Тот самый сантехник

4 года назад.

Запах сварки в учебном кабинете не выветривался даже с открытой форточкой. Он впился в кожу и забился в ноздри. Весь мир вокруг словно состоял из пороха и оксида железа. По помещению плавала дымка. И так после каждой попытки преподавателя объяснить основы сварочного дела.

Здание с видом на взрослую жизнь имени Артёмия Тапочкина создавало двоякие ощущения у студентов. Старое, ещё советской постройки, оно даже не думало раздавать вай-фай по кабинетам, но и на шторы никто не думал сдавать в такой атмосфере. Умудрённые опытом профессионалы своего дела объясняли основы профессии старательно и со знанием дела. Таков колледж технических наук, ранее носивший звание ПТУ.Лёгкая белая занавеска под потолком собирала пыль и дым, по сотни раз на дню пропитываясь этим запахом. То – быль вместо полноценной системы воздуховода. Но что поделать? Другого колледжа в округе не было.

Сварочная дуга потухла. Маска-хамелеон поднялась под движением мозолистых пальцев. Ещё не седой, но уже порядочно потерявший волос преподаватель повернулся к десятку ребят, демонстрируя ровный и практически образцовый шов на трубе.

– Видали? Сваркой можно хоть слово «жопа» написать! Лишь бы толк был.

Класс ожидаемо заржал, в разнарядку снимая очки сварщика, чтобы оценить результат. Мастер в ответ подёрнул верхней губой, опытным глазом отмечая и разделяя тех, кто доучится до последнего курса и тех, кто бросит занятия через месяц-другой, потому что пошёл на учёбу, чтобы создать видимость, что хоть чем-то занят, но никаких иных стремлений по жизни не имеет.

Несмотря на то, что люди рабочих профессий нужны всегда и везде, молодёжи нужно своё. Если не сантехническое дело в целом, то сварка юнцам при случае пригодится. Но кто об этом думает в шестнадцать лет? В колледж идут после девятого класса те, у кого в школе не всё гладко. После одиннадцатого больше тянет в институты поступать, высшее образование получать, а не на среднеспециальное учиться.

«Головой хотят думать, а не марать руки», – точно знал наставник теории и практики сварного дела и даже взгрустнул: «В стране много умников, а кран починить часто некому».

Поведя пышными усами, Василий Степанович мечтал лишь о том, чтобы покурить. Объяснять простые истины тем, кто грезит лишь о девчонках, видеоиграх и прикидывает чем заняться на выходных – занятие тяжёлое и неблагодарное. Но курить нельзя. Во-первых, пример плохой заразителен. А во-вторых, стоит закурить в кабинете даже под честное пионерское, что никто не донесёт, так сам куратор посетит в неподходящее время. Никак её не провести, не отшутиться. Некурящая баба. Курево за версту чует. А появляется всегда как чёртик из табакерки.

Поэтому жди перемены, а то снова из зарплаты вычтут штрафом.

«Держись, Вася», – пробормотал мастер про себя и снова посмотрел на молодых пацанов.

Девчонок в колледже уже лет десять как не видели. Отсутствие женского пола не отвлекало на глупости, но и энтузиазма не добавляло.

Вздохнув как будто имел дело с обречёнными, Василий Степанович заявил всему классу прокуренным, местами пропитым голосом:

– Ну всё, поржали и хватит.

Голос достался ему опытным путём в тяжёлых боях с трубами, жизнью и женой, которая кран с водой каждый день использовала, а профессию его почему-то не ценила. А всё отголоски прошлого – она мечтала выйти за олигарха.

Но если лет двадцать назад ещё был шанс, когда миллионеры в малиновых пиджаках бегали и их за версту определить можно было, то после те почему-то не обращали внимания на женщин, у которых лицо к сорока годам было больше похоже на куриную жопку, чем на перспективный лик матери его детей.

Вот она – современная действительность: одним хочется курить, другим жить в роскоши, а третьим поскорее дождаться звонка на перемену и умчаться пить пиво за зданием, принимать энергетики на лавочках или учиться плохому в беседке.

«Ну или чем там сейчас молодёжь занимается»? – привычно прикинул преподаватель старой закалки.

Вспоминая светлый образ супруги, Василий Степанович готов был произносить слово «жопа» по сто раз на дню. Но чёртов куратор шуток не понимала и выписывала штрафные санкции за каждую шуточку продвинутого сексиста. Ну и за «жопу» вслух, конечно. То – моветон. Таким образом, это слово обходилась преподавателю примерно в пятую часть премии каждый квартал. Поэтому старался шутить Василий Степанович только в классе на аудиторию 16+, где понимали сколько нужно блондинок, чтобы вкрутить лампочку.

В преподавательской мастер обходился общением на общие темы. Тогда как в классе говорил свободно, всем и только то, что думал. Но смотрел при этом Василий Степанович только на Бориса. Опытный взгляд наставника отметил, что из всей этой кодлы доучится на потоке только один. Слушает внимательно, записывает старательно, глядишь чего и выйдет за три года обучения. К своим девятнадцати совсем другим человеком станет.

«Стране такие нужны. Счастливые ячейки общества плодить», – прикинул преподаватель.

– Запомнил, Глобальный? Зажигаешь дугу и идёшь снизу-вверх или справа-налево. Так легче, если правша. Сверху-вниз не варят, шлаком всё засоряется и шва не будет качественного. Главное, начать. Руки запомнят, потом вслепую делать будешь, пока в глазах круги плавают. А глаза всё равно не раз обожжёшь, помяни моё слово. Всё приходит с опытом.

– Гы-гы-гы, налево, – тут же подхватили парни, кто пялясь в окно, кто в телефон, а кто на дверь, но на сварочный шов – смотрел только один. Самый перспективный, который обязательно женится в раннем возрасте и всю ту перспективность под хвост коню пустит.

Василий Степанович прекрасно понимал, что эти в свои шестнадцать лет свернув после девятого класса в колледж, меньше всего думали об учёбе. Прыщавые особи отчаянно боролись с пубертатом, а на лекциях делали лишь некоторые вялые пометки в конспектах рядом с подрисованными рожами или калякали хотя бы подобия схем, чтобы получить его зачёт в теории, а потом повторить что-то похожее на образец сварки на практике. А дальше – конвейер. Передать другим специалистам в руки, пока за несколько лет учёбы не налепят на лоб звание «сантехник». И всё, новые лица, новое желание закурить.

При том, что диплома на работе дальше первого дня не спросят, важны лишь умения и крепость духа. В основном, чтобы не бросить всё это дело к чёртовой бабушке и не пойти сидеть в чистый офис.

При каждом удобном случае Степаныч, выявляя подобных чистюль заранее, добавлял на лекциях:

– Какая бы жопа, ребят, вас по жизни не накрыла, запомните… Слышите, бойцы труб и фитингов? Запоминайте, говорю! А иные пусть запишут, что вы не сантехники, а «санитарные техники». Эта скверная привычка всё сокращать ведёт к моральному разложению нации. А нам оно надо? Мы вольны сами решать, когда давать ёбу, а когда выдавать прогресс на радость обществу! Ясно вам?

Тут обычно Василий Степанович обводил всех пристальным взглядом и давал пример из жизни. Режим «лайфстайл», как ему часто говорили эти умники, которые бачок слива в унитазе сами не поменяют.

Они ведь даже не догадываются, что первые прототипы унитазов появились ещё в Древнем Египте за пару-тройку тысяч лет до нашей эры. И знать не знают, что в Древнем Риме водопроводное дело на поток пошло. Там хоть и вытирали зад ракушками и камешками, но зато древние города все как один имели фонтаны, водостоки, виадуки и водоводы, не говоря уже о термах. А это уже основа для работы сантехника.

Приободрённый этими ценными знаниями, кои нужно было передать молодёжи, Василий Степанович выдал на весь класс:

– Отличный санитарный техник зимой трубы пробитые на раз сварит. Даже накануне Нового Года за работу возьмётся. А когда говны соседские на нижние этажи и на 23 февраля польются, к вам первыми прибегут среди ночи люди в пиджаках красивых, да в галстуках приспущенных. Встанут они на колени или просто в ножки поклонятся. А затем, махая пятитысячными купюрами, обязательно попросят выполнить работу, которую почему-то никто другой делать не умеет. Ни депутат, ни продавец, ни начальник жилищно-управляющей компании, что вам же зарплату назначил. И дружить с вами будут по этой же причине, номер ваш записав до следующего случая. А всё почему? Да потому что хороший санитарных техник нужен всем так же, как стоматолог, водитель и юрист! Поэтому, запоминаем. Сантехник – это не просто квалифицированный рабочий, занимающийся монтажом или ремонтом водопроводного и канализационного оборудования. Это человек, от которого зависят домашний комфорт, отопление и нормальная работа предприятий. Раньше таких на заводах жаловали, а теперь в пропуканных офисах с улыбкой встречают и чай секретарши предлагают.

Василий Степанович посмотрел на Бориса, одобряюще кивнул. Парень активно конспектировал каждое его слово, строча как печатный станок. Стало приятно.

«Не всё в пустоту уходит».

Потерев усы, наставник продолжил с важным видом:

– Сантехнический техник, Глобальный, – это мастер коммунальных сетей. Рабочий, который занимается ремонтом, эксплуатацией и монтажом разных санитарно-технических систем для промышленных и бытовых нужд. А значит, что? Значит, работы всегда до жопы, а то и по горло! Потому что до вас её делали либо косорукие «субъекты» без знания дела. Либо те, кому заплатили меньше обещанного, а значит – обиженные «индивиды». Есть такая примета в народе – заплатил мало, получи как следует. В таких случаях мастер сантехники делает работу на тяп-ляп и ждёт следующего звонка, чтобы при следующей поломке взять уже сумму заранее и сделать работу как положено. А как положено? Да хотя бы так, чтобы вас на этом же объекте не было около года! Понял, Борис? На совесть делай или не делай вовсе.

Боря вздрогнул и перестал писать. Поднял голову. Заинтересованный преподаватель теории и практики сварного дела, а среди прочего ещё и любитель баек, подошёл поближе, чтобы оценить последние слова, что должны быть записаны как под диктофон.

Так он и заметил, что корявым, мелким и быстрым почерком в полузашифрованном стиле расписана каждая страница. Но написано в общих тетрадях совсем не то, о чём говорил!

Зато есть схема костюма сантехника с презервативом в переднем кармашке. А рисунок под номером двадцать три, например, изображал, как сантехник снимает одежду-комбинезон и предлагает прочистить трубы клиентке в отображённом диалоге. А та в бигуди и халате. И как по виду, так словно пояс потеряла и уже на всё согласна, лишь бы комфорт в дом вернулся.

Весь процесс починки, а главное прочистки труб и отображался в диалоге на рисунках ниже словами: «О, я! Я профессионал. Я-я! Моя починить ваши трубы»!

– Что это такое, Глобальный?! – мигом налился волной гнева Василий Степанович, треснув общей тетрадкой по столу так, что все подскочили.

Самодеятельность он, конечно, одобрял. Но лишь до той поры, пока в сварочное дело не вмешивали женский пол.

– Творческий порыв, – слабо проблеял Боря, прижимая тетрадку поближе к груди, чтобы не видел больше ни преподаватель, ни ребята из класса.

– А ну-ка пошёл вон отсюда! И чтобы глаза мои тебя больше здесь не видели!

Глобальный пулей вылетел в коридор, не став спорить. Его интерес к профессии был прост. Не блистая умом в школе, свои пару пятёрок в аттестате о неполном образовании он всё же имел. Что и позволило легко поступить в колледж Тапочкина, где средний проходной балл составлял 3,5. А среди пятёрок была как раз та, что по ИЗО. Откуда следовало, что Борис неплохо рисовал. А ещё пел, но это по жизни почему-то мало пригодилось.

Ведь вместо того, чтобы петь или хотя бы читать рэп или пойти в художественную школу, (а то и просто дотянуть до поступления на дизайнера), Глобальный предпочитал отдавать все душевные порывы как раз женскому полу, дорисовывая их образам халаты и мокрые волосы. Сугубо для сексапильности. Всё-таки на чистую девушку всегда приятно посмотреть. И что бы там не бурчал о женщинах преподаватель, сам Борис женщин ценил и даже любил их при случае нюхать. В автобусе, например. Или в лифте. От них всегда приятно пахло духами, свежестью, жвачками мятными или даже потом. Но другим, приятным.

Развивал Борис воображение ровно с той поры, когда впервые увидел «сантехника» в деле. Причём не склонившись над унитазом на коленках, а елозя разводной ключ в руке над головой блондинки, пока клиентка говорила ему куда-то в область паха. Совсем как в микрофон. В основном о проблемах в семье, которые заставили её вызвать мастера «по трубам». Говорила с перерывами, как будто никак не могла подобрать нужные слова и часто вздыхала.

Борис и сам слов не находил, чтобы описать возникшие чувства. Но вместе с картинкой образа как клеймо в голове юнца застыло, что сантехники – самые крутые ребята в мире. Хотя бы потому, что в любую семью могут войти не разуваясь, и по шкафам прятаться от мужей не надо.

Специалисты!

Да и что за муж, что сам кран починить не может? От такого даже прятаться не надо. Рядом постоит, посмотрит, а потом ещё и заплатит. Потому что – профессионал трудится в доме. Не мешайте работать.

Современные люди обленились и привыкли к комфорту. Они не носят воду из колодца, а получают её, открыв кран на кухне или в ванной. Такая же ситуация и с водоотводом м теплом в многоквартирных домах от централизованных котельных. Всё это предполагает наличие целой сети коммуникаций, которые постоянно нужно поддерживать в рабочем состоянии.

Значит, сантехник нужен миру всегда, что прекрасно понимал даже Борис. Пока существует само понятия «цивилизация», что собственно обозначает «городской». Это было последнее, что Глобальный запомнил по истории в школе, прежде чем покинуть её бессмысленные для него стены.

Но теперь выходило, что и стены колледжа придётся покинуть, что автоматически отодвигало мечту о профессии, если не разбивало её в пух и прах. В семье и так напряжённые отношения. Второй раз не заплатят.

– Чего же придумать? – бормотал Борис по дороге, возвращаясь в родной двор после прогулки в три остановки пешком.

Без денег на проезд даже девушек понюхать не удалось.

«А что тут думать? В массажисты надо идти», – пробормотал внутренний голос.

Это был первый случай, когда он заговорил словно независимо от самого Бориса.

«Там тоже много мокрых девушек. Как до, так и после массажа. Сам намазывай кремом и нюхай сколько влезет», – добавил он следом.

Идея до того понравилась Глобальному, что вместо того, чтобы вернуться домой в расстроенных чувствах, он вернулся в приподнятом настроении. Только судьба-злодейка стояла на своём и испортила всё ещё в подъезде. На пороге его встретил отец с полными сумками в руках. Лицо грозное, а глаза растерянные.

Борис уже испугался, что позвонили с колледжа. За время пешей прогулки преподаватель вполне мог нажаловаться декану, а тот отчислить «за неподобающее поведение».

«Не забыв позвонить и сообщить, что денег они не вернут. Так как сын у вас пошляк, а такие долго в приличном обществе не живут», – тут же добавил внутренний голос замогильным тоном, проиграв траурный марш.

