Трактир попаданки "Волшебный кабачок"

- Я тебя не люблю! – кричал мне в лицо муж, брызгая слюной и тряся за плечи так, словно дух хотел выбить. – И никогда не любил! Дурак был, на красивую упаковку повелся. А ты! Посмотри на себя, во что превратилась!

Он оттолкнул меня, брезгливо вытерев руки о бока, обтянутые фирменной футболкой, которую я ему купила, как, впрочем, и все остальное.

В нашем доме было принято, что одевает мужа – жена. Впрочем, все делает жена, а муж должен зарабатывать деньги, но и это у него получается с трудом.

А теперь я, застукавшая его еще и с другой женщиной в кровати, которую с такой любовью выбирала, еще и виновата осталась.

Я отошла от него как можно дальше, вернее, так далеко, как позволяла комната, и спокойно попросила: — Уходи!

Так мало букв в слове, а как же тяжело их произнести, а еще сложнее – сделать. Прогнать того, кто когда-то был центром маленького мирка, пока не появилась дочь — мое спасение и отдушина.

Сергей замер на мгновение, его лицо менялось из, едва розового оно превращалось в бордовое, глядишь, так и удар хватит.

Но мне было всё равно! Я это поняла так внезапно, что даже вздрогнула, а он, сузив зло глаза, сцепив зубы, процедил сквозь сжатые губы, поднимая кулак для удара.

- Боишься? Правильно! Я от тебя мокрого места не оставлю! – шагнув ко мне.

Но прямо в это мгновение, боги на моей стороне! Резко зазвонил его сотовый, он глянул на дисплей, бросив мне: — Я недоговорил! Так что все еще впереди! – Нажал на кнопку приема вызова – Слушаю вас, Михаил Юрьевич!

Директор фирмы, в которой служил муж, отличался скверным характером и не брезговал звонить подчиненным даже глубоким вечером, чем постоянно вызывал мое недовольство. Но только не сейчас! Зная, что такие беседы обычно затягиваются до получаса, развернулась, схватив сотовый, с кухонной столешницы, выбежала в гостиную, где в наушниках смотрела мультик Агата.

Выключив, телевизор, за что мгновенно получив колючий недовольный взгляд дочки, предложила: — Хочешь на дачу, прямо сейчас? Завтра в садик не пойдешь. И твои подружки уже там, так что скучно точно не будет.

Агата подумала, сморщив курносый нос, и согласилась.

- Я разберусь с этим! – донеслось с кухни. - Хорошо, я сейчас поеду в офис. – Тишина, возня в прихожей, угрожающее – Я вернусь! – И входная дверь хлопнула.

 - Дочка, скорее! – кинулась я к Агате. Внутри все покрылось кровоточащей коростой, колупни – и вытечет все без остатка, руки тряслись так, что ничего удержать не могла, дыхание рвано вырывалось с легких, туманя разум. А в мозгах билась лишь одна мысль, от которой кружилась голова и тошнота подступала к горлу — Сергей сейчас нагуляет злость, и мне действительно мало не покажется. Это уже было и не единожды, конечно, потом клялись, что такого больше не повториться, что было в последний раз. Но я сама была виновата – вывела.

– Нас очень ждут на даче, поехали! Собирай игрушки, а я ответственная за вещи. – Наконец, чуть справившись с паникой, крикнула дочке, вбегая в спальню, где стоял большой шкаф с одеждой.

Мы управились очень быстро. Сердце бешено колотилось, ноги подгибались от страха, но времени прийти в себя не было! Нужно было торопиться. Если Сергей нас поймает, то оторвется по полной. Живого места на мне не оставит.

Ночью, как преступница какая-то, я вывела их гаража машину, усадила Агату в детское кресло и рванула с места так, что на асфальте остались следы от горящих шин.

А в отдалении из-за поворота как раз выворачивал внедорожник Сергея, муж возвращался с работы!

- Мама, ты чего? – воскликнула дочка, усаживая рядом с собой любимого медведя.

- Прости, родная, не рассчитала!

- Аккуратнее! Папа всегда ругается, когда ты за рулем. – Наставительно пробурчал ребенок.

- Хорошо, солнышко. – Выруливая на скоростную магистраль и вжимая в пол педаль газа, ответила дочке. – Поспи маленько, как раз к утру доедем.

Я не собиралась ехать на дачу, на которой меня легко найдет муж. Мы ехали в деревню, где когда-то жила моя тетушка. В наследство от нее достался старый домик, до которого все не доходили руки. Да и денег отложить я не могла, все контролировал Сережа. О существовании такого наследства знали лишь двое – мой отец, находящийся в экспедиции по бескрайним ледникам Антарктиды, где не было абсолютно никакой связи, и я, несущаяся теперь в тот дом на всех порах, вернее, на всей возможной скорости.

Участок находился довольно далеко от городка, в котором мы жили, вся ночь пройдет в дороге, но зато с первыми лучами солнца, я буду свободной, а там будем думать, что делать дальше.

Пошарив в бардачке в поисках флешки с музыкой, наткнулась на какой-то внушительный пакет, запихала его в карман своей куртки и наконец-таки обнаружила накопитель, который тут же вставила в разъем, все-таки с музыкой ехать гораздо приятнее, нежели без нее. Да и спать будет хотеться меньше.

Трасса была великолепной, дорога пустая, и спустя несколько часов я не заметила, как глаза закрылись сами собой.

- Мама, проснись! - Детский крик врезался в мозг, вызывая одно желание — спасать, но я не могла даже пошевелиться!

От осознания этого, паника накрыла разум, заставляя мыслить не совсем правильно, вернее, я перешла на инстинкты. Мне нужно было спасти ребенка! Любой ценой! Что случилось – было пока не важно. Я билась в водительском кресле, прижатая к нему ремнем безопасности и пытаясь оглянуться назад, где испуганно кричала дочка.

- Мама-а-а-а! — не унимался ребенок, — нас сейчас затопит, мы утонем! – плакала Агата.

Действительно, под собой я ощутила мокрую поверхность.

- Кровь! — вспыхнуло ужасом в сознании. - Вода! — выдохнул разум, когда я поднесла к глазам руку, чтобы посмотреть.

Уже светало, значит, мы почти приехали. Вода была лишь в одном месте — крохотной речушке со смешным названием Завалинка. Почему так — никто не знал. Но главное — эта речушка всегда была мелкой — мы не сможем утонуть!

- Хоть одна хорошая новость за день! - Пробормотала, отстегивая ремень и разворачиваясь к Агате. - Доченька, все в порядке! Не бойся.

Ребенок взглянул на меня, кивнул, соглашаясь, а затем протянул ко мне ручонки, не забыв предварительно засунуть подмышку медведя.

- Сейчас я выйду из машины и заберу тебя. Придется дальше идти пешком. - Я с трудом открыла дверь со своей стороны, отметив, что воздух наполнен духмяным разнотравьем и дочка, нагулявшись по ночи и надышавшись экологически чистыми ароматами, спать будет крепко. Я успею что-то сделать с раскуроченной машиной.

- Выбирайся, детка. - Отстегнув ее, вытащила наружу, поцеловав в мягкую щечку. - Сейчас возьмем немного продуктов и вещей, за остальным позже вернусь, когда отдохнем.

- Я несу игрушки. - Категорично отрезала дочь. Значит, спорить бесполезно.

- Только сама! — напомнила ей, выдергивая из багажника чемодан с вещами и рюкзак с продуктами, которые купили в супермаркете, на выезде из города. Как оказалось, больше ничего в машине не оставалось. Проверив документы, ключи, деньги, мы с Агатой двинулись сквозь лес, наполненный ночными звуками, по еле заметной тропинке в деревню.

Но чем дальше шли, тем я сомневалась все больше и больше, что мы идем в правильном направлении. Тропинку словно подсвечивали сотни маленьких светлячков, появившихся неизвестно откуда. А ночную тишину разрезали веселые щебетания невидимых птиц, разряжая обстановку зловещего леса.

- Долго еще? - Испуганно прошептала Агата, вцепившись в подол моей длиной юбки. Переодеться я не успела, как пришла с офиса, так в этом и поехала, только каблуки на кроссовки поменяла.

- Скоро уже придем! - Наклонившись и целуя в лоб, проговорила я, одновременно поправляя лямку рюкзака, впившегося в плечи, прикрытые только тонкой шелковой блузкой.

Я уже подумывала вернуться обратно к машине, когда мы вышли на поляну, посредине которой стояло внушительное здание с провалившейся в одном месте крышей, большим крыльцом, над которым гордо сияла (видимо, покрашена люминесцентной краской) надпись Трактир «Веселый кабачок».

- Не название, а песня! - Проворчала я, поставив ногу на первую ступеньку, которая даже под моим небольшим весом тоскливо скрипнула.

- Мама, мне страшно! - Пропищала Агата.

- Мы заблудились, котенок, поэтому сегодня переночуем в гостинице, а с утра пойдем искать наш дом. Хорошо?

Ребенок согласно кивнул и тоже стал подниматься по ступенькам. В окнах загадочной гостиницы не было видно ни огонька.

- Странный отель, судя по всему, гостей здесь не ждут. - Пробормотала себе под нос, толкая входную дверь, которая с тягучим противным скрипом открылась внутрь.

Тут же вспыхнули яркой россыпью по многочисленным полкам свечи, а в углу стало подниматься нечто, от одного только вида которой, вся жизнь прошла перед глазами, спазм скрутил горло и вместо громко визга вылетел только еле слышимый хрип.

- Наконец-то! Прибыли! - Проговорил голос, который я не смогла определить, кому принадлежит мужчине или женщине, пока в освещенное пятно не выступил мальчишка, лет тринадцатый. Веснушчатый, заспанный, с лохматой густой рыжей шевелюрой. - Заждался я вас. - Проговорил он, потягиваясь. - Комнаты давно готовы, а вы все не едете и не едете.

