Только друг у друга

Высокие пятиэтажные сталинки стояли рядом друг с другом, не предоставляя даже вариантов, куда я могла бы сбежать. Такие серые и гнетущие, они словно бы падали на меня. В какой-то момент показалось, что пошёл дождь, но на деле: просто мокрую одежду начало продувать холодным ветром. Ещё одну ночь на улице моё тело явно не выдержит, а душа скоро и вовсе завопит от этих накопившихся эмоций. Час от часу не легче: сегодня ночью обещают грозу.
Потрескавшийся асфальт, в трещинах которого спрятались лужи; содранная краска на стенах зданий, где обустроились магазины продуктов и техники с нелепыми вырезками; привкус крови сухих губ, которые напоминали эту серую дорогу — из всего этого складывались мои будни. В кармане осталось две тысячи рублей, на которые мне явно не прожить оставшуюся жизнь.
Иногда мне снова мерещились тёмные стены маленькой комнаты дома, где в угоду божьей или дьявольской воли родная семья испускала мою кровь для очередного призыва. Они никогда не остановятся в поисках, а сил на перевоплощения совсем не осталось. В руках блестел охотничий нож, к которому, как мне казалось, я уже во всю приросла. Мне пришлось завернуть в один из удушающих пространство дворов-колодцев. С крыш капало после дождя, а лужи сияли каким-то грязным и мутным блеском. Я уселась близ выхода из двора: тёмная арка с покрытыми облезлой краской воротами. Длинные и завязанные в хвост прямые шатеновые волосы доходили до поясницы, так и предлагая, что пора оставить их в прошлом. Пальцы дрожали, но решимости было больше. Звук, словно ножом ткань отрезали. Доходящие теперь до нижней челюсти волосы мотались перед самым лицом, что пришлось убрать их за уши.
Немного пошатнувшись, я наконец-то встала с земли и отряхнулась, а вот перед глазами будто бы крутились вертолёты. В эту же минуту виски загудели, в глазах потемнело, а в горле пересохло — снова приход духов. Между трещин асфальта показалась чёрная слизь, из-под которой вылезала рука бледно-синего цвета. А вот и высунулась русая голова с переломанной челюстью и носом — кровавая кукла, которая всеми брошена и забыта. Сердце сжалось будто бы, а в глазах начало плыть. Я достала бутылку воды из ранца и принялась её жадно пить, обливая попутно своё лицо. Женщина тридцати лет в миг оказалась передо мной, цепляясь за ноги, пыталась подняться и придушить меня, судя по всему. Опять началось:
— Отпусти меня, — кряхтел голос, — Мне надо вернуться домой.
Из-под мёртвой плоти пальцев начали выходить чёрные когти, что я всё-таки решила попятиться назад, но врезалась в стенку. Темные мошки перед глазами и звон в ушах, ноги не держали. Упаду. Точно упаду. Воздуха будто бы стало не хватать, отчего я начала сама кряхтеть, подобно этому призраку. Колени рухнули со всей силы на землю, а крики духа отдавались головной болью. В глазах окончательно потемнело, а сознание отуманивалось.
Всплыли воспоминания:
Лужа крови под маленькими ступнями и молящая женщина на коленях перед глазами. Она просит. Нет, она вопит, чтобы я показала ей дочь. В руках фотография и осколок большого зеркала, которое когда-то весело на втором этаже дома моей бабушки.
А теперь я вижу мутную речку, в которой квакали лягушки, прерывая, словно восход, жёлтого палящего солнца между соснами и лиственницами. В руках моих самодельная деревянная уточка, какую мне так хотелось пустить по воде в свободное плаванье.
Я моментами то приходила в сознание, то опять проваливалась во что-то бессознательное. Мне показалось, что тело дрожало в какой-то горячке, и в один миг оно будто бы парило, проходя препятствие в виде лестничных ступенек. В носу был запах хлорки, а воздух влажный и душный. Послышался звук дверного скрипа. Ватные ноги зашагали прямо, а потом рухнули куда-то вниз вместе со всем туловищем.
Лихорадочная дрожь в теле, кислорода опять стало по ощущениям в сто раз больше, чем было ранее. Я попыталась открыть глаза, но яркий свет ударил в них, что пришлось зажмуриться, чтобы постепенно привыкнуть. Послышался картавый и задорный голос:
— Привет, — увидев наконец-то свет, я заметила, что передо мной сидел абсолютно белёсый парень с бегающими туда—сюда глазами. — Ты в обморок на улице упала. Не мог пройти мимо, — красный с узорами ковёр на стене, бежевые обои — всё стала оббегать взглядом, — Что с тобой приключилось?
— Где я? — тело перестало трястись, внутри всё сжалось, и я стала оглядываться.
— Ты у меня дома, — он улыбнулся, — Не дёргайся.
— Успокоил, — в моём голосе послышался сарказм, попыталась приподняться, но снова рухнула на твёрдый диван, хотя после месяца уличной жизни это казалось самой мягкой кроватью; парень пододвинулся ко мне поближе, а я дёрнулась назад и косо поглядела на него; пальцы похолодели, а дыхание сбилось, — Кто ты?
— Я Дима, — ответил белокурый парень.
— Понято, — я полезла в карман, чтобы ухватиться за нож, — И что случилось на улице, Дмитрий?
— Это я у тебя должен спросить, — холодные белоснежные руки прикоснулись к моему лбу, — Что с тобой? Просто ты сидела на земле за воротами, — я отодвинулась, а Дима убрал руку и стал следить за моей, которая была в кармане, — Тебя трясло, не мог оставить девочку в беде.
— Ты следил за мной?
— Нет, не совсем, — он взялся за белые и такие мягкие на вид волосы, — Слушай. Я пошёл в магаз, чтобы купить деду ряженку с таблетками. И вот прусь я, — начал изображать руками ходьбу, — Туц—туц. И вижу, заворачивая в свой двор, тебя. Ну, мне показалось, что явно что-то не то. Решил подождать, а ты и вовсе — рухнула и трястись начала, а я тут живу.
— Понятно, — я потёрла глаза руками, и опять подметила, что у парня были ресницы цвета снега, — Чёрт, а кто ещё на улице был? Видел кто—то, что ты меня к себе занёс?
— Только я, — над моей головой показалась чужая, — Пришлось лично помогать тебя затащить. Не бойся, мышонок, по кругу пускать не будем, — его мягкая рука коснулась моей щеки, что я шелохнулась, пододвинувшись к альбиносу, — Вот тебе и ИНЭРГИЯ вернулась, — приятный голос подчеркнул предпоследнее слово, улыбнувшись, — Тебя кто-то преследует?
— А ты ещё кто? — тело моё дрожало, но голос стал строгим.
— А меня можешь звать Евгеном, — а у этого кадра были волнистые тёмно-каштановые волосы по самую грудь, разной длины.
— Да—да, Женёк он, — поправил Дмитрий, после чего его друг прикусил губу и положил голову на подлокотник дивана.
— Спасибо, — голубые глаза стали сверлить меня, хлопая густыми чёрными ресницами, — А тебя как зовут?
— Подожди-подожди, не так быстро. Мне надо кое-что понять для начала.
— Господи, Милка, не беси душу, — Евген потянулся и взял меня за руку, — Не будь капризна.
— Чего? — я прищурила взгляд, из-за чего темноволосый парень с еле-еле заметными веснушками заулыбался сильнее.
— Ну как, — приподнял рукав моей клетчатой рубашки, — Вся же в пятнах, — тонкие пальцы коснулись моего лица, — Даже лицо.
— Удобно, — я сразу вспомнила детские прозвища из начальной школы.
— Что? — приподнял выразительную чёрную бровь вверх.
— Настолько сильно не хочешь, чтоб путали с Евгенией, поэтому вычурности добавил?
— М—м—м, — он натянул уголки губ вверх и раскрыл широко глаза, — Понятно.
— Молодец, — Дима похлопал меня по плечу, — Схватила его за больное. А сейчас скажи, — взгляд серых глаз стал резко серьёзным, — Что приключилось-то у тебя?
И что мне делать? За окном шёл дождь, причём такой силы, что шум стоял во всей комнате. Где-то вдали слышались раскаты грома, и пестрила молния. Рука Дмитрия дрожала, но глаза не моргали. Я молча разглядывала белые густые ресницы, а затем взгляд вернулся к Жене. У него был прямой длинноватый нос, яркие и естественно-бардовые губы с выразительной формой, чёткие скулы. Дима казался намного мощнее Жени, у которого плечи были шириной с мои. Ехидная улыбка и охотничий взгляд голубых глаз заставил окончательно меня перестать искать поддержку в его лице.
— Дим, — альбинос вздохнул, вынуждая меня тем самым продолжить, — Из дома сбежала, — даже не соврала, — От собственной семьи, — практически.
— Боже, тогда слезодавилку не начинай, мы люди взрослые, такое не катит, — Женя отхлебнул газировку.
— Тогда попробуй сдержать слёзки, а то я сомневаюсь в твоей зрелости.
— И теперь тебя они ищут? — белокурый парень задал вопрос, перебив мою ссору с Евгеном, я кивнула, — Понятно. Можешь рассчитывать на нашу помощь. Ты планируешь дальше двигаться куда-то?
— Э-э-э, — Женя перелез к нам на диван, отчего я услышала, как мелочь в его бежевых галифе зазвенела, — Во-первых, на нашу? Я согласия не давал. Во-вторых, с чего бы нам, — он остановился, широко раскрыл глаза, убрал тонкими пальцами волосы за уши, заблестели золотые серёжки, — Димас, ну нет. Раевский, — голос из бархатно-ласкающего стал строгим и грубым, — Ты не посмеешь, — в интонации было кокетство, надеюсь, что я не стану участником любовного треугольника.
— Что не посмеет? — мне пришлось влезть, но Женя уже не слушал меня.
— Раевский, — он потянулся через меня и взял Диму за воротник жёлтой рубашки в чёрную клетку; как сильно изгибается этот змей, — Не посмеешь. А ну, — Женя шлёпнул его ладонью по щеке, — Приди в себя и быстро эту мысль убрал, — что за золотистые гвоздики в ушах?
