Тонкости подлунной охоты на демонов

Ветер шумит в ветвях деревьев. Плотные облака скрывают в небе только что народившуюся луну. Где-то на западе слышится одинокий волчий вой. В такую тёмную ночь обычным путникам опасно находиться в лесу. Ведь как никогда велик шанс встретить кое-кого пострашнее, чем волк или иной дикий хищник. В такие осенние ночи, как эта, страх и отчаяние в людских сердцах становятся столь сильными, что привлекают в наш мир потусторонних существ. Они просачиваются сквозь тонкую материю бытия и обретают форму. Чужеродные этому миру, неживые, они ищут чем бы утолить вечно терзающий их голод. Нападая на людей и животных, они поглощают их жизненную силу, продлевая собственное бесцельное существование. И имя им демоны. Они чистейшее зло, что должно быть уничтожено…

— Мэй, берегись! — тишину ночи пронзает крик Цзина.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Глаза различают в полумраке стремящееся ко мне существо. Оно движется рывками, издавая не то хрип, не то рык. От него с расстояния несёт падалью. Хочется закричать или заплакать. Биение сердца грохочет в ушах, словно церемониальные барабаны. С трудом я преодолеваю охватившее меня оцепенение и срываюсь с места. Бегу, куда глядят глаза. Животный страх наступает мне на пятки. Ноги запинаются об извилистые корни, ветки деревьев и кустов больно бьют по лицу. Но я вынуждена терпеть — злобный рык и смрад позади, справа и слева и со всех сторон подгоняют.

Я дышу тяжело, время от времени всхлипывая. Моё тело с самого детства было слабым и не приспособленным к физическим нагрузкам. В груди больно. Я почти выбилась из сил. В голове мелькает мысль: «Что будет, если я сейчас остановлюсь?» А следом за ней: «И чем этот Цзин так занят, когда он нужен мне?!» Стоит мне обернуться, и смрадный уродливый демон настигает меня.

— Цзин! — только и успеваю позвать я, а после закрываю голову руками.

Вместо атаки демона ощущаю волну магического огня. Губительного для нечисти, но неопасного для огненных заклинателей. Осторожно открываю глаза и вижу своего напарника над поверженным демоном. И без того наполовину истлевшее тело демона рассыпается в прах.

— Вот ведь, — вздыхает Цзин разочаровано. — Потратил на него столько сил, а это оказалась обычная шелуха.

Он отпинывает уцелевшие обрывки одежды когда-то живого человека, а затем протягивает мне руку. Спешно хватаюсь за неё. Пусть я и смертельно перепугалась и очень зла на Цзина, всё равно очень рада тому, что он появился. Мой напарник же уже привычно заключает меня в объятия и, не спрашивая разрешения, приподнимает мой подбородок. Сердце снова начинает биться быстрее, но на сей раз не от страха. Цзин выглядит совершенно невозмутимым, а я вспыхиваю от смущения. Хорошо, что под луной разглядеть стыдливый румянец почти невозможно.

— Почему ты опять… — начинаю я, но не успеваю договорить.

Цзин склоняется к моим губам и целует. В один миг всё, что беспокоило меня, отходит на второй план. В моём мире остаются лишь Цзин и тонкий месяц в небе, на который я продолжаю смотреть, чтобы не потерять связь с реальностью окончательно. Внутри всё трепещет. Тело становится таким лёгким. Кажется, ноги едва касаются земли. Этот мир переполнен разной магией, но то, что происходит в этот момент между нами, не сравниться ни с одним заклинанием, ни с одним ритуалом.

Внезапное появление демона из ближайших зарослей заставляет Цзина разорвать поцелуй. Он отталкивает меня в сторону и бросается на демона, словно дикий кот. Будучи всё ещё немного опьянённой безвозвратно ушедшим моментом, я оседаю на землю. Мне остаётся лишь наблюдать за дракой Цзина. Так бывает каждый раз. Он будто становится неуязвимым. Движения его быстрые и лёгкие, а заклинания мощные и совершенные. Одного за другим он вылавливает всех демонов в округе и уничтожает их при помощи магического огня.

Вскоре лес снова затихает, словно ничего и не было. По-прежнему лишь ветер продолжает тревожить бурые кроны, заставляя листву шелестеть тревожно. Мне всё ещё немного страшно, так что я не спешу подниматься с земли. Прислушиваюсь к звукам ночи, чтобы убедиться, что опасность миновала.

— И долго ты собираешься так сидеть? — бросает Цзин угрюмо.

