Токсичный Барон. Том 1

Пробуждение началось не со света, а с вибрации. Мерной, убаюкивающей, но какой-то неправильной, чужеродной. Мое тело тряслось, словно мешок с картошкой на заднем сиденье старого «УАЗа», хотя подвеска машины старательно глотала ухабы.

Я открыл глаза. Потолок, обтянутый бежевой алькантарой. Кондиционер тихо шелестит, выдувая прохладный воздух с легким, химическим ароматом хвои. Это точно не реанимация. И не моя квартира. В последний раз, когда я закрывал глаза, монитор показывал критический перегрев реактора, а сирена выла так, что вышибала пробки из ушей. Я помнил жар — тот самый, что испаряет кожу раньше, чем нервы успевают передать сигнал боли. Но здесь было прохладно.

— Очухался, Ваше Сиятельство? — голос был скрипучим, как несмазанная петля.

Я скосил глаза. На соседнем кресле, вальяжно развалившись, сидел мужик лет сорока. Шрам через всю щеку, короткая армейская стрижка, тактическая разгрузка поверх дорогого костюма. На коленях — короткоствольный автомат незнакомой конструкции. Ствол смотрел, правда, в пол, но палец лежал на скобе, подрагивая в такт дорожным ямам.

Я попытался сесть. Тело отозвалось такой слабостью, будто я месяц провалялся в коме. Мышцы казались киселем. Руки... Я уставился на свои ладони. Тонкие, длинные пальцы, кожа бледная, почти прозрачная, ни единой мозоли. Маникюр. Это были руки пианиста или бездельника, но точно не мои. Не руки инженера Виктора Северова, который двадцать лет лазил по урановым шахтам, крутил вентили и строил энергосистемы. Я сжал кулак — пальцы сошлись без усилия, но и без силы. Словно я управлял бумажным манекеном, а не живой машиной.

В голове щелкнуло. Резкая, ослепляющая боль прошила виски, словно туда вогнали раскаленные спицы. Максим Воронцов. Восемнадцать лет. Третий сын графа. Бездарность. Позор рода. Нулевой индекс эфира.

Информация распаковывалась в мозгу плотными архивами, переписывая мою личность поверх старой. Лица, имена, страх, унижение. Много унижения. Тренировочные залы, где я всегда был грушей для битья. Презрительные взгляды слуг. И Мачеха... Анна. Ее холодная, змеиная улыбка, когда она подписывала приказ, глядя мне прямо в глаза.

— Воды, — прохрипел я. Голос был чужим — ломающимся, подростковым. Горло саднило, будто я глотал битое стекло.

Мужик усмехнулся, достал из подстаканника початую бутылку минералки и кинул мне. Я поймал ее на рефлексах, хотя руки дрожали так, что вода едва не выплеснулась, когда я открутил крышку. Жадно припал к горлышку.

— Пей, пей, Максим Петрович, — протянул охранник, наблюдая за мной с ленивым интересом, как смотрят на жука в банке. — Наслаждайся сервисом. Пока бесплатно. Графиня велела доставить тебя в кондиции, чтобы ты прочувствовал момент.

Я оторвался от бутылки и внимательно посмотрел на него. Память тела подсказала имя: Григорий. Личный цербер мачехи. Ранг D, «Ветеран». Умеет укреплять кожу так, что пули от пистолета отскакивают, оставляя лишь синяки.

— Куда мы едем, Григорий? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Истерика сейчас не поможет. Инженер во мне начал судорожно анализировать вводные. Если я попал — значит, попал. Разберемся с диспозицией, потом будем паниковать.

Григорий удивленно приподнял бровь. Видимо, ожидал слез, мольбы или привычного для этого тела нытья.

 — А то вы не знаете? В имение. Вступать в права наследства. Графиня — святая женщина, такой подарок пасынку сделала. Усадьба «Черный ручей». Земля, титул, автономность. Живи — не хочу.

— Или «умри — не хочу», — тихо добавил я.

Память услужливо подкинула досье на «Черный ручей». Родовое гнездо Воронцовых, заброшенное пятьдесят лет назад после прорыва Пробоя класса «Смерть». Зона отчуждения. Эфирный фон там такой, что обычный человек выкашливает легкие за неделю, а неподготовленный маг сгорает за сутки из-за конфликта энергий. Это была казнь. Красивая, юридически безупречная казнь. Меня не убили в подворотне, нет. Меня наделили землей и отправили ею управлять. Если сдохну — сам виноват, не справился с ответственностью, слаб здоровьем.

— Умный стал? — Григорий перестал улыбаться, глаза его стали колючими. — Раньше только ныл да прятался за юбками нянек. Ладно, парень. Не принимай на свой счет. Ничего личного, просто бизнес. Роду нужны сильные, активы должны работать. А ты... ты — ошибка генетики. Пассив, который жрет ресурсы.

Я отвернулся к окну. За бронированным тонированным стеклом проносился пейзаж. Мы ехали по шоссе, но вокруг было пусто. Лес становился все более странным: деревья скручены в спирали, словно их выжимали, как мокрое белье. Листва имела неестественный, болезненно-фиолетовый оттенок. Тени между стволами казались слишком густыми, они словно двигались против хода автомобиля. Знаки на обочине предупреждали: «Внимание! Зона повышенной магической активности. Класс опасности: Желтый».

На переднем сиденье, рядом с водителем, сидела девушка. Я видел только ее затылок — пепельные волосы, собранные в тугой хвост, и прямую, как струна, спину. Ирина. Телохранитель из побочной ветви рода. Молчаливая, как тень, и такая же равнодушная. Она здесь, чтобы проследить за соблюдением протокола, а не чтобы спасти меня.

— Эй, водитель, — я постучал пальцем по разделительному стеклу, хотя оно было опущено. — Сколько до периметра?

Водитель промолчал. Ответил Григорий:

— Минут двадцать. Наслаждайся кондиционером, барчук. Там, куда мы едем, климат... специфический. Легкие прочищает до самого дна.

Я закрыл глаза и начал дышать. Вдох — на четыре счета, задержка, выдох. Техника успокоения работала и в этом теле, хотя сердце колотилось, как у зайца.

Итак, вводные. Я в другом мире. Здесь есть магия, кланы и аристократия. Технологии — примерно на уровне моей Земли, может, чуть продвинутее в плане материалов. Я — дрищ. Физическая форма на троечку с минусом. Магический дар — отсутствует. Меня везут на убой в радиоактивную (или магически-активную) помойку. Из активов: одежда на мне, бутылка воды и... пожалуй, все. Ах да. Еще мозги. Мозги инженера, который привык решать проблемы, когда из инструментов только изолента, чья-то матерь и неуемное желание заставить механизм работать.

Я снова посмотрел на Григория.

— Скажи, Гриш, — спросил я, меняя тон на деловой. — А мачеха дала мне какой-то бюджет на восстановление имения? Техника? Люди? Может, хотя бы строительный дроид?

Григорий расхохотался. Громко, лающе, обнажая желтые от табака зубы.

 — Бюджет! Ох, насмешил. Тебе дали контейнер с сухпайком и защитный костюм. Старый, правда, со складов ГО, но дареному коню, как говорится... А люди? Зачем тебе люди? Там же мертвецы ходят. С ними и договоришься. Они, говорят, сговорчивые, если свежего мяса дать.

Он явно наслаждался ситуацией. Для него я был уже трупом, с которым можно поболтать, чтобы скоротать дорогу.

Машина начала замедляться. Дорога сменилась раздолбанным асфальтом, а потом и вовсе грунтовкой, посыпанной светящимся в сумерках гравием. Впереди показался КПП. Высокий забор из сетки-рабицы, увитый колючей проволокой, и массивные бетонные блоки. На вышках тускло светились магические кристаллы — периметр безопасности. Серьезная защита. Значит, то, что внутри, действительно не стоит выпускать наружу.

— Приехали, Ваше Сиятельство, — Григорий пихнул меня дулом автомата в бок. — На выход с вещами.

Машина остановилась. Дверь открылась, впуская внутрь душный, тяжелый воздух. Пахло озоном, гнилой листвой и чем-то металлическим, похожим на вкус крови во рту.

Я вышел. Ноги подкосились, но я устоял, вцепившись в дверцу до побелевших костяшек. С переднего сиденья вышла Ирина. Она была в облегающем боевом костюме из серой ткани, на поясе — парные короткие клинки и пистолет. Она посмотрела на меня. Взгляд у нее был странный. Не презрительный, как у Григория, а скорее... профессионально-оценивающий. Как у патологоанатома перед вскрытием.

— Выгружай контейнер, — скомандовал Григорий водителю.

Водила открыл багажник и вышвырнул на землю ржавый металлический ящик метр на метр. Следом полетел сверток из прорезиненной ткани.

— Твой трон и мантия, король, — хохотнул Григорий, закуривая тонкую сигарету. — Одевайся быстрее. За барьером воздух такой, что без защиты легкие выплюнешь минут за пять. Кровавый кашель, отек, финиш.

Я подошел к свертку. Развернул. Это был костюм химзащиты, модель «Заслон-4» или ее местный аналог. Тяжелый, громоздкий, пахнущий тальком и старой резиной. Я проверил резину на сгибах — старая, потрескавшаяся. Взял шлем-маску. И тут мой взгляд зацепился за фильтрующую коробку. Я инженер. Я всю жизнь работал с системами безопасности, я знаю, как выглядят исправные фильтры. На этом пломба была сорвана. А на резьбе виднелась тонкая, едва заметная царапина, будто кто-то специально прошелся надфилем, нарушая герметичность. Это не защита. Это фикция. Кто-то сидел в теплом кабинете и методично портил снаряжение, чтобы гарантировать результат. Он проработает минуту, не больше.

Я поднял глаза на Григория. Он ухмылялся сквозь дым. Он знал. Потом я посмотрел на Ирину. Она стояла чуть в стороне, рука на рукояти клинка.

— Ирина, — тихо сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Фильтр поврежден. Это нарушение Кодекса. Ссылка — это одно, но убийство безоружного члена Рода... Это пятно, которое не смоется.

Она чуть сузила глаза. Сделала шаг вперед, глядя на маску в моих руках.

 — Не дергайся, Ира, — лениво бросил Григорий, не оборачиваясь. — Приказ Графини. «Обеспечить минимальным набором». Набор есть? Есть. А его состояние... ну, какое нашли на складе. Времена нынче тяжелые, кризис, логистика хромает.

Ирина замерла. Я видел борьбу на ее лице. Долг телохранителя против прямого приказа хозяйки.

 — Надевай, пацан, — голос Григория стал жестким, лязгающим. Он поднял ствол. — Или я тебя пристрелю прямо тут, а в рапорте напишу «попытка к бегству». У меня карт-бланш. И поверь, рука не дрогнет.

Я понял, что спорить бесполезно. Они не выпустят меня отсюда. Я молча натянул комбинезон. Он был велик размера на три, висел мешком. Затянул ремни. Взял маску, но не надел.

 — Контейнер, — сказал я. — Как я его потащу?

— А там колесики есть, — Григорий кивнул на ворота КПП. Тяжелые створки начали медленно, со скрипом разъезжаться. За ними клубился зеленоватый туман, похожий на живое существо, пробующее границы клетки. — Давай, Максим Петрович. Счастливого пути.

Он подошел и с силой толкнул меня в спину. Я полетел вперед, едва не упав в грязь. Схватил ручку контейнера — она была ледяной. Створки ворот начали закрываться за моей спиной, отрезая путь назад.

Я оказался в шлюзе. С одной стороны — мир людей, с другой — смерть. Я надел маску. Щелкнул клапаном. Сделал вдох. Воздух пошел туго, с привкусом резины и... чего-то сладковатого. Фильтр не работал.

Ворота за спиной с лязгом захлопнулись. Я остался один.

Тишина. Первое, что ударило по ушам после лязга ворот — это абсолютная, ватная тишина. Ни пения птиц, ни шума ветра, ни гула машин. Только мое собственное дыхание: хриплое, натужное, отдающееся в резиновой маске влажным эхом. Казалось, мир оглох.

Я стоял на границе. За спиной — бетонная стена периметра. Впереди — то, что осталось от парка усадьбы «Черный ручей». Зрелище было завораживающим и отвратительным одновременно. Старые липы, когда-то обрамлявшие аллею, превратились в уродливых гигантов. Их стволы, покрытые черными наростами, скручивались штопором, словно от боли, а листья напоминали куски ржавого железа. Трава под ногами была неестественно высокой, бледно-фиолетовой, и она... шевелилась. Без ветра. Словно под землей двигались тысячи мелких червей.

Я дернул контейнер за ручку. Колесики увязли в рыхлой, словно пепел, земле. Я налег всем телом — а тела-то почти и не было, одни кожа да кости — и протащил ящик на метр.

Вдох. Вкус изменился. Сладковатый привкус резины сменился жжением. Сначала легким, словно я хлебнул горячего чая, потом — невыносимым. Горло обожгло огнем. Я закашлялся, сгибаясь пополам. Фильтр! Эта тварь, Григорий, не просто подпилил резьбу. Там, внутри, похоже, вообще не было угольного наполнителя. Я дышал чистым ядом, пропущенным через дырявую банку.

— Суки... — прохрипел я, но звук застрял в гортани.

Легкие горели. Глаза заслезились так, что мир поплыл зелеными кругами. Я попытался задержать дыхание, но тело паниковало. Рефлексы требовали кислорода, заставляя делать судорожные вдохи, каждый из которых приближал конец.

Нужно укрытие. Герметичное помещение. Дом! Я поднял голову. Особняк виднелся метрах в трехстах впереди. Трехэтажная громадина с обвалившейся крышей и пустыми глазницами окон. До него не дойти. В таком состоянии — максимум пятьдесят шагов.

Я сделал шаг. Ноги стали ватными. Еще шаг. В груди словно взорвалась шрапнельная граната. Меня скрутило спазмом, и я рухнул на колени, прямо в фиолетовую грязь, которая тут же начала впитываться в ткань комбинезона.

«Думай, Макс, думай!» — билась паническая мысль инженера. — «Это не химия. Это магия. Эфирный распад. Это как радиация, только она бьет сразу по клеткам и энергетическим каналам. Она переписывает код жизни».

Я сорвал с себя маску. Смысла в ней уже не было — она только мешала. Лицо обдало прохладой, но воздух был плотным, жирным. Я сделал вдох — последний, отчаянный. Мир вспыхнул белым, а потом резко погас.

Темнота. Холодная, вязкая. Я чувствовал, как мое сердце замедляется. Тук... тук... пауза... тук... Я умирал. Второй раз за... сколько? За пару часов? Статистика паршивая. Инженер во мне грустно усмехнулся. КПД моей новой жизни стремился к нулю.

И тут в темноте загорелись буквы. Они не висели в воздухе, они выжигались прямо на сетчатке, или, скорее, прямо в мозгу. Ярко-синие, строгие, как в терминале управления энергоблоком.

[СИСТЕМА ИНИЦИАЛИЗИРОВАНА] 

[Обнаружен носитель: Максим Воронцов (ID: NULL)] 

[Статус: Критический. Разрушение тканей 89%. Отказ органов дыхания.]

Текст бежал быстро, сменяясь новыми строками. Я читал его, хотя глаза мои были закрыты.

[Внешняя среда: Агрессивная. Эфирный фон: 12 000 у.е. (Смертельная доза)] 

[Попытка защиты... Барьер маны: Сбой. Нет источника.] 

[Попытка регенерации... Сбой. Недостаточно энергии.]

Отлично. Моя предсмертная галлюцинация решила добить меня системными логами.

 — Спасибо, кэп, — мысленно огрызнулся я. — Решения есть? Или просто констатируем факты перед отключением сервера?

Строчки мигнули и сменили цвет на тревожный красный.

[Анализ аномалии...] 

[Внимание! Обнаружена структурная совместимость.] 

[Тип энергии внешней среды: "Некро-Эфир" (Распад).] 

[Тип души носителя: "Конструктор" (Аномалия).]

 [Запрос на адаптацию протоколов...]

 [Y/N?]

Я не знал, где кнопка "Y". Я просто заорал мысленно, вкладывая в этот крик всю ярость, все желание жить, всю ненависть к тем, кто меня сюда кинул:

— ДА! ДАВАЙ! ЗАПУСКАЙ, ЧЕРТ ТЕБЯ ПОБЕРИ!

[Подтверждено. Активация модуля "Трансформатор".] 

[Перестройка каналов...]