— Так, — я пролезла между ними и отодвинула Евгения рукой, — Объясните теперь вы.
— Уже месяц ищу повод, чтобы отправиться в свободное плаванье, — альбинос смотрел мне прямо в глаза.
— Тьфу, — Евген схватился руками за волосы, медленно сползая на пол с дивана, — Брехня.
— Женёк.
— Что? Я Женя уже на протяжении семнадцати лет. Ну это глупо, Дим Димыч, — он встал с пола, а затем сел на письменный стол, который был неподалёку от окна, положив нога на ногу, — Это идиотизм. Ты свой фатализм убери.
— Эй, — Дима встал, и пошёл в сторону друга, а я уже поняла, что нахожусь в игноре, поэтому достала шоколадный батончик из ранца с бутылочкой воды и принялась к трапезе, пока голубки выясняли отношения, — Слез, живо.
— Нет.
— Слез быстро, — Женя принял лбом такой же лобовой удар от Димы, — Мы только неделю назад говорили, что пора валить из этого Питера. Тебя самого семья достала же твоя.
— А—а—а, — длинноволосый парень оттолкнул друга, — Это ты, — тыкнул пальцем в грудь, — Придумываешь, друг мой. А то я не знаю, что в твоей голове крутится побег к той самой семье, от которой ты мне предлагаешь бежать. Ты на что меня подписываешь, Раевский? — нога Жени судорожно тряслась, — Давай, бросай деда, который тебя приютил из питомника, — интересные у них отношения.
— Алло, — я прикрикнула, накрошив на диване батончиком изо рта, — Обсудили? — они посмотрели в мою сторону и замолчали, я сделала глоток воды, привкус пластика, — Разорались, петухи. Кудах-тах-тах. Может вы со мной поговорите? Один уже меня проклял с ног до головы одним только взглядом, а другой нарёк судьбой. Если моё появление вызвало у вас такую бурю, то обсудите со мной? Смотрите. Это легко, —встала, — Меня зовут Лена, мне девятнадцать лет. Сбежала из дома и меня ищут, но быть найденной не хочется. Не бойтесь, по новостям моя моська не будет крутиться, меня ищут самолично. Держу путь туда, где буду подальше от прошлого. Хотелось бы ещё разобраться в паре вопросов, но это не принципиально. Упростила?
— Ну и старуха, — Женёк прикусил губу, — Дим, мож она дочь мафиозников каких-то, поэтому с помощью полиции её не ищут? Может нам их вызвать?
— Дим, скажи своей подруге, чтоб он перестал так много смотреть сериалов.
— Жень, — серые глаза засверкали в свете лампы люстры, — Замолчи.
— Класс, — он сел на стул, — Лена, быстро назови своё полное ФИО.
— Может тебе ещё сплясать?
— Супер, — Женю качнулся в сторону, — Она точно мафиозница какая-то.
— Понятно, — я залезла в ранец, достала валерьянку, — Лови, — кинула в сторону Евгения, — Успокоишься. Парни, я не хотела вам доверять изначально, но вы за эти полчаса убедили меня, что таких идиотов в качестве шпионов никто б не послал.
— Вот именно, — Дима смотрел на меня, — Кроме как послать, — улыбнулся, — С нами делать нечего.
— Ясно, — голубоглазый парень кивнул, — Мы умрём. Классно помогли. Сделали добро — теперь можно и в гроб.
— Боже, завались уже, — Дима подошёл и стал держать рот своему другу рукой, — Продолжай, Леночка.
— Боголюбова Елена Павловна, — я посмотрела в сторону Жени и кивнула, — Надеюсь, что тебе легче, — он начал гуглить с закрытым ртом, а я закатила глаза, — Могу и сама рассказать, — Женя вскочил, оттолкнув друга, а затем стал тыкать в лицо ему экраном телефона, — Началось.
— Это же фамилия. Чёртовы сектанты.
— Жень, — Дима посмотрел на него строго и пренебрежительно, — Замолчи.
— Ясно, понял. Оставлю вас, — со всей силы он ударил телефоном по столу и покинул гостиную; ну и истеричка.
— Дим, — в моём голосе появилась лёгкая дрожь, — В моих планах свалить в другой город.
— В моих тоже.
— Как у нас много общего. Повод объединиться, да?
— А что случилось-то в твоей секте?
— Ну, — в горле запершило, грудь будто бы сдавило, дышать становилось труднее, — Кошмар был. Не хочу говорить об этом, уж точно не сейчас.
— Хорошо. Тогда смотри. Я сейчас деду скажу, что ты моя одноклассница, ночевать негде, поругалась с семьёй. Поняла? — я кивнула, — Отлично. Будем несколько дней готовиться к масштабному побегу, а потом удерём, сев на поезд, а, может быть, и раньше. И заодно с Евгеном договоримся. Дед может бухтеть много и лезть не в своё дело, контролировать всячески, поэтому ты лишнего не болтай.
— Как быстро события текут.
— А ты как хотела? Если б я был тормознутым, то ты и дальше б валялась на улице. На Женю не обращай внимание, он хороший. Даже лучше меня, поверь.
— Не думаю.
— А ты не думай, — Дима положил руку на мою ключицу, — Чувствуй, — из моих глаз пошли слёзы.
Слишком невыносимым и долгим казалось моё, на деле короткое, путешествие: много серых домов, безразличных лиц и холодного ветра. Руки дрожали и немели, а слёзы не могли остановиться, отчего Дмитрий застыл в удивлённом молчании. А в голове то и дело прокручивались мысли, которых был вагон и маленькая тележка. Как я скучала по живым прикосновениям, мягким и дружелюбным. Очень сильно захотелось обняться, вцепиться руками и не отпускать, но старалась сдерживаться из последних сил, чтобы не выглядеть странной.
Глаза срочно стали искать отвлечение во всём: книжные полки, покрытые пылью; сервант, в котором стояли гранёные стаканы; плазменный телевизор с приставкой и кучей дисков на ней. Я почувствовала запах хозяйственного мыла и кофе. Еле-еле приглушённый свет иногда мигал, а один кусочек обоев свисал под потолком — приятно от такой простоты. Вдох и выдох. Дима передвинул мне руку на плечо, а я кивнула, что со мной всё в порядке, после чего он пошёл в спальню к деду. А я же подошла к окну, чтобы открыть его — нужно больше кислорода.
Прохлада тут же залетела в дом, благодаря ей мне всегда становилось спокойнее. Двор-колодец, который сужал внизу пространство будто бы ещё сильнее, а наставленные друг на друга машины и вовсе не давали разгуляться не только детям, но и взрослым. И тут я потянулась к ранцу, чтобы в очередной раз в нём покапаться. Среди кучи бумажек, пенала и еды лежал мой дневник и фотки, уложенные в прозрачном файлике. Рука сама потянулась к снимкам. Чёрно-белая фотография с пожелтевшими краями, на которой была девочка с короткой стрижкой и чёлкой. Тёмное платьице и белый фартук, она смотрит прямо в объектив камеры, слегка улыбаясь. Я провела пальцами по её лицу, сдерживая слёзы, как вдруг из-за спины к подоконнику подошёл Женя.
— Чего грустишь, Милка?
— А тебе чо надо? — я быстро сунула всё назад в ранец и положила его на пол, — Опять поржать подошёл? — он быстро заблокировал телефон в своей руке, на котором, по-моему, была открыта сводка новостей — неужели про убийство знает?
— Ужас, — его руки на подоконнике, а лицо полностью повернуто к улице; какой же у него профиль, словно из картинки, — Хорошая картинка сложилась у тебя обо мне. Лен, а как ты вообще решилась на этот шаг? — какой шаг? Чёрт его драл, о чём именно он говорит?
— В смысле? — сглотнула слюну.
— Бросить их.
— Либо я, либо они, — сказала, как отрезала.
— Краткость — сестра таланта. А если более развёрнуто?
— Либо ты существуешь жизнь, которую не хочешь, которая губительна для других, — я ударила кулаком по подоконнику, из-за чего Евген даже дёрнулся, — Либо ты спасаешь других.
— Себя.
— В первую очередь — себя, — я пристально смотрела ему в глаза, — А кто меня спасёт, если не я сама?
— Я-ясно, — он отвернулся, наклонив голову в сторону окна, — Тяжело, наверное.
— А разве бывает легко? Когда тело болит, то с ним что-то не так. Когда болит душа, то что-то не так с жизнью.
— Ёлы-палы, — Женя начал теребить цепочку со значком на шее, — Какой ты тяжёлый человек. Блин, — ударил себя слегка по губам, — Прости. Но я вообще имел в виду, что тяжело бросать близких. То есть, вы же всё равно семья, что бы ни случилось. Привязанности, — он поднял голову наверх и схватился рукой за затылок, — Это же очень тяжело перешагнуть.
— Да, но не сложнее, чем дать перешагнуть через себя.
— Димас от меня не отстанет, — улыбка, — Нам придётся подружиться, — протянул руку, — Давай ещё раз. Я Евген.
— Извини, Геша, — я наклонилась к подоконнику, — Жму руки только близким.
— Много кого оставила там?
— Так, — сердце стало стучать будто бы в ушах, — Тема закрыта.
Евгений сжал губы, поправил белую футболку, пододвинулся ближе и наклонился над подоконником. Запах диких лесных ягод напомнил мне о летних деньках в деревне, когда всё казалось приятной сказкой, где есть только я и весь мир на ладони, где каждый незнакомец был мне другом. Было намного проще и легче, когда тебе пять. Я повернула голову, чтобы ещё раз взглянуть на Женю. У него были просто безумно бледно-голубые глаза, он повернул голову в полуанфас. Внутри что-то защемило, стало неумолимо тоскливо. В этих глазах я видела что-то до боли родное и потерянное. И тут эмоция. На миг во взгляде Евгеши читалась жалость, отчего меня будто бы протрезвило.
— Не надо на меня так смотреть, понял?
— Как?
— Вот так, — я карикатурно изобразила жалость.
— Как на человека, — он твёрдо произнёс, — Я посмотрел на тебя, как на человека. Что тебе не нравится? — раздражение в интонации? Быстро он переобулся.