Взволнованный вздох срывается с моих губ. Я протягиваю ему руку в надежде, что он поможет мне подняться. Однако он лишь закатывает глаза, отворачивается и уходит. Чувствую, как горечь заполняет нутро. Он всегда ведёт себя так. Спасает меня, целует без спроса, а потом делает вид, будто всё это ничего не значит.

— Если отстанешь и потеряешься, я не стану тебя искать, — доносится до меня его голос из-за деревьев.

— Эй, подожди! — я в панике поднимаюсь и бегу за ним. — Ну не иди так быстро! Я устала и не могу выдержать такой темп!

— Как будто меня это волнует… — ворчит он себе под нос. С огромным трудом я догоняю его. Обида внутри смешивается с негодованием и возмущением, а потому я толкаю Цзина локтем в бок и ухожу вперёд.

— Это тебе за твою грубость! — бросаю не оборачиваясь. — И почему ты всё время целуешь меня?! Я запрещаю тебе делать это! Я, вообще-то, приличная девушка, а ты хватаешь меня, будто мешок с рисом…

— Думаешь, мне этого хочется? — отвечает он раздражённо. — Я сделал всё это потому, что мы были в разгаре охоты. Ты новичок и пока не знаешь всех тонкостей.

Мне остаётся лишь смиренно вздохнуть. Не могу долго обижаться на него. Знаю, что он грубит не из вредности. Просто его не научили быть приветливым и вежливым. Уже много дней мы с Цзином странствуем по Гуиджи, истребляя демонов и помогая людям. Порой, мне кажется, он ищет что-то или кого-то. Но когда я спрашиваю его об этом, Цзин отвечает, что это не моё дело. Мне хочется верить, что со временем он откроет мне свою тайну. А ещё я очень надеюсь, что смогу научиться магии, и в моей жизни больше не будет моментов, когда я не смогу помочь в беде тем, кто мне дорог.

Дорогие друзья! Рада представить вам свою новинку! Поддержите её лайком и добавьте в библиотеку, чтобы не пропустить обновления! Также вы можете подписаться на мой профиль, чтобы быть в курсе всех новостей! Приятного чтения!

Великое царство Гуиджи похоже на панцирь черепахи потому, что состоит из шести провинций, образующих на карте характерный узор. Шесть кланов управляют своими провинциями на протяжении многих веков, время от времени то объединяясь, то воюя между собой. В каждый из кланов входит по меньшей мере дюжина семей заклинателей. И пока влиятельные семьи плетут интриги, пытаясь получить больше власти, семьи поменьше вдали от больших городов занимаются рутинными делами вроде борьбы с древними проклятиями и отлова нечисти. Моя семья как раз из последних, хотя по рассказам матушки, мой дед приходился троюродным братом нынешнему великому наставнику.

Действительно ли это так или же это просто одна из семейных баек, я не знаю. Но в одном я уверена точно: то, что мы живём в отдалении, — благо для нашей семьи. Ведь кара императора за предательство прошлого Сянь ши и главы клана Фэнхуан обошла нас стороной. И пусть формально клеймо позора лежит и на нашей семье, ведь мы тоже Фэнхуан, здесь в деревне это совершенно не играет роли. Для торговцев зерном и тканями нет особой разницы Фэнхуан ты или же Сюанью. Они странствуют по обе стороны от реки Вейлан и торгуют со всеми. А бóльших связей с внешним миром нашей семье и не надо.

— Берите-берите, девушка, — настойчиво произносит торговец, протягивая мне отрез шёлка. — Это очень хорошая ткань. Я для дочери своей приберёг. Но вам, так и быть, уступлю.

— Надо же, как любезно, — отвечаю я с холодной улыбкой и отхожу назад к ожидающему меня дяде. Хотя торговец и говорит, что шёлк хорош, но я вижу, что ткань довольно низкого качества и плохо окрашена. Вдобавок странно пахнет.

— Что, опять не выбрала? — спрашивает дядя с сожалением.

— Они, видно, думают, что раз я выросла в деревне, то мне можно сбагрить всякий хлам! — отвечаю я сердито. — Вечно привозят никому не нужные остатки.

— Как по мне, красиво вроде бы, — пожимает плечами дядя. — Но тебе виднее.

— Не буду покупать! — говорю громко и решительно, чтобы и торговцы слышали. — Один раз уступлю, и они подумают, что меня всё время можно дурить.

— Дело твоё, — кивает дядя. — Я тут тебе не советчик. Вот матушка твоя хорошо разбиралась и в тканях, и шитьё. Она была самой настоящей городской дамой. Видно, ты в неё пошла.