Мальчишка глянул в окно, недоуменно взглянул на нас, вышел на улицу и вернулся обратно.

- А телега где? — удивленно спроси он.

- С моста упала! - Ответила Агата. - Я спать хочу! А тебя как зовут?

Мальчик, подняв бровь, взглянул на мою энергичную дочь, затем на меня и наконец-то ответил — Серафим.

- Я не смогу выговорить! - Категорично заявила девочка.

- Фимой все кличут. - Усмехнулся он. - Идем, в ваши покои провожу. Утром пойдем телегу искать.

И уже взглянув на меня, улыбнувшись смущенно, повторил — Пойдемте покажу, где спать будете! — тут же выхватывая из моих рук чемодан и удивленно его разглядывая, — Чудной какой у вас сундук!

- Это чемодан! — промурлыкал мой ребенок, задрав любопытную мордашку и внимательно разглядывая мальчишку. - А меня Агатой зовут!

- Очень приятно! — расплылся Фима в ответной улыбке, затем нерешительно взглянув на меня, протянул девочке руку, которая мгновенно в нее вцепилась.

- Это заколдованный замок, да? - Восторженно спросила она, озираясь по сторонам.

- Ну почти, — хмыкнул Филл, — Таверна. Наследство ваше.

Я остановилась как вкопанная, потрясенно оглядываясь по сторонам.
Добротный деревянный дом, вернее стены. Сквозь потолок видно звездное небо, а в окна задувает легкий летний ветерок, на одном даже занавеска сиротливо болтается, словно парус у севшего на мель корабля, грустно бултыхаясь на ветру, демонстрируя все свои многочисленные дыры.
Кое-где со стен свисают обои, видимо, что-то от цивилизации до этого захолустья доходило, а в одном из углов дома доски пола вздыбились так, что легко можно сделать горку для малышей. Только попки жалко все будут усеяны занозами.

- Куда ты нас ведешь? - Спросила, хватая дочку за ее свободную ручку, тем самым останавливая процессию.

- Это здесь все давно в негодность пришло, а в хозяйских палатах поприличнее будет. Идемте! - Устало проговорил мальчик, и я резко вспомнила, что передо мной дети! А на улице едва светает. В это время они обычно самые сладкие сны видят.

- Конечно. Идем, показывай путь. -Перехватывая лямку рюкзака, которая натерла на моем плече приличную мозоль, скомандовала, не забыв вернуться и опустить на входную дверь щеколду. Хоть какая-то иллюзия безопасности.

Мы прошли сквозь разоренную комнату, которая наверняка была когда-то обеденным залом успешной таверны.

На полках местами стояла целая посуда, стоившая немало, судя по ее внешнему виду.

- Здесь было когда-то многолюдно, — заметив мой задумчивый взгляд, проговорил паренек, — а потом хозяин умер, а вы сбежали, хорошо, что нашлись! Теперь снова все расцветет.

Во рту стало горько, меня приняли за другую, наверняка хозяйка может нагрянуть спокойно, а здесь гости, которые себя за хозяев выдают!

- Здрасте, вы не ждали, а мы приперлись! - Вздохнула тяжело, разглядывая вздыбленные доски. - С чего ты решил, что я, и есть наследница этого, гхм, хлама?

- Так, вас наш Борька пропустил, значит, признал! Без его дозволения вы ночью бы навряд ли прошли. Он только днем добрый. А как только луна всходит — порвет любого.

Мне стало дурно: — Это собака такая злая?

Серафим удивленно на меня взглянул, распахивая двухстворчатые двери и пропуская малую вперед.

- С чего вдруг? — хмыкнул он, ставя по центру небольшой комнаты красный чемодан, — Волк он. Днем по лесам рыщет, ночью дом охраняет.

- Волк?! - всхлипнула, опускаясь кулем картошки на скрипнувшую кровать. Поднимая вверх столб густой пыли. — настоящий?

- Ну ты даешь, хозяйка! — восторженно воскликнул Филл, — Так притворяться! Скажи, что еще ничего не помнишь!

- Тутже я ухватилась за идею, как за спасительную соломинку.

- Я с дерева упала, давно, память и отшибло. Она ко мне так и не вернулась. - Вздохнула тяжело, жалобно взглянув на паренька.

- Ого! — прогудел мальчишка, закидывая в обуви на кровать Агату.

Та сориентировалась мгновенно, начиная весело подпрыгивать на мягком матрасе.

- Спасибо! — поблагодарила я мальчика. - Нам можно здесь переночевать?

- Конечно! — беспечно махнул рукой он. - Я с петухами приду, телегу все-таки придется достать, не ровен час, кто другой найдет, сопрут же!

Перед глазами все поплыло от усталости. Спросить у него, откуда он знает о машине, сил уже не было.

- Хорошо! — с трудом поднимаясь, чтобы достать из чемодана свежее постельное белье, согласилась я, повернувшись к кровати, на которой уже раскинув в разные стороны ниточки — ручонки, спал мой ребенок.

-Серафим! — шепотом окликнула паренька, — Подержи Агату, я белье перестелю.

Если и был парень удивлен, то вида не показал. Молча подхватил на руки девочку и спокойно ждал, когда можно будет положить ребенка в свежую кровать. Так, легко ее держал, внимательно разглядывая мордашку, словно веса в ней было, как в ее плюшевом медвежонке, тоскливо завалившемся под кровать.

Когда все было готово. Филл положил девочку, поднял мишку, удивленно покрутив его в руке и восхищенно пробормотав — Вот это я понимаю! - Подсунул ей под пухлую щечку.

- Спокойной ночи! — еле проговорила, закрывая дверь, уже с трудом сдерживая рвущийся из горла зевок — Увидимся утром!

Голова коснулась подушки, и я провалилась в сон. Там меня уже ждали.

Бывает, что смотришь немой фильм и все понятно, а иногда цветной, да еще со спецэффектами, и никак поймать смысл не можешь.

Так и я смотрела цветной фильм, но без звука. Мою искореженную машину вытаскивали с довольно глубокой реки, совсем не той, о которой я думала. На мосту стоял белый Сергей, судорожно вцепившийся в уцелевшее на въезде на мост ограждение. Вокруг бегали спасатели, крича друг другу что-то, а мой муж молча наблюдал, опустив лицо. Он был зол! Очень! Не подавлен, расстроен, а именно зал!

Кран дернулся, лебедка натянулась, и машина, днищем кверху показалась над бушующей водой. Все заглядывали в ее пустое нутро, пытаясь найти в нем нас, но, разумеется, никого там не было.

Я безучастно наблюдала за происходящим, пока не заметила, как бурный поток уносит вдаль любимого медвежонка Агаты, которого буквально пару минут назад Серафим подложил ей под щечку, в полуразвалившемся доме. Замерла, провожая плывущего по волнам медведя и тут словно включили звук у телевизора, от которого и едва не оглохла.

- Тела утащило течением, нужно вызывать водолазов! — кричал один из спасателей.

- Странно, как на это реагирует мужик, посмотри! Вроде муж женщины, которая за рулем была. — обсуждали еще двое, остановившиеся рядом.

Я подняла голову, встречаясь глазами с Сергеем, на его лице протаяла хищная улыбка, больше похожая на оскал дикого зверя, нежели на человеческую эмоцию. Его губы дернулись, и я четко смогла прочитать по шевелящимся губам — Я тебя найду, клянусь, в этом или другом мире!

Он сделал шаг ко мне, я отшатнулась, падая в бездну, откуда доносилось мерное перестукивание и завывание невиданных зверей.

-Нет! — закричала, распахивая глаза, подскакивая на кровати, где продолжала сладко спать дочка.

В дверь размеренно стучали. А в приоткрытое окно был слышен крик петуха. Небо окрасилось багряными красками поднимающегося из-за горизонта солнца.

- Это все сон! — пряча лицо в ладонях, облегченно пробормотала я, опуская ноги на холодный пол. - Иду! — просипела, подскакивая к двери, откидывая хлипкую щеколду и готовясь встретиться с Сергеем.

Почему с ним? Не знаю! Но я была просто уверена, что за дверью стоит муж!

Передо мной, ослепительно сверкая веснушками, стоял вчерашний или сегодняшний парень, только старше. Он глянул за мою спину, на кровать, где сладко продолжала спать Агата, улыбнулся понимающе и прошептал: — Готова? За час, думаю, управимся. Я лошадь уже запряг, так что на ней поедем, быстрее будет. Малой за девочкой присмотрит.

Мысль, что за ребенком будет присматривать какой-то малой, а рядом с ним будет находиться волк, приводила меня в полуобморочное состояние. Я затрясла головой так, что волосы, собранные в косу, растрепались в разные стороны.

- Он ее съест! — вцепившись в дверной косяк, холодеющими пальцами и пытаясь потянуть на себя дверь, зашипела я.

- Кто?! - от удивления парень отпустил дверь, и она с громким треском захлопнулась, едва не придавив мне руку.

- Блин! Тихо! - Распахивая ее снова, зашипела я. - Агату разбудишь!

- Пошли уже! — нахмурился Серафим. - Мне еще домой сходить нужно, матери помочь.

И в этот момент я точно поняла, что передо мной стоит не ночной мальчишка!

- Ты кто? — спросила, выглядывая в узкий и короткий коридор, нет ли еще каких нежданных посетителей.

Он схватил свей теплой огромной ручищей — мою, показавшуюся такой маленькой в его пятерне, потянул на себя, второй осторожно прикрывая дверь.

- Как звать-то тебя, наследница? А то мне ждать вас было велено, а как зовут не сказано.

Проигнорировав его вопрос, продолжила задавать свои, внимательно его рассматривая, — Мне кажется, что все-таки ты нас с кем-то путаешь. Как село называется?

- Село?! - Воскликнул парень, который при дневном свете совершенно не был похож на мальчишку. Как можно было перепутать? Высокий, статный, косая сажень в плечах.

