страшный человек дал четко понять: он не рассчитывает на долгосрочные отношения. Но ребенок ему был нужен. И этого ребенка он в любом случае оставит себе, если разведется со мной. Как он там сказал? Он не будет возражать, чтобы я принимала участие в дальнейшем воспитании ребенка, но только если я буду выполнять все его условия и соответствовать его стандартам идеальной жены? А что, если потом он просто-напросто выбросит меня из жизни и не позволит видится с малышом? Заур внушал мне какой-то животный страх, хотя он же мог решить все наши проблемы…

Не дойдя до метро, я присела на скамейку в небольшом сквере. Слава богу, дождя не было, но ледяной ветер пронизывал до костей, подхватывал волосы, взметал их, бросал мне в лицо. Я покопалась в сумочке и нашла резинку для волос. Завязала их в хвост и уткнула локти в колени, спрятав лицо в ладонях. Сердце билось как сумасшедшее. Не знаю, сколько я так просидела, не чувствуя холода. Мысли словно сплелись в один общий ком и теперь током пробивали мне голову. Как мне быть? Как быть?

Звонок сотового оглушил и заставил вздрогнуть. Я дернулась, приходя в себя, и вытащила телефон. На экране светилась фотография мамы, и мне вдруг стало нехорошо. Ладони вспотели, а желудок от страха сдавило болезненным спазмом. Я знала, что мама в это время в больнице у Риты, а она думала, что я ушла на собеседование по работе. Так я ей сказала. И если она звонит, то…

— Алло! — Мой голос прозвучал резко и испуганно.

— Лика, дочка, с Ритой беда, — всхлипнула мама.

— Что случилось, мам? — запаниковала я и вскочила со скамейки.

— У нее начались сильные боли, такие, что она стала кричать и сознание потеряла. Ее ввели в медикаментозную кому.

— О господи…

— Врачи говорят, нужно срочно делать вторую операцию, еще неделя промедления, и последствия будут необратимыми. — Мама зарыдала, и я вместе с ней. — Что делать-то, господи. Где нам взять столько денег…

— Мам, я… Я нашла деньги. Я все решу.

— Нашла? Как нашла? Где?

— Я тебе потом все объясню, ладно? Я скоро приеду в больницу, только улажу кое-что.

Я сбросила мамин звонок и дрожащими пальцами нажала на телефон Заура, что светился в списке недавних входящих. Он ответил быстро.

— Анжелика, — поприветствовал меня низкий мужской голос.

— Я согласна, — крикнула я в телефон, — но мне нужны деньги уже сегодня.

— Так не получится. Сначала мои юристы составят договор, мы его подпишем, а потом…

— Я все подпишу, обещаю! — перебила я его. — Но у меня больше нет времени ждать. Врачи сказали, что если в течение недели мы не сделаем операцию, то потом не будет смысла ее делать… — Я расплакалась. — Я вам клянусь, что не обманываю вас. Я могу вам прислать медицинские документы Риты…

— Прекрати истерику, — грубо одернул он меня, — и присылай документы. А также фото своего паспорта. Мои люди все проверят и свяжутся с тобой в течение ближайшего времени.

Заур отключился, а я опустилась обратно на скамейку и разрыдалась в голос, но уже через мгновение взяла себя в руки и, найдя в телефоне отсканированные документы, отправила их Зауру в мессенджере. Он ничего не ответил, но я увидела, что через несколько секунд сообщения были отмечены как прочитанные. Теперь мне оставалось только ждать.

Нужно было поехать в больницу к маме, но я не хотела показываться там, пока не буду уверена, что Заур переведет деньги. Я отправилась домой, чтобы собраться с мыслями, привести себя в порядок и ждать, ждать, ждать. Как долго мы ждали! После первой операции Риту сначала привезли домой, но несколько дней назад снова госпитализировали, чтобы провести плановое обследование. Наверное, хорошо, что все это произошло в больнице, иначе, будь она дома, не знаю, как справилась бы мама.