Боль вернулась. Но это была не та боль, что убивает. Это была боль, с которой вправляют вывихнутый сустав, или когда запускают застывший двигатель на морозе. Резкая, правильная. Я почувствовал, как что-то меняется в груди. Словно внутри меня раскручивалась гигантская турбина. Жжение в легких исчезло, сменившись ледяным холодом. Этот холод потек по венам, как жидкий азот, вымораживая слабость, выжигая человеческую немощь.

Сердце ударило в ребра. Раз. Два. Три. Сильно, мощно, как поршень нового двигателя. В ушах нарастал гул — гул напряжения, бегущего по проводам.

[Адаптация завершена.] 

[Новый статус среды: Питательная.]

 [Получен навык: "Эфирное Дыхание" (Ранг: Уникальный).]

 [Текущий запас энергии: 100% ... 120% ... Переполнение.]

Я открыл глаза.

Мир изменился. Туман больше не был просто зеленой мутью. Я видел его структуру. В воздухе висели нити цифр, потоки энергии, узлы и векторы. Я видел, как «яд» входит в мои легкие, расщепляется на составляющие и впитывается в кровь, наполняя тело силой. Я не просто дышал. Я ел эту смерть, превращая ее в киловатты собственной мощи.

Я медленно поднялся с колен. Слабость? Исчезла. Мышцы налились упругой, звенящей энергией. Это не была физическая сила качка, нет. Это было ощущение, будто меня подключили к высоковольтной линии.

Я посмотрел на свои руки. Вены под бледной кожей слегка светились голубоватым светом, пульсируя в такт с сердцем. Затем перевел взгляд на особняк. Теперь это были не просто руины. Над домом висел огромный, полупрозрачный маркер, словно в дополненной реальности:

[ОБЪЕКТ: СЕРДЦЕ ДОМЕНА]

 [СТАТУС: ОФФЛАЙН] 

[ТРЕБУЕТСЯ РУЧНОЙ ЗАПУСК]

Я усмехнулся. Губы растянулись в хищной улыбке, непривычной для этого лица.

— Значит, сдохнуть не получилось, — сказал я вслух. Голос изменился. Стал глубже, жестче, в нем зазвучал металл. Я подошел к тяжелому контейнеру, который минуту назад не мог сдвинуть. Схватил ручку одной рукой. Рывок. Ящик послушно покатился по грязи, словно пустая картонка.

Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь вкусом местного воздуха. Теперь он казался мне сладким, как нектар, заряженным электричеством.

 — Ну что ж, Анна, — прошептал я, глядя на закрытые ворота КПП. — Спасибо за подарок. Я его принимаю.

Я развернулся и зашагал к дому. Предстояло много работы. Нужно было провести инвентаризацию, запустить «сервер» и подготовиться к встрече гостей. А гости будут, я не сомневался. Но теперь я — не еда. Я — хозяин кухни.

Я тащил за собой стокилограммовый контейнер, словно детскую машинку на веревочке. Колеса вязли в фиолетовой жиже, которая здесь заменяла почву, чавкали, сопротивлялись каждому шагу, но мне было плевать. Энергия бурлила в венах, требуя выхода, действия, движения. Это было пьянящее чувство — смесь адреналина и высоковольтного напряжения, гуляющего под кожей. Я чувствовал себя так, будто сменил старый, глючный ноутбук, который вис от открытия браузера, на топовую рабочую станцию с разогнанным процессором.

Мир вокруг больше не был просто картинкой. Он стал потоком данных. «Эфирное зрение» — так это назвала Система — работало как продвинутый AR-интерфейс, наложенный на сетчатку. Я смотрел на скрученные деревья и видел не просто уродливые стволы, а их внутреннюю структуру: черные, закупоренные каналы, по которым вместо живительного сока текла гниль. Это была не хаотичная мутация, а системная ошибка. Словно кто-то внедрил в биосферу вирус, заставляющий клетки делиться неправильно.

Над каждым объектом висели полупрозрачные теги, пульсирующие холодным неоновым светом:

[Объект: Древо-мутант (Тип: Ясень). Состояние: Увядание. Структурная целостность: 40%. Энергетическая ценность: Низкая.]

Я перевел взгляд на землю. Под ногами, на глубине метра, сквозь толщу грязи и корней, пульсировала сеть ярких голубых жил. Это были «эфирные вены» — естественные проводники магии земли, аналог силовых кабелей. Сейчас они были забиты той же дрянью, что и воздух — черными тромбами «некро-эфира», но Система подсвечивала их как потенциальный ресурс. Сама схема была рабочей, просто требовала капитального ремонта и хорошей промывки.

— Интересно, — пробормотал я, останавливаясь, чтобы перевести дух. Тело, несмотря на допинг из магии, все еще оставалось телом дистрофика. Мышцы ныли, легкие работали как кузнечные меха. — Если есть трубы, значит, их можно прочистить. Вопрос только в инструменте. И в давлении.

Особняк приближался, вырастая из тумана мрачной громадой. Три этажа, некогда роскошный фасад в стиле классицизма, теперь напоминал череп, обглоданный временем. Лепнина осыпалась, обнажая красный кирпич, похожий на воспаленное мясо. Колонны покосились, словно пьяные атланты, уставшие держать небо. Крыша правого крыла обвалилась внутрь, зияя черной дырой, из которой торчали обломанные стропила — гнилые ребра левиафана.

Я остановился метрах в двадцати от парадного входа. Массивные дубовые двери, когда-то покрытые лаком, теперь посерели и растрескались. Одна створка висела на одной петле, вторая была приоткрыта, словно приглашая внутрь черного зева. Тишина здесь была другой. Не ватной, как у ворот, а напряженной. Звенящей.

Инстинкт инженера, годами работавшего на опасных объектах, завопил: «Ловушка! Нарушение техники безопасности!» Вслед за инстинктом проснулась и Система.

Интерфейс мигнул красным, накладывая на фасад здания сетку сканирования. Звука не было, но я «почувствовал» вибрацию тревоги в висках.

[Внимание! Обнаружена биологическая активность.] 

[Тип сигнатур: Множественные, мелкие, агрессивные.] 

[Локация: Холл первого этажа, кухня, вентиляционные шахты.]

Сквозь стены я увидел — нет, скорее почувствовал — тепловые пятна. Десяток мелких, быстрых теней метались внутри дома. Они были размером с крупную собаку, двигались дергано, хаотично, то замирая, то срываясь с места с неестественной скоростью.

— Падальщики, — догадался я, вытирая холодный пот со лба. — Эфирные крысы.

В любом заброшенном месте с высоким фоном заводятся твари, жрущие остатки магии. Они мутируют, становятся агрессивными, сбиваются в стаи. Для полноценного боевого мага они не проблема — один фаербол или воздушный удар, и нет стаи. Но я не маг. Я — администратор с нулевым боевым опытом в этом теле. Мои руки дрожат даже от веса пустой бутылки, а единственный навык — «жрать» эфир. Идти через парадный вход — значит нарваться на всю стаю сразу в узком коридоре. Глупо. Суицидально.

— Система, — мысленно обратился я, стараясь контролировать дыхание. — Построй маршрут. Цель: подвал или технические помещения, минуя холл. Критерий: скрытность и минимальный контакт с фауной.

Интерфейс на секунду задумался, перебирая варианты. Перед глазами пробежали схемы этажей (откуда они в базе? Из памяти крови?). Зеленая стрелка навигатора, висевшая в воздухе, дернулась и указала влево, в обход дома, к разрушенному западному крылу.

Я оставил контейнер у крыльца. Никуда он не денется, мародеров тут нет (пока), а местным тварям консервы без надобности — они предпочитают свежину. Стараясь ступать тихо (что было непросто, учитывая хрустящую под ногами мутировавшую поросль, похожую на сухие кости), я обогнул здание.

Вот оно. Система подсветила низкое, полуподвальное окно, почти полностью скрытое разросшимся колючим кустарником с шипами длиной в палец. Стекла давно были выбиты, решетка проржавела и держалась на честном слове.

[Точка входа: Технический проем (Загрузочный люк кухни).]

 [Структурная целостность решетки: 12%.]

Я подошел, взялся за прутья. Они были холодными, склизкими от плесени. Легкое усилие — я направил немного энергии в руки, совсем чуть-чуть, чтобы усилить мышцы — и ржавый металл с жалобным стоном вывернулся из крошащегося бетона. Я аккуратно положил решетку на землю.

Из черного зева окна пахнуло сыростью, затхлостью, плесенью и чем-то еще... резким, металлическим. Запахом старой крови и помета. Я заглянул внутрь. Темнота. Эфирное зрение тут же переключилось в режим «ночного видения», раскрасив подвал в оттенки серого и синего, как на экране тепловизора.

Помещение было пустым. Какие-то поваленные стеллажи, перевернутые бочки, кучи ветоши. Похоже на старый винный погреб или продуктовую кладовую. Главное — красных меток биологической активности здесь не было. Я перевалился через подоконник, ободрав комбинезон о битое стекло, и спрыгнул вниз. Ботинки мягко стукнули о каменный пол.

[Локация: Цокольный этаж. Уровень угрозы: Низкий.]

Я выпрямился, отряхивая руки от ржавчины. Первый этап пройден. Я внутри периметра. Теперь нужно найти путь наверх, к «Сердцу Домена», и постараться не стать обедом для тех, кто оккупировал первый этаж. Сердце билось ровно, «реактор» внутри гудел на холостых оборотах, готовый в любой момент выбросить мощность.

Я двинулся к двери в дальнем конце коридора, чувствуя, как переполняющая меня энергия требует выхода. Руки буквально зудели, кончики пальцев покалывало. Я понимал: драки не избежать. Рано или поздно они меня учуют. И мне, черт возьми, нетерпелось проверить, на что способен этот новый, «улучшенный» Макс Воронцов. Инженерный интерес пересиливал страх.

Дверь поддалась с противным, визгливым скрипом, который в тишине подвала прозвучал как сирена. Я замер, прислушиваясь. Сверху, над головой, раздался быстрый цокот когтей по паркету. Множественный цокот. Твари услышали.

 «Тихо не получилось», — констатировал я без эмоций. — «План Б: агрессивная оборона».

В коридоре цокольного этажа было темнее, чем в кладовой. Эфирное зрение рисовало стены в синих тонах каркасной сетки, показывая скрытую проводку старинных маго-светильников. Я увидел тепловой след на полу — свежий, ярко-оранжевый, тянущийся шлейфом. Кто-то прошел здесь минуту назад. Впереди, у лестницы, ведущей на первый этаж, мелькнула тень. Система тут же вывела маркер, обводя силуэт красным контуром:

 [Цель: Мутировавшая крыса-падальщик (Ранг F).] 

[Угроза: Средняя.] 

[Уязвимость: Низкая сопротивляемость к Энергетическим перегрузкам.]

Тварь вышла на свет, падающий из дверного проема. Это было мерзкое создание размером с бультерьера, но двигающееся с грацией куницы. Облысшая серая шкура, покрытая мокнущими язвами, длинный голый хвост, хлещущий по бокам, и пасть... пасть была непропорционально огромной, полной игловидных зубов, растущих в три ряда. Глаза светились мутным красным светом — признак того, что тварь напиталась «грязным» эфиром под завязку.

Она зарычала — низко, вибрирующе, этот звук отдавался в диафрагме — и припала к земле, пружиня на задних лапах. Готовилась к прыжку.

— Ну давай, — прошептал я, выставляя руки перед собой. Ладони вспотели. Стойка у меня была, наверное, нелепая — что-то среднее между боксером-новичком и вратарем, который боится мяча. Но тело звенело от силы. Я чувствовал себя живым конденсатором.

Крыса прыгнула. Для обычного человека это был бы смазанный рывок, серая молния. Для меня, с разогнанным нейроинтерфейсом, время стало вязким. Я видел траекторию полета, видел, как сокращаются мышцы под больной шкурой, видел, как раскрывается пасть, метя мне в горло. Мозг сработал четко, выдавая решение задачи: «Вектор атаки прямой. Уклонение влево на 30 градусов, перехват объекта». Но тело... Тело подвело. Мышечная память этого хилого аристократа не знала таких движений. Сигнал прошел, но мышцы опоздали на долю секунды.

Я дернулся влево, но недостаточно быстро. Тварь врезалась мне в плечо. Тяжелая, вонючая туша сбила меня с ног, как кеглю. Удар вышиб воздух из легких. Зубы лязгнули в сантиметре от шеи, но соскользнули по плотной прорезиненной ткани комбинезона химзащиты. Мы покатились по полу, сплетаясь в клубок. Я чувствовал смрад гнилого мяса из ее пасти, горячее, зловонное дыхание на лице. Когти рвали резину на груди, добираясь до кожи.

— А ну пошла! — рявкнул я, пытаясь отпихнуть ее.

Сила! Во мне была сила, способная гнуть арматуру, но я не знал, как ее применить точечно. Я просто ударил тварь кулаком в бок, вкладывая весь вес. Раздался хруст ребер, крыса взвизгнула, но хватку не ослабила. Она была берсерком, не чувствующим боли. Она вцепилась зубами мне в предплечье, прокусывая защиту, кожу и мышцы. Боль резанула руку, яркая и острая.

Я запаниковал. На секунду. Животный ужас жертвы, которую едят заживо. А потом включился «инженер». Холодный, расчетливый. «Механическое воздействие неэффективно. Требуется термическое или электрическое поражение. Источник питания: доступен». Если механизм нельзя сломать кувалдой, его нужно сжечь напряжением.

Я схватил тварь за загривок левой рукой. Пальцы вжались в склизкую, горячую шкуру.

 — Система! Сброс энергии! Максимальная мощность! — мысленно заорал я.

Это было интуитивно. Я не читал заклинаний. Я просто представил, что моя рука — это оголенный фазовый кабель под напряжением в десять тысяч вольт, а крыса — идеальное заземление. Внутри меня открылся шлюз. Холодная, ядовитая энергия, которую я впитал на улице, рванулась из солнечного сплетения, прошила плечо, локоть и хлынула через пальцы прямо в тело монстра.

[Активация навыка: Касание Распада (Импровизация)]

Эффект превзошел ожидания. Тварь дернулась, выгнулась дугой, словно в припадке эпилепсии. Я услышал треск, похожий на звук сварочного аппарата. Ее глаза вспыхнули ярким голубым светом, на секунду осветив коридор, и... лопнули. Шкура задымилась, пошел запах паленой шерсти и озона. Внутри нее словно взорвалась лампочка. Нервная система выгорела мгновенно. Она даже не успела завизжать — ее просто выжгло изнутри за долю секунды.

Я отшвырнул дымящуюся тушу. Она шлепнулась на пол бесформенным мешком, дернула лапой и затихла.

[Цель уничтожена.] 

[Получено: 50 единиц био-эфира.] 

[Боевой опыт: +1.]

Я тяжело дышал, сидя на полу в луже собственной и чужой крови. Рукав комбинезона был порван в лоскуты, на предплечье расплывалось темное пятно. Руки тряслись — не от страха, а от отката после выброса энергии.

— Больно, — констатировал я, морщась. — Но, черт возьми, эффективно.

Я посмотрел на свою ладонь. Она слабо светилась, по коже пробегали остаточные разряды. Я не боец, это факт. Рукопашная с монстрами — плохая идея, ведущая в травмпункт. Мой метод — это «короткое замыкание». Я — ходячий электрошокер. Мне не нужно бить сильно, мне нужно просто коснуться.

Я встал, поморщившись. Рана на руке дергала. — Стоп. Я посмотрел на укус. Кровь уже остановилась. Края раны затягивались прямо на глазах, сплетаясь тонкими голубыми нитями, формируя новую ткань. Регенерация. За счет внешней энергии. Система перенаправила излишки заряда на ремонт оболочки.

— Удобно, — хмыкнул я, сжимая и разжимая кулак. Боль уходила. — Батарейка подзаряжает корпус. Вечный двигатель, пока есть кого убивать или чем дышать.

Остальные твари наверху притихли. Видимо, почувствовали смерть сородича. Или всплеск моей силы, который для них был как вспышка маяка в ночи. Нужно заканчивать с зачисткой. Но теперь я знал, что делать. Страх ушел, уступив место азарту исследователя.

Путь к «сердцу» оказался короче, чем я думал. Подвал переходил в древнюю крипту — фундамент, на котором стоял дом. Здесь архитектура менялась. Кирпич сменился массивными гранитными блоками, подогнанными друг к другу без раствора. Стены были исписаны полустертыми рунами, которые при моем приближении начинали едва заметно тлеть.

