Тот, кто знает моё имя

У большинства людей в нашем мире, есть два Покровителя – Старший и Младший. Они следят за своими подопечными, подкидывают нам в жизнь интересные задачи и помогают по мере желания или возможности. В том числе и по мере нашего желания.

Но лично у меня есть только один, Младший Покровитель.

И это Удача.

Удача никогда не оставляет меня. Даже когда попадаю в самые немыслимые переделки. Правда, пока они были довольно простые: залезть зимой на скользкую стену, отправиться в пещеру искать кладбище первых гномов, попросить русалку научить плавать – все эти милые шалости оказываются мне по плечу.

Не спрашивайте, сколько нервов стоит моя удача окружающим.

И вот недавно мне снова повезло.

Мне действительно повезло встретить немногословного и угрюмого, но сильного и добродушного человека, который вызвался помочь.

Я размышляла об этом, глядя на спину мужчины, неспешно едущего передо мной на мощном вороном коне.

Если бы не он, я давно бы попалась в лапы разбойников, которые уже пару раз встретились нам по дороге. И мужской наряд не помог. Дурной люд не разбирает на кого нападать, а уж мелкий одинокий парнишка кажется им лёгкой добычей. Они и нас двоих-то считали таковой.

На моих руках уже была кровь двух человек: один раз выстрел из арбалета, второй – метательный нож. Нет, на моей совести была смерть двух человек. Совесть пожимала плечами и ничего говорила, глядя, как из горла пытавшегося меня ограбить и убить хлестала кровь. Наверное, совесть не считала его человеком. Или принимала смерть человеческого существа, как должное.

Впрочем, подобному отношению к смерти я далеко не вчера научилась, нечего на наивных бандюганов пенять. Ещё лет семь назад в нашем королевстве было очень неспокойно.

Стефаниуса Оуна я встретила пару дней назад около реки. Он сидел у костерка, что-то варганил в котелке, конь его пасся рядом.

А я на своей кобылке пробиралась через невысокий речной кустарничек, выбрав окольный путь, поодаль от прохожей дороги. Путь, которым мало кто пользился по здравому смыслу. Но когда даешь дёру, лучше выбирать кривую дорогу, а не прямоезжую.

Кобыла остановилась сама, без всякого намёка с моей стороны.

Оказалось, что мы выехали к удобному песчаному бережку, без кустарника и прочей шушеры, зато с удобным мелководьем. И здесь уставшая животина может со всеми удобствами испить водички.

Разгадав её стойкое намерение, я быстренько спрыгнула, делая перед незнакомым мужчиной вид, что мы с лошадью об этом заранее договорились.

Мужик хмыкнул.

Я упрямо сжала челюсти и глянула исподлобья – я так на мальчика больше походила.

Жаль, что этот мальчик получался задиристым и неприятным, да выбирать не приходится. В такой ситуации лучше походить на борзого, нахального юношу, чем на милую беззащитную девушку. Но поздороваться было необходимо.

– Доброе утро, – сказала я спокойным голосом.

Хорошо, что не промелькнуло ни единой высокой нотки.

– Доброе, – незнакомец окатил меня внимательным взглядом.

Я задёргалась.

Да, длинная кожаная куртка хорошо прятала грудь и отсутствие самого нужного в жизни мужчины, жёсткий воротник скрывал шею, мои плечи шире, чем полагается женщине, а бедра – уже. Остриженные же из-за поджога моей подушки одной коварной непослушницей волосы лишь самую чуточку отросли, начало казаться, что вечно хожу с такой причёской, а с ней я действительно выгляжу пацанёнком. Но не считать же встреченных людей совсем дураками? Детальное рассмотрение меня раскроет и за побег придётся отвечать.

Сбежала я из монастыря. Нет, не из мужского – из женского монастыря, где меня собиралась оставить на веки вечные одна неприятная мачеха.

В монастырь я изначально была послана всего лишь на обучение, чтобы не путаться под ногами у папочкиных воинов. А после смерти отца внезапно оказалось, что мне там нужно и остаться. Чтобы не мешать драгоценной мачехе воспитывать младшего брата и наслаждаться сладкой жизнью в нашем родовом замке.

Ну что тут скажешь – отец думал, что мне нужна мать, а ему наследник... Зато наследник всё-таки получился.

Нет, в монастыре жилось неплохо.

Колупаться в огороде, глядя, как растут и развиваются растения, мне в радость. Книг для чтения там вдоволь, а если пойду в лес и вернусь обратно с корзиной грибов и отсутствием признаков заведённого любовника, то никому нет дела, что я немого постреляла из арбалета или поиграла с ножами.

Мать-настоятельница женщина практичная. Она считает, что в жизни многое умение сгодится, главное границы не переходить.

И хотя намечался конфликт с одной новоявленной поганкой, результатом которого стала новая причёска у меня и синяки у неё, это казалось ерундой. Сбежала я чисто из упрямства и обиды на женщину, которая самонадеянно считает, будто имеет право распоряжаться моей судьбой.

Проснувшись пораньше в один прекрасный день, я взяла свою лошадь из конюшни, вывела её потайной калиткой, которую приметила уже давно и была такова. Мужское платье было припрятано для прогулок в лесу, кое-какие деньги из тех, что присылал отец, остались неистраченными, так что забот у меня пока мало. Самая большая проблема – куда податься.

Для начала подалась в столицу – приходилось пару раз там бывать, и я точно знаю, что смогу найти место для службы переписчицей или продавщицей в небольшом магазине. Денег будет немного, да меня не так уж и баловали в детстве. Отец всё пытался вложить деньги в строительство новой конюшни, сараев, зернохранилища, ремонт стен... Да мне с того теперь никакого толка.

Слава богу, папе, пока был жив, не пришла в голову странная мысль выдать меня замуж. Наверное, думал, что я ещё слишком молода для этого. Или что он там думал – не знаю.

Главными его наставлениями, пока жила дома, были: не забывать покушать и не свалиться с замковой стены, если уж бегаю «где попало». А потом слушаться настоятельницу, когда отправилась в монастырь.

Кушала я по настроению и необходимости, со стены не свалилась, настоятельницу… слушала. Когда она рассказывала интересные вещи. А вот теперь из монастыря сбежала, могу слушать только себя.

Да кому какое дело? Все эти наставления подходят для ребёнка, а не для взрослой, самостоятельной девушки, которой предстоит самой заботиться о себе в жизни. Мачеха-то точно меня опекать не желает.

Поэтому я посмотрела на сидящего у костра мужчину самым независимым взглядом из всех возможных, а потом цепко зыркнула на его коня. А потомлён бедняга, видать спешит куда-то наездник.

– Стефаниус Оун, – представился мужчина.

Хотя как более молодой человек я должна была сделать это первой. Прощай этикет вместе с монастырём!

– Сиэль, – быстро бормотнула я.

Удобно морочить людям голову, когда твоё имя и мужское и женское одновременно. Вроде и не обманула.

Мужчина попытался не улыбнуться.

Я задумалась, что означает эта недоулыбка – он понял, что я девушка одетая как парень?

Но потом по поведению поняла, это была попытка проявить дружелюбие. Только она плохо получилась у старого вояки.

Кто же он такой?

У нас в Магнелле подобные вещи в дороге в лоб спрашивать не принято, народ недоверчивый, а по виду – действительно немолодой военный. Я в родовом замке на них насмотрелась.

Всё ещё в хорошей форме, широкоплечий, шрам на подбородке прикрывает поседевшая борода, но он заметен, значит, немаленький. Конь его тоже немолод, но и неплох, одёжа на мужчине скорее добротная и удобная, чем богатая.

Хотя… мне показалось, что фамилию Оун я когда-то слышала из разговоров в нашем замке. Но при каких обстоятельствах? Не знаю. Наверное, мельком услыхала.

Да и фамилия, хоть и нечастая, но где гарантия, что у него одного такая? А нет гарантии, никто не даст. Так и пусть его, нужно будет – расскажет кто таков. Главное, что по виду добрый человек, хоть и немного устрашающий.

Новый знакомец поделился со мной похлёбкой из котелка. Она оказалась очень вкусной. И не только потому, что я третий день ела лишь хлеб. Наверняка, этому человеку не раз приходилось в походе и кашеварить и много чего ещё делать самостоятельно. Мне была отдана кружка, в которую торжественно налили суп из кролика с кореньями и картошкой.

– Вы спешите куда? – по-простецки спросила я, чтобы поддержать разговор.

Того, кто угощает, стоит хотя бы подходящими вопросами развлечь, если не рассказами. Правда, не шибко я это умею, а вопросы чаще всего получаются неподходящими, но…

– Думал, что спешу, – ответил собеседник.

– Эм-м… – пробормотала я на такой неоднозначный ответ, якобы рассеяно делая глоток из кружки. А на самом деле – чтобы не комментировать.

– Оказалось, что я спешил к шапочному разбору, – с какой-то странной хитринкой в голосе поведал мужчина.

– Бывает, – только и смогла сказать я. – А почто спешили-то? – стало интересно.

– Так подарок жене искал. А жизнь-то она на месте не стои-и-ит, – философским тоном протянул мужчина.

– Да, это точно, – вспомнила я свой, нет, уже не свой замок и загрустила.

Сидеть бы сейчас на замковой стене, смотреть, как по небу проплывают облака, а люди отца гонят стадо овец на пастбище, чувствуя, как ветер развевает длинные волосы – ни замка, ни отца, ни длинных волос. Хотя без замка и волос, как выяснилось, можно обойтись.

– А ты куда, дитёнок, намереваешься податься-то? – прищурился на меня Оун.

– В столицу, работу искать. Может, у вас какой знакомый мелкий лавочник имеется? Или писарь? Так я в помощники набьюсь, – закинула удочки я и принялась собирать посуду, чтобы вымыть.

Мужчина улыбнулся. Видимо, против такого замысла ничего не имел.

– Да всяк народ мне знаком.

Я обрадовалась. Конечно, просить малознакомого человека об услуге несколько навязчиво, но и деваться-то мне некуда.

– А что ещё могёшь? – с лукавым интересом прищурился бывалый вояка.

– Из арбалета стрелять, ножи метать. В огороде тоже могу помогать. Читать-писать, ясное дело, – сказала я уверено.

Брови у Стефаниуса взметнулись вверх. Наверняка догадался, что я девчонка, ждал, что скажу – крестиком вышивать. Ну, я и крестиком могу. Очень аккуратно получается.

– Эк ты, – мужчина посмотрел на меня ещё внимательнее. – А на мечах?

– Нет, учить было некому, – ответила я.

Теперь, если всё же за мальчонку посчитал, подумает, что я из простых или совсем уж сирот. Ну что ж, тем лучше.

– Раз огород полоть можешь, так и в саду справишься. Моей Милушке давно помощь нужна. Езжай со мной, – великодушно и решительно предложил Стефаниус.

– Да я… что вам навязываться буду… – растеряла я от неожиданности всю прыть.

Небольшая горка посуды у меня в руках начала проситься поскорее нырнуть в реку, чтобы не выпасть из рук и еда окончательно не присохла к поверхности.

– А это не навязь, это я никак свою старушку урезонить не могу – всё сама и сама там вертится. А уж времени да сил на то, чтобы замышленное накопать не хватает. А она у меня знатная садовница – и научит чему доброму. В жизни пригодится.

– Спасибо, с удовольствием помогу, – церемонно поклонилась я, стараясь нагнуть голову пониже, чтобы не слишком сильно улыбаться от радости.

Иначе точно бы всё своё мужское обличье запалила.

В столицу мы добрались довольно быстро.

С надёжным спутником окольными путями можно было пренебречь и поехать короткими, пусть и не самыми безопасными для одиночек.

Столица нашего королевства Камея – город большой, шумный, но очень красивый и чистый. Мой отец как-то проболтался, что у большинства соседей столицы с точностью наоборот. Наверное, у нас очень разумная власть, раз всё так хорошо устроила.

По дороге меня частенько принимали за парнишку, а Оун только усмехался в седую бороду. Пара деревенских девчонок даже состроила мне глазки. Моё чувство собственной важности воспарило так высоко, что стало смотреть сверху вниз даже на саму меня!

Сначала мы должны были заехать в какую-то небольшую таверну – у Стефаниуса там оказалось срочное дело, а потом собирались прямиком отправиться к Милушке.

У входа в таверну нам попался шустрый мальчонка с наглым выражением на немытой мордочке. Явно тутошний и спешащий куда-то по Очень Важным тавернским делам.

– А где… – начал было спрашивать Оун у местного проныры.

– Нету! Поди, у Твисткаря сидит, – пацанёнок сразу понял, о чём или о ком его хотят спросить.

Видимо Стефаниуса тут хорошо знавали.

А затем мелкий нахалёнок шмыгнул носом, неприязненно глянул на меня, словно на конкурента, и смылся.

Оун озадаченно посмотрел ему вслед. Очевидно, мой спутник рассчитывал именно здесь застать неизвестного, который сейчас сидел у Твисткаря. Кем бы он ни был.

Стефаниус немного подумал, посмотрел на меня, пару раз зыркнул в сторону таверны и принял решение.

– Я к Твисткарю загляну быстренько, а ты выбери тут хороший столик и закажи чего съедобного, – велел он.

В выборе подходящего места старик мне доверял – успел убедиться за время пути, что от скверного люда я проницательно держусь подальше. Было кому научить в своё время. Да и таверну не считал особо беспокойной, поэтому и оставил одну.

Его доверие я почти оправдала.

Войдя в зал, я первым делом осмотрела эту продымлённую и шумную местность.

Шумную в основном благодаря каким-то типам заморского вида и бородатой наружности, которые нетрезво праздновали приезд в мою родную Магнеллу. Кто знает, каким ветром их сюда занесло? Хотя судя по рыжебородости и мощному телосложению – северным.

Обойдя сторонкой галдящую у очага компашку, я присела за столик, где расположился смурной, молчаливый тип, невозмутимо похлёбывающий что-то из глиняной посудины. К нему уже спешила девчонка-подавальщица с двумя полными тарелками.

На моё «Позволите присесть?» он ничего не ответил, только решительно кивнул из-за кружки. Кажется, незнакомый парнишка в капюшоне его не заинтересовал.

Я заказала две миски мясной похлебки с галушками, коротко улыбнувшись молоденькой хитроватой служанке. Та приосанилась и похлопала глазками.

И что особенного оказалось в моей улыбке, что девица принялась виться вокруг столика? То солонку принёсет, то столик до блеска натрёт, будто его до моего появления не протёрли. Я точно не за грязный садилась. Она даже игнорировать рыжебородых начала – у них осталась одна служанка, а самый громкий из рыжих так её звал, так звал…

И когда девчонка пробегала мимо «бородатого» столика, пытался ей вслед что-то сморозить на ломаном магнелльском. Та в ответ его тоже отморозила неласковыми словами и была такова.

И только на третьем витке приставучки я поняла, что крутится она вроде как передо мной, а сама втихаря на соседа посматривает.

Так вот для кого представление устроено! Небось, стол для него протирала!

А у рыжих столы пивом давно залиты, и они в нашу сторону поглядывали всё суровее и суровее.

Сосед тем временем на подавальщицу внимания не обращал. Зато начал рассматривать меня. В серых глазах парня зажёгся огонёк интереса, в уголках губ зародилась сдержанная улыбка.

И он оказался моложе, чем выглядело вначале.

Скорей бы Стефаниус пришёл! Подвело меня чутьё. Лучше бы к двум гномам скаредной наружности за соседним столиком подсела, они точно местным девицам-вертихвосткам не интересны. Да и не пьянеют особо, буянить не начнут.

И пока я лихорадочно искала в голове способ отделаться от навязчивой девчонки, в зал вошли ещё три человека. Судя по всему, городская стража.

Меня такое явление немного успокоило, а сосед наоборот напрягся.

Зря я тогда на это внимания не обратила. Понадеялась, что рыжебородые при виде стражи не станут искать приключений на старательно отращённые бороды и забудут про ускакавшую от них служанку.

Не прокатило. Обстановка накалялась.

Кажется, заморские гости послали за хозяином заведения.

Не ведающая этого девчонка, сверкая передо мной декольте, облокотилась на столешницу, и якобы заботливо посмотрела достаточно ли соуса в плошке около стены. Наверняка рыжебородые представили всё, что я сейчас вижу во всех подробностях. Девчонке я искренне позавидовала – грудь у неё хоть и не самая огромная, но всяко больше моей.

А сосед по столику в этот момент продолжил преспокойно есть свой ужин.

Когда служанка потянулась за соусницей, он аккуратно промакивал тарелку остатками хлеба, вытирая её досуха – ни одним глазком не глянул. Железные нервы у парня!

Выслушав кляузу посетителей, тучный хозяин покосился на нашу троицу и начал решительно проталкиваться к нашему же столику. И только подавальщица принялась задавать очередной дурацкий вопрос, как он ухватил её под локоток, что-то зашептал на ухо и потащил за стойку.

А к нам направился самый недовольный рыжебород. Который больше всех жаждал внимания девчонки.

Выражение лица заезжего медведя добра не предвещало.

Блин, постыдился бы приставать к какому-то мелкому мальчишке только из-за того, что хитрая девица перед ним хвостом вертит! Надеюсь, она ничего не успела ему пообещать. Хотя, если подавальщица так выпендривается перед моим соседом… вряд ли успела.

Подойдя, рыжий встал у стола, как вкопанный, и враждебно уставился на меня.

Ещё до того, как он добрался до нас, я ухватила тарелку, начала деловито разламывать хлеб и возюкать по тарелке ложкой. Есть до прихода Стефаниуса я не собиралась, но раз пошла такая пьянка, нужно было срочно сделать занятой вид. Мне же совершенно некогда разговаривать! Я ем!

В голову не приходило ни одной светлой идеи, как справиться с ситуацией. Если выдам, что девчонка, да ещё и сижу здесь одна, не факт, что дело разрешиться лучше, чем если человек-гора останется пребывать в уверенности, что я слишком удачливый парень.

Свет от лампад и очага подошедший мужичина загородил напрочь. Не удивлюсь, если мы с соседом совершенно не просматриваемся из-за его широкой спины. И если дюжий мужик сейчас ухватит меня за шкварник и начистит пятачок, посетители смогут честно сказать, что ничего не видели.

И тут оказалось, что стоящий над душой мужик напрягает не только меня.

С еле заметным вздохом сосед по столику отложил ложку, пробормотал что-то типа: «О, как вы удачно здесь стоите», привстал, потянулся через стол, ухватил меня за шкварник и… решительно поцеловал.

К такому событию в жизни я была решительно не готова. Поэтому просто замерла и позволила незнакомцу делать то, что он считает нужным.

Что подвигло мужчину на подобное поведение, я не знала. То ли он воспылал внезапной страстью, то ли предъявлял на меня права перед рыжим.

Судя по тому, как незнакомец меня ухватил – это была права, судя по тому, как целовал – страсть.

