Тонкости приручения магических тварей

Тварь неодобрительно покосилась на меня лиловым глазом. Ещё бы. Лежишь тут, отдыхаешь, никого не трогаешь – потому что уже и так сожрал кого хотел. А тут на тебя сверху валится какая-то непонятная тетка с вытаращенными глазами, и не знаешь – то ли это поздний обед, то ли плевок в лицо от идеологических врагов магов?

А я очень старалась не орать. Да что там – вообще не издавать никаких звуков! Потому что если мне не изменяет память, то вот этот красавчик с сизыми перьями, гордым клювом и нервно бьющим по мощным кошачьим лапам хвостом – грифон. Да не обычный, а, как мне заявил мой местный работодатель – королевский. То есть эдакие вожаки среди прочих птыцев.

Лежу на теплом боку… Ничего так, мягонько даже. И только зарождающийся в груди крылатого клекот намекает, что пора бы и честь знать. А то сейчас меня этим клювом…

Я жмурюсь и неловко сползаю вниз, кляня мерс-ского мага, на чем свет стоит. Впрочем, на то у него и был расчет – дать незадачливой глупой попаданке, лишенной магии, такую работу, с которой она не справится. А если и сгинет – так вообще не беда, оно и к лучшему.

И тогда Ян останется в этом мире без защиты своей невезучей матери. Одаренный магически ребенок, за право на опекунство над которым местные маги будут драться в буквальном смысле так, что только перья полетят.

Что-то гибкое и весьма упитанное со всей силы стукнуло меня по попе – и я скатилась вниз, больно стукнувшись локтями о земляной пол грифоньей норы.

– Чк-чк-чк! Пщ-тц! – заявили мне.

Локоть заболел ещё сильнее, спина ныла, горло сжимал страх.

Огромная туша магической твари неторопливо приподнялась и нависла надо мной сверху, хлеща хвостом по бокам.

И это с ним меня послали справиться?

– Вам достаточно будет набросить на тварь заклинание, и я, так и быть, прощу вам на первый раз ваш в высшей степени возмутительный проступок, лесса Регина, – передразнила я мысленно напыщенного гостя того мага, в чьем доме мне «посчастливилось» устроиться работать прислугой.

Голову сжало стальными тисками. Проливной дождь не прошел даром для моего безмагического организма, ещё не хватало взять и окочуриться прямо перед ошалевшей мордой гордой птички.

Я попыталась нашарить в кармане выданный мне артефакт. Расчет был на то, что за моей безмагичностью тварька его не почует. Но пальцы нащупали вместо знакомого металла дыру. Солидную такую. Да чтоб вас!

Пот заливал глаза, мне казалось, что пещера расплывается перед глазами. Рука дернулась вперед, я увидела, как надо мной взметнулась огромная когтистая лапа, и в этот момент сознание благополучно уплыло в темноту, нежно махнув хвостом на прощанье. Мне показалось, что я качаюсь на волнах… бредовых волнах.

Потому что вместо героическо-глупой смерти в когтях иномирного животного я, кажется, лежала в чьих-то руках. Эти руки удерживали меня легко и спокойно.

Прикосновение к щеке мне, конечно, почудилось.

Как и невероятно-правильное лицо с жесткими резкими чертами и горящими, как угли, лиловыми глазами.

Неужели меня спас маг? Он победил тварь?

– Ненавижу магов, – прошептала из последних сил.

И едва не очнулась, едва не вырвалась из зыбкой мари, когда мои губы обожгло прикосновением. Меня не целовали – меня исступленно пили. Жадно, жарко, прикусывая губы, раня их острыми зубами, заставляя огненный ком в груди заворочаться.

– Маленькая строптивая человечка, – этот голос… меня словно обернули мягким пушистым одеялом, согрели, убаюкали, – как же ты меня бесишь, – душевно сообщили мне. – Даже не знаю, чего мне хочется больше – растерзать тебя – или посадить на цепь и заласкать, неделями не выпускать из моей постели, заточить в гнезде на веки вечные?!

Эй, ну это вообще наглость уже запредельная! Я затрепыхалась, отчаянно пытаясь скинуть марево беспамятства и объяснить этому неведомому умнику, как нужно обращаться с женщинами!

– Жаль, что пока мне недоступен ни один из перечисленных вариантов, – прохладное дыхание опалило мне шею, – у меня нет власти надо тобой до тех пор, пока ты сама не вручишь её…

Размечтался! – воевала я сквозь сон. Да кто ты такой, а?

– Но если только вручишь… одно твое неосторожное слово… одна просьба… и ты навеки будешь в моих сетях, – от тихого холодного смеха по телу пробежал табун мурашек.

А что-то окончательно безумное внутри меня норовило выкинуть белый флаг, поймать так опрометчиво раздающего обещания несчастным попаданкам мужчину и покрепче, покрепче его привязать… чтобы не сбежал…

– Какая фантазия! – ой, я что же, сказала это вслух?

Мне почудился очередной смешок – и тьма сомкнулась над разумом окончательно.

А ведь ещё буквально пару-тройку недель назад мы жили с Яном своей жизнью на планете Земля и понятия не имели ни о магии, ни о тварюшках волшебных, ни о других мирах…

Все изменилось в тот день, когда любимый сынуля встретил меня с работы криком «Мама, смотри, у меня получился файербол!». Тут-то все с ног на голову и встало, а привычная жизнь врача-массажиста покатилась в когти к грифонам и в лапы к магам, которые сначала лапают, а потом уже думают!

Персонажи:

Рейна Марис – она же Регина, попаданка с Земли в магический мир.

Яноро (Ян) – сын Регины от первого мужа, исчезнувшего с Земли мага.

Ирргонар даш Сэет – владыка одного из самых крупных государств тварей.

Тирлес Дерий Лагар – лорд-Судья, один из сильнейших магов.

Эстард – бывший муж героини.

Крейдор Делейский – маг, в чей дом случайно попали Регина и Ян из деревеньки порталом.

Виарн Даласский – глава Университета высшего мастерства.

Сейлир Кастелл Илдрэггона – хозяин дома, в котором поселилась Регина. Заточен на изнанке этого мира. Принадлежит к редкой и вымершей расе тварей, которые могут питаться чужой энергией.

Зайгард Вейтарин – старый профессор, маг из древнего клана, поклонник традиций и устоев.

Каласса – рыжая преподавательница-воительница.

Варраэн Стальной – первый Страж Ирргонара, Страж безопасности, стальной дракон.

Шидари Като, Алмазный лорд – Страж внутренних дел, кицунэ.

Форъехмельмирнонашель – альбейль, который следит за заповедником и помогает Регине.

Кейль Сандарский – молодой маг, студент последнего курса Факультета Иллюзий и Обмана, любовник профессора Лакуш.

Тиана Лакуш – молодая преподавательница факультета Иллюзий и Обмана.

Ши-дан – полукровка сидхе тридцати лет, приемыш Рейны Марис, выкупленный у Академии.

Айра – служанка в замке владыки тварей.

Леарргон део Сэет – старший брат Ирргонара, бастард.

Тень Владык, Дайнар – брат-близнец Сейлира Кастелла Иллдэрггона

Твари:

Лира – ласка-хранительница Яна.

Алтти – Луррагский дракончик, питомец Регины.

Тир – фенек, фейрон.

Шелк – грифон-подросток, которого приютил ректор в заповеднике при Академии.

Виды волшебных существ:

Эс-вайр – магический разумный зверь, ртауш. Похожий на красную панду с Земли.

Альбейль – магическая тварь, управляющая снами и подсознанием. Является в образе огромного лиса с сизой шерстью.

Ми-крылан – похожи на упитанную помесь мыши и хомяка с перепончатыми крылышками, маленьким хвостом-"помпонам" и длинным тонким клювом, как у колибри.

Фейрон – раса магических тварей, обладающая способностями собирать энергию из мира и преобразовывать её. Имеют вид лисичек-фенеков с особыми наростами, напоминающими цветы, на голове. Есть зачатки крыльев, также со временем и накопив больше магии могут отрастить себе большие перьевые крылья и пару хвостов. 

Вайцес – один из самых редких видов магических существ в этом мире. Он умеет устранять любые повреждения ауры мага или существа, работает с внутренними каналами и энергией.

Варвики – ящерки с золотой чешуей и способностью отыскивать источники воды.

Бреноги – неповоротливые тварюшки, похожие на броненосцев и славящиеся только своей феноменальной способностью к пожиранию травы

Дагош – мир магов и тварей.

Этикет

Лес/лесса – обращение к мужчине или женщине.

Тирлес – обращение к благородным, магам.

Страны :

Ваэрна – кезария Ирргонара, здесь преобладают волшебные существа разных видов, преимущественно – не человеческого типа. Ведущая раса – эр-драконы и грифоны.

Наагшат – государство змеев-нагов, здесь редко селятся иные расы, в основном – наги и люди.

Альгара – государство кошачьих кланов, не имеют единого правителя, как такового – лишь выборных князьков

Феерета – крошечное государство, где под покровительством оборотней живут остатки фей, нимф и дриад.

Отаарэти – государство подводное, где проживают водные драконы, сирены, келпи и водяные в реках.

Шахард – государство нечисти, где проживают сиды, кикиморы, лешаки, болотницы, зелигенки. 

Регина, Земля, За месяц до событий Пролога

Тот день казался просто одним из череды других. Дом-работа-мое гиперактивное чудовище. Снова работа.

– Мама, смотри!

И я смотрю, замерев прямо в проеме двери нашей квартиры со всеми сумками и пакетами. Смотрю, как на пальцах моего десятилетнего сына играет пламя. Оно переливается всеми оттенками от ярко-алого до иссиня-черного. Яну не больно – напротив – физиономия ужасно довольная и гордая.

И в этот момент, глядя в увлеченно-блестящие глаза я вижу его отца. Хотя, к счастью, мой сын совсем на него не похож. Совсем… Но как же так? Почему это пришло в нашу спокойную, размеренную жизнь? Почему я верю в то, что вижу, и даже не думаю вызвать санитаров?

Может потому, что когда-то уже видела нечто похожее?

Ноги не держат – и я просто сползаю по косяку под испуганный вскрик сына. А ведь ещё пару часов назад я спокойно занималась на работе очередным пациентом. …

…пальцы надавили на спину, разгладили, помяли, пробежали привычно гусеничкой.

Под моими руками довольно застонали, да так эротично, что молоденькая сестричка Дина аж языком прицокнула, показывая большой палец.

– От ваших рук, Регина Марисовна, и умереть не грех! – простонал бравый пациент-полковник, растекаясь по кушетке довольной тряпочкой.

Ещё бы, из кабинета массажа ещё никто неудовлетворённым не выходил! Ну, кроме начальства, но кто виноват, что начальство сюда приходит вечно не за массажем? Уж не знаю, чего Анатоль Сергеевич так ко мне прицепился… Хотя – знаю! Просто он ни одной юбки у нас в отделении не пропустит, особенно, незамужней. Хотя сам давно женат, и жена у него – ух, какая женщина, такой лучше не попадаться!

До меня Сергеич докапывался давно и плотно, угрожая иногда чуть ли не увольнением, лишал премий, ставил на самые тяжелые дежурства – но что такое дежурства, если колобки с потеющим затылком и физиономией заправского свинтуса меня не привлекают?

– Андрей Викторович, вам ещё помирать рано, поживете долго и счастливо жене и деткам, да и нам на радость заодно, – улыбаюсь довольно и иду мыть руки.

Несмотря на то, что работа тяжелая – люблю её! Собственно, кроме работы да ещё одного неугомонного чудовища мне любить особо и некого. Судьба-с. Молодая была, глупая.

Резкая трель телефона выводит из задумчивости. Хватаю трубку на рефлексах.

– Да?

– Мама, – голосит мое чудовище, – мама, я был прав, магия существует!

Я обреченно вздыхаю. И ради этого он звонит мне на работу? Моё чудовище в свои десять лет свято уверено, что исчезнувший папа был магом (ну да, почти то же самое, что летчиком или исследователем) и он тоже маг… ну, или вот-вот им станет. Веру эту не истребил ни детский сад, ни школа, ни солидный возраст – как же, нам уже десять!

– Солнце, ты мне решил это сказать именно сейчас? У меня ещё часы приема не кончились, давай через пару часиков приеду, и ты мне все-все расскажешь, ладно? – говорю максимально спокойно, потому что иначе мне прочтут лекцию прямо сейчас.

И подкрепят её знанием Толкиена, именем Желязны, силой Сапковского и мощью Муркока и много чем ещё.

– Мам, ты не понимаешь, у меня получилось! Я создал файербол! – довольно заявили в трубку.

И вот тут-то я напряглась по-настоящему.

– Ян, ты что, опять решил химические опыты поставить? – хмурюсь, глядя на себя в зеркало.

Оттуда на меня смотрит молодая женщина лет двадцати восьми на вид. Темные волосы немного сбились, серо-зеленые глаза уставшие, но вполне довольные.

– Мам, да нет, у меня настоящий файербол, как в фильме, прямо на пальцах! Я говорил, что изнутри как будто что-то распирает, помнишь? А теперь прямо легче стало!

Сердце екает, а руки холодеют. Что там случилось? Во что Ян влип и что устроил?

