Точки соприкосновения. Формула любви

Толкнула дверь спортзала ногой, едва не уронив коробку, закрывающую обзор.

– Да чтоб вас всех! – выругалась раздражённо, злясь на одногруппников.

Скинули всю грязную работу на меня, а сами смылись. Так быстро умотали, что я даже возмутиться не успела. И что, что я помощница старосты? Самого старосты я тут что-то не наблюдаю.

А я ведь девушка… Маленькая, хрупкая, нежная. В душе. Где-то очень глубоко. Но разве это важно? Меня окружают здоровенные лбы, но отдуваюсь по неясным загадочным причинам почему-то почти всегда я. Одна из пяти девушек в нашей группе.

… дверь в подсобку оказалась открыта и подпёрта конусом для эстафет.

– Как любезно с вашей стороны, Юрий Борисыч, – проворчала, пыхтя от натуги.

Во всем универе не нашлось больше желающих перенести сломанный инвентарь? Зачем его вообще хранить? Выбросить давно пора, но он как чемодан без ручки. Только перетаскивают с места на место. А вдруг пригодится? А вдруг починят? Домовые… больше некому. Наш «завхоз», громко именуемый себя как заместитель руководителя по административно-хозяйственной работе, только списывать умеет.

Проём оказался узким. А коробка широкой. Пытаясь протиснуться в подсобку, я задела конус… Громко чертыхнулась, не удержав инвентарь. Раздался грохот.

– Не трогай дверь! – внезапно закричали из глубины помещения. Откуда-то из-за коробок с мячами.

– Да кто её трогает? – хмыкнула флегматично, медленно поворачиваясь.

Дверь со щелчком захлопнулась прямо перед моим носом.

– Замок… сломан, – обречённо выдохнул вышедший в узкий проход парень. Раздражённо взъерошил светлые волосы и впился в меня прищуренным подозрительным взглядом. – Ты ведь это нарочно сделала?

– Сделала что? – моргнула обескураженно. Взялась за круглую ручку и безрезультатно повертела. До меня медленно начало доходить происходящее. – Погоди… мы что, заперты?

– Бинго, – хмыкнул парень. – Ещё скажи, что не ожидала? Хороший план, ничего не скажешь.

Я снова моргнула, ощущая себя ужасно тупой. А я не такая.

– Да о чём ты вообще? – спросила, раздражаясь. – Ничего не понимаю… – пробормотала недовольно и, сев на корточки, начала собирать обратно в коробку рассыпанный хлам. – Может, перестанешь нести чушь и позовёшь на помощь? Позвони кому-нибудь.

– О, да. Как я сам не догадался? – довольно сухо прокомментировал мой товарищ по несчастью и достал из брюк в стиле кежуал песочного оттенка навороченный гаджет последней модели. Снял блокировку экрана и зачем-то сунул мне его под нос. – Видишь связь? Нет? И я нет. Может, потому, что здесь никогда в жизни и не ловило? Ещё скажи, что не знала об этом? – поинтересовался язвительно и, сунув телефон обратно в карман, демонстративно скрестил руки на груди, будто ожидая от меня объяснений. – Ты добилась своего. Что теперь планируешь делать?

Зло бросила в коробку порванную скакалку и резко встала.

– Я не поняла, ты в чём-то обвиняешь меня?! Думаешь, я это подстроила? Чтобы, что?! – прорычала, едва сдерживая гнев. Я вообще никогда не отличалась уравновешенностью, вспыхиваю покруче спички. Правда, и успокаиваюсь всегда быстро.

– Это очевидно, – равнодушно произнёс этот павлин, разглядывая ровные пластины ногтей. Такие розовые и аккуратные, что на мгновение даже завидно стало. – Чтобы остаться со мной наедине. Ты не первая, кто прибегает к подобного рода уловкам.

Я настолько растерялась, что даже не сразу нашлась что ответить, но когда нашлась… меня уже было не остановить.

– Слушай сюда, нарцисс недоделанный! – схватила мажора за отворот клетчатой рубашки и притянула к себе. – Перестань фантазировать и открой эту чёртову дверь. Иначе… я закричу.

– Кричи, – хмыкнул гад, стряхивая мою руку, словно надоедливую букашку.

«Ах, так?!» – зло сощурилась и, рванув к двери, затарабанила в неё кулаками.

– Помогите, насилуют! Юрий Борисыч! Слава! Кто-нибудь! Невинности лиша…

… мой рот нагло заткнули ладонью. Я оказалась прижата к крепкой накаченной груди.

– Ты что несёшь, чокнутая? – процедил на ухо мажор. – Мозги отшибло или они тебе для украшения?

Извернулась, отпихивая его от себя, и брезгливо вытерла рот рукавом любимой голубенькой рубашки.

– Это ты что несёшь?! Думаешь, я счастлива оказаться запертой тут с тобой?! Лучше придумай, как нам выбраться, – фыркнула и снова подёргала дверную ручку. – Погоди… – я вновь повернулась к мажору. – А ты тут что забыл? Я вот относила инвентарь по просьбе куратора. Может, это ты всё подстроил? Извращенец!

Голубые глаза мажора полыхнули гневом.

– Прекрати разыгрывать недотрогу. Просто скажи, что тебе нужно? Мой номер? Совместную фотку? Поцелуй?

Ошеломлённо распахнула глаза, задохнувшись от такой наглости.

– Ты-ы… – сцедила воздух сквозь зубы, сжимая ладони в кулаки. – В шаге от контузии. Выбирай… Басов?! – воскликнула изумлённо, наконец узнав, кто передо мной.

Парень закатил глаза.

– Не изображай удивление. Ты прекрасно знала, кто я и что буду здесь.

– Ты совсем тупой? – поинтересовалась равнодушно, лишь слегка приподняв брови. – Тебя даже уборщицы знают. Но это не означает, что я бы стала… а, впрочем, неважно. Я не собираюсь торчать тут с тобой и дальше. – Отошла на три шага и со всей силы врезалась в дверь плечом.

– Что ты делаешь? – утомлённо поинтересовался самый популярный парень нашего ВУЗа, потирая пальцами переносицу. – Сил не хватит. В тебе веса-то… а, знаешь, я тоже узнал тебя. Злобная полторашка.

Веко непроизвольно дёрнулось, глаза застелила кровавая пелена.

– Как ты меня назвал? – прошептала вкрадчиво, готовясь отправиться в места не столь отдалённые за убийство. Хотя нет, зачем же. Скажу, что этот засранец сам поскользнулся и случайно напоролся на мой кулак. Сто пятьдесят раз…

– Не я. Мой друг. У него талант давать людям подходящие прозвища, а у меня отличная память на лица. Вероятно, ты давно следишь за мной.

– Ну всё… ты труп! – Схватила стоящую в углу биту для лапты и со всей дури ударила…

… по дверной ручке. Выламывая её с корнем.

Отошла и ударила в основание замка ногой. Дерево хлипкое, дверь старая. Ничего, новую поставят.

– Свобода! – выдохнула с видом победителя, ловя отскочившую от стены дверь.

