Толстушка Ли Эр

«Пять дней держалась приграничная застава Хэбин, отбивая атаки немирных чурдженей, пока не подошло подкрепление из Сань Шоусянчена – трех объединенных городов-крепостей. И подоспело оно куда как вовремя. Еще полдня промедления и застава бы окончательно пала. Императорские полки ворвались в уже вынесенные тараном ворота, коля и рубя степняков, что пытались взять дозорную башню, толкаясь в единственном ее входе.

Там шел ожесточенный бой с оставшимися в живых защитниками заставы. Крыша и смотровая галерея башни полыхали, а из единственного окна валил густой дым. Когда полки Трех крепостей расправились с  чурдженями, а оставшихся полонили, из горящей башни вывели горстку выживших. С почерневшими от дыма и копоти лицами, израненные, изможденные, в посеченных доспехах, семеро защитников Хэбина, казались, неотличимы друг от друга. Потому офицер имперского отряда, был удивлен увидеть среди них самого младшего семьи Ся».

Император поднял руку, и евнух Фань прервал чтение донесения.

- Сколько оставшемуся в живых Ся отроду? – глухо спросил, в волнении расхаживая по кабинету, император.

- Минула семнадцатая зима, ваше величество, - с поклоном доложил евнух Фань, повернувшись вслед прошедшему мимо владыке с неизменным выражением почтительности на круглом безбровом лице.

- Любимец семьи Ся, пригожий малыш Чжэн? – остановился император возле бронзовой курильницы и со вздохом покачал головой: - Как же, помню, помню… Похоже семья сделала все, чтобы он выжил.

- Вы как всегда прозорливы, ваше величество. Именно так и произошло. Со слов выживших защитников Хэбина молодой господин Ся, проявил необычайное мужество. Чтобы удалить его с передовой линии смертельной сечи, князь поручил ему защищать дозорную башню, где хранилось оружие и горючая смола, с уверенностью, что сам он не пропустит врага в ворота заставы и отобьет их штурм. Только на этот раз Небо не благоволило отважному князю и подлым чурдженям удалось сломить его сопротивление. Захватив заставу, варвары попытались с ходу завладеть дозорной башней, не видя на пути к ней особого препятствия. Но натолкнулись на ожесточенное сопротивление засевшего в ней молодого Ся. Он успел закрыться там с уцелевшими воинами князя и отбить последовавшую атаку. Понятно, что чурджени не могли назвать Хэбин своим, имея под боком крепость битком набитую оружием, гремучей смолой и ее отчаявшимися защитниками. Рассказывают, что варвары пытались сперва договориться и выманить молодого Ся всевозможными заманчивыми обещаниями. Но достойный отпрыск княжеского рода не поддавался ни на какие уговоры, как и угрозы. Тогда ночью под окном башни нечестивые варвары устроили казнь всей захваченной семьи Ся. Молодую барышню, сестру молодого господина насиловали прилюдно, пока она не испустила дух. Едва живого израненного дядю посадили на кол. Двух старших братьев страшно пытали, их крики всю ночь не умолкали под окном злополучной башни. От всего пережитого младший Ся больше не в состоянии говорить. Потому проявите к нему милостивое снисхождение, ваше величество.

- Он онемел? – с горьким удивлением спросил император, развернувшись к евнуху.

- Да, ваше величество, - печально поклонился Фань, увидев в какой сдержанной ярости, пребывает император.

- Какова судьба самого князя Ся? - Переведя дыхание от охвативших его чувств, глухо спросил император дрожащим голосом. – Неужели… и он тоже… подвергся унизительной казни?

- Хвала Небу, страшная участь миновала достойного князя, и он принял достойную гибель на поле битвы. Перед тем как пасть, этот великий воин, уже пронзенный копьем, уложил немало врагов. Не удивительно, что сердце последнего из Ся выгорает жаждой мести, и он рвется обратно в Сань Шоусянчен. Говорят, что урны с прахом родных он привез с собой, не расставаясь с ними ни на миг.

- Он вернется в Сань Шоусянчен, - твердо пообещал император, поджав губы, - и примет правление тремя крепостями, но я не могу позволить пропасть семени князя. Клан Ся должен возродиться в самом молодом из них. Необходимо, чтобы за ним стояла достойная, преданная империи Тан семья. Он должен жениться до того как вернется на границу. Предвижу, что в своем стремлении отомстить, малыш Чжэн будет яростно идти к цели и скорей всего погибнет, а я не могу допустить, чтобы сей достойный род угас.

