Трактир "Пьяное сердце"

— Тётя Натаща, тётя Натаща, мы там такое нашли! — ворвавшись в трактир в самый разгар обеда, завопила Тиньята. 

Худенькая девчушка с золотистыми локонами, в данный момент растрёпанными, словно опять каталась кувырком с пригорка, принялась уверенно протискиваться между посетителями. Чепец она свой где-то потеряла, впрочем, не в первый раз. Неизменная змейка обвивалась вокруг её руки и тоже выглядела очень взволнованной.

— Тинька, сгинь на кухню руки мыть! — прикрикнула Вильса – её старшая сестра.

Строгая не по возрасту, статная, красивая и… совершенно не имевшая ни времени, ни желания вести себя, как нормальный семнадцатилетний подросток. Да и когда тут, когда отец умер, а мать слегла, надорвавшись на хозяйстве? 

— Тинь, ты действительно сейчас не вовремя. — Я погладила девчушку по встрёпанным волосам, потом змейку по маленькой юркой головке.

Та привычно зашипела, но уворачиваться не стала. 

— Но тётя Натаща, он может помереть! — зашептала Тиньята, сверкая своими голубыми глазками. — Там…

— В кухню, быстро! — поторопила её Вильса. — Где опять чепец потеряла? Не напасёшься на тебя!

— Я не потеряла, я человека им прикрыла, чтобы солнечного удара не случилось, — буркнула под нос сердобольная Тиньята и грустно пошаркала в сторону кухни.

Я вздрогнула. Неужели опять кого-то нашла? Около полугода назад они с друзьями (такими же оборвышами, как и сама Тинька) приволокли раненого волка, да такого крупного, каких я сроду не видывала, даже на картинках. Хвала небесам, притащили они его на задний двор, а не в зал для посетителей. Тот рычал, щерился, но не кусался. Детей, по крайней мере, не трогал, как и меня, несмотря на то, что я промывала ему раны и накладывала целебную мазь и бинты. 

Возможно, причиной тому был мой грозный взгляд и обещание прибить, если будет показывать характер. Не знаю… не факт, что я права. Скорее всего, змея его загипнотизировала или ещё как-то воздействовала. Дотащили же они его, Бог знает как. 

Бедолага.

Жрал этот волк, между прочим, как здоровый конь, но выздоравливал тоже неплохо. Раны, располосовавшие его бок, часть морды и правую переднюю лапу, затянулись в течение недели. После чего он, нагадив на прощание во всех углах нашего двора, скрылся в ночи.

И как в нём го… фекалий-то хватило? Копил, небось…

Убирать принципиально не стала, оставила Тиньке. Та тоже не торопилась, ждала, когда подсохнет, а потом и вовсе передумала. Я передумала. Потому что, когда у шэллвудского купца сбежала парочка гепардов, которых он привёз на продажу, в наш двор они даже не сунулись, только принюхались, недовольно взмрявкнули и пошли дальше.

Оказывается, он нас таким образом отблагодарил. И защитил. Как мог, но действенно!

М-да, ну и мир! Никогда бы не подумала, что буду работать в трактире, дружить с говорящей змейкой и благодарить волка за то, что пометил нашу территорию. А ведь когда-то я училась на дизайнера интерьеров, дипломную работу по крытому катку с искусственным льдом защищала.

В той, прошлой жизни…

Кто ж знал, что в этой мне понадобится не знание графических программ и строительных нормативов, а мамина наука готовить всё своими руками, в том числе и сыр «косичка». Не говоря о колбасе, чипсах, наггетсах и прочей снеди, которая пришлась по душе клиентуре трактира «Пьяное сердце». А уж как это с местным пивом сочеталось…

Но это всё было позже, а сначала мне пришлось учить язык и местные порядки. После того, как пару лет назад та же сердобольная Тинька со своей бандой нашла меня в кустах местного парка. Точно так же, как и волка, только привела она меня не на задний двор, а в кухню, где тут же сунула краюху тёплого хлеба и кружку молока.

Ох и ругались тогда её родители, у Порута, ныне покойничка, чуть глаза на лоб не вылезли от воплей, а уж ро… лицо могло посоперничать не только с помидором, но и даже со свеклой. Его жена, Эхтра, тоже не пребывала в восторге от моего появления. На волка они, между прочим, отреагировали с меньшим надрывом, хотя, может, они к тому времени просто привыкли к неожиданностям от младшей дочки. 

Смирились?

Кто его знает. 

Спасло меня тогда лишь то, что Тиньята сорвала с моей головы вязаную шапочку. Длинные волосы, заплетённые в косу и уложенные вокруг головы, ясно дали понять хозяевам трактира, что я – не мужчина. По одежде они судить не могли, ибо брюки и плотная куртка скрадывали мою фигуру. А ещё мне подфартило то, что в тот день от них ушла уборщица, в которой они очень нуждались, но об этом я узнала потом, после того, как меня накормили, отмыли, переодели в довольно грубое поношенное платье и выделили угол для ночлега.

Жаль, что я тогда ничегошеньки не поняла. А, может, и не жаль, мало ли что сгоряча люди могут наговорить. Главное, что потом они не просто оставили меня работать, но и помогали с обучением.

— Натаща, принеси ещё три порции чипсов! — раздался чей-то зычный глас, возвращая меня в текущую реальность.

Я оглянулась, увидела компанию флипитцев, сидевших за столиком у окна, кивнула. От прочих народов, коих на Нулонской Ярмарке водилось великое множество, они отличались невысоким ростом, крепким телосложением и буйным нравом. Конечно, скандалили здесь не только они, но уж если флипитцы раскочегарились, то их мало что могло остановить.

И тогда на помощь приходила… нет, не охрана, а Зика – змейка Тиньяты. 

Говорят, наше заведение единственное в этом краю, которое не было ими разгромлено. А всё потому, что эта ушлая морда знает, что у Флипитцев главное – это нейтрализовать главаря. Она прыгает ему на голову, оборачивается вокруг шеи и шипит, мол, либо садись за стол и нормально поговори, либо сдохни от удушья.

И, несмотря на её небольшие габариты, сил в ней действительно много. Один как-то попытался сопротивляться. Шея у него была короткая и крепкая, да и пальцы сильные, коими он попробовал её отодрать. 

Не вышло. 

Пришлось-таки усаживаться и общаться, как культурному человеку. С тех пор этот Торн всегда останавливается только у нас и всегда зовёт Зику на поговорить. Нашёл собутыльницу, блин.

— Спасибо, Натаща, — одобрительно кивнул мне Торн, когда я поставила на стол три тарелки с тонкими ломтиками печёного картофеля.

Сказать, что меня раздражало это пресловутое «щ» вместо «ш» – это ничего не сказать. Напоминало турок, которые точно так же коверкали моё имя, когда мы с родителями отдыхали в Анталии. И подкатывали они столь же нагло, как и горячие южные мужчины.

Впрочем, с инстинктом самосохранения у меня было всё в порядке, поэтому я умудрялась отболтаться даже от эйронцев – огромных, угрюмых и в то же время страсть каких наглых варваров. Тут главное было чётко обозначить границы в процессе работы и не попадаться под руку в тёмном переулке. А если попалась, то не забывать о ножике в сапоге, обращаться с которым меня научил тот же Порут, оказавшийся не таким уж вредным мужиком.

Земля ему пухом. 

— Зика, иди ко мне, змейка ты моя подколодная! — вновь подал голос тот самый главарь сидевших за столиком флипитцев, чью шею некогда проверили на прочность. 

Я только вздохнула, удаляясь от их стола.

Не то, чтобы я была им не рада, вовсе нет, те всегда хорошо платили за постой, порой и вовсе помогали избавиться от некоторых особо докучливых клиентов, но… Никогда не упускали случая прикоснуться к моей пятой точке. Сколько бы ни огребали по рукам. Да, после они извинялись, но в глазах горел азарт, мол, прокатит в этот раз или нет, среди которого не виднелось ни капли раскаяния.

И за это я им добавляла лишнюю позицию в счёт. Так и прописывала: «Компенсация за филейный ущерб». Платили. Много. А потом снова пытались. И с каждым разом стоимость этой позиции росла в геометрической прогрессии. Интересно, когда им надоест?

Мне вот уже. И давно. Но, к сожалению, выгнать я их никак не могла, ведь после смерти Порута нам всем приходилось несладко, каждый клиент был на счету, ведь...

— Уж-ше полз-су-у, — прошипела Зика, лихо взбираясь по ноге Торна и отвлекая меня от тревожных мыслей. — Ч-што, дорогой, сос-скучилс-ся?

— Конечно, только-только с корабля сошёл и сразу сюда! — главарь принялся судорожно рыться в карманах. — Вот, привёз тебе подарок.

Все тут же обернулись посмотреть. Что уж греха таить, я даже на цыпочки привстала, настолько меня пробрало любопытство.

— О-о, какая прелес-сть, — обрадовалась змейка драгоценному колечку. 

Причём такого размера, который ей идеально подходил! А это означало, что изготовили его специально для неё, да ещё и камнем украсили, таким же зелёным, как она сама.

— Нравится? — с неожиданной теплотой спросил Торн. — Сам делал!

— С-сойдёт, — змейка явно пыталась скрыть свой восторг, но кто ей теперь поверит, когда уже успела проколоться?

— Эх, была бы ты девушкой, женился бы, — посетовал Торн. — Такая красавица, а как мужчин понимает, всегда есть о чём поговорить!

— Пос-смотрим, пос-смотрим, — таинственно прошипела Зика. — У нас-с тут дельц-се одно есть, но даж-ше и не з-снаю, ос-силиш-шь ты его или нет-с…

Так, что это там ещё за дельце? 

Я встрепенулась, двинулась было обратно к столу, но меня отвлёк другой клиент.

— Милая, принеси ещё той чудесной косички и пинту пива, — мягкая улыбка сопровождала заказ, отчего я не удержалась и тоже улыбнулась.

Не каждый день встретишь столь приятного в обхождении клиента.

Будем надеяться, что он так же приятно рассчитается, а не станет судорожно вспоминать, где же он оставил свой кошелёк.