— Я тебе собачка безногая, что ли? — поддержу это напряжённое настроение.
— Ясно, — он усмехнулся, — У тебя явно большие проблемы с головой.
— Вышел, — я схватила его за футболку и повела к выходу из гостиной, — Рада знакомству, — швырнула вперёд, что он не успел и супротивиться процессу, — Покеда, — я закрыла двери.
Ноги подкосило, отчего тело спустилось вниз, прямо на пол. Этот взгляд, эти волосы, такие же черты лица — он будто бы её мужская копия. В голове словно прозвучал её тон:
— Ещё раз, Елена.
Какой ужас. Так. Это просто воспоминания. Хватит призывать прошлое, Лена. Оно осталось там. Вдох—выдох. Смотри в окошко, дыши воздухом. Вдруг из-под ковра высунулась рука, из-за чего внутри всё сжалось, а дыхание сбилось. Стук. В дверь постучали, и видение пропало. Послышался голос Димы:
— Чувствуй себя как дома, — такой тёплый, — Но не забывай, что ты гость. Пожалуйста, открой дверь, — я еле-еле встала и отворила дверь, — Вот, — он сунул мне поднос красного цвета с клеёнкой, на которой были кружка чая и тарелка с рисом и котлетой.
— С—спасибо.
— Я зайду? — он заметил мой бегающий взгляд, — Не парься. Женёк психанул и ушёл. Он терпила, но не настолько. Лен, ты больше его так не трогай, а то он треснет.
— А я будто бы боюсь, — стала с наслаждением уплетать рис, по которому ещё растекалось масло, — Пусть бьёт.
— Ладно, но он и ужалить может языком. Ты можешь просто не нарываться? Он нам ещё нужен.
— Чем нужен? Как вы вообще подружились?
— Ага, — он закатал рукава и наклонился всем телом вперёд в мою сторону, сидя на стуле впереди и упираясь локтями в колени, — Ты не должна меня посчитать психом же, верно?
— Что?
— Я знаю, что ваше братство, — прикусил язык, — Или как вы там себя называете…
— Святая Сторожевая Башня Свидетелей Божьих, — я перебила его.
— Ага, ССБСБ. Ну и звание вы придумали себе, ребята, — усмешка, — Ладно. Вы же там, ну—у…
— Ближе к делу, Дим, — я положила поднос и также двинулась вперёд, — Связываем мир мёртвых и живых, да. Слушай, но я не хочу никого призывать сейчас. Сил нет, понимаешь?
— Оно мне и не надо, Лен. Ты же спросила, почему мы подружились с Гешей. Он единственный, кто захотел общаться с парнем в школе, который слышит голоса.
— Погоди. Так ты…
— Да, — теперь меня перебивают, — Я медиум, а не шизофреник. И все очень любят поживиться именно на этом пласте, потому что сертификаты легче всего получить, ведь доказательной базы особо и нет, а значит за деньги можно принять человечка.
— А я спирит.
— Чего?
— Да.
— Ты реально вызываешь флешбэки, которые видят все? — я кивнула, — Ого, и ты член семейства ССБСБ.
— Да, знаю, что звучит не очень.
— Всё, — он улыбнулся, — С Евгеном переобщалась? Что за пессимизм? Всё нормально будет. Пей чай, пока тёплый, — указал пальцем на поднос, — Раз у нас такие откровения, то могу раскрываться. Спрашивай.
— О, — я отхлебнула крепкий и такой засахаренный чаёк, — А почему у тебя глаза дёргаются?
— Серьёзно?
— Ты дал свободу вопросам.
— Нистагм, — прищурился, — И это всё?
— А у меня витилиго. Все мы дефектные, кроме Евгения.
— Ты его плохо разглядела.
— Ха, — ура, буду теперь обсуждать Женю с Димой, всегда хотела подружку — Так зачем тебе бежать?
— Хочу найти свою семью.
— А дедушка?
— Он меня из детского дома забрал.
— И чем он не семья? — удивилась я.
— Это другое, Лен. Да и свободы от него нет.
— Ок-ок. Женя прав, — улыбка сама нарисовалась на моём лице, — У нас большие проблемы. Я бегу от родных, а ты наоборот.
— Ты позже меня поймёшь, как поживёшь тут. Женя тут вообще не к месту, он просто угорает надо всем, что меня вводит в нервяк.
— Тогда, — я отвела глаза, — Может мы вдвоём?
— Боюсь, Леночка, что если я тут оставлю его одного, то он быстро по желанию отца окажется в армии, а потом проживёт всю жизнь, как ему скажут. Ему нужно уйти с нами, чтобы он понял, что всегда есть выбор.
— Хочешь научить его возможности выбора без предоставления того самого выбора? — я прикрыла рот рукой и засмеялась.
— Радикальная проблема требует радикальных решений. Если его жизнь не перевернётся с ног на голову, то он помрёт, не побыв самим собой.
Я мягко улыбнулась и продолжила трапезу, видимо, он реально дорожит Женей. В какой-то момент в комнату зашёл мужчина шестидесяти пяти лет: волосы седые, морщинки на лице, сутулая спина и очки. Он был в свитере, а в руках держал одеяло и подушку, предназначенные для меня. От него пахло крепким чаем и мылом. Дима достал из шкафа спальный набор, который был близ серванта. Я с разрешения направилась в ванну, чтобы принять душ.
Тёплые капли стекали по телу; я так скучала по домашнему комфорту. Пришлось использовать мужской набор для душа. Чугунная ванна местами пожелтела, а краска на плитке словно имела какие-то трещины. В щётке для спины торчали темноватые волосы, отчего ком подступал к горлу. Я опустила голову вниз и заметила, что синяки покрыли почти всё тело. Глаза стали рассматривать собственное отражение в блеске серебристого крана. Широкая кисть с длинными пальцами схватила меня за шею. Слёзы накатились сами собой, и я медленно присела на корточки. Плач сливался с водой из-под крана, а из-за его шума я позволила себе тихо поскулить, обняв руками собственные ноги.
Окно в гостиной продолжало быть открытым, откуда уже влетали капли дождя. Мой новый знакомый уложил подушку и постелил для себя одеяло на полу, уступив мне диван. Дотянувшись ногой и лёжа, он выключил свет.
Закрыв глаза, я вновь увидела лицо Жени, голубые пронзительные и осуждающие глаза. Внутри снова что-то дрожало, отчего мне не хотелось его больше видеть вообще. Закрытый левый глаз начал дёргаться, а к рукам вернулся тремор. Давно не виделись, тревога. Бегу от семьи, Дим? Если бы только в этом была моя цель. Мурашки прошлись по телу, из-за этого я с головой укуталась в одеяло, убрав подушку вниз и обняв её ногами. Глаза закрылись сами по себе, а вот и сон, в котором были светящиеся во тьме голубые глаза и звериный оскал, аромат резких женских духов и длинные пальцы, указывающие на ошибки. Замах бледной ладони вверх. Удар.

Что-то очень сильно шумело с правой стороны, отчего я начала немного ворочаться и слегка приоткрыла глаза. Под освещением мигающего фонаря скрюченная фигура лазила в моём ранце. Вначале мне показалось, что опять духи пристают, но холода не было — это всё в реальном мире…
Я сильнее раскрыла глаза, но уже перестала двигаться. Это был дед Дмитрия — Макар Иванович. Старик начал что-то бубнить себе под нос; мои глаза закрылись, а уши навострились.
— Привёл какую—то проститутку, — шуршание моих вещей, — Ни учебников, ни тетрадей. Конечно, так я и поверил, что она лицеистка. Совсем меня за дурака держит уже? Фу, — мои руки начали дрожать, — Она вообще своё бельё стирает? — всю трясло, что он делает? — А это, — шуршание, — Что за тетрадь? — мой дневник; я сейчас встану — не выдержу.
Загорелся свет.
— Дед, ты чего тут забыл?
— Ты кого в дом привёл? Совсем меня за идиота держишь?
— Это девушка моя, с которой я общаюсь.
— Из другого города? — интонация деда стала задорнее.
— Да, именно.
— Слава Богу, а то я думал, что ты заднепроходный.
— Спасибо, а теперь шуруй спать.
— Просто, — хихиканье, — Я уже хотел замки в гостиной снести, а то ты со своим петушком часто запираешься. Уже начал думать, что…
— Ага, очень интересно.
Тело продолжало потрясывать, но из-за сильной усталости я быстро вырубилась. Конечно, сон не был крепким. Резкое ощущение падения — глаза открылись, а тело вздрогнуло. Я медленно и тихо встала босыми ногами на пыльный пол. Начала пристально смотреть на Диму, которого слегка освещал свет фонарей из окна с улицы. Белоснежные ресницы словно дрожали, а вот руки были твёрдо сжаты в кулаки, сжимая подушку. Широкие плечи, массивная челюсть; только сейчас заметила, что костяшки его перебиты в мясо. Вдох и выдох — плечи то поднимались, то опускались. Я двинулась вперёд из гостиной, чтобы попить воды на кухне. Скрип старой двери не разбудил крепко спящего Димы, и ноги зашагали дальше. Кажется, что в ступню впилась какая-то крошка — оказалось, засохший кусочек хлеба. На кухне совсем не было света с улицы, поэтому включила лампочку. Большой деревянный стол, на котором стоял маленький телевизор — захотелось усесться и поесть что-то. Плита, которая покрылась уже слоем пыли и масла; гора посуды в раковине блестела как-то по-особенному противно. Лента для мух свисала с потолка, отчего стоило только взглянуть на неё, чтобы услышать жужжание огромных и сытых мух. Запах стоял отвратительный, а на подоконнике сидел жирный кот, моська которого была испачкана в молоке. Из-за шторы показалась знакомая фигура, а по телу пробежался холодок.
— Вернись домой, Елена, — опять этот голос, хватит уже лезть в мою голову, — Ты не справишься сама.
— Мне всё это кажется, — я закрыла уши, — Тебя нет.
— Кого нет? — Дима подошёл ко мне со спины и похлопал по плечу, — Ты с кем говоришь?