- Вы снова поражаете своей мудростью, повелитель. Чжэн Ся страстно жаждет умереть, чтобы воссоединиться со своими родными на Небесах.

- Я имею на примете одну из девиц семейства Минь, - вздохнул император, покачав головой. - Чиновник Минь прилежный и верный империи сановник. Хотя семья эта ничем не выдающаяся, но ее глава отличается старательностью и терпением.

- В семье две дочери, - подтвердил, внимавший евнух Фань, вопросительно взглянув на императора.

- Речь идет о старшей, - проговорил император, как о деле решенном. – Сановник Минь строгий поборник правил и не выдаст младшую, пока не устроит брак старшей дочери от своей первой госпожи и супруги, урожденной Цинлюэ.

- Это мудрое и дальновидное решение, ваше величество. Молодой Ся получит поддержку сразу двух достойных семей.

- Но почему вся семья Ся до последнего человека оказалась тем злосчастным днем в Хэбине? – хмурился император, озадачено потеребив жиденькую бородку.

- Праздновалась помолвка Чжэн Ся с дочерью союзного племени южэней, который должен был прибыть на заставу со своим племенем. Но и они, по-видимому, были истреблены жестоким чурдженями.

В назначенный день император с императрицей слушали доклад придворного астролога.

- Ваше величество, из всех невест столицы у молодого Ся наибольшая совместимость с девицей дома Минь.

- Но если это первая дочь господина Минь, разве она не старше младшего Ся на пять зим? – нерешительно спросила императрица у императора.

- Ваше величество, звезды и дни рождения предполагаемого жениха и невесты, указывают именно на нее, - поклонился астролог, когда император взглядом переадресовал вопрос императрицы ему.

- Но почему не младшая Минь? – удивилась императрица. – Она ровесница Чжэну, к тому же красива и изящна.

- Это так, ваше величество, но в сумме дат рождения Чжэн Ся и младшей Минь присутствует цифра четыре, что символизирует смерть. Тогда как у старшей дочери Минь с молодым князем выходит цифра восемь.

- Символ бесконечности, - кивнул довольный император. - С этим не поспоришь. Что ж, начинайте приготовления к свадьбе.

Чиновник Минь с благоговейным восторгом принял указ императора о женитьбе младшего сына прославленного военачальника Ся на своей старшей дочери, и с воодушевлением начал готовиться к свадьбе, вложив в нее немало золота и серебра. Ведь посаженным отцом молодого героя станет, как ни крути, сам император великой Тан и вельможе не хотелось бы оплошать перед владыкой и выглядеть жалким. К тому же жених был выгодной партией, происходя из знатной семьи потомственных полководцев.

Через три дня император поинтересовался у евнуха Фань:

- Вы закрепили помолвку молодого Ся и старшей Минь?

- Мы послали сваху к семье Минь, чтобы договориться о ней, - докладывал евнух с поклоном. – Уже пришел ответ господина Миня, ваше величество, - и евнух, склонив голову, на вытянутых руках почтительно подал императору свиток из пурпурного шелка. Развернув его, император пробежал глазами столбцы изящно выписанных иероглифов.

- Минь сообщает, что провел обряд жертвоприношения предкам. В течение трех дней полученное им письменное предложение, составленное нашим астрологом, пролежало на алтаре. И за это время ни ссор, ни болезней, ни смертей в их семье не случилось.

- Тогда можно отослать в дом Минь гуся.

- Да, ваше величество, я уже подобрал подходящего.

- И запроси список приданого, что дает за своей дочерью Минь.

Евнух Фань поклонился и сказал:

- Я приготовил необходимый выкуп: деньги, сласти и вино. Кроме этого нашел многодетную супружескую пару.

- Это очень важно, - согласился император. - Тогда присмотри еще и кровать для новобрачных.

Сам жених оставался ко всему безучастен, и к брачным хлопотам в том числе. Из него как будто ушла вся жизнь, и он просто машинально двигался, ел, пил, спал, как послушная чужой воле марионетка.

Единственное, что его волновало, и время от времени приводило в себя, так это горькое недоумение из-за того, что император отменил соблюдение траура по его семье, ради какой-то никому не нужной свадьбы.

«Как это хозяин еще руки на себя не наложил?» - вздохнул слуга, поглядывая на молодого Ся.

Слуга - крепкий открытый малый по имени Лао искренне переживал за него.