– Квартира цела? Как ты сам? Как себя чувствуешь? Я скоро приеду, давай, гаси свои файерболы, – стараюсь говорить ровным и совершенно спокойным голосом. Виски тянет, голова идет кругом.

– Ну ма-ам, все на месте. Я специально в ванной это делал! – хвастаются мне. – Вот, уже все! Все хорошо!

Моим нервам было совсем не хорошо. Голова пульсировала болью, виски сдавило, пальцы задрожали. Не помню, как собралась. Не помню, как говорила что-то Дине и ещё паре знакомых врачей. Как сбросила халат, быстро оделась и подхватила все свои сумки. Удалось вызвать такси – хотя пальцы так тряслись, что едва смогла открыть нужное приложение.

На улице было шумно и душно – конец лета.

Увидев знакомые шашечки такси, я бросилась вперед, едва не сбив с ног какую-то полную женщину в цветастом аляповатом наряде.

– Простите! Извините, пожалуйста! – выдохнула на ходу.

– Беги-беги. Правильно бежишь. Вам торопиться надо. Уходить. На бабкино место езжайте, иначе худо будет, – донеслось до меня так отчетливо, словно бы эта дама шептала на ухо, а не удалялась, кряхтя и что-то цедя под нос.

Помотала головой. Паранойя развивается? Тьфу!

Хлопнула дверцей, залезая в машину. До дома домчались быстро – пробки словно рассасывались перед нами.

Наверх я взбежала по ступеням быстрее едущего откуда-то с последнего этажа лифта. Хорошо, что ключи приготовила. Плохо, что еле-еле попала ключами в замок.

– Мама, смотри, что у меня получилось!..

И вот я сижу, хватая ртом воздух. Благодарю только свои рефлексы за то, что хватило ума захлопнуть дверь.

Улыбаюсь через силу и кое-как поднимаюсь, чувствуя, как холодеет все внутри.

– Прости, Ян, и правда… – подбираю слова, – очень красиво…

– Мама, ты не волнуйся, – я смотрю, как гаснут отблески пламени, – меня Лирка учила! Это самое безопасное заклинание, чтобы сбросить накопившуюся энергию и не выдать себя людям, – серьезно говорит мне мое чудо. – Просто я не хотел больше от тебя скрывать…

Подождите. Остановите Землю, кто-нибудь. Против меня зрел целый заговор, а я и не подозревала. Нет, Ян всегда был непростым ребенком. Я видела, как быстро зарастают его ранки, как он не по годам быстро развивается и часто скучает со сверстниками.

Видела, делала все, что могла, чтобы сын рос счастливым… и все-таки проморгала самое важное. Или просто не хотела замечать этого?

– Прелестная госпожа, рада служить вам и юному господину, – раздалось вдруг откуда-то снизу.

Я опустила голову – и чуть не подпрыгнула. На меня смотрела ласка. Только очень странная ласка, с синей шерсткой, маленькими куцыми крыльями и ушками-усиками.

– Так, – я снова потерла виски. Медленно и осторожно разулась, – пошли на кухню, господа-заговорщики. Будете сдавать пароли и явки.

Сердце ныло, предвещая большие-пребольшими неприятности на наши брюнетистые шевелюры. Потому что магия – она, знаете ли, хороша только на страницах книг.

– Чтоб ты провалился, Эстард! – цежу зло. Имя бывшего мужа не приносит больше боли – только злость.

И радость оттого, что он не знал о Яне и никогда не узнает. Но вот только что все стало в разы сложнее…

Как бы я ни хотела сделать вид, что ничего не было, что магия не ворвалась в нашу жизнь ошеломляющей волной… снова… но я понимала, что обман самой себя до добра не доведет. Хотя бы потому, что это только в крутых голливудских блокбастерах герои применяют магию на Земле направо и налево, создают команды Людей Икс, Игрек и прочих букв алфавита, сражаются с правительством и злодеями, а на деле… Вот выпустит Ян такой мячик огненный в школе, если его кто-нибудь разозлит всерьез – и что будет? В какой суперсекретной лаборатории мне потом сына искать?

То есть либо бросать все – и ехать в глубинку, где интернет ловит только по праздникам и то не всегда… Но как сын это переживет? Сломать жизнь ребенку, заперев его в одиночестве? А на что жить будем? Квартиру продадим? Так все равно на всю жизнь не хватит. Даже если прикинуть, что после совершеннолетия Ян сможет, проучившись дистанционно, выйти на работу и жить, как все люди. Жить, скрывая свою суть и каждый миг боясь, что его обнаружат…

Странно, что я вот так спокойно рассуждаю, да?

Может, потому что всегда была к этому подсознательно готова. С тех пор как увидела мужа, играющего языками пламени от костра. Они превращались под его ладонями то в сверкающих алым птиц, то в диковинных крылатых лошадей, то в сражающихся воинов.

Как давно это было?

– Мам, у нас все готово! Чай заварил, – сверкая темными глазищами, сообщил Ян.

Смотрел он с беспокойством и легкой толикой вины. Ян действительно очень взрослый для своих лет. С самого раннего возраста, как только он начал осознавать, что мама одна, и мама, увы, не всесильна, он стал моим маленьким рыцарем.

Помогал тащить сумки из магазина, тихо играл дома или выходил во двор, так, чтобы я могла видеть его из окна. Редко жаловался, всегда спрашивал, чем помочь, удивляя и поражая всех взрослых в округе.

«Регинка, как ты такого сына воспитала? – с завистью спрашивала соседка с третьего этажа. – Мой вон старше, а оболтус-оболтусом!»

Что я могла сказать? Наверное, в этом не было моей заслуги, или она была невелика. Просто Ян мое чудо, единственное чудо, оставшееся от беззаботной студенческой жизни.

Я прикрыла глаза, кусая губы. Зашла на кухню, улыбнулась, словно нет ничего необычного в том, чтобы видеть магию и пить чай вместе с говорящим зверем, который свесил хвост со стола и грызет какую-то печеньку.

– Ну что, братцы-кролики, кто сдаваться первым будет? – обвела взглядом замершую компанию.

– Ма-ам, я хотел сказать-то… – сынуля запнулся, но уверенно продолжил, – давно хотел… но просто я за тебя боялся. Вдруг ты решишь, что мне это… лечиться пора? Взрослые же в магию не верят! Я знаю, что ты мне тоже не верила! – выпалил и насупился, уткнувшись в чашку.

Вот оно что. Выкрутился, мелкий. И заодно вывалил на меня то, что его снедало столько времени. И ведь ни словом, ни жестом не дал понять! Эх, Регинка, хреновая из тебя мать получается. Видела ведь, что сына что-то беспокоит, пыталась вызвать на разговор, а потом списала на обычное мальчишеское упрямство.

Встала и подошла к сыну, молча обнимая его за плечи и целуя в макушку. Тот даже не дернулся и не зашипел про «телячьи нежности».

– Ян, ты знаешь, что я отношусь к тебе, почти как к взрослому, – сказала серьезно, услышав пыхтение, – и стараюсь всегда и все обсуждать с тобой на равных. Все, что касается нашей жизни.

Снова пыхтение и кивок.

– Ну?!

– Не нукай, – фыркнула, потрепав кудрявую шевелюру, – я не маг, мыслей читать не умею. Опасения твои вполне понимаю, хотя и подозреваю, – бросила недобрый взгляд на ленивую мохнатую тушку ласки, – кто тебя науськивал молчать.

– И сейчас считаю, что человеку, – презрительный фырк, – без магии нечего в дела магов соваться.

Вот ты как заговорил, зверь магический! Но прежде чем я успела как-то вмешаться, Ян подпрыгнул и грозно так прикрикнул:

– Не смей мою мать оскорблять, Лирка, ты обещала! Нечего вам выпендриваться, мама круче любого мага вашего!

Брови нахмурил, лицо из ещё полудетского стало на мгновение слишком взрослым, резким, снова напомнило того, кого хотела бы навсегда забыть. Тьфу, просто день такой.

– Женщина, лишенная магии, не может быть сильнее магов Великих родов, юный господин, – гордо сообщила ласка. Даже приподнялась на лапках, топорща свои куцые крылышки.

– Кто тебя подослал? – спрашиваю резко, чувствуя, как сердце неприятно екает. Если Эстард знает. Если откуда-то он…

– Ха, о хозяине беспокоишься, человек? Да, если он…

Больше я не слушаю. Просто хватаю резко пушистую и наглую тушку прямо за шкирку и… тащу в другую комнату.

– Подожди нас, солнце, одну минутку! – кричу сыну.

Тот степенно кивает и даже не думает вступиться за свою мохнатую подружку. Это значит одно – Ян и сам не против, чтобы эту мохнатую хамку кто-нибудь воспитал.

– Со мной! С магическим хранителем, разумным созданием, расой, что превосходит по интеллекту весь ваш убогий техногенный мирок! – фырчал, вырываясь «идеал творения». – Да как ты смеешь! Ай, только не хвост! Не тронь уши! Не смей выкручивать, кому говорю, женщина!

Увы-увы, реакции у массажистов прекрасные. Не думаю, что я была неоправданно жестока – нахалка больше притворялась, чем реально страдала.

– Значит так, Лира же, да? – приподняла увесистое животное на уровень глаз.

В спальне светило солнце.

– Ещё раз что-то услышу от тебя в адрес людей и прочих неодаренных магией созданий… пущу на шубку. Серьёзно. И на сумочку. И на перчатки. Не смей вдалбливать в голову моего сына ваши глупые идеи о превосходстве магов! Не смей заикаться об Эстарде! У моего сына отца нет, не было и не будет, это ясно?!

Наверное, что-то такое было в моем лице и тоне, что ласка резко притихла и даже как-то сникла.

– Да чего уж там неясного-то, – пробурчала.

– Эстард? – как ни странно, зверь из другого мира меня сразу понял.

– Не знает твой маг ничего. Рождается ребенок – рождается и его зверь. А я… бракованная была. Поэтому из помета меня сразу выкинули. Да никак не могла хозяина найти. Слышу зов – а пройти не могу. Только два года назад получилось… Ещё год следила за юным лордом Яноро и только потом познакомиться вышла.

Ласка как-то совсем понурилась, усики сникли, хвост обвис. Невольно почесала её за ухом, как обычного кота – и получила взамен порцию тихого урчания.

– Так, а теперь мы вернемся – и ты кратенько расскажешь, что это за мир. В ярких красках. И только самое лучшее. А потом отдельно лично мне скажешь пару слов о том, как дела обстоят по-настоящему. И все, что знаешь об Эстарде и о том, какого лешего он пришел на Землю и строил из себя почти год героя моей мечты!

– Расскажу, хозяйка, – ласка дернула хвостом и сноровисто взобралась вдруг по моей руке вверх, обвиваясь вокруг шеи теплым и уютным пуховым воротничком.

Мы, радостно улыбаясь (я честно старалась) и урча и показывая зубки (это уже Лира) заявились на кухню.

– Я же говорил, что мама всех может построить, – снисходительно заявил мой сынуля, пока мама в моем лице честно старалась не поперхнуться.

– Ну ладно, – важно заявила ласка, нехотя сползая с моей шеи и устраиваясь на столе. Вот поганка, все в шерсти будет! – наш мир называется Дагош – и это закрытый мир, в который почти невозможно попасть. Однако сами маги могут периодически покидать этот мир, вплоть до определенного возраста. Например, молодняк знатных родов чаще всего выгуливается в соседних мирах, особенно, немагических…

Мы с сыном оба слушали, сверкая глазами и затаив дыхание. Под такое дело ухомячили и бутерброды, и купленную коврижку.

Кроме магов на Дагоше, оказывается, ещё жили магические твари. Не такие, как Лира – она была урожденным хранителем, магической сущностью, цель которой – служить магу и помогать расти его потенциалу, оберегая от опасностей. А твари… некоторые из них расселились по человеческим землям, у других были свои государства. Одни были разумны и независимы, другие – дики и опасны.

Однако с людьми из них мало кто ладил. Простые люди боялись, а маги – стремились подчинить или истребить. Ну, понятно – кто сильнее, тот и прав.

Вполуха слушая восхваления талантам и уму магов, я пыталась не раскиснуть и не вспоминать.

Я тогда только поступила в университет. Именно на вечеринке  для первокурсников я и встретила его. Высокого широкоплечего красавца лет на семь меня старше. Не знаю, почему  он обратил внимание именно на меня. Синеглазый брюнет с этой его вечно ленивой соблазнительной ухмылочкой.

Девчонке вроде меня он казался взрослым состоявшимся мужчиной. Недосягаемым, умным, звездой. Я заглядывала ему в  рот, ходила за ним хвостиком, растеряла всех друзей.

– Регина, королевское имя. И ты моя королева, девочка моя. Зачем тебе марать руки работой? Я мужчина, а способен обеспечить безбедную жизнь своей дорогой женщине.

И я бросила университет. Посвятила себя домашнему хозяйству, насмерть рассорилась с родителями. Дура была! Полная! Но что поделать, если это такой возраст «прелесть какой дурочки» – если уж косячишь – то косячишь на полную катушку.