Воздух здесь был плотным, почти твердым. Концентрация эфира зашкаливала. Для обычного мага это было бы смертельно — «эфирное давление» просто расплющило бы его ауру, вызвало бы магический инсульт. Я же чувствовал себя как глубоководная рыба, вернувшаяся в родную впадину. Давление не убивало, оно поддерживало.

В центре круглого зала стоял постамент. Каменный куб, черный, матовый, поглощающий свет фонаря. На нем лежал слой вековой пыли и какой-то серой плесени.

[Объект: Управляющее Ядро Домена (Класс: Родовой Алтарь).]

 [Состояние: Спящий режим / Критическое загрязнение.] 

[Доступ: Ожидание авторизации.]

Я подошел ближе, чувствуя священный трепет. Это был мой «сервер». Моя консоль управления реальностью в этом проклятом месте. Ключ к выживанию.

Я смахнул рукавом пыль. Под ней проступила гладкая, холодная поверхность, похожая на обсидиан. В глубине камня плавали тусклые искры.

— Ну привет, — сказал я тихо, кладя ладонь на камень. — Давай знакомиться. Я твой новый сисадмин. Пароль: «Я хочу жить».

Контакт. В голове словно взорвалась сверхновая. Меня выдернуло из тела. Зрение, слух, осязание — все исчезло. Я больше не стоял в подвале. Я стал домом. Моим телом стал камень и дерево. Моими венами — трубы и проводка. Моими нервами — силовые линии в стенах. Я почувствовал каждую балку, каждый кирпич. Я «видел» тварей на первом этаже — их было еще семь штук, они жались по углам, испуганные моим присутствием, их маленькие злобные сердца бились в унисон. Я чувствовал пробоины в крыше, как открытые раны. Сквозняки, гуляющие по коридорам. Гниль в перекрытиях восточного крыла.

Но главное — я чувствовал Источник. Глубоко под землей, под фундаментом, билась жила Силы. Искаженная, ядовитая, «некротическая», но невероятно мощная. Она пульсировала, как огромное, больное сердце, ожидающее лечения.

Передо мной развернулось меню. Огромное, сложное, с сотнями вкладок, графиков и схем. Большинство было серым (недоступно или разрушено), но раздел «Базовая Безопасность» мигал тревожным желтым.

[Запрос прав доступа...] 

[Идентификация по крови... Ошибка (Генетический сбой / Слабая кровь).] 

[Идентификация по энерго-структуре... Анализ...] 

[Тип души: Архитектор. Совпадение 99%.]

 [Приветствую, Администратор.]

— Запустить протокол «Малый Купол», — скомандовал я мысленно, посылая волевой импульс в структуру дома. — Изолировать внутренний периметр. Герметизация. Вентиляция — фильтрация 100%.

Камень под рукой потеплел. По стенам крипты побежали голубые искры, разгораясь в полноценное сияние. Дом вздрогнул, стряхнув пыль веков. Где-то наверху с грохотом захлопнулись ставни (те, что уцелели). В окнах вспыхнула тусклая, призрачная пленка барьера, отсекая ядовитый туман улицы.

[Купол активен. Расход энергии: 2% в час.] 

[Внутренняя атмосфера: Стабилизация. Очистка запущена.]

Ветер перестал выть в щелях. В подвале стало тихо и уютно. Воздух стал чище, суше. Я убрал руку. Голова слегка кружилась от обилия информации, но это было приятное головокружение. Как после успешно сданного проекта, когда ты видишь, как твое творение оживает.

Я — Владелец. Теперь официально. У меня есть ключи, и я сменил замки.

Я поднялся по лестнице на первый этаж, не скрываясь. Крысы, почуяв изменения в атмосфере дома и поняв, что территория больше не нейтральна, с визгом бросились врассыпную. Они выпрыгивали в окна, пробивая своими телами мой пока еще хилый барьер. Пусть бегут. Я их потом переловлю. На опыты. Мне понадобятся образцы местной фауны.

Вышел на крыльцо. Контейнер стоял там, где я его оставил. Я затащил его внутрь, в холл, подальше от открытой двери. Сорвал крышку ударом кулака — замок отлетел, как пластиковый.

Внутри лежало то, что мачеха посчитала мусором, достаточным для смертника:

1) Упаковки армейских галет (срок годности истек год назад, упаковка блеклая).

2) Пятилитровая канистра с водой (вода мутная, техническая).

3) Спальный мешок (дырявый, пахнет плесенью).

4) Сломанный мана-генератор (бытовой, такие ставят на дачах для освещения сарая).

5) И... на дне, завернутый в промасленную тряпку, лежал черный, тяжелый шар размером с голову ребенка.

Я взял его в руки. Тяжелый, килограмм сорок. Система тут же выдала справку, подсвечивая объект золотым контуром:

[Объект: Геологический бур "Крот-М" (Списан).]

 [Назначение: Горнопроходческие работы в сверхтвердых породах.] 

[Особенность: Содержит сердечник из обогащенного мифрила. Резцы — алмазное напыление.]

Я рассмеялся. Громко, эхом по пустому дому. Смех был злым, торжествующим. Они думали, что кинули мне кусок железа, чтобы я мог выкопать себе могилу в каменистой почве.

«На тебе лопату, парень, закопайся сам». Идиоты. Бюрократические крысы. Мифриловый сердечник — это основа для боевого голема или мощнейшей турели. Мифрил — лучший проводник магии в этом мире. С помощью моей Системы и безлимитной энергии этого проклятого места я смогу превратить этот шар в оружие массового поражения.

Вдруг перед глазами всплыло красное окно, перекрывая обзор. Тревога.

[Внимание! Периметр нарушен.] 

[Сканирование дальней зоны...] 

[Обнаружена группа гуманоидов. 3 объекта.] 

[Вооружение: Огнестрельное, магическое.] 

[Дистанция: 5 км. Вектор движения: Прямо к усадьбе.] 

[Расчетное время прибытия: 4 часа.]

Я перестал смеяться. Улыбка сползла с лица, сменившись маской сосредоточенности. Гости. Кто-то решил проверить, сдох ли «подарочек» Анны Воронцовой. Или просто мародеры решили поживиться, увидев, что барьер на границе открывался. В любом случае, они идут не с чаем и пряниками.

Четыре часа. У меня есть всего четыре часа, чтобы превратить этот дырявый сарай, в котором даже дверей нормальных нет, в неприступную крепость. Или хотя бы в смертельную ловушку.

Я посмотрел на мифриловый шар в своих руках. Погладил холодные алмазные резцы.

 — Ну что, «Крот», — сказал я, чувствуя, как внутри разгорается холодное пламя азарта. — Пора тебе сменить профессию. Ты больше не шахтер. Сегодня ты будешь убийцей.

Четыре часа. Двести сорок минут. Четырнадцать тысяч четыреста секунд. Для студента, который пытается выучить китайский за ночь перед экзаменом — это вечность. Для инженера, которому нужно построить эшелонированную линию обороны из мусора, гнилых досок и энтузиазма — это один миг.

Я стоял посреди огромного холла, и цифры таймера, висящие в красном секторе моего интерфейса, действовали на нервы лучше любого кофеина.

[Время до контакта: 03:59:12]

— Итак, — я выдохнул, оглядывая свои владения. — У нас есть задача: убить троих вооруженных профессионалов. У нас есть ресурсы: консервная банка с просрочкой, дырявый спальник и... Я перевел взгляд на черный шар у своих ног. — ...и ты. Мой маленький, тяжелый друг.

Мифриловая буровая головка «Крот-М». Сорок пять килограммов легированной стали с сердечником из металла, который в этом мире ценится дороже золота. Обычный человек увидел бы здесь просто кусок железа. Маг увидел бы заготовку для артефакта, над которой нужно колдовать неделю в лаборатории. Я видел ротор.

— Система, режим проектирования.

Мир вокруг моргнул. Реальность побкла, уступая место каркасной сетке. Я присел на корточки перед сломанным генератором «Ветерок», который достал из контейнера.

 [Объект: Мана-генератор бытовой. Статус: Критические повреждения корпуса. Пригоден для разбора.]

Мне нужна была медь. Много меди. Я уперся ногой в пластиковый корпус генератора. Взялся за крышку пальцами — тонкими, бледными, с идеальным маникюром, которые раньше касались только клавиш рояля. Странное чувство. Внешне эти руки выглядели слабыми. Но внутри, под кожей, гудел высоковольтный ток. Я был похож на мощный двигатель, запихнутый в кузов ржавой малолитражки.

— Ну-ка... — я слегка надавил. Даже не пришлось напрягаться. Пластик корпуса, рассчитанный на удары, хрустнул и разлетелся на куски, словно сухая вафля. Моя новая сила была дикой, плохо контролируемой. Я чуть не раздавил и саму катушку, не рассчитав усилие.

— Аккуратнее, Макс, — пробормотал я, отшвыривая обломки. — Ты сейчас сильнее, чем прочнее. Вот оно. Статор. Тяжелая катушка, намотанная толстой медной проволокой в лаковой изоляции.

— Золотая жила.

Следующие полчаса превратились в пытку. Нет, не из-за тяжести — медь я гнул как пластилин. Проблема была в коже. Мои аристократические пальцы не привыкли к грубой работе. Жесткая проволока впивалась в незагрубевшую кожу, резала ее до крови. Я выдирал жилы, выпрямлял их, скручивал в жгуты, и каждое движение оставляло кровавые отметины. Регенерация работала как бешеная. Порезы затягивались на глазах, оставляя голубоватые шрамы, которые тут же исчезали. Но боль была настоящей.

— Ничего, — шипел я, сматывая очередной виток. — Зато мозоли появятся быстрее.

Мой план был прост и безумен. Я не мог сделать пушку — не было пороха. Я не мог сделать мину — не было взрывчатки. Но у меня была физика. Закон Лоренца. На проводник с током в магнитном поле действует сила. А если у нас есть мифриловый сердечник — идеальный магический магнит — и мы поместим его в индукционное поле, запитанное от бесконечного источника... Мы получим центрифугу смерти.

— Теперь грунт, — скомандовал я сам себе.

Я выбрал место в центре холла. Идеальный «Kill box». Я вогнал пальцы в щель между дубовыми паркетными досками. Дерево было старым, но крепким. Рывок! С треском, похожим на выстрел, я выдрал первую плашку. Щепки брызнули в стороны. Моя сила пугала меня самого. Я работал как экскаватор, не чувствуя усталости мышц, только жжение в коже, которая стиралась о дерево. Через двадцать минут передо мной зияла яма диаметром три метра, обнажающая черную, жирную землю.

— Эфирное зрение. Максимум.

Земля стала прозрачной. И я увидел Ее. Магистраль. На глубине полуметра пульсировал один из основных каналов Домена. Он был забит «некро-эфиром». Энергия текла рывками, с диким давлением. Любой нормальный артефактор сбежал бы в ужасе. Подключаться к такому — самоубийство.

— Грязная энергия, — пробормотал я, вытирая пот со лба окровавленной, грязной рукой. — Нестабильная. Идеально.

Мне не нужен был ровный ток. Мне нужна была мощь, чтобы раскрутить сорокапятикилограммовую болванку до сверхзвука.

Я уложил шар «Крот» в центр ямы, на кирпичи. Вокруг начал выкладывать контур из медных жгутов. Когда спираль была готова, я взял два конца толстого кабеля. Теперь самое страшное. Врезка. Я должен был воткнуть провода прямо в эфирную вену.

Я спустился в яму. Волосы встали дыбом от статики.

 — Ну, поехали. Я с размаху вогнал медные штыри в пульсирующую землю.

БАМ!

 Ударная волна отбросила меня к стене. В глазах потемнело. Земля зашипела. Провода мгновенно раскалились добела. Шар в центре дрогнул. Сначала вибрация, потом низкий гул. Он медленно оторвался от кирпичей. Сантиметр. Два. Десять. Он висел, удерживаемый чудовищным полем. Воздух вокруг него начал закручиваться в воронку.

— Работает... — я сплюнул кровь. — Гравитационная ловушка на мана-тяге.

Но шар висел постоянно. А мне нужен триггер. Я подошел к яме (жар был как от печки).

— Система. Мне нужен интерфейс. Ментальное реле. Выведи кнопку.

[Анализ схемы... Создание виртуального ключа...] 

В углу зрения появилась кнопка «АКТИВАЦИЯ». Я мысленно потянул ползунок мощности на ноль. Гул стих. Шар упал в грязь.

— Фух... — я посмотрел на таймер.

[Время до контакта: 01:45:00]

Я был грязным, окровавленным, но довольным. Ловушка готова. Осталось замаскировать. Я накидал сверху паркет, бросил старый ковер, в центр поставил контейнер-приманку. Классическая мышеловка.

— Теперь ложа в партере, — сказал я, глядя на балкон второго этажа. — Зрители уже близко.

Оставшееся время тянулось вязко, как гудрон на солнце. Я сидел на полу балкона второго этажа, скрытый тенью массивной мраморной колонны. С этой позиции просматривался весь холл внизу — от распахнутых входных дверей до кучи мусора, маскирующей мою «адскую машину».

Желудок свело голодным спазмом. «Реактор» перерабатывал эфир в чистую энергию, но организму требовалась материя. Белки, жиры, углеводы — кирпичи для строительства нового тела. Я вскрыл один из сухпайков, найденных в контейнере. Упаковка из фольги была липкой от времени. Внутри обнаружились галеты, похожие на куски гипсокартона, и банка паштета без этикетки. Я откусил галету. Она хрустнула на зубах, как сухая глина, и не имела вкуса. Паштет отдавал старым жиром и металлом. В прошлой жизни, будучи главным инженером, я обедал в ведомственной столовой, где подавали борщ с пампушками и котлеты по-домашнему. Сейчас я жевал просроченный комбикорм и был счастлив.

— Жри, Макс, — прошептал я себе под нос. — Жри. Тебе нужны калории.

Пока челюсти механически перемалывали еду, я разглядывал свои руки. Грязь и копоть въелись в кожу, под ногтями запеклась кровь от порезов. Тонкие, длинные пальцы пианиста теперь выглядели чужеродно, словно инструмент хирурга, которым забивали гвозди. Но дрожь прошла. Внутри рук наливалась тяжесть. Я чувствовал, как под кожей формируется новая структура — не просто мышцы, а энергетический каркас, пронизывающий ткани. Странное чувство двойственности. Я помнил тело Виктора Северова — грузное, с одышкой после третьего этажа и ноющим на погоду коленом. А это тело было легким, быстрым... и смертоносным, как оголенный провод.

Взгляд упал на таймер интерфейса.

 [Время до контакта: 00:15:00] 

Они близко.

Я отложил пустую банку и вытер руки о комбинезон. Проверил ментальную связь с ловушкой. Кнопка «АКТИВАЦИЯ» висела на периферии зрения, пульсируя мягким красным светом. Она ждала. Я ждал.

***

— Слышь, Сивый, мне это место не нравится. Вот печенкой чую — гнилое место. Неправильное.

Кабан, здоровяк в тяжелом штурмовом бронежилете 4-го класса защиты, нервно передернул плечами, словно пытаясь стряхнуть невидимую тяжесть. Его автоматический дробовик «Вепрь» с барабанным магазином казался детской игрушкой в огромных ручищах, но даже эта мощь не добавляла ему уверенности.

Тройка наемников шла по старой аллее усадьбы. Туман здесь был гуще, чем у периметра. Он не стелился по земле, он висел жирными, зеленоватыми клочьями на уровне глаз, создавая иллюзию движущихся фигур. Звуки шагов тонули в нем, как в вате.

Сивый, командир группы, шел замыкающим. Он был спокоен, как удав, переваривающий кролика. Ветеран локальных конфликтов, маг-универсал ранга Е+. На левой руке у него тускло светился браслет личного щита — дорогая игрушка, способная выдержать автоматную очередь в упор. Он видел, как нервничают бойцы, но не вмешивался. Страх держит в тонусе, если он не перерастает в панику.

— Отставить нытье, — голос Сивого звучал сухо и искаженно через вокодер тактической маски. — Это просто Зона, Кабан. Тут фонит. Это нормально. Наша цель — не монстры и не призраки. Наша цель — труп пацана.

— А если не труп? — подал голос Шустрый. Он шел первым, выполняя роль разведчика. Щуплый, вертлявый, обвешанный датчиками движения и сканерами эфира. В руках он сжимал короткий пистолет-пулемет «Вектор». — Грек сказал, пацан — пустышка. Но ворота... ворота были открыты, командир. И следов крови нет. Твари бы его разорвали еще на входе.

