Требуется злодейка

Скелеты в шкафу по осени считают. (Некромантская мудрость)

Говорят, в жизни каждой тёмной леди наступает момент, когда нужно срочно спрятать труп.
Когда Лорейн впервые услышала эту простую житейскую истину от Сильверины Шейн, блистательной и утончённой преподавательницы Тёмных искусств (у которой, к слову, бесследно пропала парочка нелюбимых мужей), то посмеялась и подумала, что уж у неё-то, благородной леди из семьи светлых магов, такой момент точно не наступит.
А теперь вот… Вот! Наступил!
И демонически невовремя! Вечером у отца как раз был назначен большой приём в честь юбилея, и они с Дарреном, конечно же, приглашены. Впервые как пара, официально. Чтоб поменьше сплетничали за спиной. А тут… труп!
― Ох, демоны, за что?..
Лорейн со стоном закусила костяшку пальца и нахмурилась, с отчаянием глядя на огромный позолоченный саркофаг посреди холла. Рунические защитные печати и энергия Смерти, уловимая даже через камень и золото, намекали, что последнее пристанище не пустует. И самое забавное, по всему выходило, что свинью, то есть труп, ей подкинула как раз Сильверина! Ловко спрятала, нечего сказать.
Нет, в роскошном тёмном холле дома Морион саркофаг смотрелся почти органично и празднично. Прекрасно подходил к изящной ковке на дверях и окнах, к блестящей лакированной мебели из чёрного дуба, богато сиял в свете витражных ламп и бросал золотые блики на глянцевый пол... Если ещё принести парочку вечных свечей из кладовки, целая усыпальница получится. Но почему-то в душу закрадывались подозрения, что такой праздник её злодейский злодей не оценит. У Даррена, конечно, отменное чувство юмора, но тысячелетний каменный гроб, почти перегородивший парадный вход его уютного отчего дома, мало походил на милую безделушку для декора. Даже если учесть, что он уже полгода счастливо живёт под одной крышей с некроманткой. Точно решит, что эта крыша наконец поехала. У всех!
― Куда это поставить, леди Лорейн? ― ломким голосом прошелестел старый дворецкий, похожий на высушенное умертвие, тоже намекая, что прятать саркофаг надо быстрее, пока хозяин не вернулся.
― Хм-м… ― только и выдавила она, подходя ближе к проблеме и машинально заправляя за ухо выбившийся локон белоснежных волос. Тот настойчиво выбился обратно.
Саркофаг притащили, вернее левитировали из грузовика, два хмурых почтовых мага. Пару раз боднув косяк дверей, они взяли дом приступом и внесли в холл посылку вместе с упирающейся в противоположный край Лорейн. Которая громко и тщетно пыталась пояснить, что это ошибка. Что в этом доме пока никто не умер! (Ну в последнее время…) И что, если они не унесут посылку обратно, кто-нибудь обязательно умрёт. Страшной смертью. Может, даже два раза, ведь она ― практикующий некромант! Почтомаги не вняли предостережениям и проклятиям, пробурчали что-то вроде: «Вот и практикуйтесь», чиркнули у себя в документах, что груз доставлен и испарились.
Морион, который с самого дождливого утра уехал по делам, этого цирка не застал, и Лорейн страшно хотелось, чтобы не застал и саркофага.
Она повертела в пальцах картонную почтовую бирку с хвастливым слоганом «Магпочта Аркхента. Доставим даже на тот свет!» На обратной стороне, прямо на заполненном адресе, синяком расплывались штампы «Оплачено» и «Экспресс-доставка, лично в руки».
Вспомнив, как обнималась с посылкой, чтобы вытолкнуть ту за порог, Лорейн хмыкнула:
― И не поспоришь. Ладно… Хоть доплачивать не пришлось.
Размашистый и очень узнаваемый женский почерк на мгновение вернул в счастливые студенческие годы, ещё не успевшие толком забыться.
Сильверина считала её очень одарённой и перспективной студенткой, поэтому иной раз пометок к контрольным работам оставляла больше, чем Лорейн удавалось выдавить из себя ответов. Но на почтовой карточке бывшая преподавательница была куда лаконичнее: кроме чуть поплывших от дождя строчек с именем отправителя и адресом получателя, не нашлось ни единого намёка, чем она заслужила этот подарочек. И обратного адреса Сильверина предусмотрительно не оставила, опасаясь, видимо, искренней благодарности любимой студентки. Жаль, жаль. Ну ничего, от её спасибо ещё никто не уходил. В конце концов, она ведь знает, где эта ведьма работает.
― Леди Лорейн… ― ещё разок тактично напомнил о себе дворецкий.
Решив, что за один день ― один труп, Лорейн вздохнула и с тоской огляделась. Взгляд скользил по просторному залу, цепляясь за тёмную резную лестницу, за чёрные тонкие колоны, струящимися лентами поддерживающие нависающий второй этаж, за витражи, зеркала и лампы…
Такой огромный дом, а ни одного приличного шкафа под скелет и ящик два на полтора!