Когда я уже вышла из метро, снова зазвонил телефон.

— Анжелика Кирилловна Вяземцева? — раздался в телефоне незнакомый голос.

— Да, это я, а вы...

— Я помощник Заура Аслановича Чинхоева. Меня зовут Сергей Дмитриевич Скворцов, — представился он. — Босс просмотрел ваши документы и убедился в их подлинности. Заур Асланович готов взять на себя все расходы по лечению вашей племянницы и по переводу ее в другую клинику.

— В другую клинику? Зачем?

— Мы считаем, что в больнице, где сейчас находится ваша племянница, не смогут провести операцию должным образом. Заур Асланович уже переговорил со своим братом, Салманом Аслановичем, и тот, возможно, будет сам оперировать девочку.

— Брат Заура — врач?

— Салман Асланович — один из лучших нейрохирургов страны и даже мира. Давайте поступим так. Вы сейчас возьмете все оригиналы медицинских документов вашей племянницы и приедете в клинику, где работает Салман Асланович, он будет вас ждать. Адрес я вам пришлю.

— Хорошо, а… А деньги?

— Деньги вас больше не должны волновать. Как только Салман Асланович перепроверит все документы и решит, как действовать дальше, он свяжется с Зауром Аслановичем и обозначит требуемую сумму.

— Спа…сибо, — выдавила я из себя.

— Я подъеду в клинику чуть позже вас. Адвокаты Заура Аслановича как раз успеют подготовить договор, который вам нужно будет подписать.

«Договор на продажу души», — подумала я, а вслух сказала:

— Хорошо, я все подпишу.

Анжелика

Я даже домой не зашла, развернулась и снова заспешила к подземке. До больницы, где лежала Рита, было восемь остановок на метро. Маме я сбросила сообщение, чтобы подготовила все документы, которые я хочу показать знакомому врачу.

— Мам, я у входа в клинику, выйди, — позвонила я ей, когда оказалась у больницы.

Я специально решила не подниматься в палату, не хотела при виде бедной девочки захлебнуться слезами. Мне нужно держать себя в руках. Сегодня, сейчас нужно держаться, пока все не будет улажено с Зауром.

Мама с увесистой папкой показалась на крыльце.

— Как Рита? — почему-то шепотом спросила я, будто боялась разбудить племянницу, которой здесь не было.

— Ой… — прерывисто выдохнула мама и втянула ртом воздух. — Плохо, Лик, очень плохо.

— Давай документы, и я поеду.

Мама передала мне папку.

— Но куда? Что за знакомый врач?

— Один мой знакомый устроил мне встречу с ведущим хирургом клиники «Новая жизнь».

— А зачем? — хмурилась мама. — Там, наверное, еще дороже чем в той, где Рите готовы сделать повторную операцию…

Пока Рита по-прежнему лежала в государственной больнице. Перевозить ее в частную имело смысл только в том случае, если бы у нас появились деньги на операцию. Здесь, в госклинике могли сделать только обследование, но не сложную операцию, которая нам требовалась.

— Мам, я поехала. — Я обняла ее и прошептала на ухо: — Все будет хорошо, мам. Нам поможет один… один хороший человек.

Ничего не объясняя, я практически бегом заспешила к метро. Один хороший человек. Разве это про Заура Чинхоева? Нет, он, конечно, ничего плохого мне не сделал, даже выход из сложившейся ситуации предложил, но он меня откровенно пугал. Кажется, не меня одну. Вон как администратор в ресторане подобострастно смотрел на него…

В «Новой жизни» все было гиперсовременно. Тут даже регистратура выглядела как ресепшен в отеле.

— Здравствуйте, я Анжелика Вяземцева, мне нужно встретиться с вашим доктором, Салманом Аслановичем Чинхоевым.

Девушка на ресепшене посмотрела на меня осуждающе:

— Девушка, приходите в приемные дни и часы. Салман Асланович сегодня не принимает. У него операции.

— Но… я договаривалась.

