Только не ты...

— Убогая, выброси, — у меня в руках появляется стаканчик с остатками кофе.

Чего это? Что вообще такое? Возмущение просто бьёт через край. На блузке появляется пара пятен от капель кофе. Смотрю на парня, который сунул мне этот стакан, — высокий и слишком большой, в модных шмотках. Одет в белые спортивные штаны, майку, на ногах белоснежные кеды. Какой чистенький, прямо бесит. На лицо даже не смотрю, мне этот стаканчик в руке хочется сжать и в морду этому придурку кинуть.

И можно было не нарываться, можно было отнести и выбросить. Но это моя первая неделя обучения, и если я не покажу, что со мной так нельзя поступать, то все сочтут, что я позволяю такое. А я не хочу снова это чувствовать. Слишком сильно не хочу, я пообещала сама себе, что такое больше не повторится.

— Убогая, исчезни, — снова этот голос командует.

Вижу спортивную сумку, небрежно валяющуюся у ног этого парня.

— Исчезаю, — отвечаю я и бросаю стаканчик с остатками кофе прямо на его сумку.

— Ты охерела? — громко говорит парень, смотря на свои вещи, которым теперь потребуется чистка.

Я же послушалась этого парня и просто убежала. Он попросил выбросить — я выбросила, попросил исчезнуть — и я исчезла.

Просто смоталась, хорошо, что рядом никого не было.

Если бы он попросил через слово «пожалуйста», я, может, и отнесла бы. Но он меня оскорбил, убогой назвал, так ещё и белая блузка испорчена.

Забегаю в женский туалет, дыхание сбилось. Так, надо успокоиться и быстро застирать блузку, иначе потом точно останутся пятна. Снимаю с себя блузку, она из тонкого белого натурального шелка. Придурок, я за неё столько денег отвалила. Прямо в раковине смываю пятна, под нос осыпая проклятиями того, кто в этом виноват. И вот как я умудряюсь постоянно притягивать к себе всяких говнюков. Пятна отстирались, конечно, но вечером нужно повторить с хорошим порошком. Но всё-таки пятна не такие заметные. Подхожу к сушилке для рук, поднимаю блузку к теплому потоку воздуха. Высохла блузка быстро, но теперь она вся мятая. Смотрю на часы и понимаю, что опоздала уже на двадцать минут лекции. Надеваю блузку, застёгиваю верхнюю пуговицу и подхожу к окну. Кабинки туалета закрытые, мы находимся на третьем этаже, и окна тут не затонированы в пленку.

Я думаю, стоит ли мне идти на лекцию и позориться. Опоздать так сильно — это просто кошмар для меня. Проще совсем не идти, чем привлекать к себе столько внимания. Смотрю на парковку и вижу того самого парня. Он стоит у чёрного блестящего джипа, открывает багажник и бросает в него сумку, снимает с себя майку, затем кеды и после спортивные штаны и швыряет туда же. Он больной? Стоит на парковке в одних боксерах. Осень на дворе, ещё, конечно, довольно тепло, но босиком на асфальте. Он точно ненормальный. Если он в одних трусах поедет на автомобиле, то нарвётся на штраф. Хотя так и надо этому придурку. И вообще нечего за него волноваться.

Но при этом я продолжаю на него пялиться, руки замерли. Парень очень горячий, тело в татуировках — даже из моего укрытия видно. Горячий, с татуировками, шикарной фигурой, оттого такой говнюк — это всегда связано. Однажды я уже общалась с таким парнем, и ничего хорошего из этого не вышло.

Парень достаёт из багажника джинсы, надевает их, следом — обувь. Я продолжаю пялиться на него, в моменте мне показалось, что он напрягся и даже глянул на окно. Но парковка слишком далеко. Парень обулся, теперь в его руках появилась чёрная майка. После он закрыл багажник, облокотился поясницей на багажник машины и поднял глаза прямо на окно, в котором я стою. Поднял руку и двумя пальцами дёрнул, требуя подойти.