Левитировать громадину на второй этаж не было ни желания, ни смысла ― мало того, что по дороге можно разнести половину милого злодейскому сердцу Мориона антиквариата (а на обратном пути ― вторую), так ещё есть шанс застрять на повороте. А меньше саркофага в холле Даррена обрадует только саркофаг перед спальней. Выселит спать прямо в него. Со своей подушкой…

― Может, его чем-нибудь накрыть, чтобы в глаза не бросался? ― без надежды спросила Лорейн.

Дворецкий бесстрастно взглянул на саркофаг, потом на Лорейн, которой тот доходил почти до груди.

― Разве что погребальным венком, леди.

Она осуждающе посмотрела на старика, и он поджал без того тонкие губы. Ожидаемая реакция: с самого начала у них отношения не заладились.

Роджер, служащий в доме благороднейшей фамилии чернокнижников Морионов уже восемьдесят лет и переживший практически всех хозяев, кроме последнего, не любил шумное веселье, хаос и неожиданности. А леди Лорейн Фрей, тёмная некромантка из светлой аристократической династии, к сожалению, это всё собой олицетворяла. Чего только стоило её феерическое появление на пороге Даррена осенью, когда мага ещё обвиняли в убийстве собственной семьи. Заявилась, шалея от собственной наглости, и потребовала взять её на работу секретарём или приспешником. Да, всерьёз не собиралась, да, затеяла это в пику светлому уважаемому папе, но внезапно сработало, а потом всё так закрутилось… С тех пор с тишиной в доме Морион совсем не складывалось, дворецкий считал Лорейн крайне неподходящей лелеемому хозяину особой, а шаткий мир держался только на разнице положения и на иронии Даррена.

При мысли о любимом злодее Лорейн слегка улыбнулась, но улыбка тут же пропала, как только взгляд наткнулся на саркофаг и дворецкого.

― Вы мне не помогаете, Роджер.

― Вы не облегчаете мне задачу, леди, ― с достоинством ответил старик.

― А может, поставим перед ним ширму?

― Лучше сразу платяной шкаф.

Лорейн вздохнула, признавая правоту дворецкого. Одной ширмой не отделаешься. Если ставить, то сразу четыре.

Но придумать что-нибудь получше не довелось. Входная дверь вдруг по-хозяйски широко открылась, впуская в холл шорох дождя и обрывок тихого смеха и не оставляя сомнений, кто пришёл. Морион. Ещё и в компании Лорана Датура, лучшего друга и верного соучастника.

Они внесли с собой волну весенней сырой свежести и тонкие дразнящие нотки парфюма ― цитрусового и горько-осеннего. В руках Даррена шуршал объёмный свёрток из коричневой бумаги, на чуть отросших кудрявых волосах и чёрном пальто блестели капельки дождя: видимо, поленился ставить купол, когда выходил из магомобиля. И эта лёгкая небрежность ему ужасно шла, оттеняя выверенно-элегантный образ злодея.

Лорейн кашлянула, возвращая себя в реальность, и машинально сдвинулась, прикрывая юбкой из чёрного кружева саркофаг. С тем же успехом могла за колонной спрятать, конечно. Дворецкий поморщился, но встал рядом, выпрямляясь и всем видом излучая независимость. Стена из них вышла жиденькая, и Лорейн запоздало пожалела, что не позвала больше слуг ― ещё пара горничных, повар, конюший, и саркофаг бы даже не торчал.

Она жарко ощутила, как тёмные глаза Мориона скользнули по ней и за ней.

Даррен удивлённо застыл на пороге, прямо возле столика для корреспонденции. Лоран, идущий следом, остановился за его плечом. Оба совершенно потеряли нить разговора, уставившись на покрытый клинописными рунами камень.

― Темнейших ночей, лорды, ― уверенно улыбнулась Лорейн, непринуждённо сцепляя перед собой пальцы обеих рук. ― Как ваши дела?

Несмотря на все усилия, неловкая пауза всё же повисла в воздухе.

― Леди Лорейн, вы переезжаете? ― иронично спросил вдруг Лоран, прищуривая холодные голубые глаза. ― Сюда или отсюда?

― Красивый гроб, любимая, ― тоже не промолчал Морион, красиво усмехаясь. ― Новый?

― Ну не такой уж и новый, ― вместо девушки заметил Лоран и махнул в сторону саркофага перчатками. ― Судя по солярной рунной печати справа от бедра леди Лорейн и ишхетской клинописи, это трёхтысячный год до Равновесия. Учитывая, что на дворе четыре тысячи третий, гробу не меньше семи тысяч лет.

― И судя по той же печати и клинописи, он бывшего употребления, ― соглашаясь, кивнул Морион.

― Или не бывшего. Где вы, не побоюсь этого слова, откопали эту редкость, Лорейн? Ограбили музей?

Она едва заметно смутилась и сдвинулась, прикрывая собой печать. И ничего-то от них не утаишь. Особенно двухтонный камень. Первым порывом было крикнуть: «Это не моё, мне подкинули!», но Лорейн сдержалась.

