Тот, кого нельзя любить

Я ловко переключила передачу, лавируя в плотном городском трафике. Моя маленькая Toyota Yaris была идеальным компаньоном для этих хаотичных улиц, где каждый водитель буквально выбивал себе место под солнцем — или, точнее, под парковку.

Май в этом году выдался на редкость тёплым: в салоне было уютно, а ветер через открытое окно играл с волосами. 

Сегодня в городе было особенно оживлённо — люди наслаждались весной, гуляли по набережным, сидели в летних кафе. Я же спешила на встречу с мамой, одновременно прокручивая в голове рабочие планы.

На соседнем сиденье лежала моя камера Canon EOS R6 — мой инструмент, моя страсть, моя броня. Фотография давно стала для меня чем-то большим, чем просто работой. Это был способ видеть мир по-своему, находить красоту в местах, которые другие просто проходят мимо.

Но сейчас мысли были заняты другим.

Мама позвонила накануне, её голос был, как всегда, ровным, но я почувствовала что-то скрытое в его оттенках.

— Лиса, давай встретимся завтра?

— Давай, — без промедления согласилась я. — Где ты хочешь встретиться?

— В «Ривьере».

Наше место. Небольшой ресторан на набережной, с уютной террасой и панорамными окнами, откуда открывался вид на реку. 

Я посмотрела на часы — ещё десять минут до назначенного времени. И вот тут началась моя борьба за парковку.

Как и ожидалось, возле ресторана все места уже были  заняты. Бессмысленно кружить, надеясь, что кто-то вдруг уедет, поэтому я решила свернуть на соседнюю улицу, потом ещё на одну и наконец нашла узкий закоулок, где удалось втиснуться между кроссовером и разбитой «Ладой». 

Отлично. Теперь оставалось этот путь пройти пешком, но я считала, что это небольшая плата за свободное место.

Я достала ключи, закинула сумку с камерой на плечо и вышла из машины.

Дорога к ресторану была приятной: старые мостовые, утопающие в тени деревьев, небольшие кафе с летними верандами, где люди смеялись и потягивали холодные коктейли. Здесь было по особенному уютно, город шумел где-то на заднем фоне, но это место будто находилось в своём собственном ритме.

Я старалась не спешить, но внутри всё равно чувствовалось какое-то напряжение.

Почему мама захотела встретиться? Я видела её не так давно, и обычно она предпочитала обсуждать всё по телефону. Может, просто соскучилась? Или что-то случилось?

Мысли перескочили на другую волну.

На него.

Даниила Громова.

Я не хотела о нём думать. Честно. Но как только речь заходила о семье, он всплывал в голове сам по себе.

Всегда самоуверенный, бесцеремонный, с той харизмой, которая одновременно притягивает и отталкивает. 

Даниил никогда не подстраивался под других — наоборот, это мир должен был крутиться вокруг него. Он говорил всё, что думал, не задумываясь о последствиях, не выбирая слов, будто чужие эмоции для него ничего не значили. Он умел попадать в самые слабые места, с лёгкостью считывал людей, а потом насмешливо и точно делал выпад, оставляя неприятное послевкусие. Но самое необычное — он не делал этого намеренно. Он просто был таким. В его мире, где, наверное, при рождении младенцам сразу вручают платиновую карту, уходит что-то важное. Обычная человечность.

Я осознала это давно. Осознала и приняла. И больше не хотела быть частью этого мира сделанных улыбок и бессмысленных игр, где всё крутится вокруг влияния и денег.

Но как бы я ни хотела, полностью отдалиться не получалось. Из-за мамы.

Я вздохнула и тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих мыслей.

«Ривьера» всегда была для нас чем-то вроде тихой гавани. Панорамные окна выходили прямо на реку, и в это время дня солнце ложилось золотыми бликами на гладь воды, отражая лучи в стекле.

Я провела взглядом по залу — и сразу заметила маму.

Она сидела у окна, аккуратно сложив руки на столе: спокойная, уверенная, с идеальной осанкой. Выглядела так, словно только что сошла со страниц глянцевого журнала — светло-серый приталенный костюм, безупречно выглаженная белая рубашка, тонкие золотые серьги, аккуратный макияж. Всё идеально, как всегда.

Но я знала, что за этим спокойствием скрывается усталость.

Я быстро пересекла зал, и, как только подошла, мама поднялась со своего места. В её глазах было столько тепла, что на секунду стало легче дышать. Я наклонилась, обняла её, вдохнула родной запах — дорогой парфюм, смешанный с чем-то уютным, домашним, знакомым с детства. Она легонько поцеловала меня в висок, задержалась на пару секунд, чуть крепче сжав плечи, а затем отпустила, оглядывая меня с едва заметной улыбкой.

— Привет, дорогая, — мягко сказала она, я заметила, как мама быстро оглядела меня и добавила с улыбкой: — Ты хорошо выглядишь.

Я пожала плечами, понимая, что выгляжу как обычно — чего не скажешь о ней.

— Ты тоже. Хотя, кажется, опять не спала?

Она не стала отрицать, только чуть заметно повела плечами.

— Работа.

Мама сказала это легко, но я видела тёмные круги под глазами, почти незаметные под тонким слоем макияжа.

Работа.

Работа для неё всегда была спасением.

После того как отец ушёл, мы остались ни с чем.

У мамы не было высшего образования — она бросила университет ради него, веря, что он возьмёт на себя ответственность. Веря, что они будут вместе, что он останется рядом.

Но любовь не платила по счетам.

Когда он ушёл, мама осталась с пятилетним ребёнком — без денег, без работы, без поддержки.

Я не помню, чтобы она плакала.

Помню только, как бабушка в тот вечер сказала ей:

- Катя, не жди его.

И мама не стала ждать.

Бабушка тогда настояла, чтобы мама поступила и получила высшее образование.

— Как?! Мне нужно работать! — со страхом и ужасом воскликнула она на предложение бабушки.

Но Ба, глядя на неё в упор, твёрдо и чётко ответила:

— Будешь работать и учиться. Ты справишься — у тебя просто нет другого выхода.

И она справилась.

Мама бралась за любую работу: по вечерам убирала в офисах, писала курсовые за студентов, иногда подрабатывала официанткой в кафе. Спала по три–четыре часа в сутки.

Когда я засыпала, она сидела за столом с чертежами, раскладывая перед собой линейки, циркули, карандаши. Потом была первая работа в архитектурной фирме — платили гроши, но она работала как одержимая. Через три года стала ведущим архитектором.

А ещё через пять — её заметили.

Мама стала работать в крупной девелоперской компании, занимаясь проектированием элитных жилых комплексов.

Мне было шестнадцать, когда наша жизнь круто изменилась — и в её жизни появился мужчина.

— Ты выглядишь странно, — сказала я маме, когда однажды застала её перед зеркалом. — Ты улыбаешься сама себе.

Она слегка смутилась, будто её поймали на чём-то личном.

— Я иду на свидание, Лиса.

Я тогда не знала, что именно в тот вечер она встретится с Олегом Громовым.

Не знала, что это изменит нашу жизнь.

Олег Викторович Громов — имя, знакомое каждому, кто хоть раз соприкасался с миром элитного бизнеса.

Олигарх, магнат, владелец крупной корпорации, занимающейся строительством и организацией частных элитных мероприятий. Человек, у которого были связи везде. Его знали, его боялись, его уважали.

Мама познакомилась с ним на одном из закрытых бизнес-ужинов, где презентовала новый проект. Он сразу обратил на неё внимание: спокойная, уверенная, не льстила и не пыталась угодить.

А он привык получать то, что хочет. И в тот вечер захотел её.

Они начали встречаться.

Я видела, как мама менялась. Она всегда была сильной, независимой, но рядом с ним вдруг позволила себе расслабиться.

Помню, однажды я спросила:

— Он делает тебя счастливой?

Мама улыбнулась и ответила:

— Он даёт мне то, чего я никогда не имела.

Тогда я поверила, что у нас, возможно, будет настоящая семья. Но не бабушка. Ба не питала иллюзий и не верила.

— Они из разных миров, — сказала она мне однажды. — И мы должны это помнить: мы — не принадлежим к их миру.

Тогда я не поняла, что она имела в виду. Мир Громова казался мне чем-то далёким, блестящим, глянцевым — таким, в котором я никогда не жила. Когда мама переехала к нему, я тоже вошла в этот новый мир, но лишь как наблюдатель.

Сначала мне казалось, что всё нормально. Он относился ко мне вежливо. Никогда не грубил, не делал замечаний, не пытался показать, что я здесь лишняя. Наоборот — если я проходила мимо, он мог кивнуть, спросить что-то будничное. Но чем больше я находилась рядом, тем отчётливее понимала — его вежливость была пустой.

В нём не было ни раздражения, ни интереса. Я чувствовала, что для него я просто приложение к маме. Что он не испытывал ко мне ни антипатии, ни тёплых чувств. Скорее, я просто существовала где-то рядом, не создавая проблем, не привлекая к себе внимания.

Порой мне казалось, что он не знал, что со мной делать. Как будто я была незнакомым ему механизмом, к которому не прилагалась инструкция.

Эти воспоминания нахлынули, словно лавина. Как обычно, они заставили меня снова почувствовать то, что я так старалась отпустить.

Я перевела взгляд на маму и только теперь заметила, как пристально, почти изучающе, она смотрит на меня. В её взгляде всегда было что-то проницательное, тонкое — даже когда речь шла о мелочах.

— Как работа, Лиса? — её голос звучал мягко, но с той особой внимательностью, когда важно не только что ты ответишь, но и как.

Я пожала плечами, взяла стакан с соком и сделала небольшой глоток.

— Нормально, заказов хватает. В последнее время много интерьерных съёмок, но я стараюсь не зацикливаться на одном направлении. Периодически беру портреты, иногда даже fashion.

Мама чуть заметно кивнула.

— Это хорошо. Главное — не стоять на месте. И с проектами как? Ты говорила, что была сложная локация на прошлой неделе.

Я улыбнулась, вспоминая тот день.

— О, это была катастрофа! Съёмка на крыше одного из бизнес-центров, ветер такой, что штативы приходилось держать руками, а модель — с непокрытыми плечами, вся дрожит, зубами стучит. В общем, пришлось импровизировать, работать быстро. Но зато, когда увидела готовые кадры, поняла — оно того стоило.

— Как всегда, профессионализм важнее удобства.

Я усмехнулась.

— Ну а как иначе? Клиент хочет идеальную картинку, ему не важно, что я там чуть не улетела вместе с оборудованием.

Мама слабо улыбнулась, а потом, чуть склонив голову набок, спросила, как бы между делом:

— А как здоровье? Ты не переутомляешься?

Я вздохнула.

— Мам, я не ребёнок, я нормально питаюсь, слежу за режимом.

— Да-да, конечно. Чай вместо завтрака, перекусы на ходу, недосып. Лиса, я знаю, как это бывает, ты же понимаешь.

Я покрутила стакан, прежде чем ответить.

— Ты тоже работаешь ночами. Хотя замужем за одним из самых богатых людей города.

На секунду между нами повисла тишина. Мама отставила чашку в сторону, провела пальцем по её краю.

— Ты думаешь, деньги Громова означают, что я должна сидеть дома и ничего не делать?

— Нет, не совсем так. Просто… — я подбирала слова, стараясь понять, но не задеть. — Ты так много работаешь. Ты уже добилась всего, чего хотела. Может позволить себе… не знаю, немного замедлиться?

Она посмотрела на меня — в её взгляде смешались гордость и лёгкая грусть.

— Когда слишком долго живёшь в борьбе, перестать бороться становится страшно.

Я промолчала.

— Я не из их мира, Лиса. — Её голос стал тише, но твёрже. — Я не умею сидеть в дорогих салонах, обсуждая модные коллекции и винтажные украшения. Я не создана для того, чтобы быть просто женой успешного мужчины. Я привыкла работать. Я так живу.

Она замолчала, но я чувствовала, что в её словах было что-то большее, чем просто привычка к труду.

И она не ошибалась. Она правда не была частью их мира.

Но, с другой стороны, этот мир впустил её.

И Громов, каким бы он ни был, не пытался её сломать или подстроить под себя.

— Как дела у Олега? — спросила я, решив перевести разговор.

Мама чуть качнула головой.

— Занят, как всегда. Но в последнее время его больше заботит Даниил.

Я подняла брови.

— Что-то случилось?

Она задумчиво покрутила ложечку в чашке, словно пытаясь собрать мысли, прежде чем ответить.

— Олег всё ещё надеется, что Даниил однажды придёт в семейный бизнес. Он дал ему время «наиграться», как он это называет, но видит, что время идёт, а он так и не собирается возвращаться.

— Но у Даниила ведь не просто хобби. Его компания действительно работает. Я же вращаюсь в этой среде — знаю, кто устраивает самые дорогие частные вечеринки, закрытые показы, концерты. Его агентство на слуху: он сотрудничает с мировыми брендами, привозит артистов, о которых другие только мечтают. Даже мои коллеги, снимающие ивенты, говорят, что его команда — одна из лучших.

Мама чуть заметно улыбнулась, как будто ей было приятно слышать это, но она тут же качнула головой.

— Да, это правда. Он талантлив. Но для Олега всё это не имеет значения. Он считает, что это не бизнес, а просто игра.

Я фыркнула и покачала головой:

— Играть в иллюзии и при этом зарабатывать миллионы? Что-то мне подсказывает, что многие мечтали бы так «играть».

Она вздохнула и посмотрела в окно.

— Ты права. Но Олег мыслит иначе. Он не понимает, как можно тратить жизнь на индустрию, где правит мода, эмоции и блеск. Он строил империю, в которой всё держится на расчёте, контроле и долгосрочной перспективе. А Даниил делает ставку на мгновение, на эффект, на тренд. Для Олега это несерьёзно.

Я задумалась.

Даниил не был похож на своего отца. И, возможно, именно поэтому между ними всегда было напряжение.

Мама посмотрела в окно, едва заметно прикусив губу.

— Знаешь, я уверена, он любит сына. Просто не умеет это выражать. Для него забота — дать Даниилу место в бизнесе, подготовить, передать то, что создавал годами. Но Даниил этого не видит. Они слишком разные.

Я слушала её, и в какой-то момент смысл слов задел меня глубже, чем я ожидала.

Любовь отца.

Эти два слова застряли в голове.

Любовь, которую Даниил всегда имел.

Каким бы он ни был— он знал, что его любят.

И вдруг я поняла: даже в их мире — холодном, расчётливом, полном власти и амбиций — место для любви всё же было. 

Да, Громов строг, да, он давит, да, он хочет, чтобы его сын пошёл по его стопам. Но он делает это потому, что считает это правильным, потому что хочет передать Даниилу что-то важное.

А мне?

Мне этого никогда не хватало.

Бабушка любила меня.

Мама любила меня.

Но мама всегда работала. Всегда была чем-то занята, всегда была в движении, в стремлении к цели.

Бабушка была рядом. Но не могла заменить всего.

Я никогда не чувствовала себя защищённой.

Я не могла прийти домой, чтобы сильные руки обняли меня и сказали: «Я разберусь». Я не могла довериться кому-то настолько, чтобы просто перестать бояться. Мама говорила, что сильная женщина не должна зависеть от мужчин. Но, может быть, дело было не в зависимости, а в потребности? 

Я посмотрела на неё, и вдруг мне захотелось задать ей вопрос, который я никогда не озвучивала.

— Ты когда-нибудь хотела, чтобы он тебя защитил?

Она поняла, о ком я.

Мама слегка улыбнулась и посмотрела на меня пристально.

— Когда слишком долго борешься, трудно поверить, что кто-то сможет сделать это вместо тебя.

Я кивнула.

Смотрела на неё, всё ещё переваривая сказанное. Произнесено это было спокойно, но я чувствовала за словами тяжесть и глубину.

И вдруг в её взгляде появилось что-то новое — будто она хотела сказать нечто важное, но не решалась начать.

Я нахмурилась.

— Что-то случилось?

Она снова слегка улыбнулась и произнесла:

— Я не просто так попросила тебя о встрече. Есть кое-что, о чём я хотела рассказать.

Я выпрямилась.

— Что-то серьёзное?

— Да, — она слегка кивнула, потом поспешно добавила: — Но в хорошем смысле.

Сделав вдох, будто перед прыжком, она произнесла:

— Мы с Олегом решили немного изменить нашу жизнь.

Я удивилась и, не скрывая замешательства, спросила:

— Изменить? Как именно?

Она едва заметно улыбнулась, но я почувствовала за этой улыбкой целую бурю эмоций.

— Мы решили стать родителями.

Моё сердце на секунду пропустило удар.

— Ты… ты беременна?

Мама усмехнулась и покачала головой.

— Нет, не беременна. Мы решили усыновить ребёнка.

Я на мгновение замерла, прокручивая её слова в голове.

Усыновление. 

Я посмотрела на неё внимательно, ища в её лице хоть каплю неуверенности, но её не было. Мама говорила спокойно, уверенно, осознанно.

— Мама… это… это потрясающе.

Она слабо улыбнулась, и мне показалось, что её глаза чуть увлажнились.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно. Это очень большой шаг. Но ты уверена?

— Да. Мы долго об этом говорили, долго думали. Мы пришли к этому решению не за один день.

Я переваривала услышанное, и вскоре в голове возник вопрос, которого невозможно было избежать.

— Но почему не суррогатное материнство? Ведь Олег…

— Мы это обсуждали, — перебила меня мама. — Но решили: если уж дарить любовь ребёнку, то тому, кто особенно в ней нуждается.

Я нахмурилась.

— То есть ребёнок уже есть?

Мама кивнула.

— Да. Это младенец. Девочка. Она родилась полтора месяца назад, и её мать отказалась от неё в роддоме.

Я почувствовала, как в груди что-то дрогнуло.

— Ты её видела?

— Пока нет, но я знаю о ней. Мы уже подали документы, и если всё пройдёт гладко, через пару недель мы сможем познакомиться с ней.

Я провела языком по губам, чувствуя, как меня охватывает радость, волнение и любопытство сразу.

— А как Олег? Он согласился сразу?

Мама улыбнулась как-то по-особенному.

— Олег долго думал. Он не принимает решения сгоряча, ты же знаешь его. Для него семья — это нечто структурированное, почти математически выверенное.

Я кивнула.

— Я знаю. Для него всё должно быть логичным и просчитанным.

— Да. И вот представь, что я ему говорю: «Олег, я хочу ребёнка».

Я фыркнула.

— Он, наверное, сначала решил, что это просто импульс?

— Примерно. Он долго молчал. Потом задал несколько вопросов. Очень конкретных и очень практичных.

— Например?

— Готова ли я к этому? Почему я этого хочу? Как это изменит нашу жизнь? Он не отрицал саму идею, но он хотел понять, что мной движет.

Я покачала головой.

— Типичный Громов. Он всегда пытается разложить эмоции по полочкам.

Мама усмехнулась.

— Да, но с ним это не раздражает.

Я задумалась.

— А что в итоге его убедило?

— Он увидел, как для меня это важно. 

Я задержала дыхания и вдруг поняла ещё одну вещь.

Олег Громов не был человеком, который будет разбрасываться словами о любви, о привязанности, о чувствах. Но в этом решении, в этом согласии было что-то глубже, чем просто одобрение.

Он правда доверял маме.

И, наверное, правда её любил.

Я улыбнулась.

— Мам я очень рада за вас.

Она ответила тем же, и в её взгляде впервые за долгое время я увидела настоящую, искреннюю радость.

Я вела машину по знакомым улицам, механически переключая передачи, но мысли были далеко отсюда. 

Разговор с мамой не выходил у меня из головы. Я была счастлива за неё, правда. Я искренне радовалась, что она сделала этот выбор осознанно, что это не было просто случайным импульсом или попыткой заполнить пустоту. Это было желание, которое долго зрело внутри неё, и теперь оно наконец стало реальностью.

Я улыбнулась, представляя, как этот малыш появится в нашей жизни, как мама будет бережно держать его на руках, как бабушка будет рассказывать свои бесконечные истории, которые всегда звучали так тепло и уютно. Я знала, что этот ребёнок будет окружён любовью — по-другому просто не могло быть.

Но я волновалась.

Семейство Громовых, это не типичная традиционная семья, где все друг друга слушают и искренне любят. Большинство их родственников, это те ещё снобы. Иногда мне казалось, что они выходцы из королевской семьи и я не удивлюсь если старшим Громовым, подают завтрак с фразой: «Овсянка, сэр».

Мне было семнадцать, когда мама впервые решила познакомить меня с Олегом и его сыном.

Я помню, как долго выбирала платье в тот день. Это было не просто знакомство — это было важное событие для меня. Я должна была понравиться. Должна была выглядеть так, чтобы не было стыдно. Чтобы меня приняли.

Я перебирала вещи в шкафу, примеряя их одну за другой и пытаясь увидеть себя со стороны. Платья сидели то слишком обтягивающее, то слишком свободно. Одни подчёркивали формы, другие полностью их скрывали. Я смотрела на себя в зеркало и вспоминала чужие шёпоты, взгляды одноклассников, случайные ухмылки. Я не была изгоем, но и не была той, кого называли красавицей. За мной не бегали парни, не писали анонимных записок, не звали на медленные танцы.

Худоба была в моде и те, кто мог надеть узкие джинсы и короткий топ, не думая о том, не покажется ли талия слишком широкой или бёдра слишком округлыми. 

Я не вписывалась в этот стандарт, и понимала это слишком хорошо. Сейчас я бы сказала себе, что у меня было прекрасное тело, но тогда мне казалось, что я просто толстая.

Когда я наконец оделась, мама одобрительно кивнула.

— Ты выглядишь очень мило.

Я нервно улыбнулась.

Когда мы приехали в дом Олега, нас встретила домоправительница — полная, невысокая женщина лет пятидесяти. Она провела нас в гостиную.

Я сделала шаг внутрь, и в этот момент дверь со стороны террасы открылась. 

Молодой парень вошёл легко, будто всегда был здесь главным, и, наверное, так оно и было.

Чёрные рваные джинсы, белая футболка, небрежно наброшенная кожаная куртка. Дорогие часы на запястье, но он носил их так, будто не придавал этому значения. Волосы тёмные, растрёпанные, но именно так, как бывает у тех, кто умеет выглядеть идеально в любой небрежности.

Даниил Громов.

Мама не раз упоминала о нём, но увидеть его довелось впервые.

Сын Олега. Старше меня на четыре года. Я не знала, чего ожидать — но точно не этого.

В школе были парни, которые считались красивыми, но Даниил был из другой категории. Из тех, кого в кино показывают главными героями, кого девушки называют «тем самым».

Моё сердце болезненно сжалось. Я не могла отвести взгляда. И как только наши глаза встретились, на его лице появилась едва заметная ухмылка — лёгкое движение уголков губ, почти неуловимое.

— Ты так нарядилась. Свидание после ужина?

Я застыла, чувствуя, как глупое сердце болезненно сжалось.

Мама бросила на Даниила быстрый взгляд, но ничего не сказала.

— Нет. — Я сжала руки, пытаясь говорить ровно.

— Выходит, слишком серьёзно подошла к предстоящей встрече?

Он лениво скользнул по мне взглядом — бездушно, будто изучая, как какой-то объект.

Я не успела ничего ответить, как последовал ещё один вопрос.

— А у тебя всегда такие кудряшки? Или это что-то новое?

Я почувствовала, как кровь бросилась в лицо.

— Всегда.

— Интересно. У меня была знакомая, она делала химию, но потом перестала. Говорит, мода прошла.

Он улыбнулся — не так, как улыбаются, когда действительно заинтересованы.

Я заставила себя выпрямиться и сохранить нейтральное выражение лица. Не хотела, чтобы он понял, что его слова задели меня.

Не хотела показывать, что даже такая насмешка причиняет боль.

Мама пригласила нас к столу, и я послушно села, чувствуя, как ладони неприятно вспотели.

Домоправительница поставила перед нами тарелки с супом, и запах трюфеля заполнил пространство.

Я взяла ложку, но пальцы дрожали. Я никогда не была на таких ужинах и просто не знала, как себя вести.

Я украдкой взглянула на Даниила.

Он сидел рядом с Олегом, расслабленный, уверенный, но при этом в движениях была лёгкая небрежность.

Ему явно было плевать на весь этот ужин.

— Как перелёт? — Олег наконец заговорил, крутя бокал с вином. Его голос был ровным, но я уловила в нём едва заметное напряжение.

Даниил лениво поднял на него взгляд.

— Обычный, — произнёс он, слегка пожав плечами, будто эта тема его совершенно не волновала. — Всё по расписанию.

— Долго пробудешь?

— Неделя. Может, меньше, — его тон оставался расслабленным, но я заметила, как он слегка дёрнул уголком губ, словно эта поездка уже начала его утомлять. — Через три дня лечу в Лондон, потом обратно в Женеву.

Я украдкой взглянула на него.

Голос звучал равнодушно, но в манере говорить сквозило раздражение, как будто он не то чтобы был недоволен своими поездками, но не видел в них ничего интересного.

— Как учеба? — неожиданно спросила мама, её голос был мягким, но в нём чувствовалось искреннее любопытство.

Даниил на секунду задержал на ней взгляд, будто оценивая, стоит ли вообще тратить на этот разговор своё время, а потом ответил.

— Как может быть учёба? — спросил он, будто удивляясь, а потом насмешливо сам же и ответил: — Скучно, предсказуемо, но полезно.

— Ты ведь учишься на бизнес-администрировании? 

— Да.

— Тебе нравится? — спросила мама, стараясь поддержать разговор.

Даниил покачал головой и улыбнулся, но в этой улыбке мелькнуло что-то колкое, будто внутри вспыхнула лёгкая злость.

— Не думаю, что без этого знания моя жизнь сильно пострадала бы.

Я заметила, как Олег напрягся, и его взгляд стал жёстче, но он продолжал молчать, оставаясь немым наблюдателем.

— Но ведь ты планируешь закончить учёбу? — спросила мама, и реакция младшего Громова не заставила себя ждать.

Даниил резко вскинул голову, посмотрел на отца прямо, чуть прищурившись.

— Конечно, — его голос прозвучал чётко и сдержанно. — Для галочки.

Олег медленно поставил бокал на стол, его пальцы задержались на тонкой ножке стекла.

Я почувствовала, как воздух между ними стал плотнее.

Будто этот разговор был не просто формальностью, а чем-то, что они обсуждали уже много раз — и каждый раз с одинаковым исходом.

— А ты, Лиса? — вдруг обратился ко мне Олег.

Я вздрогнула, не ожидая, что разговор вдруг перейдёт на меня.

— Что?

— Ты уже выбрала, куда поступишь?

Я почувствовала, как щёка начали гореть.

— Да. На экономический.

В этот момент Даниил чуть склонил голову набок и посмотрел прямо на меня.

Я ощутила этот взгляд так, будто он физически задел меня.

Он скользнул по моему лицу медленно, оценивающе, чуть прищурившись, словно только сейчас заметил, что я вообще сижу за этим столом.

А потом усмехнулся.

— Экономика.

Его голос звучал лениво, будто он пробовал это слово на вкус.

Я понимала, что он сейчас скажет.

— Практично.

Даниил сделал небольшую паузу, позволив своему замечанию повиснуть в воздухе, а затем, будто специально, медленно потянулся за бокалом.

— Почему экономика? — спросил Олег, не обращая внимания на тон сына.

Я почувствовала, как в горле пересохло.

— Это полезное направление… — начала тихо и тут же поняла, что тону. — Ну… экономика важна… для бизнеса…

Я заметила, как уголки губ Даниила снова дёрнулись.

— Ну… — я быстро добавила, избегая его взгляда. — Мама говорит, что это хороший фундамент.

— То есть ты просто следуешь совету?

Я моргнула, снова встретившись с ним взглядом.

Карие глаза смотрели прямо, без тени смущения.

— Нет, не совсем… Просто… я не знаю, кем хочу стать.

В его взгляде промелькнула тень скуки. Даниил больше ничего не сказал — просто сделал глоток вина и посмотрел на отца, будто забыв о моём существовании.

А я…

Я почувствовала, что мне неуютно.

Будто моё место не за этим столом.

Будто меня вообще здесь не должно было быть.

Вскоре Даниил уехал в клуб. Ужин подходил к концу, и мне уже казалось, что все возможные разговоры были исчерпаны. Мама спокойно беседовала с Олегом. Они говорили о её работе, о проектах, которые она ведёт, о новых планах девелоперской компании, где она занимала уже весомое место. Олег задавал уточняющие вопросы, слушал, периодически коротко высказывал своё мнение, но в основном просто давал ей говорить, не перебивая. В этом не было формальности, наоборот, в их разговоре чувствовалась лёгкость, уверенность друг в друге, будто они давно привыкли к таким беседам за ужином и могли говорить часами.

Домоправительница начала неспешно убирать со стола. Она двигалась плавно, уверенно, не создавая лишнего шума, собирая тарелки одна за другой, не вмешиваясь в разговор. Видно было, что она давно работала в этом доме, знала привычки хозяина, его порядок, его требования.