— Ты не слышал её?
— Кого? — испуганный взгляд.
— Женщину, — руки задрожали, — Нет. Не говори, что только я её слышала?
— Ага, — он схватил меня за плечи и усадил на стул, а затем подлил в стакан воды из графина, — Выпей. Или предложить что-то покрепче?
— Нет, я не пью.
— Прям вообще-вообще? — подсел рядом.
— Никогда, — руками провела по лбу и волосам.
— Во дела, — бегающие глаза пытались остановиться на моём взгляде, — Надо исправляться.
— Чтобы окончательно кукушка поехала?
— Ладно, не бесись. У тебя проблемы со сном? — Дмитрий выдавил сочувствующую интонацию, которая напоминала Евгена.
— А тебе чего не спится? — ты же ради этого меня спросил.
— Кошмары достали. Оглянись, — он раскинул руками по сторонам, — Тут другое и сниться не будет. Короче, такой план: в ближайшее время мы немного зарабатываем деньги, собираем вещи и Евгена в охапку, крадём заначку деда.
— М—м—м, — я натянула кривую улыбку, — Воровать пенсии.
— Ваша секта делала вещи и похуже.
— Дим, — я скрипнула зубами, — Я лично ничего и ни у кого не воровала.
— Хорошо—хорошо, — он постучал пальцем по столу, — Твоя правда. Лен, Леночка, ну зачем беречь этого старика? — улыбнулся.
— Ого, — мои брови приподнялись, — Ты казался добрым.
— Ой, избавь меня от этого. Доброту надо проявлять не ко всем, же, на свете божьем. Возвращаемся теперь к моему плану, не надо меня так перебивать, когда я говорю свою мысль, — какой «оскал» появился в улыбке; поняв, что я не стану его перебивать, он продолжил, — На заработанные деньги покупаем необходимые принадлежности, а на краденые — снимаем хату первое время у моей знакомой из Тулы. А ну и уедем мы на поезде ночью одним рейсом. Придётся напрячься и заказать купе, чтобы никто не узнал твою пятнистую мордашку из ваших многомиллионных последователей секты. Нам же не нужны лишние вопросы?
— Конечно, не нужны, — давно искал повод, — А что мы делать будем в другом городе?
— Жить, — положил мне руку на плечо, а интонация словно подобрела, — Ты умеешь работать?
— В плане?
— Понятно. Смотри, — Дима почесал нос, — Только не пугайся, — хорошее начало, — Ты же чувствуешь вину за деятельность ССБСБ?
— Ты скачешь по темам, я не улавливаю суть.
— Просто доверься мне, — он протянул руку для рукопожатия, — Мы и денег заработаем, и секту твою разнесём в пух и прах. Договорились?
— Дима, я не могу соглашаться на что-то, даже не понимая, о чём ты говоришь.
— Лена, — его щёки покраснели, — Это очень сложная тема. Мы потом её тогда поднимем, для начала с первым этапом плана разберёмся, хорошо? — подмигнул и встал из-за стола, — А ты можешь расслабиться, — улыбка, — С нами тебе будет безопасно. И извини, если показался грубоватым, — зачесал руками густые волосы со лба назад.
Дмитрий вышел из кухни, оставив меня наедине со стаканом воды, в который я решила заварить себе крепкий чёрный чай. Мне захотелось подойти к окну вместе с кружкой. Испугав кота, подоконник освободился, куда я и поставила чай. Перед глазами был вид тёмного и такого замкнутого двора, что дрожь пробежалась по спине. Волосы упали на лицо, не желая прятаться за ушами. Я протянула руку к ручке окошка, чтобы открыть его — подул прохладный и влажный весенний воздух. Захотелось очень сильно открыть его нараспашку и убежать, закинув ранец на плечо. Чай медленно и постепенно начинал остывать, но мне уже было всё равно, ведь всё внимание привлекла улица. Не знаю сколько времени прошло. Подняв кружку, я заметила, что осталось жёлто-коричневое пятно. Легла спать.
Что-то шумело, но мне не хотелось вставать, а затем холодная вода вылилась на моё лицо. Передо мной стоял высокий, но скрюченный дед Макар. Он сверлил меня злым взглядом, но продолжал молчать, поэтому я начала диалог первая:
— Простите? — голос дрожал; а руками я стала протирать лицо от воды.
— Чего дрыхнешь? Я тебя бужу и бужу, подумал, что померла. Помоги дедушке.
— Да, конечно, — волосы убрала в очень маленький хвостик, использовав резинку, которая висела на руке, — Чем я могу Вам помочь?
— Приготовь мне что-нибудь, а то Дима вообще о старике перестал заботиться, — не похож он на совсем немощного старика, но ладно.
— Могу только что-то простое.
— Ах, — он схватился за грудь, — Как же так? — жалко, что срифмовать в ответ не смогу, поэтому пожала плечами, — Ладно, давай, — ничего себе, мне его ещё уговаривать нужно?
— А Дима действительно приёмный? — решила продолжить этот разговор на кухне, взяв яйца в руки и венчик.
— А что? Похожи? — заулыбался; блеснул золотой зуб.
— Безумно, — левой рукой немного спустила шорты, чтобы прикрыть ноги, — Так ответите на вопрос? Как у Вас этот сорванец оказался дома? Если это не совсем личное, конечно.
— А ты мне нравишься, — на мгновение мне показалось, что он облизнул нижнюю губу, — Расскажу. У знакомых моих дочка рано родила, а сама куда-то сбежала со своим женихом, оставив мальчика на родителей, которые потом, — он перекрестился, — Трагически погибли.
— Грустная история. А Вы никак не пытались связаться с ней?
— С кем? — Макар Иванович выпучил глаза, — С кукушкой этой? С ней связи ни у кого нет, и слава Богу! Померла, наверное, за очередной дозой!
— Она нарко…
— Конечно! Адекватная мать же не бросит своего ребёнка! — перебил; теперь понятно почему такое не выносит Дима, — Ты бы бросила своего сына? — откуда мне знать? Дед, успокойся. Я б и в вещи чужие не лезла, но тебя ж это не останавливает.
— Конечно нет.
— Вот и я о том же! Ясное дело, что зависимая какая-то. Она же вообще Димочку вначале убить хотела! — насколько я могу верить его вменяемости? — Ужас.
— Хорошо, что он с вами оказался, а то всё детство бы поломалось.
— Ой! — схватился за сердце, — Как ты плиту-то включаешь? Нежнее с ней! Я Диму забрал не в детстве. Он подростком был, лет двенадцати, — только сейчас разглядела под светом солнца из окна, что Макар Иванович был намного старше, чем мне показалось изначально.
— Стоп, — перекручивать начала слова все от Дмитрия, — А с Женей они давно знакомы?
— С этим уродом!? — он привстал, — Как перевёлся в лицей, так и познакомился с этим выскочкой. Второй год «дружат», — закавычил пальцами.
— Понятно, — нервная улыбка натянулась на моём лице, и я заметила, что дед пялиться на мои ноги и не только, — Вот, — сунула тарелку яичницы перед носом, — Кушать подано.
— Спасибо, внучка, услужила, — да пошёл ты.
Зашла в гостиную, хлопнув дверью, начала перебирать свои вещи, чтобы отправить их в стирку. На часах было два часа дня, а настроение уже опустилось до нуля. Клонило в сон, отчего я рухнула, как только представилась возможность присесть на диван. А вот и кошмар:
— Ещё раз, Елена, — строгая интонация, она явно злилась, — Прими её обличие, — тычет фотографией прямо в лицо, — Или мне ещё пустить тебе кровь?
— Я не могу, — голубые глаза сверлили мне душу.
— Не можешь или не хочешь?
— НЕ МОГУ!
— Лжёшь, засранка! — она взяла меня за волосы и повела в ванну, стала наполнять водой раковину, — Нам нужно место в том доме! У меня нет денег выплатить аренду тут! Давай, засранка. Я видела, как ты принимала обличие той девочки. Живо, Елена!
— Я не, — она окунула мою голову под воду, что я начала захлёбываться.
— Елена, я тебя зря родила? Помоги своей матери! Пусть хоть какой-то толк будет от тебя! — мама отшвырнула меня назад, что я упала задницей на кафель, по телу пробежался холод, а она взяла меня за горло и начала приподнимать, отчего чувствовалось удушье, — Смотри мне в глаза, когда я говорю с тобой, — ярко-голубые, — Сделай так, чтобы мама могла гордиться тобой. Будь полезна. Ты нужна мне, а я тебе. Давай, постарайся ради всех. Если ты обратишься, то нас возьмут в благодатный дом. Ты же хочешь гулять со сверстниками? Играть в игрушки? Ты человеком нормальным вырасти хочешь, Елена?
— Ма, — голос кряхтит, — Ма…
— Что? Что ты «мамкаешь» постоянно? — она начала теперь трясти меня за плечи, — Елена, очнись! Лена—а…
Веки поднялись, а перед глазами предстал бледно-голубой взгляд и чёрные густые ресницы. Я взвизгнула и хотела отодвинуться, но чуть не рухнула с дивана. От падения спасла рука Евгена, у которого был лёгкий тремор:
— Ленусь, ты чего?
— Твоё лицо совершенно такое же…
— Что? — наморщил лоб.
— Ничего. А где Дима? — я привстала, но никого рядом больше не увидела, меня трясло, — Где он, Женя?
— Эй, успокойся, — он положил мне руку на предплечье, — Тише. Тебе кошмар приснился? — опять это сочувствие в лице, — Отдышись. Дима листовки расклеивает, а меня попросил за тобой присмотреть, чтобы ты глупостей не наделала, — за его спиной стояла Она, а на моих глазах наворачивались детские слёзы, — Эй, Лен, Лена, ты чего?
— Уйди, прошу.
— Лена, — он пододвинулся ближе, отчего я ещё сильнее стала понимать, где видела эти черты лица, — Эй, принцесса, тише. Я сейчас буду постепенно приближаться к тебе, а ты…
— Нет! — холод по телу, — Уходи! Не смей меня трогать. Убирайся, тварь! — я замахнулась рукой и ударила его по лицу.