Я тряхнула головой и отошла от окна. Это бред, мне показалось, и всё. Он кого-то другого позвал. Застегнула остальные пуговицы, снова подошла к окну. Парень всё ещё пялился на окно, жест повторился. Я по глупости показала пальцем на себя, и он кивнул. Я замахала головой из стороны в сторону. Это бред. Мне, похоже, срочно стоит в общагу вернуться. Наверное, акклиматизация ещё на новом месте. Температура поднялась, галлюцинации. Я тут всего три месяца, по-любому галлюцинации.

Парень лениво пожал плечами, потянул шею, разминаясь, и в моменте рванул в сторону входа в университет.

Выяснять, галлюцинации это или он правда это мне показал, я не хочу. Быстро закидываю свой рюкзак на плечи и покидаю туалетную комнату.

Решаю просто уйти из университета, пара последняя, всё равно на неё я опоздала. Сейчас уйду в общежитие и отсижусь там. Иду в сторону маленькой лестницы, спускаюсь на первый этаж и покидаю здание университета через библиотеку.

Есть у меня такая привычка — первым делом выяснять все входы и выходы на новом месте. Так я бродила по университету и узнавала все входы, расположение кабинетов, знала, где можно спрятаться, какие двери никогда не закрываются и где можно спрятаться на пару часов.

Сижу на кровати, залезла прямо с ногами. Готовлюсь к завтрашней лекции, слушаю пропущенное через наушники и лопаю печенье. Горячий чай меня успокоил.

Чувствую, как по плечу легонько хлопают. Я похолодела, поднимаю глаза и вижу свою подругу. Достаю наушники.

— Дебора, ты чего так пугаешь меня? У меня просто сердце замерло и раскололось.

Дебора ухмыляется, бросает свою сумку на пол, плюхается на мою кровать и забирает мой чай и печенье. С абсолютно наглым лицом откусывает и жуёт.

— Ты где шарилась, Аллегра? — спрашивает Дебора у меня, её телефон звякает, и она достаёт его, проверяя уведомления.

— Тут я была. Плохо себя почувствовала, — вру я подруге, — голова закружилась, и я решила немного отлежаться.

С Деборой мы знакомы три месяца, она также как и я переехала из маленького спального городка и также как и я решила строить новую жизнь. Прямо перед поступлением она узнала, что её парень ей изменил. Я просто хотела забыть прошлую жизнь, школу и всех, кто был тогда. Летом мы вместе с ней провели на пляже, работали в одной и той же кофейне и очень сдружились. Жаль, что нам так и не удалось уговорить поселить нас в одной комнате.

— Признайся, что просто решила сбежать и прогулять, — не отрываясь от телефона, говорит подруга и клацает по экрану.

— Нет, я правда плохо себя почувствовала, а когда стало лучше, уже половина лекции прошла, — у Деборы снова звякает её телефон, и меня это начинает раздражать, зачем меня отвлекать тогда расспросами, если с кем-то общаешься, — Ты там надолго застряла!

Дебора отрывается от телефона, смотрит на меня и хлопает глазами, словно старается вспомнить, о чём была беседа.

— Прости, тут сплетни университета, оторваться не могу. Знаешь Данте Каррера?

Я отрицательно качаю головой. Парни — это не мой конёк. Я знаю только ребят с моего курса и пару парней из общежития. Но предпочитаю с ними тесно не общаться. У меня другие цели, и времени на всякие глупости у меня просто нет.

— Как ты можешь его не знать! Ладно, рассказываю: красавчик, пятый курс и главный кусочек секса этого университета.

Я закатываю глаза. Ну что за глупости, мы сюда поступали, чтобы учиться, возможности, перспектива хорошей работы — вот что должно волновать, а не эти глупости. Терпеть не могу сплетни и всякие чатики. «Кусочек секса» звучит слишком пошло.

— Ты знаешь, меня такое не волнует, у меня даже мессенджера нет.

И это правда, меня нет ни в одной социальной сети. Я не вступаю в разные чаты, обсуждения и прочее. Для меня это дикий триггер. Я тот самый человек, которого невозможно найти в сети. Только по телефону, но всем подряд я его не раздаю.

— Вот зря. Короче, Данте — это очень странный парень и очень, очень горячий. Его боятся до трясучки и всё равно ищут его внимания. Поговаривают, что это он на днях отлупил третьекурсника, а сегодня он интересовался первокурсницей. Ничего не понятно, но Луиджина Маззи просто в ярости. И теперь в чат сыплется масса сообщений.