Я украдкой посмотрела на маму. Она сидела спокойно, неторопливо допивая вино, и выглядела настолько естественно в этом окружении, что мне вдруг стало странно, почему я сама чувствую себя так напряжённо?

Когда стол был очищен, домоправительница склонилась к Олегу и тихо произнесла:

— Вам что-нибудь подать перед сном?

— Нет, спасибо, Людмила, можешь отдыхать.

Женщина кивнула и бесшумно покинула столовую, оставив нас троих в почти полном молчании.

Мама посмотрела на меня, улыбнулась и мягко сказала:

— Пойдём, я покажу тебе твою комнату.

Я кивнула и встала, чувствуя, как после напряжённого ужина ноги слегка дрожат.

Мы вышли в коридор, и я украдкой огляделась, стараясь запомнить путь, чтобы утром не заплутать в этом большом доме. Везде царил идеальный порядок: дорогая деревянная отделка, мягкий приглушённый свет настенных бра, ровные линии пространства, где всё было продумано до мелочей.

Мама шла чуть впереди, а я старалась идти бесшумно, хотя мне казалось, что каждый шаг отдаётся в стенах гулким эхом.

— Ты привыкнешь, — вдруг сказала мама, остановившись перед дверью.

Я посмотрела на неё вопросительно.

— К дому. Он большой, но через пару дней ты уже будешь ходить здесь, как будто всегда тут жила.

Она открыла дверь, и передо мной оказалась просторная, но немного пустая комната.

Небольшая двуспальная кровать с аккуратно заправленным бельём, тёмные портьеры на окнах, рабочий стол у стены, комод, большое зеркало. Всё выглядело идеально убранным, но без души — комната гостевая, не жилая, в ней не было того, что делало бы её моим пространством.

— Если что-то понадобится, скажи. Людмила здесь давно, она всегда поможет.

— Хорошо, — я кивнула, осматриваясь.

Мама подошла ко мне ближе, чуть наклонила голову и убрала с моего плеча невидимую соринку.

— Ты как?

Я знала, что она спрашивает не просто так.

Она видела меня за ужином, заметила моё смущение и напряжение.

Но я не хотела обсуждать это.

Я постаралась улыбнуться.

— Всё нормально. Просто немного непривычно.

Она нежно провела рукой по моей щеке, словно я была маленькой девочкой, которой нужно было напомнить, что всё будет хорошо.

— Тебе не нужно привыкать ко всему сразу.

Я кивнула.

Она слабо улыбнулась и направилась к двери.

— Спи. Утром поговорим.

На следующий день я проснулась раньше всех.

Ночь выдалась беспокойной — то ли из-за новых звуков, то ли из-за мыслей, которые не давали мне уснуть. Несколько раз я вскакивала, прислушиваясь к лёгким шагам в коридоре, потом долго лежала, глядя в потолок, но в какой-то момент сон всё же взял верх.

Найти кухню оказалось сложнее, чем я думала. Я осторожно шагала по длинному коридору, стараясь запомнить, какие двери я уже проходила, пока наконец не услышала слабый аромат чая и чего-то свежего, будто недавно здесь кто-то был.

Открыв дверь, я наконец увидела просторную кухню.

Чёрные мраморные столешницы, встроенная техника и большие окна. Всё было идеально чистым, будто сюда не заходили вовсе.

Я подошла к шкафу, достала чашку и включила чайник, надеясь, что никто не появится, пока я тут копаюсь.

Но, конечно же, в этот момент раздался звук шагов за моей спиной.

Я обернулась.

В дверном проёме стоял Даниил.

Он выглядел так, будто вернулся домой только сейчас.

На нём была всё та же одежда, слегка расстёгнутая куртка, волосы чуть взъерошены, глаза чуть прищурены, как у человека, который не спал всю ночь.

Я почувствовала запах алкоголя, дорогого парфюма и чего-то ещё — сигарет или клубного воздуха.

Он остановился, скользнул по мне взглядом и чуть усмехнулся.

— А вот и наш будущий экономист.

Я замерла, сжимая чашку в руках.

— Доброе утро.

— Ты, похоже, рано встаёшь. Или просто не спится в новом доме?

Я сглотнула.

— Просто проснулась.

Он кивнул, прошёл к холодильнику, достал бутылку воды, сделал несколько глотков.

— Надолго вы с мамой?

Я не знала, что сказать.

— Я… пока не знаю.

Он усмехнулся.

— Ну, если решите остаться, попробуй стать хотя бы немного интереснее.

Даниил произнёс это лениво, небрежно, но с такой естественной насмешкой, будто сам не заметил, насколько его слова могли задеть.

Он слегка наклонился, облокотился локтями на мраморную столешницу и стал с интересом рассматривать меня.

А потом его лицо изменилось.

Взгляд стал холодным, отстранённым, абсолютно равнодушным. Это была настолько разительная перемена, что я обомлела.

Он смотрел на меня так, будто я просто пустое место, просто случайный человек, который оказался здесь по недоразумению.

Как будто я — ничто.

Я почувствовала, как этот взгляд буквально пронзает меня, словно он мог за несколько секунд разобрать меня по частям, оценить и прийти к выводу, что я не стою даже секунды его времени.

Я крепче сжала чашку в руках.

— Ты хочешь сказать, что я скучная? — наконец выдавила я, голос всё же дрогнул на последних словах.

Даниил чуть склонил голову, будто размышляя над ответом, но в его глазах не было сомнения.

— Я хочу сказать, что мне всё равно.

Он оттолкнулся от столешницы, но не спешил уходить.

— Знаешь, в этой истории есть одна проблема, — он медленно провёл рукой по шее, будто размышляя, как сформулировать мысль, а потом снова посмотрел на меня. — Вы с мамой можете делать что хотите: можете остаться, можете съехать через неделю, можете устроиться тут или представлять, что это ваш дом. Отец может и женится, но мы никогда не станем родственниками или друзьями.

Я замерла.

Он произнёс это спокойно, без нажима, но от этого его слова стали ещё более болезненными. Он действительно не видел во мне даже возможного члена семьи.

— Ты мне никто, — закончил он ровным, абсолютно пустым голосом.

Я не могла найти слов.

Он посмотрел на меня ещё раз, долго, с таким выражением, что холод внутри меня только усилился.

— Я надеюсь, мы поняли друг друга.

А потом он развернулся и направился к выходу.

Он ушёл так же легко, как появился — не оглянувшись, не задержавшись, просто оставив после себя тяжёлое, давящее ощущение, что я здесь лишняя.

Я смотрела в одну точку, не двигаясь и не моргая, будто время остановилось.

Машина стояла с выключенным двигателем, ключи всё ещё были в замке зажигания, а я сидела за рулём, теряясь в мыслях, всё глубже погружаясь в воспоминания, которые не хотели отпускать.

Я думала, что всё это давно позади. Что я изменилась. Что больше не чувствую той боли, той неуверенности, той пустоты, которую он оставил после той встречи.

Но память — странная штука. Она может годами хранить что-то в глубине, а потом, в самый неожиданный момент, развернуть перед тобой целый фильм, заставляя вновь прожить каждую эмоцию, каждую дрожь, каждую несказанную фразу.

Я подняла руку и поправила волосы, задержавшись на этом движении чуть дольше, чем нужно.

Волосы…

Раньше они были причиной для насмешек, причиной стеснения, причиной, по которой я чувствовала себя неловко.

Но сейчас, спустя годы, я знала, что они — это часть меня. Я глубоко вдохнула, встряхнула головой и, наконец, вышла из машины.

Лофт встретил меня высокими потолками, большими окнами и мягким рассеянным светом, который идеально ложился на грубые кирпичные стены. Это было пространство, созданное для съёмок — стильное, минималистичное.

Я прошла внутрь, и почти сразу услышала знакомый голос.

— Лиса, ну наконец-то, я уже думала, ты растворилась где-то в городе.

Я услышала голос Марины и обернулась, увидев её у рабочего столика с разбросанной косметикой. Она легко перебирала кисти в руках, одновременно что-то поправляя в палитре теней, но на её лице читалась привычная сосредоточенность перед работой.

Я позволила себе короткую улыбку.

—Встречалась с мамой.

Марина кивнула, на мгновение подняв взгляд.

— Как она?

Я задумалась, как коротко ответить, но в итоге просто сказала:

— Всё хорошо. Она много работает, как всегда, но в целом — довольна.

Марина хмыкнула.

— Она хоть отдыхает вообще?

— Как и все мы, — я усмехнулась. — Вечно в делах.

Марина пожала плечами, беря очередную кисть.

— Ну, ладно. Тогда давай переключаться на работу. Съёмка обещает быть интересной.

Я кивнула, сделала пару шагов вперёд, оглядывая локацию.

— Ты уже познакомилась с моделями?

— Да, оба нормальные, не привередливые. Думаю, работать будет легко.

— Хорошо. Тогда посмотрим, как они держатся перед камерой.

Съёмка была для нового бренда одежды — элегантной, но повседневной, идеально подходящей для динамичного городского ритма. Куратор проекта, высокая женщина в чёрном пиджаке, уже ожидала меня возле стойки с одеждой, рассматривая вещи.

— Лиса, здравствуйте, — она протянула мне руку. — Вы уже ознакомились с концепцией?

— Да, конечно, — я кивнула, взглянув на мудборд, закреплённый на стенде.

На фото пары — естественные, живые, наполненные эмоциями, словно они действительно переживают что-то важное друг с другом.

— Мы хотим передать чувство искренней близости, — пояснила куратор. — Но в то же время, чтобы одежда оставалась в центре внимания.

— Химия, но подчёркнутая стилем, — уточнила я.

— Именно. Мы не хотим нарочитой романтики, но при этом кадры должны передавать ощущение настоящего притяжения.

Я кивнула, быстро прокручивая в голове идеи для постановки кадров.

Через пару минут мне представили моделей — высокого парня с тёмными волосами и серыми глазами и девушку с коротким каре и утончёнными чертами лица.

— Яна, Антон, — представилась девушка, улыбаясь.

— Лиса, — ответила я, протягивая руку. — Давайте сразу обсудим настроение съёмки.

Они кивнули, внимательно слушая.

— Вы должны выглядеть так, будто знаете друг друга много лет. Не просто позируйте — попробуйте создать между собой ощущение, что вы влюблены, но не переигрывайте. 

Антон кивнул, а Яна задумчиво сказала:

— Что-то вроде случайного взгляда, будто мы понимаем друг друга без слов?

— Да. Но в то же время, чтобы одежда оставалась частью этого. Покажите не просто эмоцию, но и свободу в движениях. Вам комфортно в этих вещах, вам легко.

Я посмотрела на них, оценивая, как они смотрят друг на друга.

— Попробуем. Начнём с лёгких поз, а дальше уже будем искать кадр.

Они кивнули, и я подняла камеру.

Фокус. Чёткие линии. Контраст света и тени. Я сделала ещё один кадр, затем отвела камеру от лица, оценивая снимок. 

Естественно. 

Именно то, что нужно. Картинка живая, настоящая, она передаёт ощущение движения, эмоции, те самые нюансы, которые сложно передать словами, но которые легко читаются взглядом. Я сфокусировалась на модели, но на долю секунды почувствовала, как в голове всплывает что-то далёкое, что-то из прошлого, из той жизни, где я ещё не знала, кто я.

Я помню, как не понимала себя, не знала, чего хочу, как шла по пути, который был для меня пустым, но единственно возможным.

Экономика. 

Чёткие цифры, аналитика, отчёты, графики. Всё было логично, структурировано, правильно, но в этом не было жизни. Я сидела на лекциях, слушала преподавателей, смотрела в учебники, но мыслями всегда была где-то далеко, витала в облаках, искала что-то другое, сама не понимая, что именно. Остальные студенты уверенно строили планы, знали, где хотят работать, какие навыки развивать, какие проекты брать. А я чувствовала себя потерянной.

Бабушка и мама всегда были целеустремлёнными. Они не сомневались, не метались, просто шли вперёд, добиваясь своих целей, преодолевая препятствия, снова и снова доказывая, что могут добиться большего. 

А я? Я не была такой. 

Я смотрела на них и видела силу, видела их талант, их уверенность в себе, их внутренний стержень, но сама оставалась где-то в стороне. Мне не хватало этого огня, этой твёрдости, этого ощущения, что я двигаюсь в правильном направлении.

Всё изменилось случайно. 

Однажды одногруппница предложила сходить на выставку фотографий. Это было на втором курсе, когда я уже начинала чувствовать усталость от учёбы, когда всё казалось слишком однообразным. Я не ожидала, что этот вечер что-то изменит, просто согласилась ради разнообразия. Но стоило мне зайти в выставочный зал, как нечто внутри меня встрепенулось.

Я помню эти снимки. 

Они были не просто изображениями, не просто застывшими моментами — в них была жизнь. Один кадр — старик у окна, его взгляд усталый, задумчивый, наполненный мыслями, которые никто не услышит. Другой — девочка, бегущая по улице под дождём, её руки раскинуты, её лицо светится радостью. Третий — мужчина и женщина в кафе, их глаза встречаются, и в этом взгляде столько любви, что становится тепло даже незнакомому человеку. 

Я смотрела и не могла оторваться. Я чувствовала каждую эмоцию, каждое движение, каждую тень, которую поймал фотограф.

С этого и начался мой путь. Я стала искать статьи, читать книги, смотреть работы известных фотографов. Я пыталась понять, как они передают эмоции, как добиваются идеального света, как находят те самые моменты. 

Я начала откладывать деньги, чтобы купить свой первый фотоаппарат, и когда он появился у меня в руках, я уже не могла его выпустить.

Сначала я фотографировала маму и бабушку. Я искала в их лицах те самые тёплые моменты, которые всегда были мне близки, пыталась уловить движения, жесты, маленькие детали, которые делали снимки живыми. Затем я вышла на улицу и начала фотографировать прохожих. Мне хотелось ловить настоящие эмоции, смотреть, как люди живут, как они двигаются, какие чувства можно прочитать на их лицах.

На четвёртом курсе я впервые почувствовала, что могу сделать что-то важное. Я узнала, что один из городских приютов для животных организует день открытых дверей, чтобы помочь питомцам найти дом. Тогда у меня возникла идея — снять четвероногих ангелов так, чтобы люди увидели не просто «собаку из приюта» или «очередную бездомную кошку», а характер, живую душу, которая ищет своего человека.

Я сделала серию фотографий, передала их сотрудникам приюта, и через несколько дней мне позвонили с новостью, что благодаря этим снимкам несколько животных уже нашли свой дом.

Щелчок. Ещё один.

Воспоминания на секунду вернули меня в прошлое, но в настоящем меня ждала съёмка, которая подходила к концу, и в воздухе витало то самое ощущение усталого удовлетворения, когда знаешь, что работа сделана хорошо. Я сделала последние кадры, затем опустила камеру, позволив себе на секунду просто выдохнуть. Всё получилось так, как я хотела: естественно, живо, без наигранности, как будто я поймала моменты настоящих чувств, а не созданной на площадке картинки.

— Всё, ребята, это последний дубль! — я улыбнулась, переводя взгляд с Яны на Антона. Они переглянулись, затем расслабленно выдохнули, будто сбрасывая с себя необходимость держать позы и сохранять выражение лица.

— Ну наконец-то, — протянул Антон, размяв шею. — Я уже боялся, что останусь с этим выражением лица навсегда.

— Ты прекрасно справился, как и ты, Яна, — я повесила ремешок камеры на плечо и подошла ближе. — Спасибо вам. Думаю, результат вам понравится.

— Я уже жду, — улыбнулась Яна, поправляя рукав пиджака.

— Я пришлю первые снимки через пару дней, когда просмотрю материал и сделаю цветокоррекцию.

После короткого обсуждения с куратором проекта, которая осталась явно довольна результатом, я направилась к технической команде, которая уже начала убирать оборудование.

— Спасибо, ребята, свет был идеально выстроен.

—Не за что— отозвался один из техников, убирая стойку.

Я направилась к Марине, которая уже упаковывала кисти и косметику.

— Ну что, всё получилось? — спросила она, бросив на меня быстрый взгляд.

— Да, съёмка удалась.

Марина кивнула, застёгивая свой кейс, а затем вдруг многозначительно посмотрела на меня, будто только что вспомнила что-то важное.

— Слушай, нам точно надо куда-нибудь выбраться. Я должна тебе кое-что рассказать.

Я приподняла бровь.

— Так рассказывай сейчас.

— Нет, это разговор не для такого места. Но ладно, — с улыбкой произнесла она и я видела, что эта новость просто рвётся наружу, желая как можно быстрее быть услышанной. — Хотя бы в двух словах: я встречаюсь с одним парнем.

— Интригующе, — сказала я, скрестив руки на груди. — И как давно?

— Пару недель.

— Так, может, рано делать громкие заявления?

Марина закатила глаза, но уголки её губ чуть дёрнулись вверх.

— Нет, Лиса, я влюблена! И мне кажется, что вот теперь — наконец-то! — это он.

Я усмехнулась.

— Ты так говоришь каждые несколько месяцев.

— Нет, в этот раз всё по-другому! — настаивала Марина, а потом добавила с мечтательной улыбкой. — Он такой интересный, харизматичный, у нас невероятная химия. Мне с ним легко, весело, и вообще…

— Ну-ну, — я покачала головой.

Марина возмущённо выдохнула.

— Ты вообще романтики не понимаешь.

— Просто у меня хорошая память.

Мы обе рассмеялись. Я взглянула на часы, понимая, что пора собираться.

— Ладно, мне пора.

Я направилась к выходу, бросая напоследок:

— Всем спасибо за работу! До связи!

Раздались прощальные реплики, пожелания хорошего дня, и я, наконец, вышла из помещения, чувствуя приятную усталость после продуктивной съёмки.

Я повернула ключ в замке, толкнула дверь и вошла в свою маленькую студию. 

Здесь было тихо, спокойно, и это ощущение уюта сразу накрыло меня, как мягкое одеяло после долгого дня. Я закрыла дверь, поставила сумку с камерой у стены, стянула куртку и наконец выдохнула.

Эта квартира была моим домом.

Я снимала её, и да — она была не такой просторной, как хотелось бы, но каждый уголок здесь был моим. Каждый предмет стоял там, где удобно мне, а не где «так принято».

Своё жильё я пока не купила — слишком много расходов и слишком нестабильный был доход. Но рано или поздно я это сделаю.

Пока что самая крупная покупка в моей жизни — машина (кредит за неё я всё ещё выплачиваю). Для меня она стала не просто средством передвижения, а ещё одной ступенью к самостоятельности.

Я никогда не просила у мамы денег.

Да, она оплатила моё обучение, и я ей за это благодарна. Но когда стало понятно, что я не собираюсь работать по специальности, что экономика осталась в прошлом, мне казалось, что единственный способ не разочаровать её — это полностью встать на ноги самой. Не брать денег, не просить помощи, не давать ей повода думать, что я слабая.

Слабость…

Я не хотела, чтобы ни мама, ни бабушка когда-либо увидели во мне что-то подобное. Они никогда не жаловались, никогда не опускали руки, всегда знали, чего хотят, и шли к этому.

Я искала свой путь — ошибалась, начинала заново, училась зарабатывать тем, что люблю. И если не могла быть такой же сильной, как они, то хотя бы могла оставаться самостоятельной.

Я могла бы продолжать жить с бабушкой. Я её люблю и часто приезжаю к ней — она самый тёплый человек в моей жизни. Её голос, её забота всегда придавали мне сил.

Но этот дом, эта квартира — моя. Здесь всё по-настоящему моё.

Я скинула кроссовки, подошла к стене и провела пальцами по снимкам, развешанным вместо обоев. Чужие квартиры обычно уставлены картинами или постерами, а у меня — мои фотографии. Я не покупала холсты с принтами, не наклеивала обои — вместо этого здесь были лица людей, моменты, которые я ловила через объектив, улицы, которые когда-то показались мне красивыми.

Этот уголок был моим миром.

Я заварила себе чай, присела в кресло, подтянув ноги под себя, и посмотрела в окно. Вечерний свет мягко ложился на стены, наполняя квартиру уютом, но внутри меня вдруг накатила волна воспоминаний. Я не хотела возвращаться в прошлое, но оно само приходило, накрывая меня, будто я листала старый альбом, страницы которого нельзя пропустить.

Прошло несколько дней после того семейного ужина, и я старалась не привлекать к себе внимания. Как бы ни пыталась, так и не смогла почувствовать себя здесь как дома. Я жила в этом доме, но всё время ощущала себя гостем, который задержался дольше, чем стоило.

Я избегала встреч с Даниилом, старалась не вступать в лишние разговоры и не попадаться на глаза. Днём сидела у себя, читала или делала вид, что занята учёбой, а вечерами слушала снизу голоса — мамин и Олега.

В один из дней я была на кухне, собираясь приготовить себе чай. На мне была домашняя одежда — свободные, но плохо сидящие шорты и обтягивающая футболка, подчёркивающая живот и грудь, из-за чего фигура казалась тяжелее. Я не придавала этому значения — дома ведь можно ходить, как удобно. Волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и щекотали щёку.

Я не ожидала наткнуться на Даниила. Тем более — не одного.

Он вошёл на кухню вместе с другом. Когда я обернулась, чтобы взять чашку, наши взгляды неожиданно встретились — мой и взгляд незнакомца.

— О, а это кто? — с лёгкой ухмылкой спросил он, переводя взгляд с меня на Даниила.

Я застыла, чувствуя, как горячая волна смущения поднимается от шеи к щекам.

— Это? — Даниил лениво провёл рукой по волосам, бросая на меня скучающий взгляд. — Лиса. Дочь будущей жены моего отца.

Друг приподнял бровь, затем вдруг улыбнулся.

— Ну, привет, Лиса. Я Макс.

Он выглядел иначе, чем Даниил, но в чём-то был похож. Тот же расслабленный взгляд, та же уверенность в себе, та же манера держаться так, будто он хозяин ситуации.

Высокий, подтянутый, с тёмными, чуть удлинёнными волосами и лёгкой щетиной, он явно был из того же круга, где все привыкли получать, что хотят.

Я кивнула, пробормотала что-то вежливое, но чувствовала, что выгляжу нелепо и глупо.

Даниил молча прошёл к холодильнику, достал бутылку воды, сделал несколько глотков, а затем неожиданно посмотрел на меня, чуть прищурившись, будто только сейчас действительно заметил, что я здесь.

— Ты здесь давно живёшь?

Я удивилась вопросу. Он знал, что я переехала всего несколько дней назад.

— Нет, недавно, — ответила я, осторожно сжимая чашку в руках.

Он кивнул, как будто обдумывая что-то, затем снова скользнул по мне взглядом, в котором мелькнуло что-то неуловимое, слегка оценивающее, но при этом равнодушное.

— Привыкаешь?

Я кивнула, не зная, чего он хочет добиться этим разговором.

— Сложно, наверное, когда попадаешь в такой мир, не так ли? — продолжил он, на этот раз с лёгкой полуулыбкой, но в ней читалось что-то острое, будто он испытывал меня.

Я не сразу нашлась, что ответить.

— Пока непривычно, но… я стараюсь.

Он кивнул, как будто удовлетворённый моим ответом, но уже в следующий момент резко отвёл взгляд, открыл шкафчик, взял стакан и налил себе воды.

— Ну, это хорошо. Главное — не пытайся влезть туда, где тебе не место.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось, но не дала себе права на эмоции.

— Я не собираюсь.

Даниил снова кивнул, глядя на меня так, будто находил что-то забавное в том, что я стою здесь, отвечаю, веду этот разговор.

— Вот и отлично.

Он сказал это мягко, почти с дружеской ноткой, но в его голосе сквозило что-то, от чего становилось неуютно.

Я не сказала больше ни слова, только кивнула и быстро направилась к выходу.

Но когда я уже проходила через гостиную, я услышала его голос, и он был другим.

— Ты видел? — спросил он, обращаясь к Максу.

Я замерла.

— Что именно? — голос друга звучал лениво, без особого интереса.

— Как она на меня смотрела.

— Это логично. Ты же знаешь, что всегда производишь впечатление.

— Да, но это даже смешно, — протянул Даниил. В его голосе исчезла лёгкость, с которой он начал разговор. Весельчак словно растворился, уступив место холодному, оценивающему, безразличному тону.

Я крепче сжала чашку, чувствуя, как пальцы предательски дрожат.

— Она точно на меня запала, — продолжил он, и я почти видела, как он лениво усмехается, будто это что-то привычное, даже скучное.

— Предсказуемо, — с лёгкой иронией заметил Макс. — Так ты теперь, получается, старший брат?

На кухне повисло молчание. А затем голос Даниила стал резким.

— У меня есть семья.

Его тон был совершенно другим. В нём было что-то холодное, острое, непроницаемое.

— А это… — он сделал паузу, а затем равнодушно добавил,— Это просто люди, которые удачно присосались.

Дышать вдруг стало тяжело.

В коридоре я сжимала чашку так сильно, что казалось — она вот-вот треснет в пальцах.

Я моргнула, тяжело выдохнула, сжав чашку с остывшим чаям, таким каким был в тот день, когда я вернулась в свою комнату с ощущением «прилипалы» . Воспоминания ещё цеплялись за сознание, оставляя после себя тягучий привкус горечи, но я знала — если сейчас не стряхну их, они засосут меня глубже.

Я встала с кресла, сделала несколько медленных шагов и подошла к зеркалу.

На меня смотрела я.

Другая, но всё же та же.

Я слегка наклонила голову, провела пальцами по волосам, прищурилась, изучая своё отражение так, будто пыталась найти ответ в своих глазах.

— Что же я в нём нашла? — вырвалось тихо, словно я говорила это не себе, а кому-то другому.

Даже тогда, даже после этих слов, после насмешек, после всего, он не перестал мне нравиться.

Почему?

Что во мне сломалось, если я годами продолжала смотреть на него так, будто он действительно мог стать чем-то важным?

Он был единственной, самой сильной любовью в моей жизни.

И это было самое страшное.

Я всегда искала в людях свет. Верила, что даже в самых закрытых, самых сложных, самых сломленных людях есть этот тёплый огонёк, просто его нужно найти.

Но у него не было света.

У него была маска.

Их было много. 

Он был тем, кем хотел быть в тот или иной момент. Лёгким, весёлым, харизматичным, способным очаровать кого угодно. А потом, в следующую секунду — холодным, безразличным, колким.

Я знала это, но всё равно тянулась к нему.

Я закрыла глаза и сжала губы.

Было столько слёз. Прошло восемь лет, а в его глазах я осталась той же девочкой, которую он никогда не воспринимал всерьёз.

Я вздохнула, провела ладонью по лицу, убирая с висков выбившиеся пряди.

— Хватит, Лиса, — сказала я себе, выпрямляя спину и смотря в зеркало с другим выражением.

Это было в прошлом.

А прошлому нельзя позволять управлять настоящим.

Прошла неделя, за которую я успела отснять ещё одну частную съёмку, провести несколько часов за цветокоррекцией, выбрать лучшие кадры для клиентов и, наконец, разобрать материалы с основной работы.

Я работала в агентстве, специализировавшемся на съёмках для брендов, рекламы и частных заказов. Мне нравилась это фирма. Отличные ребята в ней работали. 

При этом я могла брать частные заказы, что было крайне удобно. Многие коллеги потом уходили в свободное плавание, после того как нарабатывали клиентскую базу

Дни тянулись в привычном ритме: дом, работа, выезды и спорт.

Я ходила пару раз в бассейн и занималась пилатесам. По нескольким причинам: во-первых – это моя фигура. К сожалению, я имею тот тип бедер, которые в любую минуту могут превратится в сморщенный апельсин. Во-вторых, это из-за работы. Съёмаи порой проходят в разных локациях, я должна быстро передвигаться, стоять не в самых удобных позах.

Это был мой привычный ритм, в котором я чувствовала себя комфортно, но в последнее время мысли постоянно возвращались к маме и её новостям.

Она звонила почти каждый день.

— Лис, ты не представляешь, насколько это всё сложнее, чем я думала.

— Но ты же говорила, что через связи процесс пойдёт быстрее?

— Да, но быстрее не значит легко. — Я слышала её лёгкую усталость, но в голосе всё равно звучало волнение, даже нет — предвкушение. — Документы готовы, осталось буквально несколько деталей, и мы сможем забрать её домой.

Я улыбалась, слушая, как мама меняется, с какой теплотой говорит о ребёнке, которого ещё даже не видела.

— Ты уже знаешь, как её зовут?

— Да. Пока имя менять не будем, но… — Мама сделала короткую паузу. — Мне кажется, оно тебе понравится.

Я отвезла фотоотчёты клиентам, завершила съёмки, а в один из вечеров заехала к бабушке.

Мы сидели на кухне, за тем самым столом, за которым я выросла, где запах чая всегда был родным, а в воздухе витало ощущение тёплой защищённости.