В Приграничье Лао состоял в семье Ся конюхом и не мечтал прислуживать господину лично, потому что это считалось большой привилегией и абы кого в услужение к князю не брали. Такое могло произойти, если кто-то из господ сам пожелал бы приблизить к себе простолюдина, и никак иначе. Но случилось, что правя возком молодой госпожи, а, после, присматривая в Хэбине за повозками, он первым увидел лавину чурдженей несшихся к заставе на своих невысоких быстроногих лошадях и поднял тревогу. Он же получил первую стрелу в плечо. Те кошмарные мучительные дни сражений с варварами и попыткой выжить, сделали из молодого неуклюжего конюха настоящего воина. Он даже подумывал уйти солдатом императорской армии, если переживет резню в Хэбине.

Лао оказался одним из тех семерых, кто выдержал осаду в сторожевой башне вместе с молодым отпрыском князя Ся и пятью бывалыми воинами. И он видел, как эти воины безропотно подчинялись мальчишке, не обсуждая его приказы, просто потому, что он все делал правильно. Когда проклятые варвары, встав под окнами башни, начали сулить молодому господину и его семье свободу, если они выйдут и сдадутся, он ни минуты не колеблясь, выкрикнул в ответ непристойности на чурдженской тарабарщине. Но потом сказал пятерым оставшимся с ним, что они вольны сдаться, он никого не принуждает погибать с ним. Жить или умереть выбор каждого из них. Пятеро воинов и Лао решили остаться с мальчишкой, про себя удивляясь вдруг проявившейся у него стойкости. Все же кровь рода Ся давала о себе знать даже в этом хрупком впечатлительном юноше.

А ведь, до сего страшного дня, князь даже смирился с тем, что его младшему отпрыску не быть воином, с таким трудом давалась ему военная служба в приграничной крепости. Молодой господин постоянно болел, и матушка дрожала над своим драгоценным младшеньким. Его баловала вся семья, прощали все проказы и не нагружали военными обязанностями.

Но в трудную, разрывающую сердце минуту, такую мучительную, что дрогнули закаленные, немало повидавшие воины, он вдруг выказал твердость духа. Шестеро солдат были уверены, что младший Ся не переживет ужасной ночи наполненной криками истязаемых родных, хохотом развлекавшихся кровавым зрелищем варваров, их оскорбительно обещающими выкриками, чтобы он вышел, прекратив тем пытки братьев.

- Господин, - неуверенно обратился к нему тогда крепкий воин Чао, чью щеку пересекал безобразный шрам. – Чурдженям нельзя верить, но если все же, кому-нибудь из нас выйти, да поторговаться с варварами за жизни, да просто за милосердную смерть для ваших братьев, то…

- Никто не выйдет! – яростно взвизгнул мальчишка. – Никто не будет с торговаться с этими псами!

Вскочив, он выхватил у убитого воина, что лежал у стены, лук и стрелы, подобрался к окну и, смахнув слезы, прицелился. Дзенькнула тетива, со свистом улетела стрела и один крик, уже переходящий в хриплый вой, оборвался. Он послал милосердную смерть своему, посаженному на кол, дяде. В следующие полчаса чурджени щедро обстреливали их оконце зажженными стрелами. Но все обошлось. Воины, вжавшись в углы по бокам окон, переждали огненный шквал стрел за каменными стенами. После крики пытаемых возобновились, но осажденные понимали, варвары надеются, что у кого-нибудь из засевших в башне покинет выдержка и он появится с луком и стрелами в окне, став для них отличной мишенью.

Молодой Ся сидел на полу лицом к стене и, закрыв уши ладони, выл, обливаясь слезами. Потом вдруг замолчал, его руки бессильно упали на колени, плечи безвольно опустились, голова свесилась на грудь. Лао страшно перепугавшись, бросился к нему под встревоженными взглядами пятерых воинов. Было понятно, что малец сломался, но когда Лао склонился над ним, приобняв за плечи, тот едва слышно прохрипел: «Фитиль…» Защитники крепости готовились подорвать вместе с собой ненавистных чурдженей.

Вот тогда Лао решил остаться рядом с молодым Ся и в смерти тоже, даже если тот его прогонит, все равно он будет следовать за ним. Это был тот редкий случай, когда слуга выбрал для своей преданности хозяина. И вот сейчас верный малый снова вздохнул: горе придавило былую жизнерадостность молодого господина, убило все его чувства и желание жить. Как расшевелить его?