Когда мужчина оторвался от моих губ, добавив напоследок лёгкий поцелуй в носик, я так и осталась сидеть не двигаясь и сжимая в руке отломленный кусочек хлеба и ложку.

Рыжий медведина хмыкнул, насмешливо дёрнул губой, отвернулся от нас и неспешно погрёб к очагу.

Около очага снова загалдели, рыжий что-то разочарованно пробормотал своим спутникам на их непонятном. Те пожали плечами и дальше принялись за выпивку. Я понадеялась, что во время поцелуя посетители таверны старательно отворачивались, чтобы потом ничего не знать.

Зря надеялась.

Как только вышла из транса и начала осматривать помещение, от нас поспешно отвернулся чей-то любопытный длинный нос.

Мой сосед ухватил вилку и принялся доедать остатки ужина, не забывая медленно прихлёбывать из кружки. Судя по поцелую, алкоголя в ней не было.

Я сидела и нервно сжимала ложку.

Кажется, сейчас произошло то, чего не должно было произойти, будь я порядочной девушкой. Впрочем, сбежав, куда глаза глядят от мачехи и из монастыря, я перестала быть порядочной девушкой. Но пережить новый статус оказалось не так легко, как скрыться от уготовленной судьбы.

Длинный нос, сидящий за пару столиков, долго пялиться не стал, и вскоре сбежал прочь из таверны. Других любопытников не оказалось.

Я вздохнула с облегчением и даже попыталась сморозить нечто благодарное в адрес соседа.

Набор издаваемых мною бессвязных звуков прервала резко открывшаяся входная дверь.

Посетители – все кроме соседа – обернулись на грохот.

В таверну вошёл высокий худой человек с неприятным лицом, исчезнувший длинноносый и ещё пара каких-то смурных типов. Осмотрев зал и заметив за столиком нас, лидер подозрительной компашки расплылся в гаденькой улыбочке и направился в наш дальний угол.

– Городская стража, Апплогий Старрей, – ехидненько представился вошедший.

Мой сосед и спаситель в одном лице резко поставил на стол свою посудину, очевидно, допив последние капли.

– Чего тебе опять нужно, Старрей? – нахмурился он.

– Соблюдения законов и справедливости, разумеется, – Старрей растянул губы в показно-фальшивой улыбке, ясно давая понять, что сидящего напротив меня мужчину он искренне ненавидит.

– И чем же я помешал соблюдению законов и справедливости? – неискренне поинтересовался мой спаситель.

Судя по его сухому тону, он точно знал, что ему собираются предъявлять эти неприятные вторженцы.

– Ну как же! – нарочито широко открыл глаза главный вторженец, продолжая всё так же гадко улыбаться. – Недостойное поведение в общественном месте, совращение неискушённых детей… Да ещё и одного с вами полу! – последние слова он произнёс с подчёркнутой поддёвкой-удивлением.

– Вы, наверное, перепутали. Ничего подобного в общественном месте не происходило, – всё так же сухо начал объяснять сосед, но слушать его никто и не собирался.

– Это вы будете не мне и не здесь рассказывать! – сорвался на визг городской страж.

– И где же именно, простите за вопрос? – судя по тому, как спокойно и выверено вёл диалог мой спаситель, угрозы и претензии господина Апплогия Старрея его совершенно не пугали.

Надеюсь, он хотя бы к ним не привык. Совсем не хочется стать разменной монетой в застарелой вражде.

– Разумеется, я пока не собираюсь тащить вас в суд! – брызнул слюной Старрей.

Парень, сидящий напротив меня, не реагировал.

У меня появилось ощущение, что Старрей и мой сосед уже когда-то судились. Или Старрей пытался подать на того в суд, да ничего не выгорело, или сосед подал на Старрея кляузу и у него как раз всё получилось. И сейчас мы на пороге второго раунда.

Или поцеловавший меня парень точно знал – я не одного с ним полу, о чём господину Апплогию Старрею ещё не донесли.

– На предъявляемые обвинения, вам придётся отвечать, но не здесь, – с апломбом выдал Апплогий.

– Разумеется, но сразу заявляю, что всего лишь пытался разрешить сложную ситуацию самым простым способом, – ответил сосед.

С этими словами он поднялся с места, и попросил хозяина таверны прикрыть оставшуюся (в основном у меня) еду, чтобы разогреть по нашему возвращению. Хозяин перчить не стал. Видимо, мой спаситель является здесь завсегдатаем.

Старрей смерил парня ехидным взглядом. В наше возвращение сюда он явно не верил.

– Милое дитя, – покровительственно выдал страж, – пойдёмте с нами, вы нужны в качестве свидетеля.

Его тон ясно давал понять, что городской страж собирается защищать меня от недостойных поползновений этого чудовища в соседском обличии

После этого он попытался ухватить меня за рукав и поднять со скамьи.

Я резко отдёрнула руку.

Старрей скривился.

А сосед тем временем отвернулся от хозяина, мрачно зыркнул на Апплогия, подошёл ко мне и сам помог подняться. После чего крепко ухватил меня за руку и направился к выходу, где маячили смурные типы.

Хитрый нос уже куда-то умёлся. Наверное, здесь сделал всё, что мог и теперь искал нарушителей общественного спокойствия в другом месте.

Спиной я почувствовала, как из жертвы превращаюсь в глазах господина Старрея в соучастника нарушения общественного порядка и собственного совращения одновременно. Возможно, не менее злостного, чем стройный сероглазый мужчина, который шёл рядом со мной. И всё это по одной причине: я явно оказалась не на его стороне.

Направляясь в неизвестность, я старалась успокоить себя, что одно обвинение в любом случае распадётся само собой. Может в полумраке дальнего угла таверны я и походила на парня, но когда хоть кто-нибудь даст мне слово сморозить, этот вопрос легко прояснится.

А пока мы с моим соседом-спасителем шли впереди всех, следом трусили мрачные типы, а последним шествовал Старрей.

И то, что ему не нужно указывать обвиняемому путь, жутко бесило стража.

Правда, ещё я переживала за Стефаниуса, который ушёл к неизвестному Твисткарю. Когда он вернётся и не найдет меня в таверне – что предпримет? Пойдёт искать или подумает, что сбежала и забудет про случайного попутчика?

Хотя, нет. Желающие поведать про скандальные события, в таверне всегда найдутся. Надеюсь, Оун не испугается моего соучастия в нарушении общественного порядка.

Я обычно такого не делаю, честно! Обычно я нарушаю его одна.

Шли мы минут пятнадцать.

За это время я успела привыкнуть к внутренней безмятежности своего спутника и к тому, как приятно его рука охватывала моё запястье.

Конечный пункт нашего шествия заставил мои брови удивлённо взметнуться вверх. И взметнулись они без особого сопротивления и выпендрёжа, послушные они у меня сегодня. Или удивление оказалось настолько сильным.

«Твисткарь & Ко» значилось на вывеске небольшого магазина, к которому мы и направлялись.

Как показалось сначала, это был магазин готового платья или ателье. Причём, судя по витрине, продавали в заведении и мужскую и женскую одежду. Вывеска была простой, но элегантной и качественной. Похоже, здесь торговали недешёвым платьем.

Вот только… ни разу не слышала, чтобы в нашей столице нарушения общественного порядка рассматривал портной. Да и в принципе не швейное это дело.

А ещё здесь должен быть Стефаниус и моё появление в качестве подозреваемой его точно не обрадует. Вдруг он больше не захочет со мной знаться? Зачем вести к жене подозрительную личность, замешанную в публичном скандале?

Почувствовав моё замешательство, сероглазый парень крепче сжал руку и потянул меня в здание. Дверь он открыл, не сомневаясь в своём праве это сделать. Надеюсь, он не сам Твисткарь часом?

Внутри помещения обнаружилась пара спокойных мужчин в неброской одежде. Они насторожились при звуке открываемой двери и окинули цепким взглядом всех вошедших. Даже на ввалившегося последним Старрея посмотрели с подозрением.

Похоже, ателье «Твисткаръ & Ко» не то, чем кажется на первый взгляд. Хотя это, несомненно, магазин одежды – вокруг были прилавки и вешалки, забитые ею.

Впрочем, нас никто не кинулся останавливать, и мы мирно прошествовали по узкой лесенке, ведущей на второй этаж.

В коридоре второго этажа маячил ещё один спокойный человек, который даже не напрягся при виде нас, лишь расслаблено откинул голову назад и прислонился к стене с ещё большим комфортом, чем до этого. Вот как. Ему даже напрягаться не нужно, чтобы нас убить.

Сосед по столику остановился у единственной двери и чётко, но деликатно в неё постучал.

За дверью раздалось странное шуршание и даже смех. Мне совершенно не хотелось заходить в эту комнату.

– Да! – раздалось резкое разрешение.

И мы вошли.

В просторном помещении почти не было мебели: невысокий шкаф с резными дверками, круглый столик и массивное кресло.

В кресле сидел серьёзный бородатый мужчина. Судя по его важной наружности и непробиваемой уверенности в себе – обличённый властью. Рядом с ним на подлокотнике сидела красивая полураздетая женщина.

Когда мы появились, мужчина прихмурился, опёрся правой рукой на свободный подлокотник и подпёр рукой щёку, а женщина игриво тряхнула тёмными кудряшками, покрепче приобняла мужчину и насмешливо уставилась на моего спутника.

В этом городе все женщины не могут отказать себе в удовольствии подразнить этого на редкость спокойного человека? Как скоро я начну делать то же самое?

А потом незнакомка уставилась на меня.

Я не знала, что и думать – то ли радоваться, что если здесь женщина, её точно не обманешь короткими волосами и брючным маскарадом, то ли пугаться, не увидит ли во мне соперницу. Или по какой причине она так на меня уставилась?

Я упрямо сжала губы, и это оказалось ошибкой: в карих глазах зажглось недоумение и тревожный огонёк. Похоже, я стала похожа на мальчика, и незнакомая красавица сделала неверный вывод.

Немую сцену прервало появление Апплогия Старрея.

По дороге он потерял смурных спутников и приобрёл неуверенность в себе, которую тут же попытался скрыть за бравадой.

– Господин! – шустро, но анонимно обратился Старрей к мужчине. – Прошу вашего личного внимания к делу необычайной важности. Речь идет о нарушении серьёзного закона.

Перед тем, как начать обвинительную речь, городской страж намеревался удариться в поклоны, да вовремя передумал, заметив встречный хмурый взгляд. Похоже, анонимный господин не принимал формальностей в подобной обстановке и в этом с ним лучше не спорить.

Мужчина в кресле сделал непринуждённый жест рукой, позволяя Апплогию рассказывать дальше. Разумеется, он хорошо знал господина Старрея, а вот на сероглазого парня, который по-прежнему цепко держал мою руку, старался даже не смотреть.

Он что, успел и этому мужчине досадить, а не только стражу? Может он тут первый бабник на столице, дамы его обожают и домогаются, а мужики ненавидят за это лютой ненавистью? Тогда насколько сильно он и я заодно попали? И… почему здесь не обнаружилось Оуна? Кого Стефаниус собирался здесь искать? Надеюсь, не справедливости и общественного порядка.

– Говори, – сурово бросил сидящий в кресле незнакомый господин, глядя на замявшегося стража.

– Сегодня в городской таверне «Бодрый сапожник», во время большого скопления народа…

– Опять много и грубо ругались? – скривился мужчина.

Видимо, ему не нравился Старрей и он не смог отказать себе в удовольствии подколоть стража.

– Или опять после пары кружек «Столичного пива» вели себя слишком бодро? – мужчина взмахнул рукой, словно Старрей надоедливая муха, от которой он хочет поскорее избавиться. – Так что там натворил этот милый молодой человек рядом с Кевином? Надеюсь, не слишком настойчиво домогался внимания какой-нибудь смазливой подавальщицы? – мужчина говорил скучающим тоном, чтобы дать понять Апплогию – нужно поскорее выговориться и уматывать.

Я дёрнулась, а сердце заколотилось, как бешенное. Этот человек играючи попал почти в точку.

А вот сам Апплогий улыбнулся настолько хищной улыбкой, что стало ясно: случившееся в таверне гораздо серьёзнее, чем банальные ругань и пьянство.

– … во время большого скопления народа небезызвестный вам господин Лесали поцеловал этого молодого человека. У меня есть свидетель, – хладнокровно продолжил Глава городской стражи.

Небезызвестный этим людям господин Лесали продолжил выжидательно молчать и прямо, но совсем не вызывающе, смотреть на ставшего предельно серьёзным мужчину в кресле.

Серьёзный мужчина, обличённый властью, наконец-то посмотрел на нас, но как-то нервно. Мне показалось, что в его взоре скорее скрывалось беспокойство за «Кевина», чем порицание антиобщественного поступка «господина Лесали». И, тем не менее, обвинение было действительно нешуточным, до меня это только начало доходить.

– Господин Лесали, потрудитесь по… – приказным тоном начал мужчина.

Ставший покладистым господин Лесали не стал ждать окончания фразы, отогнул край моего капюшона и послушно повторил поцелуй.

Но теперь целовал уже не страстно, а нежно и бережно.

После поцелуя он на секунду прижался своими губами к моим, словно давая понять, что всё идёт как надо.

Или не знаю, что он хотел сказать.

Сердце просто подпрыгнуло в груди от ласкового прикосновения, а в голове пропали последние мысли, краска сумбурно залила лицо.

Больше всего мне сейчас хотелось остаться наедине с господином Лесали и… не знаю… наверное, выяснить чего он добивается своими поступками.

– Э-э-э… – растеряно затянул опешивший зритель, но быстро взял себя в руки.

Наверное, положение обязывало.

– Эвелина, выйди! – рявкнул он.

Женщина грациозно поднялась с подлокотника, и свысока глянув на Старрея, скользнула за небольшую дверь, прятавшуюся около шкафа. Наверняка, соседняя комната обставлена не так скудно, как эта, сообразила я и покраснела. Впрочем, слегка насмешливый взгляд достался и её ухажеру. А когда незнакомка отворачивалась, мне показалось, что она от смеха закусила губу. Похоже, для красавицы маскарад закончился, и Эвелина ждала, когда остальные участники комедии сделают свои правильные выводы.

А вот анонимный господин пребывал то ли в глубоком шоке, то ли в бешенстве.

– В-во-о-от! Видели? – показывая на нас пальцем, выдавил из себя Старрей, который тоже был то ли в глубоком шоке, то ли в безграничной радости, что ему удалось добиться своего.

А меня начало трясти, ведь стоящий рядом парень лишь нагнетает обстановку в этом скверном деле. Не знаю, что за игру он ведёт, но кто подумает обо мне? Кажется, человека в кресле не стоит злить, даже если очень сильно охота поиздеваться над господином Старреем.

Чтобы не откладывать финал истории в долгий ящик, я сняла капюшон.

– Извините, он вовсе не хотел этого делать. Просто выручил меня из скверной ситуации. Ко мне подошел один из тех северных воинов, которые…

Я подумала, что объяснение и снятый капюшон разрешат ситуацию прямо сейчас, но просчиталась: мне даже не дали договорить.

– Кевин!!! Я понимаю, что северяне просто варвары, им всё равно с кем спать! Но зная тебя, никогда не поверю, что не было другого способа отвадить их от мальчишки! – свирепо рявкнул анонимный господин.

Я услышала, как за закрытой дверью кто-то то ли стукнулся головой о деревяшку, то ли хрюкнул от смеха, то ли и то и другое вместе. Скорее всего, Эвелина благородно подслушивала под дверью.

Старрей преувеличенно презрительно фыркнул.

А Кевин преспокойно разглядывал меня без капюшона.

Потом, наплевав на мнение всех вокруг – и моё в том числе – приобнял за плечи, притянул боком к себе и зарылся лицом в растрёпанные волосы. А затем ещё и поцеловал в макушку.

В его руках было очень… комфортно. Несмотря на всю странность происходящего.

Анонимный господин изо всех сил сжимал подлокотники. Такое ощущение, что он бы тоже сейчас наплевал на условности и бросился нас разнимать, да воспитание не позволяло – оно держало его ещё крепче, чем сам незнакомец держался за кресло.

– И… что ты хочешь этим доказать? – наконец выдавил из себя господин. – Скажи же уже хоть слово.

– Я бы хотел, чтобы вы не забыли про своё, господин, – ответив, Кевин непринуждённо опёрся подбородком на мою макушку.

– Эм… я обещал, что за те услуги, которые ты оказал, непременно буду на твоей стороне, если наступит необходимость, – челюсти мужчины не успели толком разжаться, поэтому он всё ещё говорил тихо.

Старрей возмущённо посмотрел на человека в кресле. Он явно считал, что уж в подобной ситуации сила окажется не на стороне господина Лесали.

А я подумала, что тратить расположение важного человека на какую-то незнакомую девчонку глупо.

– Нет, не это, – ответил Кевин, осторожно поглаживая меня по плечам, словно пригревая.

Господин в кресле настолько удивился, что даже забыл, что он в стрессе. Его лицо сделалось мягче.

– Чтобы я не обещал тебе – сделаю. Ты знаешь, я умею держать слово.

– Хорошо. Тогда вспомните, что обещали на террасе у Анитея Сколь.

– Обещал… – мужчина был явно озадачен, – Это когда посла Фархара обвиняли в двойном убийстве, и я ожидал, что мне придётся принять самое скверное решение?

О, оказывается этот человек тут судья! Ну тогда понятно: к кому ещё могут притащить, обвиняя в нарушении закона? Хотя в странной обстановке здесь проходят предварительные слушания.

– Если я что-то и обещал, то теперь, увы, не вспомню… Тогда я был совершенно пьян, – покаянно признался потенциальный вершитель моей судьбы.

Эвелина, бесцеремонно вынырнувшая из-за двери, хохотала в голос.

Она стянула с плеч пёстрый шарфик, протанцевала к нам с Кевином и завязала мои волосы в хвостик. Приличного хвоста из-за длины волос не получилось, зато теперь я совсем не походила на парня.

– В тот день ты действительно напился в стельку. Я сидела у тебя на коленях, и ты целовал меня на глазах у всех этих фархарцев, а они отводили глаза в сторону. И только невозмутимый господин Лесали внимательным взглядом пытался призвать тебя к разумности. Вот ты и пообещал, что стоит увидеть его целующимся хоть с какой-нибудь молодой особой, не теряя ни минуты, женишь на ней. Мне показалось, это была угроза. Но господин Лесали спец в том, как повернуть ситуацию к выгоде для себя, – с этими словами она закончила приводить мою причёску в порядок и отступила в сторону, победно глянув на господина в кресле.

Тот чуть ли не подпрыгнул на сидении и жадно уставился на меня. Я послушно покраснела и попыталась спрятать глаза в пол. Эвелина снова нырнула на подлокотник и снисходительно приобняла своего спутника жизни.

И тут в дверь громко, настойчиво постучали.

Кевин собирался что-то напомнить дополнительно, но осёкся и повернулся в сторону входа.

Как и все остальные присутствующие в комнате.