— Представляешь, Ба, мама сказала, что всё идёт быстрее, чем они думали. Скоро у меня будет сестра.

Бабушка посмотрела на меня с лёгкой улыбкой, но в глазах было что-то чуть грустное, будто память о прошлом на мгновение накрыла её.

— Я помню, как твоя мама говорила, что ей достаточно одной дочери. А теперь вот…

Я усмехнулась, делая глоток чая.

— Может, вторая внучка будет дружить с цифрами? Кто-то же должен продолжить ваш ген.

— Поживём — увидим. — Бабушка улыбнулась, но потом её взгляд стал более мягким, вдумчивым. — На самом деле, думаю, дело не в том, кем она станет. Ты знаешь свою маму, она слишком долго пыталась быть сильной, выстоять, доказать себе, что справится. А теперь думаю, ей просто хочется любить.

Я смотрела на бабушку, чувствуя, как внутри поднимается тёплая волна понимания.

— Ты, наверное, права.

Бабушка кивнула, а потом усмехнулась:

— Значит, ты скоро станешь старшей сестрой. Интересно, как это будет?

В ту ночь я долго не могла уснуть, перебирая в мыслях наш разговор.

А спустя несколько дней встретилась с Мариной. Мы сидели в небольшом баре, где играла негромкая музыка.

— Ну, выкладывай, как там твой парень? — спросила я, откидываясь на спинку кресла.

Марина, будто только и ждала этого вопроса, довольно прищурилась и подалась вперёд.

— Я в восторге! Он совершенно другой, не похож на тех, с кем я была раньше. Внимательный, заботливый. Мне с ним действительно комфортно.

— Так же ты говорила пару месяцев назад.

— Нет-нет, в этот раз всё иначе! — Марина махнула рукой, а потом, изучающе глядя на меня, вдруг спросила: — А ты? Тебе не кажется, что пора кого-то найти?

Я усмехнулась, но тут же задумалась.

— Ты же знаешь, я недавно рассталась.

Марина наклонила голову.

— Полгода назад. Это уже немало.

Я опустила взгляд в бокал.

— Ну, с Димой всё было иначе. Мы встречались полтора года, и он был для меня не просто парнем.

Дима был веб-дизайнером и, когда его компания переехала в другую страну, он поехал вместе с ней. Это был его шанс, и я не могла быть той, кто попросит его остаться ради отношений, которые рано или поздно завершились бы. Мы расстались без ссор, без истерик, без разбитых сердец, просто приняли, что наши пути расходятся. Он был моим первым парнем. Который показал на практике, что такое настоящие отношения.

— Он звонил недавно, рассказывал, как там всё у него. Спрашивал, как у меня дела.

— И что?

Я улыбнулась.

— Ничего. Мы оба понимаем, что наше время в прошлом.

Марина смотрела на меня, накручивая на палец прядь волос, а потом вдруг сказала:

— Ты никогда не рассказывала, но я всегда знала, что ты любишь другого.

Я резко подняла глаза, но в её взгляде не было ни осуждения, ни желания вытянуть из меня подробности. Просто констатация факта.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Ты не обязана говорить, Лис, — добавила Марина, делая глоток коктейля. — Просто иногда мне кажется, что ты закрываешь себя от чего-то настоящего, потому что знаешь, что никто другой не сравнится с ним.

Я не ответила, а Марина и не настаивала.

Поздним вечером, когда я уже вернулась домой, меня застал звонок от мамы.

— Лиса, приезжай завтра, познакомишься с сестрой.

В её голосе было столько радости, такой живой, неподдельной, что я не смогла не улыбнуться.

— Завтра? Уже?

— Да. Всё оформлено, всё готово. Мы едем за ней утром.

Я кивнула.

— Хорошо. Тогда до завтра.

Я проснулась раньше будильника. В комнате было ещё темно, но я уже чувствовала напряжение внутри. Сегодня я еду к маме, еду знакомиться с сестрой.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Это важный день, радостный и светлый. Мама счастлива, и я тоже должна радоваться.

Но тревога не отпускала.

Не из-за ребёнка. Я знала, что девочка будет окружена любовью. Знала, что мама сделает всё, чтобы ей было хорошо. Я не сомневалась в ней, в бабушке, даже в Олеге. Но я сомневалась в одном — в доме.

Я там жила. Но я никогда не чувствовала себя, как дома.

Это место было красивым, просторным, богатым, но оно никогда не было тёплым. В нём всегда было слишком много чужих людей. Постоянные деловые ужины, партнёры Олега, какие-то влиятельные люди, которых мама вежливо называла «коллегами мужа». Родственники Громова, которые появлялись, смотрели, оценивали, говорили правильные вещи и при этом не скрывали, что мы с мамой здесь чужие.

Я помню, как старалась привыкнуть, пыталась вписаться. Как говорила себе, что однажды почувствую себя там комфортно.

Но этого не случилось.

Последней точкой стала та ночь.

Я помню всё до мельчайших деталей. Как будто это было вчера. Тогда мне было девятнадцать. Я уже понимала, что в скором времени съеду. Тогда Даниил закончил учёбу в Швейцарии и вернулся на время домой. 

Он стал другим. 

Чуть старше, чуть жёстче, ещё более уверенным. Теперь он жил не просто как наследник влиятельного отца, а как человек, который уже занял свою нишу.

Мама и Олег уехали на пару дней, и я осталась одна в доме. Я не знала, был ли Даниил дома, да и, по правде говоря, меня это не волновало.

Ночью меня разбудил какой-то звук. Всё вокруг было тихо, но что-то насторожило. Взглянула на часы — три ночи.

Натянув тонкий кардиган, босиком вышла в коридор. Дом спал, но в воздухе витала странная напряжённость. Я собиралась вернуться в комнату, как вдруг снова раздался звук.

Приглушённый. Глухой. 

Будто кто-то подавленно стонал.

Я напряглась. Может, кому-то стало плохо? Людмила, домоправительница, тоже осталась в доме. Может, ей стало нехорошо? Или ещё кому-то из персонала? 

Я осторожно спустилась вниз, стараясь не шуметь. Звук доносился с улицы, а именно с веранды. Я прижала ладонь к груди, прислушиваясь.

Это точно были стоны. 

Я замерла.

Потом всё же сделала шаг вперёд. Дверь на террасу была чуть приоткрыта и я услышала, что звуки доносятся из стороны бассейна.

Меня охватила непонятная тревога, та самая, что появляется на уровне интуиции, когда ты не можешь сразу объяснить себе происходящее, но что-то внутри уже подсказывает тебе, что все не так, как должно быть. Может, кто-то из персонала упал в бассейн или задыхался, не в силах выбраться. Эта мысль моментально вспыхнула у меня в голове, и, прежде чем я успела подумать о том, стоит ли вообще вмешиваться, ноги уже сами понесли меня в сторону бассейна. Я вышла, слегка замедлив шаг, обошла угол дома и посмотрела в сторону бассейна.

Вода в нем отливала голубоватым свечением, по поверхности бежали мелкие волны, разбиваясь о бортики, а в самом центре, в этой движущейся, дрожащей глади, находились двое.

Даниил.

И девушка, которую я никогда прежде не видела.

Они двигались так, что в этом не было ничего нежного, ничего чувственного – только жесткость, спешка, голодное желание, приправленное той долей грубости, от которой становилось неловко даже просто наблюдать. Она обвила его ногами за талию, а он удерживал ее за бедра и насаживал на себя. Она откинула голову назад и громко стонала повторяя что-то.

Я оцепенела. 

Мне было 19 лет и у меня не было отношений. Я, конечно, понимала, что такое секс, но каждый раз при просмотре фильмов, где были такие моменты я безумно сильно краснела и пыталась пролистать.

В груди что-то сжалось – не от стыда, нет. За эти 2 года он приезжал домой на каникулы и каждый раз эти недели сопровождались тем, что он просто отрывался со своими друзьями. С Максом, с которым познакомились еще после первого семейного ужина и другими ребятами, которые чаще всего были в его окружении. И девушки. Было много девушек. Он редко приводил, но все-таки были моменты. В это время я сгорала из-за ревности. Как можно любить человека столь непохожего на себя и на все то, что ты любишь? 

Но я любила.

Я понимала, что должна развернуться и уйти, что не имею права стоять здесь, что я – посторонний человек, который совершенно случайно оказался в этой ситуации, но что-то внутри меня не давало мне сдвинуться с места. Я не могла перестать смотреть.

А затем он заметил меня.

Резко, словно почувствовал взгляд.

Я ожидала чего угодно – раздраженного удивления, замешательства, возможно, даже лёгкого смущения, но Даниил не отвел взгляд. Напротив – он посмотрел мне прямо в глаза. И этот взгляд был тяжелым, пристальным, пронизывающим насквозь. В нем не было ни стыда, ни неловкости, а только колючее недовольство и злость.

А потом он усмехнулся, не так как обычно (да, он умел усмехаться по-разному: зло, снисходительно, насмешливо). Какой-то мерзкий, едва заметный проблеск удовольствия от того, что я смотрю.

Я не выдержала и развернулась, ушла быстрым шагом, не оглядываясь. В комнате, лежа на кровати я плакала и злилась. Злилась на себя, на то, что я такая жалкая, некрасивая. 

Я была недостаточно привлекательная, чтобы он заметил меня, и недостаточно интересная, чтобы он со мной пообщался больше трёх минут.

На следующее утро я не планировала выходить из своей комнаты слишком рано. Мне было стыдно, что он видел меня. Не хотела я встречаться и с его девушкой. Одно дело знать, что они у него есть, другое дело видеть и понимать, что я не просто не дотягиваю – я другая! Я перестала распускать свои волосы, потому что теперь мне казалось, они слишком пышные, слишком непослушные и что бабушка, говоря о том, что я как солнце, просто видит меня своими глазами. Я стала носить одежду, которая скрывает мои бедра, кофты, которые прикрывают мою попу.

Ближе к 12 часам дня я поняла, что не могу игнорировать свой желудок. Я старалась меньше есть, но все-таки понимала головой, что питаться нужно. Хотя, Ба укоризненно на меня смотрела каждый раз, когда я отказывалась от ее пирожков. Идя на кухню, я молилась только обо одном, чтобы он уже и уехал или чтобы он спал. Но нет. Не успела я зайти на кухню, как увидела его.

Рядом с ним сидела та самая девушка.

Кожа у нее была гладкая, светлая, длинные светло-русые волосы выглядели чуть влажными, глаза – яркими, карими, с легкой хитростью во взгляде. Она была обернута в тонкое полотенце, которое явно не справлялось с задачей что-то скрыть, больше походя на символическую деталь, нежели на настоящую одежду.

Я быстро оглянулось, чтобы увидеть Людмилу, обычно она всегда находится на кухне, когда Даниил дома. Но ее не было. Я судорожно попыталась развернуться, но не успела:

- Доброе утро, Лиса

Сказал Даниил и посмотрел на меня хитро ухмыльнувшись. Он держал кружку кофе в руках. И были заметны все его татуировки на руке. Я обратила внимание, что теперь и на левой руке прибавляются.

— Доброе, —пробормотала я.

Девушка с интересом и оценивающе посмотрела на меня. Не заметив во мне ничего интересного, ухмыльнулась и наклонилась к Даниилу, запустив руки в его волосы.

- Допивай быстрее кофе – а затем наклонилась еще ниже и сексуально потянула мочку его уха зубами.

Даниил повернулся к ней и с проказливым лицом ответил

- Ненасытная ты Катя, как с тобой справляется Тимур? Ты бедного малыша, наверное, изнасиловала вдоль и поперек, раз он перестал появляться в тусовке.

Она, не обращая на меня внимание, взяла его руку и потянула под полотенце, там где…..

Я поняла, что мое лицо горит так, как никогда не горело. Я не хотела есть, я уже не хотела даже пить, я просто хотела, чтобы прямо здесь появилась дыра, в которую я могу прыгнуть и тем самым исчезнуть. 

Разве это нормально?

- Ну-ну малышка, мы смущаем Лису. Правда, Лиса? – и с хитринкой посмотрел на меня – Ты посмотри на неё, она сейчас упадет в обморок, и мне тогда придется звонить отцу и объяснять всю ситуацию.

Он встал, хлопнул по пятой точке эту Катю, поставил кружку на столешницу и направился в сторону меня.

Я судорожно сделала шаг в сторону, чтобы они прошли. В этот самый момент, Даниил негромко произнёс:

— Нехорошо подглядывать, Лиса — будто невзначай, и мне показалось, что в кухне вдруг стало еще душнее.

Я быстро посмотрела в сторону, чтобы не встречаться с его взглядом. Со мной всегда так, когда я смотрю в его глаза я просто немею и превращаюсь в рыбку Дори, которая и может только спрашивать: «Как меня зовут?»

— Может, она просто хотела присоединиться? — рассмеялась девушка, бросая на меня короткий взгляд.

Господи. 

Почему это так грязно?

После этого случая, Даниил переехал. У него была своя квартира в городе, и мы стали видеться еще реже.

Я же жила там еще какое-то время, но это была точка, которая расставила все на свои места. Вскоре я переехала к бабушке, а маме сказала, что в городе будет удобнее добираться до университета. И это было правдой. 

Сейчас я ехала туда, куда возвращалась очень редко.

Дорога до особняка заняла чуть больше часа. Я сжимала руль сильнее, чем нужно, стараясь отогнать лишние мысли.

Я уже не жила здесь, но место всё ещё оставалось частью моей жизни, частью прошлого, которое я так старалась оставить позади. Всё, что было связано с этим домом, вызывало во мне странное чувство. Даже въездные ворота — массивные, кованные, с вычурными узорами — всегда напоминали мне, что это чужая территория, в которой меня терпят, но не принимают.

Как только машина остановилась у входа, я привычно оглядела себя и мысленно отметила, что выгляжу обыденно: джинсовые бриджи, белая майка, свободная джинсовка, волосы собраны в небрежный хвост.

Ничего особенного.

И, может быть, именно поэтому, выходя из машины, я вдруг почувствовала странное волнение. Раньше я бы задумалась, как меня увидит Даниил, но сейчас — нет. Я должна перестать об этом думать.

Мама встретила меня в холле, её лицо светилось радостью.

— Лиса, ты вовремя! Она только что проснулась, но уже так активно двигается, будто собирается сбежать.

Я невольно улыбнулась.

— Как она? — спросила я, снимая джинсовку и вешая её на спинку стула.

— Такая маленькая, но у неё уже свой характер, — мама повела меня наверх, и я последовала за ней, чуть медленнее, осматриваясь. 

Всё здесь было таким же: те же мраморные лестницы, те же идеально вычищенные поверхности, но теперь в воздухе витал новый запах — запах детской присыпки, молока, чего-то домашнего.

Комната малышки была наполнена светом. Белые шторы пропускали дневное солнце, создавая в помещении ощущение уюта. В кроватке лежал маленький комочек.

Я подошла ближе.

Девочка.

Совсем крошечная.

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, моргнула, пошевелила крохотными пальчиками, и мне вдруг стало так странно…

Я не ожидала, что от одного взгляда у меня защемит внутри.

— Можно? — тихо спросила я.

Мама кивнула, и я аккуратно взяла малышку на руки. Она была легкой, как пёрышко.

Я присела на кресло, поддерживая её голову, вдыхая этот особенный запах младенца.

-Давай знакомится, маленькая принцесса, я твоя старшая сестра Лиса – мягко улыбнулось, смотря в эти бездонные голубые глаза. Я вопросительно посмотрела на маму с немым вопросом

Она быстро ответила.

- Её зовут Софья. Ты не представляешь, сколько у нас уже историй, — тихо рассмеялась мама. — Она любит, когда ей читают, а ещё у неё забавная привычка — перед сном шевелить пальцами, словно проверяет, всё ли на месте.

Я почувствовала, как уголки губ сами собой приподнялись.

— Значит, контролёр.

— Ещё какой, — усмехнулась мама.

Я посмотрела на камеру, которую привезла с собой.

— Можно я её сфотографирую?

— Конечно.

Я сделала несколько кадров: её крошечные пальчики, морщинки на ладошках, открытый взгляд, наполненный чем-то чистым и невинным.

После фотографий мы спустились вниз. Людмила принесла чай и торт. 

Мы с мамой сели на диван, уложив малышку в коляску. Минут через двадцать к нам присоединился Олег. Мы поздоровались, и он устроился в кресле напротив. В руках у него были  документы — он положил их на колени, но, по его виду, было ясно: мысли его были совсем не о бумагах. Он просто смотрел перед собой, иногда бросая короткие взгляды в нашу сторону.

В этот момент хлопнула входная дверь, и через несколько секунд в гостиную вошёл Даниил.

Я почувствовала, как мама напряглась, но сразу взяла себя в руки.

— Ты всё-таки приехал, — спокойно сказал Олег.

— Было бы слишком грубо пропустить знакомство, верно? — он склонил голову набок, усмехаясь.

Он выглядел иначе, чем в последний раз, когда я его видела. Обычные джинсы, простая белая майка, его две руки, шея и половина тела была полностью забита татуировками. Он всегда выделялся и никогда не придерживался одного стиля, всегда менялся, словно хамелеон.

Я заметила, как он быстро оглядел комнату: взгляд скользнул по коляске, потом по мне, и остановился на чайнике.

— Можно и мне чаю? — спросил он.

Мама молча кивнула.

Пока мама ставила чашки и разливала чай, Даниил устроился на диване, закинув ногу на ногу. Некоторое время он молча наблюдал за её движениями, затем взял протянутую кружку. Переведя взгляд в сторону, где лежала Софья, он наконец спросил:

— И как она? — кивнув в сторону малышки.

— Она… — начала говорить мама, но в этот момент малышка пошевелилась и тихонько всхлипнула.

Все замерли, и все, кто был в комнате стали наблюдать затем, как Софья медленно потянулась, моргнула несколько раз. Она уже попыталась сморщить свой лобик, когда мама взяла ее на руки. Развернула её аккуратно, чтобы её лицо мог увидеть Даниил.

Он не сдвинулся с места. Просто смотрел на неё, а она на него.

— Похоже, я ей не нравлюсь, — наконец произнёс Даниил, не отводя взгляда.

— Она просто изучает, — тихо сказала я.

Он нахмурился, будто это слово показалось ему странным.

— Изучает?

— Дети так делают. Они смотрят на лицо человека, привыкают. Запоминают.

Он на мгновение задумался, а потом склонился ближе. Малышка снова моргнула, её маленькие пальцы сжались в кулачки.

— И что, она сейчас меня запомнит?

— Возможно.

Он хмыкнул.

— Что ж, надеюсь, первый опыт общения с мужчиной не станет для неё травмой.

Мама вздохнула, а Олег устало ответил:

— Ты можешь быть серьёзным?

— Зачем? Эту функцию в себе несёшь ты.

А потом добавил снисходительно:

— Это и была моя самая серьёзная минута.

Я посмотрела на него. 

В этот момент мама сказала:

— Я думаю, глупо предлагать тебе её поддержать?

Он ухмыльнулся, бросив короткий взгляд на Олега.

— Пап, мне следует готовиться к новой роли? Или ты пока не доверишь мне таких почестей?

Олег спокойно поставил чашку на стол.

— Если ты говоришь о роли старшего брата — это твой выбор.

Я почувствовала напряжение в воздухе.

— Бабушка с дедушкой вас уже поздравили? — спросил он с издевкой и продолжил — А дядя с тётей? Хм, они в курсе, что семейство Громовых пополнилось? Когда будет вечеринка, где мы все соберёмся? — но он уже говорил не с той лёгкостью, что в начале разговора. В его взгляде было что-то пренебрежительное.

Олег, спокойно посмотрел на сына и ответил:

— Будет вечер.

— Могу предложить свои услуги по проведению — с какой-то ленцой сказал Даниил. При этом я видела, что он внимательно смотрит за реакцией Олега. 

Я не раз замечала, что своей манерой общения он умел вывести собеседника из равновесия — и делал это с каким-то изощрённым удовольствием, наблюдая за реакцией спокойно и почти с интересом.

Ситуацию разрядила Софья: малышка зевнула, закрыла глаза, будто ей всё это наскучило.

— Видишь, я её усыпил. Отличный эффект.

— Ты её не усыпил, она просто маленькая, — сказала я.

Я сама не поняла, почему вдруг почувствовала, что мне нужно это объяснить. Он посмотрел на меня, чуть прищурившись.

— Ты так говоришь, будто понимаешь, что ей нужно.

Я улыбнулась краешком губ.

— Думаю, ты просто не привык к детям.

— Я не привык к… вот этому, — он повёл рукой в сторону малышки, но в его голосе не было раздражения, только лёгкое замешательство.

В этот момент мама поднялась.

— Я отнесу её в кроватку, она устала.

Олег молча встал, кивнул Даниилу и пошёл следом за мамой. 

Мы остались вдвоём. 

Даниил некоторое время молчал, потом вдруг усмехнулся.

— Не ожидал такого от отца.

Я посмотрела на него.

— Чего именно?

— Что он вообще пойдёт на это. Усыновление.

— Ты думал, он не способен на такие вещи?

Он качнул головой, криво улыбаясь.

— Я думал, что он всегда выбирает рациональный путь. Но, похоже, всё не так просто.

Я сделала глоток чая и замолчала — не зная, что ответить.

Можно было бы сказать, что, может, Олег ищет чего-то другого. Но даже я, со всей своей наивностью, понимала: вряд ли.

Даниил, наблюдая за мной, убрал усмешку и, глядя прямо в глаза, сказал:

— Всё можно купить. Вопрос только в цене.

Я посмотрела на него, но не стала спорить. Он вдруг поднялся, взял со стола свою чашку и сделал последний глоток.

— Ладно. Теперь я хотя бы могу сказать, что был на этом «историческом моменте».

Я не ответила. Он задержался ещё на секунду, а потом пошёл к выходу, будто и не было у нас этого разговора.

Я вышел из дома, глубоко вдохнул воздух и быстрым шагом направился к машине. Холодный металл дверной ручки приятно охладил ладонь, когда я открыл её, сел за руль и завёл двигатель.

Часы на панели показывали 12:07. 

Знакомство состоялось.

Я ехал, не торопясь, пальцами постукивая по рулю. В голове крутилось одно: отец тронулся.

Олег Громов, человек, который всегда выбирал стратегические ходы, внезапно решил усыновить ребёнка. 

Абсурд. 

Эта мысль не давала мне покоя. Я знал его слишком хорошо — он никогда не делал ничего просто так. В любой его поступок была заложена логика, выгода, расчёт. Я пытался понять, где здесь выгода? Что он получил, подписав все эти бумаги? Семейное благообразие? Статус добропорядочного мужа и отца? Попытку казаться лучше в глазах общества?

Я усмехнулся, резко крутанув руль. 

Полнейшая блажь.

Я привык, что мир держится на чётких принципах. Деньги, власть, нужные связи. Всё это имеет цену. Но ребёнок? Отец никогда не интересовался вещами, которые не приносят прибыли. Это не его стиль. Мысленно я уже отложил этот вопрос в сторону, когда вдруг вспомнил кто там был еще.

Лиса. 

В последнее время она старалась, чтобы мы меньше встречались.

Я не мог не заметить, что она совсем не изменилась. Всё такая же скучная, правильная — вся из себя белая и пушистая. Провинциальная девочка, когда-то пытавшаяся затесаться в этот мир, но так и не ставшая его частью.

И, разумеется, я прекрасно помню, как она на меня смотрела.

С первого дня. С самого первого семейного ужина.

Её робкие взгляды, быстрая смена эмоций — и то, как она почти краснела, стоило мне лишь задержать на ней взгляд.

Такие вещи я всегда замечал безошибочно.

Она влюбилась?

100%. И уверен, что сохла по мне ни один год. Может даже и сейчас, хотя не уверен, все-таки время прошло. 

Сколько? Вроде восемь лет. 

Эх время-время, как быстро оно летит. Еще, кажется, недавно я драл без разбору девочек в Швейцарии. И какие они были! Красота. Горы, сноуборд и миньеты по утром. Сейчас уже немного сложнее отрывать голову от подушки после бурной попойки.

Воспоминания были такими яркими, что пришлось почти насильно вернуть себя в настоящее.

Что до Лисы — я без труда мог бы воспользоваться её влюблённостью ещё тогда, когда она только появилась в нашем доме. Просто из любопытства. Не потому, что она действительно меня интересовала, а потому, что мог себе это позволить.

Меня никогда не смущали условности. В конце концов, она ведь не сестра и не родня — никаких преград.

Если бы в ней было хоть что-то притягательное, я бы не удержался.

Но Лиса никогда меня не привлекала.

Абсолютно.

Я не любил таких — наивных, прозрачных, предсказуемых. Мне нравились другие.

Телефон завибрировал на соседнем сиденье. Я бросил короткий взгляд на экран — и тут же закатил глаза.

На дисплее высветилась фотография мамы.

Я ответил, не сбавляя скорости.

— Дэн, милый, ты уже закончил с этим фарсом? — голос был звонким, с лёгкой хрипотцой.

Я усмехнулся.

— Ты про театр одного актёра с отцом в главной роли? Да, отыграли первый акт.

Она хмыкнула.

— И?

— Он окончательно тронулся.

— О, я так и думала, — раздался лёгкий смех. — Под старость лет решил поиграть в заботливого папочку?

— Ну, как сказать. До старости ему ещё далеко, но кризис среднего возраста, похоже, ударил хорошо.

Я слышал, как в трубке раздался какой-то посторонний шум, а затем её голос:

— Чёрт, эти идиоты опять перепутали мой заказ. Дэн, ты не поверишь, я попросила шёлк цвета шампанского, а они мне прислали какой-то грязно-бежевый ужас. Парижские ателье уже не те.

— Сложно быть музой высокой моды, — лениво протянул я.

— Сложно, — с пафосом согласилась она. — Кстати, ты хоть представляешь, какой сейчас ад в Париже? Неделя моды — это просто форменный хаос.

— Прекрасно представляю.

Она проигнорировала мой ответ.

— Если вдруг надумаешь выбраться, скажи. Я на показе Saint Laurent в пятницу.

— Маловероятно, что я захочу пересекаться с той толпой селебрити и дизайнеров.

— Ладно, Дэн, мне пора. Жду новостей, если Олег окончательно слетит с катушек. Я скоро прилетаю и нам нужно встретится, я давно не видела тебя, и очень соскучилась, милый

— Хорошо, мам

Я сбросил вызов и, наконец, въехал в центр.

Высотка Black Sun Events возвышалась над остальными зданиями, стеклянный фасад отражал солнечный свет, ослепляя случайных прохожих.

Я припарковался, передал ключи парню из службы парковки и быстрым шагом направился в холл. Меня сразу встретила девушка на ресепшене.

— Добрый день, Даниил Олегович.

Я коротко кивнул, не сбавляя шага, и направился к лифтам.

Спустя минуту был уже на своём этаже, где находилась фирма, и прошёл в кабинет — там ждала основная команда.

С кем-то я познакомился ещё во время учёбы, с кем-то — в Швейцарии, с кем-то — на вечеринке.

Умные, быстрые — я таких люблю.

Мой бизнес связан с индустрией развлечений. И, чтобы устроить действительно хорошую тусовку, нужно быть профессионалом.

Сегодня у нас было запланировано собрание.

Открыв дверь, я сразу заметил Стасяна — он стоял у окна, заложив руки за голову. Внешне расслабленный, но именно этот человек мог устроить тусовку века за один вечер.

Крис в это время расхаживала по комнате, что-то быстро набирая в телефоне. Она умела находить нужных людей — и в этом заключался её главный талант.

За большим столом сидел Никита. Он внимательно вглядывался в экран ноутбука. Я знал, что наш финансовый директор уже просчитывает издержки и риски предстоящего мероприятия — ведь именно ему первому я рассказал о новом проекте.

— Ну что, детки, — лениво произнёс я, бросая папку с документами на стол. — Начинаем шоу?

— Давно ждём, — протянул Никита, скрестив руки.

Я прошёл к столу, развернул перед собой бумаги.

— Мотокросс.

Стасян резко повернулся.

— Мы обсуждали площадку, но ты же знаешь — одних крутых трасс мало. Нам нужны партнёры, бренды, что-то, что превратит это не просто в гонки, а в событие, после которого у всех снесёт крышу.

— Уже работаю над этим, — вставила Крис, не отрываясь от телефона.

Я кивнул.

— Какие бренды в игре?

Никита подал мне список.

— Спортивная одежда, мотоциклы, машины. Они готовы вложиться, но нужно, чтобы всё выглядело хайпово.

— Так, чтобы всё чёртово медиа-пространство трясло?

— Именно.

Я усмехнулся.

— Сделаем.

Я любил такие вещи. 

Громкие. Масштабные. Яркие.

Чем больше шума, тем лучше.

Я посмотрел на собравшихся, слегка склонив голову.

— Значит, начинаем. Нам нужно, чтобы этот мотокросс стал событием года.