Эстард – красивое иностранное имя. Он женился на мне – не успело девятнадцать стукнуть. Он очень хотел детей, просто маниакально, а я не решилась ему возразить, хотя пока была совсем не готова стать матерью.

Однако время шло, мой муж становился все более требовательным, жестким, нервным – но беременность не наступала. Ссора следовала одна за другой. До тех пор, пока я не пришла как-то домой и не увидела, что там нет ничего. Ни единой его вещи. И никого. Как будто такого человека, как мой муж, никогда не существовало.

Как я ни пыталась узнать о нем хоть что-то, сколько ни наводила справки – след Тара растворился. А через пару недель по почте пришли документы о разводе. Стоит ли говорить, что выкарабкалась я тогда с трудом? Я была тенью себя самой, я стала слишком зависима от чужого мне, вовсе не доброго человека, а моя сказка обернулась пылью. И только крохотный лучик света разогнал тучи – через месяц я поняла, что беременна. И тогда же поклялась, что мой бывший муж никогда не найдет сына.

А что магия, говорите? Почему я ей не удивилась? Когда живешь с человеком рядом несколько месяцев, очень сложно что-то от него скрыть. Сначала я думала, что мне мерещилось. Списывала на свою впечатлительность одежду, которая из рваной как-то вдруг стала целой.

Разбитая чашка обнаружилась на месте. Победы в лотерее на весьма неплохие суммы позволяли Эстарду существовать, работая непонятно где и непонятно кем (ясное дело, на самом деле нигде он не работал!). А потом та поездка, турпоход на дикую природу и магия огня… он думал, что я сплю. А я так и не решилась ничего сказать, как зверь, чувствуя опасность от каждого лишнего слова и жеста.

Я только искренне надеялась, что мой сын никогда не унаследует странных способностей своего отца. Увы и ах, надежды не оправдались. Но и я уже давно не та разбитая предательством девчонка.

– Там есть и школы магии? – в воспоминания ворвался восторженный голос сына. – Ма-ам?! – как устоять, когда на тебя так смотрят? К счастью, у меня уже выработался некоторый иммунитет.

– Ян, а ты подумал, где мы там будем жить и на что? И как там вообще отнесутся к нам, если узнают, что мы из другого мира, а я не маг? – решать что-то прямо сейчас мучительно не хотелось.

Да и не нравилась, ой, не нравилась мне идея покинуть привычный мир. Мне уже давно не семнадцать, чтобы верить в сказки. И я должна защитить Яна.

– Это вполне решаемо, – хмыкнула ласка, кося хитрым взглядом.

– Обсудим к выходным! А пока никаких файерболов! Ян, будь очень осторожен!

Хорошо хоть в школе сейчас каникулы…

Голова заболела с новой силой. Я отставила чашку и поднялась.

– Пойду прилягу, – посмотрела на взволнованно подскочившего сына и добавила, – просто устала, а сегодня ещё и переволновалась за кого-то. Отдохну – и буду как новенькая.

Вот только сон отдыха не принес.

Первым мне приснилось прошлое… Проклятое прошлое, которое так не хотело отпускать.

Высокий темноволосый мужчина крепко удерживал меня в объятьях, которые стали ловушкой.

– Моя милая, ты родишь мне много детей… столько, сколько я захочу! Наложница не имеет права голоса!

– Иди лесом, Гюльчатай тварев, – шиплю! – сам и рожай своих детей!

Вырываюсь, бегу прочь… Огромная зала, полная детей. Все орут, зовут маму и папу, недобрый памяти муженек в растянутых трениках лежит на диване, в одной руке держит очередного ребенка, в другой – половник, которым помешивает какое-то зелье в котелке.

– Всех накормлю! – грозно бурчит он, пока очередное дитя слюнявит ухо.

Даже во сне я резко чувствую, как меня отпускает, накрывая смехом.

Только декорации снова меняются.

Теперь я иду по полю. Ему нет ни конца, ни края. Я знаю, что должна кого-то найти. Кого-то очень нужного, дорогого и близкого. Я раскрываю рот – но из него не вылетает ни звука. Ветра тоже нет. Пугающее безмолвие, которое разрывает, как фольгу нож, шелест крыльев. Тень – высоко в ясном небе виднеется все увеличивающаяся крылатая тень. Я должна испугаться, должна бежать, но вместо этого я запрокидываю голову и не могу отвести глаз от того, кто спускается с небес.

Человек-птица с огромными бархатно-темными крыльями. Он зависает, не касаясь ногами поля, и смотрит на меня. Я не могу увидеть его лица – или воспринять его. Но я ощущаю его странную тревогу и нужду. И злость.

– Ты не скроешься от меня. Не сбежишь. Нигде. Никогда. Я уничтожу любого, кто посягнет на тебя, – говорит это воплощение женских любовных романов про властных «пластилинов».

А я теряю дар речи и только тяну к нему руки. Тяну, чуть не плача – и не могу коснуться. Меня уносит порыв ветра, бросая у какой-то маленькой избушки, на приступке которой сидит знакомая смуглокожая женщина. Та самая, которую я толкнула днем – сейчас я воспринимаю все особенно четко.

Она сидит, медленно набивая трубку. Прячет кисет, хмурится, сдвигая брови. Многочисленные аляповатые браслеты на руках начинают звенеть.

– Ну чего ждешь-то, дура? – спрашивает низким, трубным каким-то голосом. – Я вам что велела? Недобрую судьбу накличешь! Беда рядом ходит! Вам не место в этом мире!

– Да что вы такое говорите! – голос прорезается, и я искренне пытаюсь возмутиться такому произволу.

Что за сон дурацкий!

– Э нет, я с тваревыми владыками не собираюсь разборки устраивать! – Мне грозят пальцем. – Ты им обещана, не балуй! Не жди беды сыну, уходите! Завтра же, пока не поздно! А теперь брысь!

Новый порыв ветра нещадно закручивают Элли в моем лице… но только ни волшебной страны, ни Канзаса мне не видать – с тихим вскриком я просыпаюсь вся в поту, в собственной постели.

– Чтоб тебе самому сто детей родить! – бурчу, вспоминая сумасшедший сон.

Только вот ноет под ложечкой, больно уж предчувствия нехорошие… Смотрю на часы – семь утра. Пора собираться на работу. И заодно завезти сына на тренировку.

Знала бы, что случится – пешком бы пошли! Или на троллейбусе поехали. Но история в очередной раз сделала виток – тварева цыганка оказалась права.

Утро не задалось – это когда на голове потоптался слон, любимая сережка потерялась, каша на кухне сгорела, а, когда ты прибегаешь на грохот в соседнюю комнату, то тебя встречает свисающая со стены полка и невинные-невинные взгляды «а мы просто лежали».

Тьфу! Что Ян, что Лира! Лежали они, как же. Ну, мама же у нас сам себе плотник, столяр, сантехник и ещё множество других полезных профессий. Потому что давно известно – хочешь сэкономить – заведи себе… маму.

В общем, когда все были одеты, накормлены, вымыты – в любом порядке, и стояли, готовые к выходу, я была на последнем издыхании.

– Мам, что-то случилось? – Ян смотрел серьезно, как будто не дурачился ещё десять минут назад.

– Ой, пустяки, – отмахнулась, – больно уж сны сегодня снились после ваших откровений фееричные.

– Ну… тогда пойдем? – сынуля подозрительно торопился и рюкзак у него был какой-то слишком большой.

Но выяснять подробности было некогда – и я решительно повела свой маленький отряд к такси.

Немногословный и, видимо, ещё сам толком не проснувшийся таксист газанул с места так, как будто за нами черти гнались.

– Прям Формула-1, – хмыкнул довольный Ян. В отличие от меня, он скоростью только наслаждался.

Я уткнулась в телефон. Рабочий чат пестрел сообщениями. Кто-то жаловался на начальство, кто-то – на пациентов, кто уснул в ночную смену… Госпиталь – целый маленький мирок. Со своими правилами и законами.

Я сдержала зевоту, поспешно отвечая второй массажистке. Обычно стервозная, сегодня Карина подозрительно радовала своим добродушием и пыталась расспросить, куда это я вчера сорвалась, что начальник рвал и метал. Нда. Снова премии лишусь…

Не умеешь ты Регина свет Марисовна под людей подстраиваться. Понимаю, что этот внутренний протест имеет корни в моем глубоко неудачном замужестве, но… ненавижу подчиняться. На любое давление реагирую ответным нападением.

– Ма, ничего себе мы погнали! – восторженный вскрик сына вырывает из дебрь телефона.

За окном мелькают кольцо дороги, река, гладкий асфальт трассы. Мне кажется, что мы несемся уже под двести километров. Пытаюсь окликнуть таксиста, чтобы перестал лихачить, но он меня не слышит.

– Что происходит? – высовывается из-под куртки сына морда Лиры. Так и знала, что ласку с собой прихватил! – Чую магию!

Какую ещё магию?!

– Ма, мы так разобьёмся! – Ян сцепил пальцы в кулаки и смотрит вперед, широко распахнув глаза от восторга и страха.

Из горла вырвался нервный смешок.

Машина неслась по трассе на огромной скорости. Мне уже было не до смеха. Ни души вокруг – хотя ещё совсем недавно мы стояли в пробках, буквально две улицы назад! Огромная дорога была пуста, солнце казалось отсюда тусклым шариком, а с реки наползал туман. Откуда в наших краях туман, если осадков уже давно не было? Утром все на работу едут по этой трассе, с чего ей быть пустой?

Уши заложило, а внутри буквально что-то толкнуло, крича: хватай сына и прыгай! Прыгай, драх тебя раздери!

Не знаю, кто такой драх, но на такой скорости мы мгновенно разобьемся! А может и не мгновенно! Водитель что-то орет, я вижу, как ходят ходуном его руки, как крутится руль, а впереди виднеется… что это? Откуда посреди дороги стена?

– Ян, держись! – шевелю губами.

Крепко хватаю побледневшего и дернувшегося было сына, другой рукой прижимаю к себе сумку и… рывком распахиваю дверцу машины. В ушах свистит ветер. Голову нещадно сдавливает, сердце грохает где-то в груди. Я закрываю глаза. Боже мой, Регина, маму же твою, ты правда сошла с ума, ненормальная! Но я только крепче обнимаю сына и прыгаю… прямо в распахнувшуюся передо мной синеву воронки.

Чтобы в следующее мгновение осознать себя барахтающейся в каком-то болоте вместе с Яном, говорящей лаской и чудом не промокшим рюкзаком с кое-какими вещами.

Над нами горело светло-сиреневое с желтыми искрами-лучами солнце. Горело тускло – на небе собирались тучи. Болотная жижа противно хлюпала в новых сапогах.

– Вот это мы попали! – восторженный шепот грязного, как демоненок, сына, вывел из состояния ступора.

– Да чтоб вас, – прошипела, понимаю, что найти сухую часть тела будет крайне затруднительно.

Хорошо хоть в рюкзак жижа попасть не успела – он был наглухо застегнут, а кожа плохо пропускала влагу. Телефон же почил смертью храбрых то ли ещё на Земле, то ли в болоте.

– Ян, ты как? – я поспешно заковыляла к сыну. – Не ушибся? Ничего не болит?

Хотелось немедленно ощупать сына с ног до головы, но видя, как бодро он выскочил на берег, я придержала свой порыв.

Ласка, которая из нас была самой сухой, спрыгнула с головы Яна и закопошилась в траве.

Стойте, хотя…

– Ты сухой? – удивленно констатировала, огладив рукав куртки сына.

В новом мире было душно и влажно.

– Я его защитила, – проворчала откуда-то Лира, – в конце концов, хранительница я или нет, – а вот тебя не могла, извини.

Правда, извинение было не слишком искренним.

– Мы на Дагоше? – уточнила я негромко, ощущая, как судорожно бьется сердце.

Не знаю, почему я так решила. Просто ощутила, как кольнуло иглой сердце.

– Да, точно там. Правда, в каком регионе не пойму… портал спонтанный, вообще непонятно, откуда взялся, – мохнатая нахалка казалась озадаченной.

А я ведь так и не расспросила её ни о магах, ни о местных обычаях, ни о прочих важных вещах. Думала, что есть ещё время.

Несмотря на то, что было тепло, меня начало потряхивать от сырости.

– Ма, возьми хотя бы мой свитер! Раздевайся давай, ещё не хватало, чтобы ты простудилась! – проворчал Ян, вызвав вспышку умиления.

Пальто скинула – все равно ничего с этой мокрой тряпкой сейчас не сделаешь. Сняла сапожки, стянула колготки. Честно говоря, понятия не имею, как выживать в диком лесу и ориентироваться на местности. Страха сейчас не было – защитная реакция – только практический интерес. Что делать, чтобы вытащить нас с Яном к местной цивилизации, можно ли вернуться домой и как устроиться здесь? Желательно, не привлекая внимания.

Пока переодевалась, услышала недовольный вопль сына. Резкий шорох и шелест – похоже, какую-то птицу вспугнули, едва снова не рухнул в болото. Вот это местечко!

– Да чтоб тебя! Трясогузка недожаренная! Лирка, все вещи на дно теперь пошли! – Донеслось ещё более настораживающее.