— Значит, сдох внутри, — отрезал Сивый. — Или сидит и трясется в углу, пуская слюни от лучевой болезни. Вы же знаете этих аристократов. Чуть ноготок сломал — истерика. А тут его кинули в Мертвые Земли без фильтра. Он наверняка уже овощ. Заходим, забираем кольцо, делаем контрольный, если еще дышит, и валим. Мне тоже не улыбается здесь ночевать.

Они вышли к разрушенному фонтану перед главным входом. Статуя нимфы в центре лишилась головы, а в чаше вместо воды булькала черная, вязкая жижа, похожая на нефть. Шустрый резко поднял руку, сжатую в кулак. Группа замерла.

— Движение, — шепнул он в гарнитуру. — Тепловизор глючит. Вижу пятна... но они холодные.

— Крысы, — Сивый сплюнул на фиолетовую траву. Слюна зашипела. — Эфирные твари. Они хладнокровные. Не дергайся. У нас маскировочные артефакты, они нас не почуют, если не наступишь им на хвост. Вперед.

Они двинулись к крыльцу. Старые доски ступеней жалобно скрипели под тяжелыми армейскими ботинками с рифленой подошвой. Двери особняка были распахнуты настежь. Черный зев холла дышал прохладой, сыростью и той особенной, звенящей тишиной, которая бывает только в склепах.

— Чисто, — доложил Шустрый, осторожно заглядывая внутрь и водя стволом из стороны в сторону. — Эй, парни... Смотрите.

В центре огромного, полутемного зала, прямо в луче серого света, падающего из пролома в крыше, стоял металлический контейнер. Целехонький. Закрытый. Вокруг царил хаос: обломки мебели, куски паркета, вековая пыль, следы когтей на стенах. Но контейнер стоял ровно, словно экспонат на витрине.

— Джекпот, — осклабился Кабан, опуская ствол дробовика. — Даже искать не надо. Видать, барчук сдох сразу, как вошел. Сердце прихватило или твари утащили тушку внутрь, а ящик бросили.

— Или ловушка, — Шустрый был осторожнее. Он повел сканером. — Эфирный фон повышен, но тут везде фонит. Странно это.

— Какая к черту ловушка? — фыркнул Сивый, поднимаясь на крыльцо. — Кто ее поставит? Пацан, который отвертку в руках не держал? Или крысы научились минировать периметр? Не тупите. Заходим. Работаем по схеме: периметр, осмотр, эвакуация. Мне уже надоело дышать этим дерьмом, фильтры садятся.

***

Я наблюдал за ними сверху, сквозь щель между балясинами перил. Мое дыхание стало поверхностным, сердце замедлило ритм, переходя в режим «охота». Я видел их не глазами. Я видел их через Систему. Три красных маркера горели в полумраке холла.

[Цель 1: "Кабан". Класс: Тяжелая пехота. Ранг Е. Броня: Керамика IV класса. Уязвимость: Суставы, шея.] 

[Цель 2: "Шустрый". Класс: Разведчик. Ранг Е. Броня: Легкий кевлар. Уязвимость: Низкая живучесть.] 

[Цель 3: "Сивый". Класс: Командир/Маг. Ранг Е+. Броня: Средняя + Активный щит "Эгида". Угроза: Высокая.]

Они вошли. Как по учебнику тактики малых групп. Рассыпались веером, перекрывая сектора обстрела. Кабан пошел вправо, проверяя темные углы и водя стволом дробовика. Шустрый, ведомый жадностью и приказом, двинулся прямо к центру зала, к контейнеру. Сивый остался у входа, прикрывая тыл и контролируя лестницу. Умно. Профессионально. Но они допустили одну ошибку. Они недооценили поле боя. Они думали, что зашли в заброшенный дом. Они не знали, что зашли внутрь работающего механизма.

Я лежал неподвижно, слившись с тенью. Мой палец в реальности не касался ничего, но в ментальном интерфейсе он уже лежал на красном ползунке.

Шустрый подошел к старому персидскому ковру, который я небрежно бросил в центре. Он не заметил, что под ветхой тканью скрывается пустота, а не паркет. Он ступил на край, проверяя пол ногой. Доски под ковром (я оставил пару целых балок для жесткости конструкции) скрипнули, но выдержали вес человека.

— Тут все ровно, командир! — крикнул он, оборачиваясь через плечо. Эхо его голоса метнулось под потолок. — Ящик закрыт. Замки целые. Похоже, «посылку» даже не распечатывали.

Сивый расслабился. Я видел, как опустились его плечи. Напряжение боя ушло, сменившись рутиной мародерства.

— Кабан, помоги ему, — скомандовал он. — Тащите эту хрень наружу, там вскроем. Не хочу тут возиться.

Здоровяк хрюкнул, закинул дробовик за спину и двинулся к центру зала, тяжело топая. Теперь они двое были в зоне поражения. Сивый стоял на границе, в пяти метрах.

— Ближе... — прошептал я одними губами. — Еще шаг, суки. Ну же. Идите к папочке.

Кабан вступил на ковер.

— Тяжелый, небось, зараза, — пробасил он, наклоняясь к ручке контейнера.

Все трое были в треугольнике смерти. Шустрый у ящика, Кабан рядом, Сивый на линии огня. Идеальная геометрия. Пора.

Я вывел перед глазами ползунок мощности. — Гейм. Сет. Матч.

Мой мысленный палец с силой ударил по красной кнопке, выкручивая мощность сразу на 80%.

«Крот», просыпайся. Время копать.

Звук пришел первым. Это был не взрыв. Это был гул — низкий, вибрирующий бас, от которого задрожали стекла в уцелевших рамах. За долю секунды он перешел в пронзительный, сверлящий уши визг турбины, выходящей на закритические обороты.

 ВУУУУУУММММ!

Пол в центре зала вздыбился. Старый персидский ковер, прикрывавший яму, не просто упал вниз — его разорвало в клочья, превратив в облако пыльной шерсти. Контейнер с припасами, стоявший в эпицентре, подбросило вверх невидимым ударом. Он перевернулся в воздухе, ударился о потолок с грохотом падающего лифта и отлетел к стене, расплескивая содержимое.

А из черной дыры в полу восстал Он. «Крот». Теперь это был не просто шар. Это было маленькое, злое, рукотворное солнце. Мифрил раскалился от чудовищного потока магии, проходящего через индукционные катушки. Он сиял ослепительно-белым, окруженный короной из синих молний и искаженного воздуха. Гравитационное поле вокруг него было настолько плотным, что свет преломлялся, создавая эффект линзы. Он висел в воздухе на уровне груди человека, вращаясь со скоростью три тысячи оборотов в минуту. Его поверхность, усеянная алмазными резцами, превратилась в размытую серую дымку.

— Что за хер... — начал Сивый, вскидывая винтовку. Его реакция была мгновенной, но человеческой.

А моя ловушка работала на скорости электричества. Я сместил вектор магнитного поля в интерфейсе. Просто дернул ползунок. Шар сорвался с места. Законы инерции? Забудьте. Под действием магии гравитация становится продажной девкой. Сорокапятикилограммовый снаряд, обладающий кинетической энергией локомотива, ударил не как пушечное ядро. Он ударил как циркулярная пила размером с дом.

Первым на пути оказался Кабан. Он стоял ближе всех. Танк. Гора мяса в бронежилете 4-го класса с керамическими пластинами. Он должен был выдержать очередь из автомата в упор. Но против физики не попрешь. Шар ударил его в грудь. Раздался звук, похожий на то, как если бы в работающий промышленный шредер бросили замороженную тушу. Влажный, тошнотворный хруст, звон лопающейся керамики и визг раздираемого металла. Здоровяка не просто убило. Его выключило. Вращающаяся сфера прошла сквозь бронежилет, сквозь грудную клетку и позвоночник, превратив внутренности и кости в кровавый спрей. Кабан даже не понял, что умер. Его тело, сломанное пополам, отшвырнуло к колонне с такой силой, что по мрамору пошла паутина трещин.

— Контакт! — заорал Шустрый. Он был быстр. Нечеловечески быстр. Увидев смерть напарника, он упал на пол и попытался откатиться, стреляя вслепую из своего «Вектора». Пули дзинькали о мифрил, отлетая рикошетом, не причиняя вреда.

Шар, срикошетив от останков Кабана (и потеряв всего 5% скорости), ударился о чугунное основание лестницы. Искры брызнули фонтаном, осветив зал адским оранжевым светом. Кусок чугуна откололся, как шоколад. Снаряд, повинуясь хаотичному искажению поля, пошел на рикошет. Он описал немыслимую дугу под потолком, оставляя дымный след, и рухнул вниз, целясь в Сивого.

Командир был профи. Он успел активировать артефакт. Перед ним возникла полупрозрачная синяя пленка — магический щит класса «Бастион».

 — Барьер! — рявкнул он, уходя в перекат.

Удар. Щит вспыхнул и лопнул со стеклянным звоном, рассыпавшись на тысячи тающих осколков. Магия ранга Е не могла сдержать кинетический удар такой плотности. Шар прошил барьер, как бумагу. Он зацепил плечо Сивого. Руку вместе с автоматом и куском лопатки просто оторвало. Кровь хлестнула черным фонтаном на стену. Шар с воем ушел в кирпичную кладку, пробив стену насквозь, вылетел в соседнюю гостиную, разнес там что-то из мебели и, повинуясь магнитной тяге центральной катушки, с грохотом проломил перегородку обратно, вернувшись в центр зала.

Он завис над ямой, гудя, как рассерженный шершень. Раскаленный, окровавленный, дымящийся.

В холле воцарилась тишина. Только сыпалась штукатурка. Только хрипел Сивый, зажимая обрубок плеча здоровой рукой, и сучил ногами в луже собственной крови. Только тихо скулил Шустрый, вжавшись в пол за перевернутым диваном.

Я медленно поднялся с пола балкона. Адреналин бил в виски набатом, но руки были холодными и спокойными. Инженерный модуль в мозгу сухо констатировал:

«Эффективность 100%. Расход энергии 15%. Повреждения конструкции минимальны».

Я вышел на лестницу.

— Добрый день, господа, — мой голос, усиленный акустикой пустого дома, прозвучал ровно, без эмоций. — Вы не вытирали ноги перед входом. Это невежливо.

Я спускался не спеша, держась за перила, чтобы скрыть дрожь в ногах — тело все-таки получило откат от напряжения. Правая рука была поднята, пальцы сложены в жест контроля, готовые в любой момент сжать невидимый ползунок интерфейса и снова разогнать «Крота».

Шустрый выглянул из-за укрытия. Его лицо было белым, глаза — безумными.

— Не убивай... — проскулил он, отшвыривая пустой пистолет-пулемет. — Мужик, не убивай! Я сдаюсь!

Сивый у стены перестал дергаться. Он побледнел до цвета мела, жизнь вытекала из него слишком быстро. Он поднял на меня мутный взгляд.

— Ты... — прохрипел он, сплевывая кровавую пену. — Ты кто такой?.. Воронцов был пустышкой...

Я остановился на последней ступеньке.

 — Я и есть Воронцов. Просто я прошел... капремонт. И сменил прошивку.

Я подошел к Шустрому. Шар послушно сдвинулся, зависнув в полуметре от головы наемника. Жар от раскаленного металла опалил ему брови.

— Кто заказчик? — спросил я тихо.

— Грек! — выкрикнул парень, закрываясь руками. — Григорий! Начальник охраны! Он нанял нас на заставе! Сказал проверить дом, найти тело, снять кольцо-печатку! Все! Мы не знали, что тут... такое!

— Кольцо, значит... — я посмотрел на свою правую руку, где остался след от перстня. — А еще что? Добить, если выжил?

Шустрый замялся. Я шевельнул пальцем. Шар дернулся, высек искры из пола.

— Да! Да! Зачистка! — завизжал он. — Сказал, что ты мусор, дефект! Что никто искать не будет! Что ты сдохнешь от одного вида крысы!

Я кивнул. Логично. В моем мозгу щелкал калькулятор рисков. Вариант А: Отпустить. Он побежит к Григорию. Расскажет про ловушку, про летающую смерть, про то, что «пустышка» теперь маг. В следующий раз пришлют не пехоту, а снайпера за километр. Или накроют дом минометным огнем. Вариант Б: Утилизация. Информация остается внутри периметра. Григорий будет гадать: сожрали их твари? Попали в аномалию? Это даст мне время. День, может два.

Я посмотрел на Сивого. Он затих. Грудь больше не вздымалась. Минус один. Кабан — минус два. Остался этот.

— Мужик, я исчезну! — Шустрый полз ко мне на коленях, размазывая сопли и слезы. — Клянусь мамой, я уеду в Сибирь! В Пустоши! Никто не узнает! Я забуду твое лицо!

Я посмотрел на него сверху вниз. Молодой. Испуганный. Такой же, каким был Максим Воронцов утром. Но этот парень пришел сюда убивать меня за деньги. Он не задавал вопросов, когда брал заказ на убийство безоружного подростка. Если я его отпущу, я поставлю под угрозу свою жизнь. Свою новую жизнь, за которую я так дорого заплатил. Я — инженер. Я строю систему безопасности. В системе не должно быть уязвимостей. «Свидетель» — это критическая уязвимость.

— Прости, — тихо сказал я. В этом слове не было жалости, только констатация факта.

[Команда: Импульс.]

Шар дернулся вперед. Короткое, резкое движение. Глухой, влажный удар. Крик оборвался.

Я отвернулся. Меня скрутило. Тошнота подступила к горлу, желудок попытался извергнуть те жалкие галеты, что я съел. Убивать монстров — это одно. Убивать людей, глядя им в глаза, хладнокровно, как скот на бойне — совсем другое. Мои руки затряслись.

 «Дыши, Макс, — приказал я себе, вцепляясь в колонну. — Это были враги. Это война. Или они, или ты. Третьего не дано».

Система пискнула, выводя меня из ступора.

[Бой завершен. Противники уничтожены: 3/3.]

 [Получено опыта: 450 ед.]

 [Уровень повышен! Текущий ранг: F+ (Администратор).]

 [Доступны новые чертежи: "Малая турель", "Сенсорная сеть".]

Я глубоко вздохнул, загоняя тошноту обратно. Выпрямился. Пора собирать трофеи. Сентиментальность оставим для мемуаров. Я прошел по залу, стараясь не наступать в лужи крови. Собрал оружие: пистолет-пулемет «Вектор» (почти новый), боевой нож из хорошей стали, уцелевшие магазины. У Кабана дробовик был помят ударом, но запчасти пригодятся. Нашел кредитные чипы. И коммуникатор Сивого.

Он лежал на столике у входа, куда его отшвырнуло взрывной волной. Экран треснул, но работал. Устройство пищало, требуя внимания.

Входящее сообщение: От: Заказчик (Грек) «Группа 1. Доклад. Вы долго возитесь. Объект зачищен? Кольцо у вас? Отвечайте, мать вашу.»

Я взял наладонник. Руки были в чужой крови, экран заляпался алым. Что ответить? Молчать? Он поймет, что группа погибла. Соврать? «Все чисто»? Он потребует встречи. Нет. Нужно напугать его. Заставить нервничать. Страх заставляет делать ошибки. А ошибки врага — это мой ресурс.

Я включил камеру. Навел объектив на центр зала. В кадр попал развороченный пол, куски мяса, оставшиеся от Кабана, и висящий в воздухе, гудящий, страшный «Крот», с которого медленно капала густая кровь. Сделал фото.

Набрал текст. Пальцы с трудом попадали по сенсору. «Заказ выполнен. Мусор утилизирован. Но есть проблема, Гриша. Кольцо мне пока жмет. Я его поношу еще немного. А вы присылайте следующую группу. У меня в подвале еще много места. И крысы голодные. С любовью, Хозяин.»

Нажал «Отправить».

Отложил коммуникатор. Пусть читает. Пусть смотрит. Пусть боится.

— Система, — вслух сказал я. Голос был хриплым. — Отключай контур. И... есть у нас тут какие-нибудь дроиды-уборщики? Или крыс позвать? Не хочу жить в свинарнике.

Мифриловый шар с глухим, тяжелым стуком упал на паркет, проломив еще одну доску. Я оперся спиной о стену и сполз вниз. Я был хозяином этого дома. Я был жив. И я только что выиграл свою первую войну.

Тишина, вернувшаяся в особняк, была тяжелой, липкой и неправильной. Она пахла озоном, паленой изоляцией и содержимым разорванного желудка Кабана. Я сидел на нижней ступени мраморной лестницы, упираясь локтями в колени, и тупо смотрел на дело рук своих. Три трупа. Три изломанные, перекрученные куклы, которые еще десять минут назад были опасными профессионалами, пришедшими меня убить. Мой внутренний таймер отсчитывал секунды до отката. Адреналин, который держал меня на ногах во время боя, стремительно вымывался из крови, оставляя после себя свинцовую усталость и тошноту. Руки, которые твердо держали ментальный пульт управления ловушкой, теперь мелко дрожали. Пальцы казались чужими, онемевшими.

