Тонятрактор

Тонятрактор.

Антонина Степановна, выполняла обязанности сисадмина в государственном бюджетном учреждении по садоводству и зелёному хозяйству «Малая Земля», а по ночам она занималась любовью со всеми своими коллегами, включая даже сторожа.

При этом она никогда не забывала о необходимости соблюдения режима секретности, никто из её партнёров не знал, что Антонина Степановна является сисадмином.

На вопрос о том, как ей удаётся скрыть от сотрудников такие интимные подробности своей работы —Антонина Степановна отвечала, что залог успеха секретности не в том, чтобы ничего никому говорить, а в том, что говорить всем как можно больше.

Для агронома Нурата Файзульевича, тучного королевского человека -пингвина, с тремя подбородками, шестью грудями, по три спереди и три сзади, и двумя жопами, для четырех стульев, двух административных и двух физических - она была, бухгалтером практиканткой. Так как единственное что возбуждало человека - пингвина и приводило, его организм к эякуляции так это шелест бумаги и денежных купюр, а от других звуков, во время полового акта он испытывал почти физическую боль.

Для Начальника Службы Охраны — она была спец - курьером по особым поручениям. Особые поручения могли быть разные, по сути, и географии, но всегда заканчивались для Антонины в одном месте. Под столом.

Для сторожа, молодого человека, с глумливыми чертами лица и густой рыжей бородой на белой груди (***на груди борода не лежала, свисая со скул, а обильно и непослушно на ней росла) она была самой настоящей уборщицей в красной косынке на шее. С красным галстуком у сторожа были связаны какие-то очень глубинные родовые психические аномалии, о которые Антонина боялась даже думать.

Для завхоза Симаева Акима Иклававича, она была, уборщицей без косынки, но с ведром и тряпкой, в этом не было нечего сексуального кроме самой чистоты, если можно дать такую эротическую оценку этому явлению. Аким был завхоз от Бога, а чистота была его фетишом. В далекой молодости, когда гормоны били через край, он мог спонтанно семяизвергнутся просто войдя в идеально чистое помещение. Он так и называл это «войти чисто» — а потом долго объяснял всем, что здоровая сперма бывает только от чистоты, как ни парадоксально звучит такой тезис с точки зрения материализма…

Для главного садовника Андрея Борисовича, который любил по утрам читать газету «Трезвость» слушая «Радио-Балтика» на скамейке возле своего кабинета Антонина Степановна была женою Тракториста Без Имени. Андрей Борисович испытывал классовую ненависть ко всем профессиям, которые могут принести либо приносили вред деревьям.

Он заваливал Центральную штаб-квартиру «Greenpeace» письмами, в которых требовал остановить вырубку лесов везде. У него были личные счеты ко всем без исключения лесорубам, механизаторам, трубоукладчикам, ГСМщикам, трактористам, эскаваторщикам, и т.п. – ко всем, кто так или иначе причастен к Лесогенациду. Именно поэтому периодически демонстративное и жёсткое поебывание жены тракториста, было для него делом чести.

С Трактористом Без Имени, у Тоньки переспать никак не получалось, так как он спал в тракторе, и что удивительно иногда даже во время работы. Однажды, сразу на следующий день, после дня, когда одна из сотрудниц склада сняла на камеру видосик, как он расчищает снег на центральной алей сидя за рулем с закрытыми глазами, стекла трактора, были затонированы. И если до тонировки его практически никто не видел вне трактора, то после тонировки большинство сотрудников предприятия постепенно стали забывать, как он вообще выглядит.

Камуфляжной ретуши так же подверглись фотографии на страничке в "Телеграмм", где он тоже не расставался с кабиной трактора. И в «Одноклассниках», где он засветился в качестве водителя грузовика, но там, судя по фото, из машины ЗИЛ – 130 выглядывал кой-то худосочный 50 летний мужичок, с реденькой бородой, в турецких сальварах, с голым торсом и чалмой на голове, он прижимал к груди левой рукой серп, а правой молот.

На обороте фото было надпись на хинди: - «डेम्बेल्स्की एक्सट्रैक्टर. तुला 1193» с переводом на русский под ней: - «Дембельский экстрактор. Весы 1193», чуть ниже: - «Я в молодости». С этой фоткой, даже проводились корпоративные конкурсы; - участникам, предлагалось совместить в одном коротком предложение, все смысловые коннотации с обеих сторон этой фотографии, сохраняя плавность и логическую последовательность повествования.

В конкурсе за 12 лет так и не было не одного победителя. А в 2018 году один из рабочих дальних экспериментальных теплиц, притронувший ранее «пятнашку» на строгаче по «народной благородной» 228 ч. 2.  Ходили слухи, что на «зоне», он настолько пропитался всевозможной «дрянью», что его организм капитулировал и принялся круглосуточно сам синтезировать необходимое для «прихода» количество нейромедиаторов и гормонов. То есть он реально «торчал» с утра до вечера, и с вечера до утра – наслаждаясь «вечным приходом».