Теперь каждую ночь молодой Ся просыпался в холодном поту от криков полных лютых непередаваемых мук, чтобы терзаться раскаянием и сожалением, что не помог,  не сделал все возможное, для их спасения. Почему они так умерли? Разве они заслужили столь страшную смерть? Так, должно быть, думал молодой господин, сидя в комнате третьесортной гостиницы «Лунный цветок», перед урнами с прахом родных, безжизненно глядя перед собой.

- Я тут потолкался на рынке, да послушал, что говорят о семье Минь, - хлопотал вокруг него Лао, желая отвлечь юношу от мрачных неподвижных, никуда не ведущих дум. – Говорят в том семействе две девицы. Младшая почти ваша ровесница и красива собой, только она дитя наложницы. А та, на которой женитесь вы, от законной жены господина Минь, она старше вас на пять зим, да к тому же толстая. Так говорят.

Но молодой хозяин лишь поднял на него ничего не выражающий взгляд и опять опустил глаза. Не было ему до всего этого никакого дела, и пустая болтовня слуги мешала, отвлекая его от углублявшейся душевной пропасти.

Так же равнодушно принял он указ о своем браке из императорских рук, стоя перед владыкой на коленях. Евнух Фань взглядом умолял Ся вымолвить хоть словечко, но тот не издал, ни звука. При попытке заговорить его горло сжимал спазм. Дворцовый лекарь, осмотрев молодого человека и полечив серебряными иглами, лишь головой качал.

- Потрясение его велико и как скоро молодой князь оправится от него не известно. Однако молодость и здоровье дают надежду, что юноша все же преодолеет сей недуг и придет в себя.

Между тем приготовления к свадьбе шли вовсю. Из дома Минь то и дело приносили подарки. Ся безучастно перекатывал на ладони две разбухшие в воде горошины, которые он должен был сейчас съесть, чтобы обеспечить себе многочисленное здоровое потомство. Покатав горошины, он машинально кинул их в рот и проглотил будто лекарственные пилюли. Потом ему прислали особый подарок от невесты: ножницы в форме бабочки – символ тепла и уюта и вазу, наполненную фруктами – обозначающие плодовитость. К ним он не притронулся, двух горошин было достаточно.

Вечером третьего дня после оглашения указа императора, в покои гостиничного дома, где остановился жених, явился посланец из дома Минь, с поклоном попросив молодого человека посетить его господина, который нижайше просит о встрече, дабы обсудить детали будущего брака. Прежде чем последовать за слугой Ся прихватил сосуд из белого фарфора с двумя плавающими в нем рыбками, чтобы не идти к будущему тестю с пустыми руками.

В поместье Минь прибывшего встретили предупредительные слуги и провели в кабинет, где его радушно приветствовал сам хозяин. Когда Ся передал сосуд с рыбками слуге и, отвечая на хлебосольное предложение потчевавшего его тестя, вежливо пригубил белый чай из лилий, господин Минь приступил к главному:

- Сочувствую твоему горю, мой мальчик, и поверь, что отныне твои заботы станут и моими заботами тоже. У меня одно желание - успокоить твое сердце. Ты сын героя, остался один на всем белом свете, но теперь ты войдешь в семью Минь, а потому во всем полагайся на меня. Я приму тебя как сына и пусть моя дочь не отличается особым изяществом, все же будь добр к ней. Я же стану твоей «тенью» и поспособствую твоему продвижению при дворе. Ты способный мальчик и получишь все, чего пожелаешь, но с этих пор твои заслуги и слава принадлежат семье Минь, способствуя и ее возвышению тоже.

Только вот Ся не хотел быть чиновником, как и этого брака тоже не хотел. Он впервые видел тестя и без особых надежд вглядывался в его костистое лицо с выжидающим взглядом маленьких близко посаженных глаз и широким жестким ртом. Вряд ли этот человек займет значимое место в его жизни. Ся не намеревался отсиживаться в столице, а жаждал как можно скорее вернуться в приграничные земли, что бы мстить за род Ся и не собирался жить для торжества каких-то Минь.

Но ему оставалось только поклониться в ответ на слова тестя.

В назначенный день в гостиницу «Лунный цветок» явились придворные евнухи, чтобы помочь младшему Ся облачиться в роскошные одежды новобрачного с изображениями золотистых драконов, которые прислал император. Верхом в сопровождении свадебной свиты, не останавливаясь нигде, жених подъехал к дому Минь. Обе створки ворот украшали таблички с позолоченным иероглифом «си» означающим счастье, ведь с появлением жены жизнь мужчины становится вдвойне счастливее. Переступив высокий порог ворот, Ся вынужден был перешагнуть и через седло, положенное на его пути, чуть не споткнувшись от неожиданности, когда в его честь запустили шутихи и фейерверки. Он пересек двор, от волнения не видя перед собой ничего.