— Да что с тобой!? — голос сорвался на истеричный крик, а затем Евген набросился на меня и заключил в объятия, которые напоминали мёртвую хватку, — Угомонись ты! — я начала предпринимать попытки вырваться, — Покричи лучше, давай! Поделись страхом, я его заберу от тебя. Давай, кричи! — я же агрессивно стала вырываться, отчего хватка стала ещё сильнее; начала жалобно скулить, сил выйти из объятий не было, — Вот-вот, — его голос стал снова бархатным и манящим, — Так лучше, — запахло её духами, — Всё закончилось, ты в безопасности, — так тепло от него, — Даже тебе может быть страшно, — рука призрака словно двинулась вперёд, к плечу Евгена, а он отдёрнулся, — Всё хорошо, Лен, — отодвинулся и положил руки на мои щёки, — Вдох и выдох, — я повторила, — Умница. Окно закрыть? Не дует?
— Нет, всё нормально.
— Заметил, — прищурил взгляд и отошёл к окну — Теперь мне надо подышать, — что снилось?
— Кошмар.
— Да ладно? — Евген нервно улыбнулся и стукнул ладонью по подоконнику, — А я и не понял. Хорош уже, а? Расчехляй душу, нам ещё бок о бок сколько вместе придётся всем пройти? Надо проявлять доверие и рассказывать о себе уже.
— Я тебя знаю от силы два дня, ты шутишь? — мои босые ноги встали на грязный ковёр и направились к Евгену, который отвёлвзгляд, — Ты другим лапшу на уши вешай! Хочешь такое общение? — он непонимающе стал на меня смотреть и прикусил губу, — Я тоже могу, как и ты начать говорить. Нам ещё бок о бок столько всего пройти придётся, надо подружиться. Вот и прояви уважение, когда тебе будущий друг отказывает в чём-то. Нравится? Ты меня за девочку глупенькую не держи и свои манипуляции засунь в задницу, понял?!
— Браво, — в комнату зашёл Дмитрий, хлопнув в ладоши, — Гениально.
— О, а вот и зрители! — я повернулась к альбиносу, — Любишь послушать конфликты?!
— Хватит, Лена, — послышался голос матери, — Тебя так выгонят. Как ты себя ведёшь?
Голова вновь закружилась, а в глазах потемнело. Снова обморок будет. Дима тут же подбежал ко мне и потащил к дивану. Всё было мутно, как в тумане. Затем рука Евгена поднесла что-то к моему носу, отчего я встрепенулась. Сильная рука Димы приоткрыла мне рот и сунула какую-то таблетку, а следом и стакан воды. Хотелось выплюнуть, но мне не дали этого сделать — проглотила. Через время вернулся и рассудок, а нервы успокаивались. Дима сидел рядом на диване, поглаживая меня по спине, а Евген был на стуле и просто пристально смотрел — две наседки. Я же хотела привстать, но Раевский остановил от данного действа. Прошло ещё где-то полчаса, чтобы я окончательно набралась сил и смогла спокойно и без помощи сесть. Дима всё это время сидел в телефоне, а Женя смотрел на меня, слушая что-то в наушниках.
— О, очухалась, малявка? — Дмитрий убрал телефон в карман серых спортивок, — Как ты?
— Малявка? — переспросила усталой интонацией.
— Ну каждый будет малявкой по сравнению с Димасом, — Евген мягко улыбнулся.
— Ну, — руки альбиноса с торчащими венами убрали мне волосы за уши, — Чевой-то ты такой усталый у нас, приятель сердэшный, а? — ласковый голос; говорит со мной, как с ребёнком.
— Простите меня, — я сложила ладони вместе, — Не хотела доставлять такие проблемы. Особенно ты, Жень, извини, что ударила.
— Она тебя отлупила? — Дима заулыбался во все зубы.
— Нет, — Евген посмотрел на меня и с сочувствием в голосе продолжил, — Не было такого, Дим. Ей показалось в полусне, видимо. Она не настолько больная, как ты успел подумать.
— Чего? — он треснул его по лбу, — Я так и не думал!
— Давайте завтра убежим, — вырвалось из уст.
— Э? — Женя вздрогнул и пододвинулся ближе.
— Стоп, — Дима положил мне руку на плечо, — Мне очень нравится твой энтузиазм, но нет. Нам надо накопить побольше денег, чтоб была финансовая подушка. Хотя…
— Что? — я стала смотреть в его серые и дёргающиеся глаза, — Как это ускорить?
— Отнять клиентов у сектантов и шарлатанов.
— О, нет-нет, — Женя всплеснул руками и соскочил со стула, — Опять двадцать пять. Нет, Дим Димыч, мы не будем ввязываться в эти баталии. Это уже давно превратилось в бизнес по выкачиванию из простого народа денег.
— Эй, эти люди так и так будут идти к всяким мракобесам, отдавать огромную сумму денег: кого-то в секту завлекут, а кому—то и крыши над головой не оставят и ничего не дадут взамен. У нас точно есть один медиум и спирит, и мы точно хорошие люди и обманывать никого не станем, сект за спинами тож не стоит, да и к тому же сумму будем брать намного-намного, — сделал громче голос, — Ниже.
— Нет, — Евген подошёл ко мне и посмотрел пристально в глаза, — Ты же бежала от этого.
— Женёк, — Дима гладил мою спину, — Не пудри голову нытьём. Она бежала от несправедливости, а у нас всё по-честному. И, кстати, представьте, какой царит обман в провинциях, где никто давно не следит за этим. Жек, тебя ж никто не просит вызывать духов, да ты и обычный. Будешь нашей очаровательной помощницей и секретаршей. А теперь ты, Лен, согласна? Только тебе решать, — Евген отрицательно качал головой, — Но всё равно так мигом не уедем, но этот способ явно быстрее.
— Да, я согласна, — всё равно больше ни на что не способна, а из окна завоняло сижками.
— Мы покойники, — Женя сполз на пол, усевшись на колени, — Боже, и зачем я тогда подружился с тобой?
— Угомонись, — Дима поднял Евгена, схватив за плечи, — Иди пышку или булку пожуй на кухне, займи рот.
— Хорошо, — он отошёл и громко хлопнул дверью, покинув комнату.
— Ну что, Лен? — мягкая улыбка, — Что тебе там мерещилось?
— Ничего, я не хочу говорить, просто…
— Эй, всё, — он положил руку на плечо, — Можешь не говорить, если не хочешь. К чему ищешь оправдания? Нежелание говорить — уже причина.
— Спасибо, — его серые глаза блестели из-за освещения с улицы, куда была направлена голова, — Извини, а у тебя нет мобильника? Хотя бы кнопочного, чтобы я могла быть с тобой, — он не моргал, — И Женей на связи, — Дима кивнул, а я с дрожью продолжила, — А мы купим мне одежду новую? А то...
— Да, — он взял меня за руки, — Всё сделаем в лучшем виде, не беспокойся, — Сердце билось очень сильно.
— Елена, — опять Она.
— Ты слышал? — моя интонация стала выше, а голос вовсе задрожал.
— Что я должен был услышать? — Дима придвинулся к моему лицу и не отводил взгляд.
— Видимо, мне опять кажется. Раз медиум не слышит, то это всё игра воображения.
— Не мешаю? — в гостиную вошёл Евген, держа в руках пышку, покрытую сахарной пудрой, след которой был на его ярких губах, — Не, я могу и выйти, если что.
— Нет, не мешаешь. Проходи, садись.
— И присоединяйся, я тебя понял, Раевский, — Женя усмехнулся, приподняв только один уголок рта.
— Так, ладно. Посмеялись и хватит, — Дима подскочил с дивана, хлопнув в ладони, — Покажи нам, что ты умеешь, спирит.
— Эй, — Евген плавно прикоснулся рукой к локтю друга, — Не думаю, что это хорошая идея, — опять этот сочувствующий взгляд в мою сторону.
— Нет! — теперь уже вскочила я, — Я покажу вам, за что меня ищут. Подайте ранец для сеанса.
Женя покорно и медленно взял мои вещи в руки и отдал мне, отрицательно покачивая головой. Я полезла рукой в рюкзак и нашла джинсы, в кармане которых был мой складной нож. Достала серебряный крест с синим сапфиром из-под футболки наружу, попросила у мальчиков набрать тазик воды. Когда всё было готово, то я уселась на пол в позе лотоса.
— Кого призывать будем?
— Тебе виднее, у нас покойников знакомых нет, — Дима скрестил руки в замок.
— Хорошо, — я достала фотографию своей «излюбленной» души, чтобы внимательно взглянуть на неё.
— А разве спириту нужна фотография?
— Понимаешь, Дим, спириту нужны либо чувства, либо зрительное представление. У меня нет сейчас рядом близких этой девушки, поэтому работаем на коленках.
Я резанула себе руку, потекла алая кровь. Покажу им перевоплощение — окунула голову в воду. Кто-то со всей силы потянул меня назад, оглядела ребят. На лице Дмитрия читались удивление и восторг, а вот Евген изображал камень. Белокурые длинные волосы отражались в зеркале, которое было на полу передо мной. Вдруг из-за спины появилась знакомая женская фигура и суровый взгляд голубых глаз.
— О, нет, Леночка, — улыбка с клыками, — Не выпендришься.
Я встала на ноги, не обращая на Неё внимание. Дима хлопал в ладоши, напоминая ребёнка, а Евгений и вовсе напрягся. Раевский подошёл, чтобы прикоснуться ко мне, улыбнулся очень мягко. И тут за плечо меня схватила Она, оттолкнула назад. Образы стали скакать из одного в другой, тело трясло, кровь пошла из носа. Дима побежал в сторону, искал аптечку в шкафчиках. Женя же начал медленно двигаться ко мне, присел на корточки, ведь я уселась на полу, схватившись за уши, потому что были слышны вопли и крики. Евгений разбил случайно зеркало коленом, ругнулся под нос и взял меня за руки. Его лебединая шея дёрнулась, голубые глаза засияли словно ярче, а в моих — потемнело. Тело стало ватным, и я рухнула вперёд, уткнувшись в грудь Жени, потеряв сознание.