― Я пытался… ― начал было дворецкий обличающую речь, но Морион предостерегающе поднял ладонь.

― Я знаю, Роджер, что вы пытались, ― хмыкнул Даррен и иронично посмотрел на покусывающую губу Лорейн.

― Это в некотором роде подарок, ― призналась она.

― От меня? ― поднял бровь Морион, перекладывая бумажный свёрток на столик для газет.

― Нет.

― Мне? ― с большим интересом уточнил он и подошёл ближе, по пути скидывая пальто и передавая дворецкому. ― Или ты отцу на юбилей его приготовила?

― Да нет же! ― ужаснулась Лорейн от перспективы передарить труп папе. Потом задумалась над идеей и ещё раз ужаснулась: ― Нет-нет-нет, ни в коем случае. Иначе придётся срочно ещё один заказывать, меня же мама убьёт! Мне его прислала бывшая преподавательница.

― Некромантии? ― Датур тоже уже избавился от пальто и теперь медленно обходил саркофаг, рассматривая руны. Они с Морионом забавно двигались по часовой стрелке.

Лорейн направилась к ближайшему диванчику с гнутыми ножками и с бессильным вздохом села. Всё равно двух демонологов-чернокнижников теперь за рога и копыта не оттащишь от новой игрушки.

― Тёмных искусств. Сильверина Шейн, ― ответила она. ― Понятия не имею, зачем. Хочу завтра съездить на кафедру, поймать её.

― А почему она прислала саркофаг сюда, а не в дом Фрей, на Благодатную?

Лорейн, которая и сама задавалась этим вопросом, но более нецензурно, развела руками:

― Понятия не имею.

― Может, потому что жёлтые газеты с большим удовольствием обсуждают ваш роман? ― предположил Датур, садясь на корточки перед печатью.

Лорейн и Морион переглянулись и почти одинаково поморщились.

Целых десять лет, прошедших с ужасного ритуального убийства его родителей, Даррен Морион находился под следствием и был оправдан только в прошлом году. И за это время газеты Аркхента всех цветов и направлений, от «Моя первая нежить» до «Финансового вестника», создали настолько кровожадный, аморальный и безумный образ лорда из темномагической знати, что в оправдательный приговор ожидаемо никто не поверил. Особенно, когда просочились слухи, как часто он появляется в городе с дочерью светлого пэра, Лорейн Фрей. То, что благородная леди ещё и поселилась в его просторном логове (по адресу: улица Посмертия, 19) тоже все поняли быстро.

Нет, намекать на сговор уважаемого светлого мага и злокозненного чернокнижника не посмели даже в светских гостиных, но такие мыслишки навязчиво витали в воздухе, и грехопадение Лорейн обсуждалось со вкусом и размахом. А именем Даррена по-прежнему пугали непослушных детишек.

Им двоим это, конечно, нисколько не мешало наслаждаться жизнью и обществом друг друга: они были молоды, богаты, увлечены магией (каждый ― своей) и влюблены. Но перетряхивание пронырливыми журналистами постели и шкафов в поисках скелетов и любовников ужасно расстраивало её маму, леди Фрей. И вот она уже… Расстраивала всех остальных.

― Может, и к лучшему, что доставили сюда, ― подумала вслух Лорейн, глядя, как Морион уже о чём-то тихо спорит с Датуром, тыча в тонкую вязь вензелей на стыке и углах. ― Не представляю, что сказали бы родители, если бы посылку привезли к ним. ― Фантазия бойко обрисовала идиллическую семейную сцену, как мама с папой, охрипнув от впечатлений, отпаивают друг друга коньяком и запивают его успокоительными каплями. А потом наоборот. От яркой картинки стало не по себе. ― Хотя нет, прекрасно представляю. Но не хотела бы услышать.

Морион расстегнул ворот белоснежной рубашки и задумчиво наклонился над золочёной крышкой, опираясь на неё ладонями. Затем осторожно прикоснулся к глубоким шероховатым письменам, мазнув пальцем по одной из рун. Лорейн невольно залюбовалась той гибкой грацией, с которой он двигался. Чёрный дорогой костюм, облегающий тренированную фигуру, как вторая кожа, подчёркивал каждое движение. В этом тоже была какая-то магия, очаровывающая её. Каждый раз ― как первый. Даррен поднял руку и задумчиво потёр пальцы, рассматривая их. Между бледными подушечками сверкнули чёрные крупицы и тут же растаяли.

― Интересно, ― проронил он. ― Я чувствую след относительно свежих тёмных чар. Только пока не понимаю, каких. Ты сказала, Сильверина преподавала у вас Тёмные искусства? Возможно, саркофаг доставили как раз по адресу.

Услышав про свежие чары, Датур тоже потянул руки к крышке, чтобы пощупать самостоятельно. Лорейн подпёрла ладонью щёку. Оба мага считали делом своей жизни именно Тёмные искусства и демонологию, на этой почве познакомились, сошлись и самозабвенно совершенствовались.

Дворецкий, осознав полное поражение в борьбе за спокойствие в доме, с достоинством удалился.