Не знаю, о чём там поведала флипитцам Зика, но буквально через десять минут они всё доели и куда-то выдвинулись. Счёт им оплачивать не требовалось, ибо они внесли кругленькую сумму предоплаты за пару номеров на втором этаже и трёхразовое питание.

Следом за ними за дверь выскользнула Тинька, дожёвывая на ходу булку с маком.

Эх, чует моё сердце, не к добру всё это. Вот как пить дать!

Не зря меня посетило то предчувствие, ой не зря! Правда, пришлось отвлечься, ибо народ требовал еды, а одна из подавальщиц не далее как вчера уволилась.

Вообще, с тех пор как умер Порут (при очень странных обстоятельствах), всё шло кувырком. Сначала слегла Эхтра, и до несчастья страдавшая от ломоты в костях, а через месяц и вовсе сдавшаяся. Выгорела. Ей действительно было тяжело, причём не только физически, но и морально. 

Не раз она сетовала, что так и не смогла народить наследника, ворчала, будто от девок мало толку, отчего Вильса хмурилась и шла вкалывать дальше. В какой-то момент я даже отругала Эхтру за то, что она несправедлива к старшей дочери. Насчёт младшей не спорила, ибо с той действительно пока толку никакого, одна милота и проказы. Но именно эта милота не давала мне унывать, толкала на ратные подвиги на ниве ресторанного бизнеса.

Точнее трактирного.

После того, как бразды правления практически перешли в мои руки, я наняла пару дополнительных помощниц, обновила интерьер (я давно разобрала чердак, нашла там массу симпатичных вещиц и потихоньку их реставрировала), чего мне раньше не позволяли сделать и, самое главное, сменила поставщика овощей и солений.

И вот с этого момента началась новая волна проблем, ибо мужик закусил удила. Как это так, от его товаров решили отказаться? 

А ничего, что они у него невкусные? 

Не знаю, какие там у Гварета рецепты, но огурцы всегда мягкие и кислее, чем надо, помидоры безвкусные, капусту словно измочалили. О свежих овощах тоже ничего хорошего сказать не могу, их явно вырастили с добавлением какой-то химии, хотя понятия «пестициды» здесь отсутствует, я спрашивала. К тому же он вдруг решил, что без Порута мы станем платить за это больше…

Чем он руководствовался – не знаю. Явно не законами свободного рынка со здоровой конкуренцией.

Я быстро договорилась с парочкой женщин, у которых брала лично себе солёные помидоры и лечо, о более крупных объёмах закупки. Как водится, у тех имелись сёстры-золовки и прочая родня, у которых тоже было всё в порядке с этим делом, поэтому сбоя поставок не предвиделось.

М-м, нет ничего вкуснее солёных помидор с чесночком, слегка сдобренных сахаром и сладким перцем! 

С тех пор к нам зачастили неожиданные гости. То проверка на соблюдение санитарных норм (закончившаяся приличным штрафом за ими же подсунутое гнильё), то стража Ярмарки вдруг решила, что у нас может скрываться беглый преступник. Преступника, правда, они нам подкинуть не смогли (ибо сами его искали), но шуму наделали знатного, весь народ в обед распугали. Да и ужин задержали – всё пытались найти у нас тайный схрон или лаз. Ещё и напакостили в процессе, пришлось прибираться после них.

Я искренне пожалела, что волк уже вылечился, было бы кому всё съедать. Впрочем, пропасть еде я не дала – объявила что-то вроде «чёрной пятницы»: отправила гурьбу ребятишек во главе с Тинькой вопить о неслыханной акции, сама же споро накрыла столы. Даже те, которые стояли в сарае, выставила во дворе, чтобы всё уместилось. 

Плату за проход к «шведскому столу» брала небольшую, лишь бы отбить затраты. Правда, фирменную ветчину, сыры и прочие деликатесы из погреба не доставала, тем ничего за ночь не сделается. Да и я не железная, ведь своими земными рецептами с посторонними не делилась, всё делала сама напару с Вильсой. В конце концов, именно из-за них наш трактир был особенно популярен среди купцов.

В итоге мы не только не ушли в минус, но и получили дополнительную рекламу! Народу с тех пор прибавилось, пришлось срочно делать навесы, дабы дополнительные столы не замочило дождём. Рановато для них было, тепло пока толком не установилось, но народ шёл, и было крайне глупо его упускать. 

Пришлось даже нанять ещё парочку подавальщиц, но то были приятные хлопоты. 

А потом объявился землевладелец. За рентой вестимо. Если честно, за те два года, что я здесь прожила, ни разу его не видела. Денег, как водится, у Эхтры не нашлось. Точнее, нашлось, но слишком мало.

Не знаю, действительно ли Порут столько ему платил, или тот тоже решился нажиться на женском горе, но собственником земельного участка был именно он. Трактира вроде как и нет, когда-то здесь стояла лишь пара ветхих сараев, которые почивший хозяин лично снёс и отстроил крепкое, надёжное двухэтажное здание, а после летнюю кухню и прочие хозяйственные пристройки. Но, если бы мы начали артачиться, пришлось бы отдать. За мнимые долги.

— Это всё из-за Гварета, — процедила Вильса с ненавистью глядя во след землевладельцу. — Они с ним родственники, вот и сговорились нас уморить.

Эхтра только вздыхала да слёзы утирала. Сильно её всё это подкосило, что уж там говорить. Но я всё равно её не понимала! Как так – у тебя дело, дочери, а ты?..

Разговор у нас тогда состоялся жёсткий. Вильсу я выпроводила за дверь, Зике строго-настрого запретила подслушивать, но разве за ней уследишь? Змея ж. Мелкая, вёрткая, умеющая быть незаметной, когда захочет.

 — Можно ли на них найти управу? — спросила я Эхтру, ведь сама пока плохо понимала такие тонкости.

— Не знаю, Порут сам всегда с этим разбирался, — надтреснутым голосом ответила женщина.

Худая, измождённая, постаревшая раньше времени от тяжёлой работы и нескольких неудачных родов. Между Вильсой и Тиньятой было ещё трое. Тоже девочки, о них не сильно скорбели, но здоровье те из неё вытянули. Странная логика, учитывая, что та же Вильса была сейчас мне самой надёжной опорой в непростом деле выживания.

— Знаешь, я всё понимаю, но ведешь ты себя со своей дочерью по-свински! — припечатала я. — И только хорошее к тебе отношение, благодарность за помощь не даёт мне высказаться куда резче.

— Нет, ты не понимаешь! — вскрикнула Эхтра, из последних сил приподнявшись на локтях. — Всё было бы хорошо, если бы она согласилась выйти замуж за сына Гварета. Но нет, не хочется ей со стариком связываться, грозилась даже невинности себя лишить с первым же флипитцем, если мы заставим её. А какой он старик, ему всего-то сорок лет?

Ну да, учитывая, что Вильсе семнадцать, сорок – это был очень даже приличный возраст. Хотя лично мне всегда нравились более зрелые мужчины, чувствовалась в них этакая надёжность. Но судя по тем методам, что использует его папаша, не стоит ждать от женишка поступков настоящего мужчины.

Если бы он им был, давно бы уже проявил себя.

Так вот об уволившейся подавальщице – она это сделала без видимых на то причин. Наверняка, опять этот Гварет подсуропил, не иначе! Но я не собиралась сдаваться, уже сегодня вечером должна была прийти одна из дочерей моих новых поставщиков солений и помочь с ужином, а также уборкой после него. 

Я же после этого самого ужина планировала заняться сыром, который буквально таял на глазах. У меня и молоко в погребе выстоялось, можно делать чечил, который всем здесь так полюбился. И неудивительно, солёный и слегка подкопчённый сыр только так расходился, как закуска к пиву. Продавали мы его недёшево, всё же штучный товар, но он всё равно пользовался бешеным спросом.

Кстати, из части молока можно сделать моцареллу с зеленью, тоже неплохо заходит!

Моим планам не суждено было сбыться, ибо ещё до ужина Торн сотоварищи приволокли в трактир… варвара. Огромного, побитого, еле дышащего, отчего захотелось дать леща. Всем. Начиная с Тиньяты, заканчивая Торном, который повёлся на подначки змеи. Кстати, Зика сегодня обойдётся без молока, пусть мышей ловит. Или вообще изумруд на подаренном кольце грызёт!

— Ребята, это уже перебор, — пробормотала я, устало опускаясь на стул. — Лучше бы ещё одного волка принесли…

Если что, мы только-только прибрались в трактире и буквально жаждали хоть немного отдохнуть перед вечерней гонкой.

— Натаща, ну ты же добрая! — Тинька умильно сложила ручки, прекрасно зная, как я на это ведусь. — Вильса, не рычи, ты ведь не волк.

Ох, лиса… Ох она у меня получит… Говорят, эксплуатация детей – уголовно наказуемое преступление? А тащить в дом опасных тварей – это что? Вот если бы Тиньята не носилась, где попало, а помогала нам да хоть с той же уборкой, проблем было бы куда меньше.

Да, посуды тоже стало бы меньше, у неё просто талант её ронять. Как и попадаться под ноги в самый ответственный момент. Причём не со зла, просто она – удивительная непоседа. И именно потому она носится с соседскими ребятишками по округе и периодически преподносит своей семье сюрпризы. Помимо волка у нас много кто побывал, а змейку она и вовсе отжала у мага.

О, то была та ещё история! 

Случилась она за пару лет до моего попадания на Марэлл – так называется этот странный мир. Снимал в «Пьяном сердце» один маг комнату. Долго снимал, недели две, прежде чем к нему прокралась маленькая егоза. Кажется, ей тогда года три было, если мне не изменяет память. Так вот, малышке стало безумно любопытно, что же скрывается за дверцей, которую так неосмотрительно забыл закрыть маг, рванув в уборную. 

И она нашла приключения на свою маленькую попку! 

В большом чемодане в ворохе стружек у мага лежало несколько яиц. Разноцветных, больших и не очень, но самое главное, таких притягательных. И глянулось Тиньяте одно яичко. Маленькое. В зелёную крапинку. Погладила она его пальчиком, даже поцеловала от души… Тонкая скорлупка треснула, наружу высунулась любопытная мордочка маленькой изумрудной змейки, которая, увидев девочку, тут же на неё запечатлелась.