«Сидя перед зеркалом, я наблюдала за тем, как Влад рисовал крестики под глазами подводкой. Никак не могла понять: посильнее завязать волосы в косу или послабее. Серебряная серёжка Владислава в виде кольца блестела под лучами солнца, которое проникало к нам через окно. Его руки украшали разнообразные, извилистые чёрного цвета татуировки. На правой кисти было набито яблоко, обвитое змеем-искусителем. На шее висел серебряный амулет хамса. Влад повернул меня к себе и похлопал по плечам, отчего меня передёрнуло:
— Даже глаза тушью накрасила, — подмигнул одним из накрашенных чёрной подводкой глазом, — Неужели просыпается любовь к макияжу?
— Не дождёшься, просто сегодня особенный день.
— Конечно, — кривоватые зубы показались в улыбке, — А что за сеанс у тебя?
— Мама сказала, что надо будет найти человека.
— Чего? — Влад поднял меня с места, — Как ты найдёшь ей человека? Ты же не поисковая собака! — хлопнул себя по лбу, — Совсем от власти с ума сошла эта женщина, — серо-зелёные глаза прищурились, а брови нахмурились, — Когда ж найдутся и другие клоуны со способностями, которые начнут развлекать этот цирк.
— Не говори так! — я топнула ногой, — Мама сказала, что нам некуда будет пойти, если нас выгонят.
— Лена, ты понимаешь, что это банальное использование? Её родители и муж были с даром, а она нет, вот и реализуется через детей. Не зря же отец сбежал отсюда. Послушай, Ленок, — он взял меня за руки, — Я обязательно нас вытащу отсюда. Устроюсь на работу, мы не пропадём.
— Во-первых, отец бросил её одну. Ты себя слушаешь вообще? Она жизнь на тебя и меня положила. Неужели не догоняешь, что без неё мы никому не сдались в этом мире. Мы для неё всё, и она для нас.
— Лен, хватит! У тебя была мама до десяти лет, пока мы все не приблизились к вышке. Одумайся, — он потёр глаза, — Да она не слезает с тебя, как и с нашего отца. Забыла уже, как из-за неё мы тут застряли?
— У тебя тоже есть дар, — толкнула его.
— Сеструха, не смеши. Альтеры никому не сдались: могу я отправить свою душу в иной мир, и? За это денег никто особо не платит ни мне, ни маме, ни культу. Послушай, — Влад присел на колени, продолжив держать мои руки, — Я не злюсь на тебя, просто твои силы круче моих, их видят и другие люди, а не только ты сама, поэтому ты очень ценная для секты. Лен, пожалуйста, не надо выкладываться на максимум. Они потом живьём шкуру сдерут.
— Ты просто бесишься, что твои способности застыли на месте.
— Лена, хватит превращаться в мать! Покажи ты бунт, — потряс меня, — Чем сильнее ты захочешь от неё похвалы, тем сложнее будет потом уйти. Тебе восемнадцать лет скоро, пожалуйста, давай убежим, Лен. Очнись ты! Я прошу тебя, — его глаза заблестели.
— Влад, оставь меня в покое. Надо готовиться, — движением руки я оттолкнула его и направилась к выходу, пока он не прикрикнул.
— Ну и как ты собралась найти человека, а?!
— Б. Как посчитаю нужным.
— Подожди, — схватил меня за руку, — Лен, брейк. Реально, что ты хочешь сделать? Тебе нужен же покойник?
— Живой.
— Чего? Как ты собралась находить живца. Стой, Лена, а кто его ищет?
— Владимир Илларионович, — после моего ответа руки Влада задрожали.
— Лена, это ужасная идея. Он же беднягу на тот свет и отправит.
— Мне всё равно. Моя обязанность служить культу.
— Ты ей служишь. Всё равно она не простит тебе, что ты лучше её. Никогда не будешь той дочерью, которой мать будет гордиться, — Влад улыбнулся по-особенному вредно, после чего и получил от меня смачную пощёчину.
В комнату зашла мама, на которой были белые штаны и облегающая майка. На шее висели бусы из различных камней, а на пальцах были золотые кольца. Она нахмурила брови, прищурив свои глаза в нашу сторону, затем начала ходить по комнате, взглянула в окно, откуда виднелся сад. Мама ещё раз повернулась к нам, села в кресло и достала сигареты, закурив одну:
— Я что-то непонятно объясняла, когда говорила, чтоб вы не шумели?
— Извини, — кивнула, словно изображая поклон.
— А может нам и дышать тут нельзя? — Влад направился прямиком к ней, — В угол поставишь?
— Тебе мало пощёчины от неё? Хочешь и от меня затрещину? Влад, угомони свою задницу. Живо сели на кровать. Оба, — тон стал строже, — Сто раз повторять не буду, усекли? — приняла положение нога на ногу, мы и сели, — Так-то лучше. Я придумала, как нам найти этого Олега, что задолжал денег Филимонову. Радуйся, Влад, твоя помощь наконец—то понадобиться.
— Ага, щас.
— Как миленький сделаешь, понял? Не увидишь свою Светочку больше, если не будешь слушаться? — что за Света? А Влад явно встрепенулся, — Теперь сработаемся?
— Подавись, — прошептал, — И в чём твой гениальный план?
— Вы заставите призрака найти его.
— Стоп, — Влад встал с кровати, — Хочешь, чтобы мы привязали к живому человеку покойника, который нас приведёт, — схватился за рот, — Боже, мать, ты в своём уме? Ты требуешь, чтоб я нашёл падкого духа, который согласится перейти из покоя в посмертие, пройдя грань?
— Именно в этом будет твоя задача, потому что пограничный мертвец без собственного желания не будет исполнять волю спирита.
— Разве Лена может управлять призраками?
— Через кровь.
— Мама! Она же привяжет призрака и к себе! Лена же не отделается потом от него.
— Разве? — решила вмешаться в разговор.
— Сел, живо, — мама потушила сигарету об ручку кресла, — Хватит орать. Леночка сможет потом отвязаться. Разговор окончен. Встали и пошли за мной.
Узкие зелёные коридоры, тусклый свет ламп, запах сирени, шаги низких тяжёлых каблуков впереди — от всего этого стало как—то тревожно на душе. Она всегда становилась строгой и чужой, когда дело касалось работы. Запах сигарет словно витал за ней по воздуху, а хриплый голос был уже на постоянной основе, как и недавно появившийся мокрый кашель. Маму всегда можно было найти утром в ванной комнате, где она в синей ночной шёлковой сорочке откашливает мокроту. Следом её рука тянулась на верхнюю полку за носовым платком. Она усиленно вытирала рот, а потом сморкалась в него, после чего прятала в карман, прохаживая с ним весь день. Стоило мне подойти поближе, так мама вовсе начинала усиленно руками протирать раковину, включив кран на всю. Один раз она ошпарилась так огненной водой, что на кисти появился ожог. Последнее время мать выглядела очень уставшей: синяки под глазами, бледная кожа и тремор рук. Когда я просила её побольше отдыхать, то она улыбалась и гладила меня по голове. Не понимаю, за что Влад её так ненавидит?
Мы пришли в ритуальную комнату, где стены были исписаны латынью, китайскими иероглифами и знаками. Стоявшие на столах деревянные гробы всегда меня пугали. Мама схватила Влада за шею сзади и толкнула вперёд. Он рухнул на пол, где стояла большая ванна, наполненная водой. Его рука потёрла лоб, которым он ударился. Свет в комнате замигал, и она сделала шаг вперёд. Опять эта улыбка на её лице. Она всегда появлялась во время ритуалов. Взгляд полной уверенности в правильности происходящего. Так её скулы были заметны ещё сильнее, а приподнявшиеся брови сморщивали лоб. Прикусила губу, сама себе кивнула, она наклонилась к Владу, протянув руку ладонью вверх:
— Амулеты на базу.
— Я без них не отправлюсь.
— Мне плевать, — она дёрнула за талисман на его шее, сорвав, — У тебя есть защита на теле. А эта штука не даёт тебе сильного погружения. Вставай, — он отрицательно качал головой, а мама схватила его за ухо и начала таким образом поднимать, — Раздевайся.
— Не буду, — он смотрел то ей в глаза, то мне.
— Хорошо, — она начала поднимать его руки кверху, а затем сняла таким же способом майку; следом её руки спустили с него всё, что было снизу; потом она толкнула его к ванне, — Руку над ванной держи, мне всегда за тебя делать всё что ли? — после этого мама наклонилась вниз, достав из-под носка раскладной нож, сделала надрез, отчего бардовая жидкость потекла вниз, смешиваясь с водой, — Залезай туда.
Дальше мама велела мне открыть её тетрадь с переписанной латынью русской транскрипцией. В множестве слов, написанных ручкой, виднелись чёрточки карандашом, обозначающие ударение. Она перестала улыбаться и с серьёзным выражением лица принялась за чтение с моих рук, а своими начала топить моего брата. Он захлёбывался, пытаясь вырваться, но её сил хватило продержать его под водой, пока Влад не потерял сознание. Далее мама начала доставать голову моего брата, перетягивать ремнём своих штанов его руку, поставив секундомер на телефоне. Дверь распахнулась и зашёл Владимир Илларионович с хищной улыбкой на лице. Мужчина средних лет в дорогом чёрно-белом костюме обходил чертежи на полу, приближаясь к маме.
— Здравствуй, Мила.
— Добрый день. Ваш заказ выполняется, — она поднялась, поправив свою одежду, — Наша божья обитель очень рада, что такой человек, как вы, может скромно помочь пожертвованием от чистого и альтруистического порыва.
— Людмила, хватит. Всё хорошо, Вы же знаете, как я люблю вашу церковь, а особенно её работников.
— Мы тоже Вас любим, как и всех, кто соблюдает божьи заветы, прописанные нашим пророком Кириллом. Так чудесно, что мы можем отплатить Вам должной благодарностью, Владимир Илларионович.
— Для тебя просто Владимир, Мила. О, это твоя дочка? — мама встала немного впереди меня, — Такая взрослая.