― Думаешь, через меня она хотела добраться до тебя? ― спросила Лорейн, примерно понимая, в каком направлении он размышляет.

Сильверина хоть и написала её имя, но знала, в чей дом отправляет посылку. В сущности, указать получателем Лорейн было даже безопаснее и логичнее. За последние полгода она даже успела себя немножко зарекомендовать как специалист по некромантии.

Вот, в прошлом году как подняла почти случайно половину старого городского кладбища, так и зарекомендовала. Знакомство с Дарреном тоже не прошло даром, как и его живой интерес к тёмной магии, и Лорейн внезапно для себя поняла, что ей нравится это. Нравится изучать проклятые артефакты, копаться в архивах и древних ритуалах. Поэтому её теперь периодически приглашали на лекции по управлению нежитью и даже передавали интересные гримуары и магические штучки. А летом и вовсе звали в пустыню на раскопки древнего могильника. Правда, раньше никогда работу на дом не присылали, но, в целом, дело было вполне обычное.

А вот к такой похоронной корреспонденции главного злодея столицы вопросов было бы не в пример больше. Наверное, так рассудила и Сильверина.

― Не исключаю такой возможности, ― кивнул Морион. ― Письма или записки не было?

― Ни строчки, только это. ― Она указала на влажную от дождя бирку, всё ещё висевшую на вензеле. Он без особого интереса повертел её в пальцах. ― А мне казалось, ты не так сильно обрадуешься, если увидишь в гостиной неучтённый труп. Даже думала, куда бы спрятать.

― Леди Лорейн, откуда столько недоверия? ― иронично изогнул бровь Лоран Датур. ― Мы даже помогли бы, иначе зачем ещё друзья нужны?

― Поверь, Лорейн, после встречи с тобой меня трудно чем-то удивить или расстроить. Что мне особенно нравится, с тобой не успеваешь заскучать. Труп, конечно, не гримуар по демонологии, ― Морион уклончиво повёл головой, снова обходя саркофаг. ― Но что-то демоническое здесь есть. Это интригует. Лоран, ты не распознал чары?

― Нет, но что-то очень знакомое… ― пробормотал он. ― Немного мешает след почтовых транспортировочных чар. Может, это были маскирующие?

― Или скрывающие, ― предположил в свою очередь Морион. ― Но сняты были какое-то время назад. Причём, я ощущаю этот след только сверху, крупинки Силы остались в каплях воды на дне рун. Саркофаг или его пассажира прятали. Лорейн, мы точно не участвуем в похищении века? ― Острый насмешливый взгляд карих глаз на миг коснулся Лорейн и снова вернулся к загадочному подарочку.

― Скорее уж тогда в сокрытии века, ― пробормотала она. ― Но звать магполицию что-то не хочется с твоим прошлым. В чём-нибудь, да обвинят.

― В убийстве семитысячелетней давности? ― иронично предположил он.

― Это саркофагу семь тысяч, мы не знаем, какой свежести там смерть. ― Лоран по-простому тоже ткнул пальцем в одну из рун и собрал немного маслянистой дождевой влаги.

Его подушечки и ногти тут же окутала первозданная глубинна Тьма, в тёплом холле отчётливо стало холоднее и запахло осенним ледком. Лорейн поморщилась ― ей никогда не нравилась магия Датура, отталкивающе двоякая, и ледяная, и горячая, давящая. Признаться, ей не нравился и сам Датур. Холодный до превосходства. Но она вынуждена была признать, что магом он являлся на редкость впечатляющим, а другом Даррену приходился верным и полезным. Поэтому примирилась с его почти постоянным присутствием в жизни.

― Да… ― сказал он, прислушиваясь к ощущениям. ― Что-то здесь точно пытались скрыть. И я чувствую, что ещё и сдержать. Что-то здесь совсем не так. Что скажете, Лорейн?

Она удивлённо моргнула, совсем не ожидая, что её спросят о чём-то, кроме обстоятельств появления этой головной боли. Девушка поднялась с диванчика и присоединилась к ощупыванию.

― Я чувствую энергию Смерти и древнюю примитивную некромантию, ― помялась она. ― Ну и то, что саркофаг не пустой. Но это вы и без меня видите. Кто бы там ни лежал, его постарались надёжно упокоить с миром. Никто, кстати, не может расшифровать, кто там?

Тёмные маги покачали головой. Оно и понятно, магические символы (ну или смешные ругательства) ― это одно, сам язык ― совсем другое.

― Можно попробовать обратиться к Форгелю, ― прикинул Морион, ― к старому перекупщику из Весёлого квартала. Если сам не расшифрует, поможет найти неболтливого переводчика. На том дне полно своих бриллиантов. Но это, если Сильверина сама не расскажет тебе. Без надобности рисковать не будем.