— Я не вижу вас в своих записях, — просмотрев что-то в компьютере, ответила она и бросила на меня отчего-то ревнивый взгляд.

— Но мне сказали, что он меня примет, это очень срочно…

— Приемные дни у Салмана Аслановича — вторник и пятница, с десяти до двенадцати. Записывайтесь и…

— Марианна Андреевна, эта девушка и правда со мной договаривалась.

У ресепшена появился высокий симпатичный врач и вежливо улыбнулся дежурной.

— Вы Анжелика? — обратился он ко мне.

— Да, — кивнула я.

— Ну а я Салман. — Он протянул мне руку, и я ее робко пожала.

У Салмана были такие же темные, как у Заура, глаза, только смотрели они мягче и по-доброму.

— Пройдемте в мой кабинет.

Я заспешила вслед за ним по коридору, а в спину мне, с ресепшена, неслось ворчливое:

— Нет, вы посмотрите, а я — Салман… Для меня, значит, Салман Асланович, а тут…

Видимо, и он это услышал, потому что обернулся и виновато взглянул на меня.

— Извините, — сказал он.

Я выдавила из себя растерянную улыбку. Эта Марианна явно ревновала. Наверное, была влюблена в красивого доктора, а он, судя по всему, ее совсем не замечал.

Мы поднялись на лифте на четвертый этаж и вошли в кабинет. Я тут же вручила Салману папку с Ритиными документами и диск со снимками.

— Хотите кофе? — предложил он.

— Если можно, — кивнула я, поняв, что совершенно вне себя от усталости. Меня била нервная дрожь.

— В конце коридора есть автомат. Будьте добры захватить мне чашку эспрессо, а я пока начну смотреть ваши документы.

— Конечно.

Я ушла за кофе и вскоре вернулась обратно с двумя бумажными стаканчиками. Салман выпил свой залпом и углубился в изучение Ритиной медкарты, а я тихо ждала, что он скажет.

— Первую операцию ей где делали?

Я назвала номер больницы, куда Риту отвезли после аварии и где она, собственно, находилась сейчас.

— Не повезло, — вздохнул он, — не сделали бы, было бы проще, а теперь…

— Все так плохо? — Я с силой сжала опустевший стаканчик из-под кофе, смяв его.

— Я вижу здесь заключение из клиники «Восход», и на данном этапе я с ним согласен, но для полной ясности мне, конечно, нужно самому осмотреть вашу Риту. Повторную операцию нужно делать как можно скорее.

— У Риты сегодня… несколько часов назад начались страшные боли. Врачи ее ввели в медикаментозную кому.

— Это плохо, — нахмурился он. — Я сейчас схожу к главврачу и подпишу все документы на оформление вашей девочки в нашу клинику. С этим проблем не будет, я уже с ним разговаривал насчет вашего случая.

— Спасибо… А как нам Риту к вам перевезти?

— Спецтранспортом. Это мы тоже сами организуем. Я ее сегодня же осмотрю, проведем все необходимые обследования и завтра-послезавтра прооперируем.

— Так быстро?

— Ну, ее картина почти полностью ясна, — он кивнул на документы, — осталось лишь несколько нюансов, которые мы уточим уже здесь. Вы должны понимать, что операция сложная, и всякое может случиться, но в вашем случае, если она пройдет без неожиданностей, то я даю семьдесят пять процентов вероятности, что девочка в дальнейшем сможет встать на ноги…

— Спасибо, — дрожащим голосом произнесла я. — Семьдесят пять… это ведь много, да?

— Много, но операция — лишь полдела. Все не так просто, как звучит, — поджал он губы, — за операцией последуют месяцы реабилитации. Это длительный процесс, и он будет болезненным.

— Я знаю, нам говорили, что операция еще не полная гарантия выздоровления.

— Будем верить, что у нас все получится, — улыбнулся он.

В кабинет постучали, и дверь открылась. На пороге появился высокий мужчина лет тридцати пяти, с большими залысинами.