После насыщенного дня, когда мы с командой наметили первые шаги, я направился в клуб, который мы с Максом открыли несколько лет назад.

Revel — наше общее детище, расположенное в самом центре города. Место, куда стекалась вся городская элита: модели, спортсмены, бизнесмены, актёры. Случайных людей здесь не было — только те, кто знал правила игры.

Когда мы с Максом затеяли этот проект, всё выглядело почти наивно. Денег нужно было не так уж много, да и чётких целей у нас тогда не было — просто хотелось чего-то своего. Но со временем Revel вырос в нечто большее. Теперь, чтобы попасть сюда, нужно было либо иметь неприлично много денег, либо обладать внешностью и талантом, который открывает любые двери.

Я вошёл внутрь, и привычная атмосфера сразу накрыла меня: густой ритм музыки, запах алкоголя и дорогих духов, блеск света на кожаных диванах и десятки тел, двигающихся в едином такте. Всё было на своих местах.

В VIP-зоне меня уже ждали.

Макс первым заметил меня, лениво кивнув с дивана. Он сидел, широко раскинув руки по спинке, а в правой руке держал стакан с виски. Рядом с ним — Рома, уже в компании двух длинноногих моделей, одна из которых явно была не в себе, судя по её масляному взгляду.

— Дэн, ты опоздал. — Макс усмехнулся, ставя стакан на стол.

— Ты всё равно никуда не торопишься.

Я сел напротив, сразу схватил бокал, который мне тут же подали.

Макс выглядел так, как обычно: мощный, уверенный, небрежный. Он раздался за это время. 

Ударился в спорт. 

Сейчас он курирует бойцовские бои, которые проходят у нас. Если бы мы когда-нибудь сошлись в спарринге, я, возможно, какое-то время бы продержался, но Макс в итоге размазал бы меня. 

— Ну что, братец, как там семейный ужин? — с ленцой спросил Рома, откидываясь на спинку дивана.

Я посмотрел на нашего общего приятеля, которого знал уже лет шесть. Рома был простым в общении, но пиздец смышлёным парнем.

— Без комментариев. — я сделал глоток.

— Да ладно тебе, рассказывай, каково это — познакомиться с новой сестрой? — Никита, который сидел рядом, насмешливо приподнял бровь. 

Я отвечаю: мне казалось, что мы все достигли того уровня, когда нас ничем не удивить, но, как оказалось, мой старик всё ещё умел удивлять.

— Ничего не изменилось и все прошло так же пресно, как и в прошлый раз. 

Рома рассмеялся, стянул с шеи модели тонкий чокер и лениво покрутил его на пальцах.

— Так что, Олег решил стать идеальным отцом? Это уже не кризис, Дэн, это хрен знает что.

— Может, у него что-то случилось, а ты просто не в курсе? — протянул Никита, наблюдая за тем, как официантка ставит на стол новый поднос с алкоголем.

— Если бы что-то случилось, я бы узнал первым.

Макс качнул головой.

— Да какая разница, пусть играет в семью. Главное, чтобы на бизнес это не повлияло.

— О да, вряд ли он теперь бросит корпорацию ради того, чтобы менять подгузники. — съязвил Рома.

Я уже собирался сменить тему, когда в зал вошла Королёва.

Она всегда появлялась так, будто весь клуб существовал только ради неё. Уверенная, прямая, с лёгкой, но не нарочитой сексуальностью. Единственная девушка в нашей компании.

Мы с Лерой знали друг друга с детства. Наши отцы были деловыми партнёрами, поэтому мы часто пересекались — сначала в школе, потом уже в университете.

Когда-то мы пытались встречаться — слишком рано, слишком бездумно, слишком предсказуемо.

Оба понимали: ничего из этого не выйдет. У нас было слишком много общего, но не в том, что нужно для отношений.

Теперь она была просто другом — тем, кто знал меня лучше, чем большинство из тех, кто сейчас был рядом.

— И что ты делаешь здесь, а не в своём обновлённом уютном семейном гнёздышке? — её голос прозвучал слегка насмешливо, но без яда.

Я лениво потянулся за стаканом, прежде чем ответить.

— Ты ведь знаешь, я долго не выдерживаю на одной территории.

Лера усмехнулась, склонив голову набок, и плавно пересекла зал, прежде чем сесть рядом.

— Так ты слился сразу после чайной церемонии?

— Практически.

Она не торопилась задавать лишних вопросов, просто посмотрела на меня, потом перевела взгляд на остальных.

— Ну? Что, никто ещё не поделился умозаключениями? Каков вердикт?

— Вердикт один – отец Дэна слетел с катушек, — первым отозвался Роман.

Макс откинулся на спинку дивана и щёлкнул пальцами официантке, указывая на новую бутылку текилы.

— Хорошо, закрыли тему с семьёй. Дэн, ты успел заметить, кто пришёл сегодня на вечеринку?

Я прищурился.

— Кто?

— Алиса.

Я склонил голову, непонимающе смотря на него.

— Кто, блядь?

— Не твоя «сестрёнка» Лиса, если ты вдруг подумал о ней, — Макс усмехнулся. — Тёмненькая, длинные ноги, третья грудь, зелёные глаза. Вспоминаешь? Хотя ладно, Алиса Леднёва, наша новая звезда модельного агентства Славы.

— Идеальное сочетание, — с усмешкой вставила Лера.

Я оглядел танцпол и сразу нашёл ту, о которой так красочно рассказывал Макс. Он был прав — девушка действительно выглядела более чем аппетитно.

— Так что, Дэн, забираешь её себе? — насмешливо протянул Рома.

Я поднялся, допивая свой бокал.

— Даже не сомневайся.

Я вышел из VIP-зоны и направился прямо к ней. Она заметила меня почти сразу, но, как это часто бывает у девушек, чтобы разжечь азарт и интерес у мужчин, сделала вид, что не обращает на меня внимания. Зато её движения изменились: они стали более сексуальными и плавными, притягивая взгляд.

Я подошёл ближе — не касаясь, но достаточно близко, чтобы ощутить лёгкое напряжение между нами.

— Ты здесь одна?

Она посмотрела на меня, изучая.

— Нет.

— Кто-то против, если я украду тебя на танец?

Она чуть прикусила губу, но не ответила.

Музыка была громкая, низкая, вибрация от басов била в грудь, и я мягко взял её за запястье, увлекая на танцпол. Она не сопротивлялась. 

Я не торопился, просто двигался в такт, чувствуя, как её тело приближается к моему. Она чувствовала ритм, двигалась плавно, но с намёком на большее. Я склонился ниже, губами почти касаясь её уха.

— Ты хороша.

Она тихо рассмеялась.

— Ты даже ещё не видел меня в деле.

Я усмехнулся, проводя рукой по её спине вниз.

— Это легко исправить.

Я развернул её лицом к себе, притягивая ближе. Тела двигались в едином ритме, жар становился выше, и я видел, как она смотрит на меня.

— Пошли.

Она не стала задавать вопросов.

Я провёл её вверх, по лестнице, к VIP-комнатам. Закрыв дверь, толкнул её к стене, сжимая её бёдра.

Её дыхание сбилось, пальцы прошлись по моей шее. Я ухмыльнулся.

— Теперь давай проверим, насколько ты хороша.

Будильник прозвенел слишком рано. Я медленно открыла глаза, собирая мысли в кучу, прежде чем подняться с кровати. Обычное утро, обычный день — только внутри оставалось странное послевкусие. 

Вчерашняя встреча.

Я быстро приняла душ, собрала волосы в небрежный хвост, надела светлый лонгслив и свободные джинсы. Бросив в сумку камеру и блокнот, схватила ключи и вышла из квартиры — впереди ждал рабочий день.

Город встречал привычной суетой.

В агентстве уже кипела утренняя работа: в одной студии проверяли оборудование, ассистенты таскали кофры, визажисты обсуждали съёмку, а в углу кто-то оживлённо размахивал руками, объясняя моделям, что в кадре нужно больше «естественности».

Атмосфера была знакомой — живой, беспорядочной, но своей.

Я скинула сумку на стул и только успела сделать глоток чая, как услышала голос Марины.

— Ветрова! Ты чего так рано?

Я обернулась.

Марина сидела на одном из высоких стульев, накрашенная, собранная, с чашкой кофе в руках.

— Так в чате написали, что сегодня Сергей хочет собрать с утра всех.

— Вон оно что — хмыкнула она. — Слышала, что хочет привлечь Артёма к проекту

Сделав глоток из своей кружки, она спросила:

— Как думаешь, он опять попытается убедить тебя сняться у него?

Я вздохнула, понимая, что ещё не рассказала подруге, что уже побывала на фотосессии, поддавшись уговорам Артёма.

 — Посмотрим, — лишь сказала я, делая мысленную отметку: сегодня после собрания обязательно расскажу о своём новом опыте.

Марина на мой ответ лишь рассмеялась. 

Через полчаса нас вызвали на собрание в главный кабинет, где нас уже ждал наш начальник Сергей. Он сидел на краю стола и сосредоточенно наблюдал, как постепенно заполняется комната.

Сергей был не похож на типичных руководителей — креативный, экспрессивный, вечно в движении, но с лёгкими нотками истерии, если что-то шло не по плану. Он умел вдохновлять, мог раздражать, но точно не был скучным.

— Так, народ, слушаем сюда! — хлопнул он в ладони, собирая всех вокруг. — У нас новый проект с косметическим брендом, большая серия съёмок. Итак, распределяем.

Он быстро начал перечислять задачи, переходя от одного имени к другому.

— Лиса, бьюти-съёмка. Это чистый свет, портреты, макро. Тебе доверяю, потому что ты, по-моему, одна из немногих – тут он обвел всех укоризненным взглядом - понимаешь разницу между «натуральным сиянием» и «вспотевшей кожей».

Я только кивнула.

— А вот лайфстайл мы отдадим… — он сделал паузу, щёлкнув пальцами. — Артёму.

Я не удивилась. Марина поджала губы, сдерживая смешок.

— Ну вот и он. Величайший развратник современности.

— Марина! — Сергей повернулся к ней, прищурившись. — Он, между прочим, гений.

— Да, да, только его портфолио заполнено снимками в стиле ню.

— Он фотографирует искусство, Марина.

Она усмехнулась.

— Если искусство — это сиськи на белом фоне, тогда ладно.

Я подавила смешок, как и многие стоящие рядом, а Сергей сделал вид, что не услышал.

— Так, значит, кто-то пусть свяжется с Артёмом и скажет, что мы его ждём.

— Я уже написала, — сказала я.

— Вот и отлично! Всё, планёрка окончена, давайте работать!

Артём появился в агентстве через час — высокий, светловолосый, с вечно взъерошенными волосами и расслабленной походкой. Он двигался так, будто весь мир существовал исключительно ради его удобства. Я заметила его первой и, не успев ничего сказать, услышала:

— Лиса, моя любимая!

Я не смогла не улыбнуться

— Артём, моя головная боль.

Он рассмеялся, подойдя ближе.

— О, как я скучал по твоему обострённому чувству сарказма.

— Ты здесь по делу, так что можешь не распыляться.

Он приложил руку к груди.

— Ты так со мной, после всего, что между нами было?

Марина, проходя мимо, хмыкнула:

— Ой, Лебедев, если бы между вами действительно что-то было, ты бы давно этим хвастался.

— А ты знаешь, что у нас недавно была фотосессия? — с хитрой улыбкой сказал он Марине, продолжая смотреть на меня.

Марина застыла.

— В смысле? — спросила ошарашенно подруга, переводя взгляд с меня на Артёма и обратно.

— Ну не так, как ты себе представляешь, — поспешно сказала я, качая головой. Что ж, всё же не так я хотела поделиться новостью. Я виновато посмотрела на Марину, понимая, что сейчас последует много вопросов.

Артём тем временем рассмеялся.

— Но всё же, это было очень – здесь он сощурил глаза и хриплым голосом произнес – сексуально!

— И что, Лиса, каково это — сниматься у него? — прищурившись, спросила Марина и для пущего эффекта сложила руки на груди.

— Непривычно, — вздохнула я, отвечая и одновременно ощущая всё большее чувство вины за то, что скрыла эту информацию.

— Она волновалась, но выглядела шикарно, — заметил Артём.

Я отвела взгляд. Меня всегда смущало то, как он это говорил.

— Ты слишком любишь раздавать комплименты. — не могла не заметить я.

— Потому что ты их не умеешь принимать, пупсик. Тебя учишь-учишь, а ты всё….

Я закатила глаза.

Мы с Артёмом работали вместе уже не первый год. Он знал о моих комплексах — знал всю мою историю. Мы познакомились, когда я только устроилась в агентство. Артём уже работал, успев завоевать репутацию талантливого, но слишком свободолюбивого фотографа. Его стиль не вписывался в рамки агентства, и в итоге он ушёл, открыв собственную студию.

Но мы не потеряли связь. Не знаю, чем я его зацепила — я была слишком тихой, замкнутой. И всё же это не мешало нам дружить.

— Ладно, пошли к шефу, раз ты теперь снова с нами.

Он ухмыльнулся.

— Только при одном условии: после этого ты покупаешь мне кофе.

— Не наглей, Тёма.

— Ты ещё не поняла, что мне бесполезно отказывать?

Я не смогла сдержать улыбки.

Мы заглянули в кафе недалеко от агентства, сразу после того как Артём получил всю необходимую информацию для нового заказа. Место было нам давно знакомо — мы бывали здесь сотни раз. Ничего особенного: тёплый свет, аромат свежемолотого кофе, приглушённая музыка. Здесь всегда можно было укрыться от городской суеты и спокойно поговорить. 

Марина не смогла составить нам компанию — у неё по графику сегодня был клиент, и она уехала сразу после нашего разговора.

Артём заказал капучино с карамелью, я — чёрный чай.

Сняв резинку, я немного помассировала голову и расслабленно улыбнулась.

— Рада тебя видеть.

Артём, уже успевший сделать первый глоток капучино, усмехнулся.

— Звучит, как признание в любви.

— Не шути так.

— Слушай, а вдруг я по тебе действительно скучал?

— Ты скучаешь только по идеальным кадрам, — парировала я.

Он прищурился, разглядывая меня.

— А кто сказал, что ты не идеальный кадр?

Я покачала головой, делая глоток чая.

— Опять ты за своё.

— Ладно, не буду. Лучше расскажу, чем я занимался на днях.

— Давай.

Он довольно усмехнулся.

— Ню-съёмка. Женщина лет сорока. Хотела для себя сделать что-то… особенное.

— Так, и? — спросила я заинтригованно. Поставив локти на стол, я приготовилась внимательно слушать историю.

— И всё шло хорошо, пока в процессе она не начала намекать, что у меня «талант, который можно применить не только в фотографии».

Я замерла и смущённо посмотрела на друга.

— Ты шутишь?

— Абсолютно серьёзно.

— И что ты ответил? — не в силах сдержать любопытство, спросила я.

— Предложил ей хороший свет для дальнейших кадров, — буднично, в своей манере, ответил Артём.

Я чуть не поперхнулась чаем.

— Лебедев!

— Ну а что я должен был сказать? — он рассмеялся. — Она стояла передо мной полностью голая и, кажется, была уверена, что я скажу: «Да, конечно, давайте перейдём от искусства к практике».

Я чувствовала, как у меня начали гореть уши.

— Неужели она просто так предложила?

— Сначала невинно. Знаешь, вот это: «Вы так внимательно смотрите на меня, наверное, у вас есть любимые части женского тела?»

— И что ты ответил?!

— Сказал, что я профессионал.

— Профессионал в чём? — не удержавшись, с сарказмом спросила я.

— В фотографии, конечно же, — ухмыльнулся друг. — Но потом она поняла намёк и предложила в лоб.

Я накрыла лицо ладонями.

— Господи…

— Лиса, ты бы видела себя сейчас. Ты краснеешь сильнее, чем тогда, когда я впервые предложил тебе съёмку.

Я опустила руки и строго посмотрела на него.

— Ты ужасный.

— Я правдивый.

— И ты отказался?

Он промолчал. Прищурил смешно глаза и улыбнулся во всем свои тридцать два зуба! Я закрыла лицо ладонями и пробормотала.

— Это так неловко…

— Для кого? — хмыкнул Артём.

— Для тебя!

— Почему? Клиенты часто пытаются меня соблазнить. Но ладно-ладно, — поспешно сказал он. — С ней я не спал. — Затем, улыбнувшись, добавил: — Не люблю, когда всё слишком явно.

Я опустила руки, скептически смотря на него и немного расслабилась.

— Ну, а если бы это была молодая девушка?

Он задумался, постукивая пальцами по столу.

— Зависит от ситуации.

— Ты слишком много этим играешь.

— Ты слишком мало этим интересуешься, Лиса дорогая моя.

Я не удержалась и вновь закрыла лицо руками после чего услышала его смех, и сама рассмеялась.

— А вообще, ты собиралась рассказать, что у тебя новенького! Или только мои истории будем обсуждать? — Артём поставил чашку на стол и внимательно посмотрел на меня.

Я поправила ложку на блюдце, размышляя, как лучше начать разговор.

— Ну… мама и Олег удочерили девочку.

Он слегка приподнял бровь.

— То есть это всё-таки не слухи?

— Нет. Софья теперь официально часть семьи Громовых.

Артём наклонился вперёд, явно заинтересовавшись.

— И как она тебе?

Я улыбнулась.

— Маленькая, тёплая, очень светлая. Я не знаю, как объяснить. Только встретила её, а уже…

— Уже любишь?

Я кивнула, соглашаясь.

— Я никогда не думала, что можно почувствовать что-то такое сразу. 

Артём внимательно слушал, но затем его губы тронула лёгкая усмешка.

—А Даниил был там?

Я на секунду замешкалась.

— Да. Он приехал, как ни странно.

— И?

— И что? — спросила я, понимая, к чему ведут эти вопросы.
— Как он отреагировал? — не унимался Артём.

Я закусила губу, вспоминая сцену в гостиной.

— Никак.

Артём тихо хмыкнул.

— То есть совсем? Стоял с каменным лицом, как манекен?

— Что-то вроде того.

Я не была уверена, какие эмоции на самом деле испытывал Даниил. Он смотрел на Софью так, будто пытался понять, что это вообще за новый элемент в его реальности.

— Но ты же знаешь, он не из тех, кто сразу показывает, что думает, — поспешно сказала я.

Артём внимательно следил за мной и сказал:

— Но ты же пыталась понять.

Я опустила взгляд в чашку.

— Я была там и просто наблюдала за всеми, — будто оправдываясь, ответила я.

— А по-моему, Громов-младший получил больше всего твоего внимания, — Артём криво улыбнулся. — Разве я не прав?

Я промолчала. Он откинулся на спинку стула, и на лице промелькнула едва заметная тень размышления.

— Интересно.

— Что именно?

— Ты ведь вроде решила, что его для тебя не существует, но всё равно хочешь знать, что он чувствует.

Я затаила дыхание, понимая, что друг, как всегда, был чертовски проницательным.

— Артём…

— Нет-нет, я ничего не имею против. Просто моё наблюдение.

Я покачала головой.

— Работа такая, — спокойно добавил он.

— Ты же фотограф ню! Какая ещё работа?! — попыталась я перевести всё в шутку, и это сработало: Артём не смог сдержаться и рассмеялся.

 — Вот видишь, а ты говоришь, что не умеешь шутить, — сказал он.

Неделя проходила в привычном режиме, только с одним важным дополнением: я привозила бабушку, чтобы она познакомилась с Софьей. Это удивительно, как быстро растут маленькие дети. Еще недавно она смотрела на меня молча, с широко раскрытыми глазами, изучая моё лицо, а сейчас пыталась надувать щёки и смешно складывала губы уточкой, словно подражая взрослым.

Бабушка сидела на краю дивана, осторожно держа Софью на руках. Её привычные уверенные движения сейчас были медленными и аккуратными. 

Я видела, как кончиками пальцев она проводила по пухлой ладошке малышки, как мягко шептала что-то, будто убаюкивая. 

Софья моргала, внимательно смотрела на нового для себя человека, а потом вдруг резко дернулась и ухватила бабушку за палец.

— Ой ты, ухватистая какая! — Ба рассмеялась, но не убрала руку, позволила малышке цепляться крохотными пальчиками. — Ну-ка, покажи мне свои глазоньки. А-а, голубенькие… Это, наверное, ненадолго, потемнеют.

Я улыбнулась, наблюдая за их общением. Бабушка всегда была особенной. В её голосе, в её движениях было столько тепла, что рядом с ней хотелось оставаться дольше и  Софья будто это чувствовала.

— Что скажешь, Ба? — спросила я, присаживаясь рядом.

— Хорошенькая, очень хорошенькая, — кивнула она, снова посмотрела на Софью, а потом мягко провела рукой по её головке. — Ладно, не буду пугать, скажу тихо — красавица у нас тут растёт.

— Она правда чудо, — мама появилась в дверях, улыбнулась и села напротив.

Бабушка посмотрела на неё с теплотой, но при этом внимательно. Между ними всегда было больше понимания, чем слов. Я знала, что когда мама вышла замуж за Олега, Ба сначала настороженно отнеслась к этой ситуации, но никогда не давала маме почувствовать себя одинокой в новом доме.

— Ты как сама? — спросила бабушка, не отрывая взгляда от мамы.

— Я? — Мама чуть улыбнулась и развела руками. — Счастливая.

Бабушка кивнула, но, как мне показалось, в её глазах проскользнула тень сомнения. Не потому, что она не верила в её слова, просто, наверное, понимала, что за этим «счастлива» скрывается больше, чем мама говорила вслух.

— Главное, чтобы Софья была здорова, — добавила мама. — Она уже улыбается, представляешь? И на голос реагирует.

— Ну ещё бы! — Ба снова посмотрела на малышку. — Деточки быстро понимают, кто рядом, кто их любит.

Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Это был редкий момент, когда мы сидели так вместе, спокойно, без спешки, просто наслаждаясь друг другом.

Когда пришло время уезжать, бабушка осторожно поцеловала Софью в макушку, задержалась на мгновение и тихо сказала:

— Желаю тебе, внученька, чтобы вокруг тебя всегда была любовь.

И вдруг я осознала, как много для меня значит этот момент. Как важно видеть, как переплетаются наши жизни, как незаметно рождаются новые связи — прочные, живые, уже невозможные к разрыву.

В конце недели Сергей снова вызвал нас в главный кабинет.

На этот раз он сидел за столом, и в его глазах горел азарт — верный признак того, что он чем-то доволен. А если шеф доволен, значит, нас ждёт что-то крупное.

Мы быстро заняли свои места. Марина устроилась рядом, рассеянно крутя в руках телефон, но даже она выглядела заинтригованной.

— Ладно, народ, — начал Сергей, хлопнув ладонями по столу. — У меня есть для вас большие новости!

Он выдержал паузу, и я заметила, как несколько человек наклонились ближе, ожидая продолжения.

— Нас выбрали в качестве партнёров для проекта по мотокроссу.

Я услышала, как кто-то присвистнул.

— То есть речь идёт про главный чемпионат? — уточнил один из наших.

— Именно.

Воздух в кабинете сразу же изменился. Мы не работали с такими проектами раньше. Мотокросс — это не просто спортивное событие, это экстрим, мощь, адреналин.

Сергей продолжал:

— Фотосопровождение будет полным. Дневные заезды, живые съёмки участников, работа с партнёрами, вечерние ивенты. Все будут задействованы. Это большой контракт, и это очень серьёзно.

Шёпот пронёсся по комнате, все оживились.

Я тоже чувствовала волнение. Но когда Марина толкнула меня локтем, я поняла, что в моей груди вместе с азартом появилось нечто ещё.

Тревога.

— А кто клиент? — раздался чей-то голос.

Сергей слегка усмехнулся, будто заранее ждал этого вопроса.

— Фирма Даниила Громова.

Я замерла.

Даниил.

Его проект.

Его люди.

Я никогда не работала с ним напрямую.

Никогда даже не представляла, что могу оказаться в такой ситуации.

«Ничего, — сказала я себе. — Это большой проект. Скорее всего, меня не привлекут напрямую»

Но тут Сергей продолжил:

— Клиент попросил фотографии всех работ наших ребят. После просмотра были выбраны фотографы для главной зоны — самой гонки и самих участников.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— Кого именно? — раздался чей-то вопрос.

Сергей начал перечислять имена.

— Сидоров, Борисова, Ветрова…

Я замерла, перестав слышать, кого ещё продолжал называть Сергей.

Чувство, которое меня накрыло, нельзя было назвать восторгом.

Марина даже вскинула брови и посмотрела на меня с интересом.

— Ого, ты попала в основную команду!

— Да… похоже, что так.

Собрание длилось ещё минут десять, но я уже не вслушивалась в детали.

В голове крутилась лишь одна мысль: Даниил видел мои работы.

И всё-таки утвердил мою кандидатуру?

Когда остальные начали расходиться, я осталась и подошла к шефу.

— Сергей, можно спросить?

Он выжидающе посмотрел на меня и сказал:

— Спросить-то ты можешь.

— Когда клиент выбирал работы, он знал, кто их автор?

Сергей посмотрел на меня поверх очков и с лёгким недоумением, ответил:

— Сперва я эту информацию не предоставлял. Мы отправили просто архив с лучшими снимками.

— А потом?

Он лениво откинулся в кресле.

— После того как были выбраны фото, я отправил фамилии фотографов. Через пару часов пришло подтверждение.

Ответ меня озадачил. Сразу, как только я вышла из кабинета, я дрожащими руками написала сообщение Артёму:

Лиса: «Тёма, мне срочно нужна поддержка».

Артём: «Что случилось?»

Лиса: «У нас новый заказ — МОТОКРОСС! И я в основной команде».

Артём: «Так это же круто! Ты одна из лучших в агентстве. Не понимаю, почему ты вообще удивлена?»

Лиса: «Ты не понимаешь».

Я дрожащей рукой поднесла ладонь ко лбу, до конца не понимая, чего я жду от друга.

Артём: «Так объясни. Я не умею читать твои мысли».

Лиса: «Клиент видел мои работы. И утвердил».

Артём: «Окей, клиент увидел твои потрясающие снимки, офигел от качества и выбрал тебя. Где тут проблема?»

Лиса: «Этот клиент — Даниил».

Как только я это написала, я почувствовала, как медленно всё волнение, которое сковывало последние двадцать минут, покинуло меня. Я увидела, что Артём начал печатать что-то в ответ, но затем значок пропал, а потом снова появился. Прошло около трёх минут, прежде, чем пришёл ответ:

Артём: «Что??»

А следом за ним:

Артём: «Ты шутишь!?»

Артём: «То есть ты хочешь сказать, что твой благородный сводный брат, который всегда смотрел на тебя как на пустое место, увидел твои фотографии и выбрал именно тебя?»

Лиса: «Выходит, что так».

Артём: «Погоди, стоп. Он сам выбирал?»

Я быстро напечатала ответ, пересказав всё, что узнала от Сергея. Как только отправила сообщение, ответ от Артёма пришёл почти сразу.

Артём: «Интересно».

Лиса: «Неплохая поддержка, Тёма, спасибо».

Артём: «Вот и отлично. Главное — не показывай, что тебя это задевает. Будь спокойной, уверенной, хладнокровной. Сделай свою работу и забей на всё остальное».

Наставления друга были простыми и, возможно, даже правильными, но беспокойство, которое появилось, не проходило, и я не удержалась быстро напечатала:

Лиса: «А если не получится?»

Артём: «Тогда я приеду и отвезу тебя в запойный трип на море».

Я не могла не улыбнуться этому предложению и лишь ответила:

Лиса: «Заманчиво».

Артём: «Шучу. Ты ведь не пьёшь».

Лиса: «Именно. Так что если что — запасайся чаем».

Быстрая переписка немного успокоила меня и вернула ощущение опоры. День прошёл так, как был запланирован, за одним исключением: вечером, уже дома, я составляла список вещей, которые планировала взять с собой — проект предполагал, что ближайшие ночи мне предстоит проводить на площадке.

Следующее утро началось с привычной суеты: сбор сумки, проверка камеры, быстрый завтрак на ходу. Я понимала, что грядущие дни будут напряжёнными, и волновалась сильнее, чем следовало. Это был мой первый проект такого уровня. Отгоняя тревожные мысли, я накинула лёгкую ветровку, натянула кепку, закинула сумку в багажник и поехала за Мариной.

— Ветрова! — она запрыгнула в машину с таким энтузиазмом, будто мы отправлялись в отпуск, а не на многочасовую работу.

— Марина… — протянула я, вздохнув.

Подруга проигнорировала мой тон и с ещё большим энтузиазмом произнесла:

— Я, конечно, безумно влюблена в своего парня, но если там окажутся шикарные французы или наглые немцы…

Я скосила на неё взгляд.

— Ты не можешь просто вести себя спокойно?

— Ты спрашиваешь это у меня? Серьёзно!?