Но всё оказалось ещё хуже. Отец уходил из дома! Отношения с женой долгое время висели на волоске и теперь тот волосок порвался. Борис оставался жить со старшей сестрой, отец которой наверняка валялся где-то в канаве без опознавательной таблички. Что тоже не прибавляло любви к сводной сеструхе.

Выйдя на площадку с сумками наперевес навстречу сыну, отец только поставил сумки «на дорожку», вздохнул и сказал напоследок:

– Ну что сказать? Сам всё понимаешь. Не маленький. Квартира вам остаётся. Живите втроём. Воспитывать тебя поздно, сам остальное по жизни получишь. А от меня… – тут отец порылся по карманам, достал бумажник и протянул пятитысячную купюру и ключи. – Вот, купишь себе какую-нибудь хрень на память. И гараж мой забирай. Там всякий хлам, вывезешь, сдашь. Может, тогда и машина влезет. На которую сам заработаешь!

– А ты куда?

– Я? – отец даже не знал, что толком сказать. Драма застала его без особого плана. – Да на север походу подамся. Ну или по вахтам помотаюсь. Электрики всегда в цене. Без работы не останусь.

Он снова вздохнул:

– Ты это… это самое… Учись там, все дела. Лампочки меняй в квартире. К Новому Году напишу... А, ещё одно! С мужиками в гараже поговорил. Через пару лет его на тебя оформят. Не ссы в трусы, в общем. Пригодятся… Ну всё, бывай, сын.

Отец взвихрил волосы напоследок, как будто Боря всё ещё был младшеклассником. Затем подхватил сумки и быстро спустился по лестнице.

Уже не Боря, а мигом повзрослевший Борис хотел добавить что-то ещё ему вслед, но не мог больше сказать ни слова. Сжимая в руке купюру и не чувствуя веса ключей в ладони, он ещё долго стоял и слушал окружающий жестокий мир, не понимая, что только что произошло.

За дверью доносились слёзы матери и ругань сестры. Но больше всего надеялся услышать от отца снизу – «Ну и чего встал? А, может, со мной поедешь»?

Но отец не вернулся.

«Ну всё, Боря. Не хватит нам на массажиста отцовских дивидендов», – пробубнил внутренний голос: «Ты лучше гараж навести. Может, там чего завалялось? А то сдашь металл, подкопим и поступим на какие-нибудь курсы».

Однако, настроение покорять мир пропало. В этот день Борис Глобальный потерял родного для себя человека. Вроде не шёл рядом, но всегда был на какой-то важной периферии. Протяни руку – поможет. И вдруг нет его.

Но словно компенсируя потерю, парень приобрёл другого человека. Внутри самого себя. На замену. И этот, другой, пытался найти выход из ситуации.

«Можно ещё на психолога пойти», – добавил тот самый внутренний голос: «Или лучше сразу на психиатра? Мир ведь лучше не станет. Так что давай искать выход, а то темно вокруг и пахнет не очень».

Многое высказала сестра за дверью от боли и обиды на родителя. Что отец? Был рядом, воспитывал, кормил-поил, но вроде так и не стал родным, а теперь вовсе предал и ушёл.

Ещё больше мать добавила сгоряча. Успевай только слушать. Так Боря и узнал многое. И про рыжий волос на плече, и про запахи духов на рубашке, и про стринги в робе, обнаруженные в состоянии «будучи в употреблении». Явно не для подарка маме предназначены были.

Что-то подсказывало, что отец брал от жизни всё, но Борис не желал в это верить.

Внутренний голос поддакивал, тут же взяв сторону родителя: «Ну и что, что по домам ходит и в гостях ночует чаще, чем дома? Отец всё-таки. Взрослый. Имеет право. И фамилию оставил что надо. Пробивную. По жизни пригодится. Не Борис Говнов и на том спасибо».

Всё тщательно обдумав, Глобальный-младший решил, что уже достаточно взрослый, чтобы следом уйти из дома. По сути, основные вещи, которые ему нужны, находятся в руках.

Решив тут же дома больше не появляться, Борис метнулся в гараж осваивать наследство. Идти недалеко. Всего полчаса. Гараж из тех времён, когда за ними стояли в очереди годами, даже не имея автомобиля. В хозяйстве всё пригодится. И мужики там обитают такие, что надо. Выросли на духе кооперации и взаимопомощи. А всё потому, что часто по вечерам вместе распивали. Но не во вред здоровью, а сугубо для коллективного духа, его создания и поддержки.

Некоторых мужиков Борис даже знал в лицо и здоровался лично за руку. Например, с председателем Максимом Витальевичем.

«Такой спрашивать не будет, что ты там делаешь. Живёшь или баб водишь. Но гараж переоформит при случае. Подрасти только надо. До восемнадцати в нашей стране ты и с паспортом никто, а без него и в помине», – напомнил внутренний голос.

А вот и гараж. Знакомый обшарпанный лючок. Открыв его, Боря долго боролся с потайными задвижками. Тех батя наварил аж четыре штуки, по две в пол и в потолок с разных сторон на воротинах. Но руки помнили. Поднатужившись как следует, вскоре сын открыл все тайники.

«Одним делом меньше», – одобрил внутренний голос.

Открыв во всю ширь стандартные, так и не расширенные под высокие автомобили ворота, парень включил свет и улыбнулся. Ладони запачкались о металл. Потому первым делом умылся в раковине. А затем рухнул на диван и долго рассматривал постеры с полуобнажёнными женщинами на потолке.

Вот где – жизнь мужицкая. Берлога потаённая. Проводя в гараже больше времени, чем дома, папка пробил в погребе скважину, завёл воду внутрь с помощью небольшого насоса. Давление даёт, трубы всегда полны. Открывай кран, да пользуйся или автомобиль мой, когда появится.

Трубу канализации отец вывел в ближайший овраг, для чего они с соседом Лёней даже тротиловые шашки по периметру подрывали, чтобы лопатой долго не махать по устоявшемуся грунту. Затея была пьяная, но воплощена идеально. Пробили, прокопали, навзрывали. То ли бог потворствует пьяным, то ли армейский опыт подрывника пригодился. В любом случае, вода и сортир присутствовали. Белый фаянс был взят с ближайшей свалки уже на трезвую голову, отмыт до блеска и под дело приспособлен. А уровень гаража и подвала выше, чем слив в овраг.

«Комфорт есть, теперь заводим женщину», – подал идею внутренний голос, но тут же дал заднюю: «Хотя денег у нас нет. А её кормить надо. Давай обождём с этим делом. На ноги сначала встанем».

Толчок с деревянным ободком таинственных времён и сливным механизмом на уровне головы был из тех же технологий начала прошлого века. Он стоял в тусклом освещении как трон, но явно не для королевы. Мужской вариант, холодножопый, вечно сырой. Но стоял гордо, над всем возвышаясь. Словно уже вокруг него вырыли погреб, деревянные полки которого были заставлены соленьями и вареньями.

Про запасы следовало рассказать отдельно. Их могло хватить на несколько лет вперёд даже в случае апокалипсиса или восстания зомби. Было бы ещё больше, если в прошлом году родители не решили избавиться от дачного участка, который он и сестра Дуня ненавидели всей душой.

Кому там надо спины гнуть в век информационных технологий?

Глобальный поднял голову к потолку, хмыкнул. Можно было обойтись и этими удобствами в гараже, но отец пошёл дальше. Он разобрал крышу, добавил блоков поверх плит, и сделал второй этаж с перекрытием. А наверх, в надстройку, провёл полноценный душ и установил бойлер, «чтобы тёпленькая не переводилась».

Попутно рукастый родитель собрал своими руками кровать из досок, что залежались у соседа Лёни и иногда ночевал в гараже, когда ноги уже не могли унести домой после бурных и продолжительных дискуссий с мужиками.

Принюхавшись к матрасу, Боря обрадовался. Матрас на ней лежал не со свалки. Куплен недавно. А вот старый телевизор без пульта спокойно себе работал и после того, как его выкинули предыдущие хозяева. А переключить канал недолго и вручную.

«Или до этого был другой, чёрно-белый?» – припомнил внутренний голос: «А этот батя разве не в карты у Максима Витальевича выиграл»?

Учитывая, что в гараже был свет и печка-буржуйка выводила трубу наружу для отведения газов, и имелся сам по себе небольшой воздуховод, все удобства «под ключ» у Бориса были по факту. Причём даже на зимний период проживания.

«Успевай только дрова таскать. Да за свет хоть раз в квартал плати», – напомнил внутренний голос: «Но где нам взять денег? Да вот хотя бы металл сдадим, будет копеечка! А на растопку мусора всегда можно набрать повсюду и напилить на дровишки».

Даже рабочая одежда отца досталась Борису. Великовата по размеру, но ничего. На вырост пойдёт всё, от резиновых сапог до зимних шапок.

Бери и владей, наследник.

Встав перед большим зеркалом и примерив комбез, Боря оглянулся в поисках разводного газового ключа. Но прежде обнаружил бочку, полную солярки. Старый автомобиль отца на дизеле ездил, когда тот копейки стоил. А затем кто-то в стране решил, что отработка должна быть дороже бензина, чтобы жизнь мёдом не казалась аграриям и всем примазавшимся. И от дизельного автомобиля отец избавился, как не выгодного. Только налил «отработку» в металлическую чеплажку и иногда жарил на ней тушёнку с голодухи. Готовил он на маленькой сковородке у гаража, если печку не топил и дело было летом или в тёплое межсезонье, когда дополнительный источник огня не нужен и даже подозрителен.

«Пригодится», – отметил внутренний голос: «Хотя, конечно, лучше электроплитку купить».

Оценив, что на полках покоятся канистры, кастрюли, сковорода и обилие ложек-вилок-ножей, сын решил инвентаризировать все остальные гаражные богатства.

Теперь всё – его. Надо вести себя по-хозяйски.

Пространства в гараже было много, так как старый автомобиль отец продал ещё в прошлом году. А по углам валялось, висело, стояло и хламилось почти всё в плане инструментов. От топора и молотка до полезной мелочи вроде гвоздей и шурупов в банках из-под кофе. Имелся даже маленький холодильник «Бирюса», где к названию кто-то несмываемым чёрным фломастером приписал «имени Бирюса Уиллиса».

Многое покоилось в гараже. Забавное и старое или почти новое, но точно навевающее воспоминания.

Единственное, что никак не мог найти Борис, это сварочный аппарат. Зато нашёл три комплекта сварочных электродов, маску с грязным чёрным стеклом, УШМ, что в народе чаще звали «болгаркой», а по-научному называли «угловая шлифовальная машина».

За инвентаризацией в гараж нагрянул сосед Лёня, тут же спросил:

– А где батя?

– А всё… нет теперь бати, – ответил Борис, погрустнев.

Лёня не растерялся и прошёл внутрь. А поглядев на электроды, даже добавил:

– Как так? Рассказывай.

– Так он председателю всё уже рассказал, – припомнил Боря.

– Я с ним не в ладах, – отмахнулся сосед.

Выслушав попутно короткую историю побега юнца из дома, добавил, всё так же продолжая поглядывать на электроды.

– Слушай, гаражный Маугли городского типа, а давай бартер? Раз жить тут собираешься, дам тебе электроплитку на одну конфорку. А ты мне дай пару пачек электродов. Я там ворота навариваю. Грузовичок взял. Надо поднять. А то без спущенных колёс не заехать.

Лёня был простой как сапог. И плитку такую же притащил: грязную и с перемотанным в двух местах изолентой проводом. Но делал это всё с таким уверенным видом, словно предлагал сокровище «за спасибо».

С важным видом он начал присматриваться к изобилию металлических труб и кусков железа, выбирая тот, который «на него смотрит». Но Боря прекрасно помнил все бартеры отца и соседа. Все они выходили не в пользу родителя.

Последнее, что знал наследник, это то, что батя лодку надувную дал соседу. На неделю, а вернул Лёня плавучее средство уже без весла. Пришлось деревянное делать вместо складного. То в мешок не влезало, и торчало как напоминание, что не все вещи стоит давать «на денёк». А ещё следует чаще говорить – «своё надо иметь»!

Поэтому Глобальный-младший, как рациональный человек и сознательный молодой человек, готовый к вызовам взрослой жизни хотя бы в теории, выбрал на обмен одну пачку уже открытых электродов, а другую дал мокрых. А третью, самую сухую и непочатую, как и положено, оставил себе.

– Ну что? Вот плитка, вот электроды… Бартер?

Лёня, заранее уверенный в выгодном обмене, кивнул и приблизился к трубам. Приоткрыл рот, желая что-то сказать. Но Боря как раз сделал вид, что начал перетаскивать железный хлам из одного угла в другой. И словно случайно начал носить его у выхода, вытолкав соседа наружу то бочком, то спиной, то с предложением посторониться.

Железа в гараже столько, что можно было сварить Железного дровосека. Или сдать на цветмет и чёрный лом. Или даже использовать по назначению. Например, сварить трубы, вывесив радиаторное отопление. Батареи можно было наполнить водой и вывести из той же печки-буржуйки стальные.

Что требуется? Батареи чугунные были, трубы железные были, не хватало лишь настойчивости и твёрдой руки сварщика, и чернорабочего.

Боря понимал принцип работы отопительных устройств, но ему не хватало практических навыков. Решив приобрести их походу, он закрыл гараж и отправился в магазин за своей первой покупкой «от отца на память».

Первым делом Глобальный купил сварочный аппарат и бутылку лимонада. Распив её за то, «чтобы хорошо работал», вернулся в гараж. Где, однако, обнаружил недовольного Лёню у входа.

– Ну, брат, так не пойдёт. Что-то не варят твои электроды.

– Да? Отсырели, наверное. Надо у огня подержать, – тут же сориентировался Боря и отлил соседу полведра старой солярки в качестве компенсации.

Но ушлый сосед не сдавался. И тут же решил компенсировать обмен.

– Дизеля бочка? Вот это поворот! Сдурел, что ли, тратить на электроды? Да я им и заправлюсь! Мой грузовичок на дизеле. Пригодится. Сменяй.

Он уже не предлагал, а настаивал. Но сколько солярка покоится в бочке, Боря не сказал бы и на вскидку. Однако, соседа переубеждать не стал. Каждый сам венец своего счастья. Одни куют, другие идут на куй без особого направления.

– Меняю, ага, – добавил Боря и зашёл к соседу с ответным визитом.

Разыскав в его гараже красивый лист железа, Глобальный утащил его к себе и занялся делом. Он отрезал кусок десять на пятнадцать сантиметров, отшлифовал его съёмной насадкой на УШМ и решительно подключил сварочный аппарат к сети.

Вспоминая всё, что прошёл на первом и последнем уроке у Василия Степановича, Боря распотрошил пачку приемлемых (разве что немного толстых) электродов, натянул перчатки, маску сварщика, зацепил один «клещ» на куске железа, а в другой вставил электрод.

Вздохнув, Боря помолился одной фразой «спаси и сохрани», и уверенно ткнул кончиком электрода по железу. Тот сначала сухо щёлкнул, а при втором касании выдал сине-голубое пламя. Образовалась дуга.

Обрадовавшись ей, как первый человек костру, Боря принялся вести дугу то сверху-вниз, то справа-налево. Первый кусок железа по итогу как будто термиты погрызли. Разве что питались такие бы не деревом, а металлом. А вот на втором отшлифованном от ржавчины куске Глобальный со всем старанием принялся выводить одно единственное, но такое важное слово в его жизни.