Спокойно вышла, едва не врезавшись в старосту. А он не торопился…

– Что здесь происходит? – оторопело поинтересовался парень, придержав меня за плечи. – Калинина. Ты что, дверь вынесла?!

– Почему сразу я? – насупилась в ответ. – Это всё он. – Обернулась, тыча пальчиком в вышедшего из подсобки мажора.

– А ты ничего не перепутала? – флегматично поинтересовался гад, поправляя рубашку. – Неадекватная.

Сдержала ругательства при себе и обворожительно улыбнулась, самой фальшивой улыбкой из всех, что были в моём арсенале.

– От неадеквата слышу. Так испугался оказаться запертым с девушкой, что чуть не разрыдался. Бедолага.

… на лице парня угрожающе дрогнули желваки. Что очень странно. О нём ходили слухи, как о хладнокровном удаве. Но что-то на удава он не сильно похож. Вон как глаза горят от гнева, ещё немного и придушит меня собственными руками.

  – Калина… – обречённо вздохнул староста, ероша светло-русые волосы. – С тобой одни неприятности. Ни на секунду одну оставить нельзя.

– Лучше следить нужно за своей… девушкой, – сухо вымолвил мажор и попытался обойти нас.

… дорогу преградил вошедший в зал куратор.

– Басов? – немало удивился он. – А ты чего здесь?

– Искал старую защиту для тхэквондистов. Константин Олегович попросил, – ровно отозвался он и добавил: – Но так и не нашёл. Я пойду.

Юрий Борисович бросил взгляд на дверь, мигом оценил обстановку и замахал рукой.

– Погоди-погоди! А это что?

Басов перевёл на меня нечитаемый взгляд, то ли пытаясь запугать, то ли просто выражая так своё мнение по поводу всей этой дичайшей ситуации.

А я что? Я и сама в шоке. Но совесть-то у меня есть, в конце концов.

– Это я, – призналась робко, виновато улыбнувшись. – Случайно вышло, – поскребла затылок и тяжко вздохнула. – Замок был сломан, дверь захлопнулась, а я не знала, что в подсобке кто-то есть. И тут выходит какой-то парень. Ну я испугалась и… в общем, вот.

– Калинина, – едва сдерживая рык, процедил куратор. –  Ты не девушка… ты катастрофа на коротких ножках! От тебя одни беды и разрушения!

– Да ладно вам, – бросила деланно-безразлично. – Дверь хлипкая была, да и замок сломан. Сколько бы мы там просидели запертыми? А вдруг воздух закончился бы? – Естественно, я знала, что воздух в подсобке не мог закончиться. Там есть вентиляция. Но какая разница? Если уж решила «косить под дурочку», то нужно соответствовать и держать марку.

Куратор обречённо прикрыл ладонью глаза… А я показала Басову, чтобы убирался поскорее и прошептала проникновенно одними губами: «ВАЛИ».

Мажор ответил равнодушно-скептическим взглядом и гордо удалился. Ты посмотри на него! Не парень – орёл!

Я дёрнула старосту за рукав рубашки.

– Надо бы Эдика позвать, ущерб зафиксировать. А я брату позвоню.

– Думаешь, он сможет это починить? – скептически спросил Слава. В серых глазах промелькнуло недоверие.

– Бог с тобой, Калинина, – сдался куратор, перестав сокрушаться. – Я сам виноват, что попросил о помощи именно тебя. Ничему-то меня жизнь не учит. Идите уже. А с «Эдиком»… – обозначив в воздухе кавычки, произнёс с нажимом, – я сам разберусь. Вы только сообщите ему.

Мы одновременно кивнули (синхронисты бы позавидовали) и поспешили скрыться за дверями спортзала. Лучше Борисычу сейчас на нервы не капать, он у нас и без того… дёрганый.

Быть куратором группы спортивного подразделения по направлению физическая реабилитация – это вам не шутки. Тут стальными должны быть не только нервы, но и яй… В общем, стальным должно быть всё!

– Слушай… – осторожно произнесла я, замедлив шаг, как только вышли в коридор. – Давай ты к завхозу без меня сходишь. Не хотелось бы ему на глаза не показываться… А я на тренировку пойду, – излишне жизнерадостно улыбнулась и, махнув на прощание, помчалась в противоположном направлении.

– Калина! – донесся грозный крик в спину, но я уже скрылась за поворотом…

/Басов/

Мирон вернулся в зал для единоборств, сообщил тренеру, что защиту не нашёл и отправился переодеваться на тренировку. 

… раздевалка была пуста.

Мирон открыл свой шкафчик, достал тобок* и сел на лавку, ощущая себя сбитым с толку. Что сейчас вообще произошло?

– Бешеная пигалица… – пробормотал, пытаясь выстроить причинно-следственную связь. Но события никак не желали выстраиваться в логическую цепочку. 

Наверное, иногда лучше оставлять поступки некоторых индивидов без внимания.

Достал из кармана телефон, убедился, что и здесь связь практически не ловит, и начал переодеваться.

Разве могла девчонка не знать про отсутствие сети в подсобном помещении? Очень маловероятно. Но выглядела она искренне удивлённой. Так хорошо играет?

–… но ведь ничего не попросила, – произнёс Мирон, заканчивая мысль вслух.

Переоделся, затянул пояс и вышел, оставив пока шлем и защиту на лавке: на разминке она не нужна. Безошибочно нашёл взглядом Белову и целенаправленно подошёл к ней.

Рита перекинула хвост платиновых волос на спину и вопросительно приподняла бровь. За её отстранённость и холодность её однажды прозвали Снежной Королевой, но стоило ей и Нестерову начать встречаться, как её перестали так называть. Правда, ни друзей, ни подруг у бывшей Снежной Королевы от этого не появилось.

Как ни странно, именно эта девушка была одной из тех немногих людей в окружении, с кем действительно было комфортно в общении. Рассудительна, эмоционально-холодна, безучастна ко всему, что не касалось лично её и, она та, кто легко понимал мысли Мирона.

… наверное потому, что они до невозможности похожи.

– Я встретил странный экземпляр.

Рита заинтересованно склонила голову набок.

– Насколько странный по шкале от одного до пяти?

Мирон ни на шутку задумался.

– У меня нет подходящего примера для сравнения, чтобы провести оценку.

Белова флегматично усмехнулась, упирая руки в бока, и начала выполнять наклоны головой.

– Если ты вообще говоришь об этом человеке, то твой интерес к нему превышает тройку, однозначно. Иначе ты бы просто не обратил внимания… Это девушка?

Мирон недовольно поморщился. Встал рядом и тоже приступил к разминке, пока тренер не потерял терпение.

– Это пигалица, на вид лет шестнадцати, но если рассуждать логически, ей больше восемнадцати, и она не первокурсница, я сталкивался с ней уже в том году. Спортивное подразделение.

Белова остановилась с заведённой в сторону рукой и уставилась на Мирона пристальным, чуть прищуренным взглядом.