А потом, не дожидаясь разрешения, в помещение грациозным лесным мишкой ввалился Стефаниус Оун.

– Сиэль! – требовательно позвал он.

Странно, первым делом ему стоило бы воскликнуть: «Господин!». Тем более странно, что пустили Оуна без разрешения и черноглазый расслабленный парень около двери ему вовсе не воспрепятствовал.

Стефаниус даже протянул ко мне руку, намереваясь ухватить за кисть и утащить восвояси. Но тут он заметил господина Лесали, и рука замерла на полпути.

– Кевин! Так ты уже всё уладил, – улыбнулся он всеобщему центру внимания в этом городе.

Господин Кевин Лесали, которому пришлось выпустить меня из объятий, когда Эвелина повязывала платок, теперь просто держал мою руку. Причём так крепко, будто она уже ему принадлежала.

Но когда Кевин посмотрел на Стефаниуса Оуна, умиротворённо-довольное выражение с его лица начало медленно исчезать. Сделав над собой усилие, он отпустил мою ладонь.

– Только наполовину, – пробормотал Кевин.

– Господин! – наконец-то воскликнул Стефаниус и поклонился человеку в кресле.

Беспокойство за меня отпало, и он вспомнил о правилах и приличиях.

Тот слегка склонил голову в ответ. Похоже, в этот раз его озадачили меньше, чем в предыдущий, но для требовательного прищура глаз внутренней напряжённости у господина хватило.

– Я ж за Кевином обратно в таверну побежал, когда его здесь не оказалось, а там не пойми что стряслось. И Сиэль увели с городской стражей, – с этими словами он хмуровато посмотрел на Апплогия Старрея.

Апплогий потерял дар речи, сразу как выяснилась правда про мой пол. А теперь на его лице читалось ясное осознание того факта, что он не просто выставил себя дураком перед «Господином», так теперь ещё и покойник. Судя по затравленному взгляду, он подсчитывал, хватит ли прикопленных финансов на достойные похороны, и придут ли на них безутешные родственники. Или сделают вид, что были с господином Апплогием незнакомы.

– Господин Старрей… убирайтесь отсюда вон! – выразил общую мысль мужчина в кресле.

Тот умёлся даже не дослушав, куда именно ему повелели убираться.

Однако после его ухода ситуация в комнате отнюдь не разрешилась. Стефаниус ещё не понял, что происходящее имеет некий скрытый смысл. Видать в таверне побоялись поведать ему подробности случившегося, просто послали обратно к Твисткарю, рассчитывая, что господин Лесали сам уладит проблему.

Зато анонимный господин в кресле понял, что происходящее становится интереснее, чем выглядело изначально, и напоказ нахмурился. А его дама озадаченно взметнула брови вверх, пытаясь разобраться, откуда у меня второй защитник выискался.

А вот господин Лесали всё понял. Я подозреваю, он понял даже то, чего не знала я, и поэтому холодел на глазах. Кевин как бы невзначай сильнее отстранился от меня, а в его похолодевших глазах мелькнула странная тень. И я бы дорого дала за то, чтобы её в них не было.

– Стефаниус! – требовательно поприветствовал Оуна безымянный, но безмерно важный господин.

– Простите, если ничего серьёзного не произошло, я заберу Сиэль к Милушке.

Господин в кресле призадумался над заявлением Оуна – имя Милушка, дало ему намёк, в какой стороне искать корень всех зол.

А я запаниковала.

Конечно, Стефаниус явно мне друг, и работа у его жены ещё недавно казалась пределом всех мечтаний, но теперь рядом стоял господин Лесали. А этот господин уже два раза своенравно поцеловал меня на глазах у восторженной публики. Теперь, как честная женщина, я просто обязана заставить его на мне жениться!

Как говаривала мачеха: «Если видишь, что мужик подходящий, его нужно сразу же брать». Она, правда, ещё уточняла, за что именно нужно брать, но это уточнение не для пересказа благовоспитанной девушкой.

А моя мачеха знала толк в подобных вещах – недаром женила на себе отца.

Поэтому, недолго думая, я модифицировала фразу и сама ухватила Кевина Лесали за руку. Причём так крепко, словно она мне уже принадлежала.

– Ничего значительного не случилось, – ровным тоном разбуженной мумии пробубнил Кевин.

Он протянул свою руку с моей ладонью вперёд и передал её Стефаниусу.

– Я нашёл нужные тебе документы. Завтра перешлю с посыльным, – коротко улыбнулся он Оуну.

Стефаниус решительно кивнул в благодарность.

– Господин, Эвелина! – с этими словами Кевин Лесали раскланялся и бессовестно сбежал из помещения.

– Что произошло? – успокоившись, Стефаниус по очереди посмотрел на меня и господина в кресле. – В таверне сказали, что к Сиэль подошёл один из этих новоприбывших северных варваров. Что было дальше, никто толком не разглядел, но тот тип быстро ушёл, а скоро прибежал проклятущий Старрей и увёл Кевина вместе с Сиэль. Я подумал, что он наберётся наглости утащить Кевина только сюда, вот и прибежал следом.

– Дело в том… – начала я.

– Дело в том, что никто толком не потрудился мне представить эту юную леди, – перебил меня мужчина в кресле. – Возникло даже лёгкое недоразумение по поводу её пола.

Стефаниус улыбнулся от души.

– Так это было дело дорожное… – весело бормотнул мужчина и в уголках его глаз собрались добродушные морщинки.

Но подробности нашего знакомства и путешествия рассказывать не стал. А я поняла, что меня спалили сразу, ещё при знакомстве.

– Сиэль Лиэлье, – представил меня Стефаниус.

Я не стала ждать пинка – поди, деточка, поздоровайся с господином, и, шагнув в сторону кресла, сделала почтительный лёгкий реверанс. Всё как учили в монастыре.

– Господин?.. – требовательно спросила я, склонив голову и сделав предельно заинтересованное лицо.

Этому в монастыре не учили, но надо же как-то выживать бедной сиротке в чужом городе.

Стефаниус неестественно кашлянул, давая понять: кто-то здесь слишком сильно обнаглел.

– Господин Керон, – насмешливо прищурившись, представился анонимный судья-портной.

Я слегка склонила голову, всем лицом выражая скепсис – Керон слишком распространённое имя, причём у всех слоёв общества. Так в Магнелле могли назвать и трубочиста и короля. Собственно, так и звали трубочиста, который жил в родительском замке и одновременно нашего короля – Керон Мерулин Алиалль Магнелльский. Там у него вроде ещё пара имен была, но я их благополучно забыла.

– Очень подоз… приятно, – бормотнула я.

Кажется, мне тут голову морочат – назваться Кероном у нас в стране всё равно, что неимкой притвориться. Впрочем, если знатный господин прикидывается неким Кероном для встреч с любовницей – мне всё равно правды не скажут.

– А?.. – господин Керон помахал на нас со Стефаниусом рукой, чтобы кто-нибудь принялся объяснять какая такая между нами связь.

– Господин Стефаниус нанял меня в помощь своей жене в саду, – я сделала ещё один реверанс, чтобы не показалось, что лезу вперёд.

Хотя на самом деле я та ещё выскочка.

Не знаю, что показал Керону Стефаниус за моей спиной, но господин Керон тут же попытался сделать хорошую мину при плохой игре.

Эвелина с интересом взирала на происходящее, выглядывая из-за смоляных прядей своего господина, на плечах которого собственнически повисла.

– Это прекрасно. Милушке давно нужна помощь, но она всё упирается и не желает нанять садовника. Хорошо, что Стефаниус нашёл способ исправить ситуацию.

У меня немного отлегло на сердце – уже начинали терзать смутные сомнения, не обманули ли меня часом. Хотя слишком сильно обрадоваться мне не дали, выставив за дверь к черноглазому расслабленному господину. От которого можно чего угодно ожидать.

Стефаниус улыбнулся напоследок, намекая: после его разговора с господином Кероном всё точно станет хорошо.

И я вышла за дверь, раздумывая о том, кому именно хорошо должно стать.

Стоило девушке выйти в коридор, как разговор в маленькой комнате продолжился, но стал намного откровеннее, чем был.

– А теперь, Стефаниус, потрудись объяснить, что тебя связывает с этим ребёнком? – махнул в сторону входной двери хозяин странного заведения.

Когда прочие посетители удалились, и даже Эвелина была вновь выпровожена в соседнюю комнату, Керон Авестор Мерулин Алиалль Магнелльский смог наконец-то вплотную взяться за своего лучшего генерала. И одного из самых верных людей по совместительству.

– Двадцать один год назад, до восстания Катлора Аниаса, моя фамилия была Сартори… – неторопливо начал Стефаниус, прекратив притворяться немногословным воякой.

– Я понял, можешь не продолжать, – резко прервал его обличённый высочайшей властью господин, ещё более резко отмахнувшись. – Переходи к девушке.

– Но моя сестра… имеет к ней прямое отношение. Сиэль дочь Кинелисии. Вы же наверняка… не хотели ничего знать про детей мятежников. Даже про тех, кто был помилован. Это я тогда оказался достаточно взрослым, чтобы сделать собственный выбор.

– Безопасностью внутри государства у меня занимается достаточно надёжный человек, он в курсе всего произошедшего и происходящего, – голос мужчины звучал нарочито равнодушно.

– Вы никогда не афишируете, кто это. Прямо-таки самая таинственная должность в государстве. Я понимаю, не просто так некоторые действия скрываются за подставными фигурами, но… сейчас это Кевин, верно? – осторожно поинтересовался Стефаниус.

Керон недовольно зыркнул на Оуна.

Тот развёл руками.

– Уже полгода прошло с момента смерти прежнего Главы. Скоро это станет сложно скрывать от слишком проницательных и внимательных. Я попросил Кевина найти информацию, которая поможет либо удочерить Сиэль, забрав у мачехи, либо стать её опекуном. Он нашёл необходимое слишком быстро для простого адвоката, пусть даже лучшего в городе.

– Сиэль, Стефаниус… мы говорим про Сиэль, – отвлёк поданного от скользкой темы король.

И взгляд его стал немного рассеянным, как у человека, который пытается что-то скрыть.

– Ну что ж… Сиэль – дочь моей сестры, которая была намного младше меня. Во время мятежа наша семья разделилась и из-за родителей мы долго не общались. Кинелисия вышла замуж за благонадёжного человека. Кстати, по совету родителей, которые старались сделать всё, чтобы их дела не затронули младшего ребёнка. К тому же благодаря её замужеству, удалось избежать конфискации собственности, когда их вина в участии в восстании была доказана. Все земли переписали на мужа сестры, хотя об этом, вы, скорее всего, знаете.

Король спокойно кивнул.

– После рождения дочери сестра, как говорят надежные свидетели, была счастлива вместе с мужем, но через несколько лет, увы, скончалась. Время спустя её муж женился второй раз. Первое время новая жена Нарьяла пыталась сделать из девочки для себя игрушку. А потом, когда забеременела, решила избавиться от обузы – её сын по закону становится наследником всего имущества семьи. И вот недавно мой шурин умер, а его жена проворно решила упрятать девочку в монастырь навсегда.

Его Величество недовольно поморщился. А генерал продолжил.

– Я просто хотел забрать Сиэль оттуда под благовидным предлогом, познакомиться для начала и объяснить ситуацию. Вот только встретил малышку по дороге в монастырь, откуда она сбежала. Я узнал её сразу, даже в этом мальчишеском наряде – когда сестра приезжала с мужем в столицу, я тайком старался их повидать. Поскольку наше полуофициальное знакомство оказалось странноватым, а она была в одежде подходящей разве что парнишке, я не рискнул рассказать правду, просто предложил работу в саду у Милушки. Благо она собиралась дать дёру в столицу и там приискать себе место.

– А она не обидится на тебя за враньё? – задумчиво нахмурился король. – Подростки на эмоциях иногда такое могут выдать! У меня старшая взрослеет.

– Это пожив пару лет с такой актрисой, как мачеха? Вы бы слышали, что мне про неё рассказывали! Да и сама Сиэль… уж больно неоднозначная девица. Слава Покровителям, у хороших людей родилась, начало жития никто не испортил. Сама же мальчишкой всю дорогу прикидывалась. Видел бы ты, как некоторые велись!

– Эм-м… я… видел, – сдавленно сказал господин Керон.

Только сейчас он понял: предстоит рассказать старому другу, как его племянница явилась перед королевские очи. И по какой причине. И объяснить так, чтобы тот не бросился убивать это недоразумение Старрея и не слишком обнадёживался по поводу возможного родства с Кевином. На человека, который занимается внутригосударственной безопасностью, у господина Керона были свои виды.

– А, кстати, чего опять хотел этот городишский мерзавец Старрей и на этот раз от моей племянницы?

– Чего и всегда – досадить Кевину, – поморщился король. – Она по воле случая возле него села.

– Я всё удивляюсь, почему ты не попросишь старого злыдня подать в отставку.

– Свою работу он выполняет неплохо, и не настолько злоупотребляет положением, как иные чиновники его уровня. Убрав Старрея можно получить и более скверный вариант на должности Главы Городской Стражи. И, ты не поверишь, но он действительно считает, что закон и порядок – это святое.

– Что ж… будем и дальше воевать со старым лисом Апплогием, – усмехнулся Оун.

– Только не переусердствуй – он мне нужен, – серьёзным тоном предупредил король.

В ответ Стефаниус неопределённо пожал плечами. Предупреждение было излишним, сам Оун редко лез в сомнительные передряги или затевал войны местного значения по собственному почину – предпочитал оборону, за исключением тех случаев, когда наступление оказывалось более эффективным.

– Кстати, ты поддержишь, когда принесу прошение об опекунстве или удочерении?

На самом деле Стефаниус хотел отложить этот вопрос на неопределённое время. Желательно, как можно более дальнее. Да судьба распорядилась иначе. После всего случившегося говорить с племянницей на чистоту он не торопился. Слишком самостоятельной и независимой оказалась девочка. Как бы ни сбежала сгоряча. Пусть сначала к ним с Милушкой привыкнет.

– Если она сама этого пожелает – у меня не будет причин отказывать. Вот только… твоё родовое имение ушло к совершенно сторонней личности.

– Это результат ошибки моих родителей.

– Не спорю, но ты служил мне верой и правдой. Да и настоящая наследница у поместья всего одна.

– Я… не затем хочу удочерить девочку, чтобы вернуть замок. И, увы, он теперь по закону перейдёт сыну второй жены Нарьяла. А мальчонка не виноват в том, у кого родился. У меня же чудесный дом в пригороде, а детей нет, сам знаешь. Так что дом перейдёт Сиэль. Пусть это будет новое родовое гнездо.

– Я тебя понял, – отмахнулся Керон от своего слишком честного подданного. – Но так просто оставить эту ситуацию не могу. Да и не верю, что Кевин ничего интересного не задумал. Ты же знаешь, он всегда делает больше, чем просят для тех, кто ему дорог. А к тебе относится чуть ли не как к отцу.

Стефаниус удивлённо вскинул брови.

– Хех! Скорее, как к недалёкому дядюшке. Знаешь же, что я больше силён в управлении людьми, чем в планировании, а Кевин наоборот.

Керон Магнелльский тепло улыбнулся. Как и всегда, когда речь заходила о Кевине Лесали.

– Я уверен, он относится к тебе именно, как к отцу. Роль недалёкого дядюшки всегда исполнял я.

Разговор становился всё более откровенным и Стефаниус решился зайти дальше, чем обычно. Раньше они избегали разговаривать о личных делах. Стефаниус Оун не из тех, кто лезет в чужую жизнь, а королю любопытных вокруг хватало. Да и канувшее в прошлое противостояние семей наложило свой отпечаток.

– Керон… Ты знаешь, эти слухи уже лет двадцать ходят и будут ходить дальше… Кевин действительно твой племянник? А его отец твой средний брат, поднявший восстание против старшего? Я подозревал, что ты тайно направляешь судьбу Кевина и поэтому рано или поздно раскроешь карты и потребуешь подчинения интересам династии. Мне всегда казалось, что с тех пор как вы познакомились, мальчик заменил тебе брата. Ведь Кевин младше тебя настолько, насколько Катлор был старше.

– И… многие об этом болтают? – немного отстранённо спросил король.

– Немногие, но… Катлор Аниас никогда не слыл особо сдержанным мужчиной, но редко оказывал внимание урождённым дворянкам. И мало из тех, кто знал ситуацию при дворе, поверил, будто у молодой красивой вдовы леса для охоты лучше, чем у всех прочих в королевстве. А Катлор приезжал туда далеко не один, хотя остальных брал для отвода глаз. Если кто-то ещё и поверил в сказочку, будто Кевин сын мужа Виолетты, родившийся после его смерти, то когда во время мятежа родилась Эулесия, а после поражения Катлора вдову не арестовали, а лишь отдалили от двора, даже тугодумы закономерно пришли к выводу, что вы проявили милость к матери собственных племянников.

– Стефаниус… почему ты завёл этот разговор именно сейчас? – немного устало спросил король.

Генерал помедлил с ответом, пытаясь подобрать наиболее деликатные слова.

– Керон… уже почти три года прошло.

– Ещё не прошло, – прошептал Керон.

– Да, – вздохнув, согласился Оун. – Я не из тех, кто считает, что тебе пришлось просто, и ты понимаешь почему. Но твои подданные, утешившись после трагедии, ждут дальнейших действий. Ваш разлад с Авелинн никому не на руку. А она старается, хотя горюет не меньше тебя. После того, как родилась Мариала, не разочаровалась, а рискнула попробовать снова. Хотя ей уже труднее родить ребёнка, чем десять лет назад. И что же ты? Вместо того чтобы находиться рядом с женой, большую часть времени пропадаешь здесь, если не занят. А ведь ты ещё любишь свою королеву…

– Стеф! – взбесился Керон. – Я отлично помню, что ты пришёл на помощь и помог обрести власть, когда мой средний брат сверг и убил старшего, но сейчас переходишь все границы!

– Если не я, тогда кто заговорит об этом с тобой? Большинство придворных будут рады подкинуть в жёны или любовницы свою родственницу, или подобрать среди сыновей мужей твоим дочерям. А то и вовсе сменить на троне, когда придёт время. Я друг и тебе и Авелинн… и уже не вижу причин потакать твоему желанию забыться.

– А ты не думал, что я, и, правда, люблю Эвелину? Не боишься помешать моему счастью? – зло усмехнулся король.

– Кер! У твоей любовницы даже имя почти, как у жены.

Керон Магнелльский, не найдя что ответить, упрямо и нервно ссутулился в кресле.

– Так ты хочешь, чтобы я сидел около жены, ожидая, что в этот раз она родит мальчика? Или признал Кевина племянником? – после непродолжительного молчания ядовито фыркнул Керон.

– То есть… ты ведёшь себя так, рассчитывая, что трон унаследует Кевин? Ты же знаешь – это плохая идея. Народ не примет на троне сына мятежного принца. Да ещё и незаконнорожденного.