О, как тогда ругался маг! Ведь то была не простая змея, а какая-то там редкая, разумная, дорогая. Теперь её уже было не продать, ведь больше никого она-то и не признает своим хозяином. 

Хотя, я бы поспорила, кто там из них кому хозяин.

Порут орал, говорят, ещё громче, даже ремень вытянул из штанов, замахнулся… Маг его остановил. Видимо, нормальный оказался мужик, мигом скрутил его, внушение сделал, что нельзя девочек обижать, даже компенсацию брать не стал. Так только, сговорился столоваться до конца недели без оплаты, за проживание же всё равно заплатил. 

Порадовался даже, что яичко Тинька выбрала самое скромное, а то у него там и посерьёзнее существа имелись.

Возможно, потому Порут и не настоял на свадьбе Вильсы с тем сорокалетним женихом. Запомнил мажью науку девочек не обижать. И меня он тоже ни разу не обделил, и с пошлостями не приставал, а ведь мог. Тут у мужчин такие дела в порядке вещей.

Особенно у эйронцев, один из которых лежал сейчас передо мной и пытался помереть. Ну, уж нет, только не в общем зале!

 — В кухню его! Да не в основную, летнюю, — приказала я.

Пусть там лежит, чтобы под присмотром и в то же время подальше от чужих глаз. Комнат всё равно лишних нет, а в сарай как-то совсем не по-человечески. Хоть и варвар он опасный. Эх, и без него проблем хватает, притащили тут на мою голову!

Обрабатывали раны мы ему всем миром. Даже Торн поучаствовал, принеся какую-то ранозаживляющую мазь. И раздеть помог, что тоже большой плюс. 

Мужчина был просто огромный. Он занял весь мой лежак, на котором я частенько ночевала, особенно в жаркие летние ночи. Ноги свисали с матраца, пришлось сбегать за пнём, который всё никак руки не доходили расколоть, и положить их на него. Кровь, кстати, не текла, что не могло не радовать. Приглядевшись, я увидела, что у него не только свежие повреждения, но и множество старых шрамов, явственно говоривших о бурной жизни, полной сражений.

Вот и зачем нам эта «зверушка»?

Вечер я провела нервно. 

Сначала к нам заявился давешний женишок Вильсы – Довэл. Им оказался плюгавенький мужичонка с вислыми усами, который то и дело зыркал на девушку, но подойти не решался.

— Чего это он такой робкий? — удивилась я. — Вроде, взрослый мужик, при деньгах, насколько я поняла.

— Так Вильс-са ему в прошлом году з-снатно наваляла, — ехидно прошипела Зика. — Чуть хоз-сяйс-ства не лиш-шила. Ты не видела, на рынок уходила.

Я с уважением посмотрела на хозяйскую дочь. Старшую. Попутно пыталась понять, куда подевалась младшая, ибо раз змея здесь, то и Тинька где-то поблизости.

— У варвара она, — ответила на мой невысказанный вопрос Зика. — С-сч-щитают с-с друзьями, сколько ран он получил за с-свою бурную ж-шиз-снь.

М-да, нашли себе занятие. Он, конечно, остался в портках, но всё равно мужчина же. Большой, мускулистый, страшный. Судя по серебристым прядкам в волосах и мелким морщинкам около глаз, матёрый волк. И этот волк вряд ли ограничится метками территории.

Кстати, как удачно я их прикрыла кусочками дёрна, проверка ничего не заметила! А то и за это могла бы штраф выписать, и слушать точно ничего бы не стала о столь необычных способах защиты от посторонних животных.

Довэл проторчал в трактире довольно долго. Заказал еды, выпивки и усиленно делал вид, что игнорирует Вильсу. Получалось из рук вон плохо, актёр из него никудышный. С другой стороны, счёт оплатил с хорошими чаевыми, правда, я поспешила избавиться от его денег, раздав монеты другим посетителям, когда требовалась сдача. Ну его, бережёного Бог бережёт. 

Тут ведь даже магия имеется, правда, я видела лишь небольшую часть её возможностей. Уж больно дорого она стоит. Даже сами маги не стремятся часто её использовать, особенно если дело можно решить менее затратным способом. Но это я по разговорам сужу, у нас, пока я здесь работаю, всего несколько раз маги останавливались. То ли тот, который змейки лишился, пустил о нас нелицеприятный слух, то ли что…

Драх его знает.

Наконец, когда из посетителей остались только те, кто снял у нас комнаты, я отправилась в летнюю кухню делать сыр. Непростое это дело, но весьма приятное, особенно когда на улице прохладно. Ты работаешь с тёплым молоком, греешься заодно.

Вот только периодически подрагивающее и постанывающее тело никак не красило мой досуг. Тинька и та убежала спать, впрочем, я сама её отправила, напоив предварительно молоком. Пусть отдыхает. Завтра у нас будет полегче, начнутся будни, можно продолжить занятия. 

Чтение, письмо, счёт.

Меня ведь здесь научили только разговорному языку, поэтому вместе с девочкой мы корпели над учебниками, Вильса нам помогала. Что уж говорить, усидчивости маленькой егозе не хватало, силы её заканчивались куда раньше, чем мои, но уж лучше так, чем вообще никак.

Эх, в школу бы её отдать, самый возраст – семь лет, но здесь они только платные. Но я упрямая, обязательно найду возможность дать ей образование, только с текущими проблемами разберусь. А ещё надо не забыть собрать с утра бельё и одежду для прачки, а то остались только старые поношенные вещи. Один день переживём, конечно, но вообще надо бы подкупить платьев. Тиньке пару штук, нам с Вильсой, свежие фартуки подавальщицам… 

Деньги. Везде нужны деньги, чёрт возьми.

— Ладно бы проверки, но этот землевладелец, — вздохнула я, разгребая угли в печке, чтобы уменьшить жар.

Молоко уже нагрелось до нужной мне температуры («пальчиковый термометр» показал, что горячо, но терпимо), пора добавлять в него уксус.

— Проще киллера нанять, чем отдать ему этот выдуманный долг, — досадливо бросила я, помешивая молоко.

Ладно, прочь плохие мысли, не стоит портить себе и без того непростую карму злыми помыслами.

Аккуратно вливая уксус в разогретое молоко, я старалась не переборщить. По идее, если сыворотка пожелтеет, то ничего страшного, но мне больше нравилось, когда она становилась почти прозрачной, но не уходила в желтизну. Тогда и сыр получался более нежным, а из сыворотки особенно вкусное тесто. Каральки там, булочки, ягодные пирожки.

С топчана раздался тяжкий вздох.

— Химеры позорные… — пробормотал варвар и снова затих.

Я вздрогнула, потом ругнулась, ибо нечаянно упустила ложку. Конечно, руки чистые, а молоко вполне себе терпимое, но всё равно неприятно. 

Нервно.

После того, как молоко окончательно разделилось на мягкий сыр и сыворотку, я положила тёплый ком в дуршлаг, чтобы стекало, и вновь прибавила жару. Зачерпнула чистой миской колодезной воды, насыпала туда стакан соли, помешала и отставила в сторону.

— Пить, — раздался хриплый голос. 

Вздохнула.

Вот так всегда! Мне сейчас надо контролировать температуру, ибо кипящая сыворотка совершенно не нужна – так и без рук можно остаться, но…

— Сейчас, — потянулась за кружкой, поморщилась, что не догадалась принести другую, не свою, но тут уж ничего не попишешь. 

Долго ходить.

— Вот, держи, — я присела около лежака, подала кружку.

Рука, попытавшаяся взять её у меня, бессильно упала обратно. Чёрт! Придётся самой поить, а взгляд так и норовит скользнуть туда, где мощное тело прячется под слишком тонким для него покрывалом. Все рельефы видны, гадство!

Мутный взгляд варвара заставлял нервничать, всё же не хотелось, чтобы он умер. Особенно на моём лежаке. 

Пересохшие губы жадно потянулись к кружке, прилипли к ней, как банный лист кое-куда, а после того, как вода закончилась, частично попав внутрь, частично вылившись на литые мускулы мощной груди, пришлось идти за новой порцией. 

— С-спа…

— Потом отблагодаришь, — буркнула я, поспешно отворачиваясь и замечая, как из кастрюли валит сильный пар. 

Ринулась к печи, схватила прихватки, убрала кастрюлю, недовольно цокнув языком. Придётся немного подождать, иначе так и руки можно обварить. Перчаток-то здесь нет, лишь грубые рукавицы, годящиеся только для грязной работы.

За всю Ярмарку говорить не буду, но в нашем околотке я таких точно не встречала. А дальше него и не бывала, только в порту несколько раз. Говорят, в некоторых районах можно купить всё что угодно, но одной туда лучше не соваться, особенно где обитают химеры. 

В богатых кварталах (вот куда бы я точно сходила глянуть, как люди живут), а также столице Нулона – Малтоне – тоже много всего диковинного, в том числе и сильные маги. Такие в «Пьяное сердце» заглядывают редко – у нас средней руки заведение. При мне, как я уже говорила, их бывало совсем немного. Хотя… кто его знает? Не все же с ходу афишируют свой статус, особенно те, кто снимают комнату только на одну ночь, а то и вовсе заходят лишь перекусить. 

— Ладно, пора за дело браться, а не сопли размазывать, — подбодрила себя и опустила остывшую сырную заготовку в горячую сыворотку.

Проковыряла в середине комочка дырку, сделав эдакий бублик, и принялась растягивать сыр, периодически макая его в сыворотку. Нехитрые действия успокаивали, я даже немного отвлеклась от того, что за моей спиной лежит ужасный варвар. Весь в шрамах, так и кричащих о его характере…

Наконец, когда нити стали достаточно тонкими, упругими и слоистыми, я положила первую порцию сыра в холодную солёную воду, слила сыворотку в чистое ведро, в кастрюлю же налила новую порцию молока. 

Работы предстояло много, но откладывать её было нельзя. Ибо те же флипитцы страсть как охочи до моих косичек, можно даже не коптить, так подавать, всё одно съедят.