Сам он, «мёл пургу» про какие-то «холотропные» практики дыхания, про субстраты древних даосских традиции шаманского типа, всё это он мог «втирать операм», «нашим» пацанам такая «шляпонтина» не заходила. Так вот - каким-то образом, этот дышащий с кайфом, «астронавт» заплыл со своего вечного праздника жизни на бюджетный садоводческий сабантуйчик, все подробности дальнейших развернувшихся приключений можно опустить, сразу перейдя к финалу. Глядя на фото «астронавт» окончательно и бесповоротно сошёл с земной орбиты в открытый «космос». Его забрала скорая и говорят, что он до сих пор произносит только одну фразу, с интервалом ровно 3 минуты 14 секунд, даже сквозь сон:

- «Экстрактор поющих из пустыни Гелиос, как слышите на меня, денофрония, лакостам друг разом. Ом».

Так что у Тоньки не было никакой возможности познакомиться с загадочным Трактористом Без Имени ближе. Не говоря уже о том, чтобы его трахнуть. Поэтому Тонька часто думала о нем как об абстрактном идеальном мужчине, которому можно было бы отдаться в любой момент и при любых обстоятельствах — но не получалось.

Иногда она представляла себе, как врывается в кабину его трактора и начинает вылизывать ему лицо со словами:

---"Как же ты меня заебал своей таинственной мудью!»

Порой она подходила к трактору так близко, что можно было дотронуться рукой, до его толстых загадочно-напряжённых в пространство труб, до его теплых оголенных свету бортов, до мягкого пола кабины-кельи. Она была уверена — если ей удастся проникнуть внутрь этой машины для того, чтобы отдаться Трактористу Без Имени, то она это сделает безо всяких помех со своей  и его стороны… но почему-то никак не могла решиться на этот шаг: может потому что догадывалась, что в таком случае потеряет связь с реальностью и окажется, как бы совсем беззащитна, одна, среди этой огромной механической вселенной.

И это было слишком страшно — это был, как бы, самый настоящий конец света. И поэтому Тонька так и не решалась… Она просто стояла рядом, вдыхала аромат машинного масла — который ей казался самым настоящим запахом мужчины с большой буквы «М»; и чувствовала себя самой настоящей женщиной с большой буквы «Ж».

Иногда она слышала тихую музыку динамиков из кабины Тракториста Без Имени, или видела какой-то предмет рядом с ним, на уровне своего лица: но тут же отгоняла эти видения прочь ради безопасности своей психики, для которой всё это было слишком сложно.

В конце концов, у нее были и другие настоящие мужики — например тот же Начальник Охраны с его длинным членом.

 - «Достану любого»

уверял он Антонину, грозно помахивая своим «шлангом» как следователь служебным удостоверением.

- «Кто бы, где не был, с приступным умыслом и что бы не замышлял».

А замыслителей на «Малой Земле» было в большом изобилии, к примеру, работники оптового склада готовой продукции: они всегда что-нибудь «зломыслили» и ни с кем не делились — и у Тоньки никогда не было сомнений в том, что кто-то из них станет однажды тем самым объектом членоразящего правосудия, если уже не стал, но в интересах следствия информация строго засекреченна.

И еще. Она очень хотела, чтоб карающая «ебодлань» Начальника Охраны настигла экспедитора Васютку, необычайно неприятного во всех своих проявлениях типчика, который постоянно строил из себя бог знает что и с утра до вечера болтался, что пёс, в своей конуре на заднем дворе, никогда не снимал майки с пошлым принтом «Чучело», а когда Тонька говорила что хочет его трахнуть, начинал злиться и кричать на нее:

---"Что это за пиздец? Ты не знаешь где ты находишься?"

Она, конечно же знала, где она находится, и она, и он, и все большие и малые сотрудники, и постройки, и техника «Малой Земли» — это всё, были её владения, и она была их Королевой. И хотя у нее не было никакого штатного, официального статуса Королевы, ей часто снились сны про то, как она стоит в белом, шитом серебром и усыпанным изумрудами шелковом платье, на кабине трактора среди толпы — и над ней как бы ниспадают лепестки огромного розового лотоса, а за спиной у нее развеваются длинные золотые волосы… и все вокруг видят, что она Императрица и понимают ее Имперский статус,

А пока Антонина Степановна, или просто Тонька с «Малой Земли», продолжала вершить свои ночные подвиги. Она была утешением всех и каждого, но никто не знал её настоящей. Она была как ветер, который проникает везде, но его нельзя поймать. И всё же, в глубине души, Тонька чувствовала, что её жизнь — это лишь предыстория к чему-то большему.

Однажды ночью, Тонька вышла на улицу, после выполнения очередного оперативного задания под столом Начальником Охраны, завершив которое она в 826-й раз прослушала короткую справку - о беспощадном к врагам «Малой Земли» Большом Длинночлене.

На пяточке, у главных ворот ветер лихо закручивал хороводы из опавшей листвы чтоб гнать их дальше, будто наставник провинившихся практикантов, в сторону дирекции, где на центральной алее, Главный Фонарный Столб Правды, осыпал таинственным светом трактор, возвышающийся будто сфинкс на страже Мироздания. Тонька, с нескрываемым трепетом, подошла к нему, почувствовав, как её сердце бьётся всё быстрее и быстрее, как будто оно пыталось вырваться из груди, протянула руку и коснулась холодного металла. В этот момент что-то внутри неё щёлкнуло.

— «Ты здесь»?

прошептала она, глядя на тёмное стекло кабины. Ответа не последовало. Тонька вздохнула и обошла трактор вокруг. Она заметила, что дверь кабины слегка приоткрыта.

Сердце её заколотилось ещё сильнее. Она медленно потянула ручку на себя, и дверь со скрипом открылась. Внутри был полумрак, но Тонька безропотно, приняла его манящею силу. Она поднялась в кабину и села на сиденье. Запах машинного масла и старой кожи заполнил её.