«Вставай, Макс, — приказал я себе, сжав зубы. — Ты не на похоронах. Ты на складе, и тебе только что подвезли ресурсы».

Я заставил себя подняться. Тело отозвалось протестующим скрипом в суставах. Энергия «Реактора» все еще бурлила внутри, требуя действия, но физическая оболочка напоминала перегретый двигатель, работающий на пределе — еще немного, и прокладки прогорят. Кожа на ладонях саднила, мышцы ныли от непривычной нагрузки.

Первым делом — уборка. Жить в одном доме с гниющими трупами я не собирался. А в условиях Мертвых Земель, где эфирный фон ускоряет любые биологические процессы, гниение наступает пугающе быстро. Или того хуже — местный некро-эфир может решить, что эти куски мяса — отличные заготовки для зомби. Мне только восставших наемников с оторванными конечностями тут не хватало для полного счастья.

Я подошел к тому, что осталось от Кабана. Зрелище было не для слабонервных. Шар «Крот» превратил его торс в кровавое месиво, перемешанное с осколками керамической брони.

— Прости, здоровяк, — пробормотал я, морщась от резкого металлического запаха крови. — Но ты сам пришел в мой дом без приглашения.

Я схватил его за ногу, стараясь не испачкаться в ошметках кишок. Тяжелый, зараза. Килограмм сто двадцать чистого веса, плюс снаряжение. Даже с моей усиленной магией мускулатурой пришлось напрячься, упереться ногами в скользкий паркет. Я поволок тело к выходу, оставляя на полу широкий, жирный красный след. Крыльцо. Ступени. Фиолетовая трава, которая жадно тянулась к свисающей руке мертвеца.

Я оттащил трупы метров на пятьдесят от дома, к границе заросшего парка, которую я про себя окрестил «Рощей Скорби». Корни мутировавших дубов здесь выпирали из земли, как вздувшиеся вены наркомана, пульсируя слабым фиолетовым светом.

— Система, — обратился я в пустоту, глядя на деревья. — Есть у Домена функция утилизации биомассы? Или мне лопату искать?

Интерфейс перед глазами мигнул, проводя сканирование.

[Сканирование локальной биосферы...] 

[Подтверждено. Корневая система "Рощи Скорби" активна. Тип питания: Хищный/Падальщик. Статус: Голод.]

Я усмехнулся. Мрачно и зло.

— Приятного аппетита, роща. Сегодня у вас шведский стол.

Я оставил тела там, в высокой траве. Стоило мне отойти на пару шагов, как земля зашевелилась. Из почвы беззвучно вынырнули тонкие, белесые корешки-щупальца, похожие на червей. Они деловито оплели ботинки Сивого, впились в одежду Шустрого, проникая в плоть. Лес принимал дар. Через сутки от них не останется даже костей — местная флора, изголодавшаяся по органике, переварит все, включая кевлар и пластик пуговиц.

Вернувшись в дом, я первым делом закрыл двери. Засов был сломан, так что пришлось подпереть створки тяжелой тумбой. Ненадежно, но от ветра спасет. Затем я занялся самым важным. Трофеи. Я свалил все добытое на единственный уцелевший дубовый стол в холле, предварительно смахнув с него осколки китайской вазы. Куча получилась внушительная. Для человека, у которого час назад был только дырявый спальник, я стал сказочно богат.

— Так, посмотрим, что у нас в активах, — я потер руки, чувствуя профессиональный зуд инженера, добравшегося до новых, неизвестных железок.

Лот №1. Пистолет-пулемет «Вектор-М». Оружие Шустрого. Компактное, хищное, с коротким стволом и интегрированным глушителем. Вороненая сталь приятно холодило ладонь. Калибр 9мм, судя по маркировке на магазине — экспансивные пули с маго-сердечником. Я взял его в руки, привыкая к весу. Эргономика отличная, рукоять словно влитая легла в ладонь. Навел ствол на разбитую люстру. Нажал на спусковой крючок. Ничего. Крючок не двигался, словно приваренный. На рукояти, прямо под большим пальцем, тревожно мигнул красный светодиод.

[Ошибка доступа. Биометрическая блокировка. Пользователь не авторизован.]

— Конечно, — хмыкнул я. — Умное оружие. Считывает отпечаток ладони или ауру владельца. Защита от перехвата. Для обычного мародера этот ствол — просто дорогой кусок металла. Его можно продать на запчасти за копейки, или использовать как дубинку. Но я — не мародер. Я — Техно-Адепт. Для меня нет «магии», есть только схема.

— Система, режим диагностики. Мир снова стал каркасным, расчерченным голубыми линиями. Я посмотрел на пистолет сквозь «рентген» интерфейса. Внутри полимерной рукояти светился крошечный кристалл-чип, от которого шли тонкие золотистые нити к ударно-спусковому механизму. Блокиратор. Простейшая логическая цепь: «Если аура не совпадает — разомкнуть контакт». — Взломать сможем?

[Анализ контура... Тип защиты: Стандартный армейский "Свой-Чужой". Уровень шифрования: Низкий. Решение: Энергетическая перегрузка управляющего контура.]

Я улыбнулся. Взял пистолет поудобнее. Закрыл глаза, сосредотачиваясь. Мне не нужно было знать код. Мне нужно было просто сжечь предохранитель. Я представил, как моя энергия — тонкая, ослепительно-белая игла — вытекает из пальца, проникает сквозь пластик рукояти, находит этот кристалл и... Щелк. Я подал короткий, высоковольтный импульс. Не сжечь в пепел, а «перемкнуть» логику. Пистолет вздрогнул в руке, нагревшись. Красный диод на рукояти моргнул, погас на секунду и загорелся ровным, спокойным зеленым светом.

[Блокировка снята. Режим: Гость / Администратор.] 

Я передернул затвор. Механизм лязгнул сочно и четко, досылая патрон в патронник.

 — Работает, — удовлетворенно кивнул я. — Добро пожаловать в семью.

Лот №2. Дробовик «Вепрь-12» (Модифицированный). Оружие Кабана пострадало сильнее. Приклад из ударопрочного пластика треснул, ствольная коробка была слегка погнута ударом шара. Стрелять из него было рискованно — может разорвать ствол.

 — В ремонт или утиль, — вынес я вердикт, откладывая дробовик в сторону. — Но боеприпас ценный. Я выщелкнул барабанный магазин. Тяжелый, полный под завязку. Двадцать патронов «Магнум» 12-го калибра. На гильзах — серебристая маркировка. — Картечь с добавлением серебра, — определила Система. — Полезно против нежити и эфирных мутантов. Это аргумент. Патроны я сгреб в карман.

Лот №3. Штурмовая винтовка Сивого. Тут ловить было нечего. Ее разорвало пополам вместе с рукой владельца. Искореженный металл. Но прицел... Я аккуратно открутил оптику. Коллиматорный прицел «Зоркий-4» с модулем ночного видения. Цел, ни царапины.

— Пригодится. Прикручу на «Вектор», если планки Пикатинни совпадут. А если нет — синяя изолента и инженерная смекалка творят чудеса.

Лот №4. Мелочевка. Три армейских ножа (отличная углеродистая сталь, бритвенная заточка). Аптечки. Три индивидуальных пакета. Внутри — шприц-тюбики с обезболом, стимуляторы регенерации, кровоостанавливающие бинты. Это было критически важно. Моя собственная регенерация жрет энергию как не в себя, а химия поможет сэкономить силы в экстренной ситуации. Два мощных тактических фонаря. Моток кевларового троса.

И, наконец, самое вкусное. Лот №5. Финансы. Я выложил на стол три пластиковых прямоугольника. Кредитные чипы. У наемников не бывает наличных. В этом мире, как и в моем, правят цифры. Но эти чипы были черными, без имен и логотипов банков. Стандартные обезличенные носители для «грязных» денег, которыми расплачиваются за мокруху.

Я взял чип Сивого. Он был липким от крови. Я вытер его о штанину.

 — Система, сканирование.

[Обнаружен носитель финансовых данных. Шифрование: Стандартное (Наемнический код).]

 [Взлом...] 

Перед глазами побежали строки подбора кода. Для Системы, которая взломала защиту древнего Домена, банковский пин-код был детской забавой.

 [Прогресс: 10%... 45%... 100%.]

 [Доступ получен. Баланс: 15 400 имперских рублей.]

Я присвистнул. Пятнадцать штук. Это много или мало? Память Максима неохотно подсказала: средняя зарплата рабочего на заводе — около тридцати-сорока тысяч. Обед в ресторане — тысячи полторы. Хороший пистолет — тысяч пятьдесят. То есть, у командира группы с собой была половина месячной зарплаты работяги. Не густо. Видимо, основной гонорар они пропили или оставили на защищенных счетах.

Проверил остальные два. У Шустрого — 4 200 рублей. (Транжира, все спустил на девок или наркоту). У Кабана — 8 000 рублей. Итого: 27 600 рублей.

— Не миллионы, — вздохнул я, складывая чипы стопкой. — Но на первое время хватит. Если я вообще смогу их потратить. Я ведь в полной изоляции. Ближайший магазин — в пятидесяти километрах, за периметром. И меня там убьют, как только я покажу нос.

Я взял в руки коммуникатор Сивого. Тот самый, с которого отправил фото Григорию. Экран был разбит паутиной трещин, но сенсор работал. Связь. Здесь, в зоне аномалии, обычная гражданская сеть не ловила — фон глушил сигнал. Но у наемников была спецсвязь. Военный частотный модулятор, пробивающий помехи.

Я открыл браузер. Интерфейс был незнакомым, но интуитивно понятным. Иконки приложений: «Карты», «Связь», «Теневая сеть», «Биржа услуг», «Доставка». Да, здесь была доставка. В мире, где полно зон отчуждения, монстров и безумных магов, курьерская служба была не просто парнями на велосипедах с желтыми рюкзаками. Это была военизированная организация. Бронированные грузовые дроны доставляли грузы хоть к черту на рога. За тройной тариф, разумеется.

Я ткнул в иконку «Доставка». Карта загрузилась, мигая красными зонами. Моя точка — усадьба «Черный Ручей» — светилась густым багровым цветом.

 [Зона высокого риска. Класс опасности: 4. Доставка только тарифом "Экстрим" (сброс с высоты, без посадки).]

— Отлично, — я потер подбородок. Щетина уже кололась, напоминая, что я не брился... сколько? В той жизни — день. В этой — вечность. — Значит, мы можем заказать пиццу. И патроны. И, самое главное, инструменты. Мне нужны кусачки, паяльник, медь и нормальная отвертка.

Живот снова предательски заурчал, скручиваясь в узел и напоминая, что одной радостью от трофеев сыт не будешь. Энергия эфира поддерживала жизнь, но она не давала чувства сытости. Желудок требовал материи.

— Ладно, — сказал я, пряча чипы в карман комбинезона. — Шопинг позже. Сначала нужно найти нормальную еду. Армейские галеты — это смерть для кишечника, а мне еще воевать. В таком огромном доме должна быть кухня. И кладовые. Не могли же они вывезти все, вплоть до последней банки тушенки.

Я взял «Вектор», проверил предохранитель и повесил его на плечо на ремень. Приятная тяжесть. С оружием я чувствовал себя уже не жертвой, а хозяином положения.

 — Система, веди на кухню. И подсвети все съедобное, что не пытается меня сожрать в ответ.Желудок скрутило новым спазмом, на этот раз таким сильным, что я согнулся пополам, опираясь рукой о стену. «Реактор» внутри меня работал безупречно, перегоняя эфирный яд в чистую ману, но он не мог обмануть физиологию. Моему телу, которое перестраивалось с клеточного уровня, требовались белки. Много белков. Аминокислоты, углеводы, жиры — строительный материал для новых мышц и нервных волокон. Если я не поем в ближайший час, организм начнет пожирать сам себя. Сначала жировую прослойку (которой у Максима и так не было), потом мышечную ткань.

— Система, — прохрипел я. — Статус метаболизма.

[Уровень глюкозы: Критически низкий. Дефицит протеина. Режим "Голодание": Активен. Рекомендуется немедленное потребление биомассы.]

— Я знаю, — огрызнулся я. — Веди на кухню.

Зеленая стрелка навигатора повисла в воздухе, указывая в глубь коридора первого этажа, мимо разгромленной гостиной. Я поправил ремень автомата, проверил, легко ли ходит нож в ножнах, и двинулся следом.

Особняк «Черный Ручей» был огромным. И мертвым. Я шел по коридорам, где когда-то висели картины (теперь на обоях остались лишь светлые прямоугольники), где стояли статуи (разбитые постаменты напоминали пни). Под ногами хрустел мусор, стекло и сухие экскременты крыс. Запахи здесь были соответствующие: плесень, старая пыль и сладковатый душок разложения.

Кухня оказалась в конце левого крыла. Это было помещение размером с хороший ресторанный зал. Стены, выложенные белой плиткой, почернели от копоти. Огромные разделочные столы из нержавейки были перевернуты или погнуты. Плиты — чугунные монстры, работавшие, судя по рунам, на огненных кристаллах — стояли холодными и ржавыми.

И везде были следы пиршества. Кости. Мелкие, крупные, обглоданные добела. Крысы устроили здесь столовую. Они вскрыли все шкафы, прогрызли все деревянные ящики. Я пнул ногой пустую банку из-под крупы. Пусто. Все, что можно было съесть, сожрали десятилетия назад.

— Черт, — я провел рукой по пустому стеллажу. — Неужели придется жрать крыс?

Инженер во мне брезгливо поморщился, но прагматик внутри уже начал прикидывать, как правильно освежевать тушу мутанта, чтобы не травануться токсинами. «Мясо крыс токсично, — подсказала Система. — Требуется термическая обработка при температуре 400 градусов или химическая нейтрализация».

— Спасибо, утешила.

Я прошел вглубь кухни, к зоне хранения. Здесь пахло иначе. Холодом. И... магией. В дальнем углу, за нагромождением ящиков, я увидел Дверь. Это была не обычная деревянная створка. Это был массивный люк, обитый листами черного металла, с круглым штурвалом посередине, как на подводной лодке. По периметру косяка тускло светились синие руны. Холодильная камера. Или, как говорят в этом мире, «Стазис-хранилище».

Я подошел ближе. От двери веяло могильным холодом. Руны горели ровно, без мигания. Контур был замкнут и активен. — Интересно, — пробормотал я, проводя пальцем по инею на металле. — Питание от общего контура Домена? Нет, тут автономный источник. Кристалл-накопитель.

Крысы пытались прогрызть эту дверь. Я видел глубокие борозды от зубов на металле, но сталь, зачарованная на прочность, выдержала. Замок был заперт. Штурвал не двигался.

— Система, анализ запорного механизма.

[Объект: Дверь стазис-камеры "Борей-5".] 

[Класс защиты: III (Магический замок).]

 [Статус: Запечатано. Требуется ключ-артефакт или пароль.]

Пароля я не знал. Ключа у меня не было. Но я был Администратором. Я положил ладонь на центр двери, прямо на заиндевевший металл.

— Я — хозяин, — сказал я твердо. — Открывай.

Руны вспыхнули ярче, пробежали по металлу синей волной. Щелк. Внутри механизма что-то тяжело провернулось. Штурвал дрогнул. Я ухватился за ледяное колесо обеими руками.

 — Ну давай... ржавая ты скотина...

Напряг спину. Мышцы, усиленные эфиром, вздулись. Металл застонал, сопротивляясь полувековой ржавчине. И поддался. Штурвал сделал пол-оборота. Раздалось шипение — выравнивалось давление.

Я потянул тяжелую дверь на себя. Из открывшегося проема повалил густой, белый пар. Холод ударил в лицо, мгновенно высушив пот на лбу. Температура внутри была глубоко минусовой.

Я включил тактический фонарик на подствольнике «Вектора» и шагнул внутрь. Луч света разрезал морозный туман. Это была комната пять на пять метров. Стеллажи вдоль стен. Крюки под потолком. И она не была пустой.

На крюках висели туши. Не крыс. Не мутантов. Это были свиные туши. Обычные, нормальные свиньи. Покрытые тонкой коркой льда, розовые, словно их забили вчера. Стазис. Магия, которая останавливает время. Для мяса внутри этой комнаты прошло не пятьдесят лет, а пять минут.