— Ничего не понимаю, — качаю я головой, — Дай мне, пожалуйста, лекцию списать.

Дебора кивает, не глядя в сумку и не отрываясь от экрана телефона, шарит рукой в сумке и достаёт из неё все тетради. Кладет на постель и снова что-то печатает.

— Выбирай, что надо. Я у тебя посижу, кстати. Моя соседка с парнем уединилась, и ближайший час я в комнату не пойду. Есть покушать? Голодная страшно. Нет, тут в чате правда интересно. Тут такая драма, Луиджия обещает придушить ту первокурсницу.

Ох уж эти подростки и мелодрама. Сплетни и всякая любятина. Достаю из холодильника сэндвичи, кладу на тарелку и приношу Деборе. Она продолжает сидеть в чате и общаться. А я нахожу подходящую тетрадь. Вот, получилось же пропустить лекцию, на которой преподаватель диктует без остановки и для которого очень важны эти конспекты. Нет конспекта — нет допуска на экзамен. Дебора жуёт сэндвичи и хихикает, я снова ставлю наушники на место, убираю подушку в сторону, за изголовьем кровати мой письменный стол, и я принимаюсь переписывать конспект.

Лекция закончилась, конспекта за это время я ровно половину переписала, убираю наушник.

— Аллегра, тут такое творится, — с интересом говорит Дебора.

— И что там такое случилось! Кто-то кому-то что-то сказал или кто-то на кого-то посмотрел, о нет, есть ещё вариант — кто-то с кем-то переспал, — смеюсь я, понимая, что в таких чатах только глупости могут происходить и все горячие новости не стоят особого внимания.

— Короче, Луиджия Маззи и Данте Каррера расстались в начале лета. Но их отношения — это сошлись-разошлись, сошлись-разошлись, к этому все привыкли. Но в этом году Каррера не спешит снова сходиться с Маззи. А ещё его интерес к первокурснице просто сорвал ей голову, и Луиджия всех предупреждает, что будут проблемы, а она ведь местная звезда, модель, все дела. Короче, она и её свита рассказывают, как именно будут портить жизнь.

Какой бред, думаю я про себя. Одна ревнует, другие обмусоливают эту новость, и зачем в университет поступать? Для чего? Просто по приколу провести время, потусить. Ничего больше. Ну есть же и другие ценности, кроме как пережёвывание сплетен.

— Я вот эти «тайны мадридского дворца» не перевариваю. Давай ещё сериалы начнём смотреть и реалити-шоу обсуждать.

— Тут круче, — смеётся Дебора, — И главное, что ты подходишь под описание этой первокурсницы. Ты точно с ним не знакома?

— Нет, это имя я слышу впервые. И что там за описание такое, под которое я подхожу?

— Блондинка, невысокого роста, стройная, большие глаза.

Я начинаю громко хохотать. Вот это описание — прямо со стойки «их разыскивает полиция». Четыре факта, под которые может подойти любой человек на планете.

— Под это описание подходит половина нашего университета. Это в стиле «потерялась собака, особая примета — тявкает», — смеюсь я, понимая, что с такими приметами эту девушку никто не отыщет.

Дебора садится и, судя по виду, готова со мной спорить, она начинает загибать пальцы и перечислять:

— Ну, если взять только первокурсниц, то блондинок у нас человек двадцать наберётся. Убираем высоких — пятнадцать, стройные — четыре сразу улетают, и большие глаза — минус два. Ты знаешь, о ком я говорю. Вот и остаётся девять человек, и ты в эти девять входишь.

Я смеюсь с её способности притянуть за уши и перевернуть любую информацию.

— Тебе надо было поступать в полицейский колледж, — смеюсь я. Дебора очень часто выстраивает такие логические цепочки и, кстати, всегда оказывается права.

Дебора улыбается, ширит по пустой тарелке рукой, ничего не находит и смотрит на меня с умоляющим видом. Вот уж опустошительница холодильника.