– Впервые вижу, чтобы тебя настолько озадачила встреча с девушкой. Разве не ты говорил, что они все скучные и всем без исключения от тебя нужно только одно? Твоя популярность, красивая мордашка рядом и твои деньги.

– А я и не говорю, что она отличается от других. Просто… – протянул, не сильно понимая, что «просто». – Просто я и сам не знаю, чего она хотела. Забудь, – отмахнулся, испытав внезапное раздражение.

Белова покачала головой.

– В твоём уравнении не хватает вводных данных. Давай пообедаем вместе, расскажешь Руслану подробности, он лучше разбирается в женщинах.

– А потом терпеть его насмешки и подколы? – отозвался скептически.

– Ну ты же привык, – миролюбиво улыбнулась Рита.

– Эй! – окликнул тренер. – Что за пара голубков там воркует?! Отошли друг от друга, приступаем к растяжке!..

Пришлось сосредоточиться на тренировке, но вот что действительно странно: встреча со «злобной полторашкой» так и не выходила из головы. Мирон неустанно прокручивал в мыслях подробности.

… тёмные волосы, горящие гневом глаза цвета жжёной карамели, высоко вздымающаяся грудь, подрагивающие от злости чутко очерченные красные и без помады губы.

Мирон давно не сталкивался с таким сильным проявлением эмоций…

Закончив тренировку, приняв душ и переодевшись, он вышел в коридор, чтобы дождаться Белову и вместе с ней пойти в кафешку, но встретил друга, подпирающего стену. Видимо раньше освободился в клубе плавания.

В руках он держал два стакана фирменного кофе.

– Я так понимаю, ты не меня встречаешь, – произнёс, подойдя. Поправил спортивную сумку на плече и встал рядом.

– Ты проницателен, как и всегда, – саркастично отозвался Рус.

– Слушай… я тут пигалицу встретил. Злобную полторашку. Помнишь? – спросил и сам же поморщился. Давно пора забыть об этой нелепой встрече, но что-то не давало покоя.

– Не-а, – равнодушно протянул друг, вид имея скучающий. – Давай ближе к делу. Что она сделала, чем так заинтриговала тебя?

Мирон задумался.

– Ничего особенного. Мы просто оказались запертыми в одной подсобке. Я решил, что она всё подстроила, но… девчонке от меня ничего не нужно было. Она сломала дверную ручку, сначала нажаловалась своему парню, что мы застряли якобы по моей вине, а потом внезапно взяла вину за разрушения на себя перед преподом. Ещё и сказала мне, чтобы валил. Как это понимать?

Рус пожал плечами.

– Никак. Ты ей не интересен, вот и всё. То, что вы столкнулись с ней при таких обстоятельствах, не больше, чем простая случайность. Забудь и живи дальше, никакой головоломки в этой ситуации нет, – выдал безразлично, но вдруг хитро сощурился. – Или она тебе понравилась? Зацепила, да? Сердечко трепещет?

Мирон наградил друга менторским взглядом.

– Ты о ком говоришь? Обо мне? Какое ещё «сердечко»?

Рус притворно вздохнул.

– Какая скука. Я-то уж решил, что мистера-ледяная-глыба накрыла любовь и ты, наконец, отстанешь от моей девушки, – закончил проникновенно.

– Хватит ревновать, – равнодушно отбил Мирон. – И я не приставал к твоей девушке. Рита для меня… адекватная приятельница, с которой мы на одной волне, не более. А вот и она, – хмыкнул и назло другу помахал платиновой блондинке, вышедшей из зала.

– Снежинка! – друг тут же активизировался и первым поспешил к ней навстречу.

 «И всё-таки они гармонично смотрятся вместе», – усмехнулся мысленно Мирон и поплёлся за ними следом, на удивление не ощущая себя третьим лишним…

К клубу плавания я присоединилась не по собственной воле и точно не в здравом уме. В принципе, тоже самое я могу сказать и о моём поступлении на факультет физической культуры. И если в первый я попала с лёгкой руки старосты, потому что нужен был один доброволец от нашей группы, то со вторым… окончательное решение всё же было за мной.

На бюджет бизнес-отделения я не проходила по баллам, а брать деньги у отца категорически не хотела. Он с лёгкостью мог оплатить любой ВУЗ в стране, не только в нашей, но… лучше всё сама. Не было желания становиться зависимой от его денег, как мать, чтобы потом не пришлось терпеть и прощать. Это не мой путь, не путь джедая.

… а с клубом плавания вообще смешно вышло.

Я пропустила собрание группы, а у нашего факультета есть правило: студенты должны быть задействованы в клубной деятельности, и у каждого клуба есть квота по набору участников со спортивного подразделения.

Слава просто решил отомстить мне за то, что проспала, только став его помощницей, и вписал моё имя. На тот момент я страх как боялась воды… Да и сейчас побаиваюсь. Третий год уже. Но мне достаточно приходить на занятия, помогать участникам, заботиться о пополнении чистых полотенец, о запасах воды и прочих мелочах, наблюдать за тренировками с трибуны.

Двадцать один год, а плавать не умею. Смешно, да? А мне нет…

… до сих пор перед глазами стоит мать, прыгающая за борт яхты и уходящая с головой под воду.

Мне было десять. Когда в больнице пришла в себя спустя сутки, отец сказал, что я дура, потому что сама едва не утонула, пытаясь её спасти.

«Она была безвольной, не сожалей…» – часто вспыхивала в памяти брошенная им равнодушная фраза.

С того дня я разучилась плавать и больше к воде не подходила, но… сама судьба вела меня к ней. И вот я почти утопленница состою в клубе плавания. По крайней мере уже не так страшно, как поначалу. Я могу переодеться в купальник и даже поплавать вдоль борта в неглубоком бассейне, чтобы чувствовать дно под ногами…

Меня бы давно выгнали, но руководитель клуба… узнал меня. Даже несмотря на то, что в четырнадцать лет я взяла мало кому известную девичью фамилию матери.

… одно время фотографии нашей семьи мелькали во всех новостях. Скандал вокруг одного из крупнейших банкиров страны был грандиозным, долго велось следствие.

Отец на меня махнул рукой, но и не бросил, просто позволил плыть по течению, как бы иронично это не звучало. Наверное, потому, что у него был более успешный и послушный сын от первого брака, который полностью соответствовал ожиданиям.

К слову, Стас соответствовал не только его ожиданиям, но и моим. У нас с братом прекрасные взаимоотношения. Он хоть и не был со мной в момент трагедии, но был тем, кто не дал мне впасть в затяжную депрессию. Он был тем, кто помог мне справиться со всем этим де… делом.

Именно ему я звонила первому, когда попадала в неприятности. Невероятный человек, в котором прекрасно совмещаются сильная воля, твёрдый характер, целеустремлённость и бунтарский дух. Правда, о том, что его сын бунтарь, отец даже не догадывается. Эта тайна уйдёт со мной в могилу.

