Только не ты!

Неизвестно, чем Айрис думала, когда соглашалась на эту авантюру. Чем-то другим, но явно не головой.

Раньше эта примета казалась ей весьма забавной. Ровно до этого момента. Сейчас же она видела, что это абсолютно тупая затея. Тело под дурацким свадебным платьем невыносимо чесалось, руки уже отваливались держать поднос, а ветки куста, в котором девушка сидела, так и норовили ей воткнуться то в глаз, то в причёску и выдрать знатный клок волос вместе с фатой на память. В общем, невкусно, грустно и представлялось всё как-то совсем по-другому.

Ноги уже онемели от сидения в засаде, а заветный автомобиль всё никак не появлялся на дороге. Рядом пыхтела Танька, возилась и то и дело поглядывала в сторону Лидки, тоже засевшей в кустах, но ближе к перекрёстку. Именно она, Дюшес, и должна была подать сигнал, когда нужная машина будет на подходе.

По внутреннему ощущению Айрис, они всей своей лихой девичьей компанией маньячили уже около часа. От стадии осознания всей дурости затеи, она перешла к стадии жаления себя любимой: вот кто, спрашивается, придумал эту ересь? Нет, ладно, когда принято в ночь перед экзаменом призывать Халяву, класть пятак под пятку и прочие студенческие глупости, чтобы привлечь удачу.

А это? «Каждая незамужняя девушка,  сдав экзамен в автошколе, должна вечером того же дня в наряде невесты, в белом платье и фате, спрятаться в кустах у дороги возле моста. Дождаться, когда появится автомобиль госавтоинспекции, выбежать перед ним, вынуждая его остановиться, а когда из машины выйдет гаишник, вручить ему поднос с рюмкой водки и закуской в виде солёного огурца. Сразу после этого «невесте» следует бежать. Если гаишник не догонит, то будут деву обходить стороной полосатый жезл и штрафы» – ну бред же сивой кобылы! Нет, с последней частью, про бежать, она согласна: потому что права получить ещё не успеешь, а их тебя уже лишат. За грубое нарушение ПДД.

К тому же, это как минимум опасно! На улице ночь, люди после дневной жары уставшие, не успеет водитель среагировать, и будет в морге пополнение в виде её свеженького трупа…

Эх…

Только услышав, что отчим Айрис, дядя Серёжа, настоял на обучении на права, девчонки тут же просветили подругу по поводу традиции. И можно было бы покрутить пальцем у виска и на том отвертеться, если бы сегодня утром в автошколе ей фактически за красивые глаза и «мы знаем, что ты знаешь» экзаменационная комиссия не влепила бы «отлично». Преподаватели, хихикая и переглядываясь, узнав, что она совсем-совсем пока ещё незамужняя ведьма, тоже напомнили о примете…

Увлечённая своими безрадостными мыслями, Айрис не сразу заметила, что Дюшес активно семафорит жестами. Осторожно выглянув из куста на дорогу, она и впрямь увидела приближающийся автомобиль дорожно-постовой службы. Голова и ноги девушки отчаянно отказывались кидаться под что бы то ни было, и всё остальное иже с ними. Истово молясь Светлым, чтобы гаишники проехали скорее мимо, она сделала вид, что знаков-жестов не понимает и на дороге совершенно ничегошеньки не наблюдает.

Но автомобиль, будто нарочно, сбросил ход до минимума и начал ползти уж совсем черепашьим шагом. Когда он приблизился к кусту, где прятались девушки, Плюша-Танюша, не долго думая, просто выпихнула подругу на дорогу. Ну, как «выпихнула»… Лягнула ту под зад так, что шансов отвертеться уже точно не было: теловычитание Айрис проигрывало телосложению этой кобылицы.

Вылетела она прямо перед автомобилем и зажмурилась от слепящих глаза фар. Ожидала неминуемого «бам!» и размазывания себя бедненькой по дороге, но проходила секунда, другая… и Айрис осторожно разжмурилась.

Перво-наперво проверила поднос в своих руках. Удивительно, но всё было цело: и рюмка, и водка в ней, и огурец солёный на тарелочке – всё как положено. Во вторую очередь она подняла глаза на автомобиль. Фары по-прежнему слепили, и рассмотреть тех, кто находился в салоне, не представлялось возможным.

Мгновения сменяли друг друга. Коленочки у неё предательски подрагивали, а гаишники салон покидать не торопились.

Конечно! Можно представить, в каком они сейчас находятся шоке! Едут себе, едут и тут – бах! – вся такая красивая она. На ногах берцы, чтобы убегать удобно было. Белое свадебное платье спереди до колен, но сзади спускающееся длиннющим шлейфом. Высокая причёска с приколотой к ней коротенькой фатой. На лице яркий вечерний макияж, чтобы не опознали, в случае чего. Ну, в смысле, если догонят-таки… И вот такое «чудо» выперлось перед ними на дорогу с подносом в руках, словно встречает дорогих гостей. Тут кто хочешь, ошалеет.

Наконец, дверца со стороны пассажирского сидения патрульной машины щёлкнула замком и медленно открылась…

Из салона вылез рослый мужчина. Медленно, будто давая Айрис время, чтобы убежать: бьющий по глазам свет по-прежнему не позволял ей его рассмотреть. Но и броситься наутёк она пока не могла: коли уж взялась, нужно довести дело до конца – синдром отличницы, ага.

Мужчина подходил всё ближе, поднос уже позвякивал посудой от подрагивающих в напряжении рук. Наконец он остановился прямо перед ней, перекрывая собой свет от фар и первое, что она увидела – перекошенное от злости лицо, нависшего над ней гаишника.

– Это ты! – прорычал он, явно не в приступе радости сверкая золотистыми отблесками в глазах.

И только в этот момент девушка тоже узнала его: ба! Как же меняет людей форма! Это же он, тот самый совершенно невыносимый тип, что снял квартиру прямо под ней! Мерзкий заносчивый сосед!

Тьфу-ты! Он ещё и ведьмак ко всем своим невыносимым качествам!

Страх моментально исчез, уступив место клокочущей в груди злости: как же он её бесит!

– Приятного аппетита! – рявкнула в ответ, сунула ему поднос, развернулась и рванула от дороги через кусты.

Сзади послышалась брань, звон отброшенного в сторону подноса и гневный окрик:

– А ну стой, зараза!

Подчиняться девушка, само собой, разумеется, была не намерена. Пф, вот ещё! Придерживая платье, неслась по темноте прочь, не оборачиваясь. Её подспорьем было то, что парковая зона набережной была достаточно густо засажена, но очень жидко освещена. Если быть точной, фонари отсутствовали как элемент декора напрочь. К тому же, Айрис хорошо знала местность, а вот сосед нет.

Но судя по топоту, брани из-за хлещущих его веток кустов и деревьев, человеком он был упрямым и пёр за ней напролом, точно лось по кукурузе: белое платье играло в этой гонке против неё и выдавало с головой. Дополнительным минусом была стойкая нелюбовь Айрис к физре…

Очень скоро этот гад нагнал её. Неудачно наступил на волочащийся за девушкой шлейф, она рванулась, раздался треск отрывающихся слоёв шифона. Парень благополучно запутался в нём своими ножищами, взмахнул своими граблями, цепляясь ими за Айри, и вместе с ней рухнул на землю.

К счастью, почва была рыхлой и падение оказалось мягким. Из обратного – этот бугай приземлился прямо на неё, чуть дух не вышибив своей тушей.

– Прекрати брыкаться, ты задержана! – рыкнул он, когда она попыталась спихнуть его с себя.

 – Чёрта с два! – рявкнула Айрис в ответ и от всех накопившихся щедрот душевных засветила ему коленом в пах.

За некоторое время до событий.

Он не сразу понял, что же его разбудило. Открыл один глаз. Прямо перед носом увидел вздымающийся в такт размеренному дыханию бюст. Красивый бюст, полная троечка, да ещё и в кружевном белье…

Но полностью эстетически насладиться зрелищем не позволила подкатывающая к горлу тошнота: плавно покачивающаяся женская грудь сейчас, после бурно проведённой ночи, навевала мучимому похмельем разуму ощущения качки и морской болезни.