— Я стройная, потому что ты меня объедаешь, — говорю я подруге, забираю тарелку и иду к холодильнику. Деборе постоянно нужно что-то жевать, иначе её настроение портится и включается токсичная Дебора. И я очень рада, что токсичность она сливает обычно в чатах. Нахожу два маффина, кладу на тарелку и отношу подруге, — Скоро твои кролики закончат?

— Боишься, что я весь холодильник опустошу?

— Боюсь, что ты меня съешь, — шучу я, кидая в подругу подушку, — Холодильник пустой.

— Не бойся, у тебя кости одни, есть нечего. Виктория напишет мне, когда они закончат. Кстати, вот это Данте Каррера, — тянет ко мне телефон Дебора. Смотрю на экран и почему-то начинаю холодеть.

Это и есть тот самый козёл, который сегодня назвал меня убогой. Но не может же он из-за такой глупости, как кофе, разыскивать меня. Это же просто глупость. Приближаю его фотографию и понимаю, что видела его до этого случая. Когда я обходила университет и изучала его, именно он лупил какого-то парня. Но меня он не мог видеть. Или мог! Поднимаю глаза на подругу и вижу, что она упёрла локти в колени, а кулачками подпирает подбородок и смотрит на меня с нескрываемым интересом.

— Не знакома, значит, — тянет Дебора, пристально смотря на меня и поднимая бровь, — а на лице написано совсем другое. Давай, рассказывай.

— Да тут и говорить не о чем, — отмахиваюсь я, — просто этот козёл сегодня назвал меня убогой и потребовал, чтобы я его стаканчик с кофе выбросила. При этом он испортил мою блузку. Я что, нанималась убирать за ним?

— Ииииии? — Дебора не собирается от меня отставать и ждёт продолжения рассказа.

— И ничего, я бросила этот вонючий стаканчик на его сумку, и кофе испортил его штаны и кеды, — всё, выговорилась. Мне даже легче стало от того, что я пожаловалась подруге на этого козла.

Дебора смотрит на меня, хлопая глазами.

— Ты нормальная? — спрашивает подруга, глаза её округлились, и она просто не верит в то, что я ей сказала, — Это КАРРЕРА.

— Да мне откуда знать, Каррера он или ещё кто. Козёл он. Урод ненормальный.

— А дальше что было? Просто не мог же он так просто тебя отпустить. Он парня избил за то, что тот залез на капот его тачки и фото сделал. И нет, Каррера этого не видел, ему прислали фото из социальных сетей.

— Совсем дурак? — переспрашиваю я. Ну, всё понимаю, но по-моему мнению, он ненормальный псих.

— Этот бедолага, когда слез с тачки, поцарапал её случайно. Ну и теперь в больнице отдыхает.

Я кривлюсь. Ну, поцарапал, да, это очень нехорошо, нельзя так. Но всегда можно договориться. Ну, компенсировал бы ремонт. Но до больницы зачем доводить? Можно же решить всё цивилизованным путём.

— Из-за царапины на капоте. А договориться нельзя было и просто починить.

— Парень хотел договориться, даже деньги передал через кого-то, но Каррера его отлупил за то, что тот вообще тронул тачку без спросу.

— Ненормальный какой-то.

— Это есть. И я тебе не завидую.

— Да ну, не может он искать меня из-за такой глупости.

— Подруга, — тяжело вздыхает Дебора, — с Данте может быть всё. Он опасный, горячий, конечно, но к нему лучше не приближаться. Но раз ты спокойно ушла, может, и правда не тебя ищет.

Я отворачиваюсь от подруги, закусываю нижнюю губу. Ну, как бы почти спокойно ушла. Уйти-то ушла, можно это и так назвать.

— Говори.

— Ну, не то чтобы я ушла спокойно. Я просто сбежала.

Дебора шлёпает ладошкой по лицу и трёт лицо.

— У тебя проблемы, подруга. Он псих.

Я качаю головой. Ну, не верится мне, что человек может из-за такого проблемы устраивать. Ну, вот где такие люди есть. Нет, я знаю, что могут творить люди только для того, чтобы унизить других. Я знаю, как могут издеваться из-за скуки. Знаю, что творят только по приколу. Но не из-за кофе.