 Стас игрок. И периодически спускает огромные суммы денег за карточным столом. Ещё, прикрываясь встречами со мной, он участвует в нелегальных уличных гонках и периодически бьёт кому-нибудь лицо на ринге. Иногда ему тоже прилетает, и тогда я говорю отцу, что это из-за меня. Если замечает и спрашивает, конечно, ведь мы не живём весте…

В клубной комнате сидела моя мечта.

Я застыла в проходе, не веря в собственное счастье. А Макс Краснов залипал в телефон, сидя на низком диванчике в одном халате, под которым пряталось идеальное рельефное тело пловца.

На ногах шлёпанцы, рядом валяются очки и резиновая шапочка. Ждут своего часа.

Тихо сглотнула, чтобы он не услышал, подошла к стеллажу и взяла планшетку со списком участников. Обычно, я отмечала присутствующих, так сказать помогала капитанам обеих команд: и мужской, и женской.

Подошла к кулеру, взяла одноразовый стаканчик и наполнила его до середины.

– Ты сегодня рано, – произнесла как бы между прочим, украдкой разглядывая парня.

«Ну до чего же хорош!..»

Не смазливый, мужественный, взгляд серых глаз пробирает до дрожи. И голос приятный. Не пугающе-равнодушный, как у некоторых Басовых!

… в клубе было много шикарных парней. Только Нестеров и Гордеев чего стоят, но всё же Макс был моим идеалом, мечтой влажных девичьих грёз. 

Иллюзиями я себя не тешила. Так… наблюдала издалека, получая эстетическое наслаждение и никаких попыток сблизиться не предпринимала. Смысла не было. Мы третий год состоим в одном клубе, но я сомневаюсь, что он помнит, как меня зовут.

– С пары отпустили, – не отрывая взгляда от экрана, произнёс он.

– Ясно, – тупо произнесла я и занялась своими не очень хлопотными делами.

У меня их немного. Проверить раздевалки, уровень хлора в бассейнах специальной тест-полоской, смотровые площадки и убедиться, что аптечка на месте. Все инструкции на стенде, а члены клуба ознакомлены с техникой безопасности, под которой капитаны должны расписываться каждую тренировку.

Ещё я собирала грязные полотенца и халаты, сдавала их под роспись, а потом их отвозили в прачечную, а я брала со склада чистые. Пополняла жидкое мыло в душевой нашего клуба, уборщицы следили только за чистотой туалета, а душевые мыли, которые не относились к нам.

– Слушай… я давно хотел спросить, – внезапно произнёс Макс, откладывая телефон, когда я вернулась в комнату. Остальные скоро должны подтянуться.

Я вопросительно приподняла бровь, пытаясь вспомнить, где оставила свою сумку. Кажется, в клуб я пришла уже без неё. Значит, в спортзале. Вот балда…

Макс зачесал пятернёй назад тёмные волосы и встал, взяв с дивана очки с шапочкой.

– Я несколько раз видел, как тебя забирал один парень… Это ведь Стас Дорофеев? – я неуверенно кивнула, насторожившись. – Вы с ним встречаетесь?

Я облегчённо выдохнула, развеселившись.

– Мы с ним кровная родня, – усмехнулась, бросая использованную тест-полоску в ведро. – Просто фамилии разные, – пояснила, испытывая некоторую неловкость.

Я не скрывала то, кто моя семья и тем более, кто мой брат, просто не любила об этом распространяться. Потому что находились те, кто помнил историю с кончиной моей материи, особенно из старшего поколения. Но Макс вряд ли что-то об этом слышал, скорее всего он просто видел фотку моего брата в каком-нибудь финансово-экономическом журнале. О нём периодически писали дико скучные статьи. Однажды его лицо даже поместили на обложку как самого молодого и перспективного топ-менеджера в банковской сфере.

– Понятно. Классная блузка, – подмигнул он и вышел, оставив меня растерянно хлопать глазами.

– И что это сейчас было?  – Опустила взгляд и тихо выругалась. Вся рубашка была забрызгана водой и в этих местах просвечивала. – Вот стыдобища… – пробормотала глухо и пошла переодеваться.

Пока сижу на трибуне в купальнике и халате, одежда уже должна высохнуть…

Я уже давно привыкла, что за тренировками пловцов всегда наблюдает много девчонок (есть на что и кого посмотреть), но сейчас их было особенно много. Приближался осенний бал, хищницы искали себе перспективных партнёров из числа самых-самых.

Я подобные мероприятия с радостью бы пропускала, не будь наш куратор беспощадным деспотом. Все должны были присутствовать, ещё и участвовать в подготовке. Не вся группа, конечно, а провинившиеся, в ряду которых я стояла первой.

– Так и будешь молча вздыхать и пялиться? – раздался сверху знакомый голос. Я подняла голову и поприветствовала Милану коротким кивком и кислой улыбкой. – Смотри, упустишь. Не сегодня, так завтра кто-нибудь обязательно пригласит твоего Краснова.

Капитан женской команды перелезла через ряд и села рядом. Бело-синий спортивный костюм сидел на ней идеально, обтягивая не только выдающуюся грудь, но и плечи.

Милана занималась плаванием с детства. Но спортивная карьера, как я поняла, у неё не сложилась, пошла на менеджмент, только тяга к воде осталась.

– Я третий год за Максом наблюдаю, – пробубнила, подперев подбородок кулаком. – Он не принимает участие в культурно-образовательных событиях универа. Ему все эти балы до одного места.

– Может, тогда поплаваешь сегодня? – деликатно спросила она, пытаясь заглянуть в моё лицо.

О моём отношении к воде в клубе знали все, но не знали причины.

– Настроения нет, – скривилась в ответ и выпрямилась. – Сама не хочешь кого-нибудь пригласить?

Милана хохотнула, качнув головой.

– У нас региональные между вузами на носу, хочу назначить дополнительные тренировки.

    – Всё с тобой ясно, – произнесла я и встала. – Тогда вперёд. Вот, когда найдёшь себе парня, тогда и я приглашу Макса куда-нибудь.

    – То есть, никогда? – веселясь, отозвалась она и тоже стала. – Пойдём, раздам ценные указания, повесишь объявление.

    – Угу, – уныло отозвалась я и, поглядывая на парней, готовящихся к заплыву, поплелась следом за капитаном…

    Выполнив свои обязанности, отметилась у руководителя клуба, переоделась и вышла из комплекса, на ходу проверяя телефон.

    Стас так и не ответил. Наверное, занят.

    Раздосадовано вздохнув, сунула смартфон в карман плаща и на кого-то налетела…

    – Простите! Я не заметила, – выпалила машинально, вскидывая голову.

    На меня смотрели пронзительно-голубые глаза.

    – Это уже второй раз. Ты принципиально перед собой не смотришь? – холодно спросил Басов. – Или это такой способ завязать знакомство?

    Закатила глаза, мучительно застонав.

    – Мир не вращается вокруг тебя одного! Зачем мне с тобой знакомиться? Много чести… – буркнула недовольно и хотела обойти мажора, но удивлённо замерла. – Моя сумка? Откуда она у тебя?!

    – Староста вашей группы попросил отдать тебе и сказал, где ты, – бесстрастно произнёс блондин и протянул сумку мне.