Роман закрыл глаз и перевернулся на другой бок. Лёгкое движение перед его лицом вынудило глаз опять открыться.

Грудь. Женская. Не менее прекрасная, чем предыдущая. Столь же обворожительно пока ещё упакована в бюстгальтер… Ох, видимо, эти бесы, Стешка и Данька, подсунули ему двойной подарок в качестве «доброго утра», иначе бы эти груди сейчас не были прикрытыми…

Проклятье… Почему, когда жизнь преподносит такой приятный сюрприз, ты обычно просто не в состоянии его взять? Как, к примеру, получаешь заветный торт, о котором давно мечтал, тогда, когда уже до икоты облопался конфет…

Или вот как сейчас: две полуобнажённые красотки уже в твоей постели, а мысли в голове сейчас только о каком-нибудь противопохмельном зелье, чтобы унять головную боль и тошноту…

Ну, уж нет, Высшие Силы! На этот раз ваш стёб не пройдёт! Роман не позволит обломать себе кайф! Вот только пять минуточек ещё полежит, а потом сразу приступит к дегустации «тортиков»…

Блин…

Тычок по пятке был столь чувствителен, что Роман понял: именно такой же удар и разбудил его. Зашипев под нос матерное ругательство, приподнял голову и со скрипом приоткрыл веки, уже соображая, не послать ли сразу в этого самоубийцу смертельное проклятие?

Эти мысли моментально выветрились из головы с остатками алкоголя, стоило взгляду сфокусироваться и узнать папеньку, генерала-лейтенанта Родионова, собственной персоной.

Презрительно поморщившись на изрядно помятого отпрыска, отец цыкнул что-то вроде «иди за мной», из-за шума в голове Роман не разобрал,  но повелительный кивок родителя, указующий в сторону выхода, не оставил ему места для воображения.

Дождавшись, когда родитель покинет спальню, Роман нехотя встал с постели, замотавшись в покрывало, и с сожалением посмотрел на спящих девушек: близняшки! Как он и мечтал… Одинаковые личики и фигурки, но одна выкрасила волосы в чёрный цвет, а вторая осветлила до платинового блонда…

Ну, почему отцу приспичило явиться именно сейчас?!

Всё тлен…

Ладно, чем быстрее выслушаешь очередную нотацию, тем скорее Родионов-старший уберётся из сыновьей холостяцкой берлоги. А как раз за это время можно выпить противопохмельного зелья и вернуться к девочкам в более бодром расположении духа. Тогда и знакомство будет куда уж достойным и затейливым…

Генерал-лейтенант с выражением глубочайшего омерзения разглядывал бардак на кухне. Роман на это только мысленно хмыкнул: нет, ну, а что он хотел? Припёрся с утра пораньше… А вчера тут вообще-то была угарная вечеринка. Вон, гости до сих пор валяются кто где в полной отключке.

Он перешагнул через пустые бутылки и невозмутимо прошествовал к холодильнику. Открыл и заглянул внутрь. Всё, что можно было съесть и выпить, было съедено и выпито. Сиротливо на краю полочки притулилась бутылочка с минералкой.

Ну, и ладно, доставку продуктов недолго заказать.

Роман достал из дверцы припасённое зелье и к нему сцапал минералку. Глотнул из пузырька густое, пахнущее травами пойло и тут же запил шипучей солоноватой водой. Просто божественно прохладной!

Когда эта живительная влага оросила ротовую полость, сухую, точно пески пустыни, Роман едва не замурлыкал от счастья: а этот мир и не так уж плох ещё!

– Нам пора с тобой серьёзно поговорить, сын, – проговорил Родионов-старший, хмуро глядя в окно и демонстративно игнорируя кем-то выведенную на стекле надпись алой помадой: «Мы тебя любим, Ромик!» – и несколько отпечатков губ такого же цвета.

Благословенная жидкость во рту моментально перестала быть таковой. Болезненно тугим комом она собралась в горле и с трудом протиснулась по пищеводу в желудок, заставляя парня скривиться и судорожно сглатывать.

– Обязательно… – «говорить такое, пока я пью?» – закончить фразу он не успел, потому что родитель явно не был настроен его слушать. И, что более важно, слышать. Поэтому Роман предпочёл просто цедить воду, равнодушно ожидая, когда у господина генерал-лейтенанта диктаторские замашки поутихнут.

– Мы с мамой решили, что тебе пора остепениться, и подыскали для тебя невесту, – отец бросил на него провокационный взгляд, но парень ответил равнодушным пожиманием плеч: что-то такое и раньше уже было: «Женись, Рома, пора уже завести семью»…

Заводить кого бы то ни было он пока не хотел. Вернее, нет. Раньше хотел, в детстве. Кота. Или на худой конец собаку. Но кота хотелось больше. А ещё брата. Или сестру. Чтобы не было так одиноко…

Теперь же… нет. Жену вместо кота? Звучит как-то не очень. Но узнать, кого же предки ему напророчили в качестве «единственной-неповторимой», было интересно.

– Ты её наверняка знаешь, – не дождавшись реакции, продолжил Родионов-старший. – Это дочь бизнесмена Бизюлькина…

Теперь реакция Романа последовала незамедлительно: он поперхнулся, да так сильно, что минералка хлынула из носа, когда он закашлялся.

– Не делай такое лицо! – поморщился родитель. – Очень достойная девочка…

Это он про Кассиопею Бизюлькину сейчас говорит?! «Достойная девочка»?!

Ну да, а про кого же ещё? У магната Бизюлькина дочь была единственным ребёнком…

Хм… «Достойная»… Надо же… Да надутую грудь этой донельзя засиликоненной девицы в её веб-чате видела половина столицы! Вторая половина имела честь даже её щупать. О распущенном поведении Касси уже слагали легенды…

– Вы это с мамой серьёзно?! – просипел Роман, когда едва смог отдышаться. В нём ещё слабо теплилась надежда, что услышанное – шутка, хотя ледяной взгляд отца явно указывал на обратное. Но парень всё же сделал попытку хохмить: – А как же честь, достоинство и прочие высоко моральные принципы, которыми вы с мамой мне с детства уши прожужжали?

Отец скривился, и Роман понял, что попал точно в «яблочко»: чем-то этот ушлый бизнесмен хвост знаменитому Родионову прищемить сумел. Да так, что тот готов был обручить своего единственного наследника с этой «прости-хоспади». И знал, прекрасно знал о всех «добродетелях» девицы. Этой, которая «достойная невеста» теперь.

Нет, о том, что Бизюлькина по нему давно сохнет, Роман прекрасно был осведомлён. Но всё же надеялся, что это просто бзик избалованной дурочки, когда он не лёг к её ногам по первому щелчку пальцев. Не лёг и по второму, а после третьего отказа заслужил в её глазах место ценного охотничьего трофея. Не более того. Не любовь это…

– Кассиопея – ведьма, а в них, если велик магический потенциал, зачастую по молодости кровь играет… – как-то вяло оправдался родитель и бросил тоскливый взгляд в окно.

Роман не сдержал фырканья: ведьмой Кася была весьма посредственной. Как и вся её приворотная ворожба, которой она забрасывала его: записочки, маленькие презенты и даже сообщения в интернете с прицепленными лёгкими проклятьями на любовь и страсть – всё это было для него не более чем раздражающая мошкара, которую он легко стряхивал с себя. Но Бизюлькина настырно желала стать Родионовой и упрямо засыпала его этим говном. В перерывах между хахалями, конечно же, когда вновь вспоминала о его существовании.

Или что? Неужели отец, говоря о «потенциале», имеет в виду, что Кася родит магически сильно одарённых детей? Нет, ну, бред же…

– Слушай, – сверкая глазами, предложил Роман, – раз у вас с мамой планка требований столь низко пала, так, может быть, махнёмся не глядя? Нет, а что? Смотри, одну Бизюлькину меняю на тех двух цыпочек, что сейчас спят в моей постели. Возродим давно позабытые традиции многожёнства. У всех по одной жене, а у меня будет сразу две… Выгодное дело, соглашайся! Внуков, опять-таки, они вдвое больше смогут родить…

– Ёрничаешь? – цыкнул родитель. – Вот, кстати, об этом… С сегодняшнего дня тебе придётся забыть о пьянках-гулянках и девках, – он достал телефон и что-то набрал на нём.