Антонина закрыла глаза и вдруг почувствовала, как что-то меняется. Её тело начало тяжелеть, руки и ноги стали неподвижными, как будто их сковали цепи. Она попыталась пошевелиться, но не смогла, вдруг поняв, что и дышать не может больше. Её лёгкие наполнились чем-то громоздким и вязким её руки превратились в металлические рычаги, а ноги — в колёса. Она больше не была Тонькой. Она стала трактором и это было пиздец как ужасно. Она раскрыла глаза и попыталась закричать, но вместо крика вырывались только щелчки и потрескивания где-то в области коробки передач. Сквозь жуткий, сковывающий испуг, Тонька смогла удивится что знает о всех, без исключения тракторах, этого мира, гораздо больше, чем думала.

Она пыталась двигаться, но её тело теперь подчинялось чужим командам, которые не откуда, в данный момент не поступали. Она была машиной, механизмом, лишённым воли. Но постепенно она начала привыкать. Её сознание, словно масло, медленно просачивалось в каждую шестерёнку, в каждый механизм, в каждый миллиметр деталей. И еще она поняла, что, становясь трактором, всё ещё оставалась Тонькой.

Спустя какое-то время послышались тяжёлые шаги. Это был он — Тракторист Без Имени. Тонька Трактор замерла. Она видела его впервые так близко. Он был высоким, с грубыми чертами лица и сильными руками, покрытыми масляными пятнами. Его глаза были тёмными, как ночь, и в них читалась какая-то странная, почти мистическая сила.

Он подошёл к трактору, положил руку на капот и произнёс:

— «Ну что, мать, поедем»?

Его голос был низким и хриплым, как звук работающего двигателя. Тонька Трактор почувствовала, как её «сердце» — тот самый двигатель — забилось чаще. Она хотела ответить, но вместо слов из её выхлопной трубы вырвался лишь клуб дыма. Тракторист улыбнулся, как будто понял её и сел в кабину, Тонька Трактор почувствовала его вес на своём сиденье. Его руки легли на рычаги, и они слились в одно целое.

Он нажал на педаль, и они поехали, по «Малой Земле», Тонька Трактор чувствовала, как её колёса мягко крутят землю, как её двигатель гудит в унисон с дыханием Тракториста Без Имени. Она чувствовала его тепло, его запах — смесь машинного масла, пота и чего-то ещё, чего она не могла определить, но что заставляло её «сердце» биться и биться, стучать и стучать.

Он что-то говорил, и его голос тоже был похож на гудение мотора. Она не могла говорить, но понимала, что её мысли тоже превращаются в звуки и растекаются по трактору вместе с его голосом. Теперь она была машиной, механизмом, который жил и дышал в унисон с человеком, которого она так долго боялась и так отчаянно желала.

Тракторист Без Имени, казалось, не замечал всех произошедших перемен. Его руки, грубые и покрытые шрамами, лежали на рычагах, как будто они были частью его тела. Он говорил с трактором, как с живым существом, и Тонька Трактор чувствовала, как его слова проникают в её металлическую оболочку, наполняя её теплом и смыслом.

— «Старушка, ты сегодня что -то странная»

произнёс он, когда они остановились, при выезде в город, у главных ворот «Малой Земли»

— «Как будто ты стала другой».

Тонька Трактор хотела ответить, но вместо слов из её выхлопной трубы вырвался лишь очередной ком дыма. Она хотела сказать ему, что она здесь, что она стала частью его.

Тракторист Без Имени улыбнулся

— «Ладно, мать, погнали»,

и они снова двинулись в путь. Но что-то изменилось. Тонька Трактор начала замечать, что её сознание, её мысли, её чувства начинают просачиваться в Тракториста Без Имени. Она видела, как он иногда замирает, как будто слышит её голос в своей голове. Видела, как его глаза становятся чуть более осознанными, как будто он начинает понимать, что происходит.

Ближе к вечеру, когда они вернулись из города и остановились у одной из теплиц, на заднем дворе, Тракторист Без Имени вышел из трактора, прошел немного вперед, резко повернулся к ней и спросил:

— «Ты здесь, да? Ты будто часть меня?»

Тонька Трактор не могла ответить, но видела, как его глаза наполняются пониманием, как будто он наконец увидел её настоящую.

— «Я сразу понял, что ты здесь,»

 сказал он тихо.

— «Просто не знал, как это объяснить».

Он подошёл положил руку на капот, и Тонька Трактор почувствовала, как его тепло и энергия насквозь прошили всю ее металлическую оболочку. Она подумала, что сейчас, тот момент, чтоб сказать ему, что-то главное. И пока она решала, что именно. Он успел забраться обратно в кабину, и натурально отключился.

--- «Заснул так словно вырубился в обмороке»

подумала и отключилась вслед за ним Тонька Трактор.

На следующее день в государственном бюджетном учреждении по садоводству и зелёному хозяйству «Малая Земля» назревал грандиозный кипишь.

Утром сотрудники «Малой Земли» заметили, что Антонина Степановна не пришла на работу. Это было странно, ведь она всегда была пунктуальной, как южнокорейские часы. Первым забил тревогу агроном Нурат Файзульевич, который привык начинать свой день с чашки чая в её обществе.

— «Где Тонька»?

спросил он у сторожа.