— И стеснительная, — окончательно заслонила, — Извините, а можете покинуть ритуальную комнату? Боюсь, что духов спугнут чужие лица, — что она несёт? — Вы же хотите получить качественную работу?
— Да, обожаю такой чёткий подход, — послышался аромат резких удушающих духов, — Я подожду за дверью.
Дверь захлопнулась, и мама тут же прекратила улыбаться, повернувшись ко мне, она погладила меня по щеке, а потом направилась к Владу, пытаясь привести в сознание. Да, его не было уже слишком долго с нами, ведь время за гранью движется намного медленнее, чем наше. Влад резко вскочил и начал отхаркивать воду, схватился за голову и развязал жгут. Рана не была столь глубокой, поэтому перестала сочиться. Влад схватился за нос, откуда пошла кровь:
— Готово, — гнусавил, — Вызывайте мадам.
— Кого ты нашёл? — спросила мама.
— А какая тебе разница? Будто что-то изменится, — он оглянулся вокруг, — Подай мне одежду.
— Влад, кого ты нашёл?
— Кто откликнулся на меня, того и привёл. Допрос некогда было устраивать.
— Хорошо, — мама достала мел, — Вставай, Лен, сейчас всё сделаем очень быстро, — она стала рисовать круг с китайскими иероглифами; а Влад же отрицательно качал головой.
— Ма, дай ей мой амулет.
— Влад, держи, — она кинула ему прямо в руки, — Ей это не нужно.
— Слишком большие надежды на неё возлагаешь.
— Она не подведёт меня, да, Лена?
— Да, мама. Спасибо, Влад, но я не нуждаюсь в твоей помощи.
— Окей, — он надел свой амулет на шею, — Не говорите потом, что я не предупреждал, что это плохо кончится.
Мама указала ему на дверь, после чего он вышел, хлопнув ею. Она выругалась себе под нос и продолжила заполнять круг надписями. Затем её рука протянула снимок мужчины двадцати пяти лет со светлыми волосами и зелёными глазами. На нём была светло-зелёная футболка, сумка через плечо и джинсы. Он тепло улыбался в камеру, а на руке был сплетённый браслет из ленточек. Я погладила большим пальцем фотографию, а внутри что-то защемило. Надеюсь, что он действительно чем-то серьёзным насолил Филимонову. Ещё немного я колебалась над снимком, пока не заговорила мама:
— Мы всего лишь винтики в этой машине, Лена. Наша доля малая — исполнить, что нас просят. Если они захотят сделать что-то, то мы не в силах отказать. Леночка, мы должны быть благодарны за кров и еду, за возможность жить, а не выживать. Просто не думай, а делай, — я кивнула и принялась за работу.
Кровью из ладони нарисовала крест на снимке и принялась вызывать духа. Передо мной появилась женщина тридцати лет, которая с отвращением смотрела на меня. Мама начала грызть ногти и трясти ногой, отчего призрак поглядел на неё. Затем душа словно исчезла под землёй. Наступила тишина, свет замигал, а затем и вовсе отключился, загорелась свечка, стоящая рядом со мной. Руки призрака схватили меня за горло. Я начала задыхаться, отчего мама резко забежала в круг, но никак не могла прикоснуться к духу: руки проходили насквозь тело призрака. Она выбежала из комнаты, пытаясь докричаться до моего брата. Влад тут же появился передо мной, оттаскивая духа. Мама стирала ногами мел с пола, а затем в комнату зашёл и Владимир, включив свет. В глазах начало темнеть, а потом и зазвенело в ушах».
— С тех пор на тебя повадились призраки? — спросил Дима, похлёбывая чай.
— Да, — кивнула, — Так-то спириты не страдают от наваждения душ, но после пары обрядов по сцеплению призраков к кому-то, — вздох, — Это отразилось на мне. Теперь без защиты родственные и призывные души преследуют меня.
— Конечно, — начал Женя, — Я бы тоже был зол, если б меня использовали, — он потянулся за баранкой, которая лежала в тарелке посередине стола; я наступила ему на ногу, после чего он взвизгнул, — Не зря на тебя охота с того света. Такая ты вредная.
— Ты сейчас договоришься, Женёк, — Дмитрий заулыбался, положив подбородок на кулак, — А то Лена поделится с тобой одним из призраков, а ты потом не уснёшь из-за мигающего света.
— Ха—ха, очень смешно, — Евген сделал вид, что плюнул в Диму, — Давай чего-нибудь покрепче выпьем, всё равно твой дед дрыхнет. Уже несколько дней сидим и лясы точим, а ни разу за знакомство не выпили. Ну разве так делается?
— Да, ты прав! Лена, — Дима встал из-за стола.
— А—а—а, — я покачала головой, — Ужасная идея. Я максимально это осуждаю.
— Можно тогда прогуляться по ночному городу, — предложил Женя, — Ты, наверное, и не выходила толком на прогулки в своей клетке. Эта идея получше?
— А это безопасно?
— Лена, обижаешь, — Дима «показал мускулы», — Если что, то у тебя есть два охранника, — прищурил взгляд на Евгена, — Полтора охранника.
— Да пошёл ты, — откусанная баранка полетела в лоб альбиносу, что тот поспешил с улыбкой на лице ретироваться из кухни, чтобы нацепить на себя весеннюю куртку белого цвета, которая отсвечивала от фар машин.
Мы с Женей направились следом за ним. Лёгким движением рук Дима натянул на ноги кроссовки белого цвета, хотя они были настолько потрёпанными, что казались серыми. Подошва вот-вот и оторвётся, видимо, для проветривания. Вскоре Димас схватил ключи в зубы и вышел на лестничную площадку. Женя же посмотрел на свои часы, а потом улыбнулся сам себе в отражение зеркала, нацепив чёрную шапку, а затем такого же цвета длинное пальто. В какой-то момент он глянул на моё серьёзное выражение лица и то, как с неохотой я одевалась.
«Поздней ночью в небе одна
Так соблазнительно светит луна.
И я бы хотел для вас с небес ее достать,
Но как мне быть? Ведь ночью надо спать».
Он пропел это, двигая в такт головой и плечами, что я вспомнила, как в детстве смотрела «Буратино» и обожала песни Пьеро. Женя подошёл поближе, отчего мне показалось, что его глаза стали ярче под светом ламп. Он взял мою руку, продолжая напевать серенаду, прокружил меня словно в вальсе. Резко открылась дверь, откуда заголосил Дима:
— Не понял, — сам себе под нос посмеялся, — Не вижу включённой камеры, разве это не для интернетов ваших молодёжных?
— Ничего ты не понимаешь, — Женя пожал плечами и двинулся навстречу другу, а я стояла в ступоре, — Я создаю атмосферу.
— Ой-ой, извините. Не разглядел в Вас великую творческую натуру, мисьё.
— Леночка, — Женя обернулся и протянул руку; глаза засверкали, а эта ухмылка навеивала дрожь по телу, — Ты идёшь? А то два часа этот несчастный старый плащ будешь натягивать.
Я кивнула, убрала руки в карманы и пошла вперёд, не поднимая взгляд на Евгена, от которого пахло будто сиренью. Мы быстро спустились вниз по лестнице, а когда я запрокинула голову назад, то аж всё закружилось из-за нагромождения рекурсий лестницы. Выйдя из парадной, направились прямиком гулять по проспекту, который весь светился из-за фонарей, но стоило отвернуть голову от Невского, так всё сжирала тьма. Сделав глубокий вдох, я впустила в себя запах мокрого асфальта. На улице было очень тихо, отчего хотелось достать нож, который я, судя по всему, забыла дома. Ладно, рассчитывать придётся на полтора охранника. Дима зашёл в какой-то магазинчик с красно-белым логотипом, а потом вышел с жестяными баночками джина. По его дальнейшему уговору мы завернули в какой-то тёмный двор. Там он пожал плечами и протянул в мою сторону жестянку, криво улыбнувшись:
— Расслабься, Ленусь. Нервные клетки не восстанавливаются. Давай, — я взяла из его рук джин, а он продолжил, подняв баночку наверх, — Выпьем, — оглядел всё глазами, — Чтобы каждый нашёл, что ищет, — мы выпили по глотку, чокаясь.
— А если себя хочешь найти? — мои пальцы проводили по банке.
— Это прекрасно, — Женя повернул голову в сторону, поглядев на чёрного кота, который сидел на закрытой мусорке, — Пока человек ищет себя, то всегда будет собой.
— О—о—о, с одного глотка, как и всегда, — Дима присел рядом со мной на лавку, — Лен, не парь так голову. Ты у себя уже есть, просто надо найти своё место.
— ФЭлосАф, — покачал пальцем Евген, стоя рядом, — Луна сегодня такая красивая.
— Извини, — Димас стал хихикать, немного подавился даже джином, — Но ты не в моём вкусе.
— Что? — его друг закатил глаза, — Ха-ха. Не, я реально говорю. Посмотрите.
— Блин, Женя, как же ты достал. Да, Лен? — он положил мне руку на плечо, а другой рукой стал вытирать нос.
Я подняла голову, заметив полное сияние белой Луны, чистое и такое необъятное чёрное небо. Так выглядит свобода?
Резко встала с места, в глазах потемнело. Очень сильно запахло сиренью, что закружилась голова. Шелест травы будто сдавливал барабанные перепонки, а к горлу подступал ком, что хотелось откашляться. Моё тело дрожало, слёзы не планировали заканчиваться. Она села рядом со мной, погладив по руке:
— Лена, — голос матери.
— Что случилось, Елена?
— Извини, ч-что, — нос заложило, глаза резало от солёных слёз, — Не смогла найти этого Олега.
— Тебя точно это беспокоит? — её голубые глаза просверливали меня насквозь, но я ничего не ответила, опустив взгляд; под лавочкой были огрызки от семечек, а закатное солнце вычерчивало мою тень, — Елена, — опять строгий тон, — Что ты скрываешь?
— Отвали от неё, — прибежал брат, а я уперла глазами в землю, — Не видишь, что она не хочет с тобой говорить? Достала её уже этими испытаниями. Она простой человек, не забывай.