Лорейн понимающе кивнула. Весёлый квартал был тем ещё болотом, затянутым сладким розовым дымом марева, где скрывались самые грязные притоны города и самые зубастые донные твари. В каждой столице были такие злачные места, где в переулках темно даже днём. С Морионом и Датуром там, конечно, страшно не было. Даррен и там умудрялся тонко играть слухами, деньгами и собственной репутацией. Но без острой нужды, не разобравшись в ситуации, можно было угодить в ловушку. Одна Сильверина знает, откуда нарисовался этот натюрморт в их гостиной и чем грозит.

― А за такой срок разве не должна была развеяться энергетика? ― задумчиво уточнил Лоран.

― Нет, если есть хоть кусочки костей. Только из кремированного праха она выжигается сразу же, но здесь, наверняка, сохранили тело. Но при этом позаботились, чтобы оно не выбралось. Вообще, ― Лорейн внезапно увлеклась, ныряя в дебри теоретической некромантии, и нервно убрала так и торчащий белый локон, ― это очень интересно.

― Что именно?

― Древние ритуалы погребения, я имею в виду те, которые практиковались до Равновесия Тьмы и Света, сопровождались обычно чарами, защищающими покой мертвеца от вандалов. А здесь… У меня какое-то странное ощущение, что защищать пытались живых. Я не вижу на крышке ничего такого, но чувствую, что изнутри идёт сдерживающая некромантия. Вы знаете, до развития магии, иногда прямо на нежити выжигались упокаивающие печати, чтобы предотвратить восстание из праха. Здесь что-то похожее.

Датур следил за ней своими расчётливыми голубыми глазами, внимательно, со сдержанным интересом учёного. Сначала это немного нервировало, но потом весь мир для неё исчез.

Лорейн не заметила, что в исследовательском запале присела и начала нежно поглаживать стыки камней. Чуткие пальцы покалывало от ледяной магии Смерти, будто оттуда, изнутри, шёл сквознячок прямо из Пустоты, ненасытного измерения призраков и мёртвых энергий. Он обжигал кожу, покалывал, пытаясь вытянуть из Лорейн хоть крупицу жизни и магии.

― Готова поставить любимый гримуар Мориона, что внутри на крышке мы найдём ещё кучу печатей! ― Обладатель залогового имущества только усмехнулся. Лорейн подняла на наблюдающих за ней мужчин сияющий взгляд. ― А давайте, откроем?

― А давайте, не будем, ― мягко улыбнулся Даррен, для надёжности укладывая на крышку ладонь. ― По крайней мере, пока не разберёмся, зачем нам его прислали.

― Может, как подарок на свадьбу? ― усмехнулся Датур. ― Сразу два в одном: для тебя саркофаг, для Лорейн ― содержимое.

Даррен рассмеялся, Лорейн кашлянула и неловко встала, поправляя юбку красивого кружевного платья. Уж от кого она не ожидала такого точного удара в натёртую мамой мозоль, так это от Датура. Как-то всё ещё хотелось пожить для себя, прежде чем совать пальцы во всякие опасные золотые ловушки. Даррен, конечно, пока выглядел соблазнительнее уютной старости в окружении сорока упырей, но ей было нужно время, чтобы окончательно убедиться.

― Как-то рановато, мы не планировали…

― Главное, чтобы не на похороны, ― отмахнулся Морион, не принимая шутливую подначку всерьёз. Он отступил на шаг, окидывая взглядом камень и надписи в целом. ― Я, конечно, не эксперт в ишхетском, но отличить их ритуальные и магические надписи от предостережений тоже могу. Солярные печати ставили, чтобы отогнать или запечатать Тьму. И Тьма до Равновесия была довольно разрушительной силой, ― он говорил это больше для Лорейн, потому что Датур историю развития Тёмных искусств тоже прекрасно знал, ― поэтому предостережениями лучше не пренебрегать. Нужно поискать информацию об их захоронениях и ритуалах.

― И проверить газеты, ― добавил Лоран и вдруг рассмеялся. ― На случай, если мы действительно соучастники ограбления Национального музея. Но я уверен, вам пойдут наручники, Лорейн.

Она возмущённо скрестила на груди руки.

― А вам, Лоран, очень бы пошёл кляп сегодня. Могу найти что-нибудь голубенькое, под цвет глаз.

Морион смешливо фыркнул, явно наслаждаясь ситуацией. Его почему-то всегда ужасно забавляло, как Лорейн тихо ощетинивается в присутствии Датура.

― Кстати, ты не пыталась связаться с Сильвериной по Стеклу? ― спросил он, убирая руки в карманы брюк.

― У меня нет её магадреса, ― Лорейн потянулась к юбке за артефактом. ― Думала, проще будет утром заехать в университет. Но могу попробовать написать в деканат, спросить…

Едва она потянула из кармана Стекло, как артефакт истошно завопил:

― Забавный факт дня! Дарёному упырю в зубы не смотрят!

В пустом гулком холле забавный факт прозвучал так громогласно, что невольно и неподобающе вздрогнули все трое. И два матёрых демонолога, способные бровью усмирить Веллиала, и одна теоретически некромантка-практик, повелительница дарёных упырей. Она не уронила артефакт только потому, что он упал обратно в карман.