— «Не видел, может опять в гараже о трактор трется, у неё последнее время кукуха подсвистывает на него»

ответил сторож, почесывая рыжую бородатую грудь

— «Ну, это уже слишком»,

пробурчал Нурат Файзульевич, поправляя свои три подбородка.

— «Надо бы её найти».

Сторож пожал плечами, но всё же отправился на поиски. Он обошёл теплицы, проверил сарай с инструментами, даже зашёл в кабинет начальника охраны, и осторожно заглянул под стол, но Тоньки нигде не было. Единственное, что привлекло его внимание, — это трактор, позади гаража. Он выглядел как обычно, но что-то в нём было... странное. Сторож подошёл ближе и положил руку на капот. Металл был тёплым, как будто трактор только что работал.

— «Эй, хуило железное»,

пропел он, весело скалясь,

— «Ты не видела тут Тоньку»?

Трактор молчал. Но сторожу показалось, что из выхлопной трубы вырвался лёгкий недовольный дымок. Он пожал плечами и пошёл дальше.

Тем временем в офисе начался настоящий хаос. Без Тоньки всё пошло наперекосяк. Бухгалтерия не могла найти нужные документы, Антонина забыла их в кабинете агронома, курьеры не знали, куда доставлять посылки, а уборщицы просто сидели в углу и нервно курили, не зная, что делать.

Даже Начальник Охраны, обычно такой уверенный в себе, теперь нервно вибрировал у своего, кабинета, бормоча что-то про «нарушение режима».

— «Это всё из-за того трактора»,

вдруг сказал агроном Нурат Файзульевич, обращаясь к собравшимся сотрудникам.

— «Она с ним совсем свихнулась. Надо что-то делать.»

— «Может, вызвать психиатра?» — предложил завхоз Симаев Аким Иклававич, нервно теребя свою тряпку.

— «Психиатр то зачем?»

возразил главный садовник Андрей Борисович, откладывая газету «Трезвость».

— «Но найти её и поговорить надо. Может, она просто устала.»

— «Устала?»

взревел начальник охраны.

— «Устает она, по очереди со всеми нами, какая тут в жопу усталость»

В этот момент дверь офиса распахнулась, и на пороге появился Тракторист Без Имени. На его лице застыла таинственная улыбка, а глаза сквозь черноту горели странным светом.

— «Я нашёл её»

произнёс он тихо, но так, что все услышали.

— «Она в тракторе».

— «Что значит «в тракторе»?»

Взвизгнул Нурат Файзульевич.

— «Она что теперь и тракторист»?

— «Отчасти»,

Допустил Тракторист Без Имени и отрешенно с лёгкой прохладцей в голосе добавил.

— «Она не тракторист. Она трактор».

В офисе воцарилась тишина. Все смотрели на Тракториста Без Имени не понимая, шутит он или говорит серьёзно.

— «Ты что, совсем дебил»?

наконец произнёс начальник охраны,

— «Я не шучу. Она стала частью трактора. Я чувствую её. Она пытается говорит со мной».

Сказал Тракторист Без Имени смотря куда-то далеко в даль, туда, где кончается «Малая Земля», где кончается город, страна и земля Большая.

Сотрудники переглянулись. Кто-то засмеялся, кто-то покачал головой, но большинство просто стояли в оцепенении. Нурат Файзульевич первым пришёл в себя.

— «Ладно, хватит болтать, пойдёмте посмотрим на этот Тоню Трактор

Все вышли на улицу и направились к трактору. Тракторист Без Имени шёл впереди, его шаги были тяжёлыми, как будто он нёс на себе груз всей этой невероятной истории. Трактор стоял как обычно, за гаражом, но что-то в нём было... живое. Металл будто дышал, а из выхлопной трубы струился дымок.

— «Тонька?»

громко протрубил Нурат Файзульевич, заглядывая в кузов прицепа, стоящего рядом с трактором.  Кузов был под самый край борта завален связками марокканских бананов в вперемешку с кругляками Тульской белокочанной капусты. Их вид мгновенно вызвал у Нурата Файзульевича резкий выброс тестостерона с адреналином, и обильное истечение слюны, изо рта застывшего в оскале, на все подбородки и груди одновременно.

Глаза покрыла мутная поволока. Он с нескрываемой яростью окинул всех присутствующих сверлящим взглядом, и как-то очень по-спортивному, словно не нес на себе всю громаду жировых дополнительных частей тела, хищно сгруппировался и принял оборонительную стойку. Мгновеньем позже, откуда-то сверху с одного из столбов линии электропередач, воздух прорезала необычайно проникновенная мелодия.

Звучала «Мурка», и если судить по тому, как она звучала, в каком инструментальном сопровождении, нетрадиционных для шансона волшебных звуков флейт и ирландских волынок, то не исключено, что это был тот самый музыкальный  аккомпанемент для карнавала в честь прибытия какой-нибудь древней языческой богини любви и плодородия, в окружении свиты из козлоподобных панов, и веселых нимф.

«Прибыла в Одессу банда из Амура,

В банде были урки, шулера.

Банда занималась темными делами,

И за ней следила Губчека».

Все присутствующие посмотрели на верх, туда откуда проистекали волшебные звуки и в это время – на столбе появилась и сама Мурка, и это была, ну о-о-чень не обычная Мурка – это был гибридный экземпляр, между Муркой и каким-то другим кошачьим семейством из тех, что обитают на крышах башен «Страны ОЗ».