- Здесь город скоро будет, а ты село-о-о! - Он вздохнул, — Большой Луг зовемся мы. Глянь вокруг!

Даже не заметив как, мы тем временем вышли на крыльцо старого дома. Вокруг было бескрайнее травяное море, только вдалеке виднелись разноцветные крыши домиков.

- Почему ты сейчас кажешься старше, чем ночью? Ты кто? — сыпала вопросами, пока спускалась по лестнице, едва поспевая за широко шагавшим парнем.
Он пожал плечами усмехнувшись.

- Ночью брат мой, младший, вас встречал. Он с Агатой сейчас остался

А я остановилась, раскрыв рот и распахнув глаза, прижав руку, сжатую в кулак ко рту. Наконец, смогла произнести: — Так это был не ты!
Парень расхохотался во всё горло, запрокинув голову, отчего стало видно лихорадочно двигающийся кадык.

- Верно! Глазастая. А говоришь, что не наследница! Чай еще и зовут тебя не Валерия? Имя-то такое, заморское!

- Ты шарился в моих вещах? — воскликнула, в который раз останавливаясь.

- Шарился? — повторила я.

Парень с досадой закатил глаза, всем видом показывая, что я ему уже откровенно надоела.

Его рыжую шевелюру осветил луч солнца, пробившийся сквозь густые облака, и огненные волосы просто запылали при ярком освещении, того и гляди языки пламени увидеть можно будет на макушке. Веснушки сразу выскочили на щеки и нос с небольшой горбинкой, а ярко-зеленые глаза глянули на меня с хитрым прищуром, тут же растягивая в улыбке пухлые губы, в один миг превращая сурового парня во вчерашнего мальчишку, встречавшего нас ночью. С небольшой лишь разницей этот был выше ростом и мощнее. Так отличается подросток щенка от матерого волка, вроде все одинаковое, ан нет! Сразу увидишь разницу.

- Нет! — категорично ответил он, выдергивая меня из собственных мыслей. - Повторяю для слабослышащих, мы ждали наследницу. Пришла ты. Мой, кхм, — в этом месте на его щеках проступил слабый румянец, он отвел глаза, всего на секунду, но этого оказалось достаточно для меня, заставив податься ему навстречу, подозрительно вглядываясь в его лицо, — волк тебя пропустил. А это значит, что ты принадлежишь этому дому. Меня предупредили, что хозяйку зовут чудно так — Валерия. Одно только не сошлось, про маленькую девочку ничего сказано не было. ЕЕ не ждали!

- Не тронь! — закричала так, что с соседнего куста в небо поднялась стая птиц, а парень недоуменно на меня уставился, замерев, не донеся руку до головы, которой, то ли хотел почесать за ухом, то ли волосы, наоборот, пригладить. Медленно ее опустил и лишь после этого спросил: — Кого? - Уставившись на меня своими зелеными глазами, проникая в самую душу и с интересом там озираясь.

- Дочь не тронь! — прикрывая вход в дом телом и руками, зло ответила я.

Он непонимающе взглянул, в затем его брови поползли вверх, глаза округлились, их цвет стремительно менялся — с ярко-зеленого, на темный, почти черный, зубы сжались так, что прислушайся — их хруст услышишь. Он шумно выдохнул, осмотрев с макушки до пят, и только после этого спросил: — Как такое в твою голову прийти могло? - Затем досадливо махнул рукой и уже почти грубо, закончил: — Некогда мне! Поехали, телегу заберем, а там сами разбирайтесь.

-Волка сначала убери. - Приказала, оглядываясь по сторонам, пытаясь найти животное. Затем вскинула глаза не парня, встречая насмешливое спокойствие, плескавшееся в его взоре.

Он аккуратно сорвал тонкую соломинку, запихал ее в рот, протянул языком в уголок губ, захватывая зубами, и улыбнулся так, что все мои внутренности сжались — так, на меня давно не смотрели. Вроде и ничего такого, а щеки опалило румянцем, да сердце быстрее затрепыхалось в груди, отчего дышать стало трудно.

Но пялиться на чужого пария, когда свой всю ночь снился, а еще вчера сжимал совсем не в страстных объятьях, было верхом кощунства. Я просто опустила глава, рассматривая копошащихся в песке мух, проснувшихся с первыми лучами солнца.

- Нет пока волка, сбежал. - Проговорил парень низким хриплым басом. - К вечеру должен появиться. Не переживай, малая еще спать будет, когда мы вернемся. За ней Фил присмотрит.

- Тебя как звать? - Требовательно спросила его, сверля глазами, показывая всем своим видом, что шутить не намерена.

- Борислав я. - Хмыкнул он.

- У вас, что дефицит с именами? — я не могла остановиться, меня несло. Страх, накопленный за сутки, выходил неконтролируемыми гневными тирадами, а парень, сидевший уже на лошади, только его провоцировал.

Заметив его недоуменный взгляд, пояснила — Волк Борька, ты Борислав.

- Ага! — загоготал он, протягивая мне широченную ладонь. - Умная! Руку давай, не залезешь на Сивку просто так, мелкая слишком.

Я не нашлась что ответить, поэтому ухватилась за ручищу и взлетела, моментально усевшись в седло впереди парня.

- Удобно? - Заботливо спросил, пытаясь справиться с моими растрепавшимися волосами, закидывая их со спины мне на грудь.

Дождавшись ответа, что все хорошо и продолжая сдерживать крепкой, уверенной рукой с выступившими от напряжения венами, гарцующего коня, предупредил: — Поехали! — тут же пуская животное в галоп.

Никогда в жизни я не каталась на лошади, хотя это было моей самой заветной мечтой. Всегда что-то мешало, но теперь, с трудом держась в седле, судорожно вцепившись в запястья Борислава, я боялась даже вдох сделать, лишь бы не нарушить тонкую грань, после которой начнется падение.

- Там впереди тебя есть седельная ручка. - Хрипло прошептал прямо в ухо Борислав, касаясь нежной кожи сухими губами, вызывая внутренний трепет во всем теле. - Можешь за нее ухватиться, удобнее будет. Ну а коли так хорошо, то я не против. - С улыбкой в голосе закончил он. 

Я судорожно сделала выдох, с трудом расцепив пальцы одной руки, сомкнутые на его запястье. Оказывается, вцепилась в него так что у Борислава даже кожа побелела. Он внимательно наблюдал за моими манипуляциями, а затем, прижал к себе еще крепче, положив широкую ладонь мне на живот. Вызвав очередной судорожный вздох. Хорошо хоть лица моего не видел, а так бы невесть что подумал. Я нахмурилась, тут же на себя рассердившись. А Борислав продолжал крепко меня держать, позволяя расслабить руки, чтобы перехватиться за удобную ручку, торчавшую прямо передо мной, стоило лишь глаза опустить, странно, что не увидела сразу.

- Так то лучше тебе будет! - довольно улыбаясь, проговорил парень. -  ЗоВи меня Бор, мне так привычнее. А еще привычнее Серый.

- Почему? - разворачиваясь в седле, спросила и тут же, подпрыгнув на очередной кочке, полетела с седла вниз.

Я смотрел на эту девицу, судорожно пытающуюся скрыть смущение, и ликовал, что за такими выкрутасами могу наблюдать только я.

Давненько в нашей глуши не появлялись незнакомки. Да еще такие красивые! Все девушки, которых я знал, были или разобраны, или уже тщательно исследованы мной и не вызывали больше никакого интереса. Но эта — со своими широко распахнутыми глазищами, в которых плескался страх, изумление, любопытство и еще много чего там булькало, вызывала неподдельный интерес.

Зацепило! Впервые за довольно продолжительное время, захотелось чего-то большего, чем обжимание в подворотне. Да с такой — это и не пройдет. Вон, как нос гордо задирает, даже если и боится до икотки. Гордая!

Чтобы немного позлить, да снова вызвать румянец на прелестных щеках с ямочками, я посадил ее перед собой, вдыхая запах волос и прижимая как можно ближе, отчего все тело скрутило в сладком предвкушении.

А она боится! Вон, вся дрожит, как лист на ветру, но даже себе в этом не сознается. Мы ехали, а я все думал, что могло случиться у такой молодой красавицы, что даже уже ребенок имеется, а муж где? Или он скоро за ними пожалует? Таких красавиц одних за наследством не посылают! Надо быть полным ослом, чтобы жену с ребенком отправить. Неважно, что многочисленные дружины все тракты патрулируют! Так, они же сами могут не удержаться, только увидев ямочки на прелестных щечках, да губки, которые так и хочется целовать!

Чтобы избавиться от крамольных мыслей, наподдал пятками коня своего верного — пусть несется, дурь из моей головы выбивает. Пуская его в галоп, только сейчас понял, отчего разозлился — имя ей мое не понравилось! Усмехнулся в душе, наклоняясь к ней ближе, заметив, как нервничать начинает, вызывая во мне улыбку, благо не видит.

- Зови меня Бор, мне так привычнее. А еще привычнее Серый, — предложил, а она замерла.

- Почему? — задала логичный вопрос, но не удержавшись, полетела со спины коня, едва не упав ему под копыта.

- Держись! — закричал так, что распугал всю местную нечисть, только решившую ко сну, отойти.

Я успел схватить ее за талию, развернул к себе лицом, возвращая обратно в седло, и крепко прижал к груди.

- Ты сумасшедшая, да? — спросил, убирая с ее щек распушившиеся волосы, дрожащими пальцами, касаясь при этом нежной кожи.

Она снова гневно зыркнула, обхватив меня не только руками, но и ногами, обнажая при этом тонкие щиколотки, которые так и хотелось сжать пальцами, проверяя на хрупкость. Я даже зажмурился. Давненько так меня от девицы не расплющивало. Наклонил голову, чуть не касаясь ее лба губами, да спросил насмешливо: — Удобно? - А она, покачав головой, только еще теснее ко мне прижалась, совершенно не стесняясь двусмысленной позы. Такими темпами к вечеру я женат буду, а это не входит в мои планы, да и она, наверняка несвободна. Нельзя мне.