Керон упрямо молчал.

– Или… не рассчитываешь, а просто с детским упрямством делаешь всё, чтобы так и случилось? – перевёл молчание короля Оун.

Керон устало закрыл глаза.

– Это… твоё настоящее желание? Значит, Кевин действительно всегда был запасным вариантом, поэтому ты его к себе приблизил? – напряжённо гнул свою линию Оун.

– Кевин – не «вариант» – он…!!! – вспылил было король, да вовремя остановился.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Он один из самых прекрасных людей, которых я знаю, он талантливый юрист, знает несколько языков, умён, дипломатичен и непреклонен. Из него получился бы прекрасный король, Кер, и мы все искренне им дорожим. Но так уж вышло, что сейчас не дети твоих братьев наследники престола. Ими должны стать твои дети.

Керон вздрогнул.

А Стефаниус продолжил непростой разговор.

– А как думаешь – променяет ли Кевин должность тайного помощника на парадное место в игре по доброй воле? Если ты попросишь или это пойдёт на благо стране – да. Но будет ли после этого счастлив? Если бы не твоё воспитание, он вырос бы более покладистым, даже мягким. Пусть и независимым, но расслабленным. Ты смог сделать его более жёстким и это замечательно, но Кевин никогда не сможет стать твоей копией. От матери он унаследовал прекрасный ум, но не унаследовал честолюбия от семьи Магнелльских. Кевин не такой пылкий и увлекающийся, как Катлор или даже ты. Помни об этом, принимая решение, – не сдавался Оун.

– Хватит, Стефаниус. Я выслушал, что ты хотел сказать и всё понял, можешь не продолжать. Я не буду рассчитывать только на Кевина, не стану ни к чему его принуждать. Пусть Судьба разрешит дальнейшее, я со своей стороны сделаю то, что в моих силах. – Керон нервно потирал лицо, стараясь не показывать его собеседнику.

– Давно ли ты стал поклоняться Судьбе? Ты же всегда был ставленником Войны, она твоя старшая Покровительница, – решив перевести разговор, спросил Оун.

– А Судьба – младшая. Но об этом мало кто знает, – король наконец-то улыбнулся, пусть и через силу. – Видишь, сколько нового мы сегодня узнали друг о друге.

Стефаниус постарался улыбнуться понимающе и как можно мягче.

– В любом случае, сейчас тебе пора. Сиэль ждёт за дверью, а мой телохранитель не больно-то разговорчив, боюсь, она заскучала.

– Хорошо, мне действительно пора идти, – Стефаниус начал разворачиваться к выходу.

– Погоди, – нахмурился Керон.

Стефаниус остановился и обернулся с вопросом в глазах.

 – А ты... не сам отправил девочку за его столик?

– Сиэль? К Кевину? Нет, я просто привёл её к таверне и попросил подождать в здании, пока буду искать Кевина. Про него не рассказывал.

– А, да… прости, забыл, – поморщился король, досадуя своей оплошности.

– А что? – удивился Оун.

– Ничего, всего лишь задумался, как твою племянницу угораздило сесть за один столик с м… гм… с Кевином.

– Наверное, больше не было свободных мест, – Стефаниус не предал большого значения вопросу.

– И какие же Покровители у твоей племянницы?

– Не знаю, ещё не задавался вопросом, – глазами генерал спрашивал своего господина можно ли уйти.

Но Керон, осенённый неожиданной мыслью, теперь сам не торопился его отпускать.

– Скажи, вот если бы ты выбирал для племянницы, что для неё лучше – пойти по твоим стопам и повторить те же ошибки или вмешаться и не позволить их совершить, чего бы это ни стоило, что бы выбрал?

– Ты знаешь, какие Покровители у Кевина? – приподнял кустистые брови старый воин.

– Старший – Истина, разумеется, – уверено сложил руки на коленях, переплетая их в замок, король.

– А младший? – прищурился на него Оун.

– Он никогда об этом не говорил, – внезапно удивился король.

– Свобода.

Произнеся это слово, Стефаниус поклонился и, развернувшись, ушёл.

Король Магнеллы остался один. Откинув голову на спинку кресла, он подумал, что в данной ситуации есть только один плюс – Эвелина достаточно умная женщина, чтобы не устраивать сцены из-за всего здесь сказанного. А в том, что она подслушивала под дверью, король не сомневался.

– Так вот к кому ушли знаменитые сапфировые глаза малышки Кнесси, – как бы невзначай тихо обронил Его Величество загадочную фразу.

Но его лицо при этом немного смягчилось.

Керон Магнелльский наклонился к столику около кресла, взял пустой бокал и налил себе неразбавленного вина из бутылки, припрятанной под столом.

А потом подошёл к окну и, отсалютовав своему расплывчатому изображению в хрусталиках мозаики, резко и мрачно поднял бокал за двух своих сыновей: за того, которого у него уже никогда не будет и того, которого у него никогда не было.

Выйдя в коридор, я привалилась к перилам напротив расслабленного типа, которого встретили при входе.

Черноглазый телохранитель даже не шевельнулся при виде меня, только внимательно посмотрел на новый головной убор.

Ага, вот и ещё один человек, которого нельзя обмануть мужским нарядом. Впрочем, если телохранителя можно так оболванить – его нужно гнать в шею. Наверняка, у него не получится достойно сопротивляться.

Странный это был тип – ни в Магнелле, ни у наших ближайших соседей таких черноглазых не водится. А кожа у него светлее, чем у восточных кочевников или тех же заезжих фархарцев, которых порой можно встретить в Камее.

Я уставилась на телохранителя с ленивым любопытством. Он ответил тем же.

И вдруг расслабленный парень принахмурился.

Я тоже нахмурилась. Но уже непонимающе – теперь-то что не так?

А потом телохранитель неторопливо и молча протянул ко мне ладонь.

Я в ответ пожала плечами.

Черноглазый подсобрался и даже отклеился от стены, на которую опирался. На этот раз руку он протянул немного настойчивее и требовательнее.

Я сделала возмущённое лицо.

Телохранителя взгляд не прошиб. Он быстро скользнул к перилам и аккуратно обхватил мою левую руку чуть выше места, где прятался лёгкий метательный кинжал. Ловко расстегнув манжету, черноглазый осторожно вытащил его из ножен.

В ответ я фыркнула: на входе нужно было отбирать. Не сообразил всё-таки.

Телохранитель взвесил кинжал в руке и ему он понравился. А потом, словно играя со мной, протянул обратно. Причём держал за лезвие так, как ни один профессионал себе не позволит.

Я попыталась вернуть свою вещь, ухватив за рукоять, и только тогда поняла хитрость оппонента – тот и не думал выпускать из рук отнятое. И не боялся порезаться. Нож в его руках резко нырнул вниз, а я, не раздумывая, потянулась за ним. И отобрала.

Резкая радость вспыхнула весенним костром в чёрных глазах.

Я посмотрела на кончики его пальцев – не пострадали. Черноглазый успел разжать пальцы, когда я выхватывала кинжал. Так это была… проверка скорости реакции? Телохранитель недооценил меня при появлении, а сейчас решил поиграть? Сразу сообразил, что я девушка, вот и уделил моей драгоценной персоне внимания меньше, чем стоило?

Чтобы подтвердить шаткое подозрение, что он ведёт какую-то сомнительную игру, телохранитель рухнул передо мной на одно колено.

Хотела бы я измерить свои глаза в этот момент!

Но он опять меня обманул и, шустро сунув руку в правый сапожок, вытянул второй кинжал. А потом, хитровато поблёскивая глазами, так же легко взвесил его в руке.

Я вздёрнула нос и, согнув колено, выставила ногу вперёд на носочке – больше и не подумаю отбирать кинжал. Верни, мол, откуда взял.

Мужчина повёл бровью, насмешливо прищурился, и… обхватив ногу в сапоге левой рукой, правой осторожно вернул кинжал на место.

Когда открылась дверь, и из-за неё появился Стефаниус Оун, телохранитель всё ещё стоял передо мной на коленях, держа рукой за ногу.

Я же вам говорила, что Удача всегда на моей стороне?

Выйдя в коридор, Стефаниус посмотрел на нас с телохранителем так, словно… в жизни не видел подобных сцен. Или видел, но именно поэтому мне и достанется, когда отсюда уйдём.

Черноглазый отпустил ногу и тренированным движением поднялся с колена. Он независимо сверкнул глазами в сторону Оуна и снова небрежно прислонился к стене, изображая терпеливую горгулью.

Стефаниус, когда проходил мимо, почему-то смерил эту горгулью суровым взглядом и вдобавок сжал зубы. Меня он ухватил за локоть и повёл к выходу.

Хотя ругать нужно было всё-таки меня, а не зыркать так на черноглазого. Это я допустила, чтобы меня уже дважды поцеловали, а теперь вот и за ногу ухватили.

Даже если бы я была парнем, мой негласный опекун, которым явно считает себя Оун, имеет полное право выражать недовольство – на людях подобные вольности не позволяются. Ни женщинам, ни мужчинам. Это в кругу друзей мужчине можно похвастаться своими «подвигами». Да и то не всеми, если он порядочный человек.

Я побежала за Стефаниусом и его обещанием меня приютить и дать работу, как собачонка на верёвочке. Спускаясь с лестницы, я старалась придумать убедительную историю, почему меня дважды поцеловал незнакомый господин.

Нет, первый поцелуй, спасающий от претензий диковатого северянина, мне бы легко простили, а вот второй!

Я твёрдо была уверена, что именно об этом сейчас и говорилось за закрытой дверью. Второй поцелуй с господином Лесали необъясним никакой логикой. А уж моя нога в руках у телохранителя непременно должна была вызвать в господине Оуне нежелание представлять своей порядочной жене настолько легкодоступную помощницу. Не удивлюсь, если догони я шагающего впереди мужчину, он не захочет меня и знать. Бывали в церкви при монастыре настолько строгие господа, которые свозили туда нечестивых жён и там забывали. Наверное, очень благочестивые люди.

– С-стефаниус! – рискнула бормотнуть я негромко, на пробу.

Он быстро повернулся ко мне, и в его взгляде ощущалось скорее беспокойство за меня, чем за моё достойное поведение. Я почему-то вспомнила господина Керона и Кевина. Теперь я уже не так сильно завидовала своему спасителю – у меня тоже есть человек, которому можно доверять и на которого можно рассчитывать.

– Сейчас заберём лошадей и прямиком ко мне домой. Милушка уже ждёт, я предал весточку через одного оболтуса. Приедем домой – поговорим, – выдал Оун, добавив тёплые нотки в последние слова.

На душе потеплело, и я поверила, что у меня может появиться новый дом. И там меня ждут. Даже если сейчас судорожно готовятся к моему появлению, как к нашествию варваров.

– Я больше не брошу тебя в одиночестве, пока к городу не привыкнешь и не узнаешь в точности, куда можно соваться, а куда нет. И с кем можно вести беседы, а от кого бежать во всю прыть и на глаза не попадаться, – теперь Стефаниус смягчился ещё сильнее.

Наверное, потому что вспомнил, как сам ушёл к Твисткарю и в таверне меня оставил. Или принял во внимание тот факт, что я девчонка и решил переложить принятие воспитательных мер на жену.

Надеюсь, она у него не очень строгая и лишь вздохнет с укором, чтобы мне стало стыдно и больше подобного не повторялось. У нас в замке, так моя няня делала.

Вот бы ещё в монастыре так же было!

Внутрь таверны Стефаниус меня обратно не повёл. Он выловил около неё того самого пацана, который с чего-то решил будто Кевин у Твисткаря и велел привести лошадей в качестве компенсации. Подведя лошадок, мальчишка что-то зашептал на ухо моему спутнику.

– Скажи ему, завтра поговорим, – не особо церемонясь, громко заявил Оун и всё-таки кинул охламону мелкую монетку.

Прежде чем пуститься следом за Стефаниусом, я грустно посмотрела в сторону таверны. Пожалуй, не стоит появляться там какое-то время.

Но как вновь увидеть Кевина? А я обязательно его найду – он задолжал объяснения за второй поцелуй и такое странное обещание на мне жениться. Кажется, важный господин Керон вовсе не рад, что его угрозы женить господина Лесали должны вот-вот исполниться. Да и Стефаниус своим поведением даёт понять, что поднимать этот вопрос не намерен. Тоже переживает, что драгоценный господин Лесали свяжется с какой-то оборванкой?

И кто таков сей многострадальный господин?

Объект всеобщей любви и чьей-то избирательной ненависти? Если да, то его одного на всех будет мало, пусть уж весь мне достанется. Разделив Кевина по справедливости, я повеселела и начала оглядываться по сторонам, запоминая улицы.

Ехали мы по чистым, красивым, но узеньким улочкам.

Похоже, это приличная часть города, а Стефаниус выбирает самый тихий путь. Вот и хорошо – на сегодняшний день с меня достаточно. Даже нападения на лесных дорогах так не утомляли. Там всего-то нужно было убивать человеков, а здесь на меня повесили столько неопределённости, что я запуталась в ней, как рыба в сети, и меня уже можно вытаскивать из воды, шелушить и жарить.

Слово «шелушить» в отношение рыбы пугало всех моих воспитателей, начиная с монастырских обитателей и заканчивая суровым Оуном, но это моё коронное слово с детства, ничего менять не собираюсь, а они пускай терпят – не неприличностями выражаюсь.

Я восторженно глазела, как над нашими головами развевались тряпки, одёжки и прочая мелочёвка, выставленная для просушки на улицу и подвешенная на натянутые между зданиями верёвки. Хорошо хоть мокрого белья почти не попалось. Зато я беспардонно подсмотрела, какие расцветки нынче в моде у дамского белья: золотисто-жёлтого. Появятся деньги, куплю такое же.

Ещё понравились цветы в горшках, каким-то таинственным образом прилепленных к крохотным балкончикам и окнам. Конечно, не замок, но жить здесь наверняка приятно. Только мы наверняка не сюда ехали – живущие тут люди не могут позволить себе обзавестись собственным садом, лишь несколькими цветочными горшками.

К счастью, мои попытки заглянуть в горшки, чтобы подсмотреть, что же в них в точности растёт, скоро закончились. Мы выехали к большим и дорогим особнякам. Я забеспокоилась – вроде бы такие хоромины не про нашу честь. Стефаниус же обычный скромный военный.

Ага… вот только этот скромный военный хорошо знаком с полуанонимным, но очень важным господином Кероном, который местные склоки с городской стражей утрясает. И иностранных послов наказывает.

Я закусила губу и кидала тревожно-вопросительные взгляды на Оуна, но того взгляды не волновали – глаз же на затылке нет. И он продолжал спокойненько ехать вперёд, даже напевать под нос что-то начал. Наверное, это что-то с его точки зрения было весёлым и радостным, но подозрительно походило на военный марш.

Так в моих волнениях и стефаниусской радости, мы проехали самые дорогие и помпезные дома и подъехали к череде более скромных. Хотя от этой скромности обитатели местных домишек явно не умрут, а будут жить себе довольно комфортно и счастливо.

В одном из проулков оказался сдвоенный участок, что я определила по длине каменного забора, увитого цветами одного сорта, которые вежливо пресекали попытки любопытных заглянуть за решётчатую часть ограды.

У ворот стояла женщина средних лет с добрым, открытым лицом и что-то высматривала в живой изгороди. Сначала был виден лишь профиль, но когда, заслышав стук копыт, она повернулась в нашу сторону и приветливо улыбнулась, сильно захотелось, чтобы вопреки всякой логике эта добрая фея оказалась Милушкой.

Фея взмахнула крыло… тьфу, рукой и… Стефаниус, быстро спешившись, погашал к ней.

Стараясь поверить в своё счастье, я сказала сама себе, что жизнь-то налаживается. Фея легко обняла Стефаниуса, а сама тем временем разглядывала меня из-за его плеча.

Я почувствовала себя неуверенно – не помешаю ли близким людям? Но сочла своим долгом спрыгнуть с лошади, чтобы не отставать. Впрочем, легко утешилась мыслью, что скоро меня поселят в комнатушке для прислуги и забудут до тех пор, пока не придёт время отправиться в сад, чтобы наводить там порядок.

Но про меня не забыли.

Фея посмотрела на Стефаниуса и подёргала за рукав, глазами показывая в мою сторону и задавая немой вопрос. Оун осторожно сжал её руки и повёл жену ко мне. А могли бы просто к себе подозвать – слишком велика честь для прислуги.

– Сиэль? – прямо и счастливо спросила фея.

Я вздёрнула бровь – и когда только Стефаниус успел рассказать, как меня зовут? Или правду говорят, что супруги, прожившие вместе много лет, начинают читать мысли друг друга?

Хотя… с докладом же был отправлен тот самый оболтус! Наверное, к докладу и моё имя прилагалось.

– Сиэль, – приветливо кивнула головой я, стараясь произвести на будущую хозяйку хорошее впечатление.

Оказывается, впечатление я произвела неизгладимое и самое лучшее – фея обняла меня почти так же радостно, как моего (или точнее сказать своего) спутника. Чтобы не разочаровать хозяйку, я обняла её в ответ – путь думает, что я очень ласковый ребёнок.

– Как хорошо, что Стеф тебя привёз! – радостно сказала фея-Милушка. – Просто подарок какой-то!

Надо же! Какая замечательная и неприхотливая у господина Оуна жена – радуется любому подарку. Даже самому завалящему. И которому вдобавок придётся платить за службу из домашнего бюджета.

– Д-да… – выдавила из себя подтверждение. – Эт-то хорошо-о-о, – с фальшивой уверенностью в голосе протянула я. – Я вам буду в саду помогать.

– Конечно! – обрадовалась Милушка.

Ну вот, а господин Керон подозревал, что хозяйке идея с помощницей не понравится, просто придётся смириться со временем. Они точно хорошо знакомы?

– А вы не против, что я буду жить у вас? Вот так внезапно? – прямо спросила я.

Хватит мучиться сомнениями. Лучше сразу выяснить, как относится добрая женщина к незваным гостям.

– Что ты! Я очень тебе рада. – Милушка приобняла меня за плечи и потащила в сторону ворот, где уже стоял Стефаниус и взирал на нас с самым довольным видом.

Я еле успела лошадь за повод ухватить.

 – Пойдём, покажу дом, – предложила хозяйка.

Ухватив с одной стороны меня, а со второй мужа, Милушка повела нас в дом так же запросто, как мы лошадей на поводу – чувствуя на это своё полное право.

Дом у четы Оун оказался скромным и не был рассчитан на большое количество слуг.

Каменный и добротный, он вопреки моде не красовался парадным фасадом близ улицы, а утопал в зелени маленького парка, спрятавшись в ней от всего мира. Зато сам дом у них очень открытый – с большими витражными окнами и верандой Я решила, что в таком месте должны жить счастливые люди.

Вот так Стефаниус Оун оказался намного более состоятельным, чем предполагала я и более открытым и сердечным в жизни, чем предполагала его профессия. А он всё же военный – тут ошибки быть не может. Вон как чётко и быстро слушаются его немногочисленные слуги.