ЖОПА.

Сварка потухла спустя полчаса. Боря поднял маску и опытным взглядом мастера оценил творение. Швы вышли ровные, в накладку один на другой.

«Бориска-а-а», – протянул внутренний голос: «Да ты – элита. Далеко пойдёшь. Причём, даже если не посылали»!

По ту сторону ворот уже завёлся грузовой автомобиль, закоптил. И вскоре от соседа донеслось ещё одно недовольное бурчание.

– Не ну знаю, Боря. Что-то «пальчики» стучат.

Глобальный хмыкнул со знанием дела, пожал плечами.

– Не знаю, я не АЗС. Своих дел по горло.

Закрыл ворота, он слазил в погреб. И отлил по-мужицки лишнее, не забыв стряхнуть капельку на ободок, которую так дерзко оставил на месте, как самец, пометивший территорию.

Вытерев рукавом нос, Борис подхватил банку с огурцами и полез обратно на первый этаж. Там открыл советской открывашкой крышку и решительно захрустел первым ужином в самостоятельной жизни.

Слушая вполуха матершину соседа на улице, Боря плотно прикрыл дверь. И щёлкнул тумблером бойлера на втором этаже. Попутно включил и телевизор в ожидании душа.

«Боевик показывают. Вот это жизнь начинается!» – подбодрил внутренний голос.

Обнаружив под кроватью тапочки, молодой хозяин разделся и развалился на кровати звездой. Большое лежбище. Не односпалка, к которой привык в своей с сестрой комнате на двоих.

Под крышей на самом потолке вновь обнаружились приклеенные постеры с голыми дивами. Одна была в джинсовом комбинезоне, что не могло остаться для Бориса незамеченным.

«Хороша же!» – заметил внутренний голос.

Решительно дожевав огурец, Боря подхватил уже свой огурчик и поступил как любой нормальный мужик на новом месте – ответственно подрочил, морально обозначая владения новой территорией.

Горячая вода в душе пришлась к месту. Помылся как следует. Затем шоркая тапочками, разлёгся перед телевизором на кровати. Да так и задремал на боку, поглядывая порой с улыбкой на сваренное слово на табличке.

С мыслями, что он теперь мужик и сам за себя в ответе, Боря только никак не мог понять, почему над кроватью в изголовье вдруг появилась мать среди ночи. И начала бить его веником, которым он утром подумывал вымести весь мусор.

– Ты что же теперь, как отец? В гараже жить вздумал? – бурчала она сонному сыну в такт телевизору, пока тот подскочил и одевался. – Вот стукнет тебе восемнадцать, тогда и ночуй где хочешь, а пока дома живёшь! Понял меня?

– Понял, – буркнул Боря, спускаясь со второго этажа и закрывая гараж.

Это сражение за взрослую жизнь он безнадёжно проиграл.

Всё, что успел забрать с собой из гаража, это тетрадку с рисунками и табличку… Но с них-то и начиналась новая жизнь.

Переночевав дома на положенной кровати в смежной с Дуней комнате, Боря плотно позавтракал, прилизал короткую чёлку и решительно отправился в колледж.

Ещё до начала пар он нашёл в коридоре преподавателя и вручил ему табличку.

– Простите, Василий Степанович. Больше о бабах ни-ни. Только о деле. Вы не выгоняйте меня. Учиться хочу.

Мастер все слова учеников делил на ноль.

– Учиться? Ну-ну.

– Учиться-учиться, – уверил Глобальный. – Мне ещё на зиму варить в гараже отопление надо. С сестрой жить в одной комнате больше не хочу. Взрослый уже. Самостоятельности учусь. Вы учите меня по-человечески. И ругайте за дело. Только… не выгоняйте.

В одном-двух абзаце обычно немногословный Борис произнёс больше слов, чем за всю прошлую неделю. Потому те слова для преподавателя показались весомыми. Уж сколько раз ему в уши втирали всякое ученики, что они золото, но мало кто делом доказывал.

А главное, что за весь преподавательский век только один табличку с «жопой» притащил. Вот он – человек дела.

Чего скрывать? Стало Василию Степановичу лестно. Табличку он сохранил до последних дней преподавания в шкафу кабинета. И другим показывал, как пример зрелости сварочного дела.

А ответственному ученику в этот момент только кулак показал и в класс запустил. Не забыв добавить:

– Что ж, Глобальный, раз есть в тебе толк, то не только с отоплением столкнёшься. Профессия «слесарь-сантехник» требует умения мастера обслуживать три основные санитарно-технических системы, включая водоснабжение и водоотведение. А это значит, что дерьма ты ещё по жизни хлебнёшь.

– Я готов.

– Но не от меня, – добавил Степаныч. – Так что сел быстро на место. И если чего ещё черкнёшь в своей тетрадке скабрёзного, то только дома и в тайне… Понял?

Борис понял. Первый урок жизни, что творчество – не для всех, он усвоил быстро.

Дело и исключением замялось. Вновь потекли уроки, в которые Борис уже вникал ровно так, чтобы не выходить из класса и забывать, а осуществлять в гараже на практике.

– Иногда в народе сантехников называют водопроводчиками, – охотно рассказывал Василий Степанович. – Но носишь ты кепку или нет, не важно. Важно, что вы все должны уметь выполнять весь спектр работ. А это значит уметь всё, от прочистки слива в ванной и ремонта бачка унитаза до монтажа водопроводных труб.

Учили их монтажу труб из ПВХ или полипропилена на горячей спайке. В процессе практической работы по этой части Боря не только натаскал себе в гараж образцов, которым было гораздо легче соединить старые батареи, но и уже привычно для себя собрал из обрезков слово «жопа».

Когда второй выставочный стенд занял место в кабинете Василия Степановича, они стали почти друзьями. Преподаватель активно травил байки про жену на зависть стендаперам, а Борис иногда рассказывал ему про преобразования в гараже.

Последнее не осталось без внимания. И на праздники преподаватель нагрянул в указанное место, чтобы лично оценить потуги ученика на месте.

– Ну что тебе сказать, Борис? – хрустя огурцом, заявил он, оценив масштабы мероприятия. – Сейчас большой популярностью пользуется установка индивидуальных отопительных котлов. Топить такой можешь всяким хламом, конечно. Но варить трубы на буржуйку не так просто. Да и смысла особого нет. Ты лучше из «буржуйки» на втором этаже сауну сделай, трубу под крышу выведи, обложи блоками печку и обшей «вагонкой». Пару полок присобачь и готово. А печку лучше сразу с трубами с подключенной к ним системой водяного отопления вари или купи. Если займёшься этим делом сам, то материалом помогу. Вместо практики на предприятиях зачту. Это же – Дело. А не справка, подписанная не глядя.

И Глобальный занялся. Печкой, трубами, сауной. Только материала для последней не хватало. Тогда Василий Степанович стал брать его с собой на подработки «на объекты».

Удобно выходило. Там, где пожилому человеку с пузом было уже не подлезть, отлично подходил щуплый мальчонка со взором горящим. В глазах его читалась жажда знаний. А преподаватель подливал каплю за каплей в тот костёр, чтобы равномерно горело, не тухло, но и не перегорало.

– Ты давай на квалификации сосредоточься, Борь, – говорил он, когда отчитывал положенную напарнику долю после сдачи работы. – Кто ты? «Мастер жилищно-коммунального хозяйства»? Или больше за «монтаж и эксплуатацию внутренних сантехнических устройств, кондиционирования воздуха и вентиляции» топишь? А может тебе больше нравится, как звучит «мастер по ремонту и обслуживанию инженерных систем ЖКХ»?

Борису всё нравилось. Было что-то магическое в том, когда из земли моторы-насосы поднимали воду, пропускали через фильтры, тянули по трубам и выдавали человеку по требованию. Стоило только вентиль повернуть или кран.

Он только понять не мог, почему после девятого класса учился три года, тогда как после одиннадцатого освоение той же профессии требовало лишь год. На выходе всем одинаковые дипломы выдавали, где чётко обозначалось, что они теперь сантехники второго уровня. То есть разряда.

Но у системы своё мнение.

3 года назад.

– Учиться, трудиться, и конечно – работать, и всё сложится, – именно об этом твердил Василий Степанович, когда доели последние огурцы в гараже.

Но стоило отдать должное рабочим людям, происходило это дело уже исключительно в новой сауне. Та расположилась в углу второго этажа за блоками из арболита. Для перегородок шли те, что потоньше. Страшные и неказистые на вид, те, однако, не впитывали влагу и отлично держали температуру по факту. Закрывая плотно деревянную дверь парной Боря не ощущал единственную комнату-спальню, как предбанник.

Приходя париться по выходным в гаражную баню «имени Бориса Глобального», преподаватель отныне приносил уже свои соленья-варенья с дачи. И при случае то рыбой солёной угощал, то мясом вяленным. Только ученику квас или лимонад брал, а себе пива. Разливного.

Гордо восседая на одной из двух скамеек, пока Боря вскрывал банки, Василий Степанович отмечал чистоту, которую поддерживал целеустремлённый пацан. Отмечал воссозданный необходимый минимум уюта в помещении. На стенах – ковры, а на воротах помимо одеял даже дартс висел, в который они с удовольствием и играли, считая очки без всяких бумажек.

В школе Борис с математикой и не дружил, но теперь легко мог посчитать количество материала, необходимого для завершения объекта, а также навскидку сказать его стоимость в ближайших строительных магазинах. И данные эти часто держал в голове так же, как очки для игры в дартс.

Жизнь учит.

Преподаватель проверял его между делом, называя другие цифры, но Боря мягко поправлял. За что Василий Степанович подбадривал его развивающиеся навыки и спрашивал между делом с шутливым настроем:

– Так сколько нужно женщин, чтобы поменять одну лампочку?

Боря называл цифру уже наугад, чтобы поддержать разговор. С соседом Лёней он полностью прекратил всё общение, так как больше ценил людей дела, чем балаболов и рвачей. А Степаныч – другой. Человек широкой души. Потому Боря старался прислушиваться к преподавателю, а замечания соседа давно пропускал мимо ушей, отчитываясь лишь перед председателем за ситуацию в гараже и на территории.

Как с соседом по гаражу дружил отец, Боря не понимал. Человек-катастрофа постоянно что-то ломал и тырил, разрушал и тащил к себе в коморку всё, что плохо лежало. А чтобы не тащил, это следовало прикручивать, приваривать или выставлять охрану.

Однажды они даже поспорили насчёт старого паласа. Когда тот валялся грязный и вонючий у свалки, никому не был нужен. Но когда Боря его как следует отмыл и постелил на первом этаже, чтобы ходить не просто по бетону, сосед тут же вспомнил, что это его палас и он ему срочно нужен.

– Ну забирай, раз твой. Только погоди, верну его в изначальное состояние, – ответил тогда Борис, снял штаны и присев на палас, изобразил давление в клапане.

С тех пор Лёня старался с ним не разговаривать.

Разговаривать с преподавателем в бане было куда интереснее. И на этот раз Боря ответил:

– Семь женщин?

– Три! – поправил его и полотенце Василий Степанович, хихикая. И тут же объяснил. – Одна говорит, что делать. Вторая звонит электрику, который всё сделает, а третья пока сделает всем маникюр, раз без дела сидят.

Парень улыбнулся. Выбирая между преподавателем-женоненавистником и вороватым соседом, он все же предпочитал старые проверенные шутки первого. Лучше открытый сексист под рукой, чем тайный человеконенавистник за стенкой.

Добавляя пара на раскалённые буржуйкой камни, Василий Степанович, отсмеявшись, часто говорил и дельные вещи:

– Функции сантехника очерчены его должностной инструкцией. Они, Боря, зависят от квалификационного разряда, которых выделяется в народе шесть. Чем выше разряд, тем большее количество сложных работ специалист имеет право выполнять. На выходе из «фазанки» у тебя будет второй разряд. Хочешь выше – работай по специальности и постоянно повышай свой уровень знаний. Так и до шестого доработаешь. Это по идее потолок. Хотя на самом деле их восемь. Но это… не наш уровень, Борь.

– Чего так?

– Тебе и шестого хватит за глаза, – отмахнулся наставник. – Это когда сам всё делаешь, своими руками, с нуля до работы «под ключ» можешь собрать.

– Всё-всё? – уточнил Боря.

– Всё, что касается санитарно-технического оборудования и сетей любой степени сложности, – добавил наставник. – Чтобы больше постичь и пометку сделать, уже вышку надо получать. Не заморачивайся насчёт неё. Если к газовикам и нефтяникам не пойдёшь, то знания те мало пригодится. Своих туда в основном берут, по связям и родству. Это – привилегия. Считай, элита среди рабочих.

Боря шмыгал носом и кивал. В свои семнадцать он был согласен с преподавателем во всём, кроме подхода к женщинам. Тут он скорее кивал для вида, а сам на постеры больше поглядывал. Женщины были загадочны и манили юнца, как огурец муху.

За год Глобальный окреп и раздался в плечах, что и отметили на призывной комиссии, поставив жирный плюсик среди косых, кривых, ластоногих и подслеповатых ровесников.

Боря и рад бы отслужить по-быстрому. К чистоте, порядку и внутреннему распорядку привык, дайте только автомат и научите ходить строем. Но ещё рано, говорят. Приходи через год.

В колледже Глобальный собрал все знания, что тот мог дать за первый же год. Хоть самому преподавай. Остальные два года «обучения» скорее развязывали ему руки для ещё большего количества подработок. Всё-таки за свет в гараже нужно платить. Как и находить средства на пропитание. Единственное, за что всё ещё платила семья – это само обучение. И то со скрипом зубов.

«Раз весь металл в округе давно сдал и спалил мусор поблизости, то выкручивайся как можешь», – подбадривал внутренний голос.

Он никуда не делся за год. Напротив, часто становился единственным собеседником в часы тишины, которых становилось всё больше и больше, так как людей рядом становилось всё меньше и меньше. Одноклассники пошли своей дорогой, он – своей. С сестрой Боря окончательно рассорился.

Последняя точка не смогла стать запятой ровно с того момента, когда Дуня привела парня в комнату… Всю ночь он слушал звуки пружин и нарочитые стоны.

Мать вроде не выгоняла из двухкомнатной квартиры, и можно было ночевать хоть на кухне, но Борис так не мог. А может уже не хотел. Что-то внутри подсказывало, что пора откочёвывать на новое место.

Сестру он за женщину никогда не воспринимал, отделяя себя от неё ровно также, как, возможно, и отец. А потому всегда считался ей лишь сводным братом, боясь произнести это словосочетание «родной брат». Разве что добавляя скупое «родной по матери».

– Ну вот, отцовские гены взыграли! – периодически подливала масла в огонь и сама мама, когда он вновь и вновь уходил в гараж на ночь глядя, чтобы не доводить до конфликта с родственниками.

В то утро, вдоволь наслушавшись ахов и охов сестры за ночь, он спорить ни с кем не стал. Просто собрал все вещи и полностью переехал в гараж на круглогодичное проживание. О чём и заявил председателю гаража при случае.

Максим Витальевич только очки поправил и добавил:

– Ну ты аккуратней тогда. Если кто пожалуется, я не при делах. Не знаю. Понял? У меня одна забота – тебе гараж отец отписать. Да ты ещё не совершеннолетний. Думай сам, Борь. Мне своих забот хватает.