Я лишь посмотрела на нее и крепче сжала руль. Марина рассмеялась и вытянула ноги, закидывая их на панель.

— Ты вообще понимаешь, что это огромный проект? Дорогие мотоциклы, бешеная скорость, жара, азарт, мощные парни, которые не боятся рискнуть… Лиса, ты в своей скучной жизни хоть раз была на чём-то подобном?

— Нет.

— Вот. И я — нет. Но сейчас мы там будем.

Я лишь пожала плечами — не могла разделить её восторга. Мне было не до французов и не до немцев.

Через час мы добрались до места.

Локация впечатляла: огромная трасса для заездов, ряды трибун, технические зоны, закрытые павильоны для участников и их команд. В воздухе стоял запах бензина и адреналина.

Фотографы начали рассредоточиваться по территории, осматривая трассу и проверяя ракурсы.

Я натянула кепку пониже и огляделась. К нам уже шли ребята из агентства.

— Ну что, как оно? — спросил один из них, закидывая на плечо сумку с оборудованием.

— Масштабно, — отозвалась Марина, с энтузиазмом оглядывая трассу.

Я лишь кивнула.

Осматривая площадку, я почувствовала, как внутри начинает подниматься лёгкая тревога. Было ясно: эта работа не будет похожа на всё, чем я занималась раньше. Экстрим, движение, скорость — всё это требовало особого подхода, быстрой реакции и полного контроля над техникой.

Марина продолжала говорить, но я слушала вполуха, сосредоточившись на деталях локации, пока вдруг не заметила девушку, идущую в нашу сторону.

С первого взгляда она притягивала внимание — высокая, уверенная, с идеально выпрямленными рыжими волосами, собранными в лёгкую небрежную косу. Черты лица — чёткие, будто выточенные; взгляд — холодный, сосредоточенный, без лишних эмоций. От неё веяло спокойной уверенностью человека, который точно знает, что делает.

— Добрый день, — начала она, уверенным шагом заходя в круг. — Меня зовут Кристина. Я представляю компанию Даниила Громова. В ближайшие дни мы будем работать вместе. Мне нужно, чтобы все понимали, что от них требуется.

Она говорила чётко, не теряя ни секунды, не оставляя простора для глупых вопросов.

— Гонки начинаются завтра. Сегодня день ознакомительный. Фотографы, закреплённые за мотокроссом, должны изучить трассу, выбрать основные точки съёмки, проверить ракурсы и убедиться, что технически всё возможно. Те, кто работают с партнёрами, могут приступить к своей части уже сегодня вечером.

Она включила планшет, быстро листая экран.

— Закреплённые за мотокроссом…

Я напряглась.

— Борисова, Сидоров, Капралова, Ветрова.

Мою фамилию назвали в самом конце. Марина слегка толкнула меня локтем и тихо сказала:

— Поздравляю, ты в первой линии огня.

Я никак не отреагировала.

— Те, кого назвали, осматривают локацию и возвращаются сюда к тринадцати ноль-ноль для обсуждения позиций.

Кристина достала небольшую коробку, внутри которой находились значки.

— Пропуска. Без них вам не пройти в технические зоны.

Я потянулась за своим, и в этот момент Кристина посмотрела прямо на меня.

Не просто бегло. Внимательно. Её взгляд слегка задержался, но ничего, кроме профессионального интереса, я в нём не увидела. Я взяла значок и кивнула.

Она продолжила раздавать их остальным. И в этот момент я поймала себя на мысли, что волнуюсь не просто так. Работа на этом проекте значила намного больше, чем просто хорошее портфолио.

Она значила, что я официально пересекаюсь с миром Даниила.

После того как Кристина закончила инструктаж, я поправила ремень камеры на плече и направилась к трассе. Мне нужно было разобраться с локацией, посмотреть, как падает свет, определить, какие ракурсы подойдут для съёмки, и попробовать представить, какие именно кадры удастся поймать во время гонок.

День был солнечный, но к вечеру, скорее всего, начнёт темнеть раньше, чем ожидалось, а это значит, что нужно учитывать искусственное освещение, которое будет установлено по периметру трассы. Некоторые участки уже сейчас выглядели проблемными: слишком резкие повороты, возвышенности, тени от деревьев, которые могут помешать хорошему кадру.

Я обошла несколько ключевых точек, отмечая про себя, где можно будет стоять во время заездов, а где будет слишком опасно находиться, и вскоре заметила, что неподалёку уже собрались другие фотографы, которых Кристина закрепила за мотокроссом.

Атмосфера среди них была оживлённой.

— Ну что, какие мысли? — первым заговорил высокий парень с короткими тёмными волосами. — Место крутое, но снимать будет непросто.

— Я вот как раз думаю, как лучше выбрать позицию, — ответила девушка, стоявшая чуть сбоку. — Если мы распределимся слишком далеко друг от друга, то будет сложно покрыть все ключевые моменты.

— А если слишком близко, мы просто будем мешать друг другу, — подхватил другой.

Я молча слушала их размышления, прокручивая в голове возможные варианты.

— Думаю, надо разделить трассу на зоны и распределиться по ним, чтобы не было хаоса, — наконец сказала я, оборачиваясь к остальным. — Например, кто-то берёт старт, кто-то работает на сложных поворотах, кто-то следит за финишем и эмоциями гонщиков после заезда. Тогда мы сможем охватить всю картину.

Ребята кивнули, соглашаясь.

— Да, так будет проще. Надо будет согласовать это с Кристиной, — добавила девушка.

Мы ещё немного обсудили технические детали и направились к трассе, где нас уже ждала Кристина. Она стояла чуть в стороне, держа в руках папку с бумагами, и, пока мы подходили, неспешно перелистывала страницы, будто ещё раз проверяя расписание. Как только все собрались, она подняла взгляд и, не теряя времени на вступления, заговорила:

— Теперь, когда вы осмотрели трассу, пора разобраться с расписанием. Гонки продлятся пять дней. Основные заезды будут заканчиваться после обеда, но ваша работа начинается намного раньше.

Она раздала каждому по бланку, и я пробежалась по нему глазами.

— До начала заездов ваша задача — снимать процесс подготовки, сбор участников, настройку мотоциклов, эмоции перед стартом. Это важно для создания общей атмосферы репортажей. И сами гонки, конечно.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось.

— После заездов вам нужно оперативно обработать часть отснятого материала и скинуть его до девятнадцати часов. Это критично, чтобы мы могли корректировать подачу фото в медиа.

Я нервно пробежалась глазами по расписанию. Каждый день, с утра до вечера, мне предстояло работать здесь.

И, возможно, видеть Даниила.

Плечи невольно напряглись — будто тело уже готовилось к встрече, которой я так старалась избежать. В голове вихрем пронеслись мысли: а если он меня заметит? Как отреагирует? Знал ли вообще, что выбрали именно меня? Или я для него настолько незначительна, что он даже не вникал в детали?

Я резко сглотнула.

Нет, так думать нельзя. Я здесь, потому что выбрали мои работы.

Но пальцы всё равно предательски дрожали, когда я убирала бумагу в карман.

Когда Кристина закончила объяснять организационные моменты, группа начала расходиться, обсуждая детали между собой. Я осталась на месте ещё на несколько секунд, пытаясь справиться с нахлынувшим беспокойством.

Но сейчас было не время загонять себя мыслями.

Я глубоко вдохнула и направилась искать Марину.

Она точно где-то должна быть неподалёку.

И мне срочно нужно было её найти, чтобы хоть немного отвлечься.

День пролетел быстро. После инструктажа и осмотра трассы мы ещё раз обсудили с ребятами ключевые точки съёмки, проверили оборудование, прикинули, какие настройки понадобятся при разном освещении. Работа предстояла сложная, но я старалась сосредоточиться только на ней, не позволяя мыслям ускользнуть в ненужные размышления.

Завтра с самого утра начинались съёмки.

Организаторы заранее предупредили, что первый заезд стартует в десять, но нам нужно быть на трассе минимум за два часа до этого, чтобы успеть снять подготовку.

Так что возвращаться в город не имело смысла, да и нас сразу предупредили, что всех фотографов, операторов и технических специалистов заселят в один из отелей рядом с локацией.

Отель оказался достаточно хорошим: современный, просторный, с минималистичным, но уютным интерьером. Здесь не было посторонних туристов или случайных гостей — только участники мотокросса, их команды, организаторы и наша группа.

Всё здание буквально гудело.

Люди заселялись, персонал носил багаж, кто-то обсуждал детали гонок, кто-то проверял списки и документы. В воздухе витало волнение, энергия, ожидание чего-то масштабного.

Нам с Мариной выделили номер на троих, и третьей девушкой в нашей комнате оказалась Надя Капралова — одна из фотографов, работающих на трассе вместе со мной.

— Значит, теперь мы с тобой не только работаем вместе, но и живём, — улыбнулась она, скидывая рюкзак на кровать.

— Похоже на то, — кивнула я.

Номер был просторный, с тремя отдельными кроватями, большим окном с видом на парковку и небольшой гостиной зоной. Ванная комната оказалась небольшой, но чистой, и это уже радовало.

— Слушайте, а условия-то приличные, — протянула Марина, оглядываясь. — Я ожидала что-то попроще.

— Ты просто привыкла к пятизвёздочным отелям, — ухмыльнулась Надя.

Марина рассмеялась.

— Вообще-то да.

Мы разобрали вещи, проверили зарядку на камерах и ноутбуках, а затем решили спуститься в холл.

Как только мы вышли из лифта, Марина буквально замерла, осматриваясь.

В холле кипела жизнь: гонщики, менеджеры, механики, тренеры. Мужчины разного возраста и типажа — кто-то серьёзный, сосредоточенный, кто-то громко смеялся, кто-то обсуждал детали предстоящих заездов.

Марина слегка наклонилась ко мне, будто не могла удержаться.

— Посмотри налево, видишь того высокого шатена у стойки регистрации?

Я скользнула взглядом в указанную сторону.

— Марин…

— Или вот, тот блондин в кожаной куртке! Господи, Лиса, это просто праздник.

— Ты же в отношениях.

— Так я и не собираюсь ни с кем спать! — рассмеялась она. — Я просто наслаждаюсь прекрасными мужчинами.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать лёгкой улыбки.

Она продолжала быстро шептать имена тех, кого, по её мнению, я должна была заметить, но в этот момент я почувствовала, как в кармане завибрировал телефон.

Я достала его. На экране высветилось уведомление от Артёма.

— Ну и кто там? — тут же заметила Марина.

— Артём, — ответила я, открывая сообщение.

— Твой любимый фотограф-ню?

Я проигнорировала её подкол и быстро набрала ответ на сообщение, в котором он спрашивал, как у меня дела.

Лиса: «Всё хорошо пока что. Готовимся к завтрашним заездам».

Ответ пришёл почти сразу.

Артём: «Не забывай фоткать красивых гонщиков. И себя».

Я покачала головой, но не стала продолжать переписку.

Вечер пролетел незаметно. Мы с Мариной и Надей перекусили и решили, что завтрашний день слишком важен, чтобы тратить силы на посиделки, — поэтому, не задерживаясь, отправились в номер. Перед сном я лежала на спине, прокручивая в голове все сегодняшние локации и мысленно выбирала, с каких точек завтра начну съёмку.

Утро пришло слишком рано.

Будильник выдернул меня из сна в шесть утра, и я сразу поняла — не выспалась.

В комнате было темно, за окном лишь начинал пробиваться слабый свет. Надя, потянувшись, зевнула; Марина пробормотала что-то сквозь сон, закопавшись в одеяло, но, услышав, как я встала, резко села.

— Чёрт, уже шесть?

— Да, — я села на кровати, потирая лицо.

Минут через пятнадцать мы уже умылись, оделись и спустились на завтрак. Голова была тяжёлой, организм не был готов к такой ранней активности, но выбора не было.

Перекусили наспех: овсянка, яйца, тосты, кофе.

— Я надеялась, что хоть кофе нормальный, но… — Марина скривилась, делая глоток.

— Не привередничай, нам нужно просто взбодриться.

Через полчаса мы уже стояли у трассы.

Локация оживала на глазах.

Команды собирались, техники проверяли мотоциклы, механики возились с двигателями. Гонщики натягивали перчатки, переговаривались, шутили; кто-то курил, кто-то пил воду, кто-то просто сидел в стороне, сосредоточенно глядя в землю.

Напряжение росло.

Они готовились — и мы вместе с ними. Поэтому вскоре разошлись по позициям.

— Лиса, ты берёшь эмоции. Лица, взгляды, концентрацию, адреналин перед стартом, — быстро сказал один из фотографов.

Я кивнула. Это моя сильная сторона.

Я всегда искала в людях именно это.

Сосредоточенность, азарт, страх, нетерпение, уверенность. Всё, что они пытались спрятать, всё, что мелькало во взглядах на секунду — именно это я хотела поймать.

Я быстро закинула камеру на плечо и пошла по зоне.

Возле одного из мотоциклов стоял парень с тёмными кудрями, в гоночной форме. Он задумчиво перебирал пальцами шлем, глядя куда-то вдаль.

Я сделала несколько шагов ближе.

— Excuse me, do you mind if I take a picture? (Извините, можно вас сфотографировать?)

Он поднял на меня взгляд тёмных глаз и улыбнулся.

— Yeah, sure. Do I need to pose? (Конечно. Мне нужно позировать?)

— No, just stay natural. (Нет, просто оставайтесь естественным.)

Я приподняла камеру и быстро сделала пару снимков.

Мгновение.

Как он сжимает шлем, как уголки губ чуть дрожат от волнения, как свет падает на его лицо.

Отлично.

Я кивнула ему благодарно и пошла дальше.

Когда я держала камеру в руках — я забывала обо всём.

Порой приходилось нагло вставать перед людьми, опускаясь на одно колено, вытягивая руки, ловя кадр из такого ракурса, который мог бы показаться странным, но я не думала об этом.

Мне было важно поймать момент.

Я подошла к другой группе гонщиков, которые что-то бурно обсуждали.

— Excuse me, just a quick shot. (Извините, буквально пару кадров.)

Они переглянулись, один из них усмехнулся, но никто не возразил.

— It’s okay. Just make me look cool. (Без проблем. Главное, чтобы я выглядел круто.)

Я улыбнулась.

— You already do. (Вы и так выглядите круто.)

Щелчок. Ещё один.

Захватила момент, когда один из них кинул перчатку другому, и тот поймал её на лету.

Динамика. Движение.

Я продолжала работать, погружаясь в процесс с головой.

Через сорок минут нас снова собрали в обозначенной зоне, где мы должны были ожидать начала заезда. Я уже собиралась проверить отснятый материал, когда почувствовала, как что-то изменилось в воздухе.

Как будто в пространство вошла чужая, но слишком знакомая энергия.

Я подняла взгляд.

И увидела их.

К нам направлялись Даниил, Макс и Кристина.

И если бы я не знала, кто он, могла бы подумать, что он один из участников.

Даниил шёл небрежной, чуть ленивой походкой, но в ней всё равно чувствовалась сила, внутренняя уверенность.

На нём были светлые потертые джинсы, простая белая майка, небрежно повязанная на поясе рубашка.

Очки-аэро, бейсболка, серебряные подвески на шее.

Но внимание приковывали татуировки.

Они были не только на руках, но и заходили выше — тёмные линии просматривались на шее, поднимались к ключицам, местами выглядывая из-под майки.

Каждая деталь в нём выглядела естественной, словно он вообще не думал о том, как выглядит, но при этом неизбежно притягивал внимание.

Рядом шёл Макс — массивный, с широченными плечами, темноволосый, в чёрной футболке и в джинсах.

Я давно его не видела.

Раньше он часто мелькал в окружении Даниила, ведь был его лучшим другом.

Теперь, глядя на него, я невольно удивилась — он сильно изменился. Раньше был крепким, высоким, с мощными руками, но теперь казался ещё шире — в плечах, в спине, в самой осанке.

Рядом шла Кристина, не отставая ни на шаг. Её рыжие волосы, как всегда, были уложены безупречно, а строгие черты лица не оставляли места ни для тени расслабленности.

Внутри всё будто сжалось. Грудь стянуло, пальцы сильнее вцепились в камеру.

Я понимала, что не могу сейчас позволить себе оторваться от реальности, не могу позволить этим эмоциям выбить меня из равновесия. Я сделала глубокий вдох.

Они остановились рядом, и напряжение в воздухе стало почти осязаемым.

Даниил первым делом снял очки, закинул их на бейсболку — и в тот момент я уловила его взгляд: быстрый, оценивающий, цепкий. Он не просто смотрел, а сразу вычленял главное — кто как выглядит, кто собран, кто нервничает, а кто держится уверенно.

Макс коротко улыбнулся и кивнул мне; я едва заметно ответила тем же.

Но прежде чем успела осознать происходящее, Даниил заговорил:

— Даниил Громов, для тех, кто не в курсе, — голос звучал ровно, уверенно, но без излишней формальности. — Сегодня старт первого дня, а значит, фотографии должны быть у нас уже к вечеру.

Он говорил спокойно и размеренно, не оставляя места для обсуждений — просто констатировал, как должно быть.

— Нужно понять, чего не хватает, какие ракурсы доработать, на что делать упор. Контент сразу пойдёт на площадки партнёров, так что работа важна не только для нас, но и для всех брендов, которые вложились в мероприятие.

Я чувствовала, как сжимаю камеру слишком крепко.

— И, конечно, не забывайте про безопасность, — добавил он лениво, повязывая рубашку на поясе чуть туже. — Прыгать под колёса ради хорошего кадра не нужно. Один сезон хочется провести без трупов.

Кто-то усмехнулся, кто-то молча кивнул.

Я старалась не отсвечивать.

Не привлекать внимания.

Но пальцы всё равно мелко дрожали на корпусе камеры, и я злилась на себя за этот чёртов мандраж. 

Мне двадцать пять лет. 

Я фотограф. 

Я здесь не случайно.

И всё же не могла отвести взгляд. Рассматривала его — как свет ложится на лицо, как меняется выражение глаз, как он чуть сдвигает плечи, когда слушает, или говорит. Он был из тех, кто в кадре может быть разным, и от этого мне только сильнее хотелось поймать его на фото.

Когда Даниил закончил говорить, группа начала расходиться по позициям. Вокруг снова ожила привычная суета: фотографы настраивали камеры, операторы сверялись с планом, техники доводили всё до идеала. Я тоже повернулась, чтобы занять свою точку, но в этот момент почувствовала его взгляд.

Он смотрел не так, как на остальных — чуть лениво, с тенью насмешки, словно не просто оценивал, а ждал реакции. Поднял одну бровь, едва заметно усмехнулся — и мне стало не по себе. Я коротко кивнула в ответ и быстро отвернулась, не позволяя себе задуматься о том, что это могло значить.

Я сфокусировалась на работе. Встала в обозначенной зоне, проверила настройки камеры, огляделась, просчитывая лучшие ракурсы. Гонщики уже готовились к старту, проверяли экипировку, кто-то нервно теребил перчатки, кто-то сосредоточенно всматривался в трассу, будто заранее прокручивал в голове каждый вираж, каждый рывок. Воздух наполнился низким рокотом моторов, напряжение росло с каждой секундой. В момент, когда судья поднял флаг, на несколько мгновений всё словно замерло. 

А затем — старт.

Шум взорвал пространство. Мотоциклы рванули с места, поднимая клубы пыли. Я быстро подняла камеру, ловя кадры один за другим, стараясь запечатлеть энергию, движение, азарт, напряжение лиц. Они летели по трассе, взлетая на трамплинах, входя в повороты на бешеной скорости. Я полностью погрузилась в процесс, цепляясь за моменты, стараясь запечатлеть каждую эмоцию и движение.

Но через какое-то время я почувствовала, что мне не хватает нужного ракурса. Фон был не таким выразительным, свет падал не туда, где хотелось, и тогда я заметила точку чуть выше. Если встать там, кадры выйдут совершенно другими — на фоне горизонта, где гонщики буквально взмывают в воздух. Не раздумывая, я побежала туда.

Добежав до нужной точки, быстро подняла камеру, задержала дыхание и начала снимать. Щелчки затвора сливались с гулом моторов, и я знала — здесь я поймаю то, что мне нужно. Но даже так я понимала, что всё равно стою слишком далеко. Из-за техники безопасности нельзя было подойти ближе, а значит, кадры не могли быть такими резкими, такими выразительными, какими я их видела в своей голове.

К обеду я уже была мокрая с головы до ног, футболка прилипла к спине, волосы завязаны в тугой пучок, но всё равно прядки выбивались, прилипая ко лбу. Мне хотелось только одного — пить. И побыстрее забраться в прохладный номер, чтобы, наконец, передохнуть.

Как только я закрыла за собой дверь, сбросила одежду и первым делом включила воду. Прохладные струи стекали по телу, смывая пот и напряжение, и я невольно прикрыла глаза, наслаждаясь ощущением. Но даже сейчас, когда я наконец могла расслабиться, в голове крутилась одна мысль — фотографии.

Я быстро вытерлась, накинула лёгкую майку, завязала волосы в пучок и тут же бросилась к ноутбуку. Подключив камеру, начала загружать файлы. 

В груди неприятно сжалось от волнения — всегда так, всегда страх, что снимки окажутся не такими, как мне хотелось. Я открыла первую фотографию, задержав дыхание.

Это было хорошо.

Я быстро пролистала дальше, изучая каждый кадр, и поняла, что получилось лучше, чем я ожидала. Лица гонщиков, всплески песка, напряжённые руки на руле, динамика в каждом движении — я была довольна. Конечно, были моменты, которые можно было доработать, но, в целом, результат мне нравился. Я начала обработку.

Время пролетело незаметно, и когда я наконец сбросила фото на почту, за окном уже почти стемнело. Я откинулась на спинку стула, разминая шею, когда в дверь постучали.

— Лиса, ты всё ещё жива? — услышала я голос Марины.

Я встала, открыла ей, и она сразу, не заходя в комнату, заявила:

— Хватит сидеть в номере, пошли ужинать.

— Марин, я устала…

— И что? Ты фотограф, а не марафонец. Пошли.

Я тяжело вздохнула, но понимала, что она права. Весь день на ногах, жара, беготня, волнение — мне действительно нужно было нормально поесть.

Мы спустились в ресторан, и я сразу почувствовала, как там кипит жизнь. В зале уже было полно людей: кто-то оживлённо обсуждал гонку, кто-то ел, кто-то стоял у барной стойки с коктейлем в руке.

Мы подошли к столу с закусками, выбирая, что взять, а Марина, не теряя времени, оглядывала зал, задерживая взгляд на особенно интересных экземплярах.

— Лиса, только посмотри, какое здесь изобилие.

— Марина, — устала сказала я, кладя кусочек сыра на тарелку.

— О, Боже, мне кажется, я нашла свою новую любовь, — протянула она, и в этот момент я почувствовала, как рядом с нами кто-то остановился.

— Guten Abend, Fräulein, — раздался мужской голос.

Мы обернулись и увидели высокого блондина в форме одной из команд. Он смотрел на нас с улыбкой, а в глазах читался интерес.

— I’m Henrik. You? (Я Хенрик. А вы?)

Я сдержала смешок, а вот Марина нет.

— Oh, wow. German? (О, вау. Немец?)

— Ja. (Да.)

Она тут же повернулась ко мне с широкой ухмылкой.

— Лиса, кажется, мой вечер обещает быть интересным.

Хенрик явно не понимал, о чём мы переговариваемся, но выглядел довольным.

И мне оставалось только посмеяться про себя, наблюдая, как Марина включила всё своё обаяние, начиная неспешный флирт.

Я приехал на локацию задолго до начала заездов. Всё должно было быть чётко — без накладок, без хаоса. Гонки — это не просто зрелище, а отлаженный механизм, где всё взаимосвязано: стоит сбиться одному винтику — и всё рушится. Я не терпел беспорядка. Не терпел тех, кто не умеет держать ситуацию под контролем.

Прошёлся по трассе, проверил подготовку, выслушал отчёты, убедился, что фотографы заняли свои позиции. На каждом шагу попадались люди из команды — кто-то уточнял детали, кто-то просто хотел показаться. В этом мире все стремятся быть замеченными.

Все хотят попасть на мои закрытые вечеринки. Я знаю всех — и все знают меня.

Да, я не стал тем магнатом, каким хотел видеть меня отец, но сделал так, что фамилия Громова звучит повсюду. 

Усмехнулся: мама всегда говорила, что скромность — для бедных. Что ж, живу по заветам.

Фотографы тоже были на месте.

Я мельком отметил, как они занимают позиции, проверяют аппаратуру, переговариваются о технических деталях. Большинство действовали уверенно — профессионалы. Но несколько человек явно нервничали: это было видно по тому, как они держали руки, как слишком часто оглядывались.

И Лиса.

Меня забавляло, как Лиса старалась не попадаться мне на глаза. Будто делала вид, что меня здесь нет, будто если не смотреть в мою сторону, я тоже её не замечу. Это было настолько очевидно, что я даже едва заметно улыбнулся. Она думала, что это работает? Я всегда видел больше, чем люди хотели показать.

Но что действительно меня удивило — когда среди портфолио фотографов, которые были выбраны для этого проекта, я увидел её фамилию. Снимки действительно были хороши. У неё, оказывается, была насмотренность. Мне казалось, что она слишком зажата для этого, но, видимо, ошибался. Или просто не хотел замечать.

Долго размышлять было некогда — впереди ждала встреча.

Ресторан находился в центре города, в одном из тех мест, где важна не только еда, но и статус. Здесь не просто ужинали — здесь демонстрировали принадлежность к определённому кругу.

Когда я вошёл, не пришлось даже искать взглядом мать — она, как всегда, была там, где нужно. Элегантная, собранная, с безупречным чувством момента. Даже если в зале находились люди богаче или влиятельнее, замечали прежде всего её.

Я — её копия. Удобно. Генетика постаралась. За это я, пожалуй, действительно могу поблагодарить маму — за лицо, которое делает половину работы за меня.

На ней было изящное чёрное платье, идеально сидящее по фигуре; волосы уложены в мягкие волны, на запястьях — тонкие золотые браслеты. Красный лак на ногтях выглядел безупречно, как и всегда: она умела носить классику так, что та никогда не казалась скучной.

Она подняла взгляд, и губы изогнулись в лёгкой улыбке.

— Ты выглядишь… по-спортивному.

Я наклонился, коснувшись губами её щеки, сел напротив, откидываясь назад.

— Работа.

— Ты мог бы хотя бы постричься.

— Не мог.

Она с лёгким раздражением покачала головой и сделала небольшой глоток вина.

— Я не понимаю, зачем ты продолжаешь это? Гонки, вечеринки, эти твои «закрытые мероприятия».

— Потому что мне нравится, — ответил я правдиво.

— Тебе должно не просто нравиться. Прежде всего это должно приносить выгоду.

Я улыбнулся.

— Оно и приносит.

— Но всегда может приносить больше.

Она смотрела на меня внимательно, изучающе, словно оценивала.

— Когда-нибудь ты всё-таки вернёшься в нормальный бизнес, — сказала она спустя мгновение.

— Ты говоришь, как отец.

— Потому что он прав.

Я не стал спорить. Она выждала паузу, затем отпила ещё немного вина и небрежно сказала:

— Я встречаюсь с одним человеком.

Это заявление меня не удивило — я лишь спросил:

— Кто на этот раз?

— Зачем ты так? — с наигранной обидой спросила она.

— Потому что знаю тебя, мама, — ответил я с улыбкой.

Мама на моё замечание лишь легко рассмеялась, оценив по достоинству моё тонкое чувство юмора.

— Он богат. Очень богат, — на секунду замолчав, она добавила: — И умён.

— А главное — влиятельный, да?

Она сделала вид, что не расслышала и продолжила:

— Мы с ним познакомились в Париже. У него бизнес, связанный с инвестициями. Настоящий стратег.

— То есть ты с ним только потому, что он стратег?

— Я с ним, потому что это удобно.

Я кивнул, не задавая больше вопросов. Она никогда не была женщиной, строящей отношения из-за чувств. Для неё всё сводилось к выгоде, к расчёту. Она умела говорить красиво, но никогда не скрывала истинную суть.

— А что насчёт тебя? Может, появилась постоянная девушка? — Она аккуратно взяла бокал, сделала глоток и добавила: — Я видела девочку Беляевых — очень фотогенична. Ты ведь знаешь её отца, одного из наших партнёров. Может, обратишь на неё внимание?

Я усмехнулся.

— С чего вдруг?

— Ты красивый, умный, тебе нужно что-то постоянное.

— Мне? Или тебе?

Она чуть прищурилась, стараясь сменить тему, но я видел — мой ответ ей явно не понравился.

Впрочем, одно я унаследовал от матери наверняка: мне всё равно, кому что нравится. Главное — я сам.

— Ты хоть с бабушкой и дедом виделся? — постаралась она сменить тему. — Они жалуются, что ты пропал.

— Они жалуются всегда.

— Потому что ты не находишь для них времени, Даниил!