И охрана в уютном и милом доме есть – незаметная и ловкая. И незаметность ей особенно не помешает, учитывая, в насколько спокойном районе построен дом. А само наличие охраны и того больше поднимает статус владельца в моих глазах.

Я ожидала, что меня поселят на первом этаже, где и полагается жить прислуге. Но мои три пожитки в узелке торжественно доставили на второй этаж в комнату, которая не просматривается с улицы и где жила бы дочь семьи, которой у Оунов не наблюдалось.

Впрочем, здесь не наблюдалось детей в принципе. Они что, выросли и уехали из родного дома? Тогда, наверное, Милушке здесь скучновато живется. Вот почему она так заботится о своём саде!

Зато в доме прекрасно себе жили две кошки капризного характера и умный старый пёс по кличке Вертун. Наверное, когда-то он был очень шустрым. А теперь обнюхав меня и решив, что раз пахнет хозяином, то не стоит беспокоиться, преспокойно улёгся около стула Оуна и уснул.

Мы сидели в небольшой столовой, где накрывали на стол для нас троих, что безумно смущало – относятся, как к родной. Это потому что я из тех, кого принято считать детьми? Хотя в глубине души я давно воспринимала себя взрослой. Семнадцать – это уже много!

А вот слуги в доме оказались того же возраста, что хозяева или старше. Неужели Оуны считают, что так солиднее или что молодёжь слишком легкомысленная и ленивая? Настоятельница Криспина всегда так и говорила, глядя, как мы с девчонками намываем пол в коридорах.

На слишком поздний завтрак я набросилась со зверским аппетитом – в таверне меня напугали, поцеловали, но так и не накормили.

Вспомнив поцелуи господина Лесали, я наконец-то покраснела. А потом задумалась.

Флиртующая девица в таверне, целующийся господин Лесали, Эвелина, повисшая на господине Кероне, жизнерадостная и гостеприимная Милушка – жители Камеи сильно подобрели за время, пока меня здесь не было? Или лишь сегодня столь сказочно повезло? А то в первые два приезда местные мне буками показались. Ладно, доживу до завтра, проясню этот вопрос.

А дожить будет непросто – меня накормили так, что дышать стало сложно. Наверное, все в этом доме стосковались по детям, поэтому старались подкинуть на тарелку кусочек побольше и повкуснее.

Весь завтрак я пыталась поговорить о будущей работе в саду, но Милушку это совершенно не интересовало, она начинала рассказывать что-то о доме, о городе, об их со Стефаниусом знакомых…

Я заподозрила, что хозяйка собирается устроить скрытую диверсию и саботаж моей работе. Вот оно – её нежелание делить ни с кем другим собственный сад!

К концу завтрака я пала духом и решила, что не так уж и просто будет удержаться на новом месте. Вряд ли где-либо станут платить только за то, что кормят и общаются. Я же не домашнее животное, у меня даже шкурки нарядной нет.

Поэтому, как только улучилась возможность – Милушка сама побежала на кухню, чтобы достать из кладовой нечто особенное, я решила серьёзно поговорить со Стефаниусом. Собственно, так ему и сказала.

– Я решила, что нам нужно серьёзно поговорить, – заявила я, рассеяно покручивая вилку в правой руке.

– Да, это действительно так, – Оун тяжело вздохнул. – Но сейчас поговорить не получится. Мой отпуск затянулся и нужно срочно проверить, как идут дела. Поэтому поговорим вечером, как только вернусь. Ты пока отдохни, отоспись, приведи себя в порядок. У тебя был тяжёлый день… причём не один.

– Если бы не вы, мои дни были бы ещё тяжелее, – почему-то показалось, что Стефаниус должен услышать именно эти слова. – Спасибо.

Стефаниус Оун почувствовал себя неловко, как могут чувствовать себя только люди, ощущающие вину. Интересно за что? Возможно, Милушке действительно нужен домашний питомец? Вот это было бы… совершенно невыносимое будущее.

– Вы похожи на человека, который действует только из лучших побуждений, – я постаралась развеять возникшую неловкость.

Или усилить её, если ошиблась.

Стефаниус приложил руку ко лбу и поморщился, словно у него есть проблема, мучающая бедолагу долгое время. И я сейчас ткнула прямиком в неё. Наверное, поэтому он сбежал на службу, как только жена вернулась с подносом полным сладостей и выпечки. Милушка только вздохнула вслед мужу, но пенять на уход не стала.

Мне хозяйка дома неловко поулыбалась, словно ей было неудобно за поспешное бегство супруга, и подтолкнула поднос со сладостями к моей чашке.

Я благодарно улыбнулась и потянулась к тарелке с белыми круглыми штуками, которые оказались мягкими и хрупкими.

Я осторожно поднесла штуку ко рту, стараясь не разломить, и куснула. На вкус оказалось слишком сладко.

– Тебе не нравится зефир? – удивилась Милушка, глядя на моё выражение лица.

– Эм… кажется, нет, – я рассеяно хлебнула чаю из чашки.

Так оказалось если не вкуснее, то, по крайней мере, не настолько приторно.

– Попробуй вот эти конфетки, они кисленькие.

Конфетки оказались приятнее на вкус, чем зефир. И я сидела, уминая третью штучку, стараясь растягивать удовольствие и откусывать по маленьким кусочкам, когда в столовую прибежала служанка и зашептала что-то на ушко госпоже. Кивком Милушка со сказанным согласилась и вскоре в гостиную влетела взъерошенная блондинка.

– Милушка, дорогая! Только ты можешь мне помочь! – эпатажно запричитала она с порога.

– Здравствуй, Валенсия, – произнося приветственные слова, Милушка явно чувствовала себя не в своей тарелке.

Наверное, опять смотрела краем глаза, всё ли я доела в своей, и замышляла, как подкинуть новый кусочек.

– Не представляешь, как я рада, что ты дома! – с этими словами Валенсия, она же яркая, несдержанная блондинка средних лет в тускло-розовом платье, плюхнулась на не предложенный ей стул. – Ты должна помочь спасти моего мужа! – а уже при этих словах она достала из кармана кружевной, тщательно открахмаленный платок и промокнула им глаза.

Хотя со стороны казалось, что женщина просто размазывает тушь по лицу.

– Эм-м… Валенсия… – замялась Милушка, поглядывая на меня, видимо, собираясь представить.

Валенсия совершенно не обращала внимания на её попытку и продолжала изображать скорбный вид.

– Эм-м, Валенсия… это… – мялась хозяйка.

Ей было крайне неловко, что Валенсия продолжает не замечать меня.

– Сиэль! – подскочила я со стула и сделала свой самый изящный реверанс.

Чтобы меня было лучше видно, а хозяйке дома не пришлось больше чувствовать себя неловко, встречая гостью.

Ну, что смогла выжать из реверанса в мужской одежде, я выжала.

– О! – похлопала ресницами блондинка.

Она смотрела на мой реверанс, как матушка-настоятельница, когда та считала, будто я совершаю нечто неприличное.

Странно. Я сталась вести себя, словно нахожусь в приличном обществе!

Потом гостья осмотрела меня ещё раз с ног до головы, сделала какие-то выводы, жеманно улыбнулась, одновременно приосанившись, и изящно повела головой. Судя по тому, как женщина мгновенно улучшила манеры, сначала она не ожидала, что я окажусь приличным обществом.

– Валенсия, Сиэль скоро станет… – нерешительно мялась хозяйка, и у меня появилось впечатление, будто Милушка не знает, рассказывать ли нежданной гостье подробности.

И я решила помочь.

– Я скоро начну помогать госпоже Оун в саду. Он у неё такой прекрасный! – стойко лепила светские банальности я, не выдержав мучений хозяйки.

Судя по мягкой улыбке Милушки, она посчитала, что я хорошо выкрутилась из неловкой ситуации.

– А-а! – Валенсия выдохнула это «А» таким тоном, словно я сейчас объяснила сразу всё, хотя она ровным счетом ничего не поняла, но сделала вид, что ей понятно. – Какая прелесть! Очень и очень приятно познакомиться. Я всегда говорила, что тебе нужна помощница, – обратилась она к хозяйке.

Судя по удивлённо приподнятым бровям Милушки, Валенсия, говоря это, не слишком сильно настаивала. Или не часто говорила. Или вообще никогда.

– Так вот… как я и сказала, мне нужна помощь. Мой несчастный муж, как всегда слишком ревностно старался на службе и совершил несколько небольших ошибок, – с этими словами блондинка мельком, странненько так, глянула на меня.

Я не знала, в чём заключалась ревность её мужа, но понадеялась, что он от этой ревности хотя бы никого не убил. Правда, я уверена, если бы он кого-то убил, Валенсия драматизировала ещё больше. И обязательно оправдание убийству нашла.

– Поэтому я хотела передать от него письмо с извинениями господину Королевскому Адвокату… с твоей помощью, – хитровато подъехала к Милушке гостья.

После этой реплики Валенсия сделала столь умоляющее лицо, что я пришла к выводу: с такой женой несчастный растяпа может косячить на службе хоть вечно, она непременно заставит всех и всё ему простить!

– Но я… – начала сложный разговор Милушка.

– Нет, не ты… письмо может передать твой муж, ему будет проще и быстрее, – своим предложением Валенсия якобы милостиво старалась упростить жизнь Милушки... усложнённую её же явлением.

– Он уже на службу ушёл, – честно призналась растерявшаяся хозяйка.

– Вот жалость-то какая! Как же с ним побыстрее связаться? – вкрадчиво спросила очень настойчивая блондинка.

– Я не знаю… Стефаниус разве что к вечеру вернётся.

Лицо Валенсии выразило самое глубокое отчаяние из всех, какое я видела в жизни. Оно было настолько глубоко, что оказавшиеся рядом люди рисковали провалиться в него навсегда.

– Может, выпьешь с нами чаю? Я сладости принесла, – Милушка изо всех сил старалась создать непринуждённую атмосферу. – Попробуй зефир, – она протянула гостье тонкую фарфоровую тарелочку зефира с подноса.

Та посмотрела на тарелку, словно решала, продолжать ли ей выражать отчаяние или поддаться зефиру. В итоге зефир победил, и Валенсия ловко взяла белое угощение тонкой, изящной ручкой.

– Благодарю, – она скромно надкусила мягкую сладость, продолжая делать несчастный вид, словно взяла угощение лишь потому, что неудобно отказывать хозяйке.

– Давай-ка, я сама тебе свежего чаю принесу! – с этими словами, не ожидая ответа, Милушка радостно улизнула на кухню.

Видимо посчитала, что нашла прекрасный способ передохнуть от Валенсии.

Валенсия тем временем продолжала жевать зефир и слопала его почти весь, причём совершенно не запивая.

Я с восторгом взирала на человека, который может съесть настолько приторное лакомство и не покривиться. Госпоже польстило моё внимание, и она снова приосанилась. Делать нам вдвоём в отсутствие хозяйки было нечего, и Валенсия продолжила угощаться сладостями, переключившись на пирожные.

– А для чего нужно, чтобы именно господин Стефаниус отнёс письмо? Если это срочно, не проще ли самой его отнести? Или вашему мужу обратиться напрямую к Королевскому Адвокату… Я понимаю, важных людей лучше не отвлекать и связи есть связи, но…

Госпожа Валенсия в этот момент выковыривала что-то ложечкой из пирожного. Я продолжала вертеть в руках четвёртую конфетку, размышляя, не покажусь ли хозяйке слишком прожорливой прислугой. Валенсия оторвалась от пирожного и удивлённо, но немного свысока посмотрела на меня.

– Разумеется, так вышло бы скорее, но вы, наверное, ещё не знаете: Королевский Адвокат весьма сложный человек. Никогда не знаешь что у него на уме. А ещё он частенько бывает нетерпим и заносчив! Такому прямому и открытому человеку, как мой муж, сложно найти с ним общий язык. Я решила, что проще принести извинения письмом и передать через знакомых.

В этот момент у меня зародилось подозрение, что письмо госпожа Валенсия тоже написала за мужа сама. Вот только я не уверена, что Стефаниус Оун такой уж дипломатичный и терпимый человек. Он что лучший друг этого адвоката?

– А... вы уверены, что у Стефаниуса получится э-э-э…. дипломатично передать ваше письмо?

– Увы, нет! – театрально вздохнула госпожа, хорошенький остренький носик которой слегка испачкался в заварном креме. – Поэтому будет лучше, если Милушка сама согласится его передать. Она такая славная, её все любят.

– Вы хотите, чтобы она попросила перед Королевским Адвокатом за вашего мужа?

– Нет, конечно! Просьба его только разозлит! Я же говорю – очень сложный человек. А вот если он прочтёт личные извинения, это уже совсем другое дело.

Я поджала губы. У Милушки и так достаточно хлопот со мной, а тут ещё это письмо к такому сложному адвокату.

– Меня, конечно, не все любят, но… что если Я передам письмо от вашего мужа Королевскому Адвокату?

– Вы? – лицо Валенсии озарилось приливом редкого по своему масштабу счастья. – А-а-а… как бы это было мило!

Судя по выражению её лица, я присутствовала при зарождении такого грандиозного предприятия, как «Новый план».

– Уверена, господин адвокат не сможет отказать такой красивой юной девушке, как вы, – Валенсия даже раскраснелась от энтузиазма.

– Вот, прошу! – она изящным жестом вытянула маленький конвертик из своей аккуратной сумочки и протянула мне.

Я взяла самый простой конверт, каких много продаётся на почте. Странно, судя по жеманной блондинистой гостье, я ожидала, что это будет надушенный конверт из розовой бумаги, подписанный женский почерком. Но такой конверт мог купить кто угодно, а почерк на конверте оказался чётким и размашистым. Похоже, письмо действительно писал муж госпожи Валенсии.

– Наверное, не стоит больше беспокоить госпожу Милушку этим письмом? – якобы робко закинула удочку я.

– А? Конечно-конечно, у неё много других забот! Хорошо, если ей не придётся беспокоиться из-за таких пустяков, – Валенсия состроила понимающую мордочку. – А когда вы сможете передать письмо?

– Сегодня, – легкомысленно пообещала я, не знающая о Королевских Адвокатах совершенно ничегошеньки.

Разумеется, обещание я собиралась выполнить. Ведь город отчасти мне знаком, а хорошо подвешенный язык хоть до самого короля доведёт.

Едва я спрятала письмо в карман, в столовую вошла Милушка с подносом.

Решив свою проблему – свалив её на меня, госпожа Валенсия не стала засиживаться в гостях. Очень быстро выпив чашечку чая, она убежала, якобы вспомнив про неотложные дела.

Милушка совершенно не расстроилась побегу и не стала напоминать незваной гостье о письме. Хотя я бы на её месте заподозрила неладное. Я знала пронырливую блондинку полчаса, но уже успела понять, что позиций она не сдаёт. И добивается своего любой ценой. Или добивает окружающих.

Перед уходом Валенсия даже умудрилась шепнуть мне на ушко, что с господином Королевским Адвокатом нужно быть очень осторожной и ничего лишнего ему не позволять, пока хотя бы не пообещает жениться.

У меня уже были планы на устройство личной жизни, поэтому я решила позволить господину адвокату только взять у меня письмо. А как уж в результате получится с мужем проворной госпожи – не моя печаль.

Главное, чтобы Милушка избавилась от этой злостной пожирательницы пирожных. За быстро выпитой чашечкой чая Валенсия слопала ещё несколько. Ну никаких угощений на подобных визитёров не напасешься!

***

Я стояла у окна своей новой комнаты и лениво рассматривала сад.

Лучше бы окно выходило на улицу – так проще улизнуть.

Милушка сказала, что ей нужно заняться домашними делами, а мне тем временем согрели ванную, чтобы помыться и отправили высыпаться после путешествия.

После купания идти рыскать по городу совершенно не хотелось, да как бы госпожа Валенсия снова не нагрянула, да ещё не затеяла публичные выяснения, почему её мужа до сих пор не простили и не повысили ему при этом жалования.

Подгоняемая этими мыслями, я вытащила из котомки запасное мужское платье, скинула лёгкое женское, которое подарила добрая душа Милушка, переоделась и решительно вылезла в окно на узкий карниз под ним.

В этой части участка настолько глухое место, что охрана не должна ожидать вторжения. Я бы на их месте поменьше охраняла этот угол – слишком высокая ограда, которую, впрочем, может преодолеть кто-то ловкий и скрытный. Надеюсь, здесь ждут тех, кто станет использовать силу и пойдёт напролом со стороны улицы.

Немного нервничая и старательно прижимаясь к стеночке, я достигла угла, который образовывал с оградой дом.

Боковой фасад здания был совершенно глухим, поскольку смотрел на соседей и был выстроен ровно на границе участков. Похоже, Оуны действительно считают, что им с этой стороны ничего не угрожает, раз меня ещё не засекли. Интересно, это настолько хороший район или добрые соседи, у которых есть не менее надёжная охрана?

Стена самой ограды была каменная и очень старая, но хорошо сохранившаяся стараниями владельцев. Сейчас она оказалась уровнем чуть выше моего роста, а всего в ней примерно три с половиной человеческих роста и толщина нижнего яруса приличная – не потому что более тонкая не выдержит веса всей конструкции, а чтобы сложнее было пробить при нападении. Мне ещё повезло, что первый этаж дома по старинным традициям наполовину утоплен в землю, иначе бы стена оказалась выше.

Уцепившись за верхушку ограды, я поставила ногу на маленький уступ в стене, оттолкнулась от карниза, подтянулась, а потом сунула нос через забор.

И первое, что увидела – соседнее здание, расположенное невероятно близко от ограды. Подозреваю, строители старались оставить как можно больше места для парадной лужайки перед домом, поэтому притёрли его почти вплотную к участку Оунов.

Мне это лишь на руку – можно перепрыгнуть на балкон чужого дома, он совсем рядом. Если упаду, надеюсь, хозяева перед домом на лужайке собачек недекоративных не держат…

Просочившись наверх, я присела и сжалась в комочек, оглянулась – как бы ни заметили не вовремя, и прислушалась. Со стороны улицы кто-то разговаривал. Скорее всего, слуги таскали продукты для кухни.

Зато у Оунов относительно спокойно. Главное, чтобы никто из-за угла внезапно не появился. Оглянувшись на всякий случай назад, я прыгнула на казавшийся таким близким балкон, оступилась, стукнулась о балюстраду и, стараясь не взвыть, упала на балкон.

Немного повалявшись, кусая воротник одёжи и инстинктивно прижимая к себе ударенную ногу, я попробовала подняться. Но получилось не очень – наступать на стукнутую ногу оказалось больно. Заглянув в стеклянную дверь балкона, я выяснила, что в комнате никого нет, и успокоилась – в спешном порядке отсюда делать ноги не придётся.