Противное развлекательное заклинание для Зачарованного стекла опять едва не отправило всех за Грань с инфарктом.

― Извините. ― Лорейн, едва розовея щеками, в полнейшей тишине вытащила всё-таки Зачарованное стекло и непринуждённо активировала поверхность касанием.

Лоран тихо выдохнул. Морион, напротив, вздохнул. К их чести, даже не выругавшись. В тишине раздавалось только мягкое постукивание пальцев девушки по золотистой глади артефакта. Очень успокаивающее.

― Да ничего, Лорейн, ― проговорил Датур примирительно, ― я как раз подумывал, что пора обзаводиться благородной сединой к тридцати, а некромантию я не люблю.

То, что тёмный лорд не любит и некромантов с дурацким чувством юмора, осталось где-то между слов.

― Лорейн может поделиться с тобой этим заклинанием. Только учти, оно устанавливается один раз. Один раз и навсегда, ― улыбнулся Морион.

― То есть даже ты не смог его развеять. Или не захотел?

Даррен рассмеялся, склоняя кудрявую голову:

― Ничто так не бодрит с утра, как сердечный приступ.

― Кстати, о приступах. Помнится, ты обещал мне кофе перед тем, как мы отправимся к Фреям.

― К Фреям? ― Лорейн заинтересованно подняла голову от Стекла, с мелодичным звяканьем её письмо отправилось адресату.

Только сейчас девушка обратила внимание, что Датур был одет сегодня в ещё более элегантный и неудобный костюм, чем обычно. Чёрный, с белой рубашкой и галстуком-бабочкой. По скромному мнению Лорейн, такой вызывающе-торжественный вид лишал этого мага последних крупиц человеческого тепла. На Морионе, без сомнения, костюмы смотрелись куда соблазнительнее. Она не отказала себе в удовольствии ещё разок провести взглядом по фигуре своего злодея. Да, ему костюм шёл больше, так и хотелось повторить касание взгляда ладонью.

Морион мягко улыбнулся ей, будто обещая ещё предоставить такую возможность наедине.

― Верно, Лорейн, ― ответил Датур, ― я тоже имею несчастье быть приглашённым на приём к вашему отцу. Кто-то проболтался о моём титуле в Астоне, и теперь придётся сходить испортить репутацию в обществе, чтобы меня не назначили случайно послом королевы в Аркхенте.

― Предпочитаете, чтобы назначили ослом? ― понимающе улыбнулась Лорейн, и Датур заговорщицки кивнул.

― Леди Лорейн может и в этом оказать неоценимую помощь, ― пошутил Морион и удостоился от неё уже менее жаркого взгляда. ― Выпьем кофе в кабинете?

― Пожалуй, да.

― Мы оставим это здесь?

Все трое, не сговариваясь, посмотрели на саркофаг. Он очень большой проблемой по-прежнему красиво сиял в свете ламп. Но кое-что всё же изменилось к лучшему: теперь это была не проблема Лорейн.

― Хм, ― равнодушно изрёк Даррен. ― Может, его чем-нибудь накрыть?

Лорейн заливисто рассмеялась.

Ничто так ни душит, как крепкие семейные узы. (По мнению Армана Дафне)

Никто, конечно, саркофаг не накрыл. Оказалось, проще оставить его в холле и спотыкаться, чем прийти к какому-то более разумному решению. Гостей Морион не ждал, магполицию пока тоже, а мешал он только Роджеру, с чем остальные довольно легко смирились.

― Думаю, это может подождать до завтра, ― философски заключил Даррен, заметив, что ещё немного креатива, и они не успеют произвести благоприятное впечатление на лорда Фрея. И в выигрыше останется только Лоран.

― Да, ― устало вздохнула Лорейн, ― в конце концов, что с ним сделается? Ему тысячи лет. Один день роли не сыграет.

― Кофе? ― тонко намекнул Датур с видом человека, которого разбудили в пять утра и с тех пор ни чашки не налили.

― Определённо, кофе, ― кивнул Морион. ― И покрепче.

Лорейн только с интересом глянула в его сторону: если обычно он пил кофе из расчёта примерно килограмм молотого на чашку, покрепче, видимо, означало килограмма два.

― Собираешься прогулять у лорда Фрея до самого утра? ― спросил Датур, придя, очевидно к такой же арифметике.

― Нет, просто боюсь уснуть от скуки и упустить момент, когда кто-нибудь уважаемый залезет на стол, как жена мэра на Йоль, ― хмыкнул Морион, делая приглашающий жест к лестнице.

― А я думал, тебе не нравятся светские рауты, ― фыркнул Датур, припоминая феерический бал у мэра.

― Я их ненавижу. Даже подумываю снова влезть под какое-нибудь следствие, чтобы перестали приглашать.

― Боюсь, мои родители слишком светлые, чтобы на их празднике случилось хоть что-то пикантное, ― с лёгким переливчатым смехом разочаровала Лорейн, поднимаясь по лестнице к кабинету. ― Танцы на столах и убийства в программу не входят. Из пороков вам предложат немножко притупить разочарование игристым, проиграть полсостояния в карты или оценить, какие дивно отвратные сигары папа привёз из поездки в Анру.