Я пожал плечами.

— Я заеду к ним, — сказал я, но, прикинув свой график на ближайший месяц, добавил: — Когда-нибудь.

Она вздохнула, но спорить не стала. Мы поговорили ещё немного, потом она взглянула на часы и сказала, что у неё встреча, а мне тоже нужно было возвращаться на гонки. Я не стал задерживаться — вышел из ресторана, сел в машину и поехал обратно в отель.

Оказавшись на месте, первым делом уточнил, как обстоят дела с фотографиями. Кристина уже скинула материалы. Я открыл почту и начал листать снимки, выбирая лучшие: партнёры, машины, атмосфера — всё чётко, профессионально, без лишнего.

Но, дойдя до кадров с заездами, я вдруг заметил несколько снимков, на которых взгляд сам собой задержался.

Гонщики в полёте.

Чистый ракурс.

Свет ложился идеально.

Картинка цепляла с первого взгляда. Не идеальна. Далековато. И можно было бы изменить, но все равно лучше, чем иные.

Я переслал Кристине пару снимков и написал:

Даниил: «Кто снимал?»

Ответ пришёл почти сразу.

Кристина: «Лиса».

На следующий день я поручил Кристине связаться с Лисой и передать, что хочу встретиться. Сам звонить не собирался — её номера у меня не было, да и желания записать не возникло. В этом не было нужды: она всё равно придёт, потому что выбора у неё нет.

Кристина тоже должна была присутствовать на встрече, поскольку она понимала мой подход, знала, чего я добиваюсь, и могла при необходимости сразу пояснить детали.

Я пришёл немного позже назначенного времени — и заметил, что они уже сидели за столиком. Это дало мне возможность спокойно оценить обстановку.

Лиса сидела напротив Кристины, обхватив ладонями чашку чая, и выглядела напряжённой. Как только я вошёл, она сразу отвела взгляд.

Интересно, она хоть когда-нибудь научится этого не делать?

Я усмехнулся про себя.

Подойдя к столику, я сел на свободное место, протянул руку, привлекая официанта, и без лишних церемоний заказал себе кофе. Как только официант удалился, я сразу перешёл к делу.

— Фотографии неплохие.

Я выдержал паузу, но не дал ей возможности обрадоваться.

— Но недостаточно хорошие.

Она подняла на меня взгляд, в котором отразилось что-то среднее между замешательством и непониманием.

— Почему?

Я склонил голову чуть набок, наблюдая за её реакцией.

— Потому что слишком далеко. Мне нужны такие же кадры, но ближе.

Она чуть нахмурилась.

— Я не могу стоять ближе, это опасно.

Я посмотрел на неё спокойно.

— Я знаю.

Кристина молчала, наблюдая за нашим разговором. Я сделал глоток кофе, обдумывая варианты.

Как сделать так, чтобы кадры были идеальными, но при этом фотограф оставался в безопасности?

Ответ пришёл сам собой.

— Ты снимала когда-нибудь в движении?

Лиса явно не ожидала этого вопроса.

— В движении? — повторила она, слегка сбитая с толку.

Я кивнул.

— Если ты имеешь в виду съёмку на ходу, то нет.

Я на секунду задумался, а потом усмехнулся, придвигая чашку ближе.

— Значит, попробуешь.

Она замерла, нахмурившись.

 — Что значит «попробую»?

 — Это значит, — я говорил медленно, не отводя взгляда, — что мы найдём тебе машину с водителем, и ты будешь снимать прямо во время движения.

Лиса нервно поправила волосы, переваривая мои слова.

Я видел — идея её смущает, возможно, даже пугает. Но больше всего мне было интересно, какое решение она примет.

Она глубоко вдохнула, подняла на меня взгляд и, не отводя его, сказала.

— Хорошо. Я попробую.

Я не смог сдержать улыбки.

 — Отлично. Тогда Кристина свяжется с тобой, как всё будет готово, — произнёс я и посмотрел на Кристину, которая всё это время внимательно слушала.

Она кивнула, встала и вместе с Лисой ушла в сторону заезда.

После их ухода я сразу начал думать. Мне нужна была не просто машина, а такая, что сможет держать трассу и не перевернётся на первом же повороте. Обычные внедорожники были слишком громоздкими и медленными, стандартные багги — слишком открытыми.

Не теряя времени, я достал телефон и написал своему сотруднику: найти подходящую машину. Главное — устойчивость, хорошая амортизация и надёжная система безопасности, потому что если Лиса вылетит с дороги, мне не захочется потом разбираться с последствиями.

Пока я решал вопрос, к столику подошёл Макс.

Он сел, расслабленно откинувшись на спинку стула. Взгляд — довольный, почти ленивый, что явно говорило о том, что ночь у него прошла неплохо.

Подошёл официант, мы заказали завтрак.

— Вижу, ты хорошо провёл время, — заметил я.

Максим усмехнулся, помешивая кофе ложечкой.

— Ты не поверишь, но эта девчонка из нидерландской команды… У них там, похоже, принято делать всё быстро.

— В смысле? 

— В прямом. Она подошла, сказала, что ей нравятся парни с хорошими руками, и через пятнадцать минут мы уже были в моём номере.

Я хмыкнул, поднося чашку ко рту.

— Серьёзно?

— Да, Громов. Без прелюдий, без вопросов. Уложила меня, как будто это её миссия.

— Ты, похоже, не особо сопротивлялся, — заметил я.

— Конечно, нет, — усмехнулся Макс.

Я сделал глоток кофе, на секунду задумавшись.

— Знаешь, мне сегодня тоже кто-нибудь нужен.

Макс приподнял брови, но ответить не успел — телефон на столе завибрировал. На экране появилось короткое сообщение от сотрудника:

«Машина найдена. Подойдёт идеально».

Я кивнул, убрал телефон и достал пачку сигарет.

— Нашли тачку.

— Для чего? — с лёгким недоумением спросил Макс.

— Для съёмок, — быстро ответил я. — Хочу улучшить качество фотографий, поэтому нашёл машину, в которую собираюсь посадить Лису.

— Гениально, конечно, — протянул он с долей скепсиса. — А кто её будет возить?

— Сейчас разберёмся, — сказал я, набирая ещё одно сообщение: пусть найдут кого-то, кто не просто умеет водить, а понимает, как управлять машиной на таких скоростях.

Проблем с этим быть не должно — всё-таки мы на мероприятии, где у каждого второго в крови скорость и адреналин.

Затем, не теряя времени, я набрал Кристину. Она ответила почти сразу.

— Да? — её голос звучал собранно, как всегда.

— Нашли машину. Пусть Лиса будет готова завтра к десяти.

— Поняла, — коротко ответила она.

Я сбросил вызов, вернулся к кофе и посмотрел на Макса.

— Что? — переспросил я.

Макс качнул головой:

 — Ты слишком серьёзно к этому подходишь.

Я ухмыльнулся, откинулся на спинку стула, приподнял бровь и сказал:

— Я всегда серьёзно отношусь к работе, идиот.

Вечер того же дня получился шикарным. После долгого дня на трассе я точно знал, что мне нужно — расслабиться, выпустить пар, отдохнуть так, как умею. Макс, как всегда, не подвёл. В одном из отелей, который принимал гонщиков и партнёров, был закрытый клуб — с приватными комнатами, хорошим алкоголем и людьми, которые знали толк в развлечениях.

Подружка Макса, эта горячая штучка из команды Нидерландов, не пришла одна. У неё оказалась подруга — высокая брюнетка, с длинными ногами и взглядом, который говорил, что она любит быть сверху.

Мы пили, потом танцевали. Её руки гладили мой торс, пальцы ловко пробирались под футболку, горячее дыхание касалось шеи, а её тело прижималось так плотно к моему.

— Ты чертовски хорош, — прошептала она мне в ухо, двигаясь в такт музыке.

Я усмехнулся, и про себя подумал, что она не знает насколько!

Уже через пятнадцать минут мы оказались в номере. Она упала на кровать, медленно стягивая с себя топ, оставшись в одном кружевном лифчике. Я не спешил, просто наблюдал, как она приподняла бёдра, стягивая с себя узкую юбку, оставляя длинные ноги открытыми.

— Надеюсь, ты не любишь терять время, — она провела пальцем по ремню моих джинсов, легко расстегнула пуговицу и потянула на себя.

Я не ответил — просто схватил её за волосы, притянул ближе и поцеловал, одновременно избавляясь от остатков одежды. Она тихо застонала, выгибаясь подо мной; её ногти вонзились в мои плечи, а через секунду она резко перевернулась, оказываясь сверху.

Я дал ей порулить ровно минуту.

А потом прижал к кровати и взял так, как мне хотелось.

Секс был именно таким, как мне нравилось — жёсткий, быстрый, без лишних слов и обязательств. Она стонала, впивалась ногтями, срывалась с дыханием, когда я глубже входил в неё.

Уже под утро, когда она спала, вымотанная, я поднялся с кровати, натянул джинсы, закурил и вышел на балкон.

В воздухе ещё витал запах её парфюма и сигаретного дыма.

Я затянулся, глядя в темноту, чувствуя приятную усталость в мышцах.

Хорошая ночь.

Хороший секс.

После завтрака, когда я подошёл к месту встречи, все уже были в сборе. Машину пригнали к краю трассы, вокруг неё собрались фотографы, несколько механиков, Кристина и, конечно, Лиса. Я остановился в нескольких шагах, оглядывая транспорт. Внедорожный Polaris RZR Turbo. Компактный, но мощный, устойчивый, с хорошей подвеской. Вполне подходящий вариант, если за рулём окажется человек, который понимает, что делает.

Лиса стояла рядом с Кристиной, полностью сосредоточенная, явно не та, какой была вчера. Тогда она выглядела напряжённой, словно не знала, как держать себя передо мной, сейчас же никакой растерянности не было. Она спокойно задавала вопросы водителю, не теряясь, без лишних эмоций, что само по себе немного меня удивило.

Перед тем как сесть в машину, она убрала резинку с волос, встряхнула их пальцами, будто ненадолго позволяя себе эту естественность, а затем быстро скрутила в небрежную гульку. Я машинально отметил, что раньше она постоянно что-то поправляла в себе — волосы, одежду, осанку, словно шило в одном месте.

Но сейчас я не увидел, чтобы она парилось. 

— Ну что, готовы? — водитель, парень на вид лет двадцати семи, хлопнул ладонью по капоту машины, бросая взгляд на Лису.

— Да, но у меня есть вопрос, — она посмотрела на него внимательно. — Как ты будешь заходить в повороты? Я хочу понимать, какие моменты могут быть наиболее удачными для съёмки.

Я склонил голову, прислушиваясь. Правильный вопрос. Видимо, она действительно всё продумывает, а не просто приходит с камерой и щёлкает бездумно.

— Будем держать среднюю скорость, но на виражах чуть прижиматься к трассе, чтобы не закидывало, — водитель показал рукой, объясняя траекторию.

Я подошёл ближе, оценивающе посмотрел на него.

— Как тебя зовут?

— Егор.

— Как давно водишь такие машины?

Он усмехнулся, чуть самоуверенно, словно этот вопрос забавлял его.

— Лет пять.

Я не сказал ничего, просто кивнул, оставляя за собой право проверить его на деле.

Лиса заняла своё место, зафиксировала ремни, проверила камеру, явно зная, что делает. Я на секунду задумался, насколько её сейчас трясёт внутри, или же она действительно полностью ушла в процесс, не позволяя себе сомневаться? 

Машина сорвалась с места, и я скрестил руки на груди, наблюдая, как они идут по трассе.

Поначалу всё шло нормально.

Но уже на первом повороте я поморщился.

Парень заходил в виражи слишком резко. Недостаточно мягкое управление, углы слишком острые, скорость регулировалась не идеально, что на таких трассах могло стоить серьёзных ошибок. Я сразу понял, что у него есть опыт, но он недостаточен для того, чтобы чувствовать машину на интуитивном уровне. Если бы это был профессиональный заезд, его уже давно отправили бы в боксы за просчёты. Уж я-то знаю, моя студенческая жизнь была полна драйва и адреналина. Гонки, прыжки с парашюта, это мне нравилось.

Два круга.

Три.

К тому моменту, как машина остановилась, Лиса выглядела неважно — бледная, часто моргала, будто пытаясь справиться с головокружением.

Я прищурился, наблюдая за ней.

«Отлично, — усмехнулся про себя. — Её укачало».

И как теперь с этим работать?

Лиса отошла в сторону, попросила у кого-то из команды воды и сделала несколько глотков, пытаясь прийти в себя. Я видел — сажать её обратно в машину сейчас бессмысленно: она выглядела так, будто только что сошла с палубы после трёхдневного шторма.

Я подошёл ближе, окинул её взглядом и не стал спрашивать, как она себя чувствует — всё и так было очевидно. Вместо этого сказал:

 — Снимки получились?

Она глубоко вдохнула, сжала в руках камеру, будто только сейчас вспомнила о ней, и кивнула.

— Да, но... — она включила экран, пролистала кадры, подвинулась чуть ближе, показывая мне. — Очень резко. Я старалась удерживать баланс, но на поворотах это было почти невозможно.

Я просмотрел снимки. Они определённо стали лучше, но всё ещё не такими, какими я хотел их видеть. Были удачные кадры, но композиция местами рушилась из-за резких рывков, а перспектива не всегда передавала нужный эффект.

— Лучше, но всё ещё не то, — я прикинул время, посмотрел на трассу и отметил, что до конца заездов осталось несколько часов. — Ладно, сейчас нет смысла снова сажать тебя в машину. Приди в себя и будь здесь через час.

Она кивнула, чуть поправила волосы, явно всё ещё ощущая последствия поездки, но ничего не сказала. В этот момент к ней подошёл один из её коллег, высокий парень с тёмными волосами, который тоже был закреплён за съёмками гонщиков. Он показал ей экран камеры, что-то оживлённо рассказывал, и я видел, как Лиса моментально переключилась, полностью погрузившись в обсуждение. Она внимательно смотрела на снимки, указывала на детали, мягко, но уверенно давала советы.

Я отошёл чуть в сторону, скрестив руки на груди, лениво наблюдая за тем, как она работает. Через пару минут она уже оказалась на другом конце локации, быстро двигаясь, меняя позиции, приседая, вставая, наклоняясь так, будто её вообще не волновало, как это выглядит со стороны. Она была полностью в процессе, сосредоточенная, увлечённая, будто весь остальной мир для неё перестал существовать. Не скрывая интереса, я следил за её движениями.

Странно.

Раньше я думал, что с её фигурой работать в таких позах будет сложно. Но, похоже, я ошибался. Она двигалась легко, гибко, без лишних задержек, и вообще выглядела так, будто делает это всю жизнь. Я скользнул по ней взглядом — джинсы обтягивали бедра, футболка была заправлена небрежно, но подчёркивала талию, и теперь мне даже стало любопытно, почему раньше мне казалось, что она... ну, скажем так, не особо привлекательная.

А фигура-то у неё есть.

Я усмехнулся про себя, чуть склонив голову набок.

И почему, чёрт возьми, я думал, что она толстая?

— Даже не верится, — рядом со мной остановился Макс, скрестил руки на груди и посмотрел в ту же сторону, где находилась Лиса. — Кто бы мог подумать, что эта девочка-отличница может так измениться?

Я усмехнулся, не отрывая взгляда от происходящего.

— Ты про неё или про её фотоаппарат?

Макс рассмеялся, но отвечать не стал. Он ещё раз бросил взгляд на Лису, слегка покачал головой и тихо хмыкнул, будто увидел в этом что-то забавное.

Спустя час, когда я подошёл к машине и занял место водителя, Лиса удивлённо подняла брови. Она явно не ожидала, что за руль сяду я, но промолчала — лишь чуть дольше, чем обычно, задержала на мне взгляд.

— Ты!? — всё же вырвалось у неё, но она быстро осеклась.

— А что? Думаешь, я не умею? — я улыбнулся, пристёгивая ремень.

Лиса посмотрела на меня с лёгким сомнением, будто раздумывая, стоит ли задавать лишние вопросы, но потом просто выдохнула, села рядом, застегнула ремень безопасности и проверила камеру.

— Готова? — я кинул на неё короткий взгляд.

— Да, — быстро ответила она, чуть плотнее сжав камеру в руках.

Я проверил сцепление, резко нажал на газ, и машина сорвалась с места, оставляя за собой облако пыли.

Вот оно.

Адреналин хлестанул в кровь, будто я снова вернулся в те времена, когда мы гоняли с Максом на дрифтовых тачках, проверяя, кто быстрее впишется в поворот, у кого хватит наглости пройти трассу на грани возможностей.

Чувствовать скорость, держать машину, рассчитывать каждый поворот — это была моя стихия, и чёрт возьми, я скучал по этому ощущению.

Я резко взял вираж, корпус плавно скользнул по песку, а затем мы вылетели на прямую.

Лиса среагировала мгновенно.

Камера щёлкнула.

Я знал, что ей нужно, поэтому начал подстраиваться под мотоциклистов, лавируя между трассами, чтобы она успевала делать кадры в движении.

Впереди несколько участников отрабатывали манёвры, один из них собирался прыгать с трамплина.

Я замедлился, позволил Лисе поймать момент.

— Сейчас будет хороший кадр, — сказал я коротко, чтобы она успела сориентироваться.

Она не ответила, но я заметил, как сильнее сжала камеру, сосредоточенно следя за движением.

Я выдержал скорость, дал ей нужный угол, а затем выжал газ, чтобы догнать другого гонщика, входящего в поворот.

Лиса едва заметно прикусила губу, снова подняла камеру, и я услышал, как её пальцы быстро нажимают кнопку затвора.

Я усмехнулся.

Она полностью ушла в процесс.

Резкий вираж, короткое торможение, новый заезд.

Сердце стучало быстро, в голове билось только одно — чёрт, как же я скучал поэтому.

Я выдал несколько сложных манёвров, резко зашёл в один из поворотов, и в этот момент увидел, как Лиса быстро среагировала. Вцепилась пальцами в поручень, но не отвела камеру. 

Держалась.

Я усмехнулся. Она даже не вскрикнула.

— Нормально? — спросил я, выруливая на прямую.

— Всё отлично, — ответила она так быстро, что я даже засомневался, не соврала ли.

Дал ещё один круг, чуть увеличил скорость, подбросил машину на небольшом бугре — резкий толчок, и я заметил, как она сильнее прижала камеру к лицу, но всё равно продолжала снимать.

Чёрт, так и должно быть.

Я прищурился, держа ситуацию под контролем. В какой-то момент Лиса слегка повернулась ко мне, подстраиваясь под новый ракурс, и на секунду мне показалось — она действительно получает от этого удовольствие.

А вот это уже интересно. Я ещё раз резко зашёл в поворот, проверяя её реакцию.

Но на лице Лисы не дрогнул ни один мускул. Ни капли страха.

Только чистый, искренний азарт.

Её глаза блестели, отражая солнце и скорость.

Машина сорвалась с места, и я инстинктивно вжалась в сиденье, сильнее сжав камеру в руках. Первые несколько секунд я сосредоточенно дышала, стараясь привыкнуть к скорости, к резким рывкам, к тому, как подвеска отзывалась на каждую кочку трассы.

Главное — удержать баланс. Главное — не терять фокус.

Я поймала движение через объектив, начала быстро нажимать на затвор, следя за гонщиками, которые мелькали перед нами. Всё шло слишком быстро, но мои руки работали автоматически — ловили, щёлкали, фиксировали.

Когда Даниил резко вошёл в вираж, машину тряхнуло, но я успела схватиться за поручень. Даже не вскрикнула. Я не могла позволить себе отвлекаться.

— Нормально? — его голос прозвучал громко сквозь шум двигателя.

— Всё отлично, — ответила я, удивляясь самой себе.

И это действительно было правдой.

В отличие от первой поездки, меня не укачало. Сердце билось быстрее, но не от страха — от концентрации, от азарта, от осознания, что я справляюсь.

Даниил вёл машину легко и уверенно. Каждый манёвр был выверен, каждый поворот подстроен так, чтобы я могла поймать удачный кадр. Я поняла это где-то на втором круге, когда он сбавил скорость перед трамплином, дав мне возможность настроиться.

Он подстраивался под меня.

Я даже не сразу осознала, когда кайф от самой поездки начал пробираться под кожу. Когда страх окончательно ушёл, а на его место пришло другое чувство — азарт, возбуждение от скорости, от ветра, от того, как резкие повороты сливаются с вибрацией камеры в руках.

На одном из поворотов я прикусила губу, сфокусировалась на гонщике, который взлетал над трассой, и поймала момент.

Щелчок.

И ещё один.

Даниил выровнял машину, резко набрал скорость, и я поняла, что улыбаюсь.

От удовольствия.

Я бросила на него короткий взгляд. Он не смотрел на меня, но по тому, как горели его глаза, как хищно выгибалась полуулыбка, я поняла, что он чувствовал то же самое.

Ему тоже нравилось. Мы сделали ещё один круг, я снова поймала кадр, вжалась в сиденье на резком подъёме, но не остановилась.

Я была в процессе.

И в этот момент я осознала одну простую вещь. Я хотела бы повторить это снова.

Я глубоко вдохнула, когда машина остановилась.

Даниил посмотрел на меня оценивающе, чуть прищурился.

— Ну?

Я перевела дыхание, опустила камеру, облизнула пересохшие губы и тихо ответила:

— Это было круто.

Он хмыкнул, потянулся к вороту своей футболки и стер ладонью пыль с шеи.

— Не ожидал, что тебе понравится.

Я чуть усмехнулась, но ничего не сказала. Внутри еще бушевал адреналин, но я старалась выглядеть спокойно, будто это было что-то обычное.

— Покажи, что получилось, — сказал он, кивнув на камеру.

Я быстро включила экран и пролистала несколько кадров. Сердце все еще билось быстрее обычного, но я заставила себя сосредоточиться. Это всё ещё была работа.

Даниил чуть подался вперед, оперся локтем о руль и посмотрел на экран. Мне пришлось слегка наклониться ближе, чтобы показать фотографии.

Я поймала его запах — смесь дорогого парфюма, бензина и раскаленного солнца. 

Я прижала язык к нёбе, стараясь не думать о том, насколько интимным показался этот момент, и сосредоточилась на экране.

— Здесь хороший угол, — тихо сказала я, показывая кадр, где гонщик завис в воздухе.

Даниил медленно кивнул, продолжая смотреть.

— Здесь тоже, но можно было чуть ниже взять, — он кивнул на другой кадр, затем бросил короткий взгляд на меня. — Ты быстро схватываешь.

Я почувствовала, как тепло разливается где-то под кожей.

— Просто ты хорошо вел, — я быстро улыбнулась, стараясь разрядить ситуацию.

Сбоку послышался короткий смешок, а затем самодовольный тон:

— Всё верно, я отличный водитель.

Я покачала головой, но уголки губ все равно дрогнули в улыбке.

— Сам себя не похвалишь…

— Именно, — он лениво откинулся на спинку сиденья, потом снова посмотрел на экран. — Ладно, давай скинем Крис, пусть посмотрит, что из этого можно будет взять.

Я кивнула, уже переключаясь на работу.

— Тут много хороших кадров, особенно моменты в воздухе, когда они взлетают с трамплинов. Эмоции сильные, динамика крутая.

— Да, — Даниил снова склонился ближе, оценивающе просматривая снимки. — Это уже не просто «можно использовать». Эти кадры надо сразу передавать в новостные паблики и в медиа, чтобы начали гонять по заголовкам.

Я подняла взгляд, но ничего не сказала.

— Кристина уже ведет переговоры с несколькими зарубежными спортивными платформами, — он говорил спокойно, но в голосе чувствовалась сосредоточенность. — Надо, чтобы новости начали муссироваться везде. Чем больше шума, тем лучше.

— Хорошо, — я быстро переключила файлы, отметив лучшие кадры. — Я обработаю еще несколько ключевых снимков, чтобы можно было оперативно отправить.

— Давай сразу, — он кивнул, потянувшись за телефоном. — Скинешь мне сейчас, я сразу перекину Крис и она всё передаст дальше.

Я взяла камеру, стала перебрасывать файлы на телефон. Даниил молча наблюдал, как я работаю, и когда первые фото оказались у него, он чуть прищурился.

— Чёрт, они реально пиздец как круто выглядят.

На такую своеобразную похвалу я среагировала слишком остро — внутри всё сжалось от предвкушения. Как бы я ни старалась, сохранять спокойствие становилось всё труднее.

— Это моя работа, — сказала я, улыбнувшись краешком губ.

Он коротко хмыкнул, но было видно, что доволен.

— Тогда продолжай в том же духе.

Когда мы вышли из машины, я почувствовала, всё ещё лёгкий остаточный адреналин. Даниил закрыл дверь, кинул мне короткий взгляд, кивнул, будто подтверждая, что работа сделана, и без лишних слов развернулся, направляясь к своей команде. Я тоже не стала задерживаться, вдохнула поглубже и быстрым шагом направилась к отелю.

Я ещё не успела осознать до конца, что именно произошло. Всё внутри было в странном возбуждении, словно меня пропустили через миксер, и теперь каждая клетка моего тела находилась в напряжённом, но приятном состоянии.

Когда я зашла в номер, Марина уже сидела на кровати, перекидываясь сообщениями в телефоне. Она подняла голову, глядя на меня с интересом.

— Ну что, каково это — летать на бешеной скорости?

— Интенсивно, — я усмехнулась, скидывая обувь и направляясь в душ.

— О, интригующе, — протянула она, но не стала расспрашивать дальше. Затем, обернувшись ко мне, добавила с притворной обидой: — Ты вообще понимаешь, насколько ты счастливая?

Я вопросительно посмотрела на неё, пытаясь понять, о чём она.

— Ты проехала несколько кругов на бешеной скорости рядом с самым горячим мужиком на этом мероприятии. Даниил Громов — это же просто ходячий сексуальный стресс. Чистая харизма, идеальные руки, взгляд, от которого хочется прислониться к ближайшей стене и глубоко дышать… — она закатила глаза, театрально заламывая руки. — А ты такая: «Интенсивно».

Я фыркнула, отвернувшись, чтобы спрятать улыбку.

— Ты преувеличиваешь.

— Ни капли! Я тебе завидую, но по-доброму, иметь такого братца….ммммм — она прищурилась, хитро ухмыляясь. — Хотя… Если бы меня так потряхивало рядом с таким мужчиной, я бы уже давно дала слабину.

— Марина! — я засмеялась, бросая в неё подушку.

— Ладно, ладно, шучу! — она рассмеялась в ответ. — Но ты всё равно счастливица.

Я покачала головой, стараясь скрыть, что в её словах было что-то, от чего я почувствовала лёгкое возбуждение.

Я быстро ополоснулась, смывая с себя пыль и напряжение, но даже вода не могла убрать это странное внутреннее ощущение. Чувство скорости, ощущения руля в руках Даниила, его голос, когда он предупреждал о моментах съёмки — всё это прочно застряло в голове.

Я не ожидала, что мне настолько понравится. Когда я вернулась в комнату, Марина уже стояла перед зеркалом, поправляя волосы.

— Ты готова? Мы собираемся идти кушать с ребятами, они уже внизу.

— Да, конечно.

Я быстро переоделась в свежую одежду, и мы вышли в коридор.

В столовой уже было шумно. За длинным столом сидели фотографы, несколько операторов, ассистенты и пара ребят из техперсонала. В воздухе витал запах еды, кофе, лёгкая музыка играла фоном, а разговоры перемежались с весёлыми смешками.

Как только мы подошли, кто-то из парней махнул нам рукой.

— О, Лиса, ты жива? Мы думали, после такой встряски тебе понадобятся несколько часов на реабилитацию.

— Она же вообще не выглядит уставшей, — хмыкнула одна из девчонок, — я бы после такого упала пластом.

— А вот я чуть не упал, когда увидел, как тачка заходила в поворот, — с ухмылкой вставил кто-то из операторов. — Честно, я давно не видел такого экстрима.

— Со своей стороны могу сказать, что давно не встречала столько тестостерона в одном месте, — хихикнула визажистка, подливая себе кофе.

— Ой, да перестаньте, — Марина махнула рукой, ухмыляясь. — Вы ещё не видели, что будет вечером, когда все соберутся в баре.

— Это будет незабываемое зрелище, — подтвердил кто-то.

Я рассмеялась, чувствуя, как напряжение потихоньку уходит. Мы ели, обсуждали рабочие моменты, вспоминали смешные фотографии с сегодняшнего дня.

— Лиса, а как тебе вообще? Ты же первый раз в таком формате работаешь? — спросил один из фотографов.

Я пожала плечами.

— Было непривычно. Но мне понравилось.

— В следующий раз можешь сразу прыгать в тачку без подготовки, — усмехнулся кто-то.

— Только если я буду за рулём, — вставила Марина, вызывая новый взрыв смеха.

Я сидела на кровати, пытаясь проверить уведомления, в то время как Марина буквально насильно красила мне ресницы, периодически отодвигая телефон, чтобы я «не дёргалась».