— Наташ, ты как тут? — спустя пару часов в летнюю кухню зашла Вильса.

В отличие от многих, она моё имя не коверкала, научилась выговаривать твёрдую «ш» буквально через пару дней практики.

— Да нормально, а вы? — устало утёрла испарину со лба.

— Закончили, все клиенты разошлись. Найра только картошку взялась чистить на завтрашние чипсы и пюре, — Вильса с тревогой взглянула на лежащего варвара, но тут же поспешно отвернулась.

Ха, тут даже мне неловко, а я и старше неё, и в жизни больше повидала. Те же рекламные плакаты с мужскими трусами. На голых накаченных торсах. Вот только конкретно этот торс был каким-то слишком… натуральным. И агрессивным, несмотря на то, что хозяин лежал в беспамятстве.

— Можешь начать плести, — кивнула я в сторону рассола, в котором лежали готовые нити сыра. — У меня уже немного осталось, хочу последней порцией сделать моцареллу с зеленью.

— Хорошо, — кивнула Вильса, явно радуясь возможности отвлечься от нашего неожиданного пациента.

Дело двигалось споро. Я лила уксус в разогретое молоко, потом выдавливала из сырной массы лишнюю сыворотку, брызгая ей в разные стороны, Вильса методично плела косички. Наконец, когда я хорошенько просолила моцареллу в подсоленной сыворотке, вмяла в неё мелко порубленную зелень и стабилизировала в чаше с холодной водой, мы устало выдохнули.

Варвар спал. 

Пересилив себя, я подошла к нему, потрогала лоб… выругалась. Горячий, драх его подери! 

— Вильса, у тебя там осталось что-нибудь из питья? Взвар какой-нибудь или сбитень?

— Да, вроде, сбитня черносмородинового немного есть, — девушка сноровисто уложила готовый сыр в кастрюлю, прикрыла его крышкой, чтобы крысы не добрались. 

У нас, конечно, было кому их ловить, но мало ли.

Кстати, ни у кого здесь я не видела кошек, в основном для уничтожения крыс здесь держат хорьков, но у нас были… змеи. Самые обычные, не разговаривающие, они жили в углу сарая и старались лишний раз на глаза не показываться. Ими командовала Зика, а Тиньята лично носила молоко. Она вообще удивительно легко могла договориться с любым животным, даже с тем волком.

Нет, у неё несомненный талант, и надо обязательно дать ей образование, чтобы смогла выбиться в люди. Стать тем же ветеринаром, к примеру. Уважаемая, между прочим, профессия!

— Схожу тогда, принесу болезному, пока не сгорел, — тяжело вздохнула.

День и без того выдался выматывающим, ещё и этот…

— Спать к нам приходи, раз уж так вышло, — сочувствующе произнесла Вильса.

Вообще, зимой мы так и делали – спали на одной кровати вместе с ней и Тинькой, да только неудобно это. Мелкая вечно распластается, как морская звезда, руки-ноги на тебя сложит и дрыхнет. Зика ещё эта в ногах путается, ну да мы привыкли. Зимой – оно главное, чтобы не замёрзнуть. Зато сейчас, когда ночи уже не такие холодные, а печка в летней кухне всё одно топится, можно и в просторе поспать, на свежем воздухе, так сказать.

Поспала, да.

Эх, лишь бы этот варвар не набедокурил тут. Хотя бы в благодарность за спасение. Правда, учитывая наглость и непробиваемость эйронцев, милости от них ждать не приходится. Вечно с кем-то на ножах, женщин за людей не считают, только своих и то не сказать, чтобы сильно. 

Говорят, некогда они были одним народом с армарийцами, тоже варварами, но куда более сдержанными в своих привычках. Тех всегда видно издалека: одеты прилично, на шеях висит круглая подвеска с чеканной мордой морского дракона. Вместо глаза у дракона драгоценный камень. У этого же ничего. Только мускулы и шрамы. И морда паскудная, по крайней мере, именно такое впечатление он производит.

Надеюсь, что я ошибаюсь…

Все рецепты (лично мной опробованные!) вы можете прочесть в конце книги в одноимённой главе.

Каждая частичка моего тела болела, голова трещала, а в горле пересохло так, словно я побывал в легендарной пустыне Флипита. Там, где водятся гигантские черви, на которых мы тренировались. Местный король предоставил нам такую уникальную возможность, а мы и рады были размяться. 

Разумеется, не бесплатно.

Драх, как хочется пить! С трудом разлепив глаза, я увидел смутный женский силуэт. Ощутил тепло, идущее от печи, около которой хлопотала подозрительная незнакомка. Почему подозрительная? Так я всех подозреваю, работа у меня такая. Я – главный дознаватель Армарии.

— Пить, — прохрипел я, собрав последние силы.

Потому что подозрения подозрениями, но без воды я просто сдохну.

Когда моих губ коснулась живительная влага, я не смог удержаться, принялся жадно заглатывать воду. Выходило плохо, много пролилось, но, хвала Размару, незнакомка догадалась принести ещё.

— Спа… — полностью слово благодарности я вымолвить не смог.

Та что-то насмешливо ответила насчёт потом, а потом ушла.

Ну и хорошо, посплю пока…

— Спишшь? — услышал я шипение около уха спустя некоторое время.

Хотел было схватить наглеца, даже руку смог поднять. Невысоко. До говорящего не добрался, и это раздражало. Неужели я стал таким слабаком? Отвык совсем, обычно меня Крайлах магией латает, сто лет вот так не болел.

— С-смотри у меня, не дёргайс-ся, когда мои девоч-щки придут. Тронеш-шь их, задуш-шу!

Преодолевая слабость, я открыл глаза. 

Драх, это то, что я вижу, или предсмертный бред? Змея какая-то. Мелкая, зелёная, с кольцом на шее, ежели у неё таковая имеется. Золотым, между прочим, изумруд сверкает под тонкими лучами солнца.

Нет, точно бред.

Обведя взглядом хижину, понял, что попал непонятно куда. Очень странное строение с единственной комнатой, большую часть которой занимают печь и стол. И кровать, на которой я лежу. Больше ничего, только единственная дверь. Приоткрытая. Через довольно приличную щель видна улица, значит, ни второй комнаты, ни прихожей здесь нет.

— Где я? — с трудом прохрипел, причём себе, а не бредовому видению.

Как ни странно, но змея никуда не делась, более того, ответила:

— Нулонс-ская Ярмарка, трактир «Пьяное с-сердц-се».

Вон оно как, однако!

Попал туда, куда и плыл, разве что о трактире этом слыхом не слыхивал. А вот о разговаривающих змеях что-то припоминаю, но так трещит башка, что ну её.

— Пить, — просипел я.

— Иш-шь какой, пить ему, — змейка ехидно покачала головой, выпустила раздвоенный язычок, пробуя мою кожу на вкус.

Ха, испугала шкура нож! Я и не таким головы отвинчивал, покрупнее особи попадались и поядовитее. Хотя, кто знает, что это за тварь? Память пока ничего не хочет на этот счёт выдавать, кроме смутного понимания, что это как-то связано с магией.

— Зика, вот ты где! — Дверь распахнулась, впуская внутрь струю прохладного воздуха, яркий свет и… встрёпанную малышку.

Мелкая, щуплая, задорная. Волосы торчат в разные стороны, сама в длинной рубашке и расчёска в руке. Смешная.

— Ой, ты проснулся! — радостно воскликнула она.

Странное чувство. Мало кто испытывает радость при виде меня, разве что самый близкий круг.

— Зика, надеюсь, ты его не обижала? — строго проговорила малявка.

Я думал, что змея отбреет её, как до этого меня, ан нет, та споро поползла к девочке, обвила тонкую ручку, которую та протянула, ласково зашипела:

— Ш-што ты, я прос-сто поприветс-ствовала гос-стя.

Я хмыкнул. Хрипло. Прозвучало не столько саркастически, сколько предсмертно.

— Ой, ты пить, наверное, хочешь. — Девочка встрепенулась, оглянулась, взмахнув золотистыми волосами, двинулась в сторону стола. — Сейчас!

Схватила кружку, зачерпнула воды из ведра, поднесла мне прямо ко рту. 

Так себе удовольствие – пить лёжа, обливаясь из-за неудобной позы, но выбирать не приходится. Хорошо, что есть она – такая возможность. Змея-то точно бы мне ничего не подала, причём не по причине отсутствия нужных размеров и конечностей, а из вредности.

— Спасибо, — в этот раз я смог поблагодарить свою спасительницу.

Кстати, вчера вечером здесь была явно не она…

— Тиньята, дери тебя через колено, ты где?! — раздался чей-то вопль.

— Ой, это меня, — девочка испуганно вздрогнула, правда, тут же хитро прищурилась, подмигнула мне и была такова.

— Я тут, Зику искала, — ответила она кому-то, выбегая из странного домика.

— К варвару не подходи! — не повелась невидимая дева на её уловку.

— Тогда иди, напои его и накорми, а то зря спасали, — не осталась в долгу маленькая егоза.

Нет, если бы в подобной ситуации оказался кто-нибудь из королевских отпрысков, я бы точно его проучил. Но от её поступка зависела моя жизнь. И рубашка на ней была старая, латаная-перелатанная. Сама худющая, только волосы пышные да глаза на пол-лица. Нет, её точно не буду пугать, но отблагодарю. Когда встану.

От мысли, что слово «когда» куда менее вероятно, чем слово «если», раздражённо отмахнулся. Я и не из таких передряг выкарабкивался. 

— Эх, плачет по тебе отцовский ремень, — сердито отозвалась девушка. — Марш в дом умываться, расчёсываться и завтракать.

Скрип двери, в проём заглядывает молодая девушка ну с очень строгим лицом. 

— Очнулся? — Брови сведены, того и гляди пристрелит взглядом.

А сама-то в тёмном с заплатами платье, ни украшений, ни причёски, коса только. 

Красивая. Но бедная. 

Плохо. 

Таких легче всего ломать, особенно когда у них есть такая слабость, как маленький ребёнок. Им есть что терять и есть что просить. Если обо мне кто-нибудь узнает, они пострадают в первую очередь.