Прекрасно, просто прекрасно. Теперь у нас нет даже того малого (или не очень, если судить по рюкзаку), что могло бы быть. Оставалось встретить очередную неприятную новость с завидной стойкостью. Болото здешнее было коварно, сунуться в него снова – верная смерть. Лучше уж так.

Спустя полчаса наша процессия медленно двинулась куда-то в сторону северо-запада, где, по мнению Лиры, она чуяла большое скопление магии. Значит – заявила авторитетно наглая меховая подушка – там есть маги и нам помогут.

В последнем я не была уверена. Шагать босиком по местной траве было неудобно, но натягивать мокрые ботинки я не спешила. Юбку удалось выжать и немного застирать, но снимать я её отказалась категорически. Зато верхнюю одежду сменила на свитер Яна. Коротковат, конечно… но лучше уж в коротком и сухом, чем в мокром.

Лиру я расспрашивать бросила быстро – та отвечала уклончиво и предпочитала ехать на Яне. Сын восторженно крутил головой. При всей его «взрослости» все, что происходило, он воспринимал, как ещё одно веселое приключение. Свой рюкзак, в котором, оказывается, ехало множество полезных вещей, потому что у Лиры с утра было дурное предчувствие, сынуля успешно потерял. Да-да, вполне в его духе – сначала выловить, а потом посеять! Вернее сказать – снова утопить, и на этот раз – окончательно! Вещи-то пошли на дно, так сказать, вместе в рюкзаком.

Я же мрачно размышляла о том, что новый мир далеко не так прекрасен, как мне бы хотелось. Людям из ниоткуда, без документов, почти без одежды и других вещей будет очень сложно в чужом мире. А ещё в глубине души жил мой самый главный страх – что Яна у меня отберут. Что я могу противопоставить магии?

Женщина около тридцати, человек, без малейшего проблеска каких-то сверхспособностей? Мне нужно любой ценой устроить Яна на учебу. Обязательно. И узнать как можно больше об этом мире, при этом оставшись незамеченной.

Сложно, очень сложно…

Мои мрачные мысли прервал рокот грома. Тучи сгустились ещё сильнее, клубясь темной хмарью.

– Идти ещё не меньше двух часов – ворчала ласка. А я чувствовала дикую усталость.

Но нарочито бодро заковыляла в гущу деревьев. Говорят, что под деревом в грозу лучше не прятаться, но промокнуть до нитки, когда этих деревьев и так вокруг полон лес – не самый лучший вариант!

– Мам, а Лира говорит, что это нас Земля сама вытолкнула, как этот… типа чужеродный элемент! – поделился Ян. – Представляешь? А как же ба с дедом? А как же наши вещи? Интересно, что там с машиной стало?

Мы устроились под развесистой кроной огромного дерева с резными синими листьями, когда стемнело окончательно и ливанул дождь.

– Уверена, что раз местные маги такие спецы, – я подмигнула сыну, – то они наверняка знают дорожку на землю. Потом – не ты ли хотел сюда попасть и как следует осмотреться? Вот выйдем к людям – и попробуем осторожненько. Кстати, Лира, можно ли как-то скрыть от других магов силу Яна? – озаботилась я, вспоминая многочисленные прочитанные фэнтези-романы, которые мне скармливала медсестричка.

Яну было сухо и тепло – благодаря Лире. Мне мокро и холодно. Сын пытался затянуть меня в свой теплый кокон, но чуть не промок сам. Ладно ещё крона действительно спасала, хоть и не сильно. Если бы не я, Лира с сыном вполне могли бы уже дойти до жилья…

– Скрыть можно, но сложно. Я ещё маленькая, у меня не получится, – с сожалением вздохнула пушистая, – но мы можем попробовать придумать что-нибудь другое… Морок… мм… немного уменьшить? Или лучше разделить?..

Мысленно поблагодарив себя за идею, я решила не мешать мелкой строить теории. Только успевала подбадривать.

А несколько завалявшихся печенек пошли на ура, задавив местный мохнатый бунт на корню.

Дрожа от холода, я прикрыла глаза, чувствуя, как тяжелеют веки. Не спать, Регина! Воспаление легких – и все, будешь летать привиденьицем и магов пугать по ночам!

Ждать больше было бессмысленно, тучи сгустились ещё сильнее. В лесу кто-то далеко-далеко, но весьма предвкушающе зарычал.

– Так! Слушай мою команду, отряд! Вперед и только вперед, сидеть и ждать бессмысленно! – скомандовала. – Лира – ты наш главный навигатор, – ласка раздулась от гордости. Сын – отвечаешь за проход! Ну а я на подхвате!

В горле запершило, я задорно чихнула, и мы понеслись через лес. Вернее, это была картина «туристы из Италии в русской тайге». По крайней мере, я бы на месте бедных мишек или ещё какой живности на всякий случай сбежала.

Не знаю, сколько мы шли. И я, и все мои вещи промокли до нитки, тело было тяжёлым, и только внимательный и временами тревожный взгляд сына заставлял растягивать губы в улыбке и упорно ползти вперед.

Я уже слегка охрипла – надо же было затянуть какую-нибудь жизнеутверждающую песню, чтобы сообщить всему миру какие мы грозные. Ноги не держали, натянутые все-таки сапоги помогали только не утонуть в грязи – мокро было одинаково что в них, что без них.

А ещё мне иногда начинало чудиться, что за нами следят. Вот несколько раз словно сами собой отклонились, пропуская, кусты. Где-то ухнула птица. Заскрипело дерево, едва не уворачиваясь от меня, пока я пыталась не протаранить его лбом.

Одна ветка меня даже, кажется, поддержала. Доктор, если вас поддерживает дерево, насколько плохи ваши дела? В моем бреду я была уверена, что нас куда-то ведут, ведут вполне целенаправленно и расчетливо, тут же смыкая ветви стеной за нашими спинами.

Из странного созерцательного состояния вырвал отчаянный плач. Вернее, это был не плач, а просто тихий усталый писк, как пищит совершенно обессиленное существо, которое потеряло уже всякую надежду на то, что ему кто-то откликнется.

Не знаю, что мной двигало в этот момент. Может быть, запредельная усталость. Может – просто капелька злости и раздражения. Желание выплеснуть его, сделать хоть что-то полезное, вырваться из монотонного круга передвижения ногами туда-сюда.

– Мам, ты куда? – встревоженный крик в спину. Или мне он тоже померещился?

Сынуля, не мешай маме слегка сойти с ума. А то ваша магия доведет и так до ручки и пенсии.

Я ринулась вперед, едва не споткнушись о корягу, вывернулась, чуть не пропахала носом небольшой овражек и, наконец, оказалась на небольшой поляне.

Сердце дрогнуло. В одном из огромных деревьев, её окружающих, было небольшое углубление. Что-то вроде естественной пещерки-дупла. И оттуда на меня смотрели два сияющих голубыми отсветами глаза, и раздавался тихий плач с шипением напополам.

– Мама, где ма-мааа? Ку-ушать хочу, тепло, спа-ать, стра-ашно… – донеслись до меня отчетливые звуки.

Я чуть снова не растянулась прямо на мокрой земле! Оно говорит? Это ребенок? Но…

Осторожно приблизилась, чувствуя, как отпускает внутри напряжение, ослабляется дрожащая где-то глубоко в душе струна.

Я присела на корточки. Из пещерки на меня таращилась маленькая чешуйчатая морда. Существо было похоже на ящерку, имело вытянутое тело, плотные зеленовато-синие чешуйки и… это зачатки крыльев?

– Ма-ма?.. – вопросило это чудо, хотя я точно знаю – из пастенки доносился все тот же скулеж.

Среди корней виднелись осколки огромной скорлупы.

Я действительно рехнулась, если это делаю… правда-правда… Но я протянула руки к малышу и подхватила его под попу, прижимая к себе.

– Мама пришла, маленький мой, мама уже пришла!

Я осторожно погладила лобастую головенку, почесала чешуйки у надбровных дуг. Маленькие коготки попытались ухватить меня за палец. А потом наглые острые зубки сделали финальное и торжественное «кусь». Хрум. Ням. Вкусно тебе, вампирчик чешуйчатый, а? Мой прокушенный палец ласково облизали шершавым язычком.

И меня вдруг окатила волна восторга и признательности.

– Моя мама-аа! Моя! Пришла!

Этот вопль буквально оглушил – но и привел в чувство. Я вдруг как-то разом поняла, что не слышу ни сына, ни Лиры, а стою одна под дождем в огромном враждебном лесу, прижимая к себе неизвестную науке тварюшку.

– Не вздумай его бросить, женщина. Иначе пожалееш-шь, – от шипящего голоса бросило в дрожь.

Я дернулась, начала озираться.

– Вы кто? Где вы, я вас не вижу? Что происходит? – голос предательски дрожал.

Ящерка жевала мой палец, видимо, посчитав его надежной заменой соски.

От одного из соседних деревьев отделился темный силуэт. Я не могла разглядеть его лица, но четко ощущала странную, буквально подавляющую волю энергию.

– Это неважно, женщина, – мне показалось, что неизвестный произносит слова с некоторым трудом, как будто забыл, как это – говорить.

Но интереснее другое – он однозначно говорил не по-русски, но я его прекрасно понимала.

– Неважно кто я. Детеныш мелкий, он тебя признал и запечатлелся, поэтому будешь за ним следить, как за родным. И не вздумай сбежать!

– Да вы с ума сошли? – только усталостью и безразличием уже ко всему, что здесь происходило, я могу объяснить то, что отчитывала незнакомца явно опасного и вообще непонятного происхождения. – Мне самой негде жить, у меня нет ни угла, ни работы, ни какого-то бы то ни было плана на будущее!

– А когда будет? – поинтересовалась тень.

– Что будет? – уточнила растерянно.

– Когда будет понимание будущего и стабильность? – уточнили терпеливо.

Боже, скажите, что я сплю, и мне просто снится очередной бред… Где Ян? Где Лира? Как мне их теперь искать и что с этим всем делать?

– Не раньше, чем через месяц, – постаралась ответить местному маньяку лесному как можно спокойнее.

– Тогда я принесу тебе детеныша Луррагского дракона через месяц, – поставили меня в известность. – А пока дай ему имя.

Луррагский дракон у меня на руках тихо сопел. Умаялся, бедный. Несмотря на общую странность ситуации мелкого было жаль.

– Алтти, – не раздумывая ни секунды, выбрала я, – на одном из языков на… – осеклась, но решилась исправить ситуацию, – древних языков это имя значит «истинно благородный».

Едва ли в этом мире есть финны и финский язык…

– Красиво. Мне нравится, – задумчиво заметила тень.

Миг – и тень уже рядом, но я по-прежнему не вижу, кто скрывается под ней.

– Нарекаю тебя именем Алтти, драконий сын, – мелькнули очертания узкой сильной ладони с когтями, мне показалось, что я увидела отблеск магии – и все исчезло.

Дракон перекочевал в руки к незнакомцу, а меня бесцеремонно ухватили за руку.

– Идем, женщина. Я выведу тебя к твоим спутникам, они уже достигли границы леса. О встрече советую не распространяться. Скажешь, что услышала крик о помощи, но тебе показалось, и ты смогла быстро вернуться на место и даже их нагнать.

Мы шли быстро. Рука спутника была прохладной и жесткой на ощупь, как будто из камня. Ещё несколько ударов сердца – и казавшийся неприступным лесной массив остался за спиной. Я стояла на опушке леса, впереди виднелись огни большого города, а ко мне уже бежал Ян с Лирой на плече.

Удивительное дело – холода я больше не чувствовала, как и сырости.

В тот день мы вышли прямо к предместьям довольно большого, хоть и вполне провинциального по местным меркам городка Ляррит. Северо-западная часть Ляррита не пользовалась популярностью, потому что находилась слишком близко к Гарскому лесу, или, как его называли в народе «тваревам высидкам».

Нет, твари, разумеется, жили на Дагоше не только по лесам и болотам. Многие спокойно обитали в городах, другие, как уже рассказывала нам Лира, селились среди людей и старались ничем не выдавать свою непохожесть. Третьи были достаточно сильны, чтобы не таиться и скалили клыки, полностью уверенные в своей неприкосновенности. Четвертые жили в собственных государствах, где уже люди считались персонами «нон грата».

Официально считалось, что о «диких» тварях никто не заботится и никто за них не отвечает, так что действуют они сами по себе и, случись что – разбираться с ними людям также придется исключительно самостоятельно. Так о чем это я?

Ах да, о том, как ошалевшие и безумно вымотанные, мы с сыном в тот день добрели до бедняцких выселок, где местные, приняв нас за беглецов из деревни, разоренной тварями, выделили нам один из покосившихся пустующих домов и на этом наше общение закончилось. Тем более что я на их языке не говорила и их не понимала – если бы не сын – мы бы и вовсе пропали.

Не хочу вспоминать, как было тяжело первые две недели. Удивительно ещё, что язык дался мне так легко, хотя и училась я едва не по десять часов на дню. Самым сложным было найти еду. Побираться у нас бы не вышло, даже если бы захотели – за это местной управой был назначен серьезный штраф, а то и вовсе заключение или каторжные работы мажьего разлива.