По ее морде были рассыпаны мелкие серебренные бусинки; шерсть на спине радужно переливалась испаряла в воздух ультрамариновое облако у нее было два хвостика разной длины — один побольше второй поменьше…их кончики искрили словно бенгальские огни. Все присутствующие увидели совершенно фантастическую кошку или точнее говоря котенка! Перед которым Тоня Трактор, выглядела обычной рутиной. Типа перегоревшей в соседнем подъезде лампочки. И все они почувствовали себя так будто бы оказались во вселенной вечной любви.

Мурка, тем временем, спрыгнула со столба и уселась прямо под ногами у Нурат Файзульевича, который продолжал ещё стоять в той же боевой стойке. Но что-то уже изменилось в нём самом, он стал выглядеть, очень по-доброму и немного смущенным от исполненного мгновеньем ране агрессивного хореографического этюда. Котенок озорно мяукнул и исчез вместе с волшебной мелодией так же неожиданно, как и появился. Пропало и всеобщее оцепенение, которое все тут же забыли вместе Муркой и чудными звуками флейты и волынок.

Двигатель трактора вдруг завёлся сам по себе, и все отшатнулись. Трактор медленно проехал чуть вперёд, как будто пытался что-то сказать.

— «Ну вот видели? Видели? Говорю же здесь она»,

Громко прошептал Тракторист Без Имени.

— «Что за дурь»,

сказал начальник охраны, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— «Может, это какое-то древнее проклятие, что раньше было здесь, не кладбище»?

предположил завхоз Симаев Аким Иклававич, крепче сжимая свою тряпку.

— «Да-да, индейское, братская могила шаенов и команчи, судя по тому, как у нас теплицах прёт картофель вместо цветов. Проклятие или нет, но мы должны что-то делать»,

Нервно полупошутил главный садовник Андрей Борисович. Но смешно не кому не стало. Агроном же, сложив средний и указательный палец злобно выстрелил в Садовника, из воображаемого двухствольного Деринджера.

— «Надо как-то поговорить с ней»?

предложил Тракторист Без Имени.

Все замолчали, глядя на Тоньку Трактора, та стояла неподвижно, но в характерном ожидании, как будто рассчитывала, что кто-то предложит наконец что-то разумное.

— «Тонька», — наконец сказал Нурат Файзульевич,

— «Если ты действительно Тонька, дай нам знак».

Трактор молчал. Но вдруг его фары загорелись, и все увидели, как свет медленно мигнул, словно в ответ.

— «Ву-уаля»

Пропел Тракторист Без Имени будто конферансье открывая невидимый занавес

Тонька Трактор стояла посреди двора, её металлическое тело слегка вибрировало. Сотрудники «Малой Земли» сгрудились вокруг, не зная, что делать. Агроном Нурат Файзульевич, с тремя подбородками и шестью грудями, нервно потирал лоб, пытаясь осмыслить происходящее.

Начальник охраны, обычно такой решительный, теперь выглядел растерянным. Даже сторож с рыжей бородой, который всегда был готов к любым странностям, стоял в оцепенении, держа в руках ключи от ворот, как будто они могли помочь в этой ситуации.

— «Ну и что теперь, мы что, будем с разговаривать с этим? Чёрт возьми — ну это же тупо трактор»!

чуть ли не плача проскулил завхоз Симаев Аким Иклававич, нервно теребя свою тряпку.

— «Тупо трактор это ты, а она Трактор Тоня»,

возразил Тракторист Без Имени. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась уверенность.

— «А может, это всё коллективная галлюцинации»?

ожил после воображаемого ранения в голову главный садовник Андрей Борисович, поправляя очки.

 — «Может, мы все просто сошли с ума от этой работы? В конце концов, мы же все здесь немного не в себе».

— «Не это не галлюцинация, это Антонина, и она хочет, чтобы мы её признали».

твёрдо сказал Тракторист Без Имени, улыбнувшись всем и никому одновременно.

Тонька Трактор слегка качнулась в его сторону, как будто подтверждая его слова.

— «Надо, вызвать специалиста»?

предложил завхоз, добавив;

— «Какого-нибудь психоаналитика? Или, может, даже экзорциста? Вдруг это действительно проклятие»?

— «Экзорциста»?

нервно усмехнулся Начальник Охраны.

— «Ты серьёзно? Мы тут с трактором всей шоблой разговариваем, а ты про экзорциста! Здесь нужна опергруппа экзорцистов из Ватикана, для всех нас»!

— «А что, если это не проклятие, а трансформация»?

вдруг сказал Тракторист Без Имени.

— «Может, она просто нашла способ стать тем, кем всегда хотела быть».

— «Ага! Трактором она …»?

забулькал было Нурат Файзульевич.

— «Ну а чем ещё, не рассадой же, у тебя на подоконнике. Она всегда была всем для каждого, но никто не знал её настоящей. А теперь она стала собой. Машиной, которая не зависит ни от кого».»,

перебил агронома, Тракторист Без Имени.

Все замолчали, обдумывая его слова. Тонька Трактор стояла неподвижно, но её двигатель продолжал тихо гудеть, как будто напоминая о своём присутствии.

— «Какая тут к хуям свобода! Она вон - заправить себя не может сама, ну допустим, ты прав, и что нам теперь делать с её свободой? Мы не можем просто оставить её здесь. Это же... это же Антонина! А если она уедет! Она уже 3 год без отпуска, она хотела на море. А она теперь на балансе. Давайте снимем хотябы колеса».