Нельзя здесь задерживаться.

По-хорошему, память бы у них подтереть, но Крайлаха рядом нет, в Армарии остался. Заплатить за молчание опять же нечем. Не убирать же.

— Вильса! — раздался чей-то куда более мягкий и в то же время строгий голос

Смутно знакомый.

— Я ничего, я только проверила! — девушка, минуту назад выглядевшая сердито, вспыхнула, дёрнулась обратно.

Затрещала ткань – это зацепился подол за грубое дерево двери.

— О, господи, — вздохнула та, которую я пока не видел. — Одни убытки с этим варваром. Платье-то последнее, остальные в стирке.

— Ничего, сейчас зашью, — виновато отозвалась девица.

Наконец, моему взору предстала та, которая, судя по всему, была здесь главная. Странно, что не мужчина, но кто их знает. Платье на ней было такое же старое, но, возможно, я ошибся в своих выводах, раз речь шла о стирке. 

Посмотрим.

А тут было на что посмотреть: ладная фигурка с точёной талией и высокой грудью, длинные каштановые волосы с рыжинкой, светло-зелёные глаза. Яркие, так и сверкают от гнева. А кожа-то кожа… нежная, слегка тронутая загаром, на щеках играет румянец.

Яблочко. Сочное, наливное, такое же зелёное, как её глаза – вот что первое пришло на ум, когда я её осмотрел. Интересно, а нутро у неё с кислинкой? Или червоточиной?

Я подозрительно прищурился, полностью оправдывая свою должность дознавателя.

— Проснулся, значит… — точно такой же прищур зелёных глаз был мне ответом.

Правда, где-то в глубине её удивительных глаз я уловил страх. Он мелькнул и тут же спрятался, но я успел заметить. Ухмыльнулся.

— Я сейчас проверю твою температуру, если будешь дёргаться, добавлю ран, — с этими словами она подошла к столу и взяла с него нож. 

Держала, кстати, неплохо, явно умела с ним обращаться. 

Отлично, день начался занимательно.

— Я не обижаю невинных дев, — многозначительно сделал ударение на слове «невинных».

Посмотрим, как отреагирует.

— А невинность сам проверяешь или на слово веришь? — последовал дерзкий вопрос.

Надо же, девочка показала зубки! Любопытно…

— Предпочитаю клятву на крови, в крайнем случае, сыворотку правды, — не стал упоминать свой рабочий арсенал, тем более что он остался на корабле.

Том самом, на который напали пираты и перерезали половину команды.

Надо было всё-таки на армарийском корабле отправляться, не торопиться бросаться по следу химер, на который меня натолкнул один из торговцев, с кем я имел приватную и очень информативную беседу. Хотя нет, я же плыл инкогнито, в этом была вся соль.

— Могу поклясться на змее, она у нас единственная, кто имеет отношение к магии, — сыронизировала незнакомка, вызывая во мне какое-то странное чувство. — Ну, так что, мне сходить за Зикой? Если что, она прекрасно чувствует ложь, заодно пойму, насколько можно верить тебе.

— Мне точно верить нельзя, — искренне посоветовал я. — Змею можешь не звать, она у меня уже была. И крайне понятно высказалась. 

— Да? — вроде бы спросила, но не особо удивилась. 

Видимо, привыкла, что змея ползает сама по себе и творит, что хочет.

— Да, так что я в любом случае вас не трону, ибо не хочу быть задушенным, — хотел сыронизировать, ведь змейка-то маленькая, а шея у меня крепкая, но в голове всплыла мысль, точнее воспоминание.

Она сможет. У таких змей повышенная прочность и сила куда больше, чем у простых змей аналогичных размеров. Не говоря уже о разуме. 

— Ну, если так, то ладно, — девушка пожала плечами, вернула нож на место, двинулась ко мне.

Было видно, что она всё ещё меня опасается, но, вроде бы, переживает за состояние. Непривычно. За меня вообще переживает крайне мало человек. Буквально несколько штук.

Тонкая ручка коснулась моего лба, тут же отпрянула, словно обжёгшись.

— Температура, — пробормотала она под нос, потянулась за кружкой. — Не сильно высокая, но и не тридцать семь.

Что? Какие тридцать семь? О чём она?

— Выпей, — протянула мне воды.

— Спасибо, — попробовал привстать, чтобы не облиться при ней, но не смог.

Противная слабость не отпускала меня. Конечно, ей об этом знать не стоит, но выхода нет. Придётся снова пить лёжа.

— Скоро сварится бульон, я принесу. И отвар. И прошу – веди себя тихо.

Отставив кружку, она принялась осматривать мои раны. Аккуратно, но всё равно болезненно сняла повязки, чем-то помазала, снова забинтовала. Особенно сильно пришлось повозиться с грудью – там было основное повреждение.

Я смотрел на её покрасневшее лицо, на закушенную губку и понимал, что передо мной явно невинная дева. Не в том смысле, который я вложил в свой предыдущий спич, а в другом. Ей совершенно точно было неудобно прикасаться ко мне, она смущалась, её руки несколько раз дрогнули, но не бросили работу.

И это сказало куда больше, чем тысяча слов.

У неё сильный характер, а ещё отменное чувство юмора.

И глаза красивые.

И губы.

Драх, нашёл о чём думать! Тебе бы выжить да поскорее уйти отсюда, чтобы не навлечь на безмозглых девчонок беду. Потому что если кто-нибудь прознает, что они приютили армарийского дознавателя, им придётся несладко. 

Ярмарка кишмя кишит всякими жуликами, теневой рынок на Нулоне не просто огромный, он здесь совсем не теневой. Есть районы, куда порядочным людям лучше не соваться, но и купить там можно всё, что угодно.

А ещё здесь весьма вольготно чувствуют себя химеры. Те, с которыми у Армарии давнее противостояние. Да, мы победили их в честной войне, но для них такого понятия, как честь, не существует. Не по отношению к людям, коих они считают низшими существами.

И гадят исподтишка.

Наташа

Мне было жарко. Очень! Хотелось поскорее выйти из летней кухни, стянуть с себя платье и окунуться в бочку с прохладной водой. Разумеется, я держала себя в руках. Поспешила на кухню, где с рассвета мои верные помощницы готовили завтрак и заготовку на обед.

— Найра, что там бульон? — спросила я у взрослой темноволосой женщины, которая с некоторых пор жила вместе с нами.

Остальные были приходящими, одна и вовсе являлась лишь к обеду, так как на завтраке у нас не было того потока народа, что прибывал после полудня.

— Готов, сейчас яйца подоспеют, зелень я нарезала. — Женщина взяла тарелку, зачерпнула большим половником наваристый куриный бульон, из которого мы собирались варить суп на обед.

Вообще, тут не особо жаловали жидкую пищу, предпочитали жареное мясо, рыбу и прочее, но мы варили. Изначально супы не пользовались большим успехом, разве что у кого денег было немного или гастрит. Как тут называется – желудочная хворь. В основном мы их ели сами и кормили персонал. Если оставалось, отдавали собаке, которая, правда, сдохла ещё до того, как у нас побывал волк.

От старости.

Новую животину не заводили, решив, что хватит одной Зики, а потом появилось то семейство змей, которые стали отвечать за ловлю крыс и мышей.

Как-то раз, когда я уже более-менее освоила основные слова, Эхтра приболела. Она тогда сама стояла у плиты, держа в помощницах Вильсу и меня. Ещё одна подавальщица приходила только к ужину. В общем, и ежу понятно, почему она так надорвалась. Так вот, поскольку Эхтра слегла с простудой, а Вильса убивалась за двоих, я решила предложить инициативу – сварить борщ. Порут, тогда ещё живой и здоровый, не стал отказывать, тем более что суп не являлся основным блюдом клиентов.

Ровно до следующего дня.

Как назло, несколько человек заказали именно его, а когда распробовали, то так громко начали нахваливать, что вызвали любопытство у остальных. Те тоже заказали, подивились необычному цвету и… всё. Мы остались без супа на обед. Нет, там были какие-то поскрёбыши, но их съели хозяева. 

Конечно, голодными мы не остались, но на следующий день я приготовила кастрюлю большего объёма. И её тоже съели! Хорошо, что я успела отлить нам в небольшую кастрюльку, ибо нечего.

Тогда-то Порут и обратил на меня куда более пристальное внимание, чем раньше. Повысил до повара, а когда Эхтра выздоровела, то построил мне отдельную кухню. Летнюю. Потому что я выложила ему такой список блюд, от которых он совершенно не хотел отказываться. Жена же не оказалась в восторге от его восхищения, но благоразумно молчала, ведь у трактира прибавилось клиентуры. Теперь здесь столовались не только те, кто снимал у нас комнаты, а также работники близлежащих лавочек, но и масса других людей.

Слухи – они быстро расходятся.

Именно тогда Порут заказал дополнительные столы и сделал навесы, а ещё расширил основной зал, убрав с первого этажа все дополнительные помещения, кроме кухни. Второй сарай тоже тогда построил.

Сильный был мужик, здоровый, как кабан. Его никакая холера не брала, так что были у меня сильные подозрения насчёт неожиданного отравления. Будто бы съел он что-то несвежее. 

Ага, тот, который в дни особого веселья мог зажевать несколько острых перчиков и не поморщиться!

От воспоминаний меня отвлёк сильный грохот – крышка выскользнула из рук Тиллии. Как и Лэста, она была родственницей тех женщин, у которых мы теперь соленья закупали. Отличные девушки: сильные и работящие. На них можно было положиться.

— Девочки, о нашем пациенте никому не слова, — попросила я их. — Какой-то он подозрительный.

— Да мы и не собирались, — слегка обиженно отозвалась Лэста – обладательница пышных форм и красивого голоса.

Когда она пела за работой, я не могла её наслушаться. Как минимум уровень Адель!

— Ты бы лучше о флипитцах беспокоилась, они ведь его притащили, — поддакнула ей Тиллия. — Те ещё болтуны.