Но это было не все. На полках стояли ящики. Деревянные, с гербовыми печатями. Я подошел к ближайшему. Сбил крышку рукояткой ножа. Внутри, в соломе, лежали пузатые бутылки темного стекла. Я достал одну. Протер этикетку перчаткой. «Винодельня графа Воронцова. Урожай 1970 года. Коллекционное». Пятьдесят лет выдержки. Плюс время в стазисе. Это вино стоило дороже, чем вся моя экипировка вместе взятая.

На соседней полке обнаружились ряды банок. Консервы. Но не армейская тушенка, а что-то элитное. «Фуа-гра», «Оленина с брусникой», «Камчатский краб».

— А дед-то был гурманом, — усмехнулся я, чувствуя, как рот наполняется слюной. — И запасливым гурманом.

В дальнем углу стоял небольшой сейф. Не для денег — для особо ценных продуктов. Я вскрыл его коротким импульсом Силы — замок там был чисто механический, проржавевший. Внутри лежал небольшой металлический кейс. Я открыл его. Там, в мягком ложементе, лежали ампулы. Шесть штук. Жидкость внутри светилась мягким золотистым светом.

 [Объект: Эликсир "Живая Кровь" (Высший ранг).]

 [Свойства: Полное восстановление физических сил, ускорение регенерации, снятие токсической нагрузки. Пищевая ценность: Заменяет суточный рацион.]

Я чуть не рассмеялся в голос. Это был «НЗ». Неприкосновенный запас на случай осады или ядерной войны. И он достался мне.

Я схватил банку с олениной. Сорвал крышку — просто проткнул жесть ножом и вывернул. Запах мяса, пряностей и ягод ударил в нос. Я ел руками, вычерпывая холодное, но божественно вкусное мясо ножом, пальцами, кусками. Мой организм взвыл от восторга. Каждая клетка кричала «спасибо». Я чувствовал, как энергия из желудка расходится по телу горячей волной, укрепляя мышцы, делая кости тверже. Это была не просто еда. Это была еда, насыщенная магией стазиса.

Доев банку за минуту, я откупорил бутылку вина. Пробки не было, пришлось просто отбить горлышко о край полки. Сделал глоток. Терпкое, густое, как кровь. Оно обожгло горло и упало в желудок теплым шаром. В голове прояснилось окончательно.

Я сел на ящик, жуя кусок замороженного окорока, который отрезал от туши. Вокруг меня был лед, элитное вино и запас еды на полгода осады.

— Жить будем, — сказал я свиной туше. — Ох, как мы будем жить.

Теперь, когда вопрос с голодом был решен (по крайней мере, на ближайшее время), оставался второй вопрос. Инструменты. Я не могу вечно ломать технику руками и чинить ее силой мысли. Мне нужны отвертки, паяльник, микросхемы. Мне нужен 3D-принтер (или его магический аналог). И мне нужно связаться с внешним миром так, чтобы меня не вычислили.

Я достал из кармана трофейный коммуникатор. Экран засветился в полумраке холодильника. Пора выходить в сеть.Экран коммуникатора светился в темноте кухни единственным источником света, если не считать тусклого сияния рун на двери морозильника. Я сидел на ящике из-под вина, доедая остатки оленины, и чувствовал себя биржевым брокером, у которого вместо акций — патроны и жизнь.

«Теневая сеть» встретила меня лаконичным черно-зеленым интерфейсом. Никакой рекламы, никаких всплывающих окон. Только категории товаров и услуг. Здесь можно было купить все: от дозы «радости» до танка списанного образца. Но цены на оружие и технику кусались. Моих двадцати семи тысяч хватило бы разве что на пару гранат или подержанный пистолет.

— Так, Макс, умерь аппетиты, — прошептал я, пролистывая раздел «Оружие». — У тебя уже есть ствол. Тебе нужно то, чем ты будешь этот ствол обслуживать. И чем ты будешь чинить этот проклятый дом.

Я перешел в раздел «Техническое обеспечение / Инструменты». Глаза разбегались. «Набор артефактора "Левша-3" (Базовый) — 45 000 руб.» «Анализатор эфирных полей (Китай) — 12 000 руб.» «Ремкомплект для брони (Гель) — 5 000 руб.»

Я скрипнул зубами. Дорого. Слишком дорого для беглого аристократа. Мне нужен был базовый набор инженера: отвертки, кусачки, паяльник (желательно автономный), мультиметр (или его магический аналог), моток медного кабеля, изолента. И, самое главное, мне нужен был «Конструктор». В этом мире так называли устройство, совмещающее функции 3D-принтера и алхимического синтезатора. Оно могло печатать мелкие детали из пластика или металла, если засыпать в него сырье и ману.

Я нашел его в разделе «Уценка / Б/У».

[Лот: Портативный конструктор "Гном-М". Состояние: Поврежден корпус, сбой калибровки. Цена: 8 000 руб.] 

Восемь тысяч. Это даром. Нормальный стоит пятьдесят.

— Беру, — решил я. — Сбой калибровки я исправлю. Руки есть, голова тоже.

В корзину полетели:

1) Конструктор «Гном-М» (8 000).

2) Набор инструментов «Механик» (обычная сталь, без зачарования, но с хорошими диэлектрическими ручками) — 3 500.

3) Катушка мифриловой проволоки (тонкая, для микросхем) — 5 000. Это было больно, но необходимо. Обычная медь не держит сложные плетения.

4) Универсальный растворитель (две банки) — 1 000. Чтобы отчистить грязь и ржавчину.

5) Смазка для оружия — 500.

6) Набор электронных компонентов (конденсаторы, резисторы, кристаллические реле) — «мешок с радиорынка» за 2 000.

Итого: 20 000 рублей. Оставалось семь.

— Гулять так гулять, — я добавил в заказ блок сигарет (нервы ни к черту), пакет нормального зернового кофе (роскошь, но необходимая) и, подумав, три армейских дымовых шашки. Мало ли.

Сумма заказа: 24 500 рублей. На счету осталось три тысячи. «Гробовые», на черный день.

Я нажал «Оформить». Система на секунду зависла, обрабатывая координаты.

[Пункт назначения: Сектор 4 (Усадьба Воронцовых).]

 [Внимание! Зона класса опасности 4. Стандартная доставка невозможна.]

 [Доступен тариф "Штурмовой". Сброс с высоты 500 метров в защищенном контейнере. Стоимость доставки: 2 500 руб.]

— Грабеж, — вздохнул я. — Но выбора нет. Подтверждаю.

Счетчик на чипе жалобно пискнул, показывая остаток: 600 рублей. Я снова стал нищим. Но зато нищим с инструментами.

[Заказ принят. Расчетное время прибытия: 40 минут. Ожидайте в точке сброса. Подготовьте сигнальный маркер.]

Сорок минут я потратил на то, чтобы подготовить площадку. Дрон не будет садиться. Он сбросит груз на парашюте или грави-компенсаторе. Мне нужно место, где контейнер не застрянет в ветвях мутировавших деревьев. Единственное открытое пространство — площадка перед крыльцом, у разбитого фонтана.

Я вышел на улицу. Ночь в Мертвых Землях была не просто темной. Она была живой. Туман светился фосфоресцирующим зеленым светом. В кустах шуршало. Где-то вдалеке выл кто-то большой и, судя по тембру, очень голодный. Я включил тактический фонарь на «Векторе», но луч света тонул в мареве через десять метров.

— Система, ночное зрение. Мир окрасился в синие тона. Тепловых сигнатур поблизости не было. Видимо, смерть наемников и активация «Крота» распугали местную фауну.

Я вытащил из кармана одну из трофейных химических шашек (нашлась в разгрузке Сивого). «Маркер ИК-диапазона». То, что нужно. Сломал ампулу внутри, потряс. Шашка не светилась в видимом спектре, но в моем зрении (и для камер дрона) она полыхала ярким фиолетовым факелом. Я бросил ее в центр площадки, рядом с чашей фонтана.

Оставалось ждать. Я стоял на крыльце, сжимая автомат. Ветер шевелил полы моего изодранного комбинезона. Я думал о том, что делаю. Я строю базу. Я заказываю доставку. Я ем деликатесы из холодильника. Это сюрреализм. Снаружи — мир, который хочет меня убить. Внутри — мой маленький, уютный ад, который я пытаюсь превратить в рай. Но самое странное — мне это нравилось. На Земле, будучи главным инженером, я был связан тысячей инструкций, регламентов, бюджетов и глупостью начальства. Здесь я был богом. Маленьким, слабым, но богом своего мира. Если я хочу построить турель из мясорубки — я строю. Если я хочу подключиться к земле — я подключаюсь. Это была свобода. Опасная, со вкусом крови, но свобода.

Гул. Сначала тихий, на грани слышимости. Потом нарастающий. Звук винтов, рубящих плотный воздух. Я поднял голову. В разрывах туч мелькнули сигнальные огни. Дрон. Это была серьезная машина. Тяжелый грузовой квадрокоптер с размахом винтов метра три. Бронированное брюхо, турель под носом (на случай, если заказчик решит сбить курьера).

Он завис над усадьбой на высоте полукилометра. Снижаться он явно боялся — эфирный фон здесь мог сжечь его электронику. Вспышка. От брюха дрона отделилась черная точка. Она стремительно падала вниз. Через секунду над ней раскрылся купол тормозного парашюта. Не белого, а темно-серого, чтобы не демаскировать. Контейнер падал быстро. Слишком быстро.

— Тормози... — прошептал я.

В десяти метрах от земли сработали пороховые двигатели мягкой посадки. ПШШШШ! Струи газа ударили в брусчатку, подняв облако пыли. Контейнер — ударопрочный пластиковый ящик размером с чемодан — мягко, с глухим стуком коснулся земли прямо рядом с моим маркером. Замки щелкнули, отстреливая парашютные стропы.

Дрон наверху мигнул огнями, развернулся и, набрав скорость, полетел в сторону города.

— Спасибо за сервис, — буркнул я.

Я подбежал к ящику. Схватил за ручку. Тяжелый, килограмм двадцать. Огляделся. Из темноты парка на меня смотрели две пары красных глаз. Крысы вернулись.

— Брысь! — я вскинул автомат и дал короткую очередь поверх кустов. Глушитель чихнул, пули сбили ветки. Глаза исчезли. Я поволок ящик в дом.

В холле, при свете фонаря, я вскрыл посылку. Запахло новой пластмассой, смазкой и кофе. Самый лучший запах в мире. Я достал «Гном-М». Он выглядел жалко — корпус поцарапан, одна ножка отломана, сопло печати забито нагаром. Но индикатор питания горел.

— Ничего, старик, — я погладил прибор. — Мы тебя починим. У меня теперь есть отвертки.

Я разложил инструменты. Новенькие кусачки, набор бит, моток блестящей мифриловой проволоки. Я чувствовал себя ребенком, которому на Новый год подарили самый крутой конструктор «Лего». Теперь я мог не просто ломать. Я мог созидать.

Я посмотрел на валяющийся в углу «Крот-М», который еще недавно был орудием убийства. Теперь, с инструментами, я смогу сделать из него нормальную стационарную защиту. Я посмотрел на сломанный генератор. Я смогу его починить и дать свет. Я посмотрел на дробовик Кабана. Я смогу выправить ствол.

Взял банку кофе. Вскрыл. Вдохнул аромат. Впереди была ночь. Длинная ночь работы. Утром этот дом станет чуточку безопаснее. А я — чуточку сильнее.

— Работаем, — сказал я тишине.

Я достал отвертку, включил фонарь и склонился над разобранным принтером. Впервые за этот бесконечный день я был на своем месте.

Я проснулся от запаха. Это был не запах сырости, плесени или озона, ставший привычным за последние сутки. Это был густой, насыщенный, почти осязаемый аромат жареных зерен арабики. Кофе. Настоящий.

Первые несколько секунд я лежал с закрытыми глазами, не решаясь пошевелиться, боясь спугнуть наваждение. Спина, вопреки ожиданиям, не ныла. Регенерация в сочетании с жестким, но ровным матрасом старого дивана, который я вчера в одиночку перетащил в «чистую зону» кухни, сотворила чудо. Здесь, поближе к теплу магического контура стазис-камеры, было почти уютно. Внутри меня ровно гудел «Реактор». Раньше это ощущение распирающей силы пугало, но теперь оно стало привычным фоном, как шум высоковольтной линии для электрика. Эфир тек по жилам вместо крови, смывая остатки сна.

— Система, статус, — прохрипел я, разминая шею.

[07:15. Уровень внешней угрозы: Низкий. Стабильность биоритмов: 100%. Заряд накопителей дома: 14%.]

Четырнадцать процентов. Катастрофически мало для полноценной обороны, но на поддержание фильтрации воздуха и работу кофеварки хватит. А это сейчас главное.

Я открыл глаза и сел. Кухня в утреннем свете выглядела как декорация к постапокалиптическому фильму: закопченные стены, горы мусора по углам, и посреди этого хаоса — островок цивилизации. Мой верстак. На бывшем разделочном столе из нержавейки ритмично мигал зеленый индикатор конструктора «Гном-М». Принтер трудился всю ночь. Я слышал, как затихают его сервоприводы, закончившие последний цикл охлаждения.

Подошел к прибору, чувствуя легкий запах разогретого полимера и магии. На печатной платформе, в окружении поддержек, лежала деталь. Темно-серый пластик с характерным металлическим отливом — армированный полимер. Поворотный шарнир для турели.

— Ну здравствуй, красавец, — я осторожно отделил деталь от стола. Она была еще теплой, приятной на ощупь. Геометрия идеальная, грани четкие, ни одного наплыва. Рядом, на куске бархатной ткани (найденной в одном из ящиков), лежали уже готовые части: выправленный ствол дробовика, отполированный затвор «Вектора» и горстка блестящих медных контактов. Ночь прошла не зря. Пока я спал, машина работала.

Я насыпал зерна в медную турку, найденную вчера в завалах посуды, залил водой из канистры и поставил на спиртовку. Газа не было, электричество экономил, так что пришлось импровизировать с сухим горючим. Пока кофе закипал, я вскрыл банку паштета из фуа-гра. Завтрак аристократа на руинах империи. Сюрреализм. Я намазал деликатес на черствую галету и вышел на крыльцо.

Утро в Мертвых Землях было... специфическим. Туман никуда не делся. Но если ночью он светился ядовитым неоном и казался живым, то при свете дня он стал просто уныло-серым, похожим на грязную вату. Солнце висело в небе мутным белым пятном, едва пробиваясь сквозь плотную пелену эфирных испарений. Цвета вокруг были приглушенными, словно кто-то выкрутил насыщенность мира на минимум. Фиолетовая трава казалась черной, стволы деревьев — серыми.

Зато воздух... Я сделал глубокий вдох. Мой купол работал. Невидимая пленка барьера отсекала тяжелые взвеси и споры мутантов, пропуская только очищенный кислород. Дышалось легко, почти как в горах, только с легким привкусом озона.

Я сел на верхнюю ступеньку, поставил турку рядом и откусил галету с паштетом. Вкус был божественным. Жирный, нежный паштет таял на языке, заставляя желудок урчать от благодарности.

— Жить можно, — резюмировал я, делая глоток горячего кофе.

Взгляд сам собой скользнул к границе парка, к «Роще Скорби». Там, где вчера я оставил тела трех наемников, теперь буйно разросся кустарник. Его листья налились сочной, неестественной зеленью, а на ветках висели гроздья ярко-красных ягод, похожих на капли свежей крови. Земля под кустами была перекопана, взрыхлена, словно гигантскими кротами. Ни лоскута одежды, ни блеска гильз, ни белизны костей. Лес сожрал все.

— Хорошие девочки, — кивнул я деревьям, салютуя кружкой. — Чистая работа.

В ответ ветка ближайшего скрученного дуба едва заметно качнулась, скрипнув корой, хотя ветра не было. Мы начинали понимать друг друга. Я кормлю их врагами, они не трогают меня. Честный симбиоз.

Допив кофе до последней капли и вытряхнув гущу в клумбу (пусть мутирует, может, кофейное дерево вырастет), я вернулся в дом. Романтика и созерцание — это хорошо, но безопасность лучше. Меня ждала сборка. Я сгреб детали с верстака и перенес их в центр холла.