К счастью, у нас была Лира, которая нас сильно выручала, принося иногда тушки местных кроликов и других диковинных грызунов. За помощь с детьми и по дому местные помогали освежевать тушки – впрочем, часть забирая себе. Однако, хоть так. Скудно и голодно – но мы были не в обиде. Это куда лучше, чем могло бы быть. К тому же можно было сходить в лес по грибы и ягоды – та же Лира указывала, что можно собирать, что подойдет на заготовки, а что ядовито.

Встречу с дракончиком и странной тенью, признаюсь, я забыла как страшный сон. Главной целью было выжить. Что может человек с Земли в новом мире? Увы, прогрессорство прекрасно выходит только в книгах. Среднестатистический человек привык все брать из магазинов и смутно представляет, что и как можно сделать своими руками.

Хорошо, я в свое время бралась за самые разные курсы – было у меня такое хобби, чтобы не закиснуть. И на одном из таких мастер-классов нас научили плести посуду. И корзины. Газетные трубочки, сосновые иголки, лоза – годилось все.

Но если бумага здесь была для низшего класса предметом роскоши, то вот иголок – длинных, довольно толстых, от местного аналога сосны – синевато-изумрудной хвойной шихчи – я набрала вдоволь во время одного из походов в лес.

Два дня плела, как заведенная. Несколько тарелок, что-то похожее на стаканы – чтобы вода не просачивалось, пришлось проложить их плотными листьями фаэрки – растения, похожего на наш лопух, только куда более удобного – она была клейкой, липла к поверхности и хорошо держала жидкость.

Местной старожиле бабуле Верге, по чьим советам удалось улучшить посуду я и подарила первый комплект. За это нам достались кое-какие старые вещи и даже пара покрывал на дровяные настилы.

Руки быстро огрубели, кожа посмуглела, и я уже мало чем напоминала себя прежнюю. Ян в очередной раз доказал, что он золото, активно занимаясь делами в нашем новом домике, общаясь с местными мужиками и узнавая новый мир. А по вечерам тихо занимался самой простой магией с Лирой.

Работу в доме тирлеса Жайнара, местного мага-аристократа, я нашла совершенно случайно, хоть и по знакомству, если можно так сказать. Троюродная племянница бабки Верге работала там одной из служанок да затяжелела. Не хотела бросать вполне доходное по местным меркам место до последнего. Но, когда чуть не упала, поднимая чан с водой – это на пятом-то месяце! – её муж – серьезный бородатый детина, местный мастер по дереву, так же серьезно и основательно поговорил с женой и её родичами, и неугомонная Маля решилась уйти. Но не насовсем – а на время.

Вот и обратилась ко мне. Знала, что мне нужны сейчас деньги и готова браться за любую работу. Если бы знала, с кем встречусь в доме местного богача, лучше бы наладила торговлю своей еловой посудой!

Ну кто бы мог подумать тогда, что найти работу в магическом мире гораздо сложнее, чем найти неприятности?

А иногда, отправляясь на поиски первого, ты рискуешь весьма сильно обрести второе. Как, например, я сейчас.

Потому что пусть в этом мире я уже не первый день, но привыкнуть к нему, к тому, что взрослая самостоятельная женщина, опытный специалист на Земле, здесь я, не имеющая магии, немного больше, чем никто… не то, что сложно, а невозможно. А ведь мы с сыном попали в этот мир меньше месяца назад. А кажется, что целую вечность… вечность с того момента, как мой ребёнок порадовал маму наличием у себя магии огня, а вдобавок вредного хранителя в лице ласки по имени Лира.

С таким трудом я нашла угол, где мы смогли жить, с таким трудом нам удавалось пока скрывать Яна от здешних магов! Благо, в деревеньку на отшибе попросту никто не совался, а сам Ян старался не щеголять магией и под присмотром Лиры совершал только самые слабенькие и простые манипуляции, которые не смогли бы, как выражался сынуля «сильно поколебать магический фон этого места».

Я даже начала копить деньги на обучение Яна в Академии или хотя бы магическом колледже – благо, что удавалось хоть капельку да отложить со своих поделок и первого заработка в доме местного богача, когда неприятности все же подкрались…

Ровно в тот момент, когда я, совершенно о них не подозревая, в очередной раз, скрепя сердце, выполняла монотонную и скучную работу по отмывке натоптанного холла, выложенного блестящим камнем.

А то как же, ведь требуется непременно сделать это вручную, поскольку «бытовые амулеты искажают суть вещей и могут привести к порче драгоценного материала». Так что работай, Регина, ручками, не стесняйся!

– Со мной пойдешь! – пока я мыла пол, меня ущипнули за задницу.

От такой наглости я не то, что разогнулась – подскочила со всех ног. И хлестанула от души тряпкой прямо по породистому наглому лицу. Щ-щенок! Да он лет на десять меня младше – и туда же!

И только смотря, как стекает грязная вода по светлой шевелюре, по бархатному камзолу и драгоценным камням цепи, осознала, что сделала.

Я ударила мага. Возможно, сына того, в чьем доме я тружусь, зарабатывая себе и Яну на хлеб с маслом уже неделю. По всем правилам мне нужно было сейчас упасть на колени, ползая и униженно умоляя простить меня и позволить загладить любым способом (брр, представляю, какой именно предпочтет этот извращенец!) свою вину!

– Ты! – Голос юноши едва не сорвался.

Эх, молодой и явно... прищемленный в некоторых местах.

– Чернь! Ты у меня пожалеешь, что вообще родилась на свет! – белобрысый гаденыш нехорошо так усмехнулся.

У меня не было никаких амулетов, которые могли бы защитить от магии. Они столько стоили, что позволить их себе могли здесь только очень состоятельные люди.

Сбежать я не успела – горло сжала неожиданно сильная для внешне неказистого мага рука.

Блеклые болотные глаза, которые могли бы показаться смешными, сейчас казались страшными. Нет-нет-нет. Только не это, пожалуйста. Регина, дура, забудь про гордость, вспомни о сыне!

– Молчишь, девка? – вокруг ни шороха – все слуги разбежались куда подальше. – Что, испугалась? – губы мага недобро искривились, и я вдруг поняла, что он куда старше, чем казался мне изначально.

– Не могу… говорить, – просипела, пытаясь отодрать чужие крепкие пальцы от горла.

– Ну. Я слушаю. Почему я не должен оставить от тебя, служанка, горстку пепла? Выплачу виру в городской Совет, и все о тебе забудут, – от простых, сказанных спокойным деловым тоном слов стало жутко.

Жутко захотелось стать местной магической тварью и как куснуть лорда-мага за одно место, чтобы женщины его интересовали до конца жизни исключительно с эстетической точки зрения!

– Милорд, – неуклюжий поклон вышел ещё хуже обычного. Непривычная я к тому, чтобы спину гнуть. Гордость чешется. Но поклонилась едва не до пола, постоянно напоминая себе о Яне, – я виновата, не заметила вас. Подумала, что слуги опять балуют, а…

Задохнулась, чувствуя, как чужая ладонь по-хозяйски огладила спину.

– Гордая слишком. Не особо красива, немолода, но интересна, – в чужих глазах застыла задумчивость, – что ж, иди за мной, если хочешь жить. Услышишь мои условия и решишь… – небольшой темный жезл, отливающий алым, поддел мой подбородок, заставляя посмотреть в стылые светло-зеленые, как тина, глаза, – сколько стоит твоя гордость. Потому что цена есть у всего…

Он даже пальцами щелкать не стал, а вся грязь с лица и одежды исчезла.

Нет, это точно не сын моего местного хозяина. Проклятье, на кого я нарвалась? И как выбраться из этой ситуации с меньшими потерями и не привлекая внимания к Яну?

Спустя несколько минут мы уже стояли посреди большого кабинета. Маг выглядел совершенно спокойным и невозмутимым, я же молча сжимала пальцы в кулак, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Страх за сына сидел в душе занозой.

– Значит, Рейна Марис, вдова с ребенком, – я вздрогнула, когда прозвучало имя, которое пришлось взять себе в этом мире. «Регина» было для них слишком чужеродным.

– Простите, не имею чести знать ваше имя, благородный тирлес, – снова заставила себя поклониться.

Лучше кланяйся, чем убивай его глазами.

– Лорд-Судья, тирлес Дерий Лагар, – коротко назвался мужчина, откинувшись на спинку кресла и внимательно наблюдая за моей реакцией.

Мне же больше всего на свете хотелось сбежать. Судья! Я не смогла бы найти худшего варианта, даже если бы сильно постаралась! Маги разделялись на несколько категорий по дару – это я смогла выяснить из простейших расспросов, пока мыкалась в поисках работы и нескольких книжных пособий, которые удалось купить на местном развале. Читал мне их правда Ян – сын выучил местный язык при перемещении, как маг, а вот мне пришлось осваивать по старинке, с помощью букваря.

Времени на это было немного, поэтому, к своему стыду, читала я пока не слишком бегло, не говоря уж о письме. Так вот, определенный дар позволял магу претендовать на несколько специальностей, в которых он мог бы принести наибольшую пользу. Судьи обладали ментальным даром. Подчинение, внушение, сканирование. Магия разума, одним словом. И некоторые боевые направления дара, о которых я просто ничего не знала.

Кажется, то, как я побледнела, от мага не укрылось. Он довольно хмыкнул.

– Что ж, так понимаю, ты поняла, в какую ловушку сама себя загнала. Впрочем, если станешь моей наложницей на годик… хм, – окинул меня взглядом, – нет, скорее на полгода, за год ты мне наскучишь, то, так уж и быть – я забуду о сегодняшнем маленьком инциденте.

Мне очень хотелось взять в руки не то, что грязную тряпку или швабру, а что-нибудь потяжелее. Например, любимое оружие русских женщин – воспитательную сковороду.

– Боюсь, что это слишком большая честь для меня, лорд, – я снова неуклюже поклонилась, чувствуя, как дрожат руки. От ярости! – Есть ли другой способ загладить мою вину?

Ненавижу таких. Каким мерзавцем надо быть, чтобы намеренно унижать женщину, которая совершила промах? Несмотря на всю техническую продвинутость местного общества, по своим традициям они ушли недалеко от нашего средневековья.

– Хм, может и есть, – ленивая улыбка. Холеные пальцы в перстнях барабанят по столешнице, – но этот способ куда менее безопасен для твоего здоровья…

Светлые волосы стянуты в хвост, глаза-льдинки, военная выправка. Как я приняла его за мальчишку? Не знаю, сколько лет ему на самом деле, но сейчас я особенно остро чувствовала и собственное простое, потертое и замызганное платье, и мозоли на руках, и усталость.

– Я все-таки попробую, милорд, если позволите, – несмотря на все метания, мой голос звучал сухо и спокойно.

– Попробуй, – неожиданно легко согласился маг и щелкнул пальцами.

В воздухе повисла огромная объемная иллюзия пещеры, которая находилась в глубине между небольшими горными отрогами.

– Чт…

– Это пещера грифона. Тварь поселилась там и уже несколько месяцев мешает местным жителям. Ворует скот, портит запасы, взрывает грядки когтями, пугает детей… Скоро обнаглеет настолько, что начнет охотиться уже на людей…

– Вы что, предлагаете мне с ним сражаться? – искренне ужаснулась, понимая, что тут-то и настанет самый глупый и бесславный конец.

На меня бросили снисходительный и капельку раздраженный взгляд.

– Разумеется… нет! Я дам тебе амулет, – на стол легла массивная цепочка, на которой висела блямба, похожа на круг с какими-то узорами, – его достаточно накинуть на любую часть тела грифона – и тварь просто заснет. Дальнейшим уже займутся мои маги.

– Но почему…

– Почему ты?.. – мужчина поднялся и в несколько шагов оказался рядом, нависая надо мной. Неприятное ощущение.

– Да, – я взяла себя в руки. Смотрела спокойно и открыто. Без подобострастия, страха и вызова.

Похоже, это мужчине не понравилось. Меня больно ухватили за подбородок, заставляя смотреть магу в глаза.

– Потому что, – на меня смотрели в упор, и от этого взгляда тинистых холодных осколков было откровенно не по себе, – ты абсолютно бездарна в плане магии. Таких людей не так уж много. А, значит, у тебя есть шанс спрятать за своей безмагичностью амулет, который тварь засечет у любого другого человека.

Мне очень хотелось вывернуться. Одернуть. Резко выговорить все, что я думаю. Ведь посылал меня фактически на смерть и знал это.

К сожалению, я знала одно. Если стану его игрушкой, любовницей, наложницей – да как угодно… Не прощу себе. Сломаюсь. Не смогу. Да и Ян тогда сразу же попадет в поле зрения этого моралес уродес. Ну уж нет, Регинка! Так просто сдаться? Это не в моих правилах! Пободаемся!

Пусть про местных тварей я слышала исключительно страшилки, а передачи про дикую природу смотрела только по телевизору… но кое-какой опыт у меня все же есть…

– Может, все-таки передумаешь? Скрасишь мне время в этой дыре на полгодика, потом я одарю тебя достаточно щедро, чтобы ты ни в чем не нуждалась. Заметь, я предпочитаю договориться добровольно, – выдохнули мне в губы.

И… наверное, он рассчитывал поцеловать. Но я резко увернулась. Наступила на ноги, дернулась и отшагнула ближе к двери.