– Ага, думаю. Сам, – ответил Борис, не надеясь на чью-то помощь даже здесь, где понятие кооператива и духа сообщества если и осталось, то лишь в воспоминаниях отца. Когда люди другие были и время другое.

«Боря, успокойся. Они не будут принимать тебя за своего, пока не начнёшь кирять рядом», – подсказал внутренний голос, когда он в очередной раз проходил мимо мужиков за раскладным столиком у гаражей. Или тех, кто жарил шашлыки и скупо кивал местному жителю.

Глобальный забивался в дальний угол гаража подальше от запаха мяса, и наклонял голову к пластиковой одноразовой тарелке много разового использования с самой дешёвой заваренной лапшой, ливерной колбасой или сухим печеньем.

«Ничего, ничего, Борь. Будем ещё и мясо есть», – поддерживал его внутренний голос в моменты отчаянья.

Мать в тот день пришла к вечеру, второй раз на памяти Бориса со времён ухода отца посетив гараж. Но обратно утянуть уже не смогла. Отметила только, что в гараже стало гораздо уютнее. Повздыхали «семейным советом» для порядка и приняли его решение. Никто особо и не спорил.

– Ну что сказать? Хочешь жить тут – живи, – сдалась мама. – Весь в отца. По берлогам каким-то тянет. Вы, Глобальные, дикие, что ли?

– Ну тянет, что поделать? – только и ответил на все претензии Борис, стирая носки в раковине и развешивая бельё в ещё горячей сауне. Её Галина Константиновна посетить так и не решилась, так как отказалась лезть на второй этаж по крутой лестнице. – А мы теперь фамилиями делиться будем? Так, может, девичью обратно возьмёшь, чтобы мне об отце постоянно не напоминать? Дуне-то скоро другая светит.

– Может, светит. Может, нет. Какая разница? Дело молодое.

– А сколько они ночей так будут трахаться, пока не залетит и замуж идти придётся? А потом что? Делёжка квартиры? Так я уже в гараже, мам.

– Дурак ты, Глобальный. Ох и глобальный дурак!

Мать, вспыхнув, ушла. Борис теперь уже полностью оказался сам по себе.

И началась жизнь холостяка и одиночки. Радовало только, что преподаватель лезть на второй этаж не боялся.

Махая берёзовым веником в его гаражной сауне по выходным, он всегда добавлял что-то полезное для головы, чтобы там поселился не только внутренний голос, но и немного уверенности в собственных силах.

– Нередко мастера специализируются на каком-то одном направлении, достигая высот в своем деле, Борька. Эти спецы по установке душевых кабин, ванн и унитазов или же отопительных систем, переходят из рук в руки, потому что просто не могут накосячить, как «временщики-сезонщики», – объяснял мастер. – Тогда как другие специалисты выполняют полный комплекс работ, закрывая весь спектр потребностей заказчика. Что удобно, так как спрашивать потом тоже с одного человека. Так что мой тебе совет, Боря: будь универсальным. Всё, что касается механизмов, ты должен знать назубок. Молодёжь нынче в компьютерах вся. Это работа головы. А руками делать ни хрена не умеют. Ни пайку замаздрячить, ни прокладку поменять. Тьфу на них! Один ты – Д’Артаньян.

– Так я бы тоже рад в компьютерах сидеть, – заявлял Боря из всегда сырого и пыльного гаража, где вместо офисного стола повесил грушу.

Прямо по центру, на балке. Над тем местом, где должен был стоят батин автомобиль.

– Но мне ноутбуков-планшетов не дарили. В то время Дуне на институт собирали. А сейчас они мне на кой чёрт? Тут интернета нет. В гаражи не проводят. Я узнавал. Что толку?

Однако, на первый автомобиль Боря уже начал собирать. И мясо нет-нет, да позволял себе жарить. В мангале, что сварил себе сам.

– Да какие тебе планшеты-интернеты? – бурчал почти старик, собираясь домой. – Ты мужик, а не задрот с плечом перекошенным. Что те могут? Кроме того, как мышку гладить? А ты гриль себе сделал из старого газового баллона.

– Ну сделал, но другие просто покупают и не парятся.

– А ты на других не смотри! – хмыкнул наставник. – На себе сосредоточься. Сначала – получи водительское удостоверение. Иначе какой смысл в жизни? Жопу всегда надо на чём-то возить, тем более рабочие инструменты. От автобусов скоро одно название останется. На такси не наездишься. А пока копишь, грушу мни. Боксёрская груша – это дело. И гантельки. Ну а стойку для штанги сам сваришь. Как и гриф. Мужику нужна сила, Борь. Всегда пригодится, чтобы мнение отстоять там, где слова закончились.

Глобальный был внутренне согласный. По жизни немало таких, как Лёня рядом бродят. И отбиваться лучше с первого удара, а лучше – не сбивая костяшек, чтобы доказать ничего не могли. Но это уже опыт дворовый, прошлый.

В гаражах драк не видел.

В подворотнях они, да по спальным районам. У пивнушек и магазинов. Там, где в ночи люди облик человеческий под градусом теряют.

Обо всем этом тоже говорил и предупреждал Василий Степанович. Он то ставил ему удар, то чинил проводку. Он же показывал, как разбираться в розетках.

Старик если и не заменил отца, то по крайней мере давал Борису практические знания, на которые «родитель номер один» почему-то не уделял времени.

Или считал, что всё впереди, успеет научить.

«А вот – не успел. И что теперь, отец? Не пригодилось бы?» – возмущался скорее внутренний голос.

За это Глобальный отца не любил. А вот весёлого старикана ценил за практические навыки. И при случае сам помогал ему то на даче, то в колледже, то почти всю работу выполнял за него на подработках. Ему не сложно. А старость уважить – надо.

Старенький пузатый партнёр ходил с ним на объекты скорее, как радио. Степаныч постоянно травил байки, но при случае нет-нет, да добавлял, что если не подтянет гайку, то на следующий день снова приходить и всё переделывать.

Он тыкал носом в ошибки, а те все – верные. Борис ни разу не пожалел, что старик рядом. Диагноста лучше не придумать, чем того, кому лень за напарника переделывать.

Поднакопив денег на подработках, Боря активно складывал их в банку с крышкой, которую хранил в подполе. Стеклу плесень не страшна. А если гараж вскроют, то искать замучаются.

Сдав водительскую комиссию, Глобальный начал ходить на курсы вождения вечерами. И зубрить пункты ПДД в тусклом свете гаража. Уча билеты, старался только не глядеть на постеры на стенах, которых только прибавилось.

«Концентрация на Цели – наше всё», – подбадривал внутренний голос.

Порезав по получении корочек на правах колбасу после бани, и ответственно передернув на постер на потолке, Боря вдруг понял, что его бесит старый телевизор и тусклый свет.

Нужно что-то срочно менять!

Но если купить новый телевизор он мог, то отвечать за его безопасность не очень-то и выходило.

Не то, чтобы в гараж кто-то ломился ночами, но свет периодически мигал. Электросчётчик стоял старый, ещё советский, маломощный. Проводка под замену, как уверял Степаныч.

Боря не мог понять лишь одного. Почему отец, будучи электриком, не поменял всё в гараже?

«Видно и впрямь сапожник всегда без сапог», – вздыхал даже внутренний голос.

Глядя на распечатанные в колледже схемы проводки, Глобальный вдруг понял, что освоить профессию электрика ему тоже не помешает.

Для себя же!

«Останется только найти жену-стоматолога, что разбирается в юридических вопросах, и круг взаимовыручки замкнётся в пределах семьи», – подливал масла в огонь внутренний голос.

Едва получив водительское удостоверение, Боря тут же поступил и на электрика. В тот же колледж. Благо тот обладал автодромом. Но платил за учёбу уже сам, не собираясь дёргать ни мать, ни тем более обращаться к сестре.

Освоив основы и продвинутые знания по электрике, Боря вдруг понял, что не хочет постоянно собирать мусор для печки для обогрева в зимний период.

Больше не дожидаясь отца, сам начал гаражное обновление.

«Он не вернётся, Борь. Никогда. Смирись. Возможно там, на севере, где-то растёт уже новый Глобальный. Или Глобальная. Это – жизнь», – шептал внутренний голос.

Вскоре Василий Степанович уже не подкидывал дров в печурку, но ответственно крутил регулятор температуры. Окрестив баню «сауной», он отметил, что в гараже стало гораздо светлее, уютнее и чище. Ведь доски, уголь и утиль теперь оставались на свалке. А вместо проданной соседу печке-буржуйки на дровах, на втором этаже поселилась универсальная электропечь.

Чище комната, меньше кашля!

Электропечка могла как греть баню электротеннами, так и отапливать гараж в зимнее время. Оставалось только орудовать дверью и открывать-перекрывать водяные вентили для передачи тепла внешним батареям. Вот и вся схема обогрева-проветривания.

Лишний жар выводила активная вентиляция по кнопке запуска и всегда функционировавшая пассивная приточно-отточная из подвала. Это нужно, чтобы по запарке не надышаться газами от мешков картошки, которыми в обилии снабжал под конец года преподаватель.

Сидя в новой бане с квасом в руке и в простыне на все тело, Василий Степанович отмечал и новую стиральную машину.

– Рукастый, ты, Боря.

После пожаренной отроком полной сковородки картошечки с луком и тушёнкой на приличной двухкомфорочной электроплитке, настроение было на высоте.

– Да я чего? Просто ленивый, – хмыкнул Боря. – Надоело самому стирать.

– А все ленивые хитрые, потому головастые. Чтобы дважды не делать, – ничуть не разубеждал его наставник. – Профессия сама тебя нашла. Такие как ты умеют и любят работать руками и обладают техническим мышлением. В основном, сантехнические мастера, Боря, это – мужчины. Потому что… что?

– Что? – для порядка переспросил Боря.

– Потому что женщинам это нафиг не нужно, – рассмеялся Степаныч. – Им маникюр подавай и бульки в джакузи. А нам что?

– Что? – снова подбавил слов немногословный Борис.

– Нам эти штуки, вроде плоек или фенов с таймером, ни к чему, – продолжил наставлять банный гость. – Сантехнику для выполнения своих обязанностей необходимо лишь разбираться в ассортименте различных фитингов, труб, переходников и арматуры. Здесь некогда думать о юбках. Виды санитарного оборудования надо постигать, их устройство и особенности конструкции. А как выучишь принцип действия основных систем, так юбки к тебе сами придут. И сделать работу попросят. А как сделаешь, по оплате уже… как договоришься.

И Василий Степанович улыбнулся так, как будто градус от кваса делал его более терпимым к женскому полу.

– Ну… договоримся, – кивнул Боря, мигом представив эту картинку лучше всяких постеров.

Только жар вместе с градусами делали наставника слабым. Едва добредая до кровати, он расплывался по ней медузой, и отключался на полчаса-час. А приходя в себя после жара, даже в полусонном продолжал бормотать:

– Что бабы? Вот способы крепления и соединения труб – это важно. А правила установки приборов? В первую очередь… их испытания и настройки, типичные поломки систем, методы их выявления и… хр-р… устранения.

Просыпался преподаватель в бодром расположении духа. Выиграв в дартс оппонента, вызывал такси до дома уже совершенно другим человеком. Обновлённым.

Этот человек бодро и чётко произносил слова:

– Мы же мужики, Борь! Нам не миксеры следует иметь, чтобы смузи сбивать. Нам нужно уметь использовать мужские инструменты. Такие как сварочный аппарат, паяльник для пластиковых труб, разводной ключ, болгарку, отбойный молоток и перфоратор. И это все не в личной сумочке таскать, а в спортивной сумке в углу на всякий случай хранить.

Боря слушал и не слушал одновременно, обрабатывая грушу. В дартс он в последнее время всё чаще поддавался. И чтобы не выглядело нарочито, отжимался до одури и колошматил по груше, пока руки становились как не свои, чтобы кидать хуже. Отожмёшься на пальцах сотку – сбивается концентрация.

«Выигрывать старика – нельзя. Ходить перестанет», – подсказывал внутренний голос: «Но и явно поддаваться не следует. Обидится».

Преподаватель скрашивал редкие вечера одиночества. Только Борису безумно хотелось и другого общения. Да хотя бы с таксистом парой слов перекинуться.

«Нет, к чёрту таксиста, лучше таксистку», – поправлял внутренний голос и подло добавлял: «Вот был бы у тебя нормальный отец, уже бы машину подарил после получения прав. Сам бы преподавателя домой отвозил, а сюда привозил кого-то поинтереснее, кто не пахнет сваркой. А ромашкой или хотя бы ландышем».

Глобальный в такие моменты подвисал и смотрел на постер.

«Борь, может, хотя бы рыженькую подругу заведём?» – не унимался голос: «Ну мы же уже не нищеброды. И чуханами никогда не были. Борь, ты подумай, а? Должны же быть и простые девушки. Те, что к айфонам инертны. Давай хоть по деревням поищем? Как увидишь выходящую из горящей избы бабы навстречу бегущему коню – иди на неё»!

Боря вздыхал, но возразить сам себе не мог. Тянуло к женщинам. Чего уж? И с каждым днём всё больше. Но сделать этот важный шаг к потере девственности он всё не решался.

Будь у него отец, он может и сводил бы его в дом терпимости или устроил его прямо здесь, на втором этаже по знакомству, пока распивал с мужиками пиво в другом конце гаража. Но отца нет.

Пётр Глобальный не написал даже на Новый год. Как и в любое другое время года о себе вестей не подал. И Борису Петровичу оставалось только брать вечерние подработки до последнего работающего автобуса, чтобы от тоски не выть в двухэтажной конуре с толчком в подвале, где даже новый плоский телевизор уже не радовал в ночи двумя десятками каналов.

Отец пропал, а вот у матери неожиданно всё сложилось иначе. Однажды она пришла к Борису в гараж. В третий раз на его памяти. И вся напомаженная и накрашенная, подарила свой старый смартфон вместе с номером.

– Бери, бери. Мне всё равно новый подарили.

– Кто? – не понял сын.

– Кто надо, Борь. Бери, не думай, – защебетала она и Боря узнал, что в жизни Галины Константиновы появился другой мужчина. – Я всех подруг и знакомых предупредила, чтобы звонить перестали. А в Италии мне старый номер будет не нужен.

«Итальянец? Вот те раз»! – промелькнуло в голове.

Мало того, что иностранец был почти вдвое её старше, он ещё и проживал на том конце света, что воображение Бориса воспроизводило только как сапог.

В этот самый сапог ушлый итальянец собирался забрать мать со всеми её умениями русской женщины: печь пирожки, убирать хоромы, стирать, гладить, улыбаться и присматривать за домашними животными.

Боря догадывался, что скорее старику по другую сторону Европы нужна сиделка, но не смог ничего доказать. Его давно не слышали в этой семье.

Да и глаза… Глаза матери впервые за долгое время светились светом новой надежды. Надежды на лучшую жизнь.

«Рыба ищет где глубже, а человек – где лучше. Отпусти её, Борь».

Не желая тушить этот свет, Глобальный молча помог матери собрать вещи в доме, проводил в аэропорт на такси, а затем долго махал рукой на прощание самолёту, не в силах поверить, что действительно остался один в городе.