Через секунды две хлопнула входная дверь. Роман хотел посмотреть, кого там принесло, но передумал, когда до его ушей донеслось отцовское:

– Сегодня будет ужин с Бизюлькиными, на котором ты сделаешь предложение своей невесте.

– Чего?! – взвыл раненым вурдалаком парень. – Ни за что! Да я… я… откажусь от рода!.. И сменю фамилию!..

– Ты сдохнешь через неделю от голода, – хмыкнул отец.

– Заработаю!..

– Ты когда в последний раз в офисе появлялся, работничек? – родитель бил точно в болевые точки, и Роман застонал: давно… – Вот-вот…Тебя уволили ещё месяц назад. Так что прекращай истерить. Подбери сопли, приведи к вечеру себя в порядок и будь готов явить пылкие чувства и полную заинтересованность в браке.

Парень теперь готов был на голове волосы драть, что лишился такого, пусть пыльного, но всё же места. Да, когда-то он мечтал, чтобы его уволили, и отцу ничего бы не оставалось, как оставить его в покое и позволить стать тем, на кого Роман и учился: специалистом по работе с незаконными проклятиями и выявлению незарегистрированной нежити, а не протирать задом стул… Но теперь, когда генерал Родионов отчего-то закусил удила и стойко вознамерился окольцевать отпрыска, найдёт способ, чтобы все двери оказались для Романа закрыты…

Бизюлькина, чтоб тебя!

Роман упрямо сжал губы и выглянул в коридор, из которого доносилась какая-то возня. В прихожей, под присмотром двух парней в форме, обувались полностью одетые близняшки. Его девочки, которых он даже пощупать не успел!

Они игриво ему подмигнули, синхронно сделали жест рукой к уху «позвони» и выскользнули за дверь.

Куда?.. Стойте, нимфы!.. А как же мечта…

Роман чуть не взвыл в голос, понимая, что второго такого шанса ему не представится. Угрюмо он обошёл квартиру, обнаружив, что папины ребятки успели выпроводить всех гостей. Вернулся на кухню и молча вперился в родителя ненавидящим взглядом: всю жизнь так! Почему он должен жить так, как выгодно ему?!

– Идём, сынок, – придав голосу наигранно нежный тон, ехидно произнёс отец. – Эта квартира тебе больше не нужна, ты возвращаешься домой…

– Я могу хотя бы трусы надеть? Или так прикажете идти, господин генерал-лейтенант? – рыкнул Роман, тщетно давя подступающее к горлу злое клокотание.

– Рычишь? Скалишься? – хмыкнул отец, расплываясь в предвкушающей улыбке, что сын от него никуда не денется. – Рычи-рычи, тренируйся… Женщинам это нравится. Одевайся, жду тебя в машине.

Роман дождался, когда за отцом хлопнет дверь и от всей души шарахнул бутылку с недопитой водой в стену: проклятье! Немного подышал, чтоб взять себя в руки: ведьмак он или кто? Неужели не сумеет одну бестолковую ведьму от себя отвадить?

Нашёл телефон и сбросил в чат парням клич о помощи. Эти два остолопа ночью свалили куда-то, но сейчас оно и к лучшему, не попались отцу на глаза. Стешка и Данька моментально откликнулись на призыв. Стали сыпать идеями, одна зловреднее другой. Вот что значит бесовская кровь: им только дай повод кому-нибудь жизнь испортить.

Роман криво ухмыльнулся и стал собирать вещи: это мы ещё посмотрим, Бизюлькина, кто кого!

*  *  *

Юная наследница бизнес-империи магната Бирюлькина строила из себя скромную девицу на выданье, хлопая опахалом наращенных ресниц. Она пыталась то томно стрелять глазками в Романа, то, натыкаясь на пристальный взгляд его матери, опять возвращаться к образу невинной девы. Но вся наигранность постоянно «соскальзывала» с её абсолютно не милого и, уж тем более не походившего на невинное личика.

Роман разглядывал её перекачанные гелем губы, сильно уменьшенный нос, неестественно заострённые скулы, подбородок, внутренне содрогался от омерзения и кипел от ненависти к этой… этой…

Нет, вполне возможно, он смог бы влюбиться в девушку, которая тоже по молодости ума переборщила с косметологией. Ему было важно внутреннее содержание, пресловутая искра, притяжение или что-то этому подобное… Но сейчас, когда его против воли, точно племенного жеребца, волокли под венец, ничего хорошего он испытать не мог. Да и не хотел.

Стешка и Данька, на присутствии которых Роман настоял, были напоказ тихи и молчаливы. Наряженные в прекрасные костюмы из дорогой ткани, бесшумно орудовали вилками-ножами по всем правилам этикета. Прямо-таки паиньки-заюшки, а не бесы. Хотя парень отчётливо видел в глазах друзей те опасные искры, когда замышляется какая-нибудь пакость.

Нет, на самом деле его друзья относились к восточным джинам, чья кровь горяча, а кожа смугла. Но народ с самого начала появления джинов в России окрестил их бесами, и за множество веков это название как-то прижилось.

А как ещё можно было назвать этих «двух из ларца, одинаковых с лица», если смыслом всего их существования были всякие зловредные козни? Бесы, они и есть бесы…

Роман не отказал себе в удовольствии сполна насладиться матушкиным лицом, когда юная Бизюлькина предстала перед очами её светлости. Матушка как окаменела, так это выражение и не сходило с её лица. А это значило только одно: её сиятельство Антонина Сергеевна Подзельская-Родионова, дочь того самого князя Подзельского, как впала в состояние безмолвного ужаса от будущей невестки, так никак не могла выпасть обратно.

Женщина даже не моргала, когда наблюдала за тем, как ест Кассиопея. Девушка по-утиному шлёпала губищами, когда жевала, и еда нет-нет, да и выпадала из её рта. Она предусмотрительно прикрыла грудь льняной салфеткой (хотя её положено класть на колени), низко наклонялась к тарелке, но всё равно её трапеза выглядела столь омерзительно, что отбивала аппетит у всех за столом.

Роман мысленно хмыкнул: что ж, хоть какая-то очевидная польза от этого уродства есть, с Касей легко сэкономить на диетологе: при ней кусок в горло просто не лезет.

– Скажите, милая… – наконец не выдержала маман. – А вы не планируете в дальнейшем… э-э… избавиться от этой… красоты? – и чуть шевельнула ножом, явно желая указать им на всю девушку, но вовремя сдержалась.

– Зачем? Красиво же, – искренне удивилась Кася и посмотрела на отца: – Правда, папулечка?

– Угу, – сыто рыгнул магнат Бизюлькин, откидываясь на стуле и шумно обмахиваясь салфеткой. Судя по вальяжной позе, приличиями он себя не отягощал.

– Действительно… – пробормотала её светлость и бросила жалобный взгляд на супруга.

Генерал-лейтенант её проигнорировал. Чем только подкрепил подозрение Романа, что что-то нечисто в этом сватовстве. Не стал бы Родионов-старший по доброй воле родниться с тем, кому в былые времена и руки не подал бы. Да и маменька скорее на себя руки наложила бы, нежели по собственной воле дала благословение на брак с подобной особой. Но вот она сидит, демонстрирует полное принятие и покорность судьбе…

Однако сам Роман мириться с подобным положением дел был не намерен.

Переглянувшись с друзьями, без слов понявших, что настало время для плана, придал голосу самый нежный тон, на какой был способен, и обратился к Кассиопее:

– Дорогая, я подготовил для тебя сюрприз, но его исполнение пока немного запаздывает… Прости… Не откажешься провести время этой вынужденной заминки на свежем воздухе? С нашей террасы открывается прекрасный вид на сад… – и состроил мину глубоко преданного щеночка.

Бизюлькина алчно сверкнула глазами, но тут же спрятала взгляд, театрально потупившись и еле слышно пролепетав:

– Конечно… я понимаю… С удовольствием…

Её папаша удовлетворённо хмыкнул и привычно дозволительно махнул рукой так, словно Роман был его холопом. Парню едва удалось удержать благодушное выражение на лице: да как он смеет так себя с ним вести, купчишка?!