    – И зачем ты согласился? – спросила ошеломлённо.

    – Сам не знаю, – признался он. – Давай, скажи, что я странный.

    Я недоумённо приподняла бровь.

    – Да какое мне дело до чужих странностей? Людей либо принимают такими, какие они есть, либо не общаются с ними, но человек точно не должен соответствовать ничьим-то ожиданиям и представлениям. Ты так не думаешь? – Взяла сумку, забросила её на плечо и, вобрав в себя побольше воздуха, выпалила: – Спасибо! Спасибо, что принёс мои вещи, не пришлось тащиться обратно.

    – Разве так благодарят за помощь воспитанные девушки? – без единой эмоции на лице поинтересовался этот удивительный экземпляр мужской половины населения планеты. – Угостишь меня кофе.

    – О-о!.. – протянула восхищённо. – Я не поведусь на это. Хочешь кофе – покупай себе сам. А моё «спасибо» и так дорого стоит, – произнесла менторским тоном, выставив указательный палец.

    Я радостно сделала шаг, как над головой раздался гром.

    – Что за фигня? – спросила, задрав голову и уставившись в потемневшее небо. – Конец сентября, какая к чёрту гроза?

    – Погода стояла тёплая и влажная, вот и результат, – бесстрастно произнёс мажор, вглядываясь куда-то вдаль.

    – У тебя такой отсутствующий взгляд… мурашки по телу, – прошептала поёжившись.

    В этот момент повторно раздался гром и зарядил мощный ливень. А я-то думала, что дождь как-то медленно начинается, постепенно.

    – Ты первая, кто прямо говорит мне об этом, – равнодушно отметил мажор и жестом фокусника вынул из рюкзака складной зонт. – Возьми. Пригодится. А у меня машина рядом припаркована.

    Я недоверчиво прищурилась, а затем понимающе протянула.

    – А-а… Даёшь мне его, чтобы был повод встретиться вновь? Ну я же должна буду вернуть зонт… – намекнула многозначительно. – Так это не я ищу повод познакомиться, а ты. Извращенец, – усмехнулась, но зонт забрала. – Ладно, чего уж. Нет желания мокнуть, – раскрыла его и вышла из-под козырька.

На прощание обернулась и весело помахала свободной рукой.

– Почитай Равиканта: «Люби себя». Тебе понравится, – подмигнула и вприпрыжку помчалась на остановку… 

/Басов/

Мирон задумался, глядя вслед удаляющейся коротышке. Какая-то она… нелепая. Было в ней что-то неправильное…

Он читал Дизпенза «Развивай свой мозг», читал Выготского «Мышление и речь», Непряхина «Критическое мышление» и ещё много других похожих книг по психологии, но вот Равиканта не читал. Люби себя… Как это? Для чего? Зачем? Что изменится?

Ответов не было, но Мирон заинтересовался. В груди появилось давно забытое чувство жгучего предвкушения. Стоит лишь сделать шаг вперёд… или назад. Всё зависит от него.

Кивнув своим мыслям, Мирон шагнул под дождь и неторопливо направился к машине. Сегодня не осталось особых дел, но в этом году защита диплома, можно уже заняться им. Хотя… основной материал он собрал ещё в том году, даже титульный лист сделал.

Главный девиз по жизни – не откладывай на завтра то, что можно было сделать ещё вчера, никогда ещё не подводил.

Предстоящий бал не интересовал. Скучнее мероприятие представить сложно, да и устраивать вечеринку не особо хотелось. Не было идей, таких, чтобы цепляли и побуждали к действию. А вот съездить в клуб, сыграть пару партий в покер, можно.

Сев в тачку, Мирон написал Гордееву. Нестерова можно было не звать, они с Беловой как попугаи неразлучники, всё время вместе. Нет, Рита, безусловно интересная девушка с нестандартным мышлением и аналитическим складом ума, но чтобы проводить столько времени только с одним человеком, Мирон представить не мог.

Он и себя-то долго вынести не мог…

Выехав с территории ВУЗа, Мирон притормозил у автобусной отставки. Не специально, скорее повинуясь сиюминутному желанию.

… и наблюдал прилюбопытнейшую картину.

Пигалица, сложив зонт, забиралась в серебристый «бентли» с тонированными окнами, при этом улыбалась так, будто безгранично счастлива видеть невидимого человека за рулём.

«Но староста сказал, что у неё нет парня…», – точнее он сказал: не повезёт же тому «счастливчику», что станет парнем Калининой.

Тогда кто это? Отец? Друг? Знакомый?

Мирон неприязненно поморщился, осознав, что стоит слишком долго и становится похожим на одержимого сталкера, и поспешил объехать люксовую тачку. Нужно было срочно чем-то занять себя, но возвращаться в пустой дом не сильно-то хотелось.

Мать давно жила за границей, отец с новой женой отдельно: они счастливо растили дочь, но о Мироне иногда вспоминали. Правда, не пытались сблизить его с сестрой, наоборот старались держать Вику от него подальше.

 «Он же странный, что у него в голове вообще творится?», – вспыли в памяти слова Эвелины, на которые отец никак не отреагировал. Он и сам считал сына не от мира сего. Частенько просил «перестать маяться ерундой»…

Может, и правда, хватит?.. задумался тогда Мирон и бросил всякие попытки казаться тем, кем он не является, подстроиться под окружение.

Лет пять назад ему бы очень пригодилась эта книга «Люби себя», но сейчас всё в порядке. Сейчас он в ладу с собой и давно не заостряет внимания на том, что многие его не понимают. А когда пытаются перестроить под себя, просто уходит. Прощается с человеком навсегда. Без сожалений и обид.

Нестеров был исключением. Друг со школы, которому всегда было плевать до «тараканов» в чужой голове. Он никогда не пытался кого-то изменить, исправить, навязать своё мнение и видение мира.

Белова была из той же категории людей. Она и взглядом не осудит человека за его увлечения, не подумает, что он странный лишь потому, что увлекается психологией, обучаясь на разработчика компьютерных игр.

… и снова мысли вернулись к пигалице. Накатила новая волна необъяснимого раздражения.

Мирон оставил машину в гараже, зашёл в дом и прямиком отправился в душ. Уже там, стоя под теплыми струями воды, позволил мыслям течь так, как им хотелось.

Злобную полторашку звали Мирослава. Забавно, да? Он Мирон, она Мира. Созвучные имена и такие разные темпераменты. Мирон умел давать беспристрастную оценку даже самому себе, и знал, что он истинный флегматик, в то время как коротышка являлась адской смесью сангвиника с холериком. Очень энергичная. Пылкая…

… и, судя по всему, коммуникабельная. Жизнерадостная.

Мирон и сам не понимал, зачем он расспрашивал о ней у этого Славы, когда столкнулся с ним в коридоре спортивного подразделения. Но тот первым подошёл. Почему-то решил, что Мирон знаком с Калининой и может передать ей забытую в зале сумку.