Потирая ногу, я ещё немного посидела на полу, а потом осмотрелась внимательнее и определила интересную вещь – дом не просто так построили с отступом от соседей и не стали объединять стены, как порой делают. В заборе, прямо напротив прохода между домами, притаилась калитка, к которой ведёт чудесная галерея, увитая цветущими лианами. Отличный путь для любителей прокрадываться незамеченными. А в якобы глухой стене соседского здания оказалась неприметная дверь. Хорошо хоть окна там не было!

Вот в эту сторону мне и нужно продвигаться.

Главное осторожно под дверью проползти, мало ли что – я бы на месте скрытников в той двери небольшое смотровое окошечко предусмотрела. Зато если калитка заперта, через неё будет удобно перелезть, наступив на ручку – меня никто не увидит.

Теперь, когда боль от удара немного утихла, стало возможно размышлять спокойнее.

Ударилась я не так сильно, как показалось сначала – нога ободрана, но ходить буду и бегать тоже. Со второго захода подъём прошёл на ура.

К счастью, какие-то добрые люди посадили под балконом чудесные плетущиеся розы и прибили к стене надёжную деревянную обрешётку, чтобы растения могли по ней виться, взбираясь на балкон. Ну а я слезла по этой конструкции в обратном направлении. А потом, принагнувшись, прошмыгнула мимо двери – никто из-за неё не выскочил, никто не выпрыгнул.

Довольная своей удачей я поспешно дёрнула к калитке через галерею арок, затянутых вьющимися растениями. Никого поблизости не оказалось, и я решила не ломиться через забор, а попробовать открыть калитку – вдруг дёрну за верёвочку, дверь да откроется.

Протянув нетерпеливую ручонку к калитке, я так и осталась стоять с протянутой рукой…

Потому что калитку в этот момент открыли с той стороны. Прямо передо мной стояла высокая изящная девушка небесной красоты.

Я скромно убрала руку за спину, а потом светски склонила голову и состроила упрямую мордочку, стараясь всем видом показать, что раз я здесь, значит, так и должно быть.

Девушка приподняла брови в удивлении.

– Сиэль! – брякнула я, нагло делая вид, что девушка пришла в гости ко мне и теперь это ей нужно представиться.

Однако номер не прошёл.

– Ты наверняка знаешь, как меня зовут, если приходил к матери, – девушка с подозрением прищурилась.

Я поклонилась так, словно нас уже представили друг другу и я показываю, что рада знакомству. Поклон при этом тщательно слизала со знакомых господ мужского полу.

Выражение лица моей новой незнакомой стало мягче, подозрительность из глаз почти пропала.

– Ещё увидимся, – искренним тоном соврала я соседке, склонила голову в новом, прощальном, поклоне и удрала через открытую ею калитку.

Девушка обернулась и посмотрела мне вслед.

Припустив по улице чуть ли не бегом, я заметила, что очутилась в ещё более солидном квартале, чем тот, где располагался дом четы Оун. Стало быть, они живут на границе с районом аристократов, но сами аристократами не являются.

А вот моя новая соседка – да.

И тайн у этих аристократов гораздо больше, чем охраны у Оунов. Как бы на их участке ещё и потайной подземный ход не скрывался. Не удивительно, что там мало деревьев, больше газона. Похоже, по их красивой стриженой лужайке тяжеловесам лучше не прыгать – слишком высок риск провалиться сквозь землю.

Итак, моя бесхитростная задача бескрайне проста – найти Королевского Адвоката в городе, который я не очень хорошо знаю.

Впрочем, задача облегчается тем обстоятельством, что я нахожусь в приличной части города, и на мне чистая одежда, которая подойдёт для небогатого, но вполне добропорядочного молодого человека.

Жаль движение в квартале с дорогими особняками совершенно не оживлённое, поэтому слишком придирчиво выбирать жертву для расспросов не получится.

В идеале хорошо будет выловить немолодого мужчину, который уже отошёл от дел, но по старой памяти ещё в курсе всего интересного. Или говорливую всеведущую даму преклонного возраста. Надеюсь, подобные люди не откажут в покровительстве и помощи симпатичному молодому человеку.

Подходящий прохожий попался не сразу. Пришлось какое-то время неспешно прогуливаться и взирать на шикарные каменные особняки с восторженным видом провинциала, но с растерянностью человека, которому нужна помощь.

– Ой, простите! – первые слова, которая я сказала седовласому господину в деликатной шляпе и аккуратном камзоле, немного отличались от запланированных.

Но вылетели они совершенно независимо от моего намерения – с почтенным господином я столкнулась плечами, когда отворачивалась от очередного особняка.

– Ничего страшного, милая леди! Надеюсь, вы тоже не ушиблись.

Да-а-а, первая фраза «нужного человека» тоже кардинально отличалась от желаемой. Раскрыли меня моментально.

– Нет, что вы! – брякнула я, стараясь скрыть замешательство.

Теперь вопрос о Королевском Адвокате вызовет законные подозрения. Девушка в мужской одежде, задающая подобный вопрос – это явный признак Нечистого Дела.

С другой стороны… к адвокатам с чистыми делами не ходят – они уже запятнаны как минимум подозрениями.

– Знаете, ваш наряд сразу подразумевает вопрос, что же подвигло на подобное переодевание, – глаза пожилого господина, а он был старше Оуна лет на пятнадцать-двадцать, были на редкость проницательными и цепкими.

Надеюсь, он не ещё один представитель Городской Стражи.

Конечно, мужчина, стоящий передо мной, больше походил на почтенного горожанина аристократического происхождения, но внешность порой так обманчива – по себе знаю!

– Я ищу Королевского Адвоката, – прямо сказала я.

Раз уж мы разговорились, попытка не пытка. Ну, в смысле, пока на допрос никто не тянет, но с моим подозрительным поведением и такой странной сегодня удачей, да ещё в этом чудесном городе… всё может быть.

– Вот как! И с какой же целью, позвольте узнать? – старичок даже слегка приподнял пенсне.

Наверное, чтобы меня лучше видеть. А потом и брови приподнял, рассмотрев.

Надеюсь, он не серый волк. А то я ещё помню, что чего допрыгалась Красная Шапочка.

– Я несу… ходатайство! – вспомнила я первое подходящее слово, которое могло удачно замаскировать письмо от этого карьериста – мужа госпожи Валенсии.

– Вот как! – снова воскликнул господин с таким видом, словно не поверил ни в какое ходатайство. – А ведь ходатайства чаще носят прокурорам, – теперь он хитровато посматривал на меня из-за надетого обратно пенсне.

– А у меня… такая ситуация… – беспомощно пробормотала я.

И покраснела.

Старичок продолжил задумчиво на меня смотреть.

– Ну-у-у меня тут одно письмо попросили передать, – задёргалась я.

– Что ж… – потянул он. – Насколько я знаю, Королевский Адвокат довольно порядочный человек, поэтому постарайтесь не слишком сильно обременять его своей ситуацией. А той барышне, которая передала письмо, скажите, чтобы в следующий раз решала свои проблемы сама. Не впутывая детей.

Я покраснела ещё сильнее. Наверное, даже затылок покраснел. Как он смог узнать, что письмо передала женщина? Или Валенсия уже весь город с этим посланием обежала?

– Сегодня в городской адвокатуре не приёмный день. Королевский Адвокат должен в это время представлять отчёт Его Величеству. Стало быть, найти его вы сможете во дворце. Или подождите около ворот до пяти вечера или оставьте страже, они передадут. Лучше сразу оставьте страже и ступайте домой. Пройти во дворец вы сможете по авье Криньо – она вон там, – мужчина махнул рукой на соседнюю улицу, путь к которой пролегал мимо самых роскошных особняков.

– Благодарю! – очень тихо сказала я.

Изобразив короткий наклон головы, я улепетнула в сторону указанной авье, как называли в городе лишь центральные улицы.

Оглянувшись на бегу, я увидела, как мужчина чинно шагает дальше.

И внезапно поняла, что это слишком важный господин для пеших походов – такие обычно раскатывают в каретах. Похоже, я прервала его увеселительную прогулку. Наверное, мне всё же повезло.

Торопливо шагая в сторону дворца, я сообразила, что пожилой господин решил, будто я собираюсь передать Королевскому Адвокату любовную записку от какой-то легкомысленной особы. И поэтому намекнул, что адвокат – человек порядочный. И можно даже подумать женатый.

Это немного не соответствует словам, которые украдкой шепнула мне на ушко перед своим уходом госпожа Валенсия: «Только не позволяйте ему ничего лишнего, пока клятвенно не пообещает жениться!»

Вот и разбирайся в такой противоречивой информации как хочешь!

Возможно, адресат письма всего лишь обручен и ещё не поздно расторгнуть помолвку?

Только зачем мне какой-то старый адвокат, если я уже определилась со своими желаниями?

Нет, позволять я точно ничего не буду, чего бы ни наобещал. Мне-то лично ничего пока не требуется. Я уже нашла своего прекрасного принца, главное теперь – никому его не отдать.

Авье Криньо показалась мне знакомой.

Здесь почти не было жилых домов, в основном в первых-вторых этажах старинных зданий располагались магазины, кафешки и ателье, к которым добавлялся ещё один жилой этаж сверх того. Впрочем, здесь затесалась и пара посольств.

А ещё солидная авье действительно собиралась привести меня ко дворцу – мы уже гуляли здесь когда-то с мачехой, я помню.

По этой улице и прилегающим к ней не дозволяется ездить в колясках, каретах или верхом – только с личного разрешения Его Величества. Правда, разрешение давалось очень редко, поскольку все служащие, придворные, курьеры, охрана и прочие нужные короне люди обычно приезжают с другой, закрытой стороны дворца.

Зато по авье Криньо активно разъезжают аристократы в дни королевских балов, приёмов и некоторых праздников.

Публика здесь гуляла самая светская и заграничная и я почувствовала себя неуютно в своей не самой парадной одежде.

В прошлый раз, лет в девять, мачеха нарядила меня в восхитительное синее шёлковое платье, завязала такие же синие банты на вьющихся хвостиках и немного подкрасила губы собственной помадой, а на щёки пожертвовала дорогих румян.

Это спустя годы я поняла, что в тот день заменила ей парадную породистую собачку, каких некоторые дамы водили на верёвочках, надев на них ошейники с раззолоченными бусинами и стеклярусом.

Сама Элайн Лиэлье нарядилась ещё красивее, на нас откровенно глазели, а мы вдвоем упивались восторгом окружающих.

Зря я тогда упивалась, как выяснилось. Мачеха привыкла восторг пить одна, ей собутыльники не нужны!

Отец в то время активно улаживал дела в столице и где-то пропадал целыми днями, поэтому мы и гуляли одни. А вскоре выяснилось, что мачеха беременна и меня отправили куковать в монастырь.

Я беспечно брела по тротуару, разглядывала себя в высоких стеклянных витринах магазинов, засматривалась на выставленные товары, и на то, как одеваются нынче модницы. Если торчать около стражей и вызывать подозрение плохая идея, то можно потянуть время, гуляя до пяти часов вечера. А уж тянуть время, работая в монастыре, я научилась!

И всё же в результате рановато вышла к парадной ограде дворца, как ни старалась.

Ограда оказалась вовсе не каменной, как обычно бывает у дворцов и замков, а кованной и ажурной. Хотя несколько рядов кладки служили опорой для металлической части. Основание сделали именно той высоты, которая не мешала горожанам разглядывать лужайку и часть дворцового сада, позволяя насладиться замысловатой красоты зрелищем.

Кстати, в Магнелле считается, что появление королевской семьи на публике усиливает патриотические чувства граждан.

Видимо правители наши в своё время рассудили, что про сказочную жизнь короля неизбежно раззвонят по всей столице, а там и по стране, поэтому прятать красоту от народа просто бессмысленно. Разумеется, правители на открытом пространстве прогуливаются нечасто, зато во дворце два раза в год устраивают приёмы для отличившихся граждан и примерных ребятишек. Мечта попасть во дворец может исполниться если не у каждого, то у тех, кто заслужит.

Я брела вдоль ограды, размышляя, как быстро среагирует охрана, если рискну пройтись по чудесному широкому каменному бордюру. А если среагирует, выгодно ли это будет для меня? Вдруг это самый простой способ найти Королевского Адвоката.

Хотя, не-е-ет… вот тогда мне точно понадобятся его услуги, а это откроет простор для дальнейших действий сего успешного господина.

Кстати, авье Криньо не является центральной улицей. Самая главная авье, ведущая к воротам – это авье Норьено. Просто Криньо ближе к улице, на которой я повстречала серого вол… седовласого господина столь дружелюбно указавшего верный путь.

Именно авье Норьено ведёт от центральной площади к главным воротам дворца. А мне предстоит дойти до них по прилегающей к дворцу авье Лирико.

Фасады домов, выходящие на авье Лирико, самые красивые в городе. И это немудрено – здесь располагаются художественные галереи, два театра, несколько часовен, книжные лавки и магазины, торгующие предметами искусства и материалами для оного, магазины музыкальных инструментов и самые дорогие ювелирные лавки в городе.

А вот часть авье Норьено занимает грандиозный крытый Зимний сад.

Я даже задумалась – не пойти ли в противоположную сторону от дворца, чтобы потянуть время и полюбоваться столицей.

И тут сегодняшняя шальная удача изменила мне самым наглым образом: прямо по авье Лирико навстречу мне грузно топали три рыжебородых толст… великана.

Сразу же зачесались руки накинуть на голову капюшон, чтобы скрыть обличность. Рука дёрнулась, но так и не поднялась в воздух. В голову вовремя пришла мысль, что в таверне я как раз таки была в капюшоне, хоть в дорожной одежде, поэтому без капюшона у меня гораздо больше шансов не быть узнанной.

Тщательно рассматривая увлекательную брусчатку тротуара, я топала вперед псевдоуверенным шагом – на самом деле очень хотелось задать стрекоча и спрятаться в каком-нибудь магазинчике. Вот, к примеру, магазин музыкальных инструментов – этих рыжих он вряд ли заинтересует. Они чаще в кости играют, чем на дудке.

Длинный всё-таки язык у этих рыжих!

В смысле, я немного послушала их заморские речи и пришла к такому выводу – одно слово пять минут занимает. Наверное, целыми днями только и делают, что разговаривают.

А ещё я почти подошла к воротам.

Но к ним направлялись и северяне, поэтому их разговор было слышно настолько хорошо – громкость голоса у ребят тоже на уровне.

Замедлив шаг, я с увлечённым видом повернула голову в сторону регулярного сада за дворцовой оградой, словно узрела там нечто страшно интересное для себя.

Однообразные, симметрично постриженные кустарники – это нечто!

Я подошла к решётке, остановилась и принялась усиленно всматриваться вглубь сада.

А там действительно разыгрывалась интересная сцена – по гравийным дорожкам гуляла изящная, со вкусом одетая женщина и девочка лет восьми. И вот их-то тихого разговора как раз услышать не удалось, но судя по происходящему, они ссорились.

Я как бы ненароком начала отступать от ворот назад, всматриваясь в ссору. Хотя сама не жалую любителей поглазеть на чужие склоки и разнести сплетни, но сейчас пришлось изобразить такую неприятненькую особу.

Гуляющие по авье Лирико порядочные горожане до подобной откровенной слежки не опускались, хотя порой поглядывали в сторону парка с интересом. А некоторые при этом ещё и перешептывались.

Рыжие тем временем уже общались со стражей.

Судя по звучным фразам, брошенным охране на ломаном магнелльском одним из рыжебородых, они пришли по приглашению.

По моим расчётам через пару минут их пропустят в ворота, и северяне утопают во дворец. Главное – не встретиться с ними, когда будут возвращаться.

Вот бы удалось перехватить Королевского Адвоката чуть раньше! В конце-концов, рыжие наверняка прутся к королю с посольскими намерениями, значит, адвокат вот-вот должен перестать морочить голову Его Величеству и покинуть дворец.

Задумавшись, я перестала следить за происходящим в дворцовом парке, и сердито брошенный мячик чуть не прилетел мне прямиком в голову. В последний момент наработанные годами навыки взяли своё – от разозлившейся мачехи ещё и не такое прилететь могло, и я поймала мяч почти около лица.

Я ошарашено посмотрела на мяч в руках и перевела взгляд в парк. Девочка, рассердившись и разрыдавшись, уносилась прочь, а женщина поспешно брела ко мне.

Первое, что я заметила, когда незнакомка приблизилась – она была беременна и поэтому шла не так быстро, как сама считала нужным, а когда вплотную подошла к ограде, я поняла, что она очень красива.

Её шёлковые золотистые волосы были уложены в простую, но элегантную прическу, а огромные синие-синие глаза на идеально правильном лице производили неизгладимое впечатление. Причём не столько своей красотой, сколько добротой.

Хотя сначала я испугалась – в первый момент она показалась невероятно похожей на портрет моей матери, который висит в запертой комнате бабушки.

Только волосы у мамы были более холодного оттенка, а синие глаза смотрят с картины на зрителей вольно и непокорно. Слуги по углам шептались, что характер у матушки был не подарок, но она всегда оставалась хорошей хозяйкой и неплохим человеком.

И, хотя мне очень нравится мама на портрете, эта женщина показалась намного добрее и теплее неё. Задумавшись, я осталась стоять с мячиком в руках в той же позе, в которой его поймала.

А незнакомка тем временем вплотную подошла к забору.

Женщина улыбнулась мне, но казалось – в этот момент она улыбается всему миру. Вблизи её глаза оказались ещё и темнее маминых, и… намного более печальными. Увы, доброта не всегда приносит радость.

Вокруг раздавался какой-то шорох, слышались громкие шепотки и топот отступающих ног – на соседней стороне улицы началось тактическое бегство.

Но причина происходящего до моего разума не доходила – я смотрела только на женщину.

– Ты не ушиблась, деточка? Не испугалась? – озабоченно спросила печальная женщина.

Вместо ответа, не думая что делаю, я протянула ей мячик.

И только потом сообразила, что не передам его через высокий забор, нужно перекинуть, а заставлять беременную женщину бегать и наклоняться за мячом явно не правильно. Я убрала мяч назад к себе и покраснела из-за собственной глупости.

– Н-нет! Простите.

– О! Это ты нас прости, ведь мяч мог тебя ударить, – женщина мягко улыбнулась.

– Ничего! В меня летало всякое! – бодро и легкомысленно бормотнула я.

В моём представлении это должно было разрядить обстановку.

И только потом я сообразила, что сейчас она начнёт охать как это ужасно и примется меня жалеть. Но вместо этого женщина странно изменилась в лице и начала всматриваться в моё так пристально, словно я сказала нечто важное.

Мои брови сами по себе взметнулись вверх от недоумения, но ненадолго – я поспешно улыбнулась своей самой милой улыбкой. Слишком выразительно приподнимать брови на незнакомого человека, да ещё и из королевского дворца показалось невежливым и необдуманным. Пришлось срочно смягчать выражение лица!

Женщина немного побледнела и я испугалась, что ей стало плохо. Но она слабенько улыбнулась в ответ.