Но всё же вытерпел и галантно предложил локоть девушке.

Стешка и Данька, как бы невзначай, увязались следом.

На террасе уже заблаговременно подготовили уголок и накрыли столик с фруктами и шампанским.

Кася, которая весь вечер сдерживалась, бросая тоскливый взгляд на бокал с вином отца, первым делом щедро налила себе игристого, залпом выпила и добавила ещё. Даже видавшие всякое парни, удивлённо крякнули: во даёт! Ба… да она, ко всему прочему, ещё и алкоголичка…

Роман развлекал гостью минут пять и откланялся под предлогом подготовки пресловутого сюрприза.

На самом деле он банально тянул время, хотя коробочка с фамильным кольцом с самого начала вечера жгла ему бедро через карман брюк. К концу он надеялся избавиться от него, вернув обратно родителям, а не надев Касе на палец… Хоть бы получилось! Высшие, пусть получится…

Для вида организовав бурную деятельность, Роман ждал знака. Нет, не свыше, а от Даньки со Стешкой. Близнецы, как и все джины, подобно мифическим бесам, имели способность смущать умы, совращая их с пути истинного. А так как Кассиопея нормами морали и так похвастаться не могла, они надеялись, что девица клюнет на их удочку.

Низко? Да. Мерзко? Без сомнений. Но той, кто грязными манипуляциями пытается втянуть Романа в сомнительный брак, изначально не нужно было рассчитывать на честную игру.

«С бесчестными и поступать надобно без чести» – кажется, так говорил один из именитых предков Романа. Вот и сгодилось.

Смартфон наконец-таки затренькал входящими сообщениями, и Роман, наспех пролистнув их, присвистнул: он, конечно, ожидал, что девица проявит свою низменную натуру, но чтобы так… Реальность превзошла ожидания: все видео были очень откровенными.

Выходит, в мечте о близняшках с Бизюлькиной они сходятся…

С его плеч будто невидимый груз свалился, позволяя вздохнуть с облегчением. Он выждал ещё минут десять, дав друзьям время, чтобы привести себя в порядок. Взял из кухни ещё шампанского и прошёл на террасу.

Данька и Стешка встретили его злорадными оскалами, для вида придумали «важные неотложные дела» и торопливо откланялись: всё верно, ещё пара минут — и Бизюлькин может впасть в такую ярость, что этим двоим оставаться тут попросту опасно.

Кася лишь угукнула, подправляя макияж, старательно не смотрела на Романа, пока он извещал её, что всё готово. А когда закончила, невозмутимо хлопнула на него глазками и поднялась, тут же цепляясь за предложенную руку.

У Романа лицо судорогой свело от того, как старательно он растягивал губы в ответной улыбке. Скоро уже, скоро…

В гостиной, обильно уставленной вазонами с цветами, играли музыканты, и для атмосферы на громадной плазме транслировалась заставка с горящим камином.

– Масик, ты же повторишь предложение в ресторане, чтобы мне перед подругами было не стыдно? – шёпотом поинтересовалась Кассиопея. – И обязательно должен быть фотограф! Такой, чтобы фоточки в сторис были отпад…

– Как пожелаешь, куколка, – Роман предвкушающе оскалился.

Вывел девушку в центр залы и приторно сладко улыбался ей, ожидая, когда пригласят родителей.

Едва те перешагнули порог, Роман достал из кармана коробочку с кольцом, картинно опустился на одно колено. Кассиопея уже чуть не подпрыгивала от нетерпения, прижав ладони к щекам в попытке изобразить смущение. Парень хмыкнул и с нарочитой медлительностью раскрыл коробочку, позволяя девушке оценить красоту камней фамильной драгоценности.

– Да! Да! Да! – некрасиво взвизгнула она, захлопав в ладоши, как маленькая девочка.

– Прости, я ещё ничего не сказал, – иронично цыкнул Роман, старательно не обращая внимания на снисходительно хохотнувшего магната. – А перед тем как скажу то, что ты так хочешь услышать, давай кое-что обсудим?

Пока Кассиопея замерла, не понимая, к чему он клонит, Роман вывел присланные видео со своего смартфона на плазму, отключив заставку с камином. Даже музыканты перестали играть, опешив от развернувшегося зрелища.

– Не пойму, ты там что-то ешь?.. – насмешливо указал он на изображение, но в это время Кассиопея на экране выпустила изо рта достоинство Даньки, и Роман хмыкнул: – А нет, не ешь…

– Убери грабли от моих волос, ты испортишь мне причёску! – зло прошипела Каси с экрана на Даньку и прикрикнула на пристроившегося к ней с тыла Стешку: – А ты можешь быстрее двигаться?! Он сейчас вот-вот вернётся!

Далее последовали характерные звуки соития, и Роман нажал на паузу, заставив изображение Бизюлькиной на экране застыть с некрасиво закатившимися глазами и вбирающей в рот то, о чём в приличном обществе говорить-то не пристало.

– Милочка, я попрошу вас объясниться! – первой пришла в себя её сиятельство, запунцовев от возмущения и стыда.

– Я… они… – проблеяла Кассиопея, не зная, как вывернуться из щекотливой ситуации. Бросила умоляющий взгляд на своего багровеющего папашу и всхлипнула: – Он ушёл, а мне стало скучно… Это всё они! Они меня чем-то опоили!

– Ну, знаете ли! – окончательно вскипела матушка. – Не нужно прикрывать своё недопустимое поведение использованием зелий! Я лично проверяла всю еду и вино! Я уверена, что любая экспертиза покажет, что ничего такого не было!

Девушка театрально разрыдалась, а Роман торжествующе встал и захлопнул коробочку с кольцом прямо перед её лицом:

– Полагаю, нашему браку не суждено случиться, – и не удержался от издёвки: – Сюрпри-и-из!

– Ты мне за это ответишь, щенок! – прорычал несостоявшийся тесть.

– Извините, но у меня нет желания растить чужих ублюдков, когда вашей доченьке в очередной раз станет скучно… – а увидев, как у Бизюлькина дёрнулся глаз, догадливо выдохнул: – Так она уже беременна не знамо от кого… Ведь так? Поэтому и такая спешка…

Бизюлькин схватил рыдающую дочь за руку и выволок из гостиной.

Роман перевёл торжествующий взгляд на окаменевшего отца: мол, и что теперь делать будешь?

– В Камышин! – рявкнул тот. – И пока не женишься, назад не возвращайся!

Слова, подкреплённые магией взбешённого ведьмака, облачились в тёмную энергию и вплелись в ауру Романа родительским проклятием.

Взревевшие басы лупанули по барабанным перепонкам так, что Айри подскочила на постели. И шустро, по-страусиному, сунула голову под подушку. Это помогло мало, потому что и пол, и стены, кровать и окна – всё сотрясалось от беснующейся акустики.

Оглушённая и дезориентированная, девушка даже не сразу смогла понять, что за адская атака звуком происходит?! Их, что, захватили инопланетяне?!

Кто-то настойчиво теребил её за пятку, и ей пришлось выглянуть из своего укрытия. В ногах сидел родовой фамильяр и беззвучно разевал пасть. Ну, как, беззвучно… Звук наверняка был, но грохочущая музыка перекрывала то, что говорил Котя. А говорить он мог только одно: «Голова… Болит… Сделай что-нибудь…».

Сделать, и правда, следовало, потому что часы на тумбочке показывали ровно 5:03 утра. Она сама не любила, когда её поднимают в такую рань, а уж Гена…

Гена был гоблином. А как и все гоблины, ярким представителем сов. Вот сейчас он проснётся и ка-а-ак… В общем, не поздоровится не только этому раннему меломану, но и всем, кто попадёт в радиус поражения. То бишь на глаза Гене.

Айри выскользнула из постели, подхватила на руки страдающего Котю и прошлёпала в коридор. Из родительской спальни, натягивая халат, выглянула растрёпанная мама. Она что-то сказала, но девушка рукой помахала возле уха, показывая, что ничего не слышит. Тогда мама просто ткнула пальцем в сторону пола, и Айрис покивала, что поняла: тётя Валя сдала квартиру, и это новый жилец колобродит.