«Сестра не в счёт. У неё своя жизнь».

Дуня провожать мать не поехала. Но первая же смс от неё поставила всё на свои места.

«Я беременна, Борь… Ты ведь не собираешься переезжать в мамину комнату»? 

«А что, если собирался»? – ответил он.

«Одумайся. Дай нам с Лёшей вдвоём как люди пожить». 

Боря решил не отвечать. До этого же они не как люди жили. Это у него в гараже всё по-людски было.

Но почти тут же прилетело другое смс.

«Кстати, кран на кухне капает. Зайдёшь? Починишь»?

– Нет, ну точно! Если люди на свете и пострашнее Лёни, – буркнул брат.

Боря долго колошматил грушу, выпуская пар. А затем набрал пакет картошки, взял банку помидоров и собрался в гости к сестре. Потому что родню по крови не выбирают. А той, что будет по духу, ещё не завёл.

Гостинцы перекочевали в руки с пакетом. Однако, Борю не встретили ответным чаем и на кухне за стол не садили. Сестра сидела в телефоне в зале. Её муж уткнулся в компьютер, делая вид, что его не существует.

Глобальный смотрел на них несколько минут, сидя на мягком диване, а затем ушёл на кухню приниматься за работу, так и не сказав ни слова. Там он психанул и починил всё, что видел от розетки до крана. Попутно стравил лишний воздух в батарее и заточил ножи. Но пить чай к нему на кухню так и не пришли. Лишь с зала доносился смех над видеороликами в интернете. Это было почти так же больно, как праздновать в одиночестве Новый год в гараже. Но тогда впечатления скрасили фейерверки после полуночи. А теперь ярких красок для картины под названием «семья» не нашлось.

Так и не сказав сестре больше ни одного слова, Боря удалился обратно в гараж. Информация, что он получил водительское удостоверение и вскоре получит корочки электрика, была явно лишней в этой новой ячейке общества, где Лёша не умел чинить краны, да и на машине сестру возить явно не собирается.

Лёша был другой. Он активно играл в кораблики, танчики и самолётики, пока жена, отлипнув от видосиков, готовила бутерброды на кухне и мыла посуду под этим самым краном, что капал, пока дом не посетил «Бориска».

Плюнув на такую семейную идиллию, Глобальный снова зарёкся когда-либо обращаться к сестре, писать или тем более звонить первым. И словно прочитав эти мысли в голове одиночки, она не позвала его на свадьбу.

И если до этого момента его можно было звать младшим в семье, но с той поры Борис решил считать себя единственным Глобальным в клане из одного человека.

«Сестра предала идеалы семьи и взяла другую фамилию. Но она подходит ей больше, Борь. Дуня Бесстыжая», – откровенно веселился внутренний голос: «Да и чёрт бы с ней, с этой Дуней».

Внутренний голос Бориса бормотал что-то ещё, пока носитель рассматривал фотографии в социальной сети со свадьбы сеструхи. Вместо праздничного стола для своих, ему скорее предложили похрустеть снегом.

И Боря хрустел им. Снегом. Под сапогами. Когда встречался глазами с прохожими, которые вечером возвращались из гаража в спальный район, а не наоборот, как он, спускались в темноту гаражей.

«У тебя всё своё: любимый гараж, профессия, навыки, груша», – наставлял внутренний голос: «Ну и свои устремления по жизни с задроченным напрочь постером. куда же без него»?

Открыв привычными движениями ворота и широко распахнув их, Боря решил, что снова пора в жизни что-то менять.

«Раз простая женщина с нами жить не будет, возьмём непростую, а»?

Решив дополнить антураж, Борис кивнул и набравшись смелости поутру следующего дня, впервые посетил секс-шоп. Это место буквально очаровало его. Он мог бы рассматривать часами продукцию, но пришёл ради одной единственной покупки. В тот день в его спортивной сумке с инструментами поселилась надувная женщина. А уже вечером перекочевала в его кровать. И пусть губы её были ярко-красные, а лицо овальное, лишнего она не говорила. Обняв её крепко под одеялом, Глобальный впервые за долгое время ощутил немного тепла и уверенности. Шло эир от него самого или надутой женщины, он так и не разобрался. Только на всякий случай не стал давать ей имени, чтобы слишком не привязываться.

«Кто знает, что из этого дальше выйдет»? – шептал внутренний голос: «Женятся же во всём мире на пылесосах, как подсказывают мировые новости на телефоне. А ты в своём гараже даже котика не можешь завести или собачку, не желая им таких условий».

Животных Борис подкармливал порой у гаражей, но держать весь день в закрытом тёмном помещении считал бесчеловечным. А вот надувная женщина стойкая. Темноту и одиночество до вечернего возвращения переживёт.

Порой большего мужику и не надо.

1,5 года назад.

Живот сестры рос так же быстро, как навыки юного Бориса. Глобальный в свои почти восемнадцать возмужал, окреп. И преддверии выпускного решил снова круто поменять свою жизнь. Потому дал надувной женщине не только имя, но и фамилию. Чтобы дважды не чудить. Так вторую подушку на двуспальной кровати стала занимать Жанна Глобальная. А Боря обрушил на неё всю пылкость чувств под поскрипывание кровати.

То, что с силой юности шутить не следует, владелец понял сразу. Так как Жанна сначала выпучила глаза от напряжения и безусловного старания. А затем, не выдержав напора, дала слабину. Так Боря понял, что пукать рядом с ним она уже не боится. И всё бы ничего, стерпится-слюбится, но в одно прекрасное утро он буквально проснулся рядом со шкурой.

– Не-е-е-ет! – закричал на весь гараж юный и малоопытный любовник. – Не уходи от меня… так! Я всё прощу!

Не то, чтобы Боря в этот момент разочаровался в женщинах, но оказалось, что в чём-то Василий Степанович прав. Ненадёжные они. И сколько клея не лей по швам, где-то да подпустят пшик, потом пши-и-ик, а затем обрастут дырой такого размера, что и пальцем сразу и не заткнуть.

«Боря, ну зачем им пальцы? Им весь мужчина нужен»! – заныл внутренний голос, настроенный в этот день исключительно на ля-минор.

– Жанна, ну как же так? Я же тебе новое бельё купил, – негодовал Боря, жаря яичницу, яйца для которой достал из уже полноценного холодильника в углу.

Ларь имени Бирюса Уиллиса теперь содержал исключительно замороженные грибы, мясо, рыбу и ягоду под самую крышку. И за продуктовую безопасность Глобальный перестал переживать полностью, как и сохранность бытовых приборов.

Он давно сменил электросчётчик, собрал щиток с отдельным автоматом на каждую розетку. Смотрел на это чудо при случае каждый случайный гость гаража, который забредал к нему за мелочью. А затем по всему бывшему кооперативу пошёл слушок, что завёлся в их дебрях рукастый мужичок, что тока не боится. А такие на вес золота. Сработал принцип «и мне надо». И к Борису один за другим стали обращаться другие мужики с той же целью, кто бормоча про автоматы, кто про счётчики, а кто и про солнечные панели заикаясь.

«Ничего себе цивилизация грядёт»! – одобрял внутренний голос: «Так надо в ней скорее разобраться»!

Глобальный охотно собирал мужикам автоматы, менял розетки, проводил свет, который не коротнёт и не спалит всё гаражное добро при первой возможности. Заодно молодой электрик набирал практический опыт и в установке «ловцов солнца» на крышах надстроек. Дело это было не простое. Если на обычный гараж солнечную панель устанавливать не имело смысла, (так как могли утащить, просто приставив лестницу и активировав функцию «ночной демонтаж обыкновенный»), то на надстройки залезть было гораздо сложнее. Те располагались на уровень третьего этажа. Там лестница уже специальная нужна, раздвижная или башенный кран. Но видно всю эту деятельность ночных скалолазов среди оврагов как на ладони. Сами себя подсвечивать будут, как маяк в темноте для кораблей.

Работа спорилась и с сантехникой по гаражам. Заказов хватало: Боря варил трубы, собирал из листового железа печки, делал сауны, под которые новый фундамент не нужен. Лишь надстройка на этаж. Но по цене на блоки и стройматериалы выходила в ту же стоимость, что отдельно стоящая. Только за такую «внутреннюю стройку» не требовалось платить налоги. Кому какое дело до гаражей? С инспекциями по оврагам не ходят.

Насчёт легальности таких пристроек, строек и построек по гаражам Глобальный вообще не переживал. Мужики взрослые, сами разберутся. А если какой проверяющий и зайдёт, то встретят, напоют и подскажут, что всё хорошо. А он и поверит.

Пока делал сауны, пришлось освоить и нехитрую профессию строителя, а затем кровельщика. Зато без дела не сидел. Работы много повсюду. Бери – не хочу.

Взамен (помимо денег) его угощали кто чем, от рыбы с зимних или летних рыбалок мешками, до даров леса, тайников природы, и прочих изысков тайги, степей и пасек.

Количество банок в подполе достигло предела. Рядом с соленьями появились и настойки, наливочки, мутная бражка и чистый, как слеза младенца, самогон. А под полезный металлолом на новые печки и прочий бартер хоть второй гараж заводи.

И тут такой удар в спину! Жанна дырками пошла.

– Да что трусы? Я же уже почти мопед купил! – добавил Боря сдувшейся женщине. – Одумайся, Жанка. Без меня ты кто? Вагина потёртая. Парик рыжий сними и всё. Нет тебя как личности. А я же тебя на моря отвезу летом! Днём плавать на тебе как на матрасе буду, а ночью вместо матраса использовать. Но нет, ты захотела свободы, да? Хочешь сама плыть к морю и закончить свою жизнь среди мусорного острова посреди Индийского океана? Я тоже телевизор смотрю!

Жанна ничего не ответила на утренний упрёк, только голову на стуле назад закинула, проявив истинную суть. Не интересно ей, мол.

«Сдутая, потёртая шкура она, Борь, а не верная спутница жизни! Такую хоть в гамак в углу вешай, хоть на качели у дерева за гаражами качай, толку не будет. Решила и всё тут», – заявил внутренний голос.

С горя Глобальный решил так отметить своё восемнадцатилетние, чтобы бывшей стыдно стало. Раз не хочет с ним жить в одной кровати и теплом делиться, другую приведёт. Такую, чтобы монологи в диалоги превращала, а не только шептала в ответ сдутыми дырками.

Идея под яичницу залетела. Кивнув сам себе, Глобальный окончательно решился на рокировку женщин в гараже. С этой целью он загодя разжился номерком на столбе остановки. А теперь, насухо вытершись полотенцем после душа и надев лучшую повседневную одежду, состоящую из спортивных штанов, олимпийки и майки, Боря ждал в гости некую Снежану.

Девушка опытная, к ласкам приученная. Судя по виду кем-то распечатанной и им сорванной фотографии. Глядишь, и с ним теплом поделится.

«Ну а чего»? – бубнил внутренний голос, добавив немного настроения: «Научит чего и как надо, а ты в долгу не останешься. Захочет, рыбой возьмёт, а может и огурцами малосольными. Деньги, конечно, тоже есть. Но мы же от души хотим, по-мужицки. В общем, в обиде не останется. Ты только не дави на неё, как на Жанну. Тогда дольше продержится».

План был хорошо со всех сторон, но вмешалась погода. На смену бесснежной зиме пришла слякотная весна. Зарядили такие интенсивные ранние дожди, что даже давно подсыпанные на три раза дороги поплыли. Соседские подполы в гаражах начало топить, реки выходить из берегов, а город превратился в одну сплошную лужу с редкими островками-клумбами.

Автолюбители разделились на два лагеря. Одни бросили автомобили в гараже, пока городские ливневые стоки не начнут справляться с нагрузкой, а другие забрали транспорт из гаражей в низинах и в гаражи те носа не казали, предпочитая утопить автомобили у дома или спрятать на крытые стоянки на хранение.

Испугавшись, что затопит собственный подпол, Боря обзавёлся системой откачки воды, стоило только нажать на кнопку. Лишаться унитаза не хотелось, как и всех подвальных богатств.

Уверенный в канализации и откачке, он пожалел лишь о том, что не нашёл времени залить бетоном весь старый, подсыпанный гравием пол. Тогда как первый этаж выложил плиткой, а на втором даже постелил линолеум для удобства. Работа хоть и отнимала слишком много времени, чтобы думать о собственном уюте, но глаз радовался.

«А в подпол можно пока и в тапочках спускаться. Ничего страшного. Гравий – тоже неплохо», – твердил внутренний голос.

Но сегодня всё это не имело значения. Сегодня Боря ждал Снежану, а спущенную Жанну с разболтанным ртом и потёртой промежностью, скинул в подпол. Чтобы не ревновала. Одним движением, даже не глядя. Видимо, не завязалась между ними та ниточка, про которую все говорят в книгах, фильмах и по телевизору.

Так семейный конфликт был улажен разводом. И пока «мастерица шлифовки горизонтальных поверхностей» чапала по лужам, Боря смотрел на разноцветные бутылки с наливкой на столе.

Пока его первая суженная небом половинка за пять тысяч в час спускаясь в гаражи от автобусной остановки или выходила из такси, которое отказалось ехать дальше по размытым дорогам, Боря суетился, как ответственная хозяйка перед приходом дорогих гостей.

Сказать, что он накрыл стол по случаю совершеннолетия, значит ничего не сказать. Едой были заставлены как знаменитый полноценный советский раскладной стол, что мог вместить не двоих, а дюжину благодаря откидным краям (для большей ёмкости), так и маленький складной столик из набора кемпинга.

Половину приготовил сам на скорую руку, половину забрал с остановки доставкой из ресторана.

«Ничего, ничего, Борь. Пожрём от пуза. Раз в квартал можно и душу порадовать», – предвкушал внутренний голос.

Впервые для самого Бориса перед ним стояли бутылки. Глобальный решил, раз через пару часов стукнет восемнадцать, то не только отметит это событие с первой живой женщиной в жизни, но и культуру пития с ней же и постигнет.

«Чтобы дважды не ходить. Пусть учит. Чем с ней ещё этот час заниматься?» – так же подсказывал внутренний голос, но чутко добавил: «Если что, за собеседника доплатим. Надеюсь, что возьмёт соленьями».

Василий Степанович слёг с температурой, ноги в лужах замочив. Борис прекрасно понимал, что до него ещё пару дней не добраться. А совершеннолетие оно уже почти тут, не за горами. Ждать не будет.

Почему он всё еще не попробовал ни алкоголя, ни сигарет, Боря точно сказать не мог. Разве что в первый год жизни в гараже денег не было даже на проезд, и бегал в колледж пешком, раскачав икроножные мышцы и подсушившись на спринтерских дистанциях. А во второй год работы навалилось столько, что и без вредных привычек отрубался, проваливаясь в мир без снов. На третий же год больше в спорт подался. И предпочитал молоко с минералкой «отвёрткам» и энергетикам. Пример бухающих по гаражам мужиков всегда стоял перед глазами. Быть как они, Глобальный не желал, пока боролся за своё существование.

«Но ведь теперь и мужика надо врубить, Борь», – переживал внутренний голос. Тот же самый, который мечтал его поскорее женить, чтобы не тратил сил на ручное передёргивание затвора: «Вхолостую стрелять – себя не уважать. А так может тоже детей заведёшь, как сеструха. Сварке их научишь. Розетки чинить. Краны проверять. Всё – опыт».