У меня нет розовых очков на глазах, и я знаю вкус горечи и унижения. Но просто не верю, что это снова повторится. Дебора держит меня за руку и большим пальцем поглаживает.

Ещё раз смотрю на фотографию Данте Каррера и понимаю, что именно его я видела пару дней назад. И это было хуже, чем стаканчик кофе и оскорбления.

— Есть идея, — говорю я, улыбаясь. Да, я просто чёртов гений. Справлюсь с Каррерой, не повторится больше того, что было. Больше никто меня не тронет.

Начало учебной недели.

Иду по университету, в первую очередь мне всегда надо знать, как быстро покинуть здание. Это просто основа и очень важный момент для меня. Это мои личные тараканы.

Иду по тёмному коридору, тут обычно никого не бывает, все ходят по основной широкой лестнице, а в этом крыле всего пару помещений. Почти все двери закрыты, кроме подсобок. Я бы назвала этот коридор местом всякой всячины. Всё, что было использовано в театральных постановках и уже не нужно, тащат сюда — всякие плакаты, декорации и всё остальное.

Слышу шаги по лестнице, и эти шаги приближаются. Что-то внутри меня опять щёлкает, срабатывает инстинкт самосохранения (я ещё не все пути отхода знаю, и по этой причине на меня паника нападает), и я не делаю ничего умнее, как спуститься ниже — к дверям в подвал.

— Видел новое мясо? — говорит парень грубым голосом и громко хохочет.

Из своего укрытия я вижу, как двое крупных парней подходят к окну, один из них открывает его, достаёт пачку сигарет, слышится щёлканье зажигалки, и он прикуривает.

Совсем одурели? Курить прямо в здании университета. Почему они вообще нарушают правила? Курить запрещено. Сработает пожарная сигнализация. Нас сразу же предупредили, что за такое следует отчисление из университета.

— Ничего особенного, внимания не заслуживает, — отвечает парень с сигаретой.

Второй парень также прикурил.

— Что у нас сегодня?

Тут не так светло, и свет от окна очерчивает их силуэт, по этой причине мне плохо видно парней, ещё и линзы на мне не самые лучшие. Нормальные возьму только на следующей неделе, а в очках первые дни не хотелось идти. Но что-то я всё же рассмотрела. Один — коротко стриженный тёмноволосый и очень крупный, другой — чуть поменьше, волосы светлые, виски выбриты, но довольно много волос на макушке, уложены в модную причёску. Я такое называю «трамплин для мух».

— Как обычно, Дарио. Я уеду на пару часов после лекций, вечером в клубе встретимся, — говорит тёмноволосый.

— Мне с тобой? — спрашивает Дарио, поправляя свои светлые волосы.

— Нет, — тёмноволосый выдыхает дым в сторону окна, но всё равно часть дыма попадает в здание, — сам.

— Если что, я рядом.

— В курсе.

— Может, вечером нового мяса привезти в клуб? Девчонки-первокурсницы очень любят в первые дни отрываться в таких местах, — смеётся светловолосый Дарио, — и готовы на всё, чтобы попасть внутрь.

Все парни — козлы, думаю про себя. Он мясом первокурсниц называет. Я тоже первокурсница. Фу, какие козлы. Почему парни такие придурки, у каждого на лбу можно написать «козлина».

— Мне похуй. Ты же знаешь, я не люблю первокурсниц. Строят из себя чёрт-те что. А по факту — ничего особенного. Только мозги потом ебут. Через год хотя бы правила понимают и девственниц из себя не строят.

Вот и правда козёл. Они обсуждают людей, девушек, но относятся действительно как к мясу. Таких нужно обходить за километр.

— Ну хорошо, тебе захвачу более послушное мясо.

Вот хочется выйти и плюнуть им в лицо. Нельзя так к девушкам относиться. Это просто низко и грязно. Кто их вообще воспитывал?

По коридору слышатся шаги. Парни выкидывают сигареты в окно. Надеюсь, это преподаватель, и сейчас этим ублюдкам влетит за то, что они курят.

Тёмноволосый парень делает шаг и кого-то хватает за шею. А дальше начинается какой-то ад. Я притихла, понимаю, что мне не стоит даже дышать.