И она была права, эта маленькая женщина со стальными яй… нервами. Она могла, мило улыбаясь, сообщить клиенту, который пытался увильнуть от оплаты, что её жених, работающий здесь же охранником, прекрасно владеет метательными ножами. И её научил, если что.

Враньё, конечно, у парня вообще была другая ориентация, но он это тщательно скрывал. А за прикрытие всегда угощал её вкусностями и провожал домой. Ножи, кстати, действительно метал мастерски. Тиллия тоже.

 Но даже они настоятельно советовали мне не связываться с эйронцами. Никогда. Перейти на другую сторону улицы, присесть, чтобы не достал, вывернуться, улизнуть. И бежать в людное место. До использования ножа лучше дело не доводить, если только в глаз получится попасть или другое не менее болезненное место. 

Хотя, говорят, они снова вернулись под крыло армарийского Бога, а он у них строгий. Не знаю, видимо, он не до всех пока добрался, ведь на Ярмарке всякого сброда хватает. Много здесь тех, кто был изгнан из своих земель, хорошо, что не в нашем районе. Хотя бывает, и здесь попадаются эти кадры, не говоря уже о торговых рядах, куда без сопровождения мужчины лучше вообще не соваться.

Отсюда вытекает закономерный вопрос: кто же наш пациент? Пока он сильно слаб, даже пить сам не может, но что будет, когда сила начнёт возвращаться? Да, Зика ему сделала внушение, за что ей большое спасибо, но именно она его сюда притащила. Точнее уговорила Торна это сделать, хитрюга чешуйчатая.

Так, размышляя, я порезала в бульон пару яиц, кинула туда горсть сухарей, приправила всё зелёным луком. Подумав, добавила пару ложек мелко нарезанного мяса. Всё же мужик, к тому же большой. 

Может, он потом в благодарность не станет нас трогать? А то и вовсе дров наколет или ещё как поможет? В конце концов, даже волк и тот оказался благодарной тварью, пусть поначалу мы не осознали, насколько полезен его подарок.

До сих пор, кстати, действует, ни одна псина к нашему забору не подходит, а лошади пугаются. Что странно, ведь времени прошло немало, всё должно было смыться дождями.

Кто его знает, я в этом не особо разбираюсь.

Безмерно радовало, что Порут не стал делать коновязь около трактира. Меньше грязи на дворе и нет проблем с животными из-за волчьих меток. Но нам повезло, на самом деле, потому что совсем рядом стоят платные конюшни и склады. 

Идеально.

Правда, одно из зданий выделено под зверинец, откуда в прошлый раз сбежали гепарды. Нет, хорошо, что тот волк детям попался! Неизвестно, что бы с нами всеми стало, не будь его меток.

Войдя в летнюю кухню, я чуть не споткнулась. Потому что этот… раненый на всю голову варвар умудрился скинуть с себя покрывало. И лежал теперь, сверкая мускулами и бинтами.

Как ни странно, но бинты лишь подчёркивали его мощь.

— Жарко, — коротко констатировал он, увидев мой взгляд.

— Угу, — буркнула под нос, подошла, потрогала лоб.

Влажный и уже не такой горячий. Хотя руку всё равно обжигает, но это, похоже, психосоматика. 

Моя.

— Бульон и отвар. — Кивнула я на поднос, где стояла тарелка и большая кружка с заваренными в ней целебными травами. 

Присела около него прямо на пол, поставила рядом поднос и принялась кормить из ложки. Чувствовала себя рядом с ним совершенно неуютно, его большое сильное тело вызывало дрожь. Руки варвара, судя по рельефным венам, явно привыкли держать меч. Колючий взгляд откровенно пытался меня смутить.

И это у него неплохо получалось!

Нет, с этим надо что-то делать. Отойти не получится, поэтому вспоминаем дыхательные практики. Как там нас учил тот йог, к которому я сходила на пару занятий? Вдыхать носом, выдыхать ртом, а вот до скольки считать – забыла.

— Кормишь-ш, — раздался спасительный голос Зики.

О, как я была ей благодарна в этот момент! Потому что вся моя ирония, с которой я общалась с ним некоторое время назад, куда-то подевалась. Видимо, слишком близко к нему мне подходить нельзя, но как без этого? 

Быстрее бы он уже поправился и ушёл куда подальше.

— Приходится, — вздохнула. — А ты как? Где Тиньку потеряла?

— Она з-савтракает, потом обещ-щала прийти сюда поз-саниматьс-ся ч-щтением. — Зика проворно скользнула на грудь варвара, вызвав у того явное неудовольствие.

Фух, можно выдохнуть. Пусть лучше её пронзает взглядом, чем меня. Зике от этого ничего не будет, её вообще ничем в этой жизни невозможно смутить.

А потом до меня дошло.

— Нет, читать мы будем на втором этаже, — постановила я.

Не хватало ещё, чтобы он видел, как мы…

— Натаща, я уже тут! — радостный голос Тиньяты ясно говорил, что планирование – это не моё.

По крайней мере, когда дело касалось этого ужасного варвара.

Бульона осталось половина, впереди ещё отвар, а эта мартышка уже деловито присела на лежак, совершенно не смущаясь присутствию полуобнажённого воина, поёрзала попой. Мужчина поморщился, видимо, она его сильно задела, но промолчал. Лишь героически съел очередную ложку.

— Жила-была говорящая яблоня… — начала она читать вслух сказку, которую мы ещё в прошлый раз выбрали для следующего занятия.

То есть для этого.

Читала Тиньята по складам, но уже гораздо лучше, чем месяц назад. На некоторых словах она запиналась, тогда мне приходилось заглядывать в книгу, чтобы подсказать. Было непросто, на самом деле. Сказки незнакомые, буквы тем более, да и словарный запас у меня не сказать, чтобы очень, а тут ещё этот со своим пристальным взглядом.

Когда я отвлеклась, Зика умудрилась сунуть голову в тарелку и стащить оттуда кусочек яичного белка. Вот хулиганьё шипящее!

— Объедать больных некрасиво, — укоризненно покачала головой. — Ты ведь уже завтракала.

— Из чуж-шой чаш-шки всегда вкус-снее, — невинно возразила змейка.

Я ждала, что варвар откажется доедать, побрезгует, но нет, он даже не дрогнул. С удовольствием съел очередную ложку и выдал:

— Я бы не отказался, если бы ты добавила туда парочку своих слезинок.

Что? Он только что сказал, что не против съесть суп со змеиными слезами?

— Умный, да-с? — недовольно зашипела Зика — Образ-сованный?

— Было у кого поучиться, — спокойно ответствовал он. — Так что, накапаешь? Я так быстрее выздоровею и уйду. 

Я не выдержала – хмыкнула. Ошарашить Зику – это уметь надо, впрочем, и я была удивлена. Оказывается, её слёзы помогают лечить? 

Змея застыла, даже не покачивалась и смотрела в глаза варвару. Тот тоже не отводил взгляда и на её гипнотические уловки не вёлся. Силён, зараза, даже лежачий.

— И кого я на груди пригрела? — Она проворно поползла к Тиньке, привычно обвиваясь вокруг её ручки. — З-снала бы, что ты такой умный, не с-стала бы уговаривать Торна помогать тебя тащ-щить.

— Вообще на груди змею пригревают, а не наоборот, — не выдержала, влезла со своим уточнением.

— Ч-што поделать, и не такое в жиз-сни с-случаетс-ся.

Я не выдержала – усмехнулась. Как ни странно, но варвар тоже улыбнулся, причём почти без ехидства. И только Тиньята гладила змейку по голове, успокаивая её потревоженные, обычно хладнокровные нервы.

Ортос

Я не мог не удивляться. Во-первых, разумная змея, явно запечатлённая на девочку. Дорогое удовольствие. Во-вторых, эта Натаща. Странное имя, необычное. Никогда такого не слышал. 

А ещё она явно плохо знает местные сказки. 

С каких же она земель?

Точно не с Армарии и не с Эйрона – там все куда крупнее. Кориния? Тёмные волосы, как у одной из наших королев, она как раз оттуда родом. И глаза у неё были зелёные до того, как магия не проснулась и не окрасила их в фиолетовый.

— Ты любишь цветы? — спросил её по-корински, но в ответ получил лишь недоумённый взгляд.

— Почитаешь Тарра? — это уже по-моривийски.

Её брови приподнялись, она явно пыталась понять, что я от неё хочу.

— Не знаешь, кто там родился у короля и его жены-магини? — заговорил на шэллвудском.

Ничего. Только брови вернулись на место, а потом и вовсе сошлись над переносицей. Натаща нахмурилась.

— Твоя родина Судра? Флипит? — последнее я спросил из отчаяния, потому что там точно такой красоты народиться не могло. 

Не только мужчины, но и женщины Флипита отличались крепким телосложением, плотно сбитым.

Неужели химера?

— Я был бы не против приобрести волос из хвоста фареллского доруна, — заговорил на языке наших врагов – химер.

— Не спикаю по инглишу, не парле де франсе, — ответила она крайне странно. — Лежи уже, следопыт. Откуда я – не твоего ума дело. 

Загадка.

Нет, она точно этой девочке не мать – это понятно по обращению, но с какой же теплотой она смотрит на неё. Учит. 

— Наташа, мы бульон принесли, — раздался от двери голос той девицы, что пыталась с утра пристрелить меня взглядом.

И имя её она произнесла по-другому. С твёрдым «ш». Что-то мелькнуло в голове и пропало.

— Ставьте на печь, — откликнулась та. — За овощами я сама схожу, — сказала и осеклась.

Потому что в дверях стоял какой-то тип, расу которого можно было определить с ходу – флипитец. Невысокий, широкий, наглый. Одной рукой он держал ручку кастрюли (вторая была у Вильсы), за плечом он небрежно держал мешок. Судя по очертаниям, там лежали овощи.

— О, даже так! — воскликнула она, увидев спутника девушки.

И ей было явно не комфортно от его присутствия здесь.

— Пришёл немного помочь, заодно глянуть на того, кого вчера тащил от самого побережья.

Да ну? Один что ли? Врёт. Не смог бы.

Флипитцы сильные, но не настолько, чтобы нести армарийца долгое время. А я ещё и не из мелких.