Телефон зазвонил, выводя из раздумий. Боря, волнуясь, почесал нос и посмотрел на неизвестный номер.

– Да?

– Вам одобрен кредит на сумму…

– Научитесь жить по средствам!

Боря отключил телефон и ощутил, как бешено колотится сердце. Хотел услышать женский голос милой нимфы. А то и русалки. Другие женщины в такую погоду по работам не ездят.

«Разве что в сапогах по самые уши смело маршируют за хлебушком. Но то для нужд семьи. Да и у идеальной женщины вроде бы всё равно ноги от ушей растут», – добавил его внутренний собеседник.

Телефон снова зазвонил.

– В жопу идите! – брякнул Боря, не глядя на дисплей за суетой у стола.

Перед глазами (стоило их чуть прикрыть) как раз стояла женщина, показывая ноги от ушей. А его отвлекали от созерцания этого живого постера какими-то глупостями. Так и порезаться можно, салат нарезая.

– Да можно и в жопу, – легко согласился абонент по ту сторону динамика. – Только скажи, где тут лодки на прокат сдают? А то скоро вразмашку поплыву.

Боря покраснел и прислушался, замычав в ответ как умственно недоукомплектованный:

– Ой, я думал это мошенники.

– Да ладно. Бывает и с мошенниками сплю. Лишь бы у тебя деньги были. Есть? А то голос какой-то слишком молодой.

– Да есть у меня всё! Я же не мошенник, – буркнул Боря. – Зарабатывая не от случая к случаю, а постоянно.

– Ну раз деньги есть, не удивляйся, что их хотят забрать всякие… сезонные работники.

Она говорила что-то ещё. Доносился голос сильной, уверенной в себе женщины. Индивидуалки, которой босс ни к чему и нет желания платить налоги.

«Мужик-баба. Борь! Иначе и быть не может. Другие в этот день просто сидят по сухим и тёплым квартирам, и на высоких каблуках, да в короткой юбке через лужи между камнями не прыгают. А это ведь нашим единственным требованием было», – припомнил, а заодно и посочувствовал женщине с низкой социальной ответственностью внутренний голос, пока Боря пытался разобраться нравится ли ему её голос.

Через каждое предложение Снежана подхихикивала, то ли подбадривая себя в своих сумасшедших приключениях во время вселенского потопа, то ли накатив ещё с самого утра.

«А может её рабочая ночь плавно перетекла в рабочий день», – периодически подключался и внутренний голос.

В приподнятом настроении, и в лёгком волнении, Боря напялил сапоги и вышел с зонтиком навстречу. Встречать возможного секс-партнёра нужно как следует. Только бабочку не надел. Да и костюмов-троек в гараже не держат.

Но едва Глобальный завернул за угол гаражей и увидел этого партнёра, как приставка «секс» мгновенно испарилась. Навстречу почти по-солдатски маршировал, высоко поднимая каблуки из луж, колобок полутора метров высоты и почти такой же ширины и общей окружности.

«Такая себе… на любителя», – тут же проанализировал внутренний голос эту картинку.

Мини-юбка поверх колготок способствовала свободному перемещению пухлых как у детского пупса ног. Тушь под дождём сдалась первой, затем потёк тонак, обозначая невзгоды природной красоты и обозначая каверны на лице.

Вселенский городской потоп на отдельно взятой территории сделал из лица Снежаны плачущее пугало. Словно некий начинающий художник-авангардист смешал на холсте тонак, пудру, дешёвую помаду, тушь и что-то ещё из арсенала «солдата кроватных войск».

Картина отлично подходила для запугивания вероятного противника.

«Ой, ё»! – заметил внутренний голос: «А знаешь? Отличный камуфляж, Боря! С такой можно идти в разведку… но спать лучше с переклеенной Жанной. И здоровее будешь, и психика устоит. Может не надо, а»?

– Как это не надо? Я сам всё не съем, – ответил ему Боря и внутренний голос замолчал в раздумьях.

Величина его одиночества была гораздо больше полутора метров в диаметре.

Дождь лишь усиливался, смазывая видимость. Боря, посочувствовав несостоявшейся соучастнице в таком тонком деле, как сексуальные утехи, даже приблизился, желая протянуть зонт проститутке. Профессия не из престижных, но прикрыть страстную даму от скверной погоды надо в любом случае.

Но порыв ветра стал таким сильным, что зонт выломало, не забыв припечатать Снежану по лицу спицами. Учитывая мокрую ткань, получилась смачная оплеуха.

– Ай! Да что происходит? – возмутилась та. – Ты не мой сутенёр, чтобы меня хлестать!

– Да я и не хлестал! Оно само как-то вышло.

В этот момент Глобальный отметил две особенности: на белом зонте мгновенно образовалась боевая раскраска, а лицо Снежаны словно мороз лизнул. Покраснела.

Присмотрелся.

Она сначала потирала раскрасневшуюся щёку, пребывая в лёгком шоке. А когда камуфляж-предатель обозначил так долго затираемые прыщи на лице, по которому словно прошлась бомбардировка жизни, колобок топнул и заявил:

– Тёплый приёмчик, ничего не скажешь!

– Простите, я не хотел… правда, – попытался оправдаться, а заодно и сложить обратно зонтик, Боря. Но проще было расставить руки и улететь на другой конец города к Степанычу.

Чтобы спастись от стихии, оставалось только капитулировать перед ней.

– Пойдёмте в гараж! Там тепло и не дует, – предложил Глобальный в качестве примирения.

– Деньги сначала покажи! – потребовала Снежана.

Боря и рад бы показать, но у судьбы были свои планы. Порыв ветра в спину подтолкнул одежду проститутки, напоминающую пончо. Расставив руки, балансируя на каблуках, Снежана почти мгновенно превратилась в парус. И уже сама побежала в сторону гаража, ловя просторной одеждой попутный ветер. Как корабль до изобретения паровых двигателей.

– Да есть у меня деньги, не переживайте! – кричал Боря в ответ в обширную спину. Но насчёт желания заниматься сексом с живым человеком был уже не уверен.

«Нравится тебе женщина или нет, о том вслух не говорят, Борь. У всех есть чувства. Не хватало ещё ранить самолюбие проститутки», – словно издевался внутренний голос, которому бесполезно отвечать в этой ситуации.

Выбросив капитулировавший изломанный зонтик в лужу размером с озерцо, Боря зашагал за Снежаной, отмечая детали округлой женской особи со спины.

На вид ей было лет сорок.

«Многовато для древней профессии, но может то игра воображения? И по паспорту ей меньше?» – всё же искал плюсы Боря там, где другой клиент уже обвинил бы проститутку в плагиате чужой внешности ради собственных рекламных целей. И послал бы куда подальше за обманутые ожидания.

Если на фотографии была топ-модель премиального уровня, то глядя на Снежану, приходили в голову такие слова как «пожухлый», «неоднозначно» и даже «плюгавый». И всё про вид.

«А что поделать, Борь? Тут уж с воображением ничего не попишешь. Против фактов не попрёшь».

Снежана остановилась у ворот, осмотрелась и вошла за дверь гаража с той же неспешной решимостью, как путник после долгой дороги входит в незнакомую пещеру, где желает обрести безопасный ночлег, но опасается пещерных медведей, змей или волков.

Боря приблизился. С курчавых редких волос её короткой причёски стекала вода, как будто из ведра полили.

– Ну и погодка, – буркнула она.

Пока владелец гаража разувался, предложив гостье запасные тапочки, он также отметил, что и с одежды гостьи обильно льётся. Пальчики-сосиски торчали из туфелек на каблуке, и судя по посиневшим мизинцам, тем вскоре грозила ампутация на обоих ногах, чем возможность добрать до дома своим ходом.

Но Снежану это не смущало. «Кудесница любви за рубли» смотрела на стол, сглатывая ещё до начала работы.

– Очуметь! Так это я на пикник забрела? А какой повод?

– Так… первый раз, – робко выдавил Боря.

Она сразу повеселела и даже разулась, ступив на мягкий и тёплый ворс ковра.

– Не опытный, значит? Ну, сейчас исправим!

Девственник закрыл воротину и включил дополнительный свет. Ветер тут же стих, оставшись где-то снаружи. А на ковре у стола стало заметно уютнее. Вытерев лицо от дождя висящим у раковины полотенцем, Глобальный собирался уже протянуть его даме, но та просто начала стягивать пончо через голову, чтобы самой подсушиться в тёплом гараже, где обильно пахло едой, теплотой и заботой. На чистые полотенца она в гаражах не рассчитывала.

– Вкусно пахнет, – отметила проститутка Снежана и подошла к столу. – О, а что это?

Одежда сползла через голову. И перед лицом Бори задёргались два бидона, как по виду, так несколько килограмм каждый.

«Это ж сколько детей можно накормить за раз?» – тут же оценил внутренний голос.

Как бюстгальтер справлялся с нагрузкой, парень даже не загадывал, но тут среди торчащей волосатой родинки у неё на спине он заметил пять полосок застёжек. Они как церберы охраняли вход в Аид, если кто-то по недоразумению возжелает дотронуться. И судя по виду, держали в горизонтальном положении всю влажную фею целиком.

Снежана повернулась, что только усугубило ситуацию с возбуждением. В довершении к потекшей туши и губной помаде на подбородке, в её рту теперь торчал пучок укропа. А массивные челюсти уже привычно работали, выплюнув жвачку перед входом в гараж и заменив её тем, что первое подхватила на столе.

– Ща приступим, перекушу только, – пообещала она.

– Угощайтесь. Да я тут… приготовил немного, – пробубнил Боря. – День рождения у меня. Решил отметить.

– День рождения? А где торт? – переспросила Снежана и улыбнулась. – Шучу, шучу. Днюха – это хорошо, отметим. Сейчас подсохну и начнём.

И она сделала шаг к нему.

– А, может… не надо? – отступая на тот же шаг от жрицы любви, спросил он.

Но спина упёрлась в стену.

– Да чего ты переживаешь? Я тебе даже скидочку сделаю… ты такой красавчик.

Тут рука Бори нашарила выключатель. Решение пришло мгновенно.

– А, может, в сауну? Подсушиться там, погреться.

– Сауна? – приподняла тонкую бровь Снежана. Сначала выщипанную или сбритую под ноль, потом нарисованную, а потом снова стёртую дождём. И потому не отображающую эмоции вообще.

– Сауна – это хорошо! – добавила она. И чтобы подчеркнуть свой интерес, снова сделала шаг навстречу.

Боря шагнул в сторону. И вместо него пухлая ручка подхватила колбаску, положила поверх зелени в рот.

Глобальный уже отвернулся к лестнице на второй этаж, когда послышался звук расстёгиваемой молнии. Повернулся. Как оказалось, обширная мини-юбка уже сползла на пол, обозначая огромные белые трусы под колготками.

«Трусы в горошек. Классика», – отметил внутренний голос и порекомендовал принюхаться к женщине: «Если запах нравится, то мозг мы обманем. А там само пойдёт-поедет».

Боря повёл носом. Но – флюидов не почувствовал. По гаражу скорее начинало вонять мокрой псиной.

«Но собак по округе всю зиму не было»!

Боря присмотрелся к гостье, желая деталей, которые могли, как факир дудочкой, заставить шевелиться его змея в штанах. Также легко, как постеры на стенах. Но эродеталей не хватало. Реакция не шла.

«Походу, где-то коротнуло».

Зато её трусы словно светились внутренним светом. Вздумай парень сшить из них себе одежду, хватило бы на весь торс в растяжку. Но ёмкости растяжки колготкам явно не хватало. Под всеми потугами раздевания жрицы любви, стрелка пошла по всей правой ноге.

– Чёрт! Порвались.

Пока колготы сползали с коленки, Снежана активно прыгала на одной ноге, желая свободы от мокрой одежды так же, как и от обуви. Предложенные тапочки ей были до фени. В процессе прыжков был затронут сначала маленький столик, и часть еды полетела на пол, а затем и богатый внутренний мир героини. Боря готов был поклясться, что в этот момент её трусы сзади колыхнулись.

Случись что-то подобное при встрече на улице, парень бежал бы без оглядки до самой автобусной остановки. А тут на смену собачатине по гаражу запахло острой морковкой и выход был надёжно перекрыт проституткой Снежаной.

Бежать было некуда.

– Ой, я это … волнуюсь просто, – объяснила она, лишь усугубив ситуацию. Когда обоим начало резать глаза, добавила для расширения кругозора. – «Тайки» наелась. Острая. Я сейчас всё подниму…

– Давайте я сам.

– Ты лучше это… готовься. И плесни мне для согрева.

– А, хорошо.

Плача внутренне при виде сложившейся картины, Боря почти не глядя нашарил бутылку на столе. Стараясь не выражать эмоций, откупорил самодельную пробку и смело плеснул в стакан мутного зелья. С полминуты сам нюхал его пары. И остро жалел, что вытяжка наружу не такая широкая, как могла быть, вздумай он держать в гараже грузовик, как сосед. То, что было рассчитано на автомобиль, явно не справлялось с парфюмом и выхлопами Снежаны.

Не так он себе первый раз представлял.

Смеркалось. И без того серый день укутало грозовыми тучами. Из-за обилия облаков словно наступило затмение в преддверии Конца света. Но в гараже светло и сухо. Только уже не Борис, а Снежана всерьёз рассчитывала на кураж. А чтобы лучше проявить себя на оргии, дама активно запасала калории на «накрытой по случаю дня рождения полянке».

Хвалила и опустошала её пышная дама одновременно. Попутно строила глазки. Настойчивости необъятной нимфе, приплывшей на каблуках из гаражных озёр, было не занимать.

В попытках флирта после удушающего начала, она даже подняла перевёрнутый столик и собрала блюда. Правда спасая часть провизии, тут же употребила половину с формулировкой «чего добру пропадать?». Но на эти мелочи ни Борис, ни его внутренний голос внимания уже не обращали. Зато оба отметили, что если бы человеку за усы в майонезе давали выигрыш на городском конкурсе, то в этом году с изрядным отрывом победила бы гаражная гостья в номинации «раскосые, с бахромой».

– День рождения, говоришь? – плотоядно заявила Снежана, наконец, перестав жевать и вытерев рот тыльной стороной ладони. Поправив массивную грудь в чашечках, она даже приготовилась к секс-атаке. – Сейчас отпразднуем!

Борис долго держался в стороне, продолжая нюхать стакан. Но мыслительный процесс никуда не исчез. Промелькнула мысль, что на одну грудь Снежаны можно лечь как на подушку, а второй укрыться.

Как ещё использовать эту пышку по вызову, Глобальный себе не представлял.

«С такой в гараже долго не проживёшь. Её и со старой работы, наверное, выгнали, потому что всё съела», – добавил внутренний голос: «Ты это… денег ей сразу дай. Скажи, пошутили. Посмеемся, а там, может, и забудет».

Боря молча достал из кармана пятитысячную купюру, положил на стол, сунул под тарелку с помидорами. Раздевшись на ковре прямо у стола до нижнего белья, Снежана кивнула и достала из сумки телефон. Словно подписав договор на взаимовыгодных условиях, она включила на смартфоне музыку и начала пританцовывать на месте, нарезая круги под хиты «девяностых». Начало в виде «двух кусочиков колбаски» было положено.