— Бернардо, друг мой, — говорит тёмноволосый парень, крепко держа за шею какого-то парня, — я тебя предупреждал, чтобы ты на моей территории не хулиганил?

— Послушай, я всё объясню, — говорит парень, но его не слушают, и с размаху тёмноволосый бьёт его о деревянный стенд лицом.

— Я… — удар.
— пре… — удар.
— ду… — удар.
— преж… — удар.
— дал… — удар.

Парень словно кукла в руках у тёмноволосого, только стонет, видно, что на его лице появилась кровь. Я зажимаю рот руками. Совершенно не хочу, чтобы меня заметили, но если парню потребуется помощь, я обязательно подойду.

— Ты чего такой тупой еблан? Ты зачем своё дерьмо толкаешь на моей территории?

— Послушай… — снова пытается объясниться Бернардо.

Тёмноволосый верзила ещё раз ударяет лицом о стенд парня и поворачивается к другу.

— Дарио, он реально еблан. Я тебе сколько должен говорить? Ещё раз ты в моём клубе своё дерьмо толкнёшь — будет плохо.

Я затихла, не знаю, что делать. Это не мои разборки. Парня мне жалко, но они не вдвоём на одного напали, и это не моё дело. Более того, по словам «толкать дерьмо» я понимаю, что речь идёт о чём-то незаконном. И мне всё меньше хочется вляпаться в эти разборки.

— В остальных разрешают, — объясняет парень, утирая кровь на лице, — меня мои убьют, если я не зайду к тебе.

— Ты конченный? Мне похуй на твои проблемы.

Снова ударяет парня лицом о стенд, тот уже еле на ногах держится.

— Я тебе говорю — не надо. Мне тебе сейчас шею сломать? Твоё дерьмо приносит мне проблемы, своё клофелиновое говно сам хавай. Уебки покупают у тебя это дерьмо и подсыпают его бабам на моей территории. А это уже мои проблемы, — зло рычит тёмноволосый.

И теперь я точно не собираюсь лезть в эту разборку. Ну и повезло же мне. Зачем вообще сюда пошла? Это не мой уровень проблем. Как меня угораздило стать свидетелем этих разборок. Боюсь даже дышать.

— Я понял, понял, — поднимает руки избитый парень.

— Давай закрепим, — говорит тёмноволосый, но останавливается, смотрит в мою сторону, а я шелохнуться боюсь. Он не может меня тут увидеть, в этом я уверена. Тёмноволосый снова обращает внимание на свою жертву. — Ещё раз… — удар, — появишься… — удар, — на моей улице… — удар, — и сдохнешь. Понял теперь?

Парень начинает кивать, кровь с него уже просто льётся. Ему срочно нужно к врачу.

— Съебался, — рычит парень.

Тёмноволосый парень отпускает избитого, и тот ползёт в сторону, старается встать, но получается плохо, и дважды он падает на пол. Тёмноволосый пока осматривает себя.

— Бернардо, ты реально конченный. Ты мне кровью одежду испачкал.

Жесть, он только что избил человека и волнуется за свою одежду, вот это уровень жестокости.

Избитый начинает бежать прочь ещё быстрее, падает, спотыкается, но убегает. Парни прикуривают снова и молча стоят, курят. А я шелохнуться боюсь. Слишком много я увидела того, что не предназначалось для моих глаз.

— Он реально тупой. Скажи ребятам, чтобы пасли лучше, и на улицу его вообще не пускали.

— Думаешь, он настолько конченный? — спрашивает светловолосый Дарио.

— Да. Ему даже бабы не дают без этого дерьма. Да он конченный.

Парни докуривают, выбрасывают окурки в окно, которое даже не закрывают после этого. Разворачиваются и идут к лестнице. Сейчас они уйдут, я ещё немного посижу тут и потом уйду.

На секунду снова в мою сторону смотрит тёмноволосый, качает головой и поднимается по лестнице.

А я радуюсь, что меня не заметили. Это, конечно, не мои разборки, более того, после услышанного мне парня не сильно жалко. Да и не моё дело принимать чью-то сторону.

Я учиться хочу, спокойно, без лишних проблем, вот мой главный приоритет, остальное — мимо.