— Господи, Лиса, ну ты и счастливая, у тебя ресницы хоть завивай, хоть не завивай — всё равно идеальные, — пробормотала она, прищурившись и двигая кисточкой с таким сосредоточенным лицом, будто от этого зависела моя жизнь.

— Я вообще не люблю косметику, — пробормотала я, стараясь не моргать.

— А я люблю. Особенно когда вокруг столько горячих парней, что можно умереть прямо в этом отеле от передоза — Марина отступила назад, оценивающе посмотрела на меня и довольно кивнула. — Вот! Теперь ты официально готова к нашему выходу.

Я улыбнулась и вернулась к телефону.

Мама: «Завтра в шесть вечера у нас ужин. Приезжают родственники Олега. Постарайся быть».

Я сжала телефон в руке и прикусила губу. 

Родственники Громова… 

Значит, придётся весь вечер чувствовать на себе их взгляды, их оценки, слушать вежливые, но холодные фразы.

А ещё там будет Даниил. Я задержала палец над экраном, не сразу отправляя сообщение.

Раньше эта мысль вызывала у меня только напряжение, но сейчас всё было иначе.

После сегодняшнего дня я чувствовала себя по-другому. Как будто мы действительно работали вместе, как будто я впервые оказалась с ним на одной волне. В машине, на скорости, в этом адреналине — это было что-то новое, что-то неожиданное. И мне понравилось.

Я даже поймала себя на том, что хочу снова это испытать. Снова оказаться рядом с ним в этой бешеной гонке, где нет времени на мысли, где есть только скорость, кадры и ощущение полёта.

Я быстро отправила ответ маме и заставила себя выдохнуть, отложила телефон, стараясь пока не думать об этом.

Марина, конечно, не пропустила мой задумчивый вид.

— Что? Что-то случилось?

— Завтра ужин у мамы, приедут родственники Олега, — сказала я спокойно, но она тут же скривилась.

— Ну всё, прощай, нервная система Лисы, — протянула она, — но ты держись там, может, хоть напьёшься по такому поводу.

— Не смешно, — сказала я, вставая с кровати и надевая широкий чёрный пиджак поверх черной майки, на которой был нарисован, в стиле граффити, большая голова клоуна с хитрым лицом и высунутым языком. Эту майку мне подарил Артём, сказав, чтобы я начала выходить из стеснения и не боятся привлекать к себе внимание.

Марина придирчиво посмотрела на меня и довольно кивнула.

— Теперь ты выглядишь как уверенная в себе женщина.

Я закатила глаза и пробормотала.

— Никто не волнуется.

— Конечно-конечно, — кисло сказала Марина, всем своим видом давая понять, что не верит мне.

Перед выходом я взглянула на телефон и увидела сообщение от друга.

Артём: «Ну что, звезда экстремальной фотографии, ты жива?»

Я усмехнулась, набирая ответ.

Лиса: «Да, более чем. Живее, чем когда-либо».

Артём: «Это уже настораживает. Я ожидал сообщения в духе “Меня к чёрту укачало” или “Срочно приезжай, спасай”».

Лиса: «Я справилась. И знаешь что? Это было круто».

Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил.

Артём: «То есть ты реально кайфанула?»

Лиса: «Да. Я даже не думала, что мне настолько понравится. Скорость, движение, ощущение полёта. Даниил вёл машину, и он идеально чувствует трассу. Мы подстраивались под мотоциклистов, и я ловила лучшие кадры».

Я отправила сообщение, но, прочитав его ещё раз, вдруг поняла, что написала слишком воодушевлённо.

Артём: «Даниил, значит».

Я нахмурилась.

Лиса: «Да, а что?»

Артём: «Да ничего».

Я усмехнулась, не став это комментировать.

Лиса: «Всё, мы уже выходим».

Артём: «Ладно, только смотри там, не пропадай в этом своём новом экстремальном мире».

Я улыбнулась, закрыла телефон и подняла на себя взгляд в зеркале.

Мне было легко и хорошо. Сегодня я просто хотела наслаждаться моментом.

Бар был наполнен звуками музыки, смехом и голосами, в основном на английском, хотя изредка проскакивали и немецкие, и французские фразы. Здесь собрались гонщики, организаторы, технический персонал и, конечно, наша команда фотографов. Все были расслаблены, в приподнятом настроении.

Мы заняли один из длинных столиков в центре, откуда открывался отличный вид на барную стойку и танцпол. Марина тут же заказала себе коктейль с текилой, парни взяли виски и пиво, а я выбрала безалкогольный мохито.

— О, Лиса, у тебя просто потрясающий стиль, — вдруг протянула Надя, скользнув взглядом по моей одежде. — Обожаю такие расслабленные образы. И, кстати, твои волосы — это просто космос.

Я машинально убрала прядь за ухо, чуть смущённо улыбаясь.

— Спасибо. Хотя, если честно, с такими волосами тяжело обращаться. Они слишком густые, слишком непослушные…

— Тем более! — оживилась Надя, подвинувшись ближе. — Ты просто обязана когда-нибудь прийти ко мне на фотосессию. Я давно хочу сделать что-то яркое, атмосферное — и ты идеально вписываешься в этот замысел.

Марина хитро улыбнулась, но промолчала, а Надя, не унимаясь, продолжила:

— Лис, ты должна согласиться! — воскликнула она, возбуждённо подаваясь вперёд. — Такие волосы, такие черты… Это будет просто бомба!

— Я уже как-то пробовала, — сказала я, покачав головой. — Артём в своё время уговорил меня на небольшую съёмку.

— Ну так значит, ты знаешь, как это работает, — не отступала Надя. — И тем более должна согласиться!

— Да, но это было немного другое, — я пожала плечами. — Я не очень привыкла к тому, чтобы быть по ту сторону камеры.

— Значит, нужно привыкать, — уверенно заявила она. — Смотри: ты снимаешь других, а я хочу показать, какой ты можешь быть в объективе камеры.

Сбоку послышалось хмыканье Марины и её голос:

— Ну всё, Лиса, считай, ты подписалась. От Нади теперь не отделаешься.

Я покачала головой, но внутри всё равно было приятно. Я никогда не считала себя красивой, даже сейчас мне всё ещё было сложно принимать комплименты, но что-то в этом вечере, в атмосфере, в лёгкости, которая витала в воздухе, заставляло меня улыбаться.

— Сначала нужно найти время, — сказала я в конце концов, осторожно потягивая мохито через трубочку.

— Время найдём, — уверенно заявила Надя.

Марина кивнула.

— Вот и отлично. Считай, Лиса, тебе уже не отвертеться.

Я потягивала безалкогольный коктейль и слушала ребят, когда вдруг краем глаза заметила знакомый силуэт. И сразу же пожалела, что посмотрела в ту сторону.

Даниил.

Он сидел за столиком в дальнем углу — рядом Макс и две девушки: уверенные, яркие, с безупречно уложенными волосами, глубокими вырезами и тем самым взглядом, в котором не оставалось сомнений в их намерениях.

Они смеялись, переглядывались, чувствовали себя в своей стихии. Даниил тоже выглядел расслабленным — усмехался, бросал короткие фразы.

Девушка слева наклонилась ближе, положила руку ему на плечо, что-то шепнула на ухо. Вторая улыбалась, разговаривая с Максом.

Я отвернулась, чувствуя, как неприятное чувство медленно скользит по груди, оставляя липкое, раздражающее послевкусие.

Не стоило смотреть.

— О, кажется, Громов отдыхает, — раздался голос одного из наших парней.

— Да ладно, — протянула Надя, мельком глянув в их сторону. — Кто бы мог подумать.

— Говорят, ходят легенды о том, как он отдыхает, — усмехнулся кто-то ещё.

Я сжала пальцы на стакане, но не выдержала и снова украдкой взглянула в ту сторону. К их столу уже подошли несколько гонщиков — парни, с которыми он, судя по всему, был знаком. Они обменялись шутками, заговорили вполголоса. Даниил чуть наклонил голову, улыбнулся, коротко хлопнул одного по плечу — жест лёгкий, уверенный, показывающий, что он чувствует себя здесь как дома.

Я отвела взгляд, сосредоточившись на своей трубочке в стакане.

В этот момент к нашему столу подошёл высокий парень с короткими светлыми волосами, в чёрной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами. Держался он уверенно, но без показной самоуверенности.

— Привет, народ, — он лениво кивнул, обводя нас взглядом. — Меня зовут Стасян. Работаю с Громовым. У меня для вас информация.

Мы притихли, ожидая продолжения.

— В субботу Даниил устраивает вечеринку для всех партнёров, участников мотокросса и всей команды, которая работает над мероприятием, — он хмыкнул, скрестив руки на груди. — Так что считайте это официальным приглашением.

— Ого, — оживилась Марина, тут же придвигаясь ближе. — И где всё это будет?

— В главном отеле, — пояснил он. — Здесь все просто не поместятся, а там места достаточно, можно развернуться по полной.

— Так, а формат какой? — уточнил один из парней из нашей команды. — Это обычная тусовка или что-то неформальное?

— Скорее, что-то между, — усмехнулся Стасян. — Официально — вечер для нетворкинга, а неформально — хорошая вечеринка, где все напьются и будут творить глупости.

Ребята за столом засмеялись.

— Ну и ещё один момент, — добавил он, выждав пару секунд. — Можно прийти с +1. Так что, если у кого-то есть желание взять с собой друга, подругу или кого угодно — пожалуйста.

— Чёрт, так это даже лучше, чем я думала, — пробормотала Надя, с явным интересом.

— Завтра сброшу вам на почту детали: расписку по столикам, кто в какой зоне, и всю необходимую информацию, — продолжил он. — Так что отмечайте себе вечер, будет весело.

Марина с довольной улыбкой сделала глоток коктейля.

— Чувствую, это будет не просто весело, а дико.

— Это точно, — согласилась с ней я.

Я проснулась, ощущая на коже прохладный утренний воздух, лениво врывающийся в комнату через открытое окно. Свет уже пробивался через шторы, но я не торопилась вставать, продолжая лежать в кровати и вглядываясь в потолок. Вчерашний день всё ещё эхом отзывался в голове. Всё смешалось: азарт, адреналин, скорость, фотография, смех ребят в баре… и потом — Даниил.

Я ненавидела то, как легко мой день мог измениться из-за одного момента. Как я могла быть расслабленной, счастливой, заряженной эмоциями, а потом за долю секунды всё рушилось, стоило мне увидеть его — с другими. Это жгло меня изнутри. И ещё сильнее жгло то, что я понимала — это ревность меня разъедает. Настоящая, пульсирующая ревность, которую я не имела права чувствовать.

Я раздражённо выдохнула и перевернулась на живот, уткнувшись лицом в подушку. 

Всё, хватит. 

Новый день, новые задачи. Надо работать, надо вычистить из головы этот чертов бред.

— Лиса, вставай, — голос Марины донёсся с соседней кровати. — Понимаю, ночных оргий не было, но вставать всё равно пора, детка.

Я фыркнула, всё ещё не открывая глаз.

— Через пять минут.

— Через пять минут нам уже нужно будет выходить. Давай, поднимай свою ленивую задницу. Надя уже козочкой ускакала на завтрак.

Я нехотя села, запустила пальцы в волосы, пытаясь привести их в порядок, но поняла, что бесполезно.

Марина тут же зашуршала в рюкзаке, достала какие-то крема, подушечки для глаз и присела рядом.

— Так, пока ты не убежала, нам нужно обсудить важный вопрос.

Я лениво потянулась, зевая.

— Какой ещё вопрос?

— Что ты наденешь на семейный вечер?

Я моргнула, не сразу понимая, о чём речь.

— Ах, да…

— Ах, да! — передразнила она. — Ты врубаешься вообще, что идёшь на сборище миллионеров?

— Это просто семейный ужин, — я скептически взглянула на неё, а потом тихо добавила – семейный ужин в кругу миллионеров.

Марина скрестила руки на груди.

— Слушай свою подругу, — она ткнула в меня пальцем. — Я не отпущу тебя туда без нормального наряда. И без макияжа.

Я только вздохнула.

— Я ещё не думала, что надену.

— Отлично, тогда сегодня после съёмок поедем в город. Ты купишь нормальный наряд, а я тебя накрашу. И мне нужно увидеться с парнем. Так что возражения не принимаются! Всё, план готов, — радостно хлопнула в ладоши Марина.

Я только покачала головой, но знала, что сопротивляться бесполезно.

День прошёл в привычном ритме. Мы с ребятами снова погрузились в съёмки — движение, мотоциклы, попытки поймать идеальные кадры. Сегодня я уже лучше чувствовала ритм гонок, подстраивалась под них, точно зная, где поймать идеальный кадр. Каждый раз, нажимая на кнопку, я ловила мощь, скорость, азарт — всё, чем дышало это место.

Я была полностью погружена в процесс, но время от времени взгляд всё равно невольно скользил туда, где был он.

Даниил.

В отличие от вчерашнего дня, он почти не пересекался со мной. То где-то вдали — отдавал указания, то рядом — разговаривал с гонщиками. В какой-то момент я заметила, как он что-то объясняет Максу, указывая жестом на трассу, а тот согласно кивал.

Я не удержалась и сделала пару его снимков. Надеюсь, он этого не заметил.

Ближе к трём часам мы с Надей сдали отснятые материалы и отправились с Мариной в город.

— Что будешь надевать? — спросила подруга, пока мы ехали.

Я чуть пожала плечами.

— Думаю, костюм.

— Какой?

— Помнишь, мне мама подарила на прошлое день рождение? Такой мятного цвета. Брюки широкие, с высокой талией, пиджак оверсайз.

Марина кивнула одобрительно.

— Отлично. Только обещай мне, что под пиджак ты наденешь не футболку.

Я усмехнулась.

— Хорошо, не футболку.

Когда мы вернулись, я первым делом пошла в душ. Тёплая вода смывала напряжение дня, и я закрыла глаза, позволяя себе пару минут просто постоять и почувствовать, как тело постепенно расслабляется.

Выдохнув, я вышла из душа, завернувшись в полотенце. Марина в это время растянулась на кровати, переписываясь с кем-то и жуя кусочек пиццы, которую мы заказали ещё в дороге.

— Давай, садись, красить буду, — сказала она, даже не поднимая головы.

Я послушно села, а она тут же принялась за дело.

Спустя тридцать минут макияжа (я все-таки настояла, чтобы это был естественный), я надела костюм, оставив под пиджаком короткий топ белого цвета с треугольным вырезом, дополнила образ серебряными цепочками и каблуками.

Марина окинула меня взглядом с головы до ног и одобрительно кивнула.

— Честно, Лиса, если бы у меня был такой натуральный третий размер, я бы продала душу дьяволу.

Я закатила глаза.

— Марин…

— Нет, серьёзно. Ты офигенная. Я не знаю, как ты этого не понимаешь!?

Я усмехнулась, но не стала спорить.

— Так, теперь я ещё больше завидую. Ты выглядишь сексуально и горячо.

Я посмотрела на себя в зеркало. Волосы оставила распущенными — и, нужно признать, выглядела действительно неплохо.

Я подвезла Марину до центра, где её уже ждал парень, а потом вырулила на трассу, ведущую к дому Громовых. В груди неприятно сжималось, ладони вспотели, пальцы нервно постукивали по рулю. Я пыталась дышать ровно, заставить себя не думать лишнего, но напряжение только нарастало.

Сегодня будут все: родители Олега, его сестра с мужем — возможно, даже Лилия. Она почти никогда не пропускала такие вечера.

Я до сих пор не понимала, как мама на всё это смотрит. Большинство женщин на её месте либо устроили бы сцену, либо всеми силами старались бы вычеркнуть бывшую жену мужа из своей жизни. Но между мамой и Лилией установилось странное, почти хрупкое, но всё же гармоничное равновесие.

Когда я впервые познакомилась с Лилией, она была высокомерна, холодна и сдержанна — без открытого пренебрежения, но и без тепла. Для неё я всегда оставалась просто дочерью Екатерины, девочкой, не имеющей к ней отношения. Думаю, она даже не придавала мне значения. Со временем, когда встречи стали неизбежными, отношения немного сгладились. Мы вряд ли когда-нибудь станем близкими, но в её поведении не было откровенной неприязни — и этого мне было достаточно.

И, наверное, где-то в глубине я понимала, почему она продолжает поддерживать такое тесное общение с бывшим супругом. Лилия и Олег принадлежали к одному миру. В их среде выгоднее сохранять вежливые, пусть и формальные, отношения, чем устраивать сцены. Им это было удобно, а мама держалась достойно. Они могли спокойно разговаривать, обсуждать общие темы, сидеть рядом за одним столом — без неловкости и напряжения.

Я слышала, что они даже пересекались на мероприятиях без участия Олега. Никто не изображал дружбу, но и враждебности между ними не было.

Если Лилия казалась холодной, но сдержанной, то родители Олега всегда смотрели на меня свысока. Влиятельные, уверенные в своём положении, они ценили статус, силу и, конечно, фамилию. С Олегом говорили с уважением, с Лилией — тепло, с мамой — ровно. А на меня — так, будто я здесь случайно. Они никогда не говорили этого вслух, но я чувствовала.

Их любовь принадлежала Даниилу. Единственный наследник, родной внук, тот, в ком текла их кровь. Они им гордились, они в нём души не чаяли, и даже его характер — порой взрывной, порой резкий — их не смущал.

Возможно, на ужине будет и сестра Олега с мужем. Их я не любила больше всех. Снобы — классические представители высшего общества, умеющие улыбаться в лицо, но во взгляде которых читалось снисходительное превосходство.

И сегодня мне снова предстоит оказаться за одним столом со всеми ними.

Пока я прокручивала это в голове, не заметила, как почти подъехала. Моя Toyota остановилась у въезда, и массивные кованые ворота с вычурными узорами медленно разъехались в стороны.

Я припарковалась на свободное место у края стоянки, заглушила двигатель и на секунду задержалась, вцепившись пальцами в руль. Нервный смешок вырвался наружу, когда я осмотрелась вокруг.

Моя скромная машина среди ряда дорогих Bentley, Mercedes, Porsche и выглядела как нелепое жёлтое пятно на холсте дизайнерского автопарка. Всё, как всегда.

Я выдохнула, вытащила телефон, машинально проверила сумочку — ключи, помада, телефон, пудра — всё на месте. Посмотрела на экран. Сообщение от Артёма.

Артём: «Конечно, иду с тобой завтра. Думаешь, я пропущу такую тусовку? Плюс мне надо убедиться, что ты не сбежишь, увидев Громова. Удачи сегодня. Будь крутой. Ну, или хотя бы не умирай от скуки».

Я не смогла сдержать улыбки на своеобразное попытку меня подбодрить.

Отправив короткое «Спасибо», я выбралась из машины и направилась к входу.

Когда я вошла в дом, в холле меня уже ждала мама. Она стояла рядом с Олегом, спокойно разговаривая с ним, но, заметив меня, тут же улыбнулась — тепло и по-настоящему искренне.

— Лиса, ты последняя, — сказала она тихо, внимательно осматривая меня, а затем, чуть понизив голос, добавила: — Выглядишь отлично.

Я чмокнула её в щёку, а затем кивнула Олегу.

— Застряла в пробке.

Он посмотрел на меня чуть дольше, чем обычно и коротко кивнул.

— Понятно.

Мама чуть сжала моё плечо, жестом приглашая пройти в гостиную.

— Пойдём, нас ждут.

Я глубоко вдохнула и вошла.

Все уже были на местах.

Родители Олега — строгие, сдержанные, надменные. Его сестра с мужем — всё такие же снобы, с вечным выражением лёгкого превосходства. Лилия — хищная, красивая, уверенная, оценивающая мой внешний вид с головы до ног.

Я чувствовала их взгляды.

— Добрый вечер, — спокойно поздоровалась я.

— Здравствуй, — сухо ответил отец Олега, Виктор Алексеевич.

Сестра Олега с супругом лишь кивнули в ответ.

Лилия задержала на мне взгляд, чуть склонив голову, будто оценивая каждую деталь моего образа.

— Интересно, — протянула она, но больше ничего не добавила.

И наконец я почувствовала другой взгляд.

Даниил.

Он сидел чуть в стороне, расслабленный, с бокалом виски в руке. Чёрная рубашка, расстёгнутая на верхних пуговицах, классические серые брюки. На запястье часы. Этот классический образ смотрелся просто эффектно с его татуировками.

Он смотрел прямо на меня.

— Привет.

Голос спокойный, ровный.

— Привет, — я заставила себя ответить так же ровно.

Он посмотрел ещё секунду, затем медленно сделал глоток из стакана и отвёл взгляд, будто этот короткий обмен приветствиями не имел для него никакого значения.

В гостиной повисла короткая, почти осязаемая пауза. Все уже успели оглядеть друг друга, сделать выводы, и теперь каждый будто ждал, кто заговорит первым.

— Как дела, Лиса? — неожиданно спросил Виктор Алексеевич, бросив на меня оценивающий взгляд.

— Всё хорошо, спасибо, — ответила я спокойно.

— Ты сейчас где работаешь? — спросила мать Олега, Инесса Михайловна, поднимая на меня тонко изогнутые брови.

— В агентстве, занимаюсь фотографией, — я чуть улыбнулась, но внутри уже готовилась к тому, что они скажут дальше.

— Фотографией? — женщина хмыкнула, переглянувшись с супругом. — А я-то думала, что Екатерина постарается дать тебе что-то более… перспективное.

Я почувствовала, как мама слегка напряглась рядом, но ничего не сказала.

— Я работаю на хороших проектах, — ответила я спокойно, не поддаваясь на провокацию.

— Любопытно, — коротко бросил Виктор Алексеевич, явно теряя к беседе всякий интерес.

Я почувствовала, как внутри всё невольно напряглось, но внешне продолжала сохранять спокойное выражение лица.

— Давайте к столу, — негромко сказал Олег, прерывая этот момент, и я почувствовала благодарность за то, что он поставил точку в этом коротком «обмене любезностями».

Мы плавно перешли в столовую. Всё выглядело идеально: хрустальные бокалы, свечи в серебряных подсвечниках, безупречно сервированные тарелки. Я заняла своё место рядом с мамой. Даниил сел напротив.

Первые минуты были традиционными — лёгкие разговоры, ненавязчивые фразы, бокалы с вином. Но затем тема сместилась.

— Так, когда же мы сможем познакомиться с Софией? — неожиданно спросила сестра Олега, сложив руки на столе.

Мама спокойно поставила бокал с вином, её голос был ровным и доброжелательным.

— София сейчас спит, но как только проснётся, я вынесу её, — сказала она, и я отметила, как в её тоне прозвучала лёгкая защита.

— Всё же… это немного неожиданно, — чуть склонила голову Лилия, касаясь кончиком пальца края бокала.

— Что именно? — Олег повернулся к ней с таким тотальным спокойствием.

— Сам факт, что ты выбрал усыновление, а не, например, суррогатное материнство, — вмешалась его мать, чуть сжав губы. — Для семьи вашего уровня это…

Она не договорила, но все поняли, что она имела в виду. Я видела, как пальцы Олега чуть сильнее сжались на столе.

— София моя дочь, — он произнёс это ровно, уверенно, и в комнате на мгновение стало тише.

— Конечно, — поспешно добавил его отец, наклоняясь чуть ближе. — Просто это решение, которое удивило нас.

— Не всё должно соответствовать вашим ожиданиям, — коротко ответил Олег, делая глоток вина.

Наступила короткая, но осязаемая пауза. Я машинально перевела взгляд на Даниила.

Он сидел с ленивым видом, держа в руках бокал с виски, и будто бы вообще не принимал участия в разговоре. Но именно в тот момент, когда Олег уверенно осадил своих родителей, я заметила, как уголки губ Даниила чуть дёрнулись вверх.

Это не было открытой ухмылкой, скорее, лёгкое, почти невидимое одобрение.

Наступила короткая пауза, но тишина за столом не продлилась долго.

— А как вы справляетесь с малышкой? — голос Лилии прозвучал с лёгким оттенком заинтересованности, но я знала, что за этим вопросом скрывается нечто большее.

Мама чуть улыбнулась, поставив бокал с вином обратно на стол.

— У нас есть помощник, но в основном я делаю всё сама. София пока ещё слишком маленькая, и мне хочется быть рядом с ней как можно больше.

— Но ведь это огромная нагрузка, — заметила сестра Олега, чуть склонив голову набок.

— Как же работа? — осторожно поинтересовалась Инесса Михайловна.

— Сейчас я официально в декрете, — мама ответила спокойно, и мне даже показалось, что в её голосе скользнула лёгкая нотка удовольствия от того, что у неё есть возможность посвятить это время ребёнку.

Родители Олега переглянулись, но не стали больше развивать эту тему, а разговор плавно перетёк в другое русло.

— Даниил, а что насчёт тебя? — неожиданно спросил дедушка, повернувшись к нему с явным интересом.

Вопрос прозвучал мягко, что уже само по себе было контрастом.

— Какие у тебя планы? — добавила бабушка, чуть приподняв брови.

Я заметила, как Даниил, не меняя позы, спокойно ответил:

— Работаю, — усмехнулся он, подняв взгляд.

— И, надо сказать, весьма успешно, — заметил Виктор Алексеевич, с лёгким одобрением кивнув.

— В этом я не сомневался, — Олег тоже кивнул, но в его голосе скользнула едва заметная нотка недовольства, — но, возможно, тебе стоит уделять немного больше времени семейному бизнесу?

Я уловила лёгкую смену атмосферы.

— Отец, давай не сегодня, — спокойно произнёс он, сделав глоток виски.

— Я просто говорю, что…

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — Даниил посмотрел на него чуть внимательнее, но его голос оставался ровным. — Просто давай не сейчас.

Олег задержал взгляд на сыне, но затем лишь коротко кивнул, отпустив тему.

Время за столом тянулось невыносимо долго. Я вежливо улыбалась, слушала разговоры, отвечала на вопросы, когда требовалось, но внутри меня не покидало одно желание — чтобы этот ужин скорее закончился. 

Атмосфера была тяжелой. 

Вежливые реплики, обдуманные фразы, скрытые колкости, завуалированные под беседу — всё, как всегда. Но моя мама, как и прежде, держалась достойно. Я смотрела на неё и поражалась её выдержке. Спокойной, уравновешенной, с лёгкой улыбкой на лице — она казалась неподвластной всей той напряжённости, что витала в воздухе.

В какой-то момент я заметила, как Олег бросил на неё короткий взгляд. Это был не просто жест вежливости, не холодное или оценивающее движение глаз. Нет — в этом почти незаметном взгляде было нечто большее. Чувство. Настоящее, глубокое, спрятанное под слоями сдержанности и привычной дисциплины, но всё же живое.

Я даже не сразу осознала, что уронила вилку.

Звук удара металла о тарелку был слишком громким в этой тихой, выверенной обстановке. Несколько пар глаз тут же устремились на меня Я быстро пробормотала, стараясь не встречаться взглядами с гостями.

— Простите, — чувствуя, как уши начинают гореть.

Лилия чуть вскинула бровь, взгляд Виктора Алексеевича и Инессы Михайловны стал ещё холоднее, сестра Олега посмотрела с лёгким превосходством, но никто ничего не сказал. Только одна реакция была неожиданной.

Даниил.

Он не стал делать вид, что не заметил, лишь чуть склонил голову набок, и его губы тронула лёгкая, еле заметная улыбка. В его глазах промелькнуло что-то похожее на развлечение, а может, даже на интерес.

Я отвела глаза, стараясь сосредоточиться на еде, но внутри не покидало странное чувство. 

Олег, мама, их отношения… 

Я понимала, что между ними есть нечто большее — раз они так долго вместе. Но не думала, что Олег способен на такую скрытую нежность.

А теперь меня поражал и Даниил — его реакция, его улыбка.

Я задумалась и не сразу осознала, что он всё это время продолжал смотреть на меня.

Медленно, лениво, с лёгким прищуром. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

Через несколько минут ужин, к счастью, закончился, и все перешли в зал. Я с облегчением поставила бокал на столик и позволила себе выдохнуть.

В этот момент появилась нянечка, выкатив коляску в центр комнаты. Все тут же обратили на неё внимание.

И через несколько секунд мама вынесла Софию.

Она держала малышку уверенно, с той лёгкостью, с какой только матери умеют держать своих детей. София была одета в нежное светлое платьице, её маленькие пальчики шевелились, будто изучая воздух вокруг, а глаза были широко распахнуты, с любопытством вглядываясь в лица людей, которые смотрели на неё.

Я поймала себя на мысли, что в комнате воцарилась странная тишина.

И впервые за весь вечер я почувствовала не напряжение, а что-то другое. Интерес. Ожидание. Может, даже уважение.

Перед ними был не просто ребёнок — перед ними была та, кто теперь тоже стала частью семьи Громовых.