— А, Сергей Дмитриевич. — Салман поднялся ему навстречу и пожал руку.

— Анжелика Кирилловна, — обратился ко мне вошедший, — как вы, наверное, догадались, я помощник Заура Аслановича.

— Здравствуйте. — Я поднялась со стула.

— Нам бы переговорить с Анжеликой Кирилловной наедине, — сказал он.

— Вы можете пока пройти в соседний кабинет. Он у нас временно свободный, — сказал Салман, — ну а я займусь документами Риты. — Он улыбнулся мне. — Как только все будет готово, я к вам загляну.

Я была рада, что Салман не стал спрашивать о характере наших с Зауром отношений. А может, он был в курсе, ведь они братья? Все это было неважно. Сейчас главное — помочь Рите.

Я прошла за Сергеем Дмитриевичем в соседнее помещение, где он быстро разложил на столе кучу документов, как будто ему не впервой было осваиваться в чужих кабинетах.

— Вот договор, — пододвинул он ко мне стопку бумаг. — Прочитайте все внимательно. Если что-то будет непонятно — спрашивайте, я поясню, — вежливо сказал он.

Я начала вчитываться, но строчки перед глазами плясали. Я лишь поняла, что если вдруг откажусь выполнить основные условия Заура — выйти за него замуж и родить ребенка, — то он с меня с живой спустит шкуру… Не в буквальном смысле, но платить придется. Мне в любом случае придется платить. Своим телом, своей свободой, своими принципами, своими мечтами.

Взяв ручку, предложенную Сергеем Дмитриевичем, я подписала каждый чертов листок этого договора с дьяволом.

Заур

Анжелика подписала договор, не выдвинув ни одного возражения, чем я был очень доволен. Пока ее племяннице делали операцию, девчонку я не трогал и никак не давал о себе знать. Были дела поважнее. Сначала нужно было решить насущные проблемы компании, а уж потом заниматься вопросом женитьбы.

К ежегодному собранию акционеров холдинга я готовился тщательно. Основной пакет акций был сосредоточен в руках отца. Мне принадлежали лишь десять процентов, Ильясу — два, Халиду, Салману и Амине — по одному. Десять процентов были раздроблены среди мелких акционеров. Их насчитывалось немного, но они все же были, а потому мне придется собрать их сегодня, сообщить о том, каким будет дальнейший порядок работы холдинга и куда мы будем двигаться. Впрочем, до вступления в силу завещания отца все останется на своих местах. Просто теперь, когда он мертв, он не сможет блокировать мои решения, но и принимать их единолично я тоже не смогу. Уставом холдинга было предусмотрено, что в подобной ситуации любое решение по финансовым вливаниями, операциям с продажей недвижимости, принадлежащей нам, или производственных единиц, должно приниматься путем голосования всех акционеров. Это меня не страшило. Кто-то из братьев вряд ли будет иметь желание влезать в дела компании, к которой они не имели отношения при жизни отца, а сторонние акционеры с крошечным пакетом акций — и подавно. Правда, насчет Ильяса я уверен не был…

— Заур Асланович, в конференц-зале все готово, — сообщила мне помощница.

— Спасибо, Инна. Я отправлюсь туда, как только все соберутся. Информируйте меня, когда приедут Чинхоевы.

— О… Тут Ильяс Асланович.

— Пусть проходит.

В кабинет вошел брат. Я не стал подниматься ему навстречу или пожимать руку.

— Зачем ты нас всех собираешь? — тут же перешел он к главному.

— Раз в год я обязан всех собрать.

— Да, но, помнится, ежегодное собрание раньше проводили в конце декабря, — хмыкнул он, усаживаясь в кресло напротив. — Что ты задумал?

— Хочу продать завод в Новосибирске. Будешь возражать?

Ильяс пожал плечами.

— С чего бы мне возражать? Я понятия не имею, зачем ты это делаешь, но, наверное, знаешь зачем.

— Рад, что у тебя осталось хоть какое-то логическое мышление, — хмыкнул я. — Что с твоей фирмой?