Ясно! Ей не так уж и плохо, всего лишь нехорошо.

– И что же в тебя летало кроме наших мячей? – задала она закономерный вопрос.

– Тапки!

Теперь брови моей собеседницы взметнулись вверх.

– Ну, тапки… Это такая домашняя обувь у фархарцев. Их в каком-то сезоне носили мно-о-огие модницы. У них ещё такие тяжёлые и жёсткие подошвы…

Столь непринуждённого описания метательного предмета женщина всё же не вынесла. Она охнула, ухватилась одной рукой за голову, а второй за решётку ограды и прислонилась к ней.

Я оборвала увлекательную историю из своего детства и встревожено подпрыгнула на месте, не зная, что и делать. Как помочь беременной женщине по ту сторону забора?

Правильно! Чтобы помочь, нужно перелезть через забор!

Перекинув мячик через ограду подальше от женщины, чтобы укатился вглубь парка – найти его можно и потом, я вскочила правой ногой на парапет. Ухватившись за железный прут, я поставила вторую ногу на кованый узор, подтянулась и одним махом перекинула ногу с парапета на кованое кольцо, украшающее ограду почти по верху. Оттолкнувшись от узора, я перелетела на нужную сторону.

Спиной чувствуя, что к нам уже несутся дворцовые стражи, я подхватила женщину под руки и постаралась передать ей как можно больше своих сил и успокоить – в монастыре всех воспитанниц учили этой несложной, в общем-то, технике. Не понимаю, почему большинству девчонок она не давалась!

Прикоснувшись к бедняжке, я сразу же поняла, что ей пришлось нелегко в последнее время. Она истощена морально и физически. И, если с моралью не всё просто – одна мелкая девчонка настолько сильно нервы не измотает, то с физическим состоянием понятнее – недавно незнакомка уже родила ребёнка, и новое вынашивание началось слишком рано, чтобы организм успел отдохнуть. Конечно, во дворце у женщин не так много забот, как на крестьянском подворье, но моя новая знакомая изначально не отличалась слишком крепким здоровьем.

– Отойдите! – повелительно гаркнул кто-то за моей спиной.

Но на оклик обернулась не я, а моя подопечная.

Мне было не до гаркуш сейчас – аура женщины постепенно становилась светлее и чище, её состояние должно будет улучшиться на приличный срок. А уговорить человека в добром настроении отдохнуть и поберечь себя намного проще.

– Ничего, она мне помогает. Всё хорошо, Франс.

Мне тут же захотелось обернуться и посмотреть кто такой Франс. Элитный охранник?

Я обернулась.

Франс оказался садовником, хотя судя по имени, мужчина должен быть довольно знатен. Однако на нём был костюм типичный для садовника, а в руках Франс держал ножницы, которыми явно подстригал кусты лабиринта, откуда добежать к ограде быстрее всего. Вот только ни простецкая одежа, ни садовый загар не смогли скрыть внимательного, оценивающего взгляда, подтянутой фигуры и того факта, что ножницы в его руках, если понадобится, могут оказаться прекрасным оружием.

Ну, да… а как ещё охранять настолько открытую часть дворца? Только надёжно замаскировавшись.

Парадный фасад дворца довольно компактный, остальные стороны защищены высокой каменной оградой, а красиво наряженная стража, стоящая у главных ворот, лишь ширма для некрасиво одетой – той, что прячется в караулке и в башенках у боковых фасадов. Но этого недостаточно для полноценной безопасности. В Магнелле в последние годы немодно слишком явно показывать силу, поэтому лишняя охрана зачастую маскируется под самых обычных граждан.

Интересно, у них вообще есть обычные садовники? Или такие работают в этой части парка ночью? Или тайных охранников набирают из числа садоводов-любителей? В любом случае, здесь всё идеально вылизано и приведено в порядок – и в расчёте на зрителей-граждан и благодаря постоянным усилиям дворцовой стражи.

Кстати, такое совмещение профессий это даже здорово! Отец всегда говорил, что когда у военных нет хорошего дела, они начинают разбалтываться и творить всякие беззакония. Так что местная охрана никогда не станет находкой для шпиона и ничего никому не разболтает – у них же есть невероятное полезное занятие! Общественно-полезное, между прочим.

С другой стороны, если бы военные внезапно начали творить беззакония, Королевского Адвоката стало намного проще найти. Наверняка бы он сейчас был прямо здесь и разгребал очередные.

Правда, это самое беззаконие, вломившись на чужую территорию, совершила я. И очень скоро начну за него огребать – с обеих сторон к нам неслись ещё охранники, на этот раз всамделишные, в официальной форме.

А со стороны дворца спешила пухленькая дама, в таком же красивом наряде, как у моей подопечной. Наверняка, она отлучилась от подруги, чтобы та поговорила с девочкой и теперь жалеет об этом – вон как губы кусает.

К счастью, беременная женщина полностью пришла в себя, опёрлась на моё плечо и принялась уверять собравшихся, что я всего лишь хотела помочь. Судя по выражению лиц охранников, они ей не верили. В их глаза я была коварным нарушителем, пробравшимся во дворец с дурными намерениями.

– Франс! – нажимала на подчинённого женщина. – Скажи им, она всего лишь оказала мне помощь. Мне действительно стало легче. И вообще! Пойдите, найдите мячик! – выдала она приказ официальным охранникам.

И один из них, повинуясь лёгкому кивку могущественного садовника, отправился искать укатившуюся игрушку.

Теперь видно кто здесь главный. Именно незнакомка, которую я придерживала.

Хотя кто знает, вдруг «садовник» на самом деле её муж? И имеет полное право принимать решения вместо неё, а она требовать правильных действий от него.

Окончательно ситуацию разрядила прибежавшая женщина. При ближайшем рассмотрении она оказалась одета даже лучше своей подруги. В ответ та рассмотрела меня с головы до пят, брезгливо приподняла брови, еле заметно поджала губы, но потом разглядела посветлевшее лицо беременной женщины и вынесла вердикт.

– Верейский монастырь? – требовательно спросила она меня.

Я покраснела.

Или побледнела.

Или кто его знает. Но спалили меня мгновенно.

Прибежавшая женщина довольно усмехнулась, а Франс наконец-то расслабился. Видимо, он доверял выводам этой неоднозначной особы.

Лёгким жестом мужчина отправил охранников восвояси, кроме одного – который потопал вслед за нами во дворец, куда меня пригласили женщины. Видно было, что Франс сам хотел проследить за подозрительной мной, но это окончательно развеяло бы его легенду. Даже имя Верейского монастыря – места, где всегда рады уставшим женским душам, не убедило окончательно, что перед ним не коварный наемный убийца.

А я? Я шагала, держа под руку новую знакомую, и размышляла, что теперь выловить Королевского Адвоката будет намного проще.

А ещё терялась в догадках: нужно ли предъявить припрятанное холодное оружие? Ведь это стоило сделать на входе, а сейчас его обнаружение поставило бы всех ну в очень неловкое положение. Поэтому его наличие пока поставило меня в опасное.

Но я промолчала.

Силы у женщины, которая теперь решительно вела меня по дворцу, чтобы попить чаю, всё прибывали и прибывали. Благо я знала, откуда их взять и что даются они любому желающему по первой просьбе. И как всегда испытывала радость, глядя на результат своих стараний.

Вот только найти меня теперь стало намно-о-ого проще.

Воспитанницы Верейского монастыря известны своими специфическими умениями и многие позже учатся в медицинских училищах. Монастырь считает подобную помощь миру от девушек, побывавших в его стенах, признательностью за вложенные в них усилия.

Но тут я отличилась чёрной неблагодарностью – лечить людей не хотела совершенно, книги по медицине забрасывала в дальний угол и, по мнению настоятельницы, растрачивала свой дар совершенно напрасно. Вот только причём тут «дар», если это может сделать каждый, но большинство как раз не хочет или боится? Не знаю.

– У меня так много самого вкусного на свете чая! – радостно щебетала моя новая… подруга? – А ещё пирожные сейчас принесут! Вкуснейшие!

Я тут же вспомнила чай с пирожными, после которого вылезла в окно и влезла в новую авантюру. Чаю… как-то не очень хотелось.

– Эм… – неуверенно пробормотала следующая за нами вторая незнакомка.

Та, которая в красивейшем в мире платье – изумрудно-зелёном, расшитом павлиньими перьями.

Странно, мне сначала показалось, что она любительница покомандовать и неслась в нашу сторону, чтобы раздать пендели и указания. И где пинок? Наоборот держится осторожно и на первую оглядывается.

– Возможно, юной леди стоит облачиться в более удобную случаю одежду? Милое славное платье, крепкий чай, тающие пирожные – что может быть лучше? – атака всё-таки началась. – А там и познакомиться как следует получится.

Мне почему-то показалось, она не верит в собственные слова. Кто ж на самом деле считает правильной идеей притащить малознакомую девчонку во дворец и пить с ней чай? Скорее дама ждёт, что я тихонько отсюда смоюсь. А вот это всё было сказано для подруги, чтобы мягко отговорить бедняжку от безумных поступков.

– О, Мариль, ты права! – беременная женщина на минуту остановилась и задумалась. – Можно взять старые платья, которые мне сшили до замужества – они так и не пригодились!

Она оторвалась от меня, благо сил теперь хватало, взяла меня за руки, повернув к себе лицом и участливо заглядывая в глаза.

– Ты же не против?

Я была… против.

Но в монастыре учили, что любое желание беременной должно быть выполнено. И я не нашла в себе силы отказаться, помня какой несчастной была эта женщина до встречи со мной. Ведь я найду Королевского Адвоката и смоюсь в неизвестность, а если её настоящие проблемы не решены, печаль вернётся. Хотя бы на часик я смогу поддержать её хорошее настроение и желание жить.

– Было бы замечательно! – бодро соврала я.

Мариль увидев, что у меня есть манеры, вытаращила глаза так, словно увидела предводителя фархарцев танцующего на главной площади Камеи. А им себя вести подобным образом только срам один! Ни за что не согласятся. Это даже я знаю.

Я вздёрнула нос: пусть знает, что я круче фархарцев!

– Тогда я побегу распоряжусь на счёт чая, а вы можете пойти переодеться, – с этими словами беременная женщина улыбнулась задорно, словно совсем молоденькая девчонка, развернулась и быстро ушла.

И почему мне сначала показалось, что командует здесь Мариль? Но тогда кто эта с виду нерешительная беременная женщина? Меня начали терзать смутные сомнения – не встряла ли я в совсем нехорошую историю.

Мариль тем временем ошалело смотрела вслед подруге.

Я нетерпеливо поёжилась и взъерошила волосы – мне же ещё адвоката искать. Но вот мы торчим посередине коридора, а из-за двери к тому же любопытный нос служанки выглядывает.

Встряхнув головой, Мариль опомнилась, внимательно посмотрела на любопытный нос, и он шустренько исчез, а потом женщина ещё пристальнее посмотрела на меня.

– Следуй за мной! – скомандовала она слишком резко для человека, который всегда чуть-чуть кривит душой и профессионально обходит острые углы, добиваясь своего.

И я быстро пошла за ней по длинному, раззеркаленому коридору, стараясь запоминать планировку дворца.

Я шла за ней и ждала. Ждала, когда она начнёт выяснять подробности моей жизни: до и после монастыря. Но, похоже, провожатая решила отложить разговор до момента переодевания, когда точно никуда не убегу. А мне так не терпелось завершить это тяжкое ожидание!

– Почему вы из монастыря никого не пригласили пожить во дворце? – всё же решила не терять даром времени я.

Провожатая резко остановилась и повернулась ко мне с самым снисходительным выражением лица.

– Дитя… – попыталась начать меня воспитывать Взрослая женщина. – А ты согласилась бы пожить во дворце? – шустро клацнули волчьи челюсти – очень резко она одумалась.

– Ну, я… уже живу-у-у… вот тут в городе-е-е... – начала мямлить я, не представляя как не выдать место проживания и одновременно хоть что-то о себе рассказать.

К такому разговору я была не готова совершенно и не знала что врать. Очень не вовремя я высказалась.

– У «хороших людей»? – понимающе хмыкнула женщина.

– Ага! – радостно мотнула головой я.

Может, она и всё остальное за меня додумает? Или что ещё хуже – почует! Нюх и жизненный опыт у неё невероятный! Да и о традициях монастыря знает слишком много. Не была ли она когда-то его воспитанницей?

– И как они тебе? – затаилась подспудной мыслью тётенька.

– По душе! – коротко ответила я.

Женщина натянуто улыбнулась.

Я прямым текстом дала понять, что из пристанища меня не выкурить.

Данная формулировка от девушки, которая долго прожила в Верейском монастыре, означает многое. В первую очередь, что в доме, где сейчас живу, могу оставаться долгое время не только потому, что мне там рады, но и потому что нравятся его владельцы.

А понравиться девушке, которую научили тонко чувствовать людей в Верейском монастыре очень сложно – подобными местами не разбрасываются.

– А так бы и переехала, от чего же не переехать? – улыбнулась я ей, чтобы не слишком сильно расстраивалась.

– Очень жаль, – дежурно улыбнулась женщина в ответ. – Не буду спрашивать, получила ли ты благословение Богини уйти из монастыря, просто скажи, как тебя зовут.

– Сиэль, – послушно представилась я.

Фамилию называть не хотелось – вдруг да опознают во мне представительницу скромного дворянского рода. В жизни встречаются любители самых странных вещей.

А ну как новая знакомая увлекается геральдикой или читает перед сном длиннющие книги о родословных? И не только чтобы быстрее засыпалось и крепче спалось, а из-за желания прихвастнуть при случае. Или профессионально составить схему рассадки гостей на очередном приёме.

Поэтому я постаралась отвлечь её внимание от этого нюанса нехитрым философским диспутом.

– А разрешение я получила – иначе не смогла бы уйти из монастыря. Разве не на всё воля Богини? И я эм-м… следую предначертанной ею для меня судьбе.

Женщина приподняла брови и посмотрела на меня так, слово второй раз в жизни впервые видит.

– Вот как? Тогда пойдём, выберем тебе милое платье, послушная девочка, – на этот раз Мариль улыбалась совершенно искренней улыбкой, а глаза её засмеялись впервые с момента нашей встречи.

Увы, ушли мы за платьем недалеко – как только нам надоело улыбаться друг другу с хитрым пониманием, двинулись дальше по коридору и… чуть ли не нос к носу столкнулись с черноглазым телохранителем, которого вёл по коридору один из местных мундирных охранников.

Непонятное чувство вспыхнуло в тёмных глазах странного якобы фархарца. Более всего это чувство походило на радость, но какого-то более сложного толка.

А потом он предупреждающе-высокомерно зыркнул на сопровождающего его охранника и протянул ко мне раскрытую ладонь.

Ага, вот я и попалась.

Сейчас охрана пропишет мне пилюлей за незаконное ношение оружия во дворце. Видимо черноглазый обрадовался возможности утереть нос местным охранцам. Если он является гражданином Магнеллы, то просто обязан выявить подобный случай и принять меры. А коли дворцовая охрана не догадалась проверить наличие оружия у пробравшейся во дворец девчонки, то будем им порицание и выговор. А потом тоже пилюлей дадут. Может даже больше, чем мне.

Я обречённо потянулась к манжете, но черноглазого осенила новая мысль. Он якобы галантно ухватил мою левую руку и потащил меня куда-то по коридору.

Я оглянулась.

Выражение лица, появившееся у провожатой сложно описать. Словно на её глазах ожила статуя.

Похожее выражение было у настоятельницы, когда я на занятиях вложила столько силы в деревянную статуэтку святого, что она зазеленела и бурно пустилась в рост, словно действительно ожила. Увы, мою руку от статуэтки быстро отдёрнули, поэтому я так и не узнала, смогла бы она ожить по-настоящему или нет.

Кстати, статуэтку потом куда-то припрятали, поэтому не получилось увидеть, появились ли на ней к весне цветочки. До сих пор интересно: продолжили выросшие ветки дальнейший рост или засохли со временем?

Мундирный охранник в свою очередь нахмурился, а затем неодобрительно фыркнул, но претензий на попытку удалиться черноглазому телохранителю не предъявил. И это говорило о том, что никакие особые разрешения черноглазому здесь не требуются. Стало быть, он или в штате дворцовой охраны или частый гость, которому можно доверять.

Теперь нахмурилась я.

Чтобы это могло означать? Важный господин Керон не последний человек в Магнелле – я уже поняла. Но кто он таков на самом деле, если одновременно свободно разгуливает по дворцу и лично разбирает сомнительные ситуации с городской стражей?

И тут-то меня осенило: он и есть Королевский Адвокат! Тот самый, который сейчас находится на приёме у Его Величества.

Не удивительно, что его так боится проныра Валенсия. Как я успела заметить, важный господин Керон шутить не любит. Да и с женщинами сей господин ведёт… эм… чего он там ведёт? Вольный образ жизни? Разгульный? Или как это теперь правильно называется? А Милушке наверняка не известна скрытая дверьми «Твисткаря и Ко» часть его жизни. Поэтому у неё и у Валенсии противоположные мнения о Королевском Адвокате.

Ну точно – всё сходится! Хоть в этом повезло!

Осталось сдать оружийко в тёмном уголочке и уговорить черноглазого или передать письмо господину Керону или отвести к нему – могу и лично в руки передать.

Ему уже явно есть с кем позволять себе лишнее. Даже жениться, похоже, не просят.

Разумеется, остался ещё вопрос – почему черноглазый не сдал меня доблестным дворцовым стражам, но однозначного ответа я сейчас не сочиню – лучше у него самого спросить. Заодно выведаю, умеет ли он разговаривать. Наш молчаливый диалог уже давно стоило разнообразить.

И тут я немного поёжилась – хоть бы господин Оун не узнал о нашем разговоре – он ещё о прошлом представлении меня не расспросил, а я уже норовила поучаствовать в новом.

Вместе с телохранителем мы вышли из коридора к лестнице, и закрыли двери перед лестничной площадкой.

Точнее это были две параллельные друг другу двери – одна отрывалась их коридора на саму лестничную площадку, а вторая вела непосредственно в коридор – закуток образовался благодаря широким дворцовым стенам или скрытому помещению. Укрытие совершенно никакое, но от глаз пронырливых служанок спрячет.

Начав общение первой я молча вытащила из рукава стилет и протянула черноглазому. Тот меланхолично притырил его себе и насмешливо склонил голову.

Ага, про сапог тоже не забыл.

За утыренный стилет было обидно. Нет! Не просто обидно – его отсутствие заставляло меня нервничать. Памятуя, как стрёмно обернулась ситуация в прошлый раз, я немного посомневалась, но трагично пустой рукав жёг руку, и я выдвинула ногу с припрятанным за голенищем ножом вперёд – пускай потрудится отобрать самолично. Я за стилет обиделась!

Чёрные глаза блеснули довольной озорнинкой. Их обладатель явно ожидал чего-то подобного с моей стороны и был готов поучаствовать в спектакле.