Снова взвился Нурат Файзульевич

Тонька-трактор, словно почувствовав угрозу, издала низкий гул, который напоминал скорее рычание, чем привычный звук двигателя. Её фары, холодные и безжалостные, сверкнули в сторону Нурата Файзульевича, заставив его отшатнуться. Металлическое тело трактора слегка накренилось вперёд, как будто готовясь к атаке.

— «Уг...Ией...у»

 Проскулил, попятившись пингвином назад Нурат Файзульевич, слова застряли у него в горле.

- «Я.… я … просто пошутил … Тонька. Не надо так ... так реагировать».

Тонька Трактор медленно развернулась, её колёса двинулись в сторону Нурата Файзульевич, не в силах сдержать страх, отступил ещё на шаг. Его шесть грудей затряслись, как желе, а две жопы для четырёх стульев нервно вздрогнули.

— «Тонька, дорогая»,

залепетал он,

---«Я же не хотел тебя обидеть. Мы все тут... мы все тебя любим. Правда»!

Трактор остановился в метре от него. Из выхлопной трубы вырвалось облако черного дыма, и следующий миг удавом медленно, но плотно окутало Нурата Файзульевича, заставив его закашляться.

— «Ну, ладно, ладно, давай без истерик»,

отмахиваясь от недружелюбных объятий дымопитона, пробормотал Нурат Файзульевич, отступая ещё дальше.

— «Я понял. Колеса снимать не будем, а те, что есть подкачаем».

Тонька-трактор слегка вздрогнула, как будто кивая, и её двигатель загудел чуть тише. Она развернулась и медленно отъехал обратно.

«Эх Тонянька-а Растоманка,

Наша гордость и краса-а,

Наша Тонька Варшавя-янка,

Все-е четыре колеса!»

Глумливо было затянул Тачанку-Варшавянку Сторож, но тут же выхватив смачного пинка от Начальника Охраны, и скоропостижно обиженно заткнулся.

— «Ну что ж, расходимся, утро вечера мудренее, завтра доложим Иван Прокофьечу, пусть он и решает, он начальник ему и думать»,

Нервно теребя свою тряпку, предложил завхоз Симаев Аким Иклававич, посмотрев на Сторожа как на клинического идиота. 

Тонька Трактор слегка наклонилась вперёд, как будто соглашаясь с его словами. Её фары снова мигнули, и из выхлопной трубы вырвался клуб дружелюбно розового дыма.

— «Хорошо, Тоняш. Мы. Тя. Не бросаем, короче. Давай до завтра … ну вот мы здесь … если что там … соляркочки там… маслица опять же, стеклышко протереть, зеркальце поправить, ты говори, бибикай если что, шуми … а так мы пойдём … ага?»,

Пропел, придавая своему голосу максимальную концентрцию мёда Нурат Файзульевич.

Тонька Трактор слегка подала назад, как будто готовясь к прыжку. Её фары снова мигнули, а из выхлопной трубы вывалился необычайно густой, словно ягодный кисель дым, кроваво рубинового цвета, который равномерно распределился над головами присутствующих в форме няшных незатейливых сердечек, сердечки щелкая, растворялись в воздухе, оставляя после себя тонкий аромат клубники и солярки, в строгой последовательности по часовой стрелки, при этом со всеми присутствующими начали происходить удивительные трансформации.

Каждый щелчок сопровождался странным ощущением, будто воздух сгущается, а реальность начинает терять свои привычные очертания.

Нурат Файзульевич первым почувствовал, как его тело меняться. Его три подбородка слились в один, шесть жирных сисек исчезли, оставив после себя лишь густую шерсть на мощной груди. Две жопы для четырёх стульев превратились в одну, округлую и мясистую, для деревянной табуретки

— «Что за хрень?»

попытался крикнуть Нурат Файзульевич, но тут же забыл о своем желании и гортанно улюлюкнул вытянув вперед волосатые губы. Он посмотрел на свои руки — они были покрыты густой шерстью, а пальцы стали длинными и цепкими. Он был шимпанзе. Большим, и могучей обезьяной.

Остальные сотрудники «Малой Земли» тоже начали меняться. Начальник Охраны, теперь сидел на корточках, на таком же деревянном табурете, что и мясистая жопа Нурата, и тщательно вычесывал из шеи блох. Его гордость, длинный член превратился в хвост, которым он нервно подёргивал, пытаясь смирится с происходящим.

Завхоз Симаев Аким Иклававич, всегда такой аккуратный и чистоплотный, теперь выглядел как шимпанзе с сальной тряпкой в руке. Он бессистемно скреб ею своё тело, но теперь это выглядело скорее, как часть забытого веками ритуала, чем как стремление к чистоте.

Главный садовник Андрей Борисович, вместо газеты «Трезвость» мял в руках квелую корку от банана, искренне веря, что её содержимое скоро вернётся. А как иначе.

Сторож, молодой человек с рыжей бородой на белой груди, теперь уже был шимпанзе с густой рыжей бородой на всех частях тела, кроме ладоней ступней и заднице Он сидел, обняв табуретку, покачиваясь вместе с ней, и время от времени издавая странные звуки, похожие на смесь смеха и рычания. Его глумливые черты лица-морды теперь выглядели ещё более карикатурно, но при этом он все же казался каким-то умиротворённым.