«И что я имею?», – подумал отстранённо, упираясь ладонью в кафельную плитку. – «Калининой ничего от меня не нужно. Наша встречала была случайностью. Ей всё равно, чем я увлекаюсь, она никогда не скажет, что я странный…»

Внутренности подозрительно потянуло. В груди образовался ком непонятного чувства. 

«Даёшь мне его, чтобы был повод встретиться вновь? Ну я же должна буду вернуть зонт…», – вспомнились её слова на крыльце универа.

– Ещё и извращенцем назвала. Зараза…

Но лучше уж «извращенец», чем «странный». Он терпеть не мог это определение.

Выключив воду, Мирон вышел из ванной комнаты, насухо вытерся, подсушил волосы феном и оделся. Стильный костюм-тройка с галстуком-бабочкой придавал солидности…

Через час он уже сидел в vip-комнате элитного клуба за карточным, обитым зелёным бархатом столом. Официантка принесла безалкогольный коктейль, потому что от кофе уже тошнило. Есть не хотелось.

Гордеев зевал с утомлённым видом и потягивал колу.

– И почему именно сегодня? Я не выспался и не готов спустить в пустоту пару тысяч баксов, потому что тебе вдруг захотелось… А чего ты, собственно, захотел перекинуться в покер?

Мирон передёрнул плечами.

– Сегодня я повстречал одно недоразумение.

У Матвея удивлённо взлетели брови.

– Ты о девушке сейчас говоришь? Хорошенькая? – тут же оживился он.

Мирон одарил его скептическим взглядом.

– Я же говорю: «недоразумение». Я не разглядывал. Просто она…

Дверь в комнату открылась с тихим щелчком. За стол прошёл сын политика, с которым они играют уже пару лет, и новенький. Он не распространялся о себе. Всё, что было известно это его имя – Олег. Но зарекомендовал Олег себя как надёжного игрока.

– Я заинтригован, – улыбнулся Дорофеев, ослабляя ворот белоснежной рубашки. – Услышать, что ты говоришь о девушке… такое нечасто случается.

Дорофеев Стас – сын банкира, всегда проявлял вежливый интерес, но соблюдал чёткие границы дозволенного, никогда не переступал черту и не лез с советами.

– Ничего примечательного, – напустив на себя безразличный вид, отозвался Мирон, мешая напиток трубочкой. – Просто одна агрессивная пигалица назвала меня извращенцем и ничего не знает о благодарности.

– Какая интересная личность, – усмехнулся Олег, вешая пиджак на спинку стула.

… бесшумно вошла официантка и предложила гостям меню. Ребята вежливо отказались, заказали только по чашке кофе.

– Я бы сказал, что она просто пытается привлечь моё внимание, но, похоже, это не так, – нехотя признался Мирон.

– О-о!.. – веселясь, протянул друг и хлопнул по плечу. – Какой удар по самолюбию нашего похитителя девичьих сердец! Ты обязан бросить ей вызов. А имя у девчонки есть? Может я знаю её.

– Мирослава, – произнёс Мирон, отпив. – Мирослава Калинина.

Дорофеев повернул голову. Взгляд изменился, став мрачным.

– Как ты сказал?

– Знакомое имя? – вопросом на вопрос ответил Мирон.

Сын банкира неопределённо тряхнул головой.

– Слушай… Мы вроде давно знаем друг друга. Ты не кажешься тем, кто станет использовать девчонок ради развлечения. Но… если у тебя ничего серьёзного к Мире нет, оставь её.   

Мирон усмехнулся, заинтересовавшись.

– Твоя девушка? – спросил прямо.

– Нет, – глядя в глаза, ровно отозвался Стас. – Но, тем не менее, я бы не хотел, чтобы… ей причинили боль. Мира добродушный человек, не способный на подлость. Она точно не заслуживает того, что бы с ней играли.

Мирон задумчиво покивал и сделал ещё глоток коктейля. В груди заворочалось беспокойство.

– А ты неплохо её знаешь, раз так легко даёшь оценку.

– Знаю, – не стал спорить тот. – Просто сделай мне небольшое одолжение… Не играйся с её чувствами.

Мирон криво ухмыльнулся, испытывая непонятное раздражение.

– А какая у тебя машина? – спросил внезапно, решив проверить догадку.

– В основном «бентли», а что? – хмуро ответил Стас.

– Да ничего, – деланно-равнодушно отмахнулся Мирон. – Я тебя услышал, – произнёс примирительно.

– Тогда зовём дилера, – оживился Гордеев, тонко чувствуя атмосферу. Он всегда знал, когда следует сменить тему…

Мирон постучал пальцами по столу, пытаясь разложить по полочкам полученную информацию.

Дорофеев Стас знаком с Калининой, но не является её парнем. Друг? Зато стало известно, кто её сегодня подвозил после учёбы и кого именно она была так рада видеть. С виду самая обычная девчонка, но обычные не знакомы с банкирами на «бентли»…

– Эй… – шёпотом позвал друг. – Хватит зависать. Мы же играть собрались.

Мирон поднял взгляд на дилера и пальцем подтолкнул стопку фишек, делая ставку…

Несколько дней я провела в каком-то сумасшествии, разрываясь между занятиями, подготовкой зала к балу и клубом плавания, не забывая при этом выполнять свои обязанности помощницы старосты. Нас ещё и курсовыми завалили…

Поднялась на стремянку, пытаясь повесить «гирлянду» из листьев.

– Света! Подержи лестницу, – попросила громко, привставая на носочки.

Другие разбрелись по залу, занимаясь своими делами. Слава настраивал технику, но одногруппница должна была украшать вместе со мной.

… лестница качнулась внезапно. И я вместе с ней. Только коротко взвизгнуть успела.

Вместо удара об пол, я ощутила чьи-то руки, крепко сжимающие меня…

– Жить надоело? – глухо поинтересовался Басов, прожигая меня потемневшим, полным смешанных эмоций взглядом. От гнева до беспокойства.

В моей груди словно обезумевшее колотилось сердце. Я смотрела в закаменевшее лицо мажора и не могла вымолвить ни слова, будто меня парализовало.

Я ведь реально могла серьёзно травмироваться. То, что он появился в самый подходящий момент и сумел поймать меня… не чудо ли?

– Спасибо… – вымолвила сипло, осторожно пытаясь опустить ноги на пол, хотя в руках парня было очень даже комфортно. И пахнет от него приятно.

Басов поставил меня и отошёл, поправляя футболку. Взволнованно облизала губы, заправляя волосы за уши.

– Я… я не думала, что она такая неустойчивая, – нервно усмехнулась, покачав стремянку.

– Эй, ты в порядке?! – спросила подбежавшая одногруппница, которая по идее должна была меня страховать. – Я пошла за тряпками, чтобы помыть сцену… – оправдываясь, произнесла она. Увидела Басова и аж покраснела, смутившись.

… мажору было всё равно.

– У тебя совесть есть, вообще? – холодно поинтересовался он, глядя на меня. – Зонт возвращать не собираешься? Три дня уже прошло.

Мои глаза изумлённо распахнулись.