Хотя он и говорит так, про себя я не думаю, что много понимаю. Да и матушку я почти не помню. Она умерла до того, как я достигла возраста, когда со мной можно было поговорить о разных женских секретах. И в семье из множества мужчин я осталась единственной девушкой. Позже, когда старшие братья повзрослели, у них появились жёны. Кое-чему они научили меня, остальное, что было нужно, я подметила и выспросила сама у всех, у кого только было можно. Что в юном возрасте, что сейчас я остаюсь для всех приветливой и живой, а потому люди в большинстве своём добры ко мне.

Дядя грустно вздыхает, глядя на отбывающих торговцев, а после направляется к нашей повозке. К этому времени слуги под присмотром старшего брата Гина заканчивают грузить мешки с семенным рисом. Я неохотно плетусь к остальным. Хотя я и отказалась покупать то, что мне предлагали, мысли всё равно переполняют сомнения. Волей-неволей я начинаю переживать, что в скором времени не найду ткани лучше. А если не найду, значит, не смогу приготовить себе хорошее приданое до зимы. Мне не хочется расхаживать перед будущим мужем в одном только льняном ханьфу. Можно было бы, конечно, перешить наряды матушки по моей фигуре. Но у меня не поднимется рука. Всё же это единственная память, что осталась о ней. Остаётся надеяться, что в следующем месяце мне повезёт больше, и я смогу купить у приезжих торговцев хорошие ткани.

— И чего ты так прицепилась к этому приданому? — качает головой брат Гин. — Будто в женщине наряд самое главное.

— Раз у меня нет других достоинств, так хотя бы приданое должно быть хорошее! — отвечаю я с усмешкой.

Сидящий позади дядя снова вздыхает. Мне не надо разъяснять ни ему, ни брату, почему я говорю и думаю так. Они и сами придерживаются того же мнения, хотя и не говорят вслух. Так уж вышло, что кроме недурного личика мне больше нечем похвастать. Я с детства была слабой и болезненной. Целитель в деревне под горой даже говорил матушке, что я не выживу. Но моя мама очень старалась меня выходить. И у неё получилось. Правда, вскоре после того, как моё тело окрепло и начало расти, матушка сама заболела. Злые языки в деревне говорили, что она отдала мне слишком много своей духовной силы, что, в конце концов, убило её. В момент опасности она не смогла защитить себя от демона. Её убил пришедший с севера цзянши (1).

После того как заговор против императора был раскрыт, некоторые семьи клана феникса, живущие на границе с лесной провинцией, оказались в очень уязвимом положении. Прознав про то, что их господа попали в немилость императора, крестьяне ополчились против них и устроили самосуд. Многие из тех, на кого напали, умерли самой неприглядной смертью. Людская жестокость привлекла потустороннюю силу, поселившуюся в телах, брошенных на землю точно мусор. Так появились цзянши, а после распространились повсюду: от лесов до пустыни, от гор и до океана. Постоянное ощущение опасности заставило людей изменить привычное мышление. Странствующие заклинатели, владеющие магической силой, стали желанными гостями в любом доме. А при выборе невесты мужчины теперь отдают большее предпочтение девушкам, что способны защитить себя и будущих детей.

Я же лишена способностей совсем. Отец говорит, это из-за того, что у меня очень слабая духовная сила. И в этом есть смысл — какое тело, такие и даньтяни (2) с каналами. Едва ли в моём случае можно желать большего. И всё-таки я не оставляю надежды хорошо выйти замуж. Собственно для этого, мне и нужно приданое.

— Было бы ради кого так надрываться, — качает головой брат. — У тебя ведь даже жениха нет.

— О, не волнуйся, брат! Замуж выйти не ратному делу учиться, много времени не надо, — отвечаю я с довольной улыбкой. — Ты вообще свою жену не видел до брачной церемонии, так что должен понимать.

— Ну, мне ведь двадцать четыре уже было на тот момент, — отвечает брат Гин. — Сам бог велел. А тебе восемнадцать всего. Ещё пара лет в запасе точно есть.

— Мне не хочется больше быть для вас обузой, — еле слышно говорю я и отворачиваюсь.

Взгляду открываются бескрайние рисовые поля, залитые предзакатным солнцем. На сердце появляется светлая грусть. Я очень люблю свою семью: строгого и вечно сварливого отца, без конца вздыхающего дядю, братьев и племянников. И мне хочется быть им полезной. Но так уж получается, что единственное, что я могу сделать для них, — это поскорее выйти замуж.

___________________________________________

(1) Цзянши — умерший неестественной смертью, или оставленный без погребения покойник, ставший вампиром

(2) Даньтянь — филос. в даосизме и традиционной китайской медицине — место локализации энергии ци (духовной силы)