— В принципе, вовремя. — Судя по виду, Наташа уже пришла в себя от неожиданности. — Я хотела попросить вас не распространяться о нашем неожиданном пациенте.

— О чём вы говорите, кто же захочет связываться с северными варварами? — нервно хохотнул флипитец. — Только хотелось узнать, с Эйрона он или с Армарии. Чтоб понимать, так сказать, чего ожидать.

— Эйрон и Армария теперь снова едины, — ответил с лёгким сарказмом, потому что много ещё работы с этими отщепенцами. 

Слишком долго они жили без Бога, слишком сильна в них гордыня. Не у всех, но у многих.

В любом случае, раскрывать своё инкогнито я не собирался. Тем более, судя по форме бороды, этот ушлый купец из горной части Флипита, а она ближе всего находится к Фарэллским островам. Исконной земле химер. И некоторые кланы им помогают и даже сочувствуют.

— Я понял, — хмыкнул подозрительный мужик. — Тогда и сам не буду представляться. Натаща, — лёгкий поклон в сторону не менее подозрительной девы. — Будьте осторожны, на Ярмарке сейчас много химер.

Он бросил многозначительный взгляд на… змейку. Та подняла голову, недовольно зашипела.

— Я прослеж-шу, ч-штобы ни одна их морда тут не рыс-скала. Ес-сли ч-што, предупреж-шу.

Хм, похоже, змейка их тоже не особо любит. И флипитец не в восторге. Но это может быть и уловкой, поэтому молчу и не вскрываюсь.

Наконец, все лишние ушли, оставив нас вновь с Наташей (всё-таки твёрдая «ш» сюда больше подходит) и мелкой, продолжившей читать сказку про говорящую яблоню. Забавный, кстати, сюжет оказался. Говорящая яблоня была той ещё язвой. Когда к ней приходили путники, она смотрела, как они себя ведут, и одаривала соответствующими плодами. 

Был принц, который небрежно пнул её, а потом и вовсе помочился, за что получил яблоком по голове. Червивым. Червяк выпал в волосы, остался там, а потом, когда принц доехал до принцессы и посватался, выполз в самый ответственный момент. 

Вопли, визги, сорванная свадьба.

Потом купчиха, остановившаяся под ней перекусить, приказала отломать целую ветку, лишь бы руки её подчинённых не касались яблок. Чистюля оказалась. Так дерево ей кислятину подсунуло, чтобы у той зубы свело. 

И только юная девушка, ходившая в лес по грибы и ягоды, поклонилась ей в пояс, погладила кору, попросила угостить яблочком наливным. Той, конечно же, досталось самое вкусное.

Мораль сей басни проста – не гадь, если не хочешь получить в ответ гадость. Мудро. Особенное удовольствие доставили ехидные комментарии яблони, которые она отпускала вслед принцу и купчихе.

Надо будет рассказать эту сказку детям Крайлаха и Зигвальда, им понравится. Если выберусь из этой переделки, конечно. 

После того, как сказка была закончена, Тиньята со змейкой ушли, а Наташа принялась растапливать печь, чистить овощи и нарезать их. 

Действовала умело, правда, пару раз чуть не порезалась. При этом так недовольно на меня зыркнула, словно я был в этом виноват. Нет, конечно, я на неё смотрел, а взгляд у меня тяжёлый, но что ещё остаётся делать?

— Что ты готовишь? — поинтересовался, когда от сковородки пошёл одуряюще вкусный запах жареного лука.

— Тебе понравится, — хмыкнула она через плечо. — Такого ты точно никогда не ел.

Она сноровисто шинковала капусту, которую бросила жариться вместе с луком. Люблю такое сочетание. И мясца туда побольше. 

Когда дело дошло до свеклы, я задумался. Этот овощ в принципе не так часто используют в готовке, а уж в сочетании с капустой, морковью и картошкой… 

Драх, откуда она?

Результат превзошёл мои самые смелые ожидания. Это было настолько вкусно, что я не мог насытиться. Дико жалел, что не имею возможности есть сам, с другой стороны, так приятно, когда красивая девушка сидит около тебя и сверкает своими зелёными глазами. 

— Будь я более молодым и менее битым, женился бы, — сам не понял, как это из меня вырвалось.

Да и не в возрасте дело, а во въевшемся до самых костей цинизме. Подозрительности. 

— Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — усмехнулась Наташа. — А особенно через борщ со сметаной.

— Странное название, — протянул я, тут же пожалев о сказанном.

Ибо дева снова напряглась и перестала меня кормить.

— И имя у тебя странное, — добавил я, вздыхая.

А как тут не вздохнуть, когда тарелка закончилась, а новую порцию не наливают?

— Пойду я девочкам помогать. — Наташа поднялась, вышла за порог, позвала Вильсу.

Вместе они взялись за ручки огромной кастрюли и потащили её… неверное, в тот самый трактир, как он там называется? Пьяное солнце? Или сердце? Странное название. Куда больше подходит «Болтливая змейка» или «Волшебный борщ». На последнее я бы точно клюнул.

Появилось время спокойно подумать. Никто не отвлекал меня своей красивой фигурой, тонкими щиколотками, мелькавшими из-под подола, когда она резко двигалась. Хвостом рыжевато-каштановой косы, выглядывавшей из-под платочка, которым она повязала волосы, когда приступила к готовке. Нежным овалом лица…

Так, это что такое? Прочь неуместные мысли! Надо сосредоточиться на анализе ситуации. Итак, что мы имеем? 

Корабль, на котором я плыл, кто-то захватил. Предположительно пираты, но как-то слишком опрятно они для них выглядели. По крайней мере, в начале битвы. Правда, действовали вполне традиционно: большую часть команды методично перебили. Пассажиров повязали, чтобы потом стребовать выкуп. Капитана вздёрнули на рее, хотя вполне могли взять и в плен. Если бы выжил, конечно, после многочисленных ран, ибо сражался, как лев.

Я, как и мои помощники, бился до последнего, пока не свалился за борт. Кажется, один из парней тоже упал в море, а вот второй дорого продал свою жизнь. На мне было несколько охранных амулетов – все они выгорели, выработав свой резерв. По идее, я должен был сдохнуть ещё там, в Таронском море, или позже, когда меня бы нашли на берегу Нулона и, испугавшись, прирезали для надёжности. Потому что армарийцев и эйронцев боятся, с ними предпочитают не связываться, особенно те, кто занимается тёмными делишками. А таковых на Ярмарке великое множество. 

Но что-то пошло не так – меня нашли дети. И одна вредная разумная змейка, которых когда-то вывели магическим путём. Ещё тогда, когда Материю не экономили.

А теперь я лежу непонятно где, меня кормит с ложки невероятно вкусным варевом подозрительная девица. 

Подозрительно манящая.

— Да сколько я их на своём веку повидал – этих красавиц, — хмыкнул, подтрунивая сам над собой. — Похоже, я слишком сильно приложился головой, когда вываливался за борт.

Поднял руку, чтобы почесать голову, но… уронил на середине пути.

Вздохнул.

Нет, прогресс налицо, ещё утром я не мог поднять её вовсе, но все равно бесит эта беспомощность. Вот если бы змейка согласилась поделиться парочкой своих слезинок, дело бы пошло куда быстрее.

Наташа

Приготовив суп к обеду, я снова отловила Тиньку и поднялась с ней наверх – заниматься письмом и математикой. Сегодня девочки справятся и без меня – народу в трактире меньше, а вот Тиньята нет.

Эхтра не пребывала в восторге от того, что мы пользовались кабинетом Порута после его смерти, но где еще нам взять свободный стол с удобными стульями? А также письменными принадлежностями и относительной тишиной. 

Сейф, спрятанный за резным деревянным панно, на котором резвились полногрудые девицы, так и манил меня. Не раз и не два мы пытались открыть его, но шифр Порут унёс с собой в могилу. Мы вообще не успели с ним толком поговорить в тот день, он приехал откуда-то уже в таком состоянии, в котором мало что соображал. 

— Три поворота влево, семь вправо… — с трудом выговаривал слова грузный мужчина.

А потом речь его стала бессвязной, тело затряслось, изо рта пошла пена. Кошмар! Это выглядело так страшно, хорошо, что Тинька не видела – бегала, как всегда, со своей бандой. Правда, сегодня выяснилось, что Зика может лечить своими слезами, а её тогда тоже не было, но тут уж не угадаешь. Хм, надо будет обязательно поговорить с ней насчёт Эхтры, не хватало девочкам ещё и матери лишиться.

Местный патологоанатом, кстати, сказал, что у Порута было банальное пищевое отравление. Где тот его заработал – неизвестно, он не говорил, куда собирался ехать в тот день. Я подозревала Гварета, но никаких доказательств против него не имела. А когда попыталась выяснить у людей, не видели ли они в тот день Порута около его дома, то у всех был одинаковый ответ: нет. 

Испуганным никто не выглядел, сильно врущим тоже, что заставляло задуматься о собственной неправоте. Но червячок сомнений грыз меня изнутри, особенно после того, как к давлению на нас присоединился землевладелец. Тут явно виднелся семейный подряд по устрашению нас, трёх женщин не считая Тиньяты.

И змеи.

— Давай сегодня перепишем вот это стихотворение, — я открыла книгу с песнями к местной Богине – Юджиниле. 

Не сказать, что то был образец поэтического искусства, но что имеем, то имеем.

— Давай, — грустно вздохнула Тинька.

Не любила она поэзию. И письмо. Предпочитала счёт и возню с животными, но спорить со мной не решалась. То ли понимала, что грамотность – вещь необходимая, то ли просто не хотела меня расстраивать. Ребёнок же. Да и вместе не так скучно что-то делать, ведь я тоже училась местной грамоте.

— О, великая мать Нулона, — принялась проговаривать, показывая девочке, как всё это пишется. 

Заскрипели карандаши по толстой сероватой бумаге, Тинька даже язык от усердия высунула и прикусила кончик маленькими острыми зубками.