Все обезьяны послушно расположились полукругом, вокруг Тоньки Трактора, как будто ожидая, что она, вот-вот, что-то скажет или сделает. Но Тонька Трактор уже не была Трактором, сначала она выглядела как рекламный постер трактора МТЗ Беларусь 3022, потом как рекламный баннер процессора «Belarus Core Lk/4-221x24», тот в свою очередь свернувшись в массивный луковицу рассыпался в пыльное, грязно зеленоватое облако, из которого постепенно проступили очертания худосочного миловидного старичка, весьма непонятного возраста, с жиденькой бородкой и с татуированной серпом и молотом жилистой смуглой шеей.

Он был в обычных валенках, с белорусским орнаментом по окантовке в черных узких брюках, черном шервани, и таком же черном дастар-тюрбане.

В руках у него была желтый планшет с надписью «Лаборатория фротических модуляций и эманации духа при институте физики и химии Гелия»

Единственный, кого практически не коснулась трансформация был Тракторист Без Имени, он стоял немного поодаль от всех, стоял так же прямо и твердо, как и раньше. И даже растекался в своей обычной улыбке без намека на злость или раздражение, словно он знал о происходящем нечто такое, чего не знали другие – или просто понимал происходящие лучше всех остальных

- «Алексей, мне кажется надо блокировать для, Коко симулякр раскрытия фактов хищения продукции, это его не регенерирует, а акцентирует на генитальной фазе, он продолжает мериться хуями с условным противником – это очевидный тупик для любого пилотного образца, а тем более для Начальника Охраны, и уже понятно, что он отстаёт в развития от всей группы, переведи его в магазин розничных продаж, пусть наверстает упущенное»

Все таким же, громким шепотом отчеканил Тракторист Без Имени обращаясь к старичку в дастар-тюрбане.

- «Для магазина мы подготовили новую группу, Владимир Маратович. Мы выбрали их из новой партии «Зёрен» Южноафриканского филиала - «Pan paniscus» карликовых бонобо»

Доложил в распев речитативом Алексей Аронович -Тонька Трактор.

- «Вот и хорошо пусть он эти «зёрна» и просеивает. Да и ещё, что там за бананы с капустой в кузове, как я понял это некорректная и весьма опасная модуляция»

уже не улыбаясь, с ноткой брезгливого раздражения, как бы выдавил из себя свистящим фальцетом Владимир Маратович.

--- «Да, да, это баг, закешованный с прошлых сессий «Х- модофрагментов», в кузове должны были быть летоцветы, мы работаем над его устранением Владимир Маратович»

в той же, солнечной нараспев манере, пропел Алексей Аронович.

--- «Лёшь, ты до сих пор считаешь, что надо акцентировать группу на эротических магистральных трипах?»

сокращая дистанцию, двигаясь твердым шагом, в направление к Алексей Ароновича, уже как-то по-свойски спросил Владимир Маратович.

--- «Володь, вариативность Эроса безусловна, он лидер, он мега-инстинкт, принимающий бесконечное количество форм, от самых возвышенных до самых низменных. Ты же сам видел, как они все приняли абстракцию Антонины. И это далеко не придел. Танатос хоть и может принимать самые изощрённые формы: от садомазохизма до экзистенциального нигилизма, но он разрушает то, что создаёт, и стремиться к небытию……»

--- Хорошо, хорошо давай без презентаций, пойми же, у нас не так много времени Лёшь. Если завтра от «GDN FAT» на переговоры по любому из транзитных коридоров, к нам приедут обезьяны, то после завтра на этом месте будет 150 гектаров солнечного экстрактора, и о нас с тобой помнить будет некому, не говоря о том, чтоб волноваться.

--- Ну, сделать человека мы можем уже сегодня ночью хоть из крокодила Володь, чтоб было кому косорылых шимпанзе встречать.

--- Не юродствуй ты меня понял. Если мы даже к третей декаде компании, успеем получить новый прототип, то до обездушивание второго человека, у нас уйдёт минимум пятилетка, подумай только, ВТО – РО - ГО! И даже если все пойдёт гладко, а не гадко, и мы сможем получать по 5 миллионов обезьян в год, то нам еще потребуется еще 120 лет, чтобы только снизить нагрузку на 50%, Леша, Сто! Черт его возьми. Двадцать! Грёбаных, мать его лет!

--- А какие у нас еще варианты, Володь, можем самоликвидироваться, сделаем обезьянку из тебя, из меня. Каждому в лапы по Мурки. А они пусть дальше разгребают, нам уже натурально на все срать.

--- Да. Оптимизма тебе не занимать. Короче поторопись. В твоих руках, судьба человечества, люди верят в тебя.

---- Ну уж нет, согласно твоим расчётам. В меня верят будущие обезьяны, которых мы сделаем из ныне живущих людей, тех, что и являются сегодня основной массой человечества, и тех, что еще не родились, поэтому не от мартышек нам спасибо ни от людей, прокляты всеми, Владимир Маратович, прокляты всеми!

----- Узнаю православный крен, ты считаешь, что гораздо гуманней и божественней приступить к тотальному уничтожению человечества?

Лицо Алексея Ароновича обычно такое спокойное и ироничное, на мгновение исказилось мрачной гримасой. Вокруг них, сидели шимпанзе, бывшие когда-то людьми каждый из которых теперь был погружён в свои обезьяньи заботы. Он медленно поднял руку, и в воздухе перед ним появился голографический образ — карта мира, покрытая сетью светящихся линий. Это были продуктовые транзитные коридоры, которые они так отчаянно пытались защитить.