«Крот» лежал там, где упал вчера — грозный, тяжелый, с запекшейся кровью на алмазных резцах. Я протер его растворителем, возвращая мифрилу холодный блеск. Теперь начиналось самое интересное. Инженерная магия. Я установил напечатанный шарнир на станину из стальных уголков (останки стеллажа). Вщелкнул шар в крепление. Полимер обхватил металл плотно, без люфта. Затем пошла тонкая работа. Я размотал катушку драгоценной мифриловой проволоки. Жаба внутри меня квакала, подсчитывая стоимость каждого сантиметра, но надежность была важнее. Обычная медь просто испарилась бы от токов, которые я собирался пустить. Я плел контур управления, соединяя шар, кристалл-реле от генератора и датчики движения, выдранные из брони Сивого. Паяльника не было, поэтому я использовал точечные разряды своей силы, сваривая контакты на молекулярном уровне. Это было похоже на медитацию. Мир сузился до схемы. Плюс, минус, земля, управляющий канал.

Через два часа передо мной стоял уже не кустарный «волчок-убийца», а полноценный боевой модуль. Грубый, страшный на вид, с торчащими проводами, но функциональный. Теперь мне не нужно было стоять рядом и держать ментальный контроль. Турель будет висеть в магнитном поле постоянно, в режиме «Sentry», потребляя минимум энергии. А при нарушении периметра — раскрутится за долю секунды.

— Система, тест приводов. Шар «Крот» мягко, с низким гудением взмыл в воздух. Описал идеальную восьмерку, хищно поводя резцами, и вернулся в «гнездо». — Отлично.

Вытер руки ветошью, любуясь своим творением. И в этот момент тишину дома разорвал звук. Мой коммуникатор, лежащий на столе, вибрировал, подпрыгивая на деревянной столешнице. Не сообщение. Звонок. Номер не определен. Шифрованный канал.

Я замер. Грек? Нет, тот бы написал. Я взял трубку, нажал «Ответ».

— Слушаю.

Голос на том конце был бархатным, обволакивающим, вежливым до тошноты. И абсолютно фальшивым.

— Максим Константинович? Какая радость, что вы ответили. Мы уж грешным делом думали, связь в вашей глуши барахлит. Это соседи ваши беспокоят. Усадьба Шуваловых, восточный надел. Слышали о нас?

Шуваловы. Память Максима услужливо подкинула досье. Клан Шуваловых. Земельные магнаты, хищники. Владеют территориями к востоку от «Черного Ручья». Давно точили зубы на земли Воронцовых, но боялись родового проклятия и старого Графа. Теперь Графа нет, а проклятие, по их мнению, сожрало наследника.

— Слышал, — сухо ответил я, чувствуя, как внутри поднимается холодная волна собранности. — Чем обязан?

— Да вот, знаете ли, увидели вчера вспышки у вас, шум какой-то... нездоровый. Переживаем. Мальчик один, в таком опасном месте, без присмотра. Решили навестить, по-соседски. Соли, может, занести, хлеба? Спичек?

В каждом слове сквозила издевка. Они знали, что я изгнанник. Они знали, что меня выкинули голым в радиоактивную пустыню.

— Спасибо за заботу, — я посмотрел на свой автомат, лежащий рядом с турелью. — У меня все есть. И соль, и спички, и порох.

— Ну зачем же так грубо, юноша? — голос собеседника стал жестче, в нем прорезались стальные нотки. — Мы уже у ворот. Откройте, Максим Константинович. Поговорим о делах. Серьезных делах. О выкупе земли, например. Вам ведь деньги сейчас нужнее, чем эти радиоактивные развалины?

Я нажал «Отбой». Подошел к окну второго этажа. Поднес к глазам бинокль. У главных ворот периметра стояли две машины. Черные, хищные джипы «Тигр-М», бронированные по классу «А». На дверях — гербы: рысь, разрывающая змею. Рядом с машинами прохаживались четверо бойцов в тяжелой экипировке. А у капота первой машины стоял человек в дорогом деловом костюме, который брезгливо вытирал лакированные туфли белоснежным платком, словно сама пыль у моих ворот оскорбляла его достоинство.

— Гости, — констатировал я. — Официальные. Убивать нельзя — будет война Кланов, меня раздавят числом. А вот напугать... Напугать нужно так, чтобы они икались при слове «Воронцов».

Я спустился вниз.

— Система, перевести турель в режим «Демонстрация». Активировать внешний контур защиты. Я надел разгрузку, проверил магазины. Повесил «Вектор» на грудь так, чтобы его было хорошо видно. Взял в левую руку планшет управления.

— Открывай ворота, — скомандовал я Дому.

Там, вдалеке, взвыли ржавые приводы. Тяжелые створки начали медленно расходиться, впуская хищников в мой двор. Джипы тронулись с места, шурша шинами по гравию. Я вышел на крыльцо и встал, широко расставив ноги. Ждать.

Это будет не бой. Это будет политика. А в политике Мертвых Земель аргументы весят ровно столько, сколько весит твой калибр. У меня калибр был сорок килограмм мифрила. Посмотрим, чей аргумент весомее.

Два черных внедорожника «Тигр-М» медленно ползли по аллее, шурша шинами по гравию. Они двигались с подчеркнутой осторожностью, словно хищники, заходящие на чужую территорию. Тонировка стекол была глухой, но моя Система видела сквозь нее тепловые силуэты. В первой машине — водитель и два бойца. Во второй — водитель, два бойца и «VIP» на заднем сиденье. Итого: семь целей.

Машины остановились у сухого фонтана, в десяти метрах от крыльца. Двигатели не заглушили — плохой знак. Готовы сорваться с места или прикрыть отход. Хлопнули двери. Первыми вышли бойцы охраны. Крепкие ребята в корпоративной броне темно-зеленого цвета с эмблемой Шуваловых (Рысь, терзающая змею). Вооружены штурмовыми винтовками, на поясах — накопители для щитов. Движения скупые, профессиональные. Они мгновенно заняли позиции, взяв меня в полукольцо, но стволы держали опущенными. Пока.

Затем из второй машины вышел Он. Человек в костюме. Идеально пошитая тройка цвета мокрого асфальта, белоснежная рубашка, галстук повязан сложным узлом. На вид ему было лет сорок. Ухоженное лицо, цепкие водянистые глаза и улыбка, которую, кажется, приклеили суперклеем. Он брезгливо посмотрел на свои лакированные туфли, коснувшиеся пыльной брусчатки, затем достал платок и промокнул нос, словно воздух здесь был заразным.

— Максим Константинович! — он раскинул руки, словно хотел меня обнять. — Какая встреча! Живой, здоровый, и даже... хм... вооруженный.

Я стоял на верхней ступеньке крыльца, положив руки на автомат, висящий на груди.

 — И вам не хворать, — ответил я ровно. — С кем имею честь?

Мужчина поднялся на пару ступеней, но остановился, соблюдая дистанцию.

— Валерий Павлович Корф. Поверенный в делах Клана Шуваловых. Ваш, так сказать, сосед справа. Князь Игорь Николаевич послал меня узнать, как вы тут обустроились. Все-таки место... специфическое.

— Обустроился, как видите, — я обвел рукой двор. — Вентиляция работает, крысы не беспокоят.

Корф усмехнулся. В его глазах мелькнуло презрение. Он видел перед собой оборванца в грязном комбинезоне химзащиты, с чужим автоматом и наглым взглядом.

— Вижу, вижу. Героическое выживание. Похвально. Но давайте будем реалистами, Максим. Вы — изгнанник. Род Воронцовых списал вас. У вас нет ни денег, ни людей, ни ресурсов. Этот дом разваливается. Эфирный фон здесь такой, что через месяц у вас начнут выпадать волосы и зубы.

Он сделал паузу, ожидая эффекта. Я молчал.

 — Князь Шувалов — человек великодушный, — продолжил Корф, понизив голос до доверительного шепота. — Он предлагает вам сделку. Мы выкупаем землю «Черного Ручья». За хорошие деньги. Вам хватит, чтобы уехать в столицу, купить квартирку, лечиться... Может, даже открыть малый бизнес.

— А что взамен? — спросил я. — Земля? Она ведь мертвая. Зачем она князю?

— О, это наши заботы. Рекультивация, знаете ли... Долгосрочные инвестиции. Он врал. Система подсветила скачок его пульса и микро-расширение зрачков. Им нужна была не земля. Им нужен был Источник. Шуваловы знали или догадывались, что под развалинами спит древний, мощный узел силы. И они хотели забрать его за копейки, пока новый владелец не понял, чем владеет.

— Цена? — спросил я.

— Пять миллионов, — быстро сказал Корф. — Рублей. Наличными или на счет. Прямо сейчас. Вы подписываете дарственную, мы вывозим вас в безопасную зону.

Пять миллионов. Цена хорошей машины. За родовое гнездо с Источником класса «А». Это было даже не оскорбление. Это был грабеж.

— Заманчиво, — кивнул я. — Но есть проблема, Валерий Павлович. Я не продаю наследство. И я не планирую уезжать. Мне здесь нравится.

Улыбка Корфа дрогнула и сползла, обнажив хищный оскал.

— Максим, вы не поняли. Это не просьба. Это шанс. Единственный шанс уйти отсюда на своих ногах. Если вы откажетесь... ну, Мертвые Земли — опасное место. Здесь часто пропадают люди. Несчастные случаи, мутанты, дикая магия... Никто не будет искать тело изгоя.

Охрана за его спиной напряглась. Бойцы положили пальцы на спусковые крючки. Атмосфера сгустилась.

«Система, — мысленно скомандовал я. — Статус турели?»

 [Турель "Крот": Активна. Целеуказание: Завершено. Режим: Ожидание команды.]

— Вы угрожаете мне, Валерий Павлович? — я чуть наклонил голову. — На моей земле?

— Я предупреждаю, юноша. — Голос поверенного стал ледяным. — Подписывайте бумаги. Или мы будем вынуждены... обеспечить вашу безопасность принудительно. В психиатрической клинике Клана умеют лечить бред величия. Взять его.

Он махнул рукой. Двое бойцов шагнули к лестнице.

— Брось пукалку, пацан, — бросил один из них. — Не дури. Руки за голову.

Время дипломатии закончилось. Настало время физики.

Я не стал хвататься за автомат. Против шестерых профи с тактической подготовкой и магическими щитами моя стрельба — это просто шум. Вместо этого я сделал шаг назад и громко, четко произнес:

— Протокол «Дом». Защита периметра. Огонь на подавление.

Бойцы на секунду замерли. Они ожидали чего угодно — крика, выстрела, мольбы. Но не голосовой команды умному дому в развалинах.

В глубине холла, за моей спиной, раздался нарастающий гул. ВУУУУМММ. Из темноты дверного проема выплыл «Крот». Теперь он выглядел иначе. Я добавил ему стабилизаторы и кожух из листовой стали, но суть осталась прежней — вращающийся мифриловый шар, окруженный короной электрических разрядов. Он вылетел на крыльцо и завис над моей головой, гудя как вертолет.

— Что за... — Корф попятился, споткнувшись о ступеньку.

— Огонь! — заорал старший охраны.

Автоматы ударили одновременно. Свинцовый дождь обрушился на крыльцо. Но я уже активировал «Малый Купол». Вокруг меня и турели возникла мерцающая полупрозрачная стена. Пули врезались в нее, вспыхивали и стекали каплями расплавленного металла. Энергия Домена держала удар. Расход маны был чудовищным — индикатор в углу глаза падал на процент каждые две секунды. Надолго меня не хватит. Нужно бить в ответ.

— «Крот», фас! — скомандовал я.

Турель не стреляла. Она швыряла. Я использовал магнитный захват, чтобы поднять с земли кусок брусчатки — тяжелый гранитный булыжник размером с голову. Шар раскрутил его в своем гравитационном поле и выстрелил, как из пращи.

Снаряд превратился в размытую полосу. БАМ! Булыжник врезался в капот первого джипа. Удар был такой силы, что двухтонную машину подбросило. Капот смяло в гармошку, двигатель вылетел вниз, пробив асфальт. Джип осел на передние колеса в облаке пара и масла.

Бойцы попадали на землю, активируя личные щиты.

— Это артефакт класса «А»! — заорал кто-то в панике. — Уходим!

— Стоять! — визжал Корф, прячась за второй машиной. — Подавить его! Это трюк!

Второй выстрел. На этот раз «Крот» подхватил чугунную урну, стоявшую у входа. Снаряд прошел сквозь лобовое стекло второго джипа, пробил салон насквозь и вылетел через багажник, вырвав заднюю дверь. Стекла осыпались дождем.

Я поднял руку. Шар-турель, гудя и искрясь, сместился вперед, нависая над лежащими бойцами. Алмазные резцы на его поверхности вращались с такой скоростью, что воздух вокруг них свистел.

— Следующий выстрел будет не камнем, — мой голос, усиленный динамиками турели, грохотал над площадью. — И не по машинам. Я перемалю вас в фарш прямо в ваших модных бронежилетах.

Тишина. Только шипение пробитого радиатора и треск электричества на моей турели. Бойцы не стреляли. Они были профи. Они понимали расклад. Против кинетического щита и левитирующей мясорубки у них не было шансов в открытом бою.

— Валерий Павлович, — обратился я к поверенному, который выглядывал из-за колеса уцелевшего (относительно) джипа. — У вас есть десять секунд, чтобы погрузиться в то, что еще может ехать, и исчезнуть с моей земли.

— Ты... ты пожалеешь! — взвизгнул он. Лицо его было серым, прическа сбилась. — Клан это так не оставит! Мы вернемся с гвардией! Мы сотрем это место в порошок!

— Возвращайтесь, — я улыбнулся. Холодно и зло. — Земле нужно удобрение. А в подвале у меня еще много места. Передайте князю: Воронцовы вернулись. И мы больше не ведем переговоров с позиции слабости. Время пошло. Девять... Восемь...

Охрана не стала ждать приказа. Они подхватили Корфа под руки и буквально зашвырнули его в салон первого джипа (двигатель там был убит, но инерция осталась? Нет, они побежали ко второму, у которого был пробит салон, но мотор цел). Они набились в уцелевшую машину, как шпроты в банку. Водитель рванул с места, буксуя на гравии. Джип, вихляя и теряя куски обшивки, рванул к воротам.

Я смотрел им вслед, пока красные габаритные огни не скрылись в тумане. Потом выдохнул. Ноги подкосились. — Отмена боевого режима.

Купол погас. Турель, жалобно скрипнув, опустилась на крыльцо. Из нее шел дым — перегрев катушек.

[Заряд накопителей: 4%. Критический уровень.]

Я сел прямо на ступени, чувствуя, как дрожат руки. Это был блеф. Чистой воды блеф. Если бы они продолжили стрелять еще минуту, мой щит бы рухнул. Если бы они применили боевую магию, я бы сгорел. Но они испугались. Они увидели неизвестную технологию, безумную силу и решили не рисковать.

Я достал из кармана мятую пачку сигарет, купленную в «Теневой сети». Прикурил от искрящегося провода турели. Затянулся. Горький дым обжег легкие, немного успокаивая нервы.

— Ну что, Макс, — сказал я себе. — Ты только что объявил войну одному из сильнейших кланов региона. Поздравляю.

Но страха не было. Был азарт. Они думали, что я пешка. Теперь они знают, что я — фигура. Пусть странная, поломанная, но фигура.Я посмотрел на разбитый остов джипа, оставшийся у фонтана.

— Зато у нас теперь есть запчасти, — усмехнулся я. — И много хорошего металла.

Эйфория от победы над Шуваловыми длилась ровно пять минут. Ровно столько, сколько потребовалось мне, чтобы выкурить сигарету и почувствовать, как меняется воздух. Сначала исчез легкий запах озона. Потом в нос ударила знакомая, сладковатая вонь гнили и меди — запах Мертвых Земель. Я поднял голову. Полупрозрачная пленка купола над усадьбой, которая еще утром весело искрилась на солнце, теперь напоминала старый полиэтилен. Она шла рябью, истончалась, пропуская внутрь ядовитые миазмы.

В углу зрения тревожно запульсировал красный индикатор.

 [ВНИМАНИЕ! Критическое падение энергии.] 

[Заряд накопителей: 3%... 2%...]

 [Отключение второстепенных систем: Очистка воздуха, Отопление, Маго-засов.]

 [Прогноз полного отключения: 40 минут.]

— Черт, — я выплюнул окурок и вскочил. — Макс, ты идиот. Ты только что расстрелял весь свой боезапас в воздух, чтобы напугать соседей.

Я бросился в дом. Турель «Крот» висела у входа, но теперь она не гудела, а жалобно поскрипывала, оседая все ниже. Магнитное поле слабело. Еще немного, и сорокакилограммовый шар рухнет на пол, проломив перекрытия.

— Отключить турель! — рявкнул я. — Перевести в режим сна!