Двор был полон народа: родней невесты, многочисленными гостями и нищими от которых откупались бойкие служанки, раздавая им монетки. На крыльце павильона Торжеств музыканты играли свадебную мелодию. Там жениха встречал император с небольшой свитой и господин Минь. Невысокий император, державшийся с царственным достоинством, даже рядом с грузным рыхлым евнухом Фанем и долговязым господином Минь, что все время стоял в полупоклоне, выглядел внушительно. Сам жених был похож на потерявшегося щеночка, растерянного, милого и беспомощного, так что император подбодрил его добродушной улыбкой.

Чуть в стороне от императорской свиты в окружении дам, ожидала жениха невеста. Шелковое свадебное ханьфу с вышитыми по нему фениксами и драконами не скрывало ее полноты. Красная плотная вуаль, покрывая голову вместе с короной, закрывала и лицо. Рядом с невестой стояла не менее роскошно одетая женщина – наложница господина Минь. Возле нее жениху вдруг поклонилась пригожая девушка, стараясь удержать на лице приветливое выражение. А вот утонченный молодой человек, с капризно поджатыми губами, держащийся рядом с девушкой, с нескрываемой иронией наблюдал за происходящим.

Как только Ся подошел к крыльцу павильона, от свиты выступил евнух Фань, торжественно вручив ему палочки для еды.

- Так ты быстрее заведешь сыновей, - с улыбкой пояснил император и все угодливо засмеялись.

Под музыку и взрывы хлопушек жених передал евнуху Фаню поданные ему Лао ответные подарки, обернутые в красный шелк. Первый подарок вручался подружкам невесты, и евнух, откинув красный шелк с лаковой коробки, принялся раздавать им монеты в качестве выкупа.

Следующий «чайный» подарок для невесты, был передан ее родителям. Состоял он из пары сережек и браслета. После этого невеста подошла к жениху и оба опустились на колени перед императором и господином Минь. Им поднесли чай, который они выпили. Так молодая пара просила у старших одобрения вступить в брак.

По открытым галереям задрапированными красными занавесами их повели к семейному алтарю, рассыпая на пути зерна и рис.

В Зале Предков на столе-алтаре окутанные дымом благовонных палочек, стояли таблички почивших предков Минь, и урны с прахом семьи Ся. Перед алтарем жених и невеста должны были уведомить богов о рождении новой семьи и принести клятву верности друг другу. Но начали они с того, что войдя в залу, принялись отдавать поклоны собравшимся здесь гостям, чтобы получить одобрение не только родителей, но и от всех родственников и гостей. После, встав на колени, поклонились Земле и Небу, опять родителям, а после друг другу. Им поднесли две чаши, перевязанные алой лентой. Сделав несколько глотков, молодые поменялись ими.

Церемония бракосочетания закончилась, и молодая супружеская пара пригласила гостей вернуться на «Радостный пир» в зал Торжеств. Многочисленные столики там ломились от рыбы, сластей и фруктов. Слуги расторопно расставляли фаянсовые бутылочки с рисовым вином, и приглашенные чинно рассаживались с соблюдением ранга.

Невеста с поклоном поднесла почетную чашу императору. Отпив предложенный чай, его величество приветливо попросил гостей угощаться и пить за здоровье и благополучие молодых и пир начался.

Во время веселья и «распития вина радости» гости развлекались плясками сказочного Льва и Единорога, чей танец символизировал доброжелательность, процветание и удачу. Все чаще раздавались шутки в сторону жениха, в которых ему то и дело советовали:

- …глубоко вспахать «Цветочное поле» и оросить его «Ночным Туманным дождем».

- …взять приступом «Нефритовые ворота», освоить «Драгоценное поместье» и понежиться в «Павильоне Удовольствий».

Но вот подошел час, когда император и старшие дали знать, что пришла пора проводить молодоженов в «Синьфань» - покои новобрачных, где им была приготовлено ложе. И молодую пару торжественно провели в эту комнату «Радости» сплошь в красных драпировках. Кисейный полог над постелью, и атласное покрывало на ней тоже были красными. Буквально за день до свадьбы евнуху Фаню удалось найти человека-удачу, имевшего десять детей. Он-то и установил кровать для молодых.