Я остановил Сивку, спешиваясь сам и снимая с широкой спины коня Валерию:— что за имя такое!

Она уперлась тонкими руками мне в плечи, открыто встречаясь со мной взглядом, отчего впервые в жизни у меня закружилась голова и произнесла, строго так: — Я замужем! — помолчала немного и добавила: — Была. Но это ничего не меняет, понятно?

А в меня словно бес вселился. Улыбка на губах протаяла, глаза жадно красоту впитывать стали. Медленно начал снимать ее с лошади, прижимая к себе, опуская вниз. Ее тело скользило по моему, отчего в глазах Валерии начала поступать растерянность, смешанная почему-то со страхом, вызывая в моей душе глухую волну раздражения. Ведь ничего такого даже в мыслях себе не позволял! А она что удумала!

Когда ее губы оказались вблизи моих, я тихо произнес, коснувшись ее слегка: — Привет, красавица!

 Щеки Леры — так звать буду, решил про себя, заалели румянцем. Она напряглась, словно тетива перед выстрелом, выгнулась, пытаясь освободиться, и удивилась, когда почувствовала, что ее никто не держит.

- Давай пешком пройдемся, не сто́ит мучить тебя, коли на лошади ездить не умеешь. - Предложил, а она поникла, опустив голову, потух огонь, начавший бушевать, как только в седле оказалась.

Я осторожно перехватил ее за локоть, к себе, разворачивая и за подбородок поднимая ее лицо.

- Позже научу, хочешь? — предложил. А сам понял, что даю обещание, которое выполнить будет ох как сложно.

 - Да! — воскликнула, снова загораясь внутренним светом. С трудом удержался, чтобы алых губ не коснуться, отошел на шаг, наматывая уздечку на кулак.

- Идем! — позвал, не оборачиваясь, с трудом сдерживаясь, чтобы не впиться в губы жадным поцелуем.

Дорогие мои, встречайте новинку!

Давно я не писала славянку, поэтому очень надеюсь на ваш отклик — комментарии с советами, рекомендациями, пожеланиями — будут встречены с моей стороны всегда с радостью.

Это история о том, как не потерять себя, когда все для этого есть. Муж, пользующийся тобой, как кухонной принадлежностью и не забывающий поколачивать для профилактики. Отец, совершенно не интересующийся жизнью дочери, и работа, которая не вол — от нее не убежишь. Но наша героиня смогла. Еще как!

С любовью, ваша Натали.

Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить будущие новинки, оставаться в курсе текущих событий (их бывает много).

Для этого нужно просто перейти по ссылке и нажать волшебную кнопочку "Побписаться" – и магия заработает.

А еще, у автора есть ТГ-канал, где очень часто вы можете увидеть оживших героев книг. Интересно? Тогда тык на картинку, а затем туда, куда указывает стрелочка и в уже на месте!

Мой МУЗ очень любит смотреть на загорающиеся сердца. Вот и автора они очень стимулируют и вдохновляют.

Жмяк на сердечко"Мне нравится"– и Натали носится по комнате в восторге).

Бац -" Добавить в библиотеку" - МУЗ пищит от удовольствия

Ну а мы продолжаем!

 Идем! — скомандовал, даже не обернувшись! Каков нахал! А я пошла! Тоже хороша, привыкла повиноваться сильным, а куда деваться?

Медленно, словно по трясине, шла по травяному ковру, пружинящему от каждого шага. Духмяный аромат, нагревающийся под солнцем листьев, еловых иголок, смолы, сочащейся сквозь трещины в толстой коре сосен, поплыл по лесу, вызывая во мне восторг, от которого хотелось кричать. Или нет, не так: Упасть в траву и делать зеленого ангела, проверяя ежеминутно -получилось ли?

Я застыла на месте, едва удерживая себя на грани, а затем, украдкой глянув на удалявшегося Серого — боже, кто ему такую кличку придумал? Упала на зеленый ковер, вдыхая ароматы полной грудью и закрывая глаза от накатившего на меня счастья и ощущения свободы. Пошевелила ногами-руками в стороны, все-таки зеленый ангел будет круто! Распахнула глаза, встречаясь с отражением ковра подо мной в глазах Борислава, ну и имечко, нависшего надо мной с интересом наблюдающего, не позволяя себе ничего лишнего. Зажмурилась, уже не таясь, не скрывая накатившей радости.

По моей скуле пополз какой-то жучок. Распахнув снова глаза, увидела, как Бор осторожно, тонким стебельком выводит на моем лице линии, задевая поочередно, лоб, брови, рисуя дорожку вокруг глаз, спускаясь, плавным мазком, к крыльям носа, вызывая желание сморщиться, скользя к губам, задержавшись там совсем немного, но ощутимо, чтобы сердце забилось словно птаха, посаженная в клетку, одновременно сбивая дыхание, стягивая в предвкушении грудь.

Борислав заметил мою реакцию, это было видно по расширившимся зрачкам, наклонился низко-низко, нарушая грани приличий, и прошептал хрипло, едва различимо: — мы так и до вечера не дойдем, сумасшедшая! Может на коня тебя закинуть? Чтобы хоть шанс был, что до телеги добраться?

Эйфория от свободы, захлестнувшая меня с головой, не проходила, толкая на безумства.

Я улыбнулась, проведя пальцем по его щеке, словно букашку какую сгоняла, так хотелось почувствовать, что он настоящий, не снится и, поднимаясь одним тягучим движением, отрезала: — Сама пойду!

Взглянула на него строго и побежала что есть мочи туда, где находилась моя машина. О какой телеге мне талдычит? Но, может, у них здесь все на лимузинах рассекают, а то, что пониже классом только телегой и назвать можно. Откуда я знаю? Обидно, конечно, но настолько, чтобы прямо сейчас закатывать истерику на ровном месте.

Добежав до кромки леса, остановившись, чтобы оглянуться, обернулась всем телом, тут же впечатавшись в мощную обнаженную грудь Бора, с наслаждением впитывая незнакомый запах чистого мужского тела, разогретого утренним солнцем, смешанного с духмяным разнотравьем, бушующим вокруг.

- Ох! — делая шаг назад, поскальзываясь на мокрой еще от росы траве и, чтобы не упасть, ухватившись за свободный край рубахи, просто накинутой на мощные плечи парня.

Громкий треск ткани, мой визг, мужской рык, четкое ощущение звериной шерсти под спиной, один взмах ресниц, жужжание шмеля, пронесшегося рядом и спешащего по своим великим делам и я лежу в овраге, раскинув руки, уставившись в бескрайнее голубое небо.
Хохот сотрясает тело, сил сдерживаться нет. Я смеюсь! Свободно! Легко! Давно так не делала, целую жизнь назад, а потом взгляд падет на кромку леса, где стоит в одиночестве конь, на котором мы ехали, ехали и не доехали. Я замерла, напрягаясь, стараясь подняться и снова заходясь в визге, когда меня, с двух сторон обхватывают крепкие, загорелые мужские руки. Скидывают с себя, нависая, улыбаясь, продолжая грызть вечную травинку.

- Привет! - В который раз за утро проговорил Бор, скользя по лицу влажным взглядом.

- Что творишь? А если бы разбилась?

- Ты был бы виноват! — пожав плечами, вернее, пытаясь это сделать, ответила, внимательно разглядывая Бора.

Его волосы щекотали мою кожу, вызывая мурашки, разбегавшиеся по всему телу волнами, не удержавшись, протянула руку, заправляя за ухо его растрепавшиеся волосы, и весело спросила, пытаясь выбраться: — Ну и где моя телега?

Он замер на секунду, а затем плавным, каким-то звериным движением поднялся сам, и меня потянул за собой, ставя на ноги, затем осторожно, словно статуэтка фарфоровая, взял за плечи, разворачивая, указывая пальцем направление, куда смотреть: — Пришли! Вон она.

Я взглянула туда, куда указали, и замерла с открытым ртом, впившись пальцами в мужскую руку так, что оставила длинными ногтями заметные вмятины на коже Бора.

- Не может быть! — только и смогла прошептать.

Там, где ночью был мой автомобиль, из которого мы с дочкой выбирались, стояла телега со сломанным колесом, вернее, одно совсем отсутствовало. Видимо, унесло течением хоть и не глубокая речушка, но сила в ней имеется. С гор, бурлящим потоком свою мощь берет.

На телеге ровными рядами стояли деревянные сундуки разных размеров. От этой картины я улыбнулась, вот Агата обрадуется, она всякие коробочки, ящички просто обожала. Интересно, что в них спрятано? Выглядят очень аппетитно. Бурная речушка обмывала оставшихся три колеса, обсыпая яркими брызгами нижние, самые внушительные ящики.

«Интересно, а лошадь тогда где? Ну не сами же мы должны были их волочь, по дороге, словно бурлаки какие-то». - Размышляла, разглядывая живописную картину.

- Н-да! - Бор встал рядом со мной, озадаченно, потирая затылок широкой ладонью, в которую спокойно бы вошла моя грудь, совсем не маленького размера.

От этой внезапно пришедшей мысли, я даже охнула, опустив глаза, стараясь скрыть румянец, опаливший щеки.

«Позорница! Так нельзя!»— отчитывала себя мысленно. — «От мужа еще не успела отойти, а уже на других заглядываешься! Где гарантия, что этот не похож на прежнего?»

- Эй! Ты чего? — горячее дыхание опалило лицо, я подняла глаза, встречаясь с его взглядом, в которых плескалась тревога. Он улыбнулся нежно, забавно сдвинув брови на переносице, и прошептал — Не переживай! Сивка сильный, сейчас что-нибудь придумаем.

Бор пытался успокоить меня, решив, что все дело сломанной телеге. Если бы знал, что сейчас в моей душе происходило! Даже страшно стало, зябко поежившись, я улыбнулась в ответ, но, похоже, совсем как-то жалко.