– Я не передумаю… милорд. Когда нужно будет это сделать? – мой голос звучал куда спокойнее, чем я ощущала себя на деле.

Болотные глаза ввинтились в меня, на миг заставляя задохнуться от иррационального ужаса. Я уже говорила, как ненавижу магов, да? После них и к грифону в пасть пойдешь с радостью!

– Прямо сейчас, – мне усмехнулись – и посреди кабинета заплясало, расширяясь, окно.

Что это? Неужели портал? По другую сторону окна хмурились тучи, вздымались пики гор, и царило безмолвие. Или все звуки скрадывала магия?

Я молча подошла и взяла амулет. Нет, я не боялась. Много чести. Унижаться, просить что-то? Он ясно дал понять, чего желает. Я так же ясно дала понять, чего именно готова избежать любым способом. Интересно, он настолько сильный маг, что использует магию другого направления, или же портал был заряжен в амулет?

– Тогда я иду, – не стала задавать вопросов.

Кажется, от меня ждали иного поведения. На миг в глазах мага мелькнуло изумление и даже… восхищение?!

Не прощаясь и не давая возможности себе передумать, я прямо как и была, в форменном платье, шагнула в портал. Он отозвался легкой щекоткой по телу и покалыванием у висков.

А потом я задохнулась от пронизывающего холода, больно плюхнувшись на землю прямо посреди редколесья. Сверху лил дождь. Окно портала схлопнулось, оставляя меня одну.

Пришлось подниматься, подбадривая себя воинственным кличем индейцев, добавить сюда мечту всех пиратов про «йо-хо-хо и бутылка рома» – вот что бы точно ни помешало – исключительно для согрева! – и медленно побрести вперед. Туда, где между ветвей виднелся вдалеке зев пещеры.

Зато есть время подумать. И вспомнить о том, что произошло с того самого момента, как моя жизнь – обычная жизнь обычной женщины на планете Земля – умудрилась покатиться в тартарары…

Да так, что я теперь брела в грязи по направлению к виднеющемуся между отрогов гор проходу, проклиная ушлого Судью, который махом решил избавиться сразу от двух проблем. Испортившей ему настроение служанки и попавшего «на карандаш» к местным властям монстрика.

Себя мне было куда жальче…

Особенно когда осталась ещё, как минимум, половина пути, а хляби небесные разверзлись и хлынул ледяной, пробирающий до костей дождь, моментально вымочивший плотную ткань платья. Идти стало вдвое тяжелее, хотя я даже пыталась бежать.

У меня есть Ян. И ради него я любым грифонам надаю по клювам. Обязательно… Главное, что сейчас дождь смоет мои бессильные злые слезы.

Все бы отдала, чтобы вернуться в привычную теплую квартирку, в госпиталь к своим любящим потрепать нервишки пациентам, да даже в родительскую нору бы заглянула… и сдержалась бы, выслушивая бесконечные упреки.

Поскользнулась почти у самой пещеры, хлопнувшись в грязь. Стало ещё холоднее и грязнее, все пальцы изгваздались в земле, а на волосах, кажется, повисли перепревшие листья.

Наверное, это стало последней каплей. Закричав что-то невнятное, я ринулась вперед, к виднеющемуся зеву пещеры. Нога неудачно проехалась по свежей грязи, зацепилась за какую-то ветку… и я поняла, что такая надежная земля уходит из-под ног.

Поняла – и уже ничего не могла сделать. Я летела вниз. Хорошо хоть приземление вышло мягким. Даже слишком мягким для глубокой и неожиданно большой пещеры, в которой я оказалась.

Хуже всего, что у моей подушки безопасности были… перья? Шерсть? Они были мягкими, а чей-то бок – горячим.

А потом к боку добавилась чужая голова. Она возникла прямо надо мной, неодобрительно кося лиловым глазом.

Тогда я и правда очень старалась не орать. Вообще впала в какую-то прострацию – очевидно, что моя героическая эскапада сквозь дождь и слякоть не увенчалась успехом и стоила мне если ни жизни, то доброй части здоровья.

Забористые глюки… вернее, чудные видения сизоволосого красавчика, обладателя знакомых лиловых глаз твари и его не менее странные угрозы – или обещания – окончательно ввергли разум в ступор. Так что тьму я встретила с облегчением. Так смертельно уставший человек, наверное, радуется кровати, на которую можно рухнуть – и сбежать от неприятного и враждебного мира.

Не знаю, сколько бы я так провалялась, если бы не настойчивая мысль. Ощущение, что о чем-то забыла… о чем-то или, вернее, о ком-то очень важном. И когда память обнаружила нужный ответ, я подскочила с громким отчаянным криком:

– Ян!..

Вернее, мне хотелось думать, что я кричала, а на самом деле это был едва слышный писк… лебедушка умирающая. Да и оторваться – и вырваться из объятий кровати – оказалось слишком сложно. Все тело было ватное, слабое. В голове шумело. Очень хотелось пить и в туалет и, как ни странно – есть. И вымыться тоже… короче говоря – всего и сразу.

Но больше всего настораживало, что в нашем маленьком пристанище никогда не было такой огромной и роскошной кровати. И комнат таких… с трудом смогла все-таки приподнять голову и оглядеться. Комната действительно завораживала. Раньше я такую красоту видела только во дворцах-музеях да на иллюстрациях в сети.

Высокий потолок, расписанный как будто под небо. Создавалось полное впечатление, что ты лежишь на поляне, а потолка и вовсе нет – есть лишь лазоревая синева, снежные облачка и розоватый отсвет солнца. Облака даже перемещались так, что казалось – дует ветер, а положение солнца меняется.

Но и это ещё было не все. Помимо огромной роскошной кровати на четырех столбиках, с прозрачными занавесями балдахина, здесь была небольшая удобная тумба, на которой стояли несколько флаконов, графин – кажется, с водой, две чашки и лежала раскрытая на середине книга.

Вода-а! Я неловко перевалилась на бок и потянулась к графину. Руки дрожали. Но я не сдавалась. В какой-то момент почти удалось дотянуться до темно-золотого произведения искусства с узорной крышечкой, но я неловко задела несколько флаконов с неизвестным содержимым. Дернулась, зажмурилась, почему-то ожидая, что вот-вот раздастся грохот.

– Лесса, что же вы так неосторожно, – негромкий спокойный голос был мне незнаком.

Я резко распахнула глаза – и едва не заорала от неожиданности снова, чувствуя, как бухает тяжело в груди сердце.

На меня смотрели ярко-желтые глаза с вертикальным зрачком. Смотрели они со скуластого и вполне симпатичного, если бы не мелкие светлые чешуйки, лица молодой женщины – наверное, моей ровесницы или даже младше.

– Й-я… простите… – в висках снова запульсировала боль, и я поморщилась. – Что происходит? Где я? Кто вы?

Я пленница? Но тогда вряд ли бы спала на таком, не побоюсь этого слова, королевском ложе. Последнее, что выдавала память – слякотную разбитую дорогу, отроги гор, зев пещеры и все разрастающуюся головную боль и усталость.

– Вы в безопасности, лесса Марис, вам не о чем беспокоиться, – служанка – а кто ещё это мог быть – низко поклонилась, – господин вылечил вас. Это было нелегко – вы были сильно истощены, магия утекала, как в решето…

– Айра, я просил без откровений, – от низкого, словно клекочущего голоса внутри все передёрнулось и заныло – в предчувствии неприятностей.

Яркие лиловые глаза надменно взирали на меня с острого, с резкими хищными чертами лица. Длинные волосы были забраны в хвост, и потому у висков особенно ярко выделялись сизые перышки. То ли они были вплетены в волосы, то ли у этого мужчины они росли сами по себе… одно уже ясно. Это не маги. Это… твари?!

– Интересно, что же такое вы скрываете? – я ринулась в бой прежде, чем осознала, с кем именно спорю. – Сколько я была… без сознания? – уточнила уже суховатым спокойным тоном.

А сердце леденело при мысли о том, что могло за это время случиться с Яном.

– Мне найдется, что скрыть от той, которая пришла убивать одного из нас, – ледяные глаза впились в меня. Кровать прогнулась неслышно – и он сел рядом.

– Зачем же вы тогда меня спасли? Чтобы казнить уже здорового и полностью все осознающего человека? – пальцы стиснули мягкое покрывало.

– Вы здесь уже шестой день. Первые три, признаться, мы думали, что вас уже не спасти, – будто проигнорировал мой вопрос нелюдь.

Сердце ухнуло в пятки. Хотелось вскочить и побежать… но в этом не было смысла. А подобные свои порывы я уже научилась обуздывать. Давно, очень давно.

– Но вы так и не ответили – зачем спасали? И кто вы? – я окончательно взяла себя в руки. Кто бы это ни был – и с какими бы намерениями меня ни спас – в любом случае мне повезло.

– Кто я? – прищурились холодные насмешливые глаза. – Что же, не будет падения в обморок, воплей «лучше убей меня, тварь», «я буду жаловаться в магический совет»?

– Нехорошо отвечать вопросом на вопрос, – голос поневоле дрогнул. – Я лесса Рейна Марис и благодарна вам, кто бы вы ни были, за мое спасение. Умирать мне совсем не хочется, – заметила почти смиренно, опустив глаза на кремовое покрывало, – а где находится магический совет и на что ему жаловаться – понятия не имею. Впрочем, я не сомневаюсь, что ему есть дело только до жалоб самих магов, а не простой женщины.

Острый коготь поддел подбородок, заставляя меня посмотреть в лицо местного хозяина.

– Ирргонар. Просто Ирргонар, – длинный узкий язык облизал губы, заставив меня внутренне вздрогнуть. Слишком уж… нечеловеческим было это движение.

Не знаю, что его отличало… не считая слишком уж змеиного на вид языка, разумеется. Наверное, так любой человек инстинктивно чует хищника, опасного и яростного. Но чему меня научил бывший муж, дай боги ему попасть в когти к местным тварям – так это делать хорошую мину при плохой игре.

– Приятно, – говорю, смотря в глаза твари, – познакомиться, Ирргонар, – может быть, теперь вы позволите выразить свою благодарность за вашу помощь? А также ответите на вопрос? Тот, где я спрашиваю "зачем вы меня спасли"? Вы же были тем грифоном, верно?

Память урывками возвращалась.

– Верно, – усмехается мужчина, который может одним своим видом вогнать в заикание местных магов, – я был грифоном. А спас… считайте это моей прихотью – вот и все. Знаете ли, это даже как-то обидно, когда меня настолько недооценивают, что посылают на задание женщину.

Коготь ласково, почти нежно скользит по щеке, едва заметно царапая и заставляя чувство самосохранения захлёбываться воплями.

– А с женщинами, значит, вы не воюете? – смотрю открыто. Хищников нельзя дразнить – говорила моя знакомая, которая променяла работу в офисе на работу в заповеднике.

Не смотри им в глаза, не показывай страха, не отступай.

– Я вообще не любитель войн, – тонкая усмешка. Он вглядывается напряженно, настороженно, словно что-то ищет во мне. Ноздри раздуваются, подрагивают, как будто он пытается что-то унюхать, – и очень не люблю, когда мои враги пытаются использовать в своих делишках чужих. Обычных людей.

Веди себя со зверем «на равных» – и тогда он признает в тебе свою – говорила мне Скворцова.

После фото со здоровенным белым тигром я к её советам решила прислушаться. Больно морда у зверя была умильная и наглая. И обнимающую его ласково, но уверенно Женьку дикий зверь терпел совершенно спокойно. Даже стоически.

– Тогда… вы меня отпустите? – решаюсь спросить.

Не думать о Яне. Иначе сердце кровью обольется от страха и тревоги.

– Куда же вы так рветесь, лесса, а? – мой подбородок отпускают.

Иррго… Ирргонар отсаживается, словно чувствуя, что давит на меня. Или просто не желая, чтобы давление было явным.

– Простите, господин, – опускаю глаза. И так выделилась. Обычная лесса действительно бы уже заливалась слезами и умоляла её не жрать, – но у меня там сын. Пусть он почти подросток, но он один и я боюсь за него.

Леший его знает, как он воспримет ложь. По городу ходили слухи, что твари чувствуют, когда им лгут. Животные вообще крайне чувствительны к любой фальши. Ирргонар отнюдь не животное, но, похоже, древние инстинкты им вполне владеют.

– Честна… умна… надо же… – не могу понять, что скрывает эта интонация чужого голоса.

Я не верю ему так же, как и другим мужчинам. Впрочем, и женщинам тоже. Все разумные лгут. Животные в этом плане действительно куда честнее!

– Отпустить тебя прямо сейчас я не могу… но раз рвешься уйти – удерживать не стану, – его голос звучит глуше, словно мужчина чем-то недоволен, – сегодня отлежишься – и завтра уйдешь. Тебя перенесут… скажешь, где живешь.

Мысль о том, что кроме сына там ждет ещё и маг, который меня послал на смерть, обжигала. Не смей расклеиваться, Регинка, не смей! Подумаешь, маг! Если удастся попросить, чтобы местные перенесли меня прямо в деревеньку в пригороде… а если маг следит за моим домом?

– Не хочешь ничего… попросить? – новый тяжелый взгляд. Странный, пронизывающий.