Плавно опустившись на одно колено, словно идеальный рыцарь, он послушно потянулся к ноге в аккуратном сапожке.

И тут… ведущие на лестницу двери за моей спиной торжественно открылись.

Не успела я обрадоваться новой возможности встрять в сложную ситуацию, как кто-то решительно схватил меня за локоть и оттащил от черноглазого – тот даже прикоснуться не успел.

Кто-то притянул меня к себе.

Я благополучно уткнулась спиной в чью-то грудь и меня обхватили правой рукой, прижимая к этой груди уверенно и сильно.

Неужели дворцовая охрана всё-таки осознала, какую опасную девчонку к ним занесло?

Черноглазый лихо поднялся с колена и мгновенно состроил постную мину, но попыток вернуть себе жертву не предпринял.

Очевидно, с тем, кто меня сцапал ему здесь не тягаться.

Меня потащили прочь, а двери, ведущие с лестницы, недовольно захлопнулись прямо перед моим носом.

А потом я услышала, как почти бесшумно закрылась противоположная дверь – черноглазый со сцены бессовестно сбежал.

Кто-то позади меня тяжело вздохнул.

Кто-то ненароком слегка разжал свою руку.

Кто-то, вероятно, собирался повернуть меня к себе, но слишком долго вздыхал.

Я самым банальным образом задрала голову и… едва не уткнулась носом в подбородок господина Лесали.

Я смотрела на него снизу вверх.

Я ждала от него поцелуя.

Я чувствовала себя невероятно уютно в его руках.

Но моё счастье закономерно не продлилось вечность и так и не воплотилось в реальность.

– Вы понимаете, что делаете? – отчуждённым и строгим тоном вопросил Кевин.

Я задумалась.

И отрицательно помотала головой.

По груди господина Лесали, который так и не нашёл в себе силы меня выпустить.

Он вздрогнул, закрыл глаза, разжал правую руку и ловко повернул меня к себе лицом, создавая между нами приличное расстояние. В смысле, расстояние соответствующее нормам приличий.

Кевин быстро справился с эмоциями, и теперь его лицо выражало совершеннейшее спокойствие. Только глаза были грустные-грустные. Он словно искал в себе силы отказаться от меня навсегда, а потом задать трёпку за нынешнее поведение.

Чтобы не позволить парню сморозить глупость, я шагнула к нему, обняла и прижалась лицом к груди.

Я не позволю ему пожертвовать ради какой-нибудь странной идеи своим… своей… ну мной в общем. Пусть знает, что даже если он найдёт в себе силы отказаться от меня, я у себя не найду.

Сначала Кевин почти поддался. Его руки взметнулись, чтобы обнять мои плечи, но странная идея не отпускала свою жертву. И парень попытался отстраниться, шагнув назад и придерживая меня, чтобы не упала.

Наступила моя очередь нахмурить бровки и посмотреть на него с укором.

По лицу парня я видела – он ищет что сказать. Но сегодня Успех явно не на его стороне – слова упорно не находились.

И я поступила, как будет правильнее для нас обоих – подошла ближе, обвила Кевина руками за шею и, приподнявшись на цыпочки, прикоснулась губами к его губам.

Сердце радостно подскочило в груди – оказывается, целовать кого-то самой ещё приятнее.

Господин Лесали честно сдался на милость победительницы, прижал к себе левой рукой, правой придержал затылок и поцеловал так, что я задрожала мелкой дрожью.

И чтобы согреться, прижалась к нему покрепче.

Инстинктивно он тоже прижал меня сильнее.

Мир стремительно уменьшился до одного человека.

Убегая из монастыря, я не знала, куда именно приведёт дорога, но если она привела к нему, то всё было не зря!

Мне встречалось много людей, которые только пытались найти в жизни место для счастья, но я своё уже нашла! Моё место для счастья – в его руках.

Мир вокруг стал золотисто-прозрачным. Я слышала только наше дыхание и биение сердец.

Внезапно золотистый мир прорезали сине-зелёные всполохи чьей-то нетерпеливости. Казалось, даже небо в огромных окнах потемнело.

Незнакомые голоса, доносившиеся с нижних пролётов лестницы, подсказали, что пора возвращаться в большой, наш общий с другими людьми мир.

– Вы же знаете, ей совершенно нельзя волноваться! Мы так стараемся… так стараемся, чтобы всё прошло хорошо. Поэтому я сразу послала за вашей маменькой, как только мне эм-м… поведали о случившемся, – вещал кто-то голосом профессиональной любительницы улаживать чужую личную жизнь. – Они так подружились в последнее время. И я решила, что общество Виолетты пойдёт Её Величеству на пользу!

Голоса слышались уже совсем близко. По ступенькам быстро цокали тонкие каблучки.

– Матушки нет дома, поэтому я подумала, что могу хотя бы сама побеседовать с… – девушка, произносившая последние слова, явно более молодая, чем собеседница, внезапно резко замолчала.

Странно-знакомый голос окончательно вернул из нашего с Кевином мира в реальный.

Но только меня.

Судя по отсутствующему выражению на лице парня, ему вернуться будет сложнее. Увы, как и попасть.

Не знаю что за Покровители у господина Лесали, но они наверняка очень строгие, разумные и прямые. С такими нелегко устроить личную жизнь, уж я-то немало повидала людей приезжающих просить личного счастья в монастырь.

Попробуй-ка вымолить себе супруга у Независимости или Непреклонности. Даже Честность умела состроить проблему из такого пустякового дела. Ну, молитвы матушки-настоятельницы и не таких пристраивали. Она же знала, как нужно просить.

Я осмотрелась.

Каким-то образом вышло, что мы с Кевином стояли на самом краю лестничной площадки, и он спустился на одну ступень. Вот почему было так удобно!

Пролётом ниже с ужасом, неверием и отвращением на нас взирала небесно красивая девушка, имя которой я должна была знать.

Мне мгновенно стало плохо – надеюсь, я не её жениха сейчас уводила на её же глазах. Заметив ответный взгляд, девушка вспыхнула, закусила губу, чтобы не показывать своего волнения и отчаяния, развернулась и бросилась прочь.

На ступеньках осталась лишь её провожатая – разодетая и ухоженно-приятная тётка лет сорока пяти.

Тётка смотрела на нас… взглядом человека, который безмерно любит устраивать чужую личную жизнь и вот эту жизнь устроили без неё! В её глазах судорожно мелькали версии о происходящем – одна фантастичнее другой. О ком бы она до этого ни говорила, прочие дела оказались забыты и, судя по всему,  новой жертвой её устремлений должны были стать мы.

Я запаниковала.

А Кевин наконец-то оторвался от моего носика, который осыпал лёгкими, мягкими поцелуями. Он повернулся к женщине и внимательно на неё посмотрел.

Как ни странно, та вспыхнула и убежала едва ли не расторопнее соседской девчонки. А я-то думала, что подобных кумушек в пикантной ситуации тяжеловозом не сдвинешь.

Я восторженно и удивлённо посмотрела на Кевина. В прошлый раз я наивно подумала, что парня искренне интересует мнение других людей относительно его действий.

А оказалось он считает, что других людей не должны интересовать его действия. Ну, может быть, кроме господина Керона. Он что, его наставник?!!

Пока я размышляла на эту тему, одновременно умильно разглядывая серые глаза Кевина, красивые тёмные брови Кевина, тонкую прядку тёмных волос длинной чёлки, которая беспечно лезла Кевину в глаза, сам Кевин окончательно пришёл в себя.

– Похоже, нам нужно серьёзно поговорить, – он осторожно сдвинул с моего лба точно такую же отросшую чёлку, которая назойливо лезла в глаза и мешала его разглядывать.

– Поговори со мной, – попросила его я проникновенным голосом и посмотрела так, что бедняга дёрнулся было снова меня поцеловать, но вовремя одумался и сложил руки за спиной.

– Сначала я хочу узнать кое-что, – господин Лесали изо всех сил старался снова сделаться тем неприступным суровым человеком, к которому я подсела в таверне.

Но получалось не очень хорошо.

Как приятно быть чей-то слабостью!

Парень нарочито нахмурился, и я приготовилась к щепетильному вопросу: привёл ли меня сюда Стефаниус. И если нет, то что здесь делаю.

– Знаешь ли ты, что по законам кочевников прикасаться к женщине имеет право лишь её муж или родственник? – внезапно спросил он.

От неожиданности я ляпнула первое, что пришло в голову.

– А разве этот черноглазый не фархарец?

Господин Лесали посуровел на глазах.

– Я хотел сказать, что позволять так к себе прикасаться для порядочной девушки недопустимо в любом случае.

– А-а-а!!! – протянула я… время!

Просто не знала, что ответить на этот справедливый упрек. Могла бы сразу всё оружийко сдать и не выпендриваться.

Чтобы хоть как-то сдвинуть ситуацию с мёртвой точки и не смотреть в ставшие такими серьёзными серые глаза, я шустренько нагнулась, сунула руку в сапожок и протянула Кевину последний кинжал, сопроводив сдачу простым непритязательным вопросом.

– А у кочевников разводы есть?

То, что Кевин не удивился при виде оружия, подсказывало, что кто-то уже успел нашептать ему про мои таланты или заначки. А вот простой, казалось бы, вопрос вызвал у него широкий эмоциональный отклик.

– Кто тебя только воспитывал? – схватился за голову господин Лесали.

– Хо-хо!!! – оптимистично начала было я, да спохватилась. Сейчас не время вспоминать про монастырь или поминать мачеху лихом. – Хто только не воспитывал! – с фальшивым энтузиазмом воскликнула я.

– Может, мне самому заняться твоим воспитанием? – задумчиво, с тяжёлым чувством, протянул господин Лесали.

– Не-е-е!!! Не пойдёт! Ты же не мой опекун, – кажется, пришла пора переходить к отступлению.

Я оглянулась в поисках дверей, через которые можно срочно сбежать по важному делу.

– Да? Жаль, что я не твой опекун. Правда… исходя из сложившейся ситуации, я мог бы им стать. Причём двумя способами.

– Это какими же? – про способы лучше узнать сразу, чтобы огородить себя от возможных сюрпризов.

– Ну-у-у, я мог бы жениться на тебе.

Я приосанилась и восторженно закусила губу. Наверное, на моём лице отразилось слишком много радости. Потому что господин Лесали не преминул охладить этот пыл.

– Или поскольку я старше и уже давным-давно совершеннолетний, мне позволительно тебя удочерить.

Я вытаращилась на него так, словно смотрела на мать-настоятельницу, которая только что на моих глазах сразила голыми руками змея-осквернителя. Ну или просто очаровательно улыбнулась.

Со змеем, кстати, вероятность больше.

– Правда, если я тебя удочерю, люди могут подумать, что я это сделал с неблагородными намерениями, – коварно улыбнулся Кевин.

– Тогда женись на мне с неблагородными намерениями! – выпалила я, чтобы поскорее застолбить самый интересный способ воспитания.

После этих нелепых слов Кевин почему-то резко побледнел.

А я почуяла, что нашла источник зла!

Чем наша женитьба может оказаться настолько выгодна парню, что ему неудобно об этом и думать?

Я дёрнула бровками.

Я поняла, что ему уже не удастся избежать расспросов на эту тему.

Я собиралась отбросить шутки в сторону и… вновь распахнувшаяся дверь спутала все планы. Побыть наедине в этом месте практически невозможно! Похоже, жизнь здесь кипит вовсю.

Через секунду выяснилось, что кипела не жизнь – это моя провожатая кипела от возмущения. Мы не заметили, сколько времени пролетело, а она наверняка круги по коридору наматывала. С неё же отчёт потребуют.

– Господин Лесали? – резко остыла женщина. – Что-то случилось? Это серьёзно? – теперь её вопросы звучали беспокойно, а не самоуверенно, стоило лишь увидеть, кто именно изловил меня в этот раз.

Я ожидала, что господин Лесали станет артистично отрицать последнее утверждение – серьёзности в нашем разговоре не было ни на грош.

– Совершенно серьёзно, – честный донельзя господин Лесали принял самую официальную позу.

Я наивно хлопнула глазами и с немым вопросом несколько раз повела глазами от женщины к Кевину и обратно.

Но подсказки парень не подкинул и вместо этого продолжил общаться не со мной.

– А вы…? – он помахал руками от меня к женщине и тем самым озадачил вопросом уже её.

Провожатая нервно глянула в мою сторону – она явно не желала посвятить во что-то вместе с господином Лесали вдобавок и меня.

Я сделала простецкий вид, пожала плечами и демонстративно заткнула руками уши.

Провожатая дёрнулась, но ничего не сказала – она явно намеревалась поучить меня манерам чуть позже. Господин Лесали закусил губу, чтобы не улыбнуться и кивнул ей. Женщина ещё раз с отчаянием посмотрела в мою сторону, и я отвернулась – пусть себе шепчутся, а то ещё им придётся в уголок отходить, совсем конфузно станет.

Не успело мне наскучить разглядывать расписанные цветами и птицами стены дворца, как сопровождающая легко дёрнула меня за рукав.

Я оглянулась – женщина выглядела озадаченной, и я перевела взгляд дальше – Кевин Лесали спокойно спускался вниз по лестнице.

Интересно, о чём говорит тот факт, что он не стал со мной прощаться?

Провожатая совершенно ничего не спрашивала по дороге.

Правда, иногда она недоверчиво посматривала на меня. Словно я совершила если не что-то ужасное, то ужасно невероятное, и она до сих пор не может в случившееся поверить.

Ну, я её понимаю. Наверняка у меня сейчас очень полизанный вид, а щёки уж точно до сих пор красные-красные, можно и в зеркало не смотреть.

Когда Кевин ушёл, в груди неуклонно начало расползаться какое-то странное тёплое чувство. Или оно и раньше там было, но я не замечала?

Задумавшись, я чуть не утопала дальше, чем нужно.

– Сиэль Александрин? – окликнула женщина.

Я вздрогнула и остановилась.

Как ни короток был их диалог с господином Лесали – моё полное имя он назвал. Только бы про Стефаниуса не рассказал! Вот тебе и сбежала тайком из окошка.

Я сжала губы и покорно зашла в дверь комнаты, на которую было указано.

– Можно называть меня просто Сиэль, – вздохнула я.

Сиэль Александрин меня называли в монастыре, когда собирались наказывать за провинность.

В комнате, куда мы зашли, уже разложили целый ворох платьев.

Видимо, новая до-сих-пор не-очень-знакомая уже успела покомандовать с целью как можно скорее меня одеть и сопроводить на чай. Когда удастся отбить у своры желающих побеседовать приватно.

– Меня зовут Алесто Марилла Галис. Тебе стоит называть меня Алесто. Вторым именем меня зовёт лишь королева. Позволь наконец-то поприветствовать тебя во дворце как должно, – до странного мягким тоном выразилась женщина.

Теперь провожатая старалась держаться как можно нейтральнее.

А я-то уже представляла, как буду отбиваться от попыток мною командовать. Я опять постаралась изобразить реверанс в брюках, и у меня снова получилось – ловкость движений и никакого бездельничества!

В смысле, девушка, если она будет очень много работать физически, обязательно вырастет грациозной и проворной – нам в монастыре так часто говорили. И поэтому заставляли полоть сорняки или вскапывать огород. А мне нравилось! Если уж не позволяют лазить по стенам, хоть ручонки размять можно. Спине, правда, от этого не легче, но про спину наши воспитатели ничего не обещали, только требовали держать ровнее за столом.

– Раз уж господин Лесали поручился за тебя, не стану расспрашивать о подробностях ухода из монастыря. Да и фамилия Лиэлье мне кое-что говорит.

Я покраснела и кивнула. Тётушка вправду оказалась хитра да умна.

– Что из этого тебе больше нравится? – она указала на аккуратно разложенные по большой кровати платья.

Я неуверенно дёрнула плечом.

Кроме серого форменного платья, которые носили в монастыре, мне вспоминалось лишь то самое синее, в котором я некогда прогуливалась мимо дворца вместе с мачехой. А все платья передо мной больше подходили блондинке – слишком нежные и светлые.

И надевать ни одно из них не тянуло. Кажется, я совершенно отвыкла от красивых нарядов.

Мариль-Алесто посмотрела на меня немного грустно, но понимающе.

– Тогда ты не против вот этого, бежевого? Оно свободное и если высоко подвязать пояс, хорошо сядет по фигуре.

Я согласно кивнула. Поносить какое-то там платье часок – всего-то делов. По мокрым бревнам в лесу скакать сложнее.

В комнату тут же влетела молоденькая служанка и бросилась переодевать, кого указали.

Я растерянно и молча смотрела, как она снимает с меня куртку, жилет, стягивает сапоги. Мне помогают? Такого не было уже давно, со времён детства и жизни в замке.

Щёки загорелись. Но не от смущения, а от понимания, что вот так и живёт родовитая девушка из семьи равной моей. Тогда почему я жила настолько сложно?

Я уставилась в пол, стараясь не выдать ход мыслей окружающим, а то ещё подумают, перед ними претенциозная зазнайка. Служанку ей подавай. В монастыре таких не любили.

Платье благополучно оказалось слишком коротко.

Я довольно и гордо взирала на это безобразие в зеркало – так долго ждать, когда вырастешь и вот наконец-то это произошло! Логика и наблюдение за родственниками подсказывали, что я ещё немного подрасту. Ну хотя бы самую чуточку! Я тогда ещё счастливее стану.

Увы, Алесто и девушку-помощницу этот факт закономерно расстроил.

Глядя на их удручённые лица, я ни капельки не сочувствовала. Ничего не поделаешь – у каждого своё счастье. Вот у мачехи, например, счастье это избавиться от меня навсегда.

– Нужны нижние юбки подходящего цвета! Тащи всё! Из них выберем, что подойдёт, – похоже, когда Алесто находила верное решение, она начинала рулить ситуацией, как заправский полководец.

Девчонка понятливо кивнула и унеслась.

Я попыталась сделать непричёмный вид – пусть знают: рост я не сама себе придумала, так получилось!

Алесто выглядела так… словно я бросила вызов её творческим способностям, и теперь мне определённо стоит их бояться.

С ворохом нижних юбок прибежала уже не одна, а сразу две понятливые девчонки. На их лицах было выражение такой решимости, что я с первого взгляда поняла: здесь весь дворец такой страшный! Зря позволила Кевину уйти.

Моя провожатая ловко порылась в груде нижнего белья – чую, им столичным не привыкать – и выудила две нижние юбки.

Они оказались сшиты почти из такой же лёгкой ткани, как и платье, но более тёмного оттенка. В результате обе юбки выглядывали из-под платья, одна ниже другой. Причём самая тёмная юбка была самой длинной, светлая чуть короче, а платье – самым светлым.

Выглядел результат удивительно гармонично.

Алесто почувствовала себя победительницей.

Я… почувствовала себя парадным окном.

– Спасибо, фея Алесто, теперь я могу идти пить чай?