Морион стоически вздохнул:

― Тогда мне понадобятся две чашки…

― А на десерт приберегут снобистские размышления о том, что вы занимаетесь совершенно неподобающими делами, чем бы ни занимались, ― продолжила она, по-хозяйски открывая дверь кабинета Мориона.

― …две чашки яда, ― договорил он.

Немного поспорив с лордами о планах на завтра, (Лорейн страшно не хотела заявляться на родную кафедру с личным злодеем: уж больно некроманты любят всё зубастое, отберут ещё!), она оставила их допивать кофе, по виду больше похожий на чернила демонической каракатицы, дымящиеся и чернейшие, и ушла переодеваться к ужину. За неделю до праздника она купила два новых платья, одно очень приличное и второе очень красивое, но решать, какое надеть всё равно пришлось в последний момент.

После первого совершеннолетия родители перестали требовать от неё изображать почти светлую магессу и носить подобающие наряды, но лучшим подарком сегодня папе всё равно была бы послушная дочь. Даже лучше антикварной алмазной булавки, которую она приготовилась дарить. Поэтому потянувшись было к красивому модному платью до колена, Лорейн разочарованно застонала и выдернула с плечиков длинное вечернее, перламутрово-серебристого цвета. Оно чудесно подчеркнуло белизну её волос и холодную глубину серых ярких глаз.

Собрав локоны снизу широкой полукруглой заколкой с сапфирами и накинув на обнажённые плечи длинный палантин, вышитый хрустальным бисером и жемчугом, Лорейн спустилась в холл, где ей уже ждали Морион и Датур. Поймав тёмный и притягательный взгляд Даррена, который говорил больше и льстил сильнее любых комплиментов, она слегка улыбнулась, намеренно замедляя шаг. Нечто сокровенное и очень интимное было в том, как в карих глазах злодея разгорается восхищение, как вся она белым силуэтом отражается в них.

А потом посмотрела на злополучный саркофаг. Он тоже будто ждал.

― Из деканата не ответили? ― не совсем верно расшифровал её нахмуренные бровки Морион, подавая руку.

Лорейн вложила пальцы в его ладонь и качнула головой. Слишком поздно она отправила письмо.

― Чудесно выглядите, леди Лорейн, ― улыбнулся Датур. ― Пожалуй, благодаря вашей красоте нам всё же удастся пережить этот вечер.

― О, не возлагайте на меня слишком больших надежд, ― мучительно поморщилась Лорейн. ― Сегодня меня ждёт встреча со всем светлым ковеном Фреев. Совсем не уверена, что сама вечер переживу. Если что, чур, саркофаг мой.

― Учту, ― усмехнулся Датур.

― Мне казалось, за последние месяцы они стали спокойнее воспринимать твою тёмную половину, ― иронично заметил Морион, имея в виду и её магию, и себя.

― О да. Но сегодня приезжает мой брат. С семьёй.

В его руках материализовалось её пальто, он услужливо помог ей влезть в рукава.

― И что не так?

Лорейн вздохнула, пытаясь сформулировать как-то покороче и поэпичнее масштаб этой катастрофы.

― Понимаешь… Он… Весь в маму, ― выдавила она наконец.

― Он тоже злоупотребляет сердечными каплями и драматическими сценами? ― слегка изогнул бровь Морион.

На него описание не произвело устрашающего эффекта: злодей имел стойкий иммунитет и к светлой магии, и к добрым намерениям леди Фрей. У него вообще за полгода редких встреч обнаружилось уникальное умение до чёртиков воспитанно и уважительно игнорировать любые её неудобные вопросы и намёки. Они просто разбивались о его ироничное спокойствие и ответы, чуточку не те, что ей хотелось бы слышать. Иногда Лорейн казалось, что этой суперспособности втайне завидует даже папа, не только она сама. А вот леди Фрей, привыкшая быстро доводить мужа до бурной реакции, а спор до ссоры с имитацией инфаркта, в приватных беседах с дочерью называла Мориона совершенно невыносимым хамом. Хамством она считала, видимо, сам факт его существования в жизни Лорейн. И ни разу не переступила порог его дома. Хотя Морион всегда очень любезно приглашал, заранее зная, что достопочтенная леди скорее отправится прожигать ночь в самом скандальном клубе Талвеллы, «Тёмной Бездне», чем заглянет в гости на чашечку чая к потенциальному зятю.

В общем, кажется, Даррен откровенно наслаждался этими отношениями. Вероятно, ему не хватало порицания семьи, и леди Фрей щедро восполняла эту дыру в его сердце.

Лорейн вздохнула и пожала плечами, попутно поправляя пальто.

― Скорее… Стефан тоже злоупотребляет добрыми советами, которых никто не просил.

― Типичный светлый маг, ― понимающе прищурился Морион.

Датур тоже уклончиво качнул головой, соглашаясь, что светлые маги чаще путают понятия света и добра, и открыл перед Лорейн дверь.