Боря даже присмотрелся. Но исключительно к ногам. Мизинчики из синих стали просто розовыми. Значит, сегодня обойдётся без ампутаций.

Снежана же, довольная вниманием, ускорила танцы. Ведь первый хит сменился на «ох, что ж я маленький не сдох?» Как не поддержать? Живот танцевал в одну сторону, бока в другую, а хозяйка этого багажа подавалась в третью. И танец соблазнения инерция не останавливала.

«Так вот он какой – танец живота»! – даже удивился внутренний голос, не ожидая, что его будет так много.

Больше всего поражал пупок. Когда он смотрел в разные стороны, ещё было терпимо, а когда Снежана достала из него что-то, положила на палец и зашвырнула как соплю в дальний угол гаража, кнопку с пометкой «предел» вдавило. Испугавшись, что ослепнет от целлюлозно-жирового откровения, Боря едва не отхлебнул из стакана.

«Греть в руке долго невозможно. Но пить с ней тоже не стоит», – тут же предостерёг внутренний голос: «Стоит окосеть и всё, пиши-пропало. Догонит, оседлает, использует. А нам такой подарок даром не нужен».

У Бориса загорелась идея, что лучше напоить её первой. Но учитывая вес, одной бутылки могло не хватить. К счастью, «снарядов» в погребе хватало. Ради такого готов был нырять туда при первом удобном случае.

– Эмм… для согрева? – протянул первый стакан Борис.

Снежана как раз перестала жевать и притопывать ножкой, подпевая губами в вилку с нанизанным куском мяса, как в микрофон. В ней определённо умирала певица.

Легко взяв стакан, она буркнула:

– С днём рожденья! – и даже не думая нюхать, опрокинула до дна.

Боря невольно сглотнул. На миг показалось, что увидел кадык, но то лишь игра воображения. Плюс проглоченный кусок мяса, которым закусила.

А Снежана, поморщившись, кивнула:

– Ух, забористо. А где друзья? Или… не друзья вовсе?

Боря на всякий случай кивнул. Вопрос риторический. Если празднуешь совершеннолетие в гараже в одиночестве, то жизнь явно не сложилась.

Запах собачатины в помещении сменился запахом пота. Обнаружив его источник, хозяин подхватил комок одежды Снежаны, повертел в руках, как инопланетный артефакт.

– Я это… подсушу пока в сауне, – заявил Боря и проворно полез наверх по лестнице.

– Фетишист, что ли? – донеслось снизу приглушенно и с сомнением в голосе.

Едва Боря прислушался, как что-то стрельнуло. Глобальный подумал, что поломался стул под гостей.

«Она, видимо, решила отдохнуть от танцев», – предположил внутренний голос.

Но как оказалось, Снежана просто избавилась от бюстгальтера. Это заявила о своей свободе грудь, едва ли не со звуком взрыва фейерверка. И пока бюстгальтер чашечками накрыл несколько блюд на столе, Снежана похлопала себя по бокам, подгоняя тело как сумоист к выступлению. А когда настрой совпал с обязательствами, шустро устремилась на лестницу следом.

Поела, согрелась, потанцевала, теперь за работу!

Первая, самая низкая и хлипкая ступенька, приваренная всего на пару распиленных арматурин, надломилась под доской. Борис её никогда не использовал, шагая сразу на вторую или спрыгивая у низа на пол, чтобы не тратить время. Но Снежану эта мелочь не остановила. Хохотнув, словно приняв испытание, она занесла ногу на вторую ступеньку, более надёжную.

– У-у! Там, значит сауна, у тебя? Здорово!

С восклицанием:

– Э-ге-гей! – нимфа продолжила абордаж.

Боря, закрыв дверь в сауну, быстро раскидал вещи по полкам. Руки дрожали, сердце бешено стучало. То не от поднимающегося жара в помещении, а от осознания, что за ним лезет настырная женщина.

«Чего ей надо, Борь»?! – паниковал внутренний голос: «Мы же отдали ей деньги! Накормили! Сушим вот. Что ещё? Трусы постирать? Спать уложить?! Так отдай ей кровать, Борь! Всё отдай! Только пусть не трогает»!

Звуки скрипящих ступенек-досок пропали. Боря замер, глядя на банную дверь с внутренней стороны. В страхе сполз спиной по оббитой вагонкой стенке на нижнюю полку.

Но тут дверь решительно распахнулась.

«Боренька-а-а-а, не губи-и-и-и на-а-ас»! – запаниковал внутренний голос.

В парилку вошла грудь. Затем остальной человек. Проёма едва хватило, чтобы протиснуться. Боря сам не понял, как оказался на верхней полке. Запрыгнул с ногами.

– А ты чего ещё не разделся? – недовольно обронила Снежана сама и принялась избавляться от трусов.

Эта картина навсегда впилась в сознание Бориса Глобального. Он как в замедленной съёмке наблюдал, как белый флаг опускается на колени, сползает до пяток, затем, подхваченный одной ножкой, ловко подскакивает в руку хозяйки. И властная рука швыряет белый флаг в его сторону.

Сдавайся!

Боря готов был поклясться, что трусы раскрылись парашютом и заняли всю парилку. Укрыться от них не было никакой возможности... у обычного человека.

Но не сантехника!

Пригодился опыт лазанья под ваннами и раковинами. Боря в один момент вжался в стену, прыгнул и оказался за Снежаной. Пока трусы накрыли половину верхней полки, юный сантехник был уже у двери. Рванул на себя. Да в суете забыл, что открывается наружу.

Снежана оказалась проворной, словно клиенты не раз пытались от неё сбежать. Ловко повернувшись, словно продолжая танец на месте, она оттеснила левой грудью Борю от двери, как иной боксёр хуком с лева от канатов. И чтобы не угодить на камни поверх электрической печки, Глобальному пришлось снова вернуться на полку.

Сделав полный круг по парилке против своей воли, Глобальный приземлился поверх трусов на ту же верхнюю полку. И пока пытался понять, что произошло, настырные руки с пухлыми пальцами в одно движение стянули с него майку через голову.

«Ох, зачем ты снял олимпийку ещё на первом этаже»?! – разволновался внутренний голос, не горя желанием оставаться при минимуме одежды с проституткой Снежаной один на один.

Боря зажмурился от таких прикосновений. В коленку по ощущениям упёрся ёж или жёсткая щётка. Металлическая, какой удобно оттирать накипь со старой сковороды. Но что ей делать в его сауне?

Попытки его раздеть куда-то пропали и Боря невольно открыл глаза. Темнота никуда не пропала. Но не пропала и Снежана!

Её голос спросил:

– Ой, что свет отключили?

Глобальный обрадовался и огорчился одновременно. Все звуки в гараже стихли разом. Как и давно привычный гул моторов-откачки воды в подполе.

«Боря, ну какого хрена ты дизель-генератор не прикупил на распродаже?» – возмутился внутренний голос, но Глобальному было не до него.

Властная рука схватила его за пах и на всякий случай даже немного прижала, чтобы точно не убежал.

– Ну, это… это самое. Да, – ответил Боря в лёгком сомнении.

– Я тут у тебя кровать краем глаза видела, – прошептала пышная банши рядом. – Пойдём, а?

Она вроде бы спрашивала, но вопрос был скорее из области утвердительных. Потому что эта властная рука, немного придавив, тут же повела его в сторону двери. Ничего не оставалось делать, как последовать за ней, так как у Бориса на тестикулы были свои планы. Те по жизни могли ещё пригодится.

Распахнув дверь, Снежана вывела его из царства тепла в царство потенциальной похоти. Кровать скрипнула под его весом. На миг показалось, что властная нимфа швырнула его на неё не глядя. Как пробный шар боулинга на дорожку. А чтобы не укатился чёрт знает куда, Снежана тут же сиганула на кровать следом, утопая в матрасе с эффектом памяти как в водяном.

То, что матрас никогда не забудет коленок Снежаны, Боря понял сразу. Ведь одна такая коленка придавила грудь и ему. Женская рука избавила от штанов так же быстро, как опытная хозяйка на кухне от старой шелухи чистит лук.

Развернув его на кровати под свои нужды, кудесница горизонтальных войск направила «ежа» уже ему в лицо. На что Боря пообещал себе, что теперь всегда будет бриться. Тыкать в другого человека своей растительностью оказалось весьма неприятно.

Потершись носом о ежа, Боря понял, что тот плачет, источая специфические запахи. Но причин тех слёз в темноте разглядеть не удавалось.

Зато темнота выдала один странный оптический эффект: Снежана вдруг стала гораздо красивее. Не то, чтобы гора теней перед ним вдруг завоевала «мисс города», но её тёплая, мягкая ладонь вдруг сама прошлась по его паху. И прикосновение оказалось приятным.

Боря мог плакать или молиться, а внутренний голос взывать к гендерному равенству, но факт оставался фактом. Мягкая пухлая рука сначала расшевелила логово змея, а затем освободила его от трусов через кармашек семейников и начала… окунать!

Боря готов был поклясться, что сейчас с потолка польётся вода и утопит его всего. Но нет, топили исключительно змея. А судя по чавканью губ и дёрганью рук, иногда то пытались придушить, то съесть. В целом эта странная комбинация сначала заставила насторожиться, а затем расслабиться. Процесс мог бы даже нравиться, если бы проклятый ёж не царапал нос.

Решив искать в любой ситуации плюсы, Боря сначала как следует почесал нос, а затем решил подумать о чём-то прекрасном. Благо, в полной темноте он легко мог представит какой постер висит на потолке.

От этих мыслей из скользкой руки Снежаны леденец выскочил, ткнул в глаз, а затем ударил по лбу. Ощущая эти трансформации, она сначала удивилась, а затем заявилась:

– Да почему он всё время растёт?! Куда ещё-то?

Боря не понимал о чём она. И старался не отвлекаться. Там, внутри своего внутреннего мира, он нежно обнимал гладковыбритую блондинку в комбинезоне. От неё не пахло луком, лишь полевыми цветами, а если среди её домашних животных и были пушистые экземпляры, то скорее кролики, а не ежи. Мягкие и шелковистые.

Он даже представил, как работает в поле, чтобы накосить траву тем кроликам. А она приносит ему на обед хлеба и молока. И вот он достаёт крынку молока и пригубляет.

В этот момент губ и коснулось что-то мокрое, почти склизкое. Мир снаружи требовал внимания.

Снежана металась по кровати, кашляла, сморкалась, махала руками. Ежи пропали, но во все стороны летели капли молока, а мастер по ремонту любви в отдельно взятом гараже вдруг заявила:

– Да сколько её?! Прекрати уже! Хватит! Я ничего не вижу левым глазом. А-а! Жжёт! Ты тоже перец ел, что ли?!

Пока она снова кашляла и сморкалась, Боря вдруг понял, что в тестикулах стало тепло, а по телу проплыла приятная расслабленность. Почесав лёгкую щетину, он расплылся на подушке, подтёр с губы соки любви и подумал, что встречать день рождения с женщиной в тёмной комнате довольно весело.

Но как только он готов был это признать, как снизу с первого этажа (и даже ниже) донёсся гул воды. Лёгкий рокот нарастал, переходя в бульканье.

Боря вдруг вспомнил про насосы. Подскочил и, ловко уложив Снежану обратно на кровать одним движением подножки, ринулся к лестнице.

– Лежи, я сейчас!

Последний раз Снежану бросали на кровать ещё в институте на вписке. Пришлось подчиниться, когда говорили властным тоном.

Едва упав на спину, она рефлекторно раздвинула рогатку в предвкушении… Но расслышала лишь удаляющийся шум скрипящих ступенек, вместо дикой, необузданной страсти партнёра.

– Боря!

Он не ответил. Однако, перед глазами ещё маячил его прибор, что оказался больше, чем её самый массивный вибратор.

Глаз жгло, но больше мозг тревожило то воспоминание. Не смыкая рогатку, Снежана принялась за привычную ручную работу. С одним заметным отличием. Она впервые была занята не клиентом на работе, а собой!

Приключения Бори на первом этаже были совсем другими. Снеся второстепенный столик впотьмах второй раз, он добрался до воротины и распахнул по всю ширь. Стало ненамного светлее, но удалось обнаружить фонарик на стене.

Включив его, почти лишённый девственности сантехник ринулся к подполу, почти занырнув к лестнице. Но тут же отскочил. Вместе с потоком воды к верхней лестнице устремилась женская голова!

«Трупы всплывают»! – закричал внутренний голос, тут же предположив, что отец маньяк и закопал их в подвале немало.

Но присмотревшись, Боря выдохнул. То – всего лишь рыжие волосы съёмного парика Жанны. Он сидел на сдутом теле надёжно, когда-то приклеенный на столярный клей. Косой потёртый рот бывшей словно в истерике кричал на него, колыхаясь на волнах: «И это ты называешь морем?!».

Боря выловил сдувшуюся женщину, что в теории была его изначально первой, обнял как родную и хотел уже всё простить, но затем прислушался к томным вздохам настоящей первой женщины на втором этаже. Той тоже вроде хорошо.

Тогда Боря посмотрел на часы – всё, восемнадцать лет! – затем тяжело вздохнул и пришёл к выводу, что подполу кабзда, а душа просит самогона.

Теперь вместо подпола будет либо бассейн, либо купальня. Но это потом. А сейчас после пары глотков обжигающего глотку пойла, его резко потянуло наверх. На призывные крики самки почасово.

По пути Боря лишь рванул рыжий парик с Жанны. То ли как оберег, то ли на удачу.

«Если покоришь Снежану за ночь, то впредь с любой дамой сердца справишься», – уверил внутренний голос: «Сейчас главное опыта поднабраться. Жизнь долгая – пригодится. А подстраховка не помешает».

Опрокинув под эти мысли второй стакан самогона, Боря занюхал локтем, выключил фонарь, и целенаправленно двинулся к лестнице.

«Интуиция не подведёт», – рассчитывал он.

Но тело с непривычки дало слабину. Мышцы сводило от предвкушения. И нога вместо привычной второй ступеньки поймала лишь первую, надломленную Снежаной. Эта веха не простила огрехи сварки тому, кто «не учёл предел прочности повышенной эксплуатации объекта», как учили в колледже. Сапожник оказался без сапог, а Борис без сознания.

Припечатавшись лбом о следующую ступеньку лестницы, Глобальный отключился. Снилось море, купающаяся надувная Жанна с лысиной и призывные брачные возгласы самки тюленя поблизости.

Около года назад.

Боря поднял голову от парты, потёр нос. К лицу прилип листик. Глобальный отклеил его от щеки и довольный, улыбнулся. Последний пункт ночью вычеркнул. Но воспоминания – как много в этом слове.

«Всё, свобода», – заметил внутренний голос: «Ох, и ударно мы потрудились за эти полгода, Борь»!

Утро почти шесть месяцев назад начиналось не так гладко. Придя в себя у лестницы, Боря обнаружил две важные детали. Во-первых, мир расплылся и даже немного двоился. Доковыляв до зеркала, Глобальный обнаружил фингал под глазом размером с картофелину. Гематома порядком сузила обзор, округлив лицо. Во-вторых, в гараже стало гораздо меньше вещей. Так он не досчитался телевизора, документов и телефона. Порядком опустел стол. Могли пропасть и деньги, но их к рукам прибрала другая стихия – водная. За банкой со сбережениями теперь нырять на дно водолазом в погреб. Воды по самую кромку налило. Уйти некуда, пока из грунта в овраг с высот вся не просочится.