 Он осторожно взял меня за плечи, легонько сжал, едва ощутимо тряхнул, улыбнулся ободряюще и, отпустив, шагнул в ледяную воду, совершенно не беспокоясь о том, что намочит тонкие кожаные сапоги, в которые, были заправлены светлые штаны или замерзнет.

Я наблюдала с ним, обняв себя за плечи и не спуская с него глаз. Борислав был красив мужской, какой-то животной красотой. Под тонкой хлопковой рубахой перекатывались тугие мышцы. Через намокшие рукава стали отчетливо видны огромные бицепсы. Рыжие волосы, чтобы не мешали, Бор стянул косынкой, отчего моему взору открылась крепкая длинная шея, к которой нестерпимо захотелось прижаться губами. Я даже зажмурилась, одергивая себя, что так делать нельзя! Я его вижу впервые в жизни!

Бор, словно почувствовал, что за ним наблюдают, повернулся ко мне, хотел что-то спросить, да замер, по его лицу расплывалась довольная улыбка.

Он развел руки в стороны и спросил, гордо вздернув мужественный подбородок: - Нравлюсь?

«Еще как!» — хотелось ответить.

А сказала совсем не то, стараясь перекричать усиливающийся шум воды. - Ты телегу сначала вытащи, а потом решим, нравишься или нет!

Кстати, странно это!

Я оглянулась, стараясь найти причину, и закричала, что есть сил: — Бор! Мамочки!

Там, где несколько минут назад мы проходили по еле заметной тропинке вдоль крутого оврага, около невысокой горы, из-под камней - сочилась вода, щедрыми ручейками стекая в реку.

Теперь тонкие струйки, весело журчавшие по камушкам, становились все толще, того гляди вытолкнут валун, перекрывающий им выход на свободу и сильный водяной поток смоет нас вместе с конем, стоявшим на берегу, и телегой, находящейся во всё усиливающемся потоке.

- Ешки-матрешки! - Закричал Бор. - Быстро поднимайся выше, я сундуки таскать буду, а ты поправлять, да Сивку караулить.

Согласно кивнув, выбрала бугор повыше, раскидала небольшие камни, выравнивая площадку, сбе́гала за конем, недовольно фыркнувшим, когда я к нему подошла затаив дыхание.

- Пойдем, пожалуйста, нам помощь твоя нужна! - Прошептала, потянувшись за поводьями, волочившимися по земле. Но Сивка, недовольно зашевелил ушами, тряхнул густой гривой и плавно отошел от меня.

- Ты за ним так долго бегать будешь! - Раздался сзади голос Бора, а затем меня накрыло знакомым запахом нагретого цветочного луга и чистого мужского тела.

- Боже! - Вырвалось из горла, но спохватившись, добавила — Напугал.

- Я понял! - Блеснув зубами, проговорил мужчина, подходя к коню. — такой страшный, что глаз оторвать невозможно.

- Ты что подумал?! - воскликнула, заливаясь румянцем.

- Идем, некогда. Вода дамбу прорвет. Нужно правителю сообщить, что река по другому руслу пошла.

Бор довольно быстро перетаскал огромные деревянные сундуки. Закидывая на пригорок последний, спросил: — Что у тебя там такое тяжелое? Золото? Каменья драгоценные? Что головой мотаешь? — хмыкнул он. - Не бойся, не отберу.

Парень разогнулся, смахнув пот со лба. Распрямил плечи, выпятив грудь, задрал голову кверху, подставляя солнцу влажное лицо, вздохнул, и, уже взглянув на меня, промолвил: — Пойду искупаюсь, жди меня, я быстро — не сумев скрыть мальчишеской улыбки. А я зажмурилась, понимая, что он попросту провоцирует. Знать бы на что!

Пока Бор совершал водные процедуры, скрывшись за большим валуном. Я, чтобы поставить все на свои места, отошла от края обрыва, повернувшись спиной к плещущемуся мужчине, принялась разглядывать ящики, которые точно мне не принадлежали. Один, самый маленький привлек мое внимание и, ругая себя за любопытство, откинула с проушины накладку, подняла крышку, невольно затаив дыхание. Ждала, что сейчас чудо какое выпорхнет. Но нет, все было довольно спокойно: снизу виднелись какие-то бумаги, а сверху лежало два свертка, с красиво висящей на них печатью на веревочке - запечатаны, значит.

«Валерия, держите себя в руках!» — пробормотала под нос, разворачивая свернутую бумагу и едва не выронив ее из ослабевших пальцев.

На большом листе прямо по центру виднелось мое фото. А надпись внизу гласила: «Сей паспорт выдан на имя вдовствующей Валерии Афанасьевны Белозерской и дочки ее Агаты Сергеевны».

- Вдова значит! — грустно усмехнулась я.

Судорожно всхлипнув от непонятно откуда взявшихся слез, опустилась на ближайший ящик, свернув дрожащими руками лист хрустящей бумаги, возвращая его на место и захлопывая крышку.

- Как такое может быть? — прошептала, собирая волосы в косу, расплетая ее и заплетая заново.

- Красавица, ты случаем на солнце не перегрелась? Бледная такая. — выдернул из переживаний знакомый голос. А потом и его владелец опустился передо мной на корточки, приложив ледяную ладонь к пылающему лбу. - Елки-иголки! Ты у меня, однако, заболела.

- Не у тебя! — мотнула головой. — Я в порядке, просто переживаю.

- О чем? — тихо спросил Бор.

Мысли понеслись галопом, я судорожно перебирала в уме варианты ответа, внимательно скользя взглядом по Бориславу, пока не зацепилась краем глаза за сундуки, стоявшие позади него.

- Как мы эти ящики до нашего дома дотащим? — выдала то, что пришло на ум, едва удержавшись, чтобы не выдохнуть с облегчением.

Борислав хмыкнул, поднимаясь во весь рост, и теперь мне приходилось запрокидывать голову, чтобы видеть его лицо.

- Хороший вопрос. — хмыкнул, потирая подбородок длинными пальцами, — Здесь я тебя оставить не могу, значит, сейчас все укроем пологом, тебя домой отведу, возьму телегу, вернусь и все привезу сам. — Строго глянув на меня, добавил — Ты дома останешься, с дочкой.

Хотелось поспорить, да крыть мне было нечем. В голове разливался туман, в глазах рябило, стресс давал о себе знать, да и ночь выдалась не из самых легких, поэтому приходилось соглашаться на то, предлагают. Кивнула и тут же резко поднялась. Мгновенно закружилась голова, в глазах стало темно, ноги стали ватными, еще чуть-чуть и рухну обратно. Всхлипнув, ничего перед собой не видя, взмахнула рукой в поиске опоры, задела пальцами пышущую жаром кожу Бор и заскользила по ней, пытаясь ухватиться, зацепившись, в итоге, за крепкий ремень его штанов.

Бор наклонился ко мне, в голосе слышалась улыбка — Я, конечно, не против, но некогда! Да и ты вот-вот в обморок грохнешься. Давай отложим это дело? - Тут же притянув к себе, не позволяя упасть.

А я от такой наглости я замерла, затем, вырвавшись из крепких объятий, ударила кулаком в плечо, — только хуже себе сделала. Камень пробить нельзя, так и здесь получилось, едва руку не отбила.

Он расхохотался, поймав ладонь, тихо проговорил: — Дай подую, больно же! Не знала? Драться — это плохо.

Осторожно дунул на руку, отчего боль практически сразу прошла, а затем, блеснув хитрыми глазами, прижался к ней губами. Мое тело отреагировало мгновенно, скручивая в тугой узел внутренности и жаркой волной опускаясь вниз живота.

Все приводило меня в трепет, я и забыла, как это бывает, когда мужчина начинает оказывать знаки внимания. Даже такие, как сейчас, хотя — мне нравилась! Я на мгновение погрузилась в свои мысли, чтобы в следующее меня выдернули из них, закидывая в седло.

Взвизгнув, ухватилась за седельную ручку, стараясь удержать равновесие, а Бор водрузился следом, хозяйским жестом прижав меня к себе, схватив поводья, наподдал голыми пятками в бока коня, заставив Сивку лететь по пыльной, нагретой утренними лучами солнца дороге.

Теплый ветер обдувал лицо, разметав волосы по плечам, а я чувствовала себя свободной, как никогда, в жизни!

Мы влетели во двор полуразрушенного трактира, подъехали к крыльцу, и Бор спрыгнул первым, протягивая руки ко мне, чтобы помочь спуститься.
- Я сама! — Гордо задрав нос, проговорила, пытаясь перекинуть ногу через седло, тут же теряя равновесие и падая в подставленные объятья улыбающегося мужчины.

- Это у тебя привычка такая, сначала спорить, а потом делать как сказано? — осторожно опуская меня на дощатый пол и все еще удерживая за талию, спросил Борислав.

⁺˚*•̩̩͙✩•̩̩͙*˚⁺‧͙⁺˚*•̩̩͙✩•̩̩͙*˚⁺‧͙⁺˚*•̩̩͙✩•̩̩͙*˚⁺‧͙

Дорогие читатели!

Все мои книги вы найдёте

Не забудьте подписаться начтобы не пропустить новинки и новости!

-

- Пусти! — вырвалась из его ухвата. — Мне нужно дочку разбудить!

Именно в это мгновение раздался душераздирающий крик, отчего мои ноги стали ватными, а из-за угла дома показалась растрепанная Агата.
Бор текучим движением толкнул меня внутрь таверны, прыгнул вперед, превращаясь в волка, оббежал мою дочку и встал впереди нее, снова приняв облик человека.

Я протерла глаза, потрясла головой и опять взглянула на мужчину, негромко отчитывавшего Фила, выбежавшего вслед за Агатой.

- Боже, пусть мне это все мерещится! — прошептала, привалившись к косяку, боясь упасть — ноги не держали.