Ещё минут пятнадцать я сидела под лестницей и не выходила. Думала о том, что все парни — козлы. Один что-то подмешивает девушкам, другие вон мясом называют. Нет. Отношения — это точно не для меня.

План простой и надёжный, как швейцарские часы. В школе я участвовала в драматическом кружке, а также я с детства занимаюсь танцами. И конечно же, изменить внешность не является особой проблемой. В образе кого я только не выступала — Кармен, Снежная королева, даже мачеха в «Белоснежке» (старуха из меня получилась отличная). Что обо мне известно: невысокая — это не изменить, худая — на этот счёт можно надеть широкие штаны и толстовку, блондинка — это тоже можно изменить. Красить волосы из-за какого-то придурка я не стану, а вот с помощью трессов добавить тёмные пряди и заплести их так, чтобы цвет немного изменился, — не особая проблема. Чёрными тенями сделала себе смоки, чёрным карандашом подвела внутреннюю сторону век, из-за чего глаза стали визуально меньше, сливового цвета помада — и я уже не сильно похожа на себя вчерашнюю. Ну и для большей вероятности надеваю круглые очки. В университет я ходила в линзах, а очки очень сильно меняют внешность.

Ну, привет, Аллегра из школы. Блин, чувствую себя снова опять вернувшейся в болото. Ну и пофиг, вчера Дебора так много рассказала мне о Данте Каррера, что мне стало страшновато, да и сама я видела много лишнего. Не то чтобы боюсь, я думаю, с любым человеком можно договориться, но опыт общения с придурками у меня имеется.

Сидим на первой лекции с Деборой, записываем материал, и тут в дверь аудитории слышится стук.

— Входите, — приглашает профессор.

Дверь открывается, входят два человека. Женщина из администрации университета и он. Чёртов ад, из-за которого я сжимаюсь. Гаспар Сало. Прячу глаза, натягиваю капюшон толстовки на голову.

Гаспар в школе портил мою жизнь. Как маньяк, придумывал каждый день всё более новые изощрения.

— Добрый день, простите, что прерываю. Это Гаспар Сало, — объясняет женщина, — вы не ругайте его, он наш новый студент.

Она подходит к профессору и что-то тихо объясняет.

А я, услышав это имя, хочу исчезнуть. Только не он. Никто из них не собирался сюда поступать, ни у кого не было достаточного количества баллов для поступления. Но он тут, и меня словно ледяной водой окатило.

Гаспар в этот момент осматривает группу, в первую очередь девушек, после кивает знакомому парню, и вот его взгляд останавливается на мне, на лице появляется дикая улыбка, вижу, как он хохотнул.

— Понял, — отвечает профессор, и женщина уходит, — проходи, Гаспар, присаживайся. Но конспекты по пройденным темам попроси у ребят. До экзамена я не допущу, если хоть одного не будет.

— Принято, — отвечает Гаспар и проходит на задние ряды.

Понимаю, что в висках начинает сверлить. Как же было хорошо эту неделю. Ну почему он именно здесь? И он меня узнал. И снова меня откинуло в прошлое, я словно каменная стала.

После лекций я вышла из университета, купила себе кофе и, стоя, наслаждалась запахом этого напитка, ко мне подошёл Гаспар.

— Аллегра, вот тетрадь, перепишешь сюда конспекты за неделю, — командует Гаспар.

— Нет, — спокойно отвечаю я.

— Ты не поняла? — более грубо говорит Гаспар, — я сказал — взяла и переписала.

— С какой стати мне это делать?

Гаспар смотрит на меня опешивший. Он не любит, когда с ним спорят. Каждый был обязан выполнять его требования, а иначе тебя ждал ад.

— Ты место своё помни. Мы можем дружить — ты делаешь за меня всю работу, тебе, заучке, это не сложно. А я не рассказываю никому о некоторых вещах. Допустим, как тебя облили водой из унитаза.

Воспоминание разблокировано. В тот день ребята из школы набрали воду из унитаза в пакет, вошли в класс и вылили мне прямо на голову. А потом с особым удовольствием показывали видео — и то, в котором они набирали воду, и то, в котором выливали её на меня.

Не самое приятное воспоминание. Внутри всё окаменело.