Проблема была в том, что сама тётя Валя укатила на три месяца в санаторий.

«На воды, в санаторий, здоровье поправить», – как сама она сказала, предупреждая, что в её квартире будет жить постоялец.

«И что она там поправлять собралась? – подумала ещё тогда Айрис. – Все знают, что вампиры не болеют».

Соседка снизу, чистокровная упырица, не выглядела бледной и худой, как положено представителям её вида. Нет, это была улыбчивая полная женщина лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Румяная, активная и страсть как любящая пирожки с капустой и молодых кавалеров. Нет, кавалеров она предпочитала заводить, а не есть. Прикармливала их, судя по всему, именно этими самыми пирожками.

Да так лихо это у неё получалось! У Айрис за год ни одного воздыхателя не наскреблось, а у тёти Вали — пять штук! Аж завидно… Цветочки ей носили, серенады под окном пели, м-да… Не иначе, в пирожки приворотное она добавляла! Но Айри как-то пробовала их: пирожки как пирожки, ничего запрещённого… Видимо, на что-то другое цепляла, узнать бы, на что…

Девушка надвинула на ноги видавшие виды тапочки дяди Серёжи и отправилась вместе с Котей вразумлять нового соседа.

Дверь он открыл не сразу. Стучать-звонить было бесполезно, поэтому Айри запустила крохотный светлячок в замочную скважину. Эта малютка привлекала внимание миганием, а если её игнорировали, легонько, но вполне неприятно жалила током.

Судя по текущей с парня воде и наспех накинутом на бёдра узкому полотенцу, светлячок выдернул его из ванной. На пару мгновений Айри даже забыла, зачем, собственно, она пришла… Да что там! Дышать даже перестала от открывшегося вида…

Какие плечи, какой торс… м-м… А новый сосед весьма горяч!..

Но отлепив взгляд от этого восхитительного образчика мужественной красоты и наткнувшись на насмешливый прищур, мигом вспомнила, по какому она здесь вопросу.

– Вы с ума сошли?! – но её голос ожидаемо утонул в рёве музыки.

Парень кивком показал ей следовать за собой и пошёл вглубь квартиры. Айрис немного потопталась на пороге, а потом решилась войти. К этому моменту сосед сделал музыку потише.

В коридоре она обнаружила брошенную на пол дорожную сумку и чемодан, будто он только-только приехал.

– Ну, что ты мнёшься как девственница-то? – сосед вернулся в прихожую. – Зачем кошака с собой припёрла? Я вызывал только «ночную фею»…

Когда до девушки дошло то, что он её принял за даму полусвета, она вспыхнула и возмутилась:

– Что?! Да как вы смеете?! Я ваша соседка сверху! Вы нас топите… Тьфу-ты! То есть глушите! У вас совесть вообще есть?! – Котя поддержал хозяйку недовольным завыванием.

Парень покосился на кота, но равнодушно передёрнул плечами:

– Откуда же мне было знать, что в вашей провинции в стены звукоизоляционные заклинания встраивать не научились? Я привык слушать музыку, когда принимаю душ…

Айри стало обидно за свой, пусть маленький, но вполне симпатичный городок: поглядите-ка на него! Мажор столичный выискался! Неждан-незван, чего, спрашивается, припёрся?! Сидел в своей Московии? Вот и сидел бы себе дальше! Без него тут вполне хорошо было: красиво, тихо и люди все душевные… Существа то есть.

Девушка вздёрнула нос и холодно процедила:

– А сами догадаться не могли? Видно же, что этот дом относится к дореволюционному времени, – жестом указала на высокие потолки с лепниной, – тогда подобного не практиковали. Все эти бытовые заклинания стали встраивать совсем недавно…

– Заучка? – перебив её, хмыкнул сосед, обидно смерив Айрис снисходительным взглядом.

Да он просто невоспитанный грубиян! Хам!.. И… и вообще некрасивый!

– В общем, так! – зло прошипела девушка. – Если мой кот ещё раз пожалуется на плохое самочувствие из-за вашего недобрососедского поведения, то я… я буду жаловаться на вас участковому! Хотите слушать музыку, дело ваше! Но будьте любезны использовать полог тишины! – и не удержалась от ехидцы: – Или вас таким заклинаниям не учили в столице?

– Меня-то учили. И, думаю, побольше твоего. А вот тебя просветить забыли, что коты не разговаривают, – мазнул ироничным взглядом по Коте. – С чего ты взяла, что у него что-то болит из-за моей музыки? Может быть, его… его пучит! Или второй март начался?

– Я не давала вам разрешения переходить на «ты»! – она ещё хотела добавить, что Котя, как наследный фамильяр рода, вполне очень даже умеет разговаривать, но вовремя прикусила язык: такие магические помощники, как их Котофей Котофеевич Серебцкий III, были невероятно ценны. А кто знает, что из себя представляет новый сосед? Вполне может похитить Котю…

– Обстоятельства как-то не располагают «выкать» пигалице, которая вломилась ко мне ни свет, ни заря, – с сарказмом сосед указал взглядом на узкое полотенце, что составляло весь его наряд.

– Я не пришла бы, если бы вы не переполошили весь дом! – возмущению Айрис не было предела. – Радуйтесь, что Гена на работе, а не то…

– Оу, теперь ты решила меня запугать? – язвительно хохотнул он. – Как это по-женски! Гена – это кто? Твой парень?

«Твой сосед по площадке!» – хотела ответить она, но передумала и мстительно промолчала: пусть ему потом сюрприз будет!

– Ой, да что с вами разговаривать? – трагично закатив глаза, констатировала она безнадёжность соседа. Развернулась и вышла из квартиры, зло бормоча под нос: – Столичный маргинал… Спасибо, тётя Валя, услужила…

– Идиот, – согласился Котя, гневно морща мордочку.

– Психичка! – донеслось ей в спину, прежде чем сосед захлопнул дверь.

Айрис аж всхрапнула от такой наглости. Но орать всё, что она думала об этом жильце, стоя на лестнице, да ещё в уже закрытую дверь, не стала. В конце концов, в некотором смысле, ей удалось призвать этого типа к порядку: музыка больше не грохотала.

– Как тебе наш новый сосед? – с каким-то азартным блеском в глазах спросила мама, когда Айрис вернулась домой.

Они с дядей Серёжей уже сидели на кухне, мама готовила завтрак и разливала чай.

Девушка на это только скривилась, зато за неё ответил Котя, спрыгнувший с рук и с важным видом прошествовавший на кухню:

– На помойке и то лучше водятся.

Айрис с этим утверждением была полностью согласна: недоумок какой-то. Но родителям продемонстрировала жест, означающий «так-сяк».

Мама странно переглянулась с отчимом, и они заговорщицки перемигнулись. Айрис это совсем не понравилось. Вот прям совсем-совсем! Неужели эти двое взялись сводничать?! Чтобы она и этот сосед… да ни за что! Уж лучше Гена! Или ещё кто!

Но только не он!

Напоказ проигнорировав их потуги разжечь в ней любопытство, Айри гордо вздёрнула нос и прошествовала в свою комнату: у неё сегодня экзамен в автошколе, можно повторить билеты, коли уж поднялась в такую рань. А не о всяких глупостях думать!

Переоделась, повела носом, почуяв аппетитный запах, доносившийся из кухни, и подумала, что сначала организм стоит подкормить, а потом уж предаваться переживаниям.

И дядя Серёжа, и Котя уже вовсю уплетали свежие сырники, щедро сдобренные сметаной. Когда Айрис вошла на кухню, мама как раз подкладывала им в тарелки добавку. Заняв своё место, девушка ковырнула вилкой сырник, отправила кусочек в рот и зажмурилась от удовольствия: вкуснота! Ешь-ешь и наесться не можешь… Вот что за секретное зелье она в него добавляет?

Айрис спрашивала когда-то, но мама ответила с загадочной улыбкой:

– Никакого зелья, просто готовлю с любовью.

Ну, да… Глядя на то, как мама с отчимом обмениваются обожающими взглядами, в это легко верилось.