Борислав подошел, тяжело дыша, не сводя с меня виноватого взгляда.

- Прости, виноват. Больше не повторится.

- Кто ты? — прижимая руки к губам, чтобы не закричать в голос, спросила у покрасневшего парня.

- Волк. Серый. Отсюда кличка. - Он зло сплюнул в разогретую дворовую пыль, а я, проследив за этим, отметила, что под толстым слоем песка, виднеется брусчатка. Вот было бы здорово ее восстановить, но задерживаться мы не планировали, поэтому, увы и ах! 

- Не суди строго, — продолжал мужчина, — редко у меня обороты неконтролируемые получаются. Испугался просто, за тебя, да дочку твою. Пойду, привезу ящики, а вечером приду - поговорим. Днем просто матери помочь нужно будет.

Я кивала, как китайский болванчик, которых здесь, наверняка, отродясь не видели. Бор взглянул строго, развернулся, молча, ушел куда-то за угол, практически тут же выкатывая огромную телегу. Тугие канаты мышц перекатывались под рубахой, вызывая мое немое восхищение. У мужа таких не было никогда, хоть и не вылезал из спортзала. Там и завел себе девицу.

Бор тем временем запряг коня, уселся в повозку и, хлестанув удилами, выехал на дорогу, крикнув через плечо, чтобы взвар вскипятила.

- Еще бы знать, что это такое. - Прошептала себе под нос, заходя в огромный дом, некогда бывший таверной. - Серафим, Агата! Идите сюда, помогать мне будете!

Ребятишки весело влетели в столовую, тут же усевшись за стол в ожидании завтрака, которого не было.

- Ты у самобранки попроси, она поможет. - Подсказал мальчик.

Я отвернулась, закатив глаза, лишь бы мальчишка не заметил, спросила, тяжело вздохнув: — И где она лежит?

- В комоде, прямо перед тобой! — донесся голосок, Агата тут же соскочила со скамьи, рванув к шкафу, вынимая с полки белоснежную скатерть.

- Мама! – детский голосок звенел от восторга. – Мы в сказке?

Я тут же бросила испуганный взгляд на мальчика, увлеченно рисующего пальцем на пыльном столе замысловатые узоры.

- Боже, стойте! Со стола убрать все нужно, Серафим, где воды можно взять?

В рюкзаке у нас была упаковка новых тряпочек, я сбегала за ними, прихватив от туда еще немного съестного, благо было что взять.

Быстро приведя в порядок стол, накрыла его белоснежной скатертью и нарезала нехитрый завтрак – хлеб с колбасой.

- Давайте перекусим, а там посмотрим, что варить будем. Если что, в магазин сбе́гаем.

Филл едва со скамьи не упал, уставился на меня, вытаращив глаза.

- Вы вообще откуда сюда явились? – спросил, испуганно переводя взгляд с меня на Агату и обратно.

- Как это откуда? Из дома! – Девочка запихала в рот бутерброд и с набитым ртом спросила – Мама, а пить, где взять?

Я растерянно огляделась по сторонам, а мальчик, в глазах которого все больше и больше проступал испуг, пожав плечами, едва шевеля губами, проговорил: — Так скатерть попросить нужно. Разве вы не знаете?

- Нет! – беспечности Агаты можно было позавидовать, а я четко видела огромный ворох проблем, надвигавшийся на нас, — Как? – спросила дочка.

- Просто. – Мальчик положил ладонь на белоснежную ткань, четко проговорив: — Нужен взвар, картошку и жареное мясо.

Мгновенно все, что озвучил Филл, оказалось на столе.

Я всхлипнула, прижавшись спиной к стене, да схватившись за горло, а в этот момент распахнулась дверь и Бор довольно проговорил: — Как я вовремя!

С трудом сглотнув, переведя взгляд с чудо-скатерти на Борислава, облокотившегося на дверной косяк, и с улыбкой наблюдавшего за мной, прохрипела, в горло, словно песка насыпали: — Проходи, присаживайся.

Фил, настороженно за мной наблюдавший, плавно перетек поближе к брату и, потянувшись к нему, прошептал: — Чудны́е они, ненашенские.

Бор усмехнулся, взъерошив его волосы на макушке, затем озадаченно посмотрел на свои руки, перевел взгляд на заляпанные грязью пальцы Фила, и спросил: — А руки почему не помыли?

Агата замерла, недоуменно уставившись на меня, а я поморщилась, забыла! Отродясь за мной такого не водилось.

- Мама? — вопросительно посмотрела на меня дочка.

- Я совсем закрутилась, забыла! Марш всем руки мыть! Только осталось узнать где! - Схватившись за голову, взглянула на Борислава.

- Как где? — рассмеялся он, мазнув по мне влажным взглядом, заставляя мои щеки вспыхнуть жарким румянцем. - В умывальнике, на улице. Воду я налил, когда Сивку распряг. Лера, можно, он у вас в стойле постоит? Завтра с утра все равно понадобится.

Я растерялась, все из вышеперечисленного было непонятно.

- Стойло — это домик для лошади такой? - Спросила Агата, радостно выбегая на крыльцо.

Бор рассмеялся, а с моих плеч свалился очередной булыжник, ребенок спросил то, о чем мне тоже хотелось бы уточнить.

- Да, малая, он самый. Сначала поедим, потом посмотрим. - Парень подхватил ее подмышки, закидывая себе на плечи, отчего дочка завизжала от восторга, а я в очередной раз вспомнила, что Сергей никогда так не делал. Все всегда было чинно и с достоинством, никаких шалостей.

Серафим же не спускал с меня настороженных глаз, явно ожидая какого-то подвоха, совершенно не подозревая, что прав на все сто процентов. Мы были один сплошной подвох — ненастоящие хозяйки усадьбы.

Я отвернулась, чтобы скрыть растерянность от всего происходящего: еще чуть-чуть и начну сомневаться в своем здравом уме. На нашу дачу вся эта кутерьма не тянула совершенно, это было понятно с самого начала. Но вот где мы оказались — пока даже думать не хотелось.

Будто прочитав мои мысли, Борислав тихо подошел ко мне со спины, удерживая за ножки весело щебечущую Агату, и предложил неожиданно: — Хочешь проверить, настоящая или нет ты хозяйка этого трактира? - Я развернулась, всматриваясь в спокойное мужское лицо. - Это совершенно легко сделать, — Продолжал Бор, — нужно лишь кабачок сорвать, да блюдо хоть какое-то из него приготовить.

- И все? — нахмурив брови, строго спросила я.

- Угу, почти. Остальное потом расскажу. Сначала сумей кабачок сорвать.

- Прости, что сделать? Суметь? А чего там уметь-то?

Борислав озарил меня широкой улыбкой, а я неожиданно для себя предложила: — Можно я тебя буду Борисом звать?

Парень замер, прислушиваясь к новому имени и согласно кивнув, поманил за собой, указывая пальцем куда-то в огород: — Видишь, вот он растет, один-единственный. Попробуй его сорвать.

- Хорошо! — вытирая руки об передник, найденный мной на пыльной кухне, направилась к растению, замерев на полдороги. Куст исчез! Просто растворился в воздухе. Я застыла, растерянно оглядываясь и находя его совершенно в другом месте, повернулась к нему, моргнула и разочарованно выдохнула, это чертово растение снова переместилось по огороду. Теперь я начала понимать издевку Бориса.

Оглянувшись на команду, с любопытством наблюдающую за происходящим, развернулась лицом к растению, и, четко проговаривая слова, прошептала: — Если ты сейчас не останешься на своем месте, я запрягу коня и перепашу это поле полностью так, что спрятаться станет невозможным, а еще подожгу все к чертовой бабушке, как только подсохнет трава. Остановись немедленно!

Куст будто услышал, замер на месте, возмущенно тряхнув листвой.

«Дожили! Я с кабаками разговаривать начала! Клиника, мадам. Последствия того, что меня часто муж колотил». — хмыкнула себе под нос, остолбенев, понимая — впервые в жизни я с иронией подумала, что со мной происходило. И это всего через сутки после побега! А дальше еще интереснее будет?

- Дальше что? — прокричала, срывая корнеплод с куста.

- Она смогла! - Восторженно закричал Серафим. - Настоящая значит, да? - Его мордашка вся светилась от восторга, а он сам, словно маленький щенок, прыгал вокруг брата, заглядывая тому в лицо, силясь прочитать ответ на свой вопрос.

Бор хмыкнул, ссаживая Агату на землю, направляясь ко мне с хмурым выражением лица.

- Скажем так, первую часть проверки ты прошла. Осталась вторая. Самая важная! - Он смотрел на меня, а в глазах плясали бесенята.

Нравилось мужику меня постоянно настороже держать.

- Давай приступим! — уперев руки в бока, качнув головой, закидывая косу за спину и гордо вздернув подбородок, уставилась на Бориса. - Чего ждать-то? Торопишься ведь.

Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как румянец заливает щеки, по венам весело струится молодая кровь, щедро разбавленная несвойственным мне азартом.

Мне нравилось в этом месте! Настолько, что готова была остаться, если пройду последнюю проверку. До школы еще два года с работы я уволилась накануне скандала с мужем, на другую выйти не успела, так что пока можно и затаиться, а там, глядишь, все про меня забудут, тогда и о возвращении думать буду. Если захочу. Последнее добавила, рассматривая стоя́щего передо мной рыжеволосого красавца. Хотя рано планы строить, нужно сначала тест загадочный сдать.

- Идем, — подходя ко мне вплотную, выдохнул Бор, щекоча своим дыханием обнаженную влажную кожу на шее, отчего волоски встали дыбом, вызывая приятную дрожь во всем теле.

Я передернула плечами, а Бор, насмешливо на меня взглянув, забирал тяжеленный кабачок. - Пошли на кухню, там твое испытание проходить будет.

- Куда?! - даже нос сморщила от удивления, ринувшись обратно в дом за ним.