– Зонт? Какой зо… – я резко смолкла, вспомнив. – Божечки!.. я забыла про него, – призналась в лёгком ужасе. Правда, как я могла забыть о такой важной вещи? – И это всё, что тебя волнует?! – поинтересовалась, разозлившись. – Я чуть шею себе не свернула только что!

– И я спас тебя, – бесстрастно вымолвил блондин. – Но если бы знал, какая ты неблагодарная, то прошёл бы мимо.

– Ар-р!.. – зарычала обречённо, запрокидывая голову. – Да верну я тебе твой зонт! И так отблагодарю… – процедила многообещающе, подавшись к нему.

– С нетерпением жду, – равнодушно отбил он. Уткнулся пальцем в мой лоб и отстранил от себя. – Заканчивай. Отвезу тебя домой, вернёшь зонт и разойдёмся.

Я бросила взгляд на ковыряющегося с аппаратурой Славу и состроила жалобную моську.

– У нас дел… ещё часа на два. Давай я тебе завтра принесу его? – спросила воодушевлённо, но Басов даже бровью не повёл. Признаться, энергетика от него исходила мощная. И тяжёлая. Трудно быть рядом с такими людьми, всегда чувствуешь своё несовершенство и их явное превосходство.

– Я помогу. Быстрее закончишь, – ровно произнес он, спуская рюкзак с плеча. Прислонил его к стене и вернулся. – Показывай, что нужно вешать. С твоим ростом… вы до завтра возиться будете. Никого повыше не нашлось? – спросил он, вперев нечитаемый взгляд в Свету, будто бы упрекая её.

Как ни странно, его слова про мой рост не показались обидными или попыткой задеть меня. Сложилось впечатление, что Басов был недоволен, но не мной. Теми, кто загнал меня на шатающуюся стремянку.

– Я боюсь высоты, – неловко пояснила она и выглядела так, словно ощущала себя лишней.

– Какое счастье, что я нет, – ровно отозвался блондин и забрался на лестницу.

Я подавила тяжкий вздох и ткнула пальцем в стену.

– Туда крепи…

Мы действительно справились куда быстрее, чем я предполагала. Басов молча делал всё, что я ему говорила, чем немного пугал. Чего такой покладистый? Неужели правда всё ради зонта? Он настолько мелочный или настолько псих?

– Мамочки… – прошептала испуганно, осознав, с кем связалась. – Он же сумасшедший.

– Что ты там бормочешь себе под нос? – поинтересовался мажор, закончив развешивать осенние листья на шторах.

– Говорю, что тебя мне послал дьявол, – расцвела улыбкой в ответ.

Он внезапно усмехнулся, на миг преобразившись.

Я на секунду зажмурилась и потрясла головой.

– Надо глаза промыть. С хлоркой.

– Настолько красив? – язвительно поддел он голосом змея-искусителя.

Прямо посмотрела на него и абсолютно бесстрастно произнесла:

 – Даже не мечтай. Я не попадусь на такие дешёвые уловки. Лучше думай, как мы будем крепить звёзды. Тут ещё полотна, неясно, куда их девать. И что с освящением?! – выкрикнула, обернувшись.

– Калина. Ну чего ты такая громкая? – притворно возмутился Павлик, волоча за собой ленты неоновой подсветки.

Павел был из тренеров, но занятия наших групп часто пересекались. Было много общих. Анатомия и биохимия человека, физическая направленность, психология физической культуры. С нами и спортивные менеджеры на многие лекции ходили.

– Я, может, и громкая, зато исполнительная, – отозвалась важно.

– И проблемная, – надменно хмыкнула Ульяна как раз из группы менеджеров. Деловая. Амбициозная. Шикарная блондинка с третьим размером груди и такой фигурой, что и песочные часы позавидуют. Но не я. Я радовалась своей «маленькости», мне легко жилось и спалось удобно. – Мирон, – обратилась девица, закончив с шарами. – А ты будешь в этом году устраивать вечеринки?

Блондин одарил её равнодушным взглядом и так же равнодушно ответил:

– Вряд ли, – и повернулся ко мне. – Что дальше?

– Иди уже, Калинина, – сжалился Слава, спрыгивая со сцены. – Завтра закончим. И так провозились дольше, чем рассчитывали.

– Благодарствую, милый человек, – отвесила шутовской поклон и, припрыгивая от радости, помчалась за своими вещами.

– Басов же никогда никого не подвозил до дома, – услышала шептания за спиной.

– У меня в заложниках его вещь, – парировала с улыбкой, обернувшись.

Мажор невозмутимо прошёл мимо меня, подобрал мою сумку с курткой, вернулся за мной и взял меня за руку.

– Не нужно оправдываться перед ними. – И повёл меня к выходу из зала под изумлённые взгляды всех присутствующих.

Я ощутила, как пылают не только мои щёки, но и уши. Что обо мне теперь подумают? Слухов же будет не избежать…

– И зачем ты ляпнул это?! – возмутилась тихо, не особо сопротивляясь тому, что меня ведут за ручку по коридорам главного корпуса. – Двусмысленно же прозвучало… Как мне жить после этого?

Басов резко остановился и удивлённо взглянул на меня, обернувшись через плечо.

– Двусмысленно? Что только творится в твоей голове…

– Ну… – протянула, замявшись. – Выглядело так, словно мы и правда встречаемся… Тебе-то всё равно, а мне почти три года ещё учиться. Хочешь, чтобы твои поклонницы и мне проходу не давали, желая выцарапать глаза?

Мажор неопределённо хмыкнул.

– Не думаю, что случится нечто подобное. Я никогда не вступал в связь с девушками из нашего ВУЗа, именно для того, чтобы избежать последствий.

 – Не вступал в связь? Серьёзно? – поинтересовалась скептически. – Почему ты выражаешься, как сорокалетний девственник? – прищурилась подозрительно и демонстративно передёрнулась в притворном ужасе. – У меня мурашки от тебя…

– А как мне следовало сказать? – флегматично спросил он, приподняв светлую бровь. – Никогда не спал с теми, с кем учусь в одном универе? Не занимаюсь сексо…

– Достаточно! – вспыхнула, шлёпнув ладонью по губам мажора, пытаясь заткнуть его наглый рот. – Что за похабщина?

 Басов укусил меня за палец. Укусил. Меня.

– Больной?! – воскликнула, отдёрнув руку.

– Тебе не угодишь, – усмехнулся он и, сунув мне мою сумку с курткой, развернулся на пятках. – Поторапливайся, коротышка. У меня нет времени нянчиться с тобой.

Я смотрела в спину мажора, накаченную такую, обтянутую белой футболкой, и ощущала, как у меня дёргается глаз.

Шумно втянула воздух носом и, перекинув ремень сумки через плечо, поспешила за ним…

/Басов/

Мирон не понимал себя.

«Чем я занимаюсь, вообще?», – задался вопросом, распахивая перед пигалицей дверь своей машины. Малышка запрыгнула в салон, по-хозяйски закинув вещи на заднее сиденье, и пристегнула ремень безопасности.