— Юристы занимаются этим, — поморщился Ильяс и подался вперед. — Я не буду вставлять тебе палки в колеса, Заур. До тех пор, пока мы все полностью не вступим в наследство, я не буду лезть в дела холдинга, но хочу продолжить заниматься своей фирмой уже в его составе.

— А потом, значит, лезть ты будешь? — прищурился я.

— Потом видно будет, — неопределенно ответил он.

Мы замолчали. Я ненавидел саму мысль, что нам с Ильясом придется вместе руководить холдингом. Отец создал для нас невыносимые условия, решив разбить акции так, что ни у одного из нас не будет контрольного пакета. Мне тридцать шесть процентов, Ильясу — тридцать четыре. Вот если бы мне удалось выкупить у остальных Чинхоевых их доли, тогда… Впрочем, сейчас было не время об этом думать. Еще неизвестно, что случится к сроку, который обозначил для нас отец. Может, никто не сможет выполнить условия завещания, и акции сами собой перетекут ко мне. Ко мне и Ильясу, ведь он-то уже почти все сделал.

— Как протекает беременность твоей жены? — поинтересовался я.

— А то ты не знаешь, — зло пробормотал Ильяс.

— Не знаю чего? — нахмурился я.

— У нашего ребенка, скорее всего, будет синдром Дауна, — выдохнул Ильяс, а я вздрогнул.

— Синдром Дауна?

— Скажешь, Амина тебе не донесла? — искренне удивился Ильяс.

— Она мне ничего не говорила. — Я усмехнулся, что не скрылось от Ильяса.

— Ты злорадствуешь?

— Нет, но ты знаешь, как это бывает, — растянулся я в улыбке и добавил: — Аллах карает грешников.

Ильяс вскочил.

— Грешников? Ты хочешь сказать, что меня наказывают за какие-то грехи?

— За какие-то? — изогнул я бровь. — Как там у христиан? Не возжелай жену брата своего?

— Ты все никак не уймешься? Я говорил тебе сто раз и повторю еще сто: у меня с твоей женой никогда и ничего не было!

Ильяс, раздувая ноздри от гнева, возвышался надо мной, но меня его грозный вид не пугал. Мы столько раз проходили через это… Столько раз.

— А я говорил тебе, что не верю в твои россказни, — усмехнулся я. — Я прекрасно знаю, куда ехала София в тот день, когда случилась авария.

— Мне плевать, куда она ехала! — разъярился Ильяс. — Я к этому не имею отношения.

— Не к тебе ли бегала София за утешением? А теперь ты говоришь, что не имеешь к этому отношения? Ну-ну!

— Может, не нужно было вести себя с женой как скот, чтобы она не искала утешения на стороне?

— Ах ты сукин сын, — рассмеялся я. — Так и знал, что она спала с тобой. Впрочем, после ее смерти это все стало неважно.

— Не спал я с ней, — выругался Ильяс.

— Ну, раз не спал, значит, Всевышний пощадит твоего ребенка, и он родится здоровым, — ухмыльнулся я, — а вот если покарает его за тебя, это ли не будет доказательством? Софию он уже покарал.

— Какой же ты ублюдок, Заур, — прошипел в ярости Ильяс. — Какой же ублюдок! Не удивлюсь, если карающей рукой Всевышнего был ты сам, — выплюнул он и выскочил из кабинета.

Брат нервничал и злился, и я знал почему. Потому что он виноват. Слишком много на нем вины.

«А на тебе, Заур, разве меньше? — раздался в голове голос, который не переставая напоминал мне о прошлом. — Вспомни мать».

Я с силой сжал ручку, и она рассыпалась в труху.

— Заур Асланович, все акционеры в сборе и ждут вас, — заглянула ко мне помощница.

— Хорошо, — кивнул я и встал.

Когда я вошел в конференц-зал, то замер на пороге. Среди собравшихся с видом победителя восседал в кресле Дауд…