Когда за молодыми закрылись резные двустворчатые двери, и они подошли к брачному ложу, невеста, смахнув рассыпанный на покрывале арахис, каштаны и зернышки граната, устало села. Жених опустился рядом. Оба были оглушены прошедшей суматошной церемонией и приходили в себя в непривычной тишине, в которой слышалось потрескивание горящих красных свечей. «Словно все залито кровью», - оглядываясь, поморщился Ся, чувствуя, как горечь подступает к сердцу и глазам.

Невеста рядом отдувалась под красным брачным покровом и он, спохватившись, поторопился снять его, желая взглянуть на свою нареченную. Сжимая в руке свадебный покров, с заметным волнением разглядывал Ся ее круглое лицо, большие темные глаза, пухлые улыбающиеся губы. Оба доброжелательно смотрели друг на друга. Как ни был он равнодушен и безучастен к предстоящей женитьбе, все же беспокоился, придется ли ему по нраву его молодая жена и не испытает ли он тяжкое разочарование и больше был готов к последнему. Но, несмотря на полноту, новобрачная, оказалась довольно милой пышкой.

- Тебя ведь зовут Чжэн? – добродушно спросила она, обмахиваясь шелковым платочком.

Он кивнул. Слава богам, молодая жена не была похожа на свою надменную, хоть и пригожую, младшую сестрицу.

- А меня Ли Эр, - улыбнулась девушка и вдруг спросила: - Хочешь кушать? Мы ведь даже не поели на свадебном пиру.

Он пожал плечами, продолжая разглядывать ее. Ли Эр неожиданно резво вскочив, прошла в другой конец свадебных покоев, откуда пыхтя, принесла лакированный короб с едой и, откинув перед Ся крышку, с гордостью объявила:

- Сама стряпала. Поешь.

Но он потянулся к изящному серебряному кувшинчику с вином, разлив его в две чаши.

- Ой, - хлопнула себя по гладкому лбу девушка. – Я и забыла, что мы должны прежде выпить брачного вина. Но, знаешь ли, оно с афродизиаком… Тебе нелегко пришлось, - говорила она, снимая с головы тяжелую витиеватую золотую корону с изображением феникса отделанную бусинами, золотыми медальонами, пушистыми помпонами и фиолетовыми перьями. – До брачных ли игр сейчас? Давай отоспимся по отдельности. Хочешь, спи на кровати, а я лягу на пол. Мне при моих телесах везде будет мягко. А место на кровати, видишь ли, хватит только для одного из нас.

Она была права, и молодой человек кивнул, соглашаясь. Перед самой свадьбой, дворцовый евнух, присланный Фанем, краснея и игриво посматривая на жениха, что-то бормотал о супружеских играх в постели, но у Ся не было желания вникать во все эти глупости, так что молодожены ограничились едой. Было вкусно, и у Ся впервые после гибели семьи проснулся аппетит. Напряжение покинуло молодого человека, и он успокоился. К тому же его жена оказалась не манерной и не капризной и, не чинясь, составила ему компанию, поев вместе с ним.

После Ся взял одеяло и подушку, кинул их на пол и, не раздеваясь, вытянулся на ковре. Уже засыпая, подумал, что Ли Эр все-таки забавная.

- Вставайте, вставайте же… - тормошили его.

Он вскочил, стараясь нашарить нож, который всегда клал рядом и, которого, почему-то, на месте не оказалось. Тревожно озираясь, Ся вспомнил, что он в брачных покоях.

- Быстрее просыпайтесь… ну же! – торопила его новобрачная, в спешке сгребая с пола его постель. – Сейчас служанки придут… Нельзя, чтобы видели, что мы спим порознь.

Он кивнул, помогая ей собирать постель. Когда вошли служанки, чтобы помочь им одеться, то не заметили следов раздельной ночевки молодоженов.

Все утро жена была рядом с Ся. Вместе они поклонились господину Минь и его наложнице. На утренней трапезе наложница Минь, теперь уже теща Ся, с упоением рассказывала, как вчера в час Тигра они всем семейством провожали императора. Господин Минь отмалчивался, время от времени кидая на Ли Эр недовольные взгляды, а после не закончив трапезы и не выпив чаю, ушел к себе в кабинет. После завтрака Ли Эр повела Ся осматривать усадьбу, и вдруг препоручила молодого мужа попечению мальчишке-слуге, заявив, что ненадолго оставит его и куда-то исчезла. Мимолетно подумалось, что жена пренебрегает им только потому, что он младше, но это ничуть не задело его самолюбия, было все равно.