- Приготовить его нужно для начала. - Бор остановился посреди разоренной кухни, удивленно озираясь. - Хотя нет, сначала здесь сто́ит навести порядок, а потом уж начинать готовить. С уборкой справишься, пока я матушке помогаю? Приготовить помогу. - Тряхнул тяжеленным кабачком перед моим носом.

Никто и никогда мне не предлагал свою помощь на кухне — это всегда считалось бабским делом.

- Конечно! - Прошептала, опустив глаза, пряча в них изумление.

- Хорошо! Очень! Тогда мы сейчас с Серафимом натаскаем воды вовсе, какие есть ушата. Тряпки в кладовой можно взять — Он махнул в сторону еле заметной дверцы, — Там и швабра должна быть. Сейчас посмотрим! - Заглядывая в маленькую комнатку. - Точно вот!

На свет были извлечены тазы, деревянные кадки, тряпки, веник, совок и швабра — прямо супернабор клининговой компании.

Мужчины натаскали теплой воды, нагретой полуденным солнцем в бочке, стоявшей за углом. Еще раз спросив, справимся ли, мы, ушли по своим делам, предупредив, что к вечеру вернуться.

Я осталась стоять посреди огромной комнаты, единственной, если не считать нашей с Агатой спальни, где пол, стены и потолок были в относительном порядке. Словно их только отремонтировали, и практически сразу дом был покинут.

- Нда! — воскликнула, озираясь по сторонам и выстраивая план работ. - Дочка, мне твоя помощь нужна будет.

- Конечно! Все равно интернета здесь нет, ни в одну игрушку поиграть не могу.

Я улыбнулась, поцеловала ее в щечку и принялась за дело. Работа закипела. 

Агата выметала пыль из углов, вытирала с тех поверхностей, до каких могла дотянуться, а я махала тряпками с таким энтузиазмом, словно здесь всю жизнь провести решила. Для этого достала свои, красивые, новенькие. Раз до дачи не добрались, то, значит, здесь пригодятся.

Перекусили мы за столом, робко попросив скатерть выдать нам по борщу, толченке с котлетой, компот и булочку. Все было исполнено мгновенно! Мечта, а не волшебный гаджет.

Немного передохнув и поев, снова принялись за уборку. К вечеру комната сияла. Поражая своими размерами, не видными до этого из-за разного валявшегося везде хлама.

Солнце плавно закатывалось за горизонт, и я включила переносной фонарь, он оказался чудом пристегнутым к походному рюкзаку, который мы забрали из машины.

- Мама, почему нет света? — спросил мой уставший ребенок, пока я затапливала печку, чтобы согреть немного воды и ополоснуться.

- Здесь нет электричества, а зажигать фонари, как вчера это сделал Серафим, — я не умею. Сейчас умоешься и пойдем спать. Неизвестно, когда мужчины вернуться.

- Хорошо! — еле слышно прошептала Агата, едва шевеля губами и стараясь приложить уставшую головушку на стол, за которым сидела.

- Не спать! Марш в таз! - Скомандовала, приготовив ей пижаму и полотенце.

Агата послушно забралась в кадку, я окатила ее водой, вытерла и отнесла в спальню. 

Едва коснувшись подушки, мой драгоценный ребенок сладко засопел.

- Спокойной ночи! - Прошептала, подтыкая со всех сторон одеяло, — сейчас запру дверь и вернусь.

- Угу! — мякнула дочка, а я тихонько вышла из комнаты, спустившись по скрипящим ступенькам.

- Почему у вас так темно? — загрохотало по дому, и внутрь вошел Борис, держа в руках увесистую корзину со съестными припасами.

- Не кричи! — цыкнула я. - Агата только уснула.

- Ой, прости! — прижал огромную пятерню ко рту Борис. Затем перевел взгляд на увесистую корзину, тряхнув ей, и лукаво спросил, — Готова стать полноправной хозяйкой таверны?

Тугой ком застрял в горле, а ведь верно, готова или нет? Если пройду тест, моя жизнь изменится, здесь останусь. И что? Все лучше, чем бегать от мужа, даже не бывшего, по закону действующего, по дачам. А здесь точно не найдет — сама не знаю, где нахожусь, машина превратилась в телегу — радуйся, что не в тыкву. Все необходимое забрать мы успели, даже документы лежат в сумочке. Денег, правда, немного, но и это наверняка проблема решаема — так мне казалось, да и пропасть совсем не дадут — грядки имеются, а уж урожай на них я вырастить сумею! В этом сомнений нет! Девка-то я деревенская, пусть хоть и с небольшим налетом городской цивилизации.

Расправив плечи, перекидывая косу за спину, прямо взглянула на Бориса, с интересом за мной наблюдавшего, словно от моего решения что-то еще зависит.

- Готова! — четко выговорила, подходя ближе к мужчинам, застывшим посреди столовой, и услышала, словно нить порвалась с тонким звуком «трень!», свет моргнул, дом на секунды погрузился во мглу, сырым холодом пахнуло из-под высохших досок пола. В горле пересохло от страха, и я непроизвольно сделала шаг вперед, вцепившись в крепкую, жилистую кисть Бориса.

- Все хорошо! — прошептал он, прижимая меня к себе, окутывая своей уверенностью.

Яркая вспышка, от которой пришлось закрыть глаза, а когда открыла — весь дом заливало ровное теплое свечение.

Теплая рука, продолжавшая обнимать меня за плечи, немного напряглась, Борис наклонился, заглядывая мне в глаза.

- Идем? — тихо спросил он.

- Конечно! — поворот плеч и его рука соскальзывает, оставляя после себя тепло, согревающее даже на расстоянии.

Борис прошел на кухню, остановившись на пороге, внимательно осматривая блестевшую от чистоты комнату.

- Вот это да! - Его восторг был искренним. - Как ты все успела? - Повернулся ко мне, блеснув глазами.

- Агата помогала, не одна была. - Отчего-то щеки залило румянцем, в груди стало тесно, и я опустила глаза, не выдержав пристального взгляда Бора.

Он сделал шаг ко мне, но остановившись на полпути, развернулся, подойдя к разделочному столу, опуская на него корзину с припасами.

- Принимай продукты, красавица, матушка отправила. — с едва заметной хрипотцой, проговорил Борис.

Серафим, хвостом следовавший за братом, тревожно смотрел на него, постоянно выглядывая в окно.

- Что-то случилось? - Тревога мальчика передалась мне.

Бор грустно усмехнулся, пожав широкими плечами: — луна полная, не смогу с тобой долго быть. Времени совсем мало осталось. Давай помогу с кабачком управиться и уйду.

- Почему? — допытывалась у мужчины.

- Скажи ей! — Воскликнул мальчишка, соскакивая со скамьи, на которую только что уселся.

Брат отрицательно покачал головой.

- Тогда я! — запальчиво закричал Серафим, подскакивая ко мне и хватаясь за руку.

- Молчать! — рыкнул его брат. - Всему свое время. Давайте готовить начинать. До полуночи успеем. На завтрак приду. Угощать будешь.

День был таким долгим, что выяснять отношения уже не было сил. Просто подошла, становясь с Борисом рядом, ощущая всей кожей, жар крепкого мужского тела. Сглотнула горький комок желчи, поднявшийся из самых глубин из-за осознания того, что никогда у меня такого не было! Готовить вдвоем с мужчиной на одной кухне. Без скандалов, взаимных упреков и препирательств.

Просто ждала указаний. А Борис, косо на меня, глянув вмиг, очистил кабачок от тонкой кожицы, нарезал на тонкие полоски, посолил и отставил в сторону.
- Терка здесь есть? — спросил, доставая из сытного нутра корзины увесистый круг желтого сыра.

- Есть! — потянулась на полку за необходимым, — Я ее еле отчистила от какой-то копоти. Ее словно в очаге сжечь хотели.
Парни переглянулись, обменявшись понимающими улыбками.
Бор протянул мне сыр, кивнув головой на терку, мол, три давай.
Я осторожно взяла из его рук красивую головку, наши пальцы встретились на мгновение. Борис вздрогнул от прикосновения. Едва не выронив сыр из рук. А я успела подхватить, недоуменно на него уставившись.

- Ты чего? — спросила, разворачиваясь к столу и спиной ощущая, как Бор подошел сзади, встав прямо за моей спиной, едва не касаясь. Наклонился, задев кончиком носа, мочку моего уха, отчего по телу толпой побежали мелкие мурашки, кожа вздыбилась мелкими пупырышками, из которых торчали мелкие волоски, сигнализируя то ли об опасности, то ли о том, что этот парень на меня действует совершенно неприличным образом. Тем временем Бор шумно втянул воздух и произнес, щекоча нежную кожу дыханием: — Ты должна будешь съесть то, что приготовишь, а затем сказать, что чувствуешь Серафиму, мне нужно уходить. Утром все расскажете.

Развернулся и стремительно вышел из дома, дверь громко хлопнула, закрываясь, и мы остались с Серафимом одни в просторной, блестевшей чистотой комнате.

Я недоуменно перевела взгляд на мальчика, стоявшего в углу комнаты, понурив голову.

- И что теперь делать? - Спросила у него.

Тот пожал плечами: — Не знаю, готовь.

- Хоть что? — уточнила, отрезая ломоть сыра.

- Главное, чтобы это было терто на терке, с чесноком и солью.

- О как, условия прямо жесткие! Ну давай, ставь сковороду на огонь и начинай обжаривать кабачки с двух сторон.

Начала раздавать команды, с трудом борясь с накатывающей волнами усталостью.
Я натерла сыр, удостоившись одобрительного взгляда мальчика, вот ведь странность! Добавила чеснока, посолила, перемешала, попутно пожалев, что нет майонеза и, поколебавшись, дополнила небольшой ложкой сметаны, обнаруженной в корзине.