Он, честно, хотел выкинуть большеглазую жгучую брюнетку ростом не больше полутора метров из головы, но что-то определённо пошло не так. После встречи с Дорофеем в клубе, он, казалось, всё для себя решил. Не хотел заморачиваться, не хотел впускать в свою жизнь нового человека, но…

… но зонт она так и не вернула.

«Забавный предлог…», – усмехнулся про себя, садясь за руль. – «Не подумал бы, что однажды опущусь до подобного.» 

Давать заднюю было поздно. Коротышка воинственно пыхтела рядом, всем видом демонстрируя недовольство. Смешная.

Смешная. Действительно добродушная. Бескорыстная. Не умеет притворяться. Если злится, то делает это от души, а не держит эмоции в себе, и говорит всё, что в голову взбредёт.

Мирон украдкой наблюдал за ней в зале и сделал некоторые выводы. Одногруппники потешаются над резвой пигалицей, но беззлобно. Особенно парни. Их отношение к ней было сродни взаимоотношений между братьями и сёстрами.

Один потрепал по волосам, заставляя Калинину шипеть и фыркать, словно ёж, второй бросил в неё плюшевую тыкву. Третий закинул себе на плечо и носился с ней по залу, вызывая крики и заливистый смех.

Мирон никогда не испытывал зависти, но в тот момент…

«Мог бы я так же беззаботно и легко проводить время? Дурачиться с друзьями…»

– Ехать не собираемся? – стараясь скрыть раздражение, поинтересовался девчонка.

Мирон усмехнулся и завёл двигатель.

– Адрес диктуй.

Коротышка наморщила нос.

– А ты не станешь потом являться без приглашения?

– Больно надо, – равнодушно отозвался Мирон, в душе веселясь.

Просто сложно представить подобное. Он никогда не ходил по гостям. Разве что у Руса периодически бывал…

Вбив название улицы и номер дома в навигатор, Мирон плавно выехал с парковки универа и влился в неторопливый поток машин.

Девчонка нервно покусывала ноготь большого пальца.

– Почему так дёргаешься? Боишься? Я не съем тебя, – произнёс равнодушно. 

– Не в этом дело, – вздохнула она, опустив руки на колени. – Просто я не люблю находиться в центре внимания, а после сегодняшнего наверняка пойдут неприятные разговоры. Ещё скажут, что я с тобой… ну… того…

Мирон хмыкнул, сжимая ладонями руль. Вспышка злости была ощутимой.

– Значит, что скажут другие, если увидят как ты садишься в тачку сына банкира тебя мало волнует, а то, что нас видели вместе – очень даже?

Девчонка недоумённо свела брови.

– Какая тачка? Ты о чём?.. А-а! – воскликнула, осознав о чём идёт речь. Осознала и почему-то самодовольно заулыбалась. – В случае с Дорофеем я могу всем предъявить документ, в котором у нас значится один отец. А вот с тобой всё сложнее. Мы случайно не родственники, не? Может, дальние? – спросила, изображая фальшивую надежду. Издевается, зараза… – Я и так брата почти не вижу, почему я должна ещё заботиться о том, кто и что про меня подумает. А вот с тобой мы учимся в одном ВУЗе, хоть и в разных корпусах. Представить страшно, что было, если бы в одном. Бр-р! – девчонка передёрнулась, обхватив себя за плечи.

«Брат, значит?» – мелькнула недоумённая мысль. – «Но они почти не похожи между собой…»

– Если Стас твой единокровный брат, то… погоди, ты взяла девичью фамилию матери? – осенило вдруг.

– Бинго, – кисло улыбнулась девчонка. – Ты первый кто вот так сразу догадался.

… в памяти вспыхнула информация, которую Мирон предпочёл бы никогда не вспоминать. Но мозг никогда не подводил, своевременно выдавая всё, что в нём хранилось.

Когда они впервые познакомились с Дорофеевым в клубе, то естественно попытались навести справки. Рус тогда принимал активное участие в поиске, не доверял чужакам и правильно делал. Но на сына банкира ничего толком найти не удалось, кроме одной давней истории, произошедшей в их семье.

Жена Дорофеева-старшего выпрыгнула за борт личной яхты на глазах у собственной дочери. Благодаря береговой охране девочку удалось спасти, но она почти сутки провела в реанимации.

Тогда Дорофеев уже имел шестнадцатилетнего сына от первого брака. Стаса…

Мирон шумно сглотнул и свернул к тротуару под знаком, разрешающим остановку.

– Что-то случилось? – ни о чём не догадываясь, спросила она, вращая головой.

Включил «аварийку», отстегнул свой ремень, ремень девчонки и заключил её в объятия. Порывисто. Крепко. Не зная, как по-другому выразить свои чувства.

То, что ей пришлось пережить… не идёт ни в какое сравнение с его личной «травмой». Да, вокруг полно людей с ещё более тяжёлой судьбой, но… Калинина не чужая. Уже не чужая.

– Просто захотелось, – выдохнул сипло, выпуская девчонку. – Прости, – улыбнулся невесело.

Она внимательно смотрела прямо в глаза, пытаясь в них что-то прочесть. Такой пристальный взгляд глубоких карих глаз завораживал.

– Ты ведь знаешь, да? – спросила едва слышно. – О моей матери…

Мирон дёрнул головой, облизав губы.

– Слушай, ты не хочешь поесть чего-нибудь? Я не обедал сегодня, – предложил, возвращаясь за руль.

Девчонка усмехнулась, стуча костяшкой пальца по губам, будто что-то обдумывая.

– А знаешь… давай. Я давно нигде не ела, кроме студенческой кафешки. Чур ты платишь! – нисколько не смущаясь, выпалила она и поспешила пристегнуться обратно.

Мирон едва сдержал рвущуюся улыбку. Выключил «аварийку» и покачал головой.

– Ни капли ложной скромности, – прокомментировал, забавляясь.

– Да к чему она, – беспечно отмахнулась нахалка. – Ты сам предложил, значит, изначально планировал взять расходы на себя.

– С чего ты это взяла? – иронично поинтересовался Мирон, осторожно вставая в полосу движения. – Может, я рассчитывал, что это ты меня угостишь.

– Не, – беззаботно отмахнулась коротышка. Глаза сверкали озорным блеском. – Ты же истинный джентльмен, не позволишь, чтобы девушка за тебя платила. Хотя… судя по тому, как ты требуешь вернуть тебе зонт…

«Зонт – это только предлог. Хорошо, что ты не поняла этого…»

– Ты права. Я угощаю. Чего бы ты хотела? Европейская кухня, итальянская, азиатская… На фастфуд не рассчитывай, я такое не ем.

 – Хм… – всерьёз задумалась она. Полезла в сумку за телефоном. – Сейчас посмотрим, что тут рядом есть…

Из предложенных мест, Мирон выбрал ресторан с видом на город с застеклённой террасой. У девчонки так горели глаза предвкушением, сложно было устоять. Все её эмоции легко читались на лице, так необычно. Не нужно ничего додумывать, угадывать. Никакой психологии. Открытая книга…