И тетрадь надо было взять и сделать то, что он потребовал, но я словно переполнилась. Я больше не хотела этого терпеть. Мне плевать, если со мной перестанут общаться, но больше я такого просто не допущу.

— Нет, — жёстко ответила я.

Гаспар прищурился, рассматривая меня. Он не ожидал такого ответа, прошло совсем мало времени, а я отказала. Раньше просто не решилась бы на это. Но это лето я провела не в страхе, что все унижения вернутся, а в надежде на новую жизнь. И это ощущение спокойствия мне слишком сильно понравилось.

— Ты чего, смелости набралась? Или забыла? Так давай я тебе напомню — ты объект насмешек и унижения. Как им была, так и осталась. Но я могу просто тебя не замечать. Ты будешь выполнять работу, я не буду обращать на тебя внимание.

— Да с чего ты взял, что я стану этим заниматься? Нет, не стану.

— Аллегра. Ты думаешь, я тебя не сломаю? Сломаю. Для этого даже стараться сильно не надо.

— Нет, Гаспар. Раньше ты был не один, мы были детьми, и ваши идиотские поступки можно было списать на скуку. Больше такого не повторится. Я ничего для тебя делать не буду. Ты учишься сам и меня не замечаешь.

Гаспар начинает смеяться надо мной, забирает стаканчик кофе у меня, выпивает и выкидывает в мусорку. Всё так же не сводя с меня своего злобного взгляда.

— Видишь, Витали, ничегошеньки не изменилось. А теперь взяла тетрадь и переписала всё для меня. У меня в телефоне сохранилось куча видео с твоими унижениями.

Вот этого я правда не хотела. Не хотела, чтобы те видео разошлись по университету. Многим будет плевать, но найдутся и те, кого эти видео воодушевляют для действий. Я совсем не понимаю, что мне делать. Я не хочу снова стать объектом насмешек. Так надеялась, что моё прошлое осталось в школе, но нет, оно меня преследует. Гаспар — ублюдок. И я просто плакать сейчас хочу. Ну почему судьба меня с ним снова столкнула? Я никого никогда не трогала, почему на меня обозлился этот мир.

— Давай, Аллегра, решайся. Смотри, что у меня есть.

Гаспар достал из кармана джинс телефон, разблокировал его, несколько минут копался и, наконец-то найдя желаемое, повернул ко мне.

По сердцу полоснуло, а дышать стало тяжело.

«Смотри, Аллегра, выбор у тебя невелик» — слышатся слова Джулии Ферри. Я её ненавидела — местная звезда, которой искренне казалось, что вся её звездность появляется, когда она кого-то унижает.

«Либо сейчас на камеру отсосёшь Гаспару, либо мы бьём тебя толпой». Джулия начинает смеяться.

«Пошли вы» — огрызаюсь я, и в этот момент меня хватают две девочки за руки, а Джулия отвешивает мне пощёчину.

«Выбор сделан» — говорит Джулия. А дальше начинается то, что заставляет меня съёжиться. Меня били долго. Всю перемену. Били везде. Из туалета меня забрали в больницу позже, когда меня нашла учительница. Я никому не рассказала, кто это со мной сделал, но все знали. У директора школы было не только видео с камер коридора, где видно, как все входили, но и это самое видео, но не стал он свою дочку наказывать.

Смотрю и как будто снова всё это переживаю. Все их удары снова проходят по мне и снова приносят боль.

Гаспар убирает телефон в карман, по его лицу вижу, что он доволен результатом.

— Ну что, Аллегра, хочешь, чтобы это видео разошлось по всему университету? Ты пойми, я тебя даже жалел тогда, я же не бил, только снимал. А теперь, если ты не выполнишь то, о чём я тебя прошу, ты столкнёшься с новыми издевками, и длиться это будет ближайшие пять лет.

Я замерла. Гаспар впихивает свою тетрадь мне в руки. Сжимаю её, и мне так хочется швырнуть её обратно, но он надавил на самую больную клавишу моей жизни. Рука трясётся.

— А ну, пошли, поговорим, — меня хватают за руку под плечо и тащат за собой. А я в таком шоке от слов Гаспара, что даже не понимаю, кто это.