— Уничтожение это не выход. Мы не уничтожаем, а трансформируем? Мы не просто создаём обезьян, а создаём что-то новое? Что-то, что сможет существовать в гармонии с этим миром, а не разрушать его, мы уже убедились, что границы между формами жизни гораздо более размыты, чем мы думали. Мы создадим существ, которые смогут существовать в симбиозе с природой, с технологиями, с самими собой?»

Владимир Маратович задумался. Его взгляд скользнул по карте, по линиям, которые символизировали их надежды и страхи.

— «Но главное — убедить мир принять их?»

Алексей Аронович улыбнулся.

— «Мы уже начали Володь. Серп нам в руки. Мы жнецы и кузнецы. Мы просто должны продолжить. Мы должны выковать миру железный аргумент и показать, что границы — это иллюзия. Что мы, люди, можем быть кем угодно. И что будущее — это не выбор между человеком и обезьяной, а возможность совокупится со Вселенной».

— «Так я о том и говорю, Лёш. Давай попробуем. Но помни — у нас нет права на ошибку. Если мы провалимся, то не будет ни людей, ни обезьян. Будет только пустота».

Алексей Аронович кивнул, его лицо стало серьёзным.

— «Я знаю, Володя. Пустота — это мой конёк, она наступит всё равно. Просто чуть позже».

Владимир Маратович вздохнул, его взгляд скользнул по шимпанзе, которые продолжали мирно копошились вокруг, напрочь забыв о своём человеческом прошлом.

— «Лёша, а ты не думал, что, может, мы уже опоздали?» — тихо спросил он, глядя на Алексея Ароновича. — «Мир уже катится в пропасть. Климат, войны, голод... Может, мы просто пытаемся залатать дыры в тонущем корабле?»

— «Володь, корабль всегда тонет. Это его естественное состояние. Но пока есть хоть один человек, который готов грести, у нас есть шанс. Мы не спасаем мир, мы просто даём ему ещё одну сдачу. А дальше — как карта ляжет».

— «Ты слишком много философствуешь, Лёша. Иногда мне кажется, что ты сам уже наполовину обезьяна. Или наполовину трактор»

— «Или наполовину пустота?» — перебил его Алексей Аронович, улыбаясь. — Мы все — просто временные формы, которые принимает энергия. Сегодня — человек, завтра — обезьяна, послезавтра — трактор. А потом, глядишь, и вовсе станем звёздной пылью».

— «Звёздной пылью...» — повторил Владимир Маратович, глядя в небо. — «Лёша, а ты не боишься, что мы просто играем в богов? Что мы лезем туда, куда нам не стоит?»

Алексей Аронович засмеялся, но в его смехе не было радости.

— «Володь, мы уже давно играем в богов. Игра в Богов началась в XX век — а теперь мы играем в ее завершение. Мы уже давно перешли черту. Теперь вопрос только в том, сможем ли мы хоть как-то исправить то, что натворили».

В этот момент в воздухе заиграла знакомая белёсая рябь, из которой медленно выплыл кузов-баг, где были бананы с капустными кругляшами, раздался странный звук — нечто среднее между рычанием и стоном. Все обезьяны вздрогнули и насторожились. Алексей Аронович и Владимир Маратович напряглись.

— «Что это, чёрт возьми?» — прошептал Владимир Маратович.

— «Не знаю, — ответил Алексей Аронович.

Из кузова поднялось облако дыма и начало формироваться в буквы, буквы складывались в предложения, которые медленно плыли над головами обезьян и двух учёных.

«Я — не трактор. Я — не обезьяна. Я — не человек. Я — всё и ничего. Я — пустота, которая хочет быть заполненной. Я — форма, которая ищет смысл. Я — энергия, которая ищет выход. Я — вы. Вы — я. Мы — одно».

Владимир Маратович и Алексей Аронович переглянулись. В глазах каждого читалось недоумение, страх и надежда.

— «Лёша, — тихо сказал Владимир Маратович, — ты это видел?»

— «Видел, — ответил Алексей Аронович, — но не уверен, что понял».

— «А что, если это новая эманация Тоньки? Не обременённая тобой, что, если это Вселенская Тонька пытается с нами поговорить?»

Алексей Аронович задумался, его взгляд скользнул по обезьянам, которые теперь смотрели на дым с благоговением, словно понимая, что происходит что-то важное, больше, чем сами ученые.

— «Володь, а что, если мы и есть Вселенная? Что, если всё, что мы делаем, — это просто её способ познать себя?»

Владимир Маратович молчал. Он смотрел на дым, который теперь начал рассеиваться, оставляя после себя витиеватые белорусские орнаменты.

— «Лёша, — наконец сказал он, — ты либо гений, либо сумасшедший. И я до сих пор не могу понять, кто из нас, кто».

Алексей Аронович улыбнулся.

— «А может, и то, и другое, Володь. Может, и то, и другое».

Они стояли в тишине, и где-то в глубине души каждый из них понимал, что это только начало. Начало чего-то большого, страшного и прекрасного одновременно. Начало новой эры. Эры, в которой границы между человеком, обезьяной и трактором окончательно сотрутся. Эры, в которой пустота станет формой, а форма — пустотой.

И, может быть, именно в этом и заключается смысл.