Свет дали. «Пробки» в погребе щёлкнули, отключившись. Никакого замыкания и бьющей током воды. Это плюс. А вот Снежаны нигде не было. Это минус. И только белоснежные трусы в парилке напоминали о её фактическом существовании, а не о том, что всё придумал от одиночества.

Почему она оставила трусы, долгое время было загадкой. Но сжав их со злостью в руке, Борис уже собирался идти в полицию. Там надо подавать заявление и предлагать вещественное доказательство на ДНК.

«Пусть экспертизу проводят. Должна же полиция по тоненькому волосику определять геолокацию человека», – отметил внутренний голос: «А волосков этих по кровати много. Один даже между зубов застрял».

Вытаскивая его, Боря теперь испытывал почти осязаемое отвращение к ежам. Вздумай те приползти в гараж из оврага, конечно. Но ежей не было. Зато в голове гудел колокол, а во рту рассыпалась пустыня размером с Сахару.

Присев на стул и пожевав укропа, как поверженный противником баран, Боря решил, что в таком состоянии не то, что заявление не примут, ещё и сам присядет на пятнадцать суток. А поскольку документов нет и гаражная прописка – для эстетов, ещё и пригребут «до выяснения».

Боря подергал нерабочий кран и загрустил. Вылавливай теперь этот моторчик подачи воды в подполе, меняй предохранители. Но промыв глаз минералкой и отхлебнув треть бутылки с газами, хозяин пришёл к выводу, что заявление лучше подавать без синяков на лице.

«Зубы целы – веры будет больше. Но то потом. А сейчас… сейчас терпи», – посочувствовал внутренний голос.

Промытый глаз творил чудеса обзора. Под ножкой стола обнаружилось письмо, где ровным почерком было накатано на целую страницу большими злыми буквами.

…Так! Боренька. С женщинами ты обращаться не умеешь совершенно. Поэтому буду учить тебя жизни, раз сам не смог, и папа не подсказал, а маму не слушал. 

Конечно, меня зовут не Снежана. И хрен бы ты где меня нашёл, но перед глазами всё утро стоит твой прибор. Я не знаю, может перед моим приходом тебя укусила в залупу пчела или ты что-то принял, но я рискну… Рискну предположить, что применять его можно по назначению как следует. А таким добром не разбрасываются. Поэтому, Боря (на паспорте ты не получился, да и кто хранит документы под матрасом?) делаем так. Я верну тебе всё, что взяла. Я не воровка. Но и ты мои чувства задел. Так что накажу тебя. Ты должен будешь отработать каждую встречу. 

ОТРАБОТАТЬ, Боренька. Так, как Я скажу!

Даю тебе неделю, чтобы разобрался с последствиями потопа. И если будешь ждать меня каждую ночь, не отвлекаясь на глупости со сдутыми бабами (фетишист хренов, что ли? Тогда забери мои трусы! Мне не жалко, оставлю), то однажды я нагряну к тебе с твоим телефоном.

Потом через месяц с телевизором приду. Тащить его было не просто. Смотреть мужчинам там всё равно нечего, а мне нужно досмотреть тот турецкий сериал про красивую жизнь. Где-то же она есть!

Если мне снова всё понравится, и я увижу, как ты работаешь над собой, а не смотришь на меня с отвращением, то сама тебе приготовлю нормальной еды. Это ещё через месяц. Борща на столе я не увидела. Всухомятку всё жрёшь. А так и до язвы не далеко. 

Последними я отдам тебе документы. 

Я не дура и прекрасно понимаю, что без них тебя менты в дупу пошлют. А сейчас я хочу, чтобы ты понял – с женщинами так нельзя. Имея ТАКОЙ, их надо радовать! Понимаешь? Радовать, а не оставлять наедине с комплексами в темноте, пока не включат свет.

P.S. Что-то мне подсказывает, что друзей у тебя и не будет… а вот количество подруг со временем может умножиться. 

Если бы Снежана-не-Снежана вернулась в первую ночь, Боря задушил бы её на раз. И скинул в помойную яму, глядя как потоки уносят пышное тело к ежам.

Если на вторую, то притопил бы в подполе, который вычерпывал вёдрами три дня подряд. Но вместо этого он лишь похоронил на заднем дворике сдутую Жанну, прочистил мотор, возобновив подачу воды, залил бетоном полы в подполе, как просохло и принялся ждать хитрую бестию уже на холодную голову.

Скрипя зубами, Боря выпад проглотил. И по жизни не пожалел. Гнев ушёл через неделю, на смену ему пришёл интерес. И желание разобраться в хрупкой, чуткой женской душе в массивном теле.

Как оказалось, попасть под управление властной, опытной женщины не так уж и плохо. Даже трусы назад не потребовала. А он походил на ученика, который разве что не записывал «куда, что, с какой скоростью, и как?». Вопросов было мало. А практики – много.

Снежана крутила его словесно, затем использовала как вздумается. А заодно показывала многое такое, о чём постеры умалчивают. Её ёж стал даже меньше колоться, а запах колбасы дополнился запахом мандаринок, которые та приносила с собой, чтобы подпитать его в моменты коротких перерывов.

Первая ночь пролетела как будто моргнул. И вроде ничего не делал, а телефон остался. А поутру Боря понял, что с нетерпением будет ждать следующего месяца. Но уже не из-за телевизора, а из-за тайны, которую мало-помалу открывала перед ним эта загадочная женщина.

Надо ли говорить, что все остальные ночи он сдал на «отлично», как и подобает старательному ученику?

Последняя ночь была бессонной. И если подумать, он едва ли не на голове стоял, показывая мастер-класс. Для чего и подкачал заранее шею. Мало ли?

Потом исполнял произвольную программу на бис. От того поутру шея болела, но каков эффект! Зачли.

Результат того стоил. На память ему отдали не только документы, но и новые трусы, которые он повесил на стену, как медаль за особые заслуги.

Документы вернулись вовремя. В колледже имени Артёмия Тапочкина близился выпускной. Три полные года он дополнил летней практикой и теперь, в сентябре, давно минуло время квалификационных экзаменов. Но в расписании ещё стояли часы. И по этому случаю лекции «об общем порядке» читал Василий Степанович.

Говорил он слова нужные, по существу, чтобы ребята после выпуска не сразу шли работать на свободную кассу булочки раздавать, а хотя бы попробовали устроиться по специальности.

– Личные качества, нужные хорошему сантехническому мастеру… – вещал преподаватель. – …это, конечно, физическая сила и выносливость. Сантехник в уд не дует. Он изначально терпелив и выдержан. Потому что иначе начнёт душить первую скандалящую бабку. А душить нельзя. Закон УК РФ свят. Зато можно в совершенстве постичь саматхи «частного случая». Ну, то есть скрупулезностью и аккуратностью овладеть также, как вы знаете «отче наш». А знать его обязаны, хотя бы первую строку. Потому что иногда творится полная чертовщина с трубами. Ты затягиваешь фитинг, сцепление даёт слабину. Ты ослабляешь резинку, трубу прорывает под давлением. Ты так, оно сяк… тоси-боси, иже-пассатижи!

Тут Василий Степанович вздохнул и снова вырулил на нужный лад:

– Короче, мужики, системность в работе и ответственность за результат – это вам не тёлок на сеновал тащить. Коммуникабельность и вежливость не для понтов придуманы. Умение понять желание заказчика – во главу угла. Ведь иногда он такую хрень готов городить, что диву даёшься. Но кто платит, тот и прав. Есть смысл лишний раз послушать. Так как бить нельзя. Как ту бабку.

Боря слушал вполуха. Таких речей он сам теперь мог часами начитывать на диктофон. Но то лишь в голове. Говорить вслух – лень. Чего говорить, когда делать надо? А делал он давно всё как надо. Не даром же документы вернули и на прощание в щёчку поцеловали.

«Вот только придёт ли на следующий месяц? Так, для себя,» – переживал внутренний голос и нет-нет, да подкидывал картинок из сплетения рук и сплетения ног ночью.

«Легко жить, когда сверху ужом вьёшься. А ты под Снежаной попробуй полежи»! – добавлял он с опытом эксперта-профессионала. – «Удовлетвори пышку и жизнь с прочими мёдом покажется. Но руки подкачай, пригодится».

Прислушиваясь к внутреннему голосу, последние месяцы Боря отжимался до одури и в гараж даже штангу сварил со стойкой, где активно и жал от груди сначала полтинник, потом шестьдесят, семьдесят, восемьдесят, девяносто. А когда приходил Степаныч, то со страховкой и весь центнер брал.

«Никто не знает, что по жизни может пригодиться», – раздумывал Боря.

Василия Степановича было уже не унять. Он тёр кустистые брови и вещал на всю аудиторию:

– Сантехник – рука бога. Но всегда грязная. Потому что перчатки мы надеваем, когда уже совсем припрёт. Ну там, морскую свинку из толчка достать. Или вот, однажды, загород меня попросили сгонять, а там сортир из двух досок стоит с выгребной ямой. И говорят – достань телефон! Я, конечно, отказался. Яма – не сортир, тут наши полномочия – всё. Ведь всё, что не сложнее унитаза, не наша юрисдикция. Не лезем. Но поскольку слов было много сказано в мой адрес, и за вызов не заплатили – я вечера дождался, снова пришёл и телефон тот достал. Надо всё-таки прислушиваться к людям. Да и внучке понравился.

Аудитория слегла. Боря улыбнулся. Эту историю он слышал уже раз седьмой. И во всех её вариациях внучка была внуком, женой, любовницей, знакомой, мамой. Но только Глобальный знал, что из всего этого набора, у Василия Степановича есть только жена. С кнопочным телефоном, которые за гигантский размер кнопок можно было назвать «бабкофоном».

– Как и в любой профессии, у мастеров сантехники есть свои сильные и слабые стороны, – продолжил преподаватель, когда шум стих. И начал загибать пальцы. – Значит, положительные стороны. Во-первых, зарабатываем что надо. Порой больше тех, кому ещё в высшем учебном заведении четыре-шесть лет сидеть. Значит, всегда можно подработать. Человек предсказуем. Он всегда почему-то срёт и моется. Поэтому работа у нас не переведётся. Конечно, если вы умеете не только прокладку поменять, но и задачу «под ключ» выполнить. А входит туда только установка «полотенчика» или проводка отопления на три этажа на сотни квадратных метров, это уже от квалификации зависит.

Василий Степанович потёр нос и продолжил:

– Ну, по части плюсов других и не надо. Мы и так красивые, даже когда тиной пахнем. Так что переходим к минусам. Кстати, тина… разбирая засоры, вы будете ощущать себя нефтяниками, потому что эту чёрную вонючую жировую массу с волосами иначе как нефтью иногда и не назвать, вот только полного разложения ждать некогда. Так что выбирайте сразу, пришли вы по вызову в костюме сантехника работать или развлекаться. Был у меня тут один случай…

Аудитория снова полегла, когда преподаватель рассказал, как его приняли за стриптизёра подвыпившие дамочки. Вот что значит новая униформа в первый рабочий день.

– Но все эти плюсы и минусы – для любителей, – продолжил наставник. – Профессионалы знают точно, сколько они будут получать. Если сейчас пойдёте работать, то больше тридцатки не ждите. До третьей-четвёртой категории подниметесь, будет сорокет, а то и полтинник. Самый смак будет собирать высококлассный мастер, которому можно доверить установку грёбанной джакузи с завязанными глазами. Такой и сотку в месяц имеет. Это без подработок. Кстати, о подработках. В основном они будут в частных, загородных домах. А те могут быть и в элитных посёлках. А это часто тоже бонус. Правда, всегда разноплановый. То нальют и похвалят, икрой накормят, а то поминутно рассчитают. Люди разные. Ко всем нужен свой особый подход. Никакой чёткой карьерной лестницы нет, как у всех рабочих. Учитесь сами, развивайтесь. И будем вам счастье. Теплосети в спальных районах в основном изношены. Работы всегда куча. Но чаще лужа… так что. С богом, мужики! В добрый путь!

Василий Степанович не был бы преподавателем с тридцатилетним стажем, если бы не подгадал свои последние слова аккурат к последнему звонку.

Раздав дипломы и тепло распрощавшись с учениками, вскоре они в аудитории с Борисом остались одни.

Глобальный смотрел на заветную корочку и никак не мог поверить, что учёба позади. Теперь со вторым разрядом ему можно идти устраиваться на работу в любой ЖЭК. Оставалось только добавить, что с рекомендациями от Степаныча. Или, что в свои восемнадцать с половиной за плечами два года рабочего опыта, что позволяло сразу сдать квалификацию на третий разряд.

Но у судьбы были свои планы насчёт Бориса. И в почти пустую аудиторию вдруг вошли двое людей в военной форме. Один из них, подойдя к Глобальному, козырнул, разглядывая фотографию в руке и сопоставляя с живым образом.

– Борис Глобальный?

Боря кивнул.

Капитан протянул повестку, вручил. Старший лейтенант тут же сфотографировал вручение и пробурчав:

– Хе, по гаражам он скрывается от призыва. Ну что за молодёжь пошла?

Он даже покачал головой осуждающе.

Борис и рад бы сказать, что нигде не скрывается. Но его никто не спрашивал. Мужчины в строгой форме просто развернулись и вышли как по команде «кругом», едва выполнив поручение.

Хочет он того или нет, но у Железнодорожного района осенний призыв под угрозой срыва. А значит – хочет.

Сжимая в руках повестку, Боря вздохнул, уже понимая, что в ближайший год на работу он не попадёт. Переглянувшись с Василием Степановичем, поплёлся в гараж паковать вещи.

Вот только на кого его оставить в ближайших год? Этот вопрос решился на раз на вечернем собрании кооператива. Поздравив Борю с выпускным, гаражный председатель Максим Витальевич упросил ему отдать гараж на год. Сын давно ставил автомобиль в боксе отца, а родитель присматривал гараж для приобретения поблизости, вытесненный «семейными обязательствами».

Поскольку, единственной быстрой альтернативой был лишь сосед Лёня, что просил гараж под бизнес по установке окон и дверей, и обещал использовать его как склад весь год, решение оказалось не в пользу последнего.

«Засрёт», – коротко резюмировал внутренний голос.

Максим Витальевич, получив ключи, в свою очередь обязывался оплачивать свет, откачивать вовремя воду, следить за прогревом труб зимой. И, конечно, встретить его с дембеля как следует, накрыв такой стол по случаю, что окупит весь год гаражной эксплуатации. А заодно сразу и гараж на него с отца оформит, как вернётся. Сложно это было сделать без документов последние полгода.

Недолго думая, Боря пожал руку. Председатель всё-таки должность выборная, а раз люди ему доверяют, то де-факто человек надёжный. Да и что может случиться за год? Пролетит и не заметит.

Отдав ключи и повесив спортивную сумку через плечо, Боря зашагал в сторону остановки.

«Похоже, Снежана через пару месяцев сама всё поймёт и перестанет приходить», – подсказал внутренний голос, но Боря его старался не слушать.

Он был уже там, на плацу, показывая класс в физических показателях. Долг Родине взывал. А там не до глупостей совсем. А как вернётся, все Снежаны в городе его будут. Ни одну больше не расстроит!