А вот мальчишке было неинтересно показывать павильоны и хозяйственные постройки обширной усадьбы немому парню, пусть даже и молодому князю. О чем бы парнишка ни рассказывал, о чем бы ни спрашивал, ответом ему было неизменное молчание, в лучшем случае кивок. В конце концов, стервец, под каким-то благовидным предлогом, все-таки сбежал от него.

Но Ся это не огорчило, и он прогуливался по усадебному парку в блаженном одиночестве, пока навстречу ему не попалась новоявленная своячница. После того как они поприветствовали друг друга учтивыми поклонами, отдав дань вежливости, она, мило склонив головку, с обворожительной улыбкой поинтересовалась:

- Вы тоже сбежали от шумных гостей?

Ся кивнул.

- Вам нравится наш парк? Он ведь знаменит на всю столицу, - похвасталась девушка свояку, что молчаливо разглядывал ее.

Младшая сестра жены действительно была красива: тонкий стан, гладкий овал лица, миндалевидные глаза, изящные плавные движения. Ни дать ни взять фея с Серебряной реки (Млечного Пути), ткущая прекрасные облака из волшебного шелка. Только привычного восхищения в глазах молодого человека она не увидела. «И это после того, как он побыл с моей неуклюжей жирной сестрой?» - недоумевала про себя обиженная девушка.

- Полагаю, мы хорошо поладим, потому что ровесники, - продолжала она, как ни в чем, ни бывало. – Все считают, что если бы не старшая сестрица, то вашей женой была бы я. Знаю, что вы немой, - вдруг проговорила она по-свойски, как и положено ровесникам, - но могли, хотя бы кивнуть, чтобы я знала, как вы к этому относитесь. О! – воскликнула она, вдруг глянув ему за спину.

Ся обернулся. Неподалеку, молодая женщина поспешно пересекала двор, следуя к Гостевому павильону.

- Эй! – громко позвала младшая дочь Минь, махнув ей рукой. – Поди-ка сюда!

Женщина остановилась и, помешкав, пошла на зов.

- Что вам угодно, кузина? – устало спросила она, поклонившись, явно чем-то озабоченная.

Молодая женщина была старше сестры Ли Эр, но была ниже ее по статусу, а потому предпочла не замечать фамильярности девицы и хотя была одета как госпожа, выглядела как  изработавшаяся служанка.

- Не могла бы ты унять своего капризного отпрыска, - недовольно выговаривала ей младшая Минь. – Он так вопит, что мешает уснуть всей усадьбе.

- Извини, но ему всего неделя и лекари не могут понять, что его беспокоит. Но я постараюсь больше не тревожить ваш покой.

- Видишь, - горделиво сказала своячница, обратившись к Ся, когда женщина отошла отпущенная небрежным жестом руки. – Я здесь хозяйка и мне лучше не прекословить.

«Соплячка!» - пренебрежительно хмыкнул про себя юноша и отвернулся, чтобы уйти.

- Куда это ты? – топнула ногой младшая Минь. – Разве я тебя отпускала? Почему ты такой грубый?

- Потому что он деревенщина из какой-то захудалой никому неизвестной дыры на окраине империи, - подошел к ним молодой человек, еще один родственник Ся - младший брат Минь. Оба дети наложницы.

Ся смерил его взглядом с головы до ног. Слишком брат младшей Минь задается, капризен и избалован.

- Не требуй от него обходительности, сестра, - томно проговорил юноша, обмахиваясь веером. – Будь снисходительна к его неотесанности.

Ся его слова не тронули, потому что это были глупые слова. Молодой князь просто стоял, заложив руки за спину, и слушал их ребяческие подколки.

- Ах, да! – воскликнул воодушевленно брат младшей Минь. – Ты ведь к тому же еще и немой. Что же ты сотворил такого в прошлой жизни, что судьба так обделила тебя, зятек? Мало того, что безязычен, так тебя угораздило жениться на нашей толстухе сестре, - вздохнул он и с деланным сочувствием покачал головой, а после с наигранным участием поинтересовался: - Ну, так удалось ли сквозь всю толщу жира, что тебе досталась, пробиться к заветной цели и порушить ее? Видимо, нет, как о том объявили утром служанки, осмотревшие ваше брачное ложе. Нелегко тебе пришлось в эту ночь, зятек.

- Зачем ты винишь его? – надув губки, вступилась за Ся младшая Минь. – Разве он виноват, что у него ничего не получилось? Мало того, что его женили на бочонке жира, так еще заставляют обнимать его. Фи-и!