Память молчит, но внутри упорно бьется мысль о том, что просить ничего нельзя. Ни в коем случае. Да я и не привыкла. Не знаю, что задумал этот нелюдь, но не верю ему так же, как и магу.

– Нет, господин, – не поднимаю глаз. Почему-то кажется, что если столкнусь снова с лиловым взглядом, удержаться будет гораздо сложнее.

– Что ж, как хочешь, – тяжело обронил мужчина, поднимаясь. В таком случае – набирайтесь сил, лесса Марис. И помните, что гордость не всегда приносит счастье…

Последние слова мне наверняка показались, потому что хозяин уже вышел, оставив мне ворох невеселых мыслей.

Меня спас тот, кого считают опасной тварью. Более того… откуда у дикого грифона такие роскошные апартаменты и слуги? Такая властная уверенность в своих действиях? В своем праве командовать? И отдавать любые приказы?

День прошел сонно и тревожно. Разве что уговорила местную служанку принести мне что-нибудь почитать. Её выбор меня изрядно порадовал, поскольку девушка притащила целую стопку местных журналов.

Мода меня интересовала постольку-поскольку, а вот что-то наподобие светского сплетника…

Особенно меня заинтересовали статьи, которые касались магического образования.

В нескольких из них даже были объявления об Открытых днях в магических Академиях и школах, а также частном ученичестве у того или иного мага. Вот только даже примерные расценки не радовали. Как и требования к ученикам.

Если ты не рос в магической семье, не являлся слугой древнего аристократического рода – ты оказывался на самом дне. Нет, в статьях ни о чем подобном не говорилось. Но я умела читать между строк.

Уже темнело, когда служанка, накормив меня ужином, принесла очередную порцию журналов.

Красивое глянцевое издание с улыбающейся дамой в модном лиловом – брр – платье оказалось изданием не светской, а вполне научной и околонаучной хроники. И вот в нем-то я и наткнулась на один выход… который мог принести сыну безбедную жизнь и спокойную учебу, но мог обернуться и кошмаром.

Наверное, именно поэтому я рискнула нарушить молчание и заговорить с Айрой.

– Скажи, Айра... ты можешь ответить на несколько моих вопросов?

Девушка дернулась, чуть не уронив поднос, и снова воззрилась на меня желтыми глазищами. Все-таки она сильно моложе, чем казалось изначально…

– Могу, госпожа. Я не имею права говорить только о месте, где вы находитесь и о господине Ирргонаре, – голос у девушки был низкий, с глубокими, какими-то чарующими нотками – и совсем не соответствовал внешности.

– Айра, спасибо. Присаживайся, – заметила мягко, указывая на небольшое кресло неподалеку от кровати, – и скажи мне, а к какому виду принадлежишь ты?

Кажется, на миг девушка опешила, но потом с достоинством устроилась в кресле, отставив поднос на столик и, сложив руки на коленях, ответила:

– Я найна. Люди нас называют змеедевами, но на самом деле я не умею обращаться в змею, ведь я не нагайна. Отличительные черты нашего рода – светлые пластины-чешуйки на теле, которые делают кожу жесткой и защищают нас от многих видов магии и физических атак. Также наше зрение… мы видим магию, видим в темноте и это делает нас лучшими наблюдателями и охранниками. Сами мы магией не владеем, зато мы гораздо сильнее и быстрее человека, – и снова сверкает на меня глазищами.

А я борюсь с собой, чтобы не схватить ручку и не начать конспектировать. Интересно, в этом мире кто-нибудь занимался сравнительным твареведением?

– Спасибо, Айра, – искренне поблагодарила девушку, – на самом деле я хотела расспросить тебя о школах… понимаешь, раньше мы с сыном жили совсем в глуши, – сочиняла на ходу, надеясь лишь, что девушка не отреагирует на ложь так, как мог бы её хозяин, – но у моего сына проснулись кое-какие способности к магии, и мне хотелось бы узнать, как для него будет… безопаснее учиться.

– Но госпожа, этим обычно занимается отец ребенка, – на меня посмотрели с искренним недоумением.

– Я вдова, – терпеливо объяснила, волевым усилием подавляя ярость и горечь.

Ничего-ничего. Если ты мне только встретишься на пути, милый мой бывший муж, я тебе такую тихую и покорную жену устрою, что будешь до соседней границы бежать. А то бедных девушек каждый обидеть норовит. Да только сбежать потом может далеко не каждый!

– Поэтому скажи, что такое протекторат? – Продолжила терпеливо. – Я не совсем поняла. В том журнале – кивнула на лиловую красотку, которая поправляла тонкие очки и играла зеленым шаром из магии, катая его по ладони, – написано, что эта форма обучения, к великому огорчению некоторых магов, постепенно уходит в прошлое, поскольку никто не рискует взять на себя заботу о подрастающем поколении…

– Я не очень хорошо разбираюсь в человеческом обучении, – смущенно заметила девушка, показывая мне очаровательный раздвоенный язычок. Ты ж моя чешуйчатая прелесть! Так и хотелось заглянуть в рот и проверить наличие клыков, – но у нас, например, есть «узы алдера» или Старшего. Когда Старший и более сильный берет младшего под свою защиту.

– И в чем эти узы заключаются? – подалась я вперед.

– Старший защищает, дает кров, учит. Оплачивает обучение в учебном заведении, если необходимо. Покупает вещи, предоставляет стол и кров. Содержит. Взамен младший приносит ему «малую клятву» – обет верности. Чем больше вложили в младшего – тем больше он потом отработает на благо рода своего Старшего.

Хм. Пока такой вариант мне нравился, увы, не слишком. Ян не любит подчиняться, а маги наверняка подобным злоупотребляют…

О чем и спросила, получив в ответ почти гневное:

– Не знаю, как там у этих магов, – это слово девушка почти выплюнула, – но у нас злоупотреблений не бывает! Владеющий строго покарает любого, кто окажется замешан в подобных делах! А маги, кажется, потому и перестали почти пользоваться этой формой обучения… нет дураков потом всю жизнь бесплатно на чужой клан работать и пинки-тычки получать.

– Даже если вместо сына обязательства взяла бы на себя я? – уточнила. – Даже тогда никто бы не согласился?

А хороший был бы вариант. Жаль.

Девушка примолкла, пробубнила что-то нечленораздельное и исчезла. Больше не расспросишь. Ночь я провела тревожную, полную непонятных видений, которые сразу же таяли и забывались. С утра голова болела ещё сильнее, отчего я морщилась, поклевала какую-то кашу с фруктами, оделась в простое, но теплое платье, которое мне дали, и уже на рассвете стояла на большой открытой площадке.

Подойти к краю и заглянуть вниз мне не дали. Проводить вышел сам любезный хозяин.

Он также был хмур и, кажется, зол. Подошел, холодно поздоровался…

– Я отплачу вам за спасение, чем смогу, лесс Ирргонар, – пообещала негромко.

Мужчина запрокинул голову и как-то зло хохотнул.

– Вы? Да что у вас есть? Не подскажите, лесса Морис? Вернее, Марис? – подсказала бы… да только сейчас дошло, что имени он у меня не спрашивал, а все равно откуда-то знал.

– А вы всегда судите по первому впечатлению? Мало ли как судьба повернется, – чужой тон задел за живое, заставляя огрызнуться.

– Мечтаю никогда более с вами не встречаться, но, боюсь, вы правы, судьба рассудит! – темные свободные одежды, напоминающие, кажется, китайское хаори… или хаори японское название? – скрывали фигуру мужчины, но я видела, что он был высок, жилист и, очевидно, силен. – Но пока я за неё… не хотелось бы, чтобы мои труды пошли прахом, поэтому… руку! – властно приказал.

И прежде чем я успела дернуться в сторону, ухватил меня за запястье и притянул ближе. А потом острый коготь медленно, завораживая своими странными движениями, вспорол кожу на моем запястье…

Боль обожгла, заставив дернуться и зашипеть.

Не давая мне и шевельнуться, нелюдь медленно рисовал на моей коже… рисовал моей же кровью, вампирюга недоделанная! Да я тебе все перья выщиплю, птиц ты паршивый! Ты у меня будешь с ощипанной по…задней частью бегать, петух несчастный! Чтобы тебе ни одна курица в жизни не дала!

Я внутренне подобралась, готовая как следует ударить, как только меня отпустят. И была совсем не готова к тому, что мужчина склонится надо мной – и начнет… зализывать мое запястье. Длинный юркий язык был горячим и капельку шершавым, но под его прикосновениями боль уходила… Более того, сейчас он будил совсем уж нескромные для матери семейства чувства…

Глядя на склонённую голову с рассыпавшимися по плечам сизо-фиолетовыми, чуть мерцающими волосами, я чувствовала, как внутри отпускает какой-то огромный тяжелый ком.

Не знаю – почему. И вряд ли буду готова когда-нибудь узнать.

Но все кончается – и закончился и этот неловкий момент. Местный хозяин поднял голову, сверля меня холодным взглядом лиловых глаз.

Я опустила голову – и прикусила губу, смотря на ровный круг со странным узором внутри него, что казался теперь на запястье лишь тусклой татуировкой.

– И что все это значит, лесс Ирргонар? – я постаралась говорить ровно и отстраненно, не срываясь на крик и прочие недостойной степенной лессы реакции.

– Ещё интереснее, – загадочно откликнулся мужчина, вызывая острое желание расцарапать ему холеное лицо, – ничего, о чем вам бы стоило беспокоиться, женщина, – ой, а вы – мужчина, какое открытие!

Никогда бы я не оставила такую ситуацию просто так на Земле. Не позволила бы игнорировать себя и ни во что не ставить. Но хамством проблемы решаются обычно лет в пятнадцать… и то чаще наживаешь себе новые. А здесь придется играть по местным правилам.

– В таком случае я тоже могу вас покусать – и мне за это ничего не будет? – самым нежным голоском утончила я, просительно поглядывая снизу вверх.

За моей спиной подозрительно закашлялись. У хозяина замка дернулась бровь. Я застыла, напряженно ожидая чужой реакции. Но мужчина лишь склонил по-птичьи голову на бок, будто заново меня разглядывая.

– Бесстрашная лесная шакка, – в прохладном тоне слышались странные, чуждо-теплые нотки, – что же, если следующая наша встреча сумеет меня удивить, пожалуй, я позволю тебе меня покусать.

Он снова перешел на неформальное «ты», но я даже не обратила на это внимания, борясь с приступом кашля. Исключительно от изумления.

– А вы, значит, развлекали себя авансом? – все-таки не сдержалась.

Снисходительная усмешка и ледяное равнодушие на чужом лице раздражали до зубовного скрежета. Ещё на Земле я не выносила таких вот мажоров, вечно ставящих себя выше других.

Сильные пальцы вдруг оказались в моих волосах и сжали несколько прядей с силой, заставляя меня запрокинуть лицо.

– Ты дерзишь лишь до тех пор, пока позволяю, маленькая шакка. Слишком смелая для человека. Не зарывайся! – в чужом голосе появились странные пугающие вибрации, от которых кружило голову и подгибались ноги.

Не то, что страх – обуял настоящий ужас! Но я не была бы собой, если бы не научилась с этим бороться.

– Я не просила меня лечить. Не просила спасать. Когда попрекают милосердием – это уже не милосердие. Вы сами задали тон нашей беседе, тирлес. Прошу прощения, – прошипела, выворачиваясь, – если жалкая человечка нарушила своими действиями ваши планы!

Я отскочила на несколько шагов, сама толком не понимая, что буду делать, если мужчина решится напасть. С чего вообще взяла, что он нападет?

– А ведь она нездешняя, да, Айра? – словно не замечая меня, спросила фантастическая по своей наглости тварь.

Мое сердце едва не остановилось.

– Не могу знать, Владеющий, – служанка казалась искренне растерянной и расстроенной.

– Ладно, это мы ещё выясним, а пока… – Ирргонар стремительно обернулся ко мне, – ты меня позабавила, храбрая лесса Морис. Я выполню одно твое желание, без просьбы. Ты мне ничего за это не будешь должна, – едва слышный смешок.

Я не колебалась ни мгновения. Точно знала, что назову. Ведь никто за язык не тянул – он сам предложил назначить цену своим забавам.

И в облако портала – на этот раз грозовое, синее, я входила почти успокоенной.

В тот момент я искренне и доверчиво верила, что больше никогда не увижу обитателей странного замка, что вскоре все образуется и черная полоса все же осталась за спиной.

Яноро был дома. Здесь тоже было раннее утро, но у селян утро понятие растяжимо – начинается куда раньше, чем у городских. А наши предместья были почти селом.

Услышав мои шаги, сын оторвался от какой-то трухлявой даже на вид книги, резко вскочил на ноги, зажигая на ладони уже крупный огненный мячик. И замер, вытаращившись на меня. Бегала мама где-то бегала, вернулась нарядная (почти) и даже живая.

Я терялась впервые, что сказать сыну, как оправдаться за эти тени под его глазами, худобу, недетский серьезный взгляд.

Ян все решил за меня. С тихим всхлипом погасил шар и бросился ко мне, повиснув, как обезьянка. Я только и успела, что опереться о косяк и прижать отнюдь не маленькое тельце сына покрепче, поглаживая судорожно сжавшимися пальцами по спине.