Только вот, где её найти, эту любовь-то? Хорошо, маме повезло, и она встретила дядю Серёжу. А до этого? Мыкалась… Отец Айрис, вон, как только дочка родилась, бросил их… Мать все жилы из себя вытянула, пока дочку одна растила…

Нет, Айрис была уверена, что ей подобного счастья, когда – бам! – и единственный-неповторимый в жизни самоорганизовался, точно не светит. Маме с дядей Серёжей не просто повезло, она его, можно сказать, у богов выстрадала…

Всё-таки тяжела у ведьм судьба, что ни говори, иначе быть бы всем феями…

Дядя Серёжа загадочно посмотрел на маму и театрально кашлянул, как перед пафосной речью. И она, речь, не заставила себя ждать.

– Айрис, ты знаешь, что мы с мамой сегодня уезжаем, – начал он, и девушка покивала в ответ: их путешествие в Осетию планировалось ещё два месяца назад. Мама накупила себе платьев и шляпок, и Айри была несказанно рада за родительницу: давно пора подумать о себе и начать наслаждаться жизнью! Что ни говори, дядя Серёжа – просто молодец! – Так вот, результатов экзамена дождаться мы не сможем, но уверены, что ты справишься на отлично…

– Ну, не тяни! – закатила к потолку глаза мама.

– Да! – опять кашлянул отчим, но на этот раз смущённо. – Мы с мамой решили, что ты заслужила подарок. Выгляни в окно, – хулиганисто ухмыльнулся, – и найди там небольшое, но и не маленькое, синего цвета…

Девушка прищурилась, теряясь в догадках, что же эти двое задумали, но всё же подчинилась.

«Небольшое, но и не маленькое, синего цвета…» – похоже на детскую загадку, когда во́да загадывает предмет и описывает его.

Высунувшись почти по пояс в окно, Айрис обвела взглядом двор. На балконе соседнего дома ветерок колыхал чьи-то постиранные синие портки… Видавшие виды, надо сказать. Нет, точно не они.

Тогда что? Больше ничего «синего» Айри стойко не наблюдала. Если только, он не имел в виду… маленький автомобиль, приютившийся у куста сирени. Женская модель, пусть крохотуля, но очень симпатичный…

Да ладно?!

Айрис повернулась, чтобы озвучить зудевший на языке вопрос, и увидела, что отчим, широко улыбаясь, демонстративно вертит на пальце ключи от машины.

– Иииии! – только и смогла, что завизжать от радости, девушка и кинулась ему на шею.

От чувств расцеловала в щёки и его, и маму так пылко, что дядя Серёжа смутился, а мама рассмеялась от удовольствия, жмурясь, как сытая кошка.

Айри хотела выдать ещё что-то более связное, нежели повизгивание в приступе щенячьей радости, открыла только рот, как из квартиры снизу, с лёгким рокотом прокатываясь по округе и заставив у девушки дыхание сбиться, донеслись бархатные мужские стоны:

– О-о… А-ах… Да, детка-а… Как хорошо-о… Вот так… Ещё… Ещё!.. Не нежничай… О, да!.. Вот так!.. Боги-и-иня… О-о-о…

На кухне все замерли в полном шоке, а Котя шумно подавился сырником, шипя и отфыркиваясь.

Тело Айрис, вопреки здравому смыслу, откликнулось на эти звуки неприличным томлением и дрожью, прокатившимся под кожей горячими мурашками, и она почувствовала, как густо краснеет. Да что там! Пунцовыми стали не только лицо, но и уши!

– Вот же придурок… – прошипела она, старательно возвращая контроль над собой. – Это он ведь специально!

Котя ответил ей лёгким злым прищуром, в котором читалась мрачная решимость: мести быть! По-хорошему предупреждали же: используй полог тишины! Но нет… Такой момент со своими «феями» испортил!

И Айрис ответила ему лёгким кивком: ты прав, пора вспомнить старые приёмы. Ведьма она добрая, но с ограниченным радиусом доброты. И сосед нарушил эти границы, ещё когда обозвал её психичкой.

Мама и дядя Серёжа нарочито громко начали болтать, сбивчиво перескакивая с темы на тему, чтобы скрыть возникшую неловкость, и Айрис воспользовалась моментом, чтобы ускользнуть в комнату под предлогом подготовки к предстоящему экзамену.

На самом деле теперь ни о каком экзамене речи не шло: Айрис прекрасно знала, что сдаст. А вот зелье мести само себя не сварит… Не зря же её в такую рань разбудили! Высшим силам, видимо, угодно, чтобы кто-то этого типа на место задвинул. И Айрис, как лучшая в своём деле, отлично подходила на эту роль.

Котя проскользнул в комнату, и девушка плотнее закрыла дверь. Достала маленький котелок и разожгла под ним горелку. Тэк-с… чего бы учудить?

– Следи в окно, скажешь, как он уйдёт, – распорядилась она, и фамильяр послушно вытянулся на подоконнике. Для всех — просто кот, что наслаждается утром, а на деле – разведчик. – Что там любит этот меломан фигов? Музычку послушать в ванной и баб? – зло бормотала при этом. – Будет ему и то, и другое…

Каверзы, в отличие от проклятий, дело абсолютно творческое. Айрис прикрыла глаза, вспомнила соседа… То, как он был с нею непозволительно груб… А ещё узкое полотенце, что едва скрывало «то самое», к чему по идеальному животу стекалась указующая дорожка волос…

Тьфу-ты! Не то!

Вдох-выдох, включить фантазию и полностью настроиться на работу… Итак, каверза, приди!

Руки сами запорхали над горшочком, выливая и капая в него жидкости из флакончиков, коих у Айрис имелся целый саквояж. Настрой был пойман верно, и в голове сама по себе складывалась и лилась мелодия… Вот так, хорошо… Пара капель того, плюх этого… Скрипка! Да, наверняка мелодия этой каверзы – скрипка! Тонкая, изысканная, как и подобает аристократам, хи-хи…

– Ушёл! – торжествующе известил Котя как раз в то время, как Айрис уже выключила горелку и вылила зелье в флакончик.

Посмотрев жидкость на свет, она одобрительно покивала сама себе: молодец, Серебцкая, садись, пять! Впрочем, как всегда…

Или…

– Ой… – пробормотала она, ошарашенно посмотрев на фамильяра. – А как мы его жертве доставим, что-то я не подумала…

Котя укоризненно закатил глаза, будто она была неразумным котёнком, и разве что лапой себе по морде не въехал, изображая смайлик-фейспалм. Затем покрутился на подоконнике, высматривая что-то внизу, и обернулся на Айрис с горящими от азарта глазами:

– Положись на меняу! Этот недалёкий окно открытым оставил! Тащи блюдечко, сейчас доставлю твою пакость!

У Айрис среди пузырьков в саквояже нашлась чистая мисочка для смешивания ингредиентов, в которую она и вылила уже остывшее зелье: маячить у родных перед глазами на кухне ей не хотелось, чтобы не вызвать ненужные вопросы.

Мисочка была поставлена на подоконник перед Котей, и тот, со злодейским выражением на мордочке стал лакать содержимое. Айрис, глядя на это, пристыженно думала, что о вкусе она как раз-таки и не позаботилась. Но фамильяр выдул всё, до последней капли и даже облизал дно посудины.

– А теперь неси простыню! В смысле, зачем? Свешивай за окно, буду вспоминать молодые годы. Эх, молодёжь… всему вас учить надо… – последнее он ворчал, спускаясь по простыне к распахнутому окну соседа снизу.

Ему не дали времени даже одеться, прямо так, в костюме и с злополучной коробочкой с кольцом в кармане, спровадили в пресловутый Камышлов… или Камышин? Один пёс, в Тмутаракань! Где, как вдохновенно вещал немного пришедший в себя генерал Родионов, у него начальником Госавтоинспекции служил давний друг. А тому, в свою очередь, не так давно потребовался толковый зам.

– Это ты хорошо придумал, сын! – не затыкался Родионов-старший. – Скинь мне ту непотребщину, что твои дружки тебе наснимали… Он ведь, гад этакий, меня с тендером по госзакупкам так ловко подставил, что думал, уже всё, полетят с моих плеч не только погоны, но и голова… – это он уже имел в виду папашу Бизюлькиной. – А у него не то двоюродная тётка, не то внучатая племянница с крестником этого, – ткнул пальцем в потолок подпрыгивающего на ухабах автомобиля, – «самого-самого» недавно обвенчалась… Вот он и взял меня не просто за жабры, а за… кхм! В общем, ты понял. Но теперь всё! Вот что значит моя кровь! Голова! Теперь я его за это место так этими видео возьму, фиг рыпнется!