Шар стукнулся о паркет. Одной проблемой меньше. Но главная проблема осталась: Дом умирал. Тот самый Черный Кристалл в подвале, который я активировал вчера, был всего лишь операционной системой. Ему нужна была батарейка. Текущая «жила» под домом была забита грязью, и ее мощности хватало лишь на зарядку телефона, а не на содержание огромного особняка с силовым щитом. Если щит упадет, я не умру — мой «Реактор» переварит яд. Но сам Дом начнет разрушаться с утроенной скоростью. Сгниют перекрытия, рухнут стены, испортится еда в стазис-камере (она тоже запитана от сети!). Я останусь королем бетонной кучи мусора.

Я сбежал в подвал, перепрыгивая через ступеньки. В крипте было темно — освещение уже вырубилось. Только Кристалл тускло тлел багровым светом, как уголек в остывающем костре.

Я положил руки на поверхность камня.

— Система, анализ! Откуда взять энергию? Здесь должен быть резервный генератор! Аристократы не строили такие дома без «плана Б»!

Перед мысленным взором развернулась схема усадьбы. Она была красной, с мигающими зонами сбоев. Я углубился в чертежи, продираясь сквозь слои данных как сквозь паутину. Первый этаж... Подвал... Крипта... Стоп. Ниже. Под фундаментом крипты была еще одна полость. Скрытая. На схеме она была помечена серым цветом с грифом:

 [Объект: "Кузница". Уровень доступа: Магистр.] 

[Статус: Герметизация.]

— Кузница... — прошептал я. — Технический этаж. Там должен быть независимый источник.

Я разорвал контакт и включил тактический фонарь на автомате. Луч света заметался по стенам крипты. Где вход? На схеме он был прямо подо мной. Я начал осматривать пол. Плиты как плиты. Гранит, пыль, руны. Но инженерное чутье подсказывало: ищи аномалию. Ищи то, что выбивается из ритма. В углу, за постаментом, одна из плит имела чуть более широкий зазор. И на ней не было пыли, словно она вибрировала.

Я поддел плиту ножом. Лезвие скрежетнуло.

— Давай же... Я направил в руки поток энергии, усиливая мышцы. Рванул на себя. Тяжелая гранитная плита весом под центнер поддалась и с грохотом перевернулась. Под ней обнаружился черный провал и скобы металлической лестницы, уходящей вниз. Оттуда тянуло жаром. Сухим, техническим жаром, запахом масла и... озона?

[Обнаружен подуровень -2.] 

[Внимание! Высокая концентрация дикой магии. Рекомендуется защита класса А.]

— Моя кожа — защита класса А, — буркнул я, поправляя автомат. — Полезли.

Спуск был долгим. Метров десять, не меньше. Воздух здесь был горячим, градусов сорок. Дышать было тяжело даже мне — эфир тут был настолько плотным, что казался сиропом. Я спрыгнул на металлический пол. Гулкий лязг разнесся по помещению. Я посветил фонарем.

Это был не подвал. Это был цех. Огромный зал с арочным потолком, укрепленным стальными балками (никакой магии, чистый сопромат, уважаю!). Вдоль стен тянулись толстые трубы, покрытые инеем или, наоборот, раскаленные докрасна. Манометры с треснувшими стеклами, рычаги, вентили размером с колесо грузовика. Стиль «Дизельпанк» вперемешку с магией.

В центре зала стояло Нечто. Огромная, высотой в два этажа, конструкция, напоминающая сердце. Она была собрана из латуни и черного стекла. От нее во все стороны расходились кабели толщиной с бедро.

 [Объект: Эфирный Преобразователь "Гефест-1".] 

[Статус: Аварийная остановка. Причина: Механическая блокировка.]

Вот оно. Генератор. Сердце, которое остановилось. Если я его запущу, энергии хватит не то что на купол — я смогу осветить весь лес вокруг и открыть тут парк аттракционов.

Я сделал шаг вперед. И тут же отпрыгнул. В том месте, где только что стояла моя нога, пол прочертила струя перегретого пара, вырвавшаяся из лопнувшей трубы. Давление такое, что разрезало бы ботинок пополам. ПШШШШ!

— Ловушки? — спросил я у темноты. Нет, не ловушки. Аварийное состояние. Цех разваливался. Здесь все свистело, капало и искрило. Чтобы добраться до генератора, мне придется пройти полосу препятствий.

Но это было полбеды. Луч фонаря выхватил движение в глубине зала, за генератором. Что-то большое, металлическое и скрипучее поднималось с пола. Два горящих желтых глаза зажглись во тьме.

[Обнаружен страж.]

 [Тип: Ремонтный Голем (Модификация: Тяжелый).]

 [Статус: Протокол "Защита от вторжения". Повреждение логического ядра.]

Из-за груды металла вышел трехметровый гигант. Он был похож на гориллу, собранную из паровозных запчастей. Одна рука заканчивалась гидравлическими клешнями, вторая — вращающейся дисковой пилой (привет, «Крот», это твой старший брат). Голем был стар, ржав, и его явно клинило. Он двигался рывками, из суставов валил пар. Но магии в нем было столько, что мой интерфейс начал сбоить от помех.

— «Вторжение», говоришь? — я перехватил «Вектор», понимая, что против этой груды железа пули бесполезны. — Я здесь Хозяин! Отмена протокола! Голем издал звук, похожий на пароходный гудок, и шагнул ко мне. Пол дрогнул. Дисковая пила раскрутилась с визгом.

— Понял, — кивнул я. — Пароль не принят. Придется объяснять на языке физики.

Ситуация складывалась паршивая. Я стоял на узком металлическом мостике, окруженный трубами, из которых била струя перегретого пара. Передо мной — трехметровая гора ожившего металлолома, решившая, что я — вирус, который нужно удалить. А надо мной, где-то далеко наверху, умирал мой Дом, отсчитывая последние проценты жизни.

Голем не стал тратить время на прелюдии. Он просто рванул вперед. Для такой махины он был пугающе быстр. Тяжелые лапы грохотали по решетчатому полу, выбивая снопы искр.

— Уклон! — скомандовал я сам себе.

Я прыгнул вправо, перекатился через толстую трубу и прижался к полу. Над головой, там, где секунду назад была моя шея, пронеслась дисковая пила. Воздух взвыл. Пила врезалась в ограждение мостика, перерезав стальной швеллер как масло. Искры осыпали меня горячим дождем.

— Вектор! — я вскинул автомат и дал короткую очередь по «голове» голема — небольшому бронированному куполу, где светились фоторецепторы. Дзынь-дзынь-дзынь! Пули с маго-сердечником, которые легко пробивали бронежилеты, отскочили от лобовой брони голема, оставив лишь царапины. Мифрил. Или легированная сталь с закалкой высшего уровня.

— Понятно, лобовая атака отменяется.

Голем развернулся. Его торс вращался на 360 градусов (инженер во мне восхитился, выживальщик — ужаснулся). Он поднял вторую руку — ту, что с клешней. Гидравлика зашипела. Из клешни вырвалась струя огня. Огнемет! У этой твари встроенный огнемет!

Я рванул вдоль стены, петляя между механизмами. Пламя лизнуло пятки, опалив комбинезон. Жар был нестерпимый, но мой «Реактор» тут же начал всасывать избыточную тепловую энергию, превращая ее в ресурс.

«Спасибо за подзарядку, железяка!» — подумал я злорадно.

Мне нужно было его остановить. Но как? Взрывать? Нечем. Ломать? Сил не хватит. Перепрограммировать? Для этого нужен доступ к порту, который наверняка на спине или затылке.

Я снова посмотрел на голема через интерфейс Системы.

 [Анализ уязвимостей...] 

[Броня: 90%. Щиты: Отсутствуют.] 

[Питание: Эфирное ядро в грудном отсеке.]

 [Критические повреждения: Левый коленный сустав (коррозия), гидравлика правой руки (утечка).]

Вот оно. Он стар. Он разваливается. Я увидел тонкую струйку маслянистой жидкости, капающую из «локтя» руки с пилой. И ржавчину на левой ноге. «Если выбить колено, он упадет. А если он упадет, я доберусь до ядра».

— Эй, Железный Дровосек! — крикнул я, выскакивая из-за генератора. — Я здесь! Твоя Элли пришла!

Голем среагировал. Он развернулся ко мне, занося пилу для удара. Я стоял прямо перед трубой, из которой под давлением хлестал пар. Вентиль был старым, красным, огромным. Я ждал.

— Давай... Ближе...

Голем шагнул. Замахнулся. Я упал на спину, пропуская лезвие пилы над собой, и одновременно ударил обеими ногами по вентилю. Сил, усиленных магией, хватило. Ржавая резьба сорвалась. Вентиль отлетел, как пробка от шампанского.

Струя перегретого пара толщиной с бревно ударила прямо в лицо голему. Это был не просто пар. Это была смесь воды и алхимических присадок из системы охлаждения. Голем взревел (динамики выдали страшный скрежет). Его сенсоры ослепли. Температура пара была такой, что стекло фоторецепторов треснуло. Он начал махать руками вслепую.

— Теперь нога!

Я вскочил. В левой руке у меня был трофейный нож из углеродистой стали. Я напитал его энергией до предела, так, что лезвие засветилось синим. Рывок к ногам гиганта. Он топнул, пытаясь раздавить меня, но я уже был в «слепой зоне». Удар! Я вогнал нож в сочленение левого колена, прямо туда, где ржавчина проела броню. И разрядил в рукоять импульс «короткого замыкания».

Взрыв внутри сустава был глухим. Гидравлику разорвало. Из ноги брызнуло черное масло. Голем покачнулся. Его левая нога подогнулась, потеряв опору. Многотонная махина с грохотом рухнула на одно колено, сотрясая пол цеха.

— Лежать! — заорал я.

Я запрыгнул ему на спину, как ковбой на быка. Голем пытался достать меня клешней, но углы наводки не позволяли. Я увидел технический лючок на затылке. Сорвал крышку пальцами (ногти жалобно хрустнули, но металл поддался). Под крышкой пульсировал кристалл управления.

— Отключение! — я прижал ладонь к кристаллу. Моя воля против его программы. Я — Администратор. Ты — механизм. Подчиняйся!

[Взлом...]

 [Ошибка! Протокол берсерка активен!]

Голем взревел и начал вставать, стряхивая меня. Времени на тонкий взлом не было.

— Ах так? Тогда грубая сила.

Я просто выкачал из него энергию. Я открыл свой «Реактор» на полную мощность, но не на выход, а на вход. Я стал черной дырой. Я вцепился в кристалл и потянул. Мана хлынула в меня рекой. Горячая, вкусная, концентрированная мана древнего автоматона. Это было лучше, чем любой наркотик. Меня распирало от мощи.

Голем замер. Его глаза мигнули и погасли. Пила остановилась. Гидравлика обмякла. Он превратился в статую. А я скатился с его спины, пьяный от энергии, с искрящимися глазами.

[Получено: 2000 ед. энергии.] 

[Заряд носителя: 250% (Перегрузка!)]

— Фух... — я упал на пол, тяжело дыша. — Железа в тебе много, друг. Но батарейка у тебя вкусная.

Я полежал минуту, давая телу остыть. Перегрузка — это опасно, можно перегореть. Но регенерация уже утилизировала излишки, укрепляя кости.

Я встал. Путь к главному генератору был свободен.

Поверженный голем остался позади, застывшим памятником инженерному гению прошлого (и моему варварству настоящего). Я подошел к главной цели своего спуска — Эфирному Преобразователю «Гефест-1».

Вблизи эта штуковина впечатляла еще больше. Это был шедевр техномагии. Огромный тор, опоясанный медными кольцами, внутри которого в вакууме висел идеально ограненный кристалл размером с бочку. Кристалл был темным, мертвым. Вокруг него — пульты управления, рычаги, аналоговые шкалы. Все покрыто слоем пыли, но коррозии почти не было. Сплавы здесь использовали вечные.

Я обошел установку. Проблема была очевидна даже без Системы. Главный вал, передающий вращение на турбину накачки эфира, был заблокирован. В него попал кусок обвалившейся потолочной балки. Механический клин. Защита сработала штатно и вырубила реактор, чтобы его не разнесло. Пятьдесят лет назад. И с тех пор никто сюда не спускался.

— Всего-то? — я усмехнулся. — Вытащить лом из шестеренки?

Я подошел к механизму передачи. Балка была стальной, тяжелой. Руками не вытащить. Но я — инженер. У меня есть рычаг. Я нашел в углу цеха длинную металлическую трубу. Просунул ее под балку, уперся в корпус генератора.

 — Архимед, помоги.

Навалился всем весом. Энергия, которой я напился от голема, дала мне силу десятерых. Труба прогнулась, но выдержала. Балка со скрипом сдвинулась. Еще усилие. Вены на шее вздулись. КЛАНГ! Обломок выскочил из механизма и с грохотом упал на пол. Шестерни, освободившись, чуть провернулись с довольным щелчком.

Теперь запуск. Я подошел к пульту. Инструкций не было, но подписи на латыни и интуитивно понятная схема давали представление.

1) Открыть заслонки забора эфира.

2) Подать напряжение на контур инициации.

3) Раскрутить ротор.

Я повернул маховик заслонки. В трубах зашумело — эфир из подземной жилы (той самой, «грязной», к которой я подключался сверху, но здесь был промышленный ввод) хлынул в систему. Теперь искра. Я положил руки на две медные пластины с отпечатками ладоней.

— Система, интерфейс сопряжения.

[Подключение к "Гефесту"...]

 [Требуется стартовый импульс: 500 ед. энергии.]

У меня было две тысячи, отобранные у голема.

— Забирай! — я вытолкнул энергию из себя в машину.

Кристалл внутри тора вспыхнул. Сначала робко, рубиновым светом. Потом ярче, ярче... Кольца вокруг него начали вращаться. Медленно, потом быстрее. Гул нарастал, переходя в ровный, мощный вой работающей электростанции. Стрелки на манометрах прыгнули в зеленую зону.

ВУУУ-УУУМММ! По залу прошла волна света. Лампы под потолком (древние газоразрядные колбы) вспыхнули ослепительно-белым. В цехе стало светло как днем.

Я посмотрел на интерфейс Дома.

 [Источник питания: Активен.]

 [Мощность: 100%.]

 [Зарядка накопителей: Запущено (время до полного заряда: 2 часа).]

 [Системы жизнеобеспечения: Норма.]

— Есть, — я устало оперся о пульт. — Да будет свет.

Но это было еще не все. Я осмотрелся. Теперь, при свете, я увидел то, что скрывала тьма. В дальнем конце цеха, за генератором, была дверь. Обычная, человеческая, с табличкой «Лаборатория главного конструктора». Дверь была приоткрыта.

Любопытство пересилило усталость. Я пошел туда. Комната была небольшой. Письменный стол, заваленный чертежами. Стеллажи с деталями. Верстак с инструментами, о которых я мог только мечтать (лазерные резаки, молекулярные сварки — маго-аналоги, конечно). На столе, под слоем пыли, лежал дневник. В кожаном переплете, с гербом Воронцовых.

Я сдул пыль. Открыл последнюю запись. Почерк был нервным, рваным. «...Эксперимент вышел из-под контроля. Разлом расширяется. Твари лезут из Бездны. Я должен запечатать "Кузницу", пока они не добрались до ядра. Анна предала меня. Она отключила защиту периметра. Я не успею... Если кто-то читает это — значит, я мертв, а Дом выстоял. Запомни, наследник: Ключ не в силе. Ключ в Крови и Знании. Чертежи "Титан-класса" я спрятал в сейфе. Код — дата рождения первого Воронцова. Не дай им забрать это...»

Запись обрывалась кляксой. Анна. Мачеха. Значит, это не просто несчастный случай. Это был саботаж. Она убила отца (или деда? Нет, судя по датам — отца). И теперь она отправила меня сюда, чтобы я сдох и унес тайну с собой.

Я посмотрел на сейф, встроенный в стену. Массивный, с кодовым замком. Код я найду. В архивах Дома. Но главное — я нашел Мастерскую. Здесь были станки. Здесь были материалы. Здесь была энергия. Теперь я могу не просто чинить хлам. Я могу создавать. Оружие. Броню. Дроидов.

— Ты хотел, чтобы я сдох, мир? — я провел рукой по чертежу какого-то шагающего танка, лежащему на столе. — Не дождешься. Я начинаю промышленную революцию.

Я поднял голову к потолку. Где-то там, наверху, барьер над Домом вспыхнул с новой силой, становясь непробиваемым для яда и глаз врагов. Моя крепость получила фундамент. Теперь можно и повоевать.