Развернувшись, Ся пошел прочь, слыша за собой издевательское хихиканье. Скверные люди эти брат с сестрой. Когда юноша скрылся за поворотом парковой дорожки, его нагнал Лао.

- Вот вы где! – всплеснул руками запыхавшийся верный слуга. - Все уже с ног сбились, разыскивая вас. Вы должны поклониться предкам в домашнем алтаре как муж и жена, но вся усадьба гудит о том, что вы так и не притронулись к невесте в брачную ночь.

«Так это не злостная выдумка его новоявленных родственничков?» - остановился Ся и, нахмурившись, взглянул на Лао.

- Так ведь простыни с вашего брачного ложа девственно чисты, - понизив голос, пояснил молодой слуга и вдруг принялся тихо утешать своего господина: - Ну и что, что госпожа столь упитанна? После вы ведь всегда сможете взять красивую наложницу.

Ся смотрел себе под ноги. То, что он считал глупостью и чему не придавал значения как, кажется, и Ли Эр тоже, грозило обернуться для них большой неприятностью.

- Да и хозяин Минь не в духе после вчерашнего, - продолжал шепотом выкладывать Лао последние сплетни. – Ах, вы же не знаете… После того как вас проводили в брачные покои, его величество заперся с господином Минь в кабинете. Разговор, говорят, шел о наследстве, которое господин Минь дает за вашей женой. Якобы император остался им недоволен, посчитав, что тесть обделил вас с молодой госпожой.

Ся махнул Лао в сторону павильона, украшенного красными свадебными фонарями, что был отведен для новобрачных.

- Господин, вы хотите, чтобы я ждал вас там? – понял Лао.

Ся кивнул и, отвернувшись, пошел за ворота усадьбы. Он не собирался искать Ли Эр, чтобы вместе поклониться предкам, просто не мог больше оставаться там, где его провожали косые взгляды и насмешливые шепотки за спиной. Заблудиться он не боялся, так как умел ориентироваться в незнакомых местах, тем более в городе, где было множество примет, по которым уж всяко можно было понять, где находишься. Улицы столицы просто кишели горожанами, приезжими и торговым людом.

Ему хотелось немного успокоиться и остыть. Все же прав его величество, уверявший накануне, что новые впечатления хоть немного, но отвлекут от страшной утраты. Ся усмехнулся. Император пообещал, что молодой князь обязательно вернется в Приграничные земли, хотя бы для того, чтобы поквитаться с убийцами семьи и восстановить заставу Хэбин. И он знал, что с наследством Минь или без него, с женой или один, но вернется в Приграничье в любом случае. Минь никогда не станут его семьей, как и этот слишком тесный для него город с его бестолковой толчеей, не станет ему родиной.

Добротные дома с высокими глухими оградами и резными воротами, храмы-пагоды под изогнутыми кровлями, процессии буддистских монахов, множество лавочек и громогласные зазывалы, уличные акробаты и попрошайки, питейные заведения и чайные дома. На все это он смотрел как провинциал с открытым любопытством, на него тоже глазели, в основном девушки, что смущало и беспокоило его. Нагулявшись вдоволь и успокоив свое недовольство, он направился в сторону усадьбы Минь, когда через три дома от нее, его внимание привлекла женская фигура в широкополой соломенной шляпе со спускающейся с нее длинной вуалью, укрывавшей лицо незнакомки. Ся фыркнул. Могла бы не таиться и не прятать лица, ее и так узнают по круглой фигуре. Хотя Ли Эр, как и он направлялась к усадьбе, она не пошла к воротам, а к удивлению Ся, свернула в тесный соседний проулок.

«Верно, - догадался молодой муж, - чтобы тайком сбегать из дома, необходимо иметь тайную лазейку». Не сокращая расстояния между ними, он продолжал следовать за Ли Эр. Так и есть! Безлюдный проулок выводил к задам усадьбы Минь, где каменная ограда сменялась деревянной, не менее высокой и добротной, что шла за хозяйственными постройками. Оглядевшись, но, не увидев вовремя отпрянувшего за угол Ся, Ли Эр сдвинула одну из досок и с трудом протиснулась в открывшийся между ними зазор.

«А ведь из приличной семьи», - покачал головой юноша, не без одобрения наблюдая, как она пролезает в потайной лаз. А подождав немного, сам скользнул в него вслед за нею и в кустах магнолии перехватил Ли Эр, до смерти напугав ее своим появлением.