Дело шло не быстро, но вполне успешно. После настал черёд математики, которая пошла куда веселее. Считали мы, как водится, змей. Сегодня взялись уже за числа, превышающие десять, что не вызвало никаких затруднений у Тиньки. Похоже, у неё склонность к точным наукам, нежели к гуманитарным, и это отлично! Потому что если она решит стать ветеринаром, то именно точность поможет ей освоить эту непростую профессию. 

Правда, я не знаю, какое здесь состояние медицинской науки в целом, сталкивалась только с травниками, лишь пару раз видела лекаря, которого мы вызывали к Эхтре. Впечатление он произвёл неважное, потому что на ноги поставить её не мог. Не за те деньги, которые у нас имелись. Выписал пару эликсиров, которые ей лишь временно облегчили состояние и мазь. Помогало, но тоже временно.

Среди клиентуры, кстати, у нас больных не водилось. По крайней мере, настолько, чтобы им требовалось вызывать такую важную фигуру, как настоящий врач. То ли Богиня миловала, то ли просто удача. Вообще Порут говорил, что до моего появления всякое случалось, а со мной дела трактира пошли в гору. Лестно. Ещё бы не лезли тут всякие со своими алчными ручонками – вообще была бы красота!

— Тётя Натаща, тётя Натаща! — Донёсся до меня довольный голос Тиньяты. — Я всё закончила!

Посмотрела на исписанный кривоватым почерком листочек, проверила правильность решённых примеров. Отлично!

— Ты у меня большая умница, — похвалила девочку. — Теперь обедать и можешь идти гулять.

— А к варвару заглянуть?.. — Тиньята осеклась, увидев мой строгий взгляд. — Он ведь просто лежит, встать пока не может!

Она так трогательно сложила на груди ручки, что я дрогнула. Буквально на мгновенье, но ей хватило и этого. Мигом подорвавшись, она ринулась к выходу, пока я не успела высказать своё несогласие вслух. Об обеде даже не вспомнила, засранка!

Нет, так дело не пойдёт, надо покормить ребёнка, а то и так кости сквозь кожу просвечивают. И вовсе не потому, что кто-то жалеет для неё еды, просто ей чаще всего интереснее другие дела, чем такая банальщина, как приём пищи.

Делать нечего, налила тарелку супа, отрезала ломоть свежего хлеба, плюхнула ложку сметаны и пошла в летнюю кухню. Да, так и есть, маленькая егоза уже сидит около варвара и вдохновенно вещает ему, какая я хорошая. 

— Тиньята, не утомляй пациента, — строго проговорила я, ставя тарелку на стол. — Иди, ешь.

То, каким тоскливым взглядом проводил еду варвар, могло смягчить самую жестокую душу. Что уж говорить о Тиньке? Она тут же подорвалась, взяла тарелку, вернулась к постели и принялась скармливать свой обед этой горе покоцанных мускул. Или порезанных? 

Поживших, к общем.

Вот и что с ними делать? Хорошо, что Зика всегда рядом с Тиньятой, в крайнем случае, защитит. Так, бурча под нос о наглости некоторых индивидов, я вернулась на основную кухню, чтобы взять там новую порцию еды.

Варвар варваром, а у меня тут ребёнок некормленый!

Вечером у меня была запланирована встреча с поставщиком алкоголя, который, в отличие от Гварета и иже с ним, не спешил пользоваться нашим уязвимым положением, напротив, сделал скидку и весьма существенную. За это попросил периодически готовить ему вкусняшки вроде чечила, ветчины и чипсов. 

Сыр я как раз вчера сделала, мясо тоже подоспело, чтобы начать его запекать – спасибо за это Вильсе и Найре. Они засолили его, продержали в холоде половину суток, потом часть мяса измельчили, перемешали с более крупными кусками и набили этим промытые воловьи кишки. Снова дали вылежаться.

В этом, на самом деле, и есть нехитрый секрет колбасы – дать мясу просолиться, вылежаться и спрессоваться, тогда оно становится липким, и получается отличная ветчина. Даже без ветчиницы!

То, какими глазами смотрел на мои манипуляции варвар – отдельная история. Он подозрительно щурил глаза, снова пытался говорить со мной на непонятных языках, но вскоре замолк. Не то, чтобы по своей воле – я ушла. Надоело. Да и дел полно. Колбаса и сама прекрасно испечётся, а вот сейф в кабинете точно без моей помощи не откроется. 

Что ж попытка – не пытка!

— Чёрт, я уже столько комбинаций перепробовала, — утерев трудовой пот, вздохнула. — Как там в фильмах делали? Слушали, вроде…

Я приложила ухо к дверце, попыталась понять, что означают щелчки, издаваемые хитроумным замком, но всё было напрасно. Ну не взломщик я!

А жаль.

Пока копалась, еле вспомнила, что прошло уже прилично времени – пора вынимать колбасу из печи. Ринулась в летнюю кухню, чтобы застать там… сползшего с лежака варвара! И этот гад ещё с утра не мог толком рукой пошевелить?

Правда, он и сейчас не особо преуспел в шевелении – так и лежал на полу, не добравшись до двери. Или куда он там шёл? Точнее полз.

— И что мне с тобой делать? — вздохнула я. — Борща поел, так осмелел?

Хихикнула над импровизированным стихом, упёрла руки в бока.

— При всём желании у меня не хватит сил поднять тебя. Да и желания такового я не испытываю.

— Правильно, — хмыкнул варвар, сам же потом обливался от напряжения – так силился подняться. — У тебя должно быть одно желание – избавиться от меня как можно скорее.

Признаться, его ответ меня удивил. Думала, он станет втираться в доверие, пытаться задержаться, а он… Кто тут недавно о замужестве брякнул? Понятно, что неосознанно и под воздействием сильнейшего наркотика – борща со сметаной, но всё же.

— Для этого есть как минимум два способа, — не удержалась от ехидцы. — И первый, судя по всему, самый верный.

— Добить, — не спросил, а утверждал варвар.

Не дурак.

Но и я не живодёр.

— Второй вариант более хлопотный, а ты ещё и ухудшил своё состояние, — укоризненно покачала головой.

— Не смог удержаться – запах слишком вкусный, — с грустью признался этот странный мужчина.

— Серьёзно? — я нервно хохотнула. — Такой большой и не совладал с тягой к мясу?

— Потому и не совладал – жрать охота.

Я не выдержала – расхохоталась. Он с такой искренностью произнёс последнюю фразу, что невозможно было на него сердиться. Мужик же. Варвар. Раненый. Действительно хочет жрать.

— Ладно, позову Торна, когда придёт на ужин, поможет вернуть тебя обратно на лежак, — похлопала его по плечу, направилась к печи.

И только когда вытащила листы с колбасой, до меня дошло, что я сделала.

Похлопала. Варвара. По плечу. 

Раненому.

Дура? Да! Других вариантов и быть не может. 

Накрыв полотенцем колбаски и отодвинув листы подальше от края стола (мало ли!), я не оглядываясь, вышла на улицу и только там перевела дух.

Что на меня нашло? 

Расслабилась. Он казался сейчас таким смешным, таким неопасным, но это, на самом деле, обманчивое впечатление. Нельзя ему верить! Что бы он там не болтал под воздействием супа.

От варваров лучше избавляться как можно скорее. Может и впрямь подговорить Зику, чтобы поделилась с ним своими слезами? Быстрее выздоровеет – быстрее уйдёт. И об Эхтре не забыть.

— Такую чес-сть надо зас-служить, — прошипела Зика на моё предложение. — Магия подейс-ствует только на того, к кому я проникнус-сь ис-скренней с-симпатией. 

А, теперь понятно, почему она до сих пор не помогла Эхтре, пусть она – мать Тиньяты. Просто женщина совершенно её не любит, лишь ценит за ту пользу, которую она приносит, особенно после того, как была решена проблема с буйным нравом флипитцев. Да и к дочерям она своим относится... 

Специфически.

Думаю, она их всё-таки любит. Своеобразно. Где-то в глубине души. Но считает их чем-то куда менее значимым, чем наследник мужского пола, которого она так и не смогла родить. Такое себе мнение.

С другой стороны, меня она всё же приютила. И Найру. Да и о девочках заботилась, так что тут не всё так однозначно.

Ладно, не до этого сейчас. Раз уж с получением целебных змеиных слёз всё так сложно, надо идти к Торну просить о помощи. Гном (так я про себя называла флипитцев, уж больно они походили на друзей Бильбо Бэггинса) не отказал, заодно выклянчил колбасу, что так предательски пахла, несмотря на полотенце. Варвару тоже дала, а то с него станется ещё каких глупостей наделать, остальное убрала с глаз долой.

Разумеется, оставив увесистую палку для поставщика спиртного.

В ту же корзинку положила пару косичек чечила и холщовый мешочек с чипсами. 

— Ты – богиня закусок! — патетично взмахнул руками мужчина, с которым всегда было приятно пообщаться.

Невитт имел средний рост, крепкую фигуру и весёлый нрав. Как и я, он не выдавал секретов своего производства, зато был готов идти на уступки, особенно хорошеньким девушкам. В частности, Вильсе. 

Вот так, меня богиней закусок называл, а глаз косил на хозяйскую дочку. 

Мужики – что с них взять?

Шучу, конечно, хороший мужик, пусть и вдовый. Слышала, что с женой хорошо обращался, как и с двумя детьми, а когда та сильно заболела, то вбухал кучу денег в её лечение. 

Жаль, что это не спасло её, приятная была женщина.

Если Вильса сбросит броню и присмотрится к Невитту, то я буду только рада. Насчёт себя вообще боюсь думать, если честно. Да, мне уже двадцать пять лет, вот только верить мужикам никак не получается. Да и не нравятся мне местные, слишком специфические. Особенно варвар, которого снова придётся кормить и снова из ложечки.

Ох уж эта Зика, могла бы хотя бы из сочувствия ко мне проникнуться к нему симпатией. Потом пусть снова не доверяет, лишь бы толк был. Шутка. Грустная, но какая есть.

Выпить что ли? Невитт лично мне такую заманчивую бутылочку принёс, говорит, там смесь каких-то дивных ягод, очень полезно и не менее вкусно.

Да, выпью на ночь, а то нервы ни к чёрту.