– Мама… мамочка… я уже думал, что все… Лирка не могла ничего выяснить, в городе объявился сильный маг, она боялась ему попасться. И прямо в том доме, где ты работала… Только тебя уволили за неявку, хорошо хоть штраф не впаяли. Знаешь, мам, я кажется уже и сам терпеть не могу этих магов, – хлюпнув носом серьезно заявил мне сын.

– Солнышко мое. Мой хороший, любимый, сыночек дорогой, – слова бессвязно слетали с губ.

Сейчас мне не было дела ни до тварей, ни до магов – весь мир сосредоточился вокруг Яна.

Только спустя добрые полчаса мы, наконец, расцепились и смогли поговорить уже более серьезно.

– Значит, он послал тебя убить грифона? – сын по-взрослому тяжело вздохнул, пожевав губу. – Плохо. Твари злопамятны, они всегда запоминают тех, кто пытался им навредить. Да и Лирка мне рассказывала, что Судья – это очень высокая должность, такие люди в провинции не сидят. Значит, его за что-то сослали…

– Ян, дело не в том уже, куда там он меня послал, а в том, как нам теперь из этого дна выкарабкиваться. Не спорь! – резко оборвала ворчание сына. – Не вздумай мстить, я же вижу, что у тебя крупными буквами на лбу написано!

Помню-помню, как одному моему ухажеру, когда чудо-мальчику Яну было всего четыре, досталось… Угу, нечего было лапать маму, сердить маму и съедать любимые конфеты Янчика – сын был тогда тем ещё сладкоежкой. Мстя была страшна – оставшиеся «нелюбимые» конфеты были подтоплены у плиты и закинуты в ботинки и новый модный пиджак «ухажера».

Сколько потом было воплей…

В общем, разбирались бы мы и сейчас долго, споря до хрипоты – сын пошел упрямством явно в меня. Но тут влетела Лира.

Ласка, которая на самом деле называлась здесь лашерсой, громко фырчала, топорща крылышки. Заметив меня, она чуть не споткнулась, полетев мордой в стол, но вовремя затормозила.

– Лорд Судья найден раненным возле леса! – зафырчала она отчаянно. – Говорят, все лицо в крови! Уже мобилизуют стражу, едва не вводят комендантский час, ожидается нападение тварей!

Кхм. Я чуть не поперхнулась, изо всех сил стараясь сделать независимое выражение лица. Вот уж не думала, что мою просьбу воспримут настолько буквально. Я-то предполагала, что Ирргонар его отвлечет чем-то, когда говорила свое желание. Обманет, как-то организует вызов в столицу...

И только теперь с дрожью в руках поняла, что мужчина выполнил желание ровно так, как посчитал нужным, с выгодой для себя. Он был опасен. Очень опасен. Я просчиталась. Хозяин замка для нас гораздо более серьезный враг, чем тот же Судья…

Прикрыла глаза, медленно выдыхая. И приняла непростое решение.

– Лира, ты говорила, что у тебя есть один амулет портала? – обратилась я к пушистой заразе, с которой мы в последнее время почти сдружились.

По крайней мере, сейчас хвостатая подбежала ко мне с совершенно человеческим выражением беспокойства на морде. Потыкалась носом в ладонь, потерлась об мою руку, вызывая теплое искреннее чувство признательности.

Я подхватила наш зверинец в количестве одной мохнатой штуки на руки, поглаживая мягкую бархатистую шёрстку.

– Не дай Великий таких подопечных! – бурчала ласка. – У всех хозяева как хозяева: интриги, приемы, балы, эксперименты… а у меня сплошное недоразумение!

– Ага, – насмешливо подхватила я, – у тебя бедной недоучка-маг, его бездарная мамаша, ни копейки за душой, маги с тварями на хвосте, и целый мир, который нужно исследовать!

– Замуж тебе надо, хозяйка, – задумчиво выдала эта… сводня мохнатая! Бессовестная, я её поила, я её корми… или это не из той оперы? – а то больно в тебе дурной энергии много.

– Буду тихая, смирная, сидеть прялку в зубах держать? – поддела. – Только и ты тогда будешь комком шерсти на поводке, учти, прогулок на свежем воздухе в прекрасном первозданном….

– Мокром, кишащем тварями…

– С уникальными живыми организмами, – поправила я Лиру.

– Бескрайнем, без дорожек в лесу и…

– И кульки с дичью на деревьях не висят, – поддержала сердито сопящего зверя.

– Язва ты, хозяйка! – меня стукнули лапой по плечу, пока Ян давился хохотом. – Так что делать-то решила? – глаза-бусинки блеснули. – Что-то ты не сильно известию про мага удивилась, я-то вижу… и где пропадала?

Пришлось рассказывать. Коротко и на бегу, собирая наши немногочисленные пожитки. И скрывая большую часть общения с моими любезными нелюдями-хозяевами.

В последний раз я оглядела избушку, служившую нам домом почти месяц. На миг сердце кольнуло страхом, но и оставаться здесь дольше было бы слишком опасно. Да, мы совсем не подготовились к следующему шагу, но…

Портал Лиры вызвал сильнейшее головокружение, выкрутил все мышцы, едва не заставив расстаться с коротким перекусом: стаканом воды и парой местных фруктов…

А потом выплюнул меня… да так хорошенько прицеливался, что я рухнула – карма, не иначе, прямо в объятья крепкому и весьма ловкому телу. Ловкому – потому что тело не растерялось и не упало, а перехватило меня, выкручивая руки и упирая кинжал прямо в ямку между ключицами.

Правда, следом плюхнулись на пол сын и Лира, которая с громким визгом прыгнула прямо на нашего неведомого злодея.

Тут-то ему пришлось постараться… вернее, это я так думала.

А незнакомец лишь как-то зигзагообразно провел рукой – и все вокруг замерло.

Лира, ругающийся сын и я – как мышка в западне. Очень злая и кусачая мышка.

– А теперь, лесса, вы мне внятно расскажете, что это за балаган, кто вам дал портал в мой дом и кто вас надоумил сюда явиться и с какой целью, – прошипели мне на ухо.

Ишь какие шипучие выискались!

Я уже было собралась ответить, когда вдруг раздался тихий тявкающий звук – и откуда из той части помещения, которая мне была не видна, выпрыгнул… сначала я подумала, что мы каким-то образом оказались на земле и это фенек…

Потом я пригляделась поближе и поняла, что у местного лисенка охрово-золотистая шерстка и, боги, это что за отросток на макушке, напоминающий мне цветок? Или даже три отростка? Только два из них такие маленькие, что их почти не видно?
Ой, у него кажется на спине под шерсткой ещё искусно запрятаны два кругловатых тонких валика, похожих на золотистые слабые крылышки! Так сразу и не разглядишь – даже не поняла сначала, что мне не мерещится!

– Тир, на место! – в голосе мужчины, который меня удерживал, мелькнуло беспокойство. – Тир, я кому сказал не выходить к чужим!

Это что же… не фамилиар, а, судя по тому, как шипит Лира, тварь?! Тварь в доме мага?!

– Сударыня, либо вы говорите быстро, четко и ясно либо… – в хриплом, каком-то уставшем голосе мелькнули решительные нотки.

Я вскинула голову – и столкнулась взглядом с яркими голубыми глазами.

У мага были каштановые волосы до плеч, легкая небритость, морщинки у глаз и безумная усталость во взгляде.

– Сударь, если вы перестанете в меня тыкать этим интересным предметом, то может быть я вам и отвечу! – хмыкнула.

Есть только одна маленькая деталь… Он что…

– Вы были на Земле? – ляпнула первое, что пришло в голову – и натолкнулась на неверящий взгляд.

Меня резко отстранили, кинжал исчез как не бывало, а сильные руки вздернули вверх, бесцеремонно крутя как куклу.

– Вы землянка? Светлый Дарх, как такое может быть? – неверие и что-то ещё трудноуловимое, злое.

Щелчок – и Ян свободен, как и Лира. Они тут же подбираются ко мне, сверля подозрительного незнакомца недобрыми взглядами. Меня, впрочем, тоже отпускают.

– Одаренный сын с хранителем… неодарённая мать, хотя есть что-то странное, не пойму… – голубоглазый в черной полувоенной форме ходил вокруг нас, как голодный волк.

Тихо тявкнул лис, выражая одним звуком все, что думает об уме своего хозяина.

– Дур-рак, Крейдор! Она просто спит, спит… кто-то высосал её дотла, до донышка, проклятый маг!

Я изумлённо оглянулась. Но все молчали. Все, кроме фенека, который подбежал ко мне, отчаянно тычась лапой о ткань платья. До тех пор, пока я не наклонилась – и не подняла с уловимым трудом весьма увесистое тельце.

Уши-лопушки смешно задергались, об меня обчесались, обвили хвостом запястье – видимо, чтобы не убежала далеко.

А потом фенек приподнял морду и отчетливо произнес:

– Так кто выпил твою силу, на край могилы привел?

– Это ты… мне? Ты… говоришь? – просипела, чувствуя, что пол уходит из-под ног.

– Он не просто говорит, он тараторит без умолку, – задумчивый, чуть хрипловатый голос мага вывел меня из ступора, – одна беда – никто его не понимает… не понимал до этого момента. Кроме вас.

Голубые глаза впились льдинками, но я против таких «пылких» взглядов уже устойчивая. Память смутно подкидывала воспоминания о встрече в лесу… и дракончике, которого я, кажется, тоже прекрасно понимала.

– Мам, ты правда их понимаешь? – в голосе сына чувствовалась законная гордость и искреннее восхищение.

А как же, мама же в очередной раз доказала, как она крута! Круче любых яиц, даже грифоньих!

– Понимаю, но… я думала их все понимают, – потерла затылок. Как-то дни выдаются слишком … насыщенные.

– Не все. Я бы сказал – вообще никто, кроме самих тварей… Я иногда ощущаю эмоции Тира – когда сам он мне позволяет. Пару раз всего он соизволил со мной связаться мысленно, но чтобы буквально понимать его речь, – мужчина покачал головой, медленно обходя меня по дуге, как опасного, но интересного зверя.

– Я не маг, – открестилась поспешно.

– А что говорил Тир? – полюбопытствовал мужчина. – Смотрю, магические существа к вам так и липнут…

– Да ничего особенного, – вот уж чего-чего, а пересказывать странные слова лисеныша я совсем не хотела… – Ай! – возмущенно дернулась, тряся рукой. – Ты чего кусаешься?

Маленькая розовая зараза цапнула меня за палец и сейчас довольно облизывалась.

– Потому что. Надо. Связь укрепить. И нечего молчать и всякие глупости думать, – на меня зыркнули важно глазками, прижали уши, строя самую умильную на свете морду.

– Так, это все прекрасно, вот только вы мне так и не объяснили, дорогая лесса, как именно вы оказались в моем доме? – в голосе мага прозвучал отчетливый холодок-предупреждение.

Сын быстро передислоцировался, готовый сражать врага если не файерболом, то прихваченным откуда-то подсвечником.

– Портал, лесс, – ответила сухо и спокойно, – дело в том, что у нашей юной хранительницы – теплый взгляд в сторону ревнующей Лиры – а как же, не её теперь чешут, вы как вообще могли, хозяева? – был всего один портал. Мы планировали попасть в Рейкан, хотя бы к воротам, поскольку точных координат не было. И понятия не имеем, как здесь очутились. Искренне прошу прощения за вторжение, если позволите, мы уйдем.

Главное – не пытаться слишком сильно расшаркиваться и извиняться. Маги это воспринимают как слабость. Я же себя виноватой отнюдь не ощущала.

– Боюсь, что так просто я не могу вас отпустить, лесса, – маг говорил вроде бы ровно, но медленно перемещался по направлению к выходу, перекрывая собой дверь, – в домах магов стоит абсолютный запрет на перемещение. Никто. Какой бы силой он ни обладал, не может попасть в чужой дом незамеченным. Я же не почувствовал даже колебания пространства, когда вы на меня свалились. И я обязан разобраться…

Препарировать будет, как лягушек?

– Мама тут ни при чем! Оставьте её в покое! – Ян дернулся, словно закрывая меня собой.

– Ну конечно, мамы всегда ни при чем, – с какой-то неприятной усмешкой заметил маг, – что же… в таком случае я вам скажу одно. Здесь все решаю я. И не советую мне мешать, маленький маг. Из какого ты рода, кстати? Почему отец о тебе не позаботился и отпустил с этой женщиной?

А при первых пяти секундах нашей встречи этот мужчина мне даже показался вполне приятным человеком… Как обманчиво… время!

– Во-первых, – я перехватила теплое пушистое тельце фенека, – мое имя лесса Рейна Марис. Мой сын – Ян Марис. Никакого мужа у меня нет и сын мой, – я едва сама не выгнулась и не зашипела, задвигая неугомонное чадо за спину, – только мой. А вот вашего имени, любезный лесс, я так и не услышала. Несколько некрасиво, раз уж вы так кичитесь своим происхождением.

– Крейдор Делейский, – сухо кивнул маг.

А после прищурился, снова проведя рукой по воздуху.

Я дернулась вцепиться в сына, но мир вокруг закрутился, потемнел, и внезапно я обнаружила себя в темной комнате с решётками на окнах.