Роман уныло смотрел на проносящийся мимо окон машины однотипный пейзаж и почти не вслушивался в эту трескотню: ему-то что? Проклятье вплелось в ауру, и теперь обратная дорога в Московию ему светит только через свадебный алтарь…

– Да не переживай ты так, сын! – заметил его упадническое состояние батя. – Как раз пересидишь шумиху, что сейчас поднимется, а потом мы с мамой тебе невесту подыщем, быстро женишься и вернёшься!

Парень скривился своему отражению в стекле: вот этого ему хотелось меньше всего. В смысле быстро жениться. И медленно тоже. Он вообще на подобное мероприятие был не согласен: хорошее дело браком не назовут. А уж после подысканной родственничками «добропорядочной» невесты в виде Бизюлькиной…

– Это будет хорошая девушка из аристократической семьи… – моментально потух азарт в отце, словно он услышал мысли Романа.

Да-да. С титулом, деньгами и отличной родословной… Ещё одна «приличная».

– Ты увидишь, как там хорошо! – Родионов-старший сменил тему и взялся нахваливать Камышин. – Красивая Волга, женщины, арбузы! А воздух? Лучше, чем на море! Настоящий курорт, а у тебя всё лето впереди! Воспринимай это как внеплановый отпуск…

Роман промолчал: ага, отпуск, конечно! Да он, вообще-то и не устал…

Мысль, как шальная муха, залетевшая в окно, ударила в голову, полностью перевернув сознание: а ведь всё складывается невероятным образом к лучшему! Пока Роман не женится, то не сможет вернуться в Московию. А это значило, что его родные отныне не имеют над ним власти! Отец же сам его проклял? Сам. И теперь Роман с чистой совестью мог вовсе не жениться и жить так, как сам того хотел!

О, боги… Велика ваша мудрость, воистину…

Разве не об этом он мечтал? Держать жизнь в своих руках? Кто знает, может быть, ему удастся сделать перевод куда-нибудь… ну, скажем, в Сибирь? Говорят, там в топях до сих пор водится такое… Древнее, страшное, злобное… Вот где можно развернуться! А не вот это всё: Волга, женщины, арбузы… тьфу!

– Даже не надейся их к себе вытащить! – по-своему истолковал мысли воспарившего духом отпрыска генерал: – Этих двух балбесов, твоих дружков, родные сослали на историческую родину. Пески, пирамиды и Нил… Чтобы немного пообщались с себе подобными и поутихли.

Стешку и Даньку стало жаль. Они любили женщин, женщины отвечали им взаимностью, а теперь им грозила смерть от навязанного строгого целибата… Но отчего-то в Романе крепла уверенность, что парни достаточно скоро вернутся в Московию. Со скандалом и запретом посещать Египет…

*  *  *

Хозяйкой квартиры, которую отец снял для него, оказалась упырица с приятной полнотой. Валентине Эриховне на вид можно было дать лет пятьдесят-пятьдесят пять, но Роман чувствовал, что ей намного больше. Очень намного.

– Сейчас я вам всё-всё покажу, – женщина обольстительно облизала сочно подкрашенные губы и томно стрельнула глазками на Родионова-старшего. Но генерал тут же прикрылся тройным слоем щитов, и упырица обиженно скривилась.

Роман хмыкнул: ай-яй-яй, отец! Как же так? Совсем прирос к своему генеральскому креслу и позабыл, что представителям этого вида важно чувствовать внимание? А такое вот, закрытие щитами, для них сродни оскорблению? Эх, батя-батя…

Валентина Эриховна оставила генерала в покое и уткнулась глазами с лёгкой поволокой в Романа. Тот, в отличие от родителя, прикрываться щитами не стал и даже изобразил, будто его пронял тот флёр, который источала упырица. Его было совсем мало, даже немного меньше, чем допускалось им использовать законом.

Наклонился и галантно поцеловал ей ручку, отчего та зарделась и смущённо хихикнула:

– Ой, ну что вы! Перестаньте, вы меня смущаете… Не думала, что в наше время можно ещё встретить столь хорошо воспитанного ведьмака… – и косо зыркнула в сторону папеньки, мол, его-то это как раз эти слова и не касаются.

Генерал нацепил ледяную маску, а взгляды и слова хозяйки квартиры проигнорировал. Чем ещё больше унизил её. Упырица обиженно поджала губки, всем своим наигранно-оскорблённым видом дав понять, что отныне Родионов-старший для неё пустое место и дел с ним она иметь не желает.

Роман уж думал, что ему откажут в съёме и придётся ютиться в гостинице, но Валентина Эриховна сладко облизала его глазами, чуточку усиливая флёр, как если бы обольщающе маня и при этом сожалея, что ей нужно вот-вот убыть на воды… Открыла дверь, жестом пригласив его войти и наполнив голос низкими грудными нотами, отчего взгляд сам собой стекал на её пышный бюст, как к источнику этого восхитительного звучания, повела знакомить постояльца с владениями.

Парень покорно следовал за ней, слушая вполуха и изредка потирая всё сильнее ноющее плечо: просквозило в открытое окно, что ли, пока они ехали?

У него даже проскользнула мысль, что, в принципе, он не прочь перевести разговор с этой мадам в горизонтальную плоскость, так многообещающе и аппетитно она выглядела. Конечно, это всё флёр! Но, с другой стороны, эта упырица уж всяко больше знает толк в игрищах, нежели всякие Каси Бизюлькины…

– Позвольте, я взгляну? – прощебетала женщина, заметив, что Роман в очередной раз поморщился и потёр плечо. – Ой, да у вас тут проклятие! – безошибочно бросила взгляд в сторону холодно поджавшего губы генерала и брызнула ядом: – Родовое, да как криво наложено… Фи, какая кустарщина! – окатив Родиона-старшего волной презрения, одарила Романа сочувственной улыбкой: – Вам не видно, но оно, мальчик мой, крупный энергетический поток перекрывает. Эдак к завтрашнему дню у вас руку парализует…

Вот только этого ему не хватало для полного счастья!

– Отставить парализовать! Ему сегодня с утра на службу! – от ошеломления гаркнул генерал, но женщина его проигнорировала: хлопнула себя по лбу, точно что-то вспомнив, и поспешила на кухню.

Где, недолго порывшись в одном из шкафчиков, выудила визитку.

– У меня знакомая есть, чудо как хороша в таких вопросах! – щебетала при этом. – Вот, позвоните, она вам поможет… – сунула её под нос Роману.

Тот только успел на ней название разобрать, выведенное витиеватым курсивом «Ночная фея», упырица скептично фыркнула и забрала обратно:

– Вот по лицу вижу, что не сподобитесь! А зря! С такими вещами, как энергетические потоки, мой мальчик, шутить нельзя, – ловко достала из кармана платья телефон, клацая коготками по экрану, набрала номер, поднесла к уху и сразу воскликнула в него: – Алло, Галочка? Не спишь? – Роман бросил взгляд за окно, где над городом только-только занималась предрассветная утренняя дымка. – Я тебе клиента нашла! Ой, срочно, милая! Тут очень срочно!.. Ага… Ага… Адрес? Так мой адрес, это жилец, да… Есть местечко, правда?! На утро? На шесть? Устроит, милая! Ой, как устроит! А кто приедет? А, сама? Ой, хорошо, Галочка! Он будет ждать! Всё, целую, чмоки-чмоки!

Нажала отбой и торжествующе сообщила опешившему генералу с сыном:

– Вам повезло, она сама приедет. Галочка просто кудесница! Даже последние волкодлаки в районе от неё в восторге…

– А почему «Ночная фея»? – саркастично хмыкнул Роман.