 Начинкой заправила кабачки, свернув их рулетиками, немного потомила в сковороде, накрыв крышкой.

- Теперь пробуй! — торжественно проговорил мальчик, а за окном раздался пронзительный звериный вой.

- Кто это? — испуганно спросила у Серафима, — Сегодня ночуешь у нас, вон, и диванчик для этого тебе накрыли.

Пацан смутился и повторил: — Ешь!

- Хорошо! Но потом спать, сил больше нет! — надкусывая рулетик, прислушиваясь к вкусовым ощущениям все, было в меру! Просто идеально!

- Очень вкусно! Пробуй. Завтра еще приготовим, только вот как сохранить продукты, холодильника-то нет. - Вслух размышляла я, отправляя в рот второй кусочек.

Мальчик, до этого внимательно за мной наблюдавший, просиял счастливой улыбкой и схватил с тарелки угощенье, тотчас отправив его в рот: — Вкусно! Торжественно провозгласил он. Добро пожаловать домой!

Дом несильно тряхнуло, со стен посыпалась штукатурка, раздалось громкое воронье карканье и снова наступила тишина.

Серафим прыснул в ладошку, затем, устыдившись порыва, гордо прошелся до диванчика, на который я ему указала, уселся, скидывая с ног тонкие замшевые туфли.

- Я спать! — проговорил мальчик, засопев, едва коснувшись головой подушки.

Тихонько прибрав на кухне, сложив все в корзину и выставив ее на улицу, чтобы не прокисло, остановилась посреди просторной комнаты в надежде найти выключатель, чтобы выключить свет. Жалкие попытки к успехам не привели. В сердцах воскликнув: — Да сколько можно? Пусть уже темно в доме настанет!

Огонь, ярко вспыхнувший в светильниках, начал медленно тухнуть, позволив мне лишь дойти до своей комнаты, чтобы все погрузилось во мрак, дом заснул, а вместе с ним я. Встретившись во сне с мужем, грозно смотревшим на меня, сдвинув брови и сжав кулаки для удара.

- Нет! — судорожно прохрипела в испуге, стараясь развернуться, чтобы убежать, и просыпаясь, словно из глубины вынырнула, в липком поту, со сбившимся дыханием и ужасом, крепко засевшем в груди.

- Мама? - Услышала родной голосок. Потерла щеки, приводя себя в чувство, бросив взгляд в окно, за которым едва брезжил рассвет.

- Спи, котенок! Рано еще! - Поцеловав дочку, тихонько подула на любимое личико. А она положила свою маленькую ладошку на мое плечо, словно успокаивая. - Пойду, помоюсь, вчера сил не хватило, да завтрак тебе приготовлю.

- Яичницу? С колбасой? — снова засыпая, сделала заказ моя красавица.

- Конечно, как скажешь. - Тихо ответила, поправляя одеяльце, с которым дочка никогда не расставалась, первое, что всегда бралось в руки — мишка и любимое одеяло! После этого дочка разрешала надеть на нее розовый рюкзачок. - Все будет исполнено, как сказано!

Соскользнула с кровати, опускаясь на прохладный пол босыми ногами. И замирая, воды-то горячей нет, равно как и душевой! Придется идти на улицу, ополаскиваться студеной, пока никто не видит. Все спят.

- Ух! — взволнованно прошептала, взяв необходимые вещи.

Прошлась по комнате, стекла по лестнице, стараясь не разбудить Серафима, сладко сопевшего на кухне, и выскользнула в туманное утро! Обрадовавшись дополнительной завесе — точно, никто видеть меня не сможет.

У крыльца стояло ведро, оставленное вчера Бором, когда воду таскал в большой чан, стоявший на огромной печке. Ухватилась за деревянную ручку, ощутив приятную тяжесть в руке. Перехватила его поудобнее и нырнула за угол дома, где стояли бочки с водой. Одна практически полностью была вычерпана нами для уборки, а вторая оставалась полной наполовину — как раз на меня одну хватит.

Блаженно выдохнув, передернув плечами от утренней сырости и улыбнувшись своей смелости — еще ни разу в жизни я не мылась поутру студеной водой, — я спустила бретельки тонкой ночной рубашки, которая тихим шелестом скользнула к моим ногам, лаская тело шелковой нежностью, пока струилась по телу вниз.

- Ух! — передернула плечами, снимая с себя еще один обязательный аксессуар нижнего женского белья.

Кожа вся вздыбилась, покрываясь мелкими мурашками, стянулась от холода, выставляя напоказ самое сокровенное. Одной рукой прикрывая грудь — кто бы видел! Умора! Голая, с прикрытой ладонью пышной грудью. Что скрываю? Непонятно! В мою ладонь и одна с трудом входит, а тут сразу две. От этой мысли рассмеялась в ладошку, прижав ее поплотнее к губам, я поднимаю полное ведро, опрокидывая его на себя, с трудом сдерживая рвущийся наружу визг, и слышу, что сзади кто-то есть. Волосы на шее встают дыбом, разгоряченная от холодной воды кожа, покрывается липкими мурашками, теперь уже ужаса. Оборачиваться страшно, очень! Но нужно. Я медленно начинаю разворот, внимательно разглядывая все, что могу увидеть в густом тумане, но за спиной пусто! Лишь листва, наклонившегося до самой земли дерева, с тихим шелестом колышется в воздухе.
Выдохнув с облегчением, намыливаю горящее огнем тело и снова опрокидываю на себя ведро воды.

- Хорошо! — мой возглас, больше на стон был похож.

Быстро укутавшись в объемное махровое полотенце, с удовольствием расправив плечи, наслаждаясь энергией, заструившейся по венам, побежала в мокрых пластиковых тапках к крыльцу, на котором, зажав в зубах травинку, стоит Борис, сложив в замок руки на груди, и насмешливо смотрит на меня сверху вниз.

Во рту мгновенно наступила засуха, а на щеках разгорался пожар.

- Давно здесь? — медленно поднимаясь на крыльцо, спрашиваю у мужчины, жадно меня рассматривающего — Я гостей позже ждала.

- Есть хочу. Ты обещала покормить. — Пропуская меня вперед и снова словно принюхиваясь, с хрипотцой в голосе, говорит он.

Сердце делает кульбит, и так учащенное дыхание, сбивается на рваные вдохи. Воздух в легкие не поступает, они горят, судорожно сокращаясь, пытаясь получить живительный глоток кислорода. В глазах темнеет, и я, привалившись к стене боком, стараюсь унять взбунтовавшийся организм.

- Ты чего? – наклоняется ко мне Бор, стараясь не касаться моей обнаженной кожи. – Я ничего не видел! Не переживай, услышал шум воды, сунулся, почувствовал твой запах и ушел.

- Что ты почувствовал? — просипела, стараясь унять головокружение. - Запах? Ты зверь?

- А то сама не видела? - Хмыкнул Борис, обходя меня на значительном расстоянии. — Я пока взвар приготовлю, а ты ступай, переоденься, а то думать мешать будешь. — Со смехом закончил парень, скрываясь на кухне.

- Боже! — простонала, вспоминая вчерашний инцидент с Агатой, — Он же оборотень! И луна ночью полная была! А если бы съел? - Влетая в нашу спальню, закрывая дверь на щеколду, привалившись к теплому полотну и скатываясь по нему на деревянный пол. Тут же вскочив — нужно одеться, я завернутая в огромную простыню тоже вызываю кучу вопросов.

Скинув с плеч сырое покрывало, подбежала к дочке — проверить все ли в порядке, и нырнула в чемодан, в поисках подходящей одежды.

Выудив оттуда сарафан — единственное, что подходило, как мне казалось, к ситуации. При этом кожа снова сигнализирует о том, что холодно! Я обнажена! Пора одеваться. По крови растекается адреналин, ударяя в голову хмельным коктейлем. Улыбка невольно появляется на лице, а вместо ужаса вспыхивает нетерпение — поскорее спуститься и само́й увидеть потрясение на его лице, абсолютно в этом уверена! Повертевшись перед зеркалом, поправив волосы, собранные в увесистую шишку на затылке, в сотый раз аккуратно поцеловав дочку, выскользнула из комнаты, чтобы накормить досыта волка!

- Вот это поворот! — промурлыкала, появляясь на пороге кухне, застывая в изумлении.

Серафим продолжал сладко спать, у раскаленной печи стоит Бор, обнаженный по пояс. Белоснежная рубаха перекинута через небольшой выступ над дверью.

- Привет! — поздоровалась, проходя внутрь комнаты.

- Присаживайся, — по-хозяйски развернувшись и окинув меня оценивающим взглядом, проговорил Борис, — сейчас меня будешь кабачками кормить. Насколько я понимаю, дом тебя признал. Кабачок был вкусный?

 - Сейчас угощу! — метнулась на улицу, с трудом занося в дом корзину.

 - С ума сошла, тяжести таскать? - У меня буквально вырвали тару из рук, мазнув по груди рукой — нечаянно или нет, кто его знает?

Я пошла следом, снова сравнивая ощущения, вспоминая, как оно было раньше, буквально два дня назад.

- Два — ноль, в пользу Бора. - Пробормотала, медленно возвращаясь на кухню.

- Что это значит? — наткнулась на вопрос Бориса, распределяющего снедь по небольшому шкафчику, от которого веяло холодом. - У меня слух отличный, так что многое слышу.

- Почему ты стал оборотнем? - Наблюдая за мужчиной, спросила, остановившись сзади него и залюбовавшись спиной, перевитой крест-накрест тугими мышцами. Очень красиво и завораживающе — три — ноль!

- Я не стал, таким родился. - Разворачиваясь всем телом ко мне, откинувшись спиной на дверцу холодильного шкафчика, проговорил Бор.

 - А Серафим? — бросила тревожный взгляд на мальчика, раскинувшегося во сне и делая шаг назад.

- Пока не знаю, оборота еще не было. — хрипло ответил, отталкиваясь от опоры. Бор шагнул ко мне.