— Влад, — будто бы прорычала это, — Я с тобой сейчас говорю или с твоей сестрой?
— Да пожалуйста, — плюнул куда-то в сторону, — Если найдёшь её в петле, то я тебя предупреждал. Сделала из неё куклу, которой все пользуются, возлагая на неё такую ношу, которую не каждый взрослый выдержит.
После этих слов внутри всё сжалось, сердце захотелось вырвать из груди, чтоб оно перестало болеть. Я сжала пальцами ткань своей длинной цветочной юбки, а запах сирени окончательно пробил нос, душа мне горло. Ноги стало дёргать от того, что хотелось убежать, но я продолжала сидеть, пока не оглохла из-за звона в ушах, дальше пошла кровь из носа.
— Лена, — Дима щёлкал передо мной пальцами, — Приём?
— Что? — я чувствовала, как моя голова лежала на чьих-то тёплых коленях и её гладили холодными руками.
— Чёрт, — он заморгал белыми ресницами, а затем схватился за волосы, — Мы так испугались с Женей, — я запрокинула голову и поняла, что это были колени Евгена, — Лена, что случилось?
— Сирень. Она так воняет сильно.
— Лен, — в голосе длинноволосого парня слышалась тревога, — До цветения сирени, как нам до Пекина.
— Извините, — я начала вставать, — Это моя вина. Не надо было всё-таки пить.
— Лучше бы тебя уносило, как Женька.
— Поговорили бы про экзистенциальный кризис, — Евген улыбнулся; запах сирени ударил в нос.
— Оу, чёрт, — Дима достал платок из кармана своего друга и поднёс к моему лицу, — У тебя кровь. Видимо, хватит на сегодня прогулок. Пошли по домам. Жень, тебя ж провожать не надо?
— А вас? — он встал, поправив пальто изящным движением рук.
— Сами справимся, да, Ленок? — я кивнула.
Мы двигались между улицами, холодный ветер начал дуть в лицо, ноги переставали слушаться, и я оперлась на плечо Дмитрия, который уверенно двигался вперёд. Во рту он жевал мятную жвачку, перебивающую вонь сирени. У нашего дома он решил остановиться и присесть со мной на лавочку, которую оставил кто-то из соседей на улице.
— А что не так с сиренью?
— А?
— Б, Лен.
— Ты вообще меня слушаешь? — перед глазами появился образ Влада.
— Слушаю, — продолжала не смотреть в глаза.
— Чего тогда случилось, сестрёнкинс? — он положил мне руку на плечо, после чего я прикрикнула, чтоб он убрал её, — Не понял. Лен, посмотри на меня, — послышался мужской бас, — Лена, ау?
— Земля вызывает Лену, — снова появился Дмитрий, — Приём, как слышно?
— Сатурн на связи, вас слышно.
— Почему Сатурн?
— А почему нет?
— Справедливо, — он улыбнулся и поднял меня на ноги, взяв за руку; мы зашли и стали двигаться потихоньку по ступенькам, — Ленок, — сжал сильнее мою руку, — Ты всегда можешь поговорить, понимаешь? Каждому надо выговориться.
— Я так не думаю. Просто, — кашель просочился, — Мне легче не мусолить ничего, просто двигаться дальше.
— Хороший самообман, но выбор твой.
— Конечно, мой, не твой же.
— Да, — послышалось ехидство в голосе, — Мне вообще всё равно. Я для твоего блага предложил из личного беспокойства, а не простого любопытства. Мне по барабану, что у тебя за прошлое. Просто, если, — снова нормальная интонация, — Оно тебя трогает в настоящем, то мне хочется помочь тебе, понимаешь меня?
— Извини, не понимаю. Я не помогаю людям, пока меня не попросят. И с первого раза понимаю, что такое «нет».
— Ага, — он отпустил мою руку, — Славно.
— Елена, ты так выросла, — мужской шёпот в ушах, — Намного красивее своей матери даже. Так время быстро летит, да?
Очнулась я уже на диване в квартире, посмотрев, что Дима спит рядом на полу, тихонько встала и направилась на кухню, чтобы попить воды. Не помню абсолютно, как добралась до квартиры, а может меня Дима притащил. Подходя к кухне, заметила, что свет в ней горит. Макар Иванович сидел за столом, пил чёрный чай и косо посмотрел на меня. Кивнула ему, словно поздоровавшись. Он улыбнулся, облизав нижнюю губу, а я быстро двинулась к стеклянному графину с водой. Запахло хозяйственным мылом и мокрыми тряпками, меня начало тошнить. Сделав глоток холодной воды, захотела поскорее покинуть кухню, но меня остановил дед.
— Не спится?
— Просто попить захотелось.
— Посидишь с дедушкой? А то у меня бессонница.
— Да, хорошо, — я натянула улыбку, — О чём хотите поговорить?
— А чего у тебя пятна везде? — наморщил лоб.
— Витилиго.
— Это заразно?
— Нет, — я засмеялась, — Это ж не грипп. Вот у вас Дима полностью белёсый, а я местами. Если говорить простым языком.
— Понятно. Кстати, а ты чего такая бледная, может покушаешь? Точно ничем не болеешь? А то могу аптечкой поделиться, — дед пододвинул мне тарелку с конфетками.
— Ничем не болею. Настолько плохо выгляжу?
— Что? — он начал хихикать себе под нос, — Ты прекрасно выглядишь, девочка. Я когда в школе был, — почесал нос, — В старшей школе, то, — Макар Иванович прищурил взгляд, — Мне рассказывать?
— Да, конечно.
— Нет, Елена, — померещилась знакомая интонация матери в ушах, но я потрясла головой и наваждение ушло; это было воспоминание?
— Нравилась мне со средней ещё школы одна девчонка. Её звали Лена, тёска твоя. И вот Ленка Чернышева постоянно вертеться стала передо мной, как юла. Мне так нравилось. У неё глаза были такие янтарно-зелёные, сладкие прямо-таки. Пахло от неё всегда вкусно. Вот она кружилась-кружилась, а шаг сделать первая никак не могла, но я видел, понимаешь? Видел, что не безразличен ей. Переспать со мной она не отказалась. Правда, — прикусил губу.
— Что?
— Уволиться потом пришлось, не смог я больше там работать, когда она, — перекрестился и посмотрел на висящий над столом крест, — Руки на себя наложила. Что ж вы, бабы, такой непонятный народ? — я приоткрыла рот, а тело начало трясти, — Ну, я бы придумал, как нам быть вместе, но она, — махнул рукой, — Ждать не захотела, видимо. Как же ты похожа на неё, только повзрослее, Лена.
Встала из-за стола, ноги трясло, попятилась назад, но Макар Иванович схватил меня за ногу, и я рухнула на пол, ударившись затылком об кафель. Он сел на мои ноги и схватил за горло правой рукой, а левой стал снимать с меня джинсы. Я начала задыхаться, в глазах по краям начало темнеть, звенело в ушах, завоняло сиренью. Вцепилась в него рукой, хотела вырваться, даже царапала, но враг не поддавался. Он ударил меня ещё раз головой об пол, что меня тут же затошнило. Я продолжала оставаться в сознании, но оно явно мутнело. Дед специально ударил так, чтобы я не вырубилась, не стал прикладывать силы. Может мне его ударить ногой? Не могу, сил не хватает, очень сильно прижал меня своими ногами.
— Лена, открой дверь, — Влад продолжал стучать, — Или я сломаю её к чертям собачьим! Раз, — пауза, — Два, — пауза, — Два на ниточке.
— Что? — я открыла дверь.
— Ты целую неделю лежишь, даже мать забеспокоилась, прикинь? Перестала тебя нагружать. Давай, — он сел на мою кровать и похлопал по ней, чтобы присела рядом, но я осталась стоять, — Расскажи брату, что случилось? Это же явно не из-за провала. Обычно после такого ты просишь двойную нагрузку, а тут полностью закрылась в себе. Лен, — он потянул свою руку к моей, прикоснулся к тыльной стороне ладони, — Я же вижу, что случилось что-то серьёзное? Ты увидела что-то из смерти призрака? На себе пережила что-то?
— Если бы.
— А что тогда? Лен, посмотри мне в глаза, — он встал, но я не могла смотреть в его чистые глаза, — Я никому не расскажу, солнце, — взял меня за руки, а из моих глаз пошли слёзы.
— Мы всего лишь винтики. Что нас просят, то мы и должны сделать. Я не понимаю, почему, — начала задыхаться, — Почему внутри так больно. Я сама виновата. Надо было не слушаться. Сама разрешила.
— Леночка, — я подняла взгляд, а Влад тяжело сглотнул слюну, что дёрнулся его кадык, — Что ты разрешила?
— Использовать себя.
— Не понимаю, — он улыбнулся, но на правом глазу появился нервный тик, — У тебя момент озарения произошёл или?
— Он сказал, что не будет больше помогать нам и церкви, если я откажу. Что моя работа настолько его разочаровала, что он, — слёзы стекали по щекам, и я взглянула в глаза Владислава, которые наполнялись яростью, — Прости меня, Слав. Я такая тупая. Боже, как же я виновата.
— Это случилось в тот же день? — он сжал мои руки сильнее, а большим пальцем гладил кисти, — Когда ты ушла в сад, да?
— Прости.
— Извиняться будет этот подонок, хотя я убью его раньше, — Влад направился на выход из комнаты, но я встала перед ним у двери и упала на колени.
— Не надо, Влад. Я переживу это, нельзя опускаться и дальше вниз. Тем более, — опять ком к горлу, — Я сама виновата. Многое на себя взяла.
Руки Макара Ивановича стали сильнее сжимать мне горло, что вот-вот и я потеряю сознание. И тут резкий звук удара, что дед упал набок от меня. Попыталась отползти дальше, а на полу стала растекаться кровь, заполняя промежутки кафельного пола. Моя рука потянулась к собственному затылку, оставив бардовые следы на пальцах. Я обернулась назад, а надо мной стоял Дима с серебристой битой в руках, которые дрожали. Он обронил её вниз и схватился за рот:
— Я что, — взялся за белоснежные волосы, — Деда хлопнул?