– Так ясно же, почему: радикулит и прочие защемления – вещь такая, любят к ночи обостряться… Особенно, когда шерстистые уже не первой свежести. Вот Галочка со своими «ночными феячками» их и раскручивает в нечто более-менее приличное, когда их закручивает при обороте непонятно во что… – взглянула на время и охнула: – Заболталась с вами совсем, а у меня автобус уже скоро! Господин полковник, не довезёте ли меня до автостанции? Уж будьте так любезны…

– Я – генерал-лейтенант! – рыкнул папаша, явно не обрадованный такой перспективой.

– Тем более, душечка! Тем более! Как генерал, вы не можете бросить слабую женщину в беде! – и пока Родионов не успел воспротивиться, подхватила его под локоток и поволокла к выходу, бросив Роману через плечо: – Вы к шести часам плечо-то распарьте, чтобы Галочке было легче с вами работать… А лучше обратитесь потом к ведьме. Над вами как раз две живут, мать и дочь. Айриска-то ни рыба, ни мясо… А вот мамаша её хороша. Снять родовое не сможет, но хотя бы немного облегчит… или сдвинет в сторону, чтобы так на потоки не давило… Эй, мальчик, возьми-ка мою сумку! – последнее, приказным тоном, предназначалось уже водителю генерала, мнущемуся на коврике в прихожей.

Тот привычно бросил взгляд на генерала и, получив одобрительный кивок, подхватил поклажу упырицы и благоразумно распахнул перед нею дверь, позволяя этой бойкой дамочке отконвоировать Родионова-старшего к машине. Роману же Валентина Эриховна уже по-свойски на прощание помахала ручкой и послала воздушный поцелуй.

*  *  *

Из ванной, куда он только-только залез прогревать ноющее плечо, Романа выдернул сигнальный огневичок: мелкая дрянь билась током и не отставала, пока он не подошёл к входной двери. Музыка ревела басами, полностью отражая его внутреннее состояние: что за жизнь такая? Не одно, так другое… Ещё болячка эта позорная прицепилась… Узнай о ней Стешка с Данькой, быстро приклеили ему какую-нибудь обидную кличку вроде «дед» или «старпёр»…

«Ночная фея» Галя оказалась юной и всклокоченной ведьмой. Весьма милой… Да такой, что Роману, облизавшему гостью взглядом, в голову закралась крамольная мыслишка, накинуть ей деньжат сверху, если она согласится на «концовку»…

Недоразумение, что он принял за «ночную фею» соседку сверху, разрешилось сразу. Он почти успел почувствовать себя виноватым, что запамятовал поставить полог тишины, привыкнув к элитным новостройкам в Московии, где это заклинание было встроено в стены как само собой разумеющееся, но эта пигалица так накинулась на него с претензиями, что весь стыд моментально трансформировался в злость.

Эта девчонка сумела за три секунды его вывести из себя, заставив кровь в жилах кипеть, а магию бесноваться: да что она себе позволяет?! Хотелось перекинуть её через колено и хорошенько отшлёпать. А потом… Ух! Лучше не думать, не то он быстро опозорится и прослывёт в её глазах извращенцем: «то самое» у него было прикрыто лишь узким полотенцем, и даже лёгкая реакция организма на возникшие в голове фантазии будет очень заметна.

Впрочем, воображение достаточно быстро улеглось, стоило ему понять, что девушка, слабо говоря, немного не в себе. Это надо же! Разговаривает с кошаком! А уходя, ко всему, что успела наговорить, назвала его идиотом! Психичка!

Настроение, которое и так стремилось к нулю, рухнуло ниже некуда. Ванна больше не влекла его тёплой водой, поэтому Роман оделся, сварил себе кофе и взялся раскладывать по местам вещи из небрежно брошенных в прихожей сумок.

Следующей его посетительницей была, наконец, Галя. Та самая, которая «Ночная фея». Хотя именно на фею Галя походила меньше всего. Скорее уж на брутального санитара, облачённого в юбку. А ещё на гоблина. Что подтверждали заострённые уши, с зеленоватым отливом кожа и торчащие вверх изо рта клыки.

– Что, не такую красавицу ожидал? – хмыкнула гоблинша, верно оценив его разглядывание. – Ничего, милый, ничего… Скоро ты начнёшь клясться мне в любви и называть богиней…

В это Роману верилось слабо, но спорить он не стал. Она прошла по комнатам, будто разыскивая что-то, а не найдя, скомандовала, указав на кухонный стол:

– Ложись сюда, на живот. Что? Ноги свешиваются? Так табуреточку под них подставь, милый… Давай-давай, не стесняйся. Сегодня тут, а в следующие разы в спальне любить тебя буду…

Парень в ужасе на неё вытаращился, и Галя бархатно рассмеялась низким грудным басом, явно довольная удавшейся шуткой:

– Да не боись! Такие дохляки, как ты, меня не привлекают! Мне по вкусу, чтобы фигура была кряжистее, а на ней мяса поболе твоего… Поэтому даже не надейся пристроить ко мне свой «стручок»… А вот про то, что здесь потребуется курс, я не шутила. Кто одарил тебя этой гадостью?

– Отец… – буркнул Рома, укладываясь на столе.

– Криворукий бракодел он, так ему и скажи! Если уж и накладывать на отпрыска родительское проклятие, то подходить к этому надобно творчески и с фантазией… Его этому постулату в школе не учили?

– Валентина Эриховна это ему уже прямо в глаза сказала… О-о-о… – последнее невольно вырвалось у него, стоило рукам Гали коснуться его спины. – Как хорошо-о-о…

Гоблинша на это только хмыкнула и продолжила массировать ему спину, заодно вправляя и выравнивая оси потоков. Роман захлебнулся восторгом от обуявших его приятных ощущений: проклятье, разве есть что-то лучше в мире?! Даже мечта о близняшках мгновенно отошла на второй план. А ещё о соседке… Тьфу, ты! Эта психованная-то здесь вообще при чём?! Нечего ей у него в голове делать! Особенно, когда есть она… Галя-я-я…

– О-о… А-ах… – не стеснялся он выражать гоблинше глубочайшее восхищение от уровня её профессионализма. – Да, детка-а… Как хорошо-о… Вот так… Ещё… Ещё!.. Не нежничай… О, да!.. Вот так!.. Боги-и-иня… О-о-о…

– Я же говорила, – хихикнула она, – а ты не верил… Ты, милый, полог тишины-то сотворил бы, а то сейчас своими сладкими стонами перевозбудишь весь район… Да и моя репутация приличной женщины мне ещё пока пригодится…

Роман мысленно поморщился – опять забыл! – и вывел пальцами заклинание, просипев при этом:

– Я был не пра-а-ав… Каюсь… О-о-о…

Её невообразимо божественные руки ублажали его магические потоки ещё минут десять, а потом она игриво шлёпнула по заднице:

– Всё. Надеюсь, ты успел кончить, милый? Если нет, то это не мои проблемы.

– Галя, я вас люблю!.. – пролепетал Роман заплетающимся языком, чувствуя, что он окончательно поплыл от накрывшей его эйфории. – Вы – истинная фея!..

– Галю все любят, – самодовольно ухмыляясь, она мыла руки над раковиной. – Но Галя предпочитает наличный и безналичный расчёт. Тебе, милый, как будет удобнее оплатить? Чеканной монетой или платиновой картой?

– То есть замуж за меня вы не пойдёте? – картинно опечалился Роман, слезая со стола. – Жестокая-я… Картой, если можно.

– Прости милый, но ты не в моём вкусе, – хмыкнула гоблинша, выуживая из сумки переносной терминал для оплаты.

*Камышин – реально существующий город в Волгоградской области. На этом вся реальность в этой фэнтези-книге и заканчивается: приведённые приметы, обряды, наличие в городе мистических рас ­ выдумка автора! Огромная просьба не повторять их в жизни, это опасно для здоровья!

Предлагаю насладиться видами этого славного городка :-)

1. Краеведческий музей и памятник Петру I, посетившему этот город аж два раза))) Говорят, ему очень понравились местные арбузы.

2. Бородинский мост через реку Камышинку

3. Вид на "старую" часть города с высоты птичьего полёта. Бородинский мост, и слияние Волги и Камышинки (Волга слева).

4. Краеведческий музей и Камышинская конная полиция.

5. Красивый рассвет над Волгой. Набережная.