Мама держала Софию уверенно, без суеты и без той показной нежности, которую часто изображают ради впечатления. Всё было естественно. Спокойно. Она прижимала малышку к себе, слегка укачивая, пока остальные молча наблюдали за новым членом семьи.

Я перевела взгляд на родственников Олега. Реакции были разными: кто-то сохранял сдержанность, кто-то смотрел с любопытством, а кто-то явно пытался скрыть свои эмоции. Родители Олега оставались невозмутимыми, но бабушка слегка прищурилась, словно оценивая, кто перед ней.

Лилия сложила руки на груди, и губы её тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.

А я просто наблюдала.

София не выглядела испуганной. Она не плакала, не капризничала — просто тихо изучала мир вокруг, глядя широко раскрытыми голубыми глазами. Наверное, ей было всё равно, что перед ней люди, которые, возможно, никогда не примут её по-настоящему. 

Мама подошла ко мне и улыбнулась.

— Хочешь поздороваться? — спросила она тихо.

Я медленно подняла руку и осторожно коснулась её крошечной ладошки. София тут же сжала мой палец — маленькие пальчики сомкнулись, будто проверяя что-то новое, едва появившееся в её мире.

— Привет, малышка, — прошептала я.

Мама наблюдала за мной, и в её глазах было столько любви, что мне стало чуть не по себе. Я не привыкла видеть её такой. 

Такой… счастливой.

— Ты говорила, что хотела бы сделать фотосессию? — спросила я, переводя взгляд на неё.

Она кивнула, чуть прижимая Софию к себе.

— Да. Но чуть позже, когда она станет побольше. Хочу, чтобы ты сделала нам семейные снимки. На память.

Я кивнула, ощущая, как внутри что-то сжимается. Семейные снимки. Слово «семья» в этом доме всегда звучало как-то иначе. Будто оно имело разные значения для разных людей.

Мама чуть склонила голову, изучающе посмотрела на меня.

— Хочешь подержать?

Я замерла. Потом медленно кивнула.

Мама осторожно передала мне малышку, и я почувствовала, насколько она лёгкая. Будто пушинка. Я осторожно прижала её к себе, следя за тем, чтобы её голова была зафиксирована.

Она моргнула, глядя на меня с любопытством.

Я улыбнулась.

— Ты совсем крошка, — прошептала я.

Малышка чуть шевельнулась, её губы вытянулись в что-то похожее на улыбку.

Я снова мельком посмотрела на Олега и не могла не заметить, как он смотрел на Софию — в его глазах было что-то иное. Не просто сдержанное наблюдение, как тогда, в мой первый приезд. Нет. Теперь в этом взгляде появилось нечто новое.

Что-то мягкое. Без явных перемен, без очевидного проявления чувств — но оно было.

Будто внутри него медленно начинала таять ледяная стена.

Я тихо перевела дыхание и снова посмотрела на Софию.

Она, конечно, не понимала, что что-то изменилось — что в этом доме появилось нечто, способное изменить всех нас.

— Ну что, малыш, запоминай, — лениво протянул Даниил, глядя на Софию с лёгкой ухмылкой. — Не подведи, окей?

Я осторожно передала малышку маме, а она, улыбаясь, снова прижала её к себе.

— Она уже может не просто держать ладошку, но и сжимать пальцы, — сказала мама, глядя на Даниила. — Можешь проверить.

Он чуть качнул головой и усмехнулся.

— Оставим тесное знакомство на потом. Не думаю, что она меня уже оценит.

Лилия с интересом взглянула на него.

— Боишься, что она заплачет?

Даниил коротко фыркнул.

— Я же не ты. Из-за меня дети не плачут.

Это вызвало лёгкую ухмылку со стороны Олега, но никто ничего не сказал.

Разговор постепенно перетёк к детству — кто-то вспоминал, каким был Даниил, кто-то делился историями о младенцах. Я слушала вполуха, наблюдая, как мама бережно укачивает Софию.

Вдруг телефон завибрировал в сумочке.

Я достала его, взглянула на экран — сообщение.

— Извините, — тихо сказала я, подняв взгляд сначала на маму, потом на Олега.

Они оба кивнули.

Я вышла из гостиной и направилась в коридор.

Уведомление оказалось от Сергея — он просил перезвонить.

В разговоре, неожиданно щедром на комплименты по поводу моих снимков, шеф уточнял детали проекта и спрашивал об обстановке. Мы говорили не больше пятнадцати минут, после чего я решила зайти в туалет — привести себя в порядок.

Лёгкая дрожь внутри всё ещё не проходила: волнение после ужина, Даниил, София, эта семейная атмосфера, давящая своей значимостью.

Я вышла, бросив напоследок взгляд в зеркало, и уже собиралась вернуться в зал, когда столкнулась с Лилией.

Она остановилась, окинула меня взглядом с ног до головы и протянула:

— Сегодня ты выглядишь лучше.

Затем, с лёгким укором, добавила:

— Хотя с волосами всё равно нужно что-то делать.

Я сжала губы. Конечно, от мамы Даниила ожидать чего-то другого было бесполезно. Я постаралась ответить спокойно, ровно:

— Спасибо за совет.

Она лишь чуть заметно усмехнулась и прошла мимо, оставив после себя лёгкий шлейф дорогого парфюма.

Я глубоко вдохнула, стараясь прогнать раздражение, и направилась обратно в зал. Там уже почти никого не осталось — только Олег и его родители. Судя по их сосредоточенным лицам, разговор шёл о чём-то серьёзном, скорее всего, о делах.

Сестры Олега с супругом не было видно, как и мамы с Софией.

Я прошлась по дому, пытаясь понять, куда она могла уйти, и уже собиралась проверить одну из комнат, когда услышала её голос.

— Лиса!

Я повернулась и увидела маму, которая стояла в коридоре, прижимая телефон к уху.

— Я должна срочно ответить на видеозвонок партнёров, — тихо сказала она, прикрыв динамик рукой. — Я отпустила нянечку и София в гостевой спальне. Даниил с ней.

Я нахмурилась.

— Что?

Мама слегка вздохнула, продолжая слушать собеседника на том конце провода.

— Я оставила её с ним. Он не выглядел… скажем так, в восторге. Но ничего страшного. Просто зайди туда, забери её, я освобожусь через двадцать минут.

Я моргнула.

София и Даниил. В одной комнате. Мой мозг отказывался это представлять.

Мама уже отвернулась, сосредоточившись на разговоре, а я, немного ускорившись, направилась в сторону комнаты.

Подойдя ближе, я услышала голос Даниила — и, к своему удивлению, сразу услышала, как он звучит иначе.

Не тот ленивый, насмешливый тон, которым он обычно бросал реплики, не та колкая манера, с которой он обычно говорил с людьми.

Голос был тише, ниже, мягче. Я замерла на секунду у двери, но потом толкнула её и зашла.

Картина передо мной была… неожиданной.

София лежала на диване, укутанная в мягкое одеяльце, а Даниил сидел рядом в кресле, держа в одной руке стакан, вероятно, с виски, а другой лениво касаясь её крошечной ладошки.

— Я, конечно, понимаю, что ты самая важная женщина в этом доме, но ты могла бы хотя бы притвориться, что тебе интересно, что я говорю, — проговорил он, наклоняясь ближе. — Ноль реакции, Софья. Прямо как твой отец на мою финансовую обеспеченность.

Я прикусила губу, стараясь сдержать улыбку.

— Ну, хорошо, — Даниил откинулся на спинку кресла, вздохнул. — Я дам тебе шанс. Может, ты просто хочешь, чтобы я говорил тебе что-то приятное?

Он сделал паузу, задумался, а потом чуть прищурился.

— У тебя безупречные гены, малышка. Но думаю, ты и так в курсе.

Я фыркнула, не выдержав, и в этот момент он поднял взгляд.

— О, а вот и твоя спасительница, — протянул он, чуть склонив голову набок.

Я подошла ближе, посмотрела на Софию, которая спокойно лежала, двигая пальчиками, а потом снова перевела взгляд на Даниила.

— Ты говоришь ей комплименты?

— Конечно, — он небрежно пожал плечами. — Первое впечатление важно.

— Ей нет еще и двух месяцев.

— Именно, — он ухмыльнулся. — Я первый мужчина в её жизни, она должна меня запомнить.

Я покачала головой, протягивая руки, чтобы забрать малышку.

— Твоя речь, кажется, не произвела на неё особого впечатления.

— Она играет в недотрогу, — усмехнулся Даниил, сделал глоток виски и лениво откинулся на спинку кресла.

Затем его ухмылка стала шире — он чуть приподнял бровь, словно ни при чём.

Я глубоко вдохнула, стараясь не реагировать.

— Ладно, София, пойдём, — Я аккуратно взяла Софию на руки, прижимая её к себе, и тут же почувствовала, как крошечные пальчики зацепились за одну из моих цепочек.

— Ой, малышка, нет, — улыбнулась я, осторожно пытаясь разжать её ладошку. — Это не игрушка.

Но София, похоже, решила иначе. Она упрямо сжала пальчики крепче, точно зная, что добычу так просто не отпустит.

— Упрямая, — я тихо хмыкнула, чуть склонив голову, чтобы её пальцы не тянули за металл.

Аккуратно разжав её пальчики и освободив цепочку, я подняла голову — и увидела, что Даниил смотрит не на Софию.

И не на меня.

А туда, где несколько секунд назад касались крошечные пальчики малышки.

Мой подбородок едва заметно дрогнул, дыхание сбилось на миг, а внутри растёкся странный, обжигающий жар.

Даниил медленно поднял взгляд, и, когда наши глаза встретились, произнёс, глядя прямо на меня:

— Твоя сестра явно разбирается в украшениях.

Я моргнула.

— Да, ну… она в целом хватает всё, что попадает под руку.

— Я заметил, — его голос был чуть ниже.

Я напряглась. В груди что-то дрогнуло, по спине пробежала горячая волна.

«Так, Лиса. Возьми себя в руки».

— Спасибо, что посидел с ней, — я заставила себя говорить ровно. — Я пойду искать маму.

Даниил лишь лениво кивнул, продолжая смотреть мне в глаза, но я уже отвернулась, решительно выходя из комнаты.

Только вот сердце билось слишком быстро.

Когда я вернулась в общий зал, Олег сразу же обратил на меня внимание. Его взгляд скользнул по Софии, а затем остановился на мне.

— Где Катя? — спросил он спокойно.

— Ей позвонили, она должна скоро прийти, — ответила я.

Он кивнул, но прежде, чем вернуться к своим разговорам, ещё раз посмотрел на малышку, которая спокойно устроилась у меня на руках.

В этот момент в зал вошла мама.

Я тут же шагнула к ней, осторожно передавая Софию. Екатерина посмотрела на дочку с мягкой улыбкой, чуть поправила пелёнку и прижала её к себе.

Вечер продолжился.

После ужина подали чай, и все, кто ещё остался, неспешно продолжили беседу. Олег что-то обсуждал с родителями, Лилия разговаривала с мамой.

Я мельком взглянула на Даниила.

Он сидел чуть поодаль, расслабленный, но внимательно слушая, о чём разговаривают отец с Инессой Михайловной и Виктором Алексеевичем. 

Я не знала, сколько ещё продлится этот вечер, но одно было ясно: я больше не хотела здесь оставаться.

С каждой минутой моя голова наполнялась хаосом. Я чувствовала себя глупо. Потому что знала, что не должна обращать внимания на него. Не должна ловить его взгляды. Не должна хотеть этого.

Но ещё пару минут назад…

Этот его взгляд. Этот медленный, задумчивый подъем глаз от моей груди к лицу.

Он не смотрел туда специально, я понимала это. Всё было случайно. Или мне хотелось в это верить? Но в тот момент, когда его карие глаза встретились с моими, я почувствовала, как внутри что-то дёрнулось, сжалось, перевернулось.

А теперь он больше не смотрел.Не замечал. 

Словно ничего этого не было. Я раздражённо сцепила пальцы, сделав очередной глоток чая.

Какого чёрта?

Как можно сначала смотреть так, а потом просто выключить этот интерес?

Я чувствовала себя глупо, и это злило меня ещё больше.

Как только появилась возможность уйти, я воспользовалась этой возможностью первой.

Я подошла к маме, чтобы попрощаться. Она сидела с Софией на руках, легонько укачивая её.

— Лис, ты же помнишь, что через неделю у меня день рождения? — спросила она меня.

Я глубоко вдохнула, уже предчувствуя, к чему это идёт.

— Да, помню. Мы планировали семейный ужин.

— Планировали, — мама чуть улыбнулась, но я уловила нотку вины в её голосе. — Но недавно были заключены несколько важных сделок, и пришлось пересмотреть формат.

Я закатила глаза.

— Неужели приём?

— Да, — она слегка кивнула. — В ресторане, с партнёрами и близкими. Всё в тёплой, но официальной обстановке.

— И ты хочешь, чтобы я присутствовала?

— Конечно, — мама посмотрела на меня так, что я вздохнула.

— Хорошо, — я наклонилась и поцеловала Софию в лобик, а затем посмотрела на маму. — Тогда мне срочно нужно новое платье, чтобы пережить это.

Я попрощалась со всеми, стараясь не смотреть на Даниила и поспешно направилась к выходу.

Но даже когда я спускалась по лестнице, даже когда вышла на прохладный вечерний воздух и села в машину, даже когда завела двигатель, я всё ещё ощущала на себе тот прошлый взгляд.

Тот, которого, возможно, и не было.

Семейные ужины — самое скучное и в то же время неизбежное мероприятие в моей жизни.

Я приехал позже, чем планировалось, но прекрасно знал, что ничего не пропустил. Эти вечера — как плохо срежиссированный фильм, где сюжет неизменен, реплики повторяются годами, а развязка всегда одна: кто-то пытается загрузить меня разговорами о семейном бизнесе, бабушка жалуется, что видит меня раз в год, дед давит авторитетом, а отец с каменным лицом сдерживает всю эту конструкцию от окончательного развала.

Я налил себе виски, сделав неторопливый глоток.

— Ты, как всегда, последний, — негромко, но с лёгким укором заметила бабушка, скользнув по мне внимательным взглядом.

Я медленно поставил бокал на стол.

— Бабушка, разве не лучше прийти позже, чем стать первым претендентом на бесконечную лекцию по макроэкономике?

Дедушка, который уже открыл было рот, чтобы что-то сказать, прищурился.

— Вот об этом я и говорю, — наконец произнёс он, делая паузу. — Полное отсутствие дисциплины.

Я небрежно усмехнулся, откидываясь в кресле.

— Скорее, стратегический расчёт.

Отец посмотрел на меня чуть внимательнее, но ничего не сказал.

— Как идут дела с твоим проектом? — дед, видимо, решил перейти к сути.

— В ближайшие дни ожидаются новости. Всё идёт по плану, — ответил я, скользнув взглядом по столу в поисках чего-то покрепче.

— Новости? — дед поднял брови. — Ты имеешь в виду прессу?

— Верно. Вся информационная кампания запущена, результаты скоро будут, — я подвинул бокал ближе, но тут бабушка негромко, но твёрдо добавила:

— Даниил, выражайся точнее. Ты говоришь с семьёй, а не с журналистами.

— Простите, — я криво улыбнулся. — В ближайшее время освещение проекта в медиа даст ожидаемые результаты.

Бабушка слегка кивнула, но мне показалось, что я заметил лёгкое недовольство в её взгляде.

— Как минимум, приятно слышать, что у тебя есть понимание структуры процесса, — наконец произнёс дед.

— В этом сомнений не было, — неожиданно добавил дядя, бросив на меня оценивающий взгляд. — Другой вопрос — насколько далеко ты планируешь зайти?

Я лениво повертел бокал в руках.

— Насколько потребуется.

Дед одобрительно кивнул, а вот отец посмотрел, но ничего не сказал. Я видел, что ему порядком надоела, как он сам неоднократно выражался «моя игрушка», но понимал, что ничего не может сделать. Уж я такой, надави на меня, и я тогда разхерачу все вокруг, но не прогнусь.

Я сделал пару глотков и окинул взглядом собравшихся. Тётя стала выглядеть хуже — видимо, перестала пить кровь младенцев по утрам. Я улыбнулся про себя, а вот мои старики не изменились. Кремень, а не люди. Сколько себя помню, выглядели они так же, как сейчас.

Тут я заметил, что одного человека нет. 

Лиса.

Неужели она не приедет? Хотя я видел, как она уезжала со своей подругой, симпатичной брюнеткой. Её машину было трудно не заметить — ярко-жёлтого цвета. Неужели отец жалеет денег и не выделяет на ежемесячные расходы?

На самом деле, хреново уже было то, что такие мысли посетили мою голову. От зуда, зачесался даже нос. Я провёл ладонью по лицу, вспоминая, как сидел в машине, когда Лиса показывала фотографии.

Щелчки. 

Её пальцы быстро скользили по экрану, отбирая снимки — чётко, уверенно, без лишней суеты. 

Но я вдруг уловил кое-что другое.

Едва ощутимый, тонкий запах.

Цветы.

Я на секунду завис, не сразу понимая, какого хрена вообще обратил на это внимание.

Секунду назад я был сосредоточен на фотографиях, а теперь вдруг уловил, как пахнет её кожа — лёгкий, ненавязчивый аромат, что-то цветочное.

Полная херня. Я сжал зубы и резко выдохнул.

Но взгляд почему-то задержался на её пальцах.

Обычные. Без маникюра.

Я смотрел на эти аккуратной формы ногти, как на чёртово НЛО — впервые видел женские руки без маникюра. И самое хреновое — я завис.

Бред какой-то.

Я провёл языком по зубам, отвёл взгляд, но через секунду она заговорила, и я впервые за всё это время посмотрел ей в лицо.

Щёлк. 

Дамы и господа, у нас тут сенсация! У Лисы голубые глаза!

Небесно-голубые, без туши, без подчёркивающего макияжа, без всех этих теней и прочей ерунды, к которым я привык.

И вот тут мне стало интересно — когда в последний раз я видел девушку без мейкапа?

Я задумался. В моей жизни женщины всегда выглядели идеально. Чёрт возьми, даже просыпались идеально, потому что либо шли на это осознанно, либо мастерски скрывали отсутствие туши под «натуральным» макияжем.

Я всегда воспринимал это как норму. Как должное.

А тут…

Я убрал телефон, кивнул ей на прощание и вышел из машины, оставляя позади запах бензина, камер и всей этой суеты.

День ещё не закончился, и у меня была запланирована парочка встреч, поэтому, не теряя времени, я поехал в город — один из партнёров ждал меня в ресторане, где подавали нормальный виски и такую же нормальную еду, без всей этой новомодной ерунды вроде «фуа-гра с оттенком трюфельного мусса».

Владелец сети элитных автосалонов. Человек, который мог достать любую тачку, в любой комплектации. У нас были свои договорённости, касающиеся проекта — и мне надо было убедиться, что всё идёт по плану.

Я зашёл, кивнул официанту, который тут же направил меня к нужному столику.

— Даниил, — партнёр поднялся, пожимая мне руку. — Как всегда вовремя.

Я усмехнулся, присаживаясь.

— Конечно. Я же человек слова.

— Тогда, начнем. Рассказывай.

Я коротко изложил суть дела: гонки, пиар, информационная волна. Мы обсудили детали — поставки, эксклюзив, небольшие корректировки цен для ключевых клиентов. Всё чётко, по делу. Через полтора часа все вопросы были закрыты.

К четырём я добрался до офиса.

На этаже стояла тишина — почти весь персонал был задействован на мотокроссе. В кабинете за столом меня уже ждали Стасян, Кристина и Никита: Крис быстро что-то печатала на планшете, Никита просматривал бумаги, а Стасян просто сидел и ждал.

Я закинул ключи на стол и сел.

— Докладывайте.

Стасян сразу зашевелился.

— Всё чётко, все вопросы по локации решены. За нами весь отель, включая номера — многие гости останутся на ночь. — Он усмехнулся и добавил: — Зачем ехать домой, если можно сразу подняться «наверх», верно?

Я кивнул соглашаясь. Многие приедут без жён, мужей. В основном такие вечера используются не только для налаживания бизнес-связей, но и горизонтальных тоже.

— Дальше, — сказал я.

— Завтра встречаем диджея, заселяем, организовываем площадку. Сцену почти доделали, техника протестирована, — быстро отчитался Стасян.

— Кто диджей?

— R3HAB, — ответил он с лёгкой самодовольной улыбкой.

— Неплохо. Что ещё? — я выжидающе посмотрел на Крис.

Она сразу поняла и ответила:

— Информационная кампания идёт по плану. Завтра с утра выйдут последние анонсы, ночью отправлю финальные материалы в медиа. Всё под контролем.

Я кивнул и сказал:

— Отлично, так как на второй неделе гонок, должна быть 100% продаваемость мест. Все мажоры, мамкины мальчики и девочки, которые еще не слышали о мероприятии должны знать и прийти со своими друзьями

Перевёл взгляд на Никиту.

— Что у тебя?

— Вопрос с безопасностью закрыт, спонсоры подтянулись, бюджет стабильный. Охрану усилили, особенно с учётом того, какие персонажи в списке гостей.

— Я на тебя надеюсь, — произнёс я.

Затем я обвёл всех взглядом и с лёгкой улыбкой сказал: 

— Удивительно. Вы даже работаете. И никто пока что не облажался. Я в шоке.

— Ждём премию, — фыркнул Стасян.

— А еще лучше отпуск на Ибице – добавил Никита

— Будет вам отпуск, — я усмехнулся. — Ладно, я выезжаю обратно на локацию.

— Стасян, сегодня нужно оповестить всех партнёров, задействованных в проекте, о субботнем мероприятии. — Я сделал паузу и добавил: — И не забудь уведомить фотографов.

В этот момент Крис кинула быстрый взгляд на меня.

— Ноу проблем, босс.

Я вернулся на локацию вместе с ребятами. Пока ехали, набрал Макса.

— Ты где?

— На месте. Вечер свободен, собираюсь в бар.

— Кто ещё?

— Наши девчонки из Нидерландов подтянутся.

Я усмехнулся. Отлично. Мне нужен был нормальный секс после этого дня.

Когда приехали, я сразу прошёл в отельный бар. Макс уже сидел за столиком, его девушка – блондинка с длинными ногами и дерзким взглядом – лениво водила пальцем по краю бокала. Напротив, сидела моя.

Я присел рядом, пропуская мимо ушей что-то, что Макс как раз рассказывал. У меня были дела поважнее.

Она выглядела отлично. Маленькое чёрное платье, аккуратно уложенные волосы, лёгкий макияж. Всё безупречно. И мне уже хотелось закончить этот день тем, что мы начали ещё в прошлый раз.

Я скользнул по ней взглядом, отметив, как она чуть приподняла уголки губ, а затем плавно скользнула пальцами по моему запястью. Я не сомневался, что ночь пройдёт так, как мне нужно.

Мы заказали выпивку, разговор тек спокойно, Макс шутил, девушки посмеивались, к нашему столику подходили участники, представители партнеров.

Но через какое-то время я увидел её.

Лиса.

Она сидела за столиком в другой части зала, вместе со своей командой фотографов. Спокойная, но включённая в разговор.

Майка с грёбаным клоуном. Я даже на секунду завис. 

Вот это поворот.

Я привык видеть её в обычных, простых вещах. Джинсы, толстовки, что-то удобное, серое, неброское. А тут – яркий, дерзкий принт, который вообще не вязался с тем образом, который я держал у себя в голове.

Может, я просто никогда не смотрел? Хрен его знает. 

Но сейчас я смотрел.

И снова – руки. Пальцы чуть касаются стакана, крутанули трубочку. Лёгкое, машинальное движение.

Непривычно. Я медленно перевёл взгляд вниз. И в этот момент почувствовал прикосновение.

Рука моей девушки легла мне на грудь и я сразу опустил взгляд. Аккуратные ногти, маникюр, тонкие кольца. Всё, как должно быть. Всё, к чему я привык. 

Я медленно сделал глоток виски.

Что за херня, Громов? Я перевёл взгляд обратно на Лису, а потом снова на пальцы, что лежали у меня на груди.

Контраст. Странный и непривычный. Не то, о чём я вообще должен думать.

Я выдохнул, вернул взгляд к своему столу, наклонился ближе и плавно провёл пальцами по бедру «как её там», переключая внимание на то, что мне действительно было нужно. Сейчас явно не тот момент, чтобы задумываться о ненужных вещах.

Проснулся я от движения рядом. Алекса плавно потянулась, чуть прижимаясь ближе (да я все-таки запомнил ее имя). И не мог не заметить, что это был один из лучших трахов за последнее время. Вчерашний вечер оказался интереснее, чем я рассчитывал.

Она определённо умела удивлять.

Я перевёл взгляд на неё – полуоткрытые губы, рассыпавшиеся по подушке волосы, расслабленное тело. Я бы ещё задержался, но планы на утро никто не отменял.

— Доброе утро, — она лениво улыбнулась, скользнув пальцами вниз.

Я усмехнулся, перекатываясь на бок и проводя ладонью по её бедру.

— Очень даже доброе.

После отличного утреннего секса я спустился в ресторан позавтракать.

Макс уже сидел за столиком, лениво листая что-то в телефоне.

Заметив меня, он поднял взгляд и, не скрывая довольной ухмылки, произнёс:

— Судя по выражению лица, ночь прошла так, как надо.

Я молча сел, жестом подозвал официанта.

— Я бы сказал даже лучше, чем надо.

Макс хмыкнул, сделав глоток кофе.

— Так что, идёшь с ней на ивент?

— Определённо, — я кивнул, беря меню. — Надо же поддерживать международные отношения.

Он усмехнулся, возвращаясь к телефону. Пока официант записывал заказ, я лениво пробежался по уведомлениям. Сообщения от команды, рабочие моменты, пара пропущенных звонков. Всё стандартно.

— Сегодня семейный ужин, — бросил я вскользь, листая список входящих.

— Моё почтение, — Макс покачал головой. — Надеюсь, выживешь.

— Ещё не было случая, чтобы не выжил.

— Когда-нибудь он будет.

Я не удержался от смеха, оценив шутку друга.

— В субботу Рома с Лерой подтянутся.

Макс кивнул.

— Рома с кем-то приедет?

— Да, вроде с подружкой.

Макс хмыкнул, продолжая есть. Завтрак проходил в привычном режиме — рабочие обсуждения вперемешку с шутками. После я поднялся в номер, быстро переоделся и отправился разбираться с вопросами по онлайн-трансляции. Всё должно было идти без косяков, техническая часть уже протестирована, но я не привык оставлять вещи без контроля.

Пара встреч, несколько решённых вопросов, перекличка с командой, уточнение деталей предстоящего вечера — всё пролетело быстро, и я не успел опомниться, как оказался на семейном ужине, вполуха слушая разговоры родных.

Я сидел в кресле, лениво крутя бокал с виски, когда в комнату вошли Лиса, её мать и отец.

И вот тут я действительно посмотрел. Девчонка выглядела по-другому. 

Иначе. 

Я никогда не видел Лису на каблуках, и эти волосы…

Пышные, кудрявые, зачесанные набок — совсем не так, как обычно. С этим дурацким хвостом. Хотя вчера у нее была такая же причёска, но она сидела далеко. Волосы больше не выглядели хаотично, а наоборот, добавляли образу какой-то лёгкости. Я даже поймал себя на мысли, что они ей идут.

Она выглядела по-другому.

Я медленно скользнул взглядом, отметив, что сейчас в ней не было той простоты, к которой я привык. То, что раньше казалось «обычным» на фоне всех этих роскошных женщин, с которыми я имел дело, теперь уже не выглядело таким скучным.

Я посмотрел на Катю.

Вот уж настоящий контраст. Катя — утончённая, элегантная, с безупречным вкусом. Тёмные волосы, строгие, но мягкие черты лица, идеальная осанка. Женщина, которая выглядит так, будто родилась в дорогих костюмах и на каблуках. В её образе всегда было что-то, что напоминало мне мою мать. У отца вкус не меняется.

А Лиса?

Другая, не такая статичная и стильная.

И фигура.

Я даже нахмурился.

Какого хрена я вообще думал, что она толстая?

Передо мной стояла девушка с вполне нормальным, даже… ладно, хрен с ним, привлекательным телом. Может, не модельного типажа, но, чёрт возьми, явно не то, что я представлял раньше.

Видимо, проблема была во мне.

Она спокойно отвечала на вопросы родственников, держалась уверенно — без излишней почтительности, но и без дерзости. Говорила прямо, без заискиваний, и при этом не пыталась никому ничего доказывать.

Я даже слегка усмехнулся, слушая её. А ведь не такой уж и забитый ребёнок.

Пока я анализировал это, в голове всплывали прошедшие дни. Воспоминания сменяли друг друга, от фотографий в машине до вечера в баре.

Я сделал очередной глоток виски и вдруг понял, что сижу и анализирую Лису. 

Твою мать. 

Я на секунду завис и вновь перевёл взгляд на неё.

Ну и к чему это всё, Громов?