― Это было бы полбеды, но он мой брат. Старший. А это ещё хуже, ― призналась она, выходя на блестящую от света фонарей каменную лестницу.

Дождь наконец закончился, но вечер выдался настолько сырой и холодный, что она вышла и почувствовала, что не только дышит, но ещё и немножко пьёт воздух. Розовая аллея, едва-едва ощетинившаяся свежими бутонами, поникла к лужам. Всё кругом капало и сверкало. Особенно сверкал магомобиль на подъездной дорожке ― чёрный, блестящий, новый и неудобный. Настроение тут же ещё чуть-чуть испортилось.

― Наверняка он так же думает про младшую сестру, ― заметил Морион, следуя за ней с бумажным свёртком в руке и слегка подталкивая к машине. Водитель уже ждал их у пассажирской двери. ― Тёмную.

― Ну… ― С этой точки зрения Лорейн предпочитала не рассматривать их совместное детство. И упырю понятно, что милые некромантские шалости с оживлением фамильного кладбища хомяков брата и рядом не стояли с большими светлыми гадостями. ― Нет. Точно нет. Я уверена, что в глубине души он счастлив быть моим родственником.

Двойное ироничное хмыканье за спиной она с королевским величием проигнорировала.

При её приближении, водитель услужливо открыл дверцу. Пригнувшись и всё равно ударившись головой, пока забиралась в низкий салон, Лорейн сдавленно ругнулась сквозь зубы и плюхнулась на сиденье.

― Будьте здоровы, леди Лорейн, ― пошутил Датур, забираясь следом.

― Я не чихала, ― проворчала она, сдвигаясь к окну и выдёргивая из-под себя завернувшийся край пальто. Ей страшно мешала низкая крыша и собственные локти.

― Мы слышали, милая, ― с улыбкой заверил Морион, тоже впихиваясь в салон.

― Напомните, почему мы должны ехать в этой консервной банке? ― спросила она, поднимая с пола край палантина и варварски сматывая.

Раньше Лорейн считала, что люди уже не способны придумать что-то неудобнее наёмных городских карет, медленных и отбивающих… желание сидеть на неделю, но теперь на улицах появились магомобили. Быстрые, мягкие, безумно дорогие, но катастрофически тесные. Разумеется, Морион не мог не купить один. Он же злодей, у него неистребимая страсть к пыточным орудиям.

― Очевидно, потому что это быстро и престижно, ― расслабленно предположил Датур, устроившийся вполне вольготно в одиночестве на сиденье напротив. Машина мягко дёрнулась и покатилась к воротам. ― И произведёт неизгладимое впечатление на ту половину гостей, что прибудет в каретах.

― Или на моих родителей произведёт неизгладимое впечатление то, как вы двое будете меня вытаскивать из этой адской табакерки. О, святые умертвия, у меня клаустрофобия начинается. ― Она очень осуждающе посмотрела на Мориона и откинулась в угол диванчика, подпирая ладонью лоб.

― А мне казалось, некроманты должны чувствовать себя вполне уютно в тесных замкнутых помещениях с мягкой обивкой, ― поддразнил Даррен.

Лорейн скосила на него глаза из-под ладони:

― Это ты про гроб или про дом сумасшедших?

― Как тебе будет приятнее, дорогая, ― рассмеялся Морион, отворачиваясь к окну.

― Кстати, о гробах и сумасшедших, ― задумчиво вклинился Датур. ― Может, сегодня попробуем узнать, не пропадал ли у кого древний саркофаг?

― Не думаю, что это подходящая тема для непринуждённой светской беседы. Во-первых, папа может не так понять, а во-вторых, что мы будем делать, если пропадал?

Морион улыбнулся одним краешком губ:

― Потребуем выкуп?

― И адвоката? ― она насмешливо изогнула бровь.

Магомобиль легко скользил по мокрому городу, лавируя среди карет и себе подобных блестящих монстров. От мягкой качки по мостовым слегка начинала кружиться голова, а когда колесо попадало в ямку, вместе с машиной подпрыгивал и желудок. Лорейн была абсолютно уверена, что ему тоже здесь не нравилось, и он пытался выйти, не дожидаясь остановки.

Скорбно вздохнув на очередной выбоине, она откинулась на мягкий кожаный подголовник и с лёгкой завистью посмотрела, как удобно расположились в машине оба злодея. Просто удивительно, но им не мешал ни рост, ни низкая крыша, ни духота. Страдала одна она. Подленький внутренний голосок предположил, что у неё просто эго не вмещается.

―  Можно попробовать узнать, нет ли среди гостей специалистов по ишхетской клинописи, ― предложил Морион. ― Это будет не так подозрительно, да и сможет направить разговор на интересные нам сплетни.

Лорейн достала из маленькой сумочки жестяную коробочку с мятными пастилками и сунула одну конфетку в рот.

― Мне кажется, нужно завтра заехать в архив, ― сказала она. ― Раз уж в последних новостях о нём ни слова, возможно, поискать стоит в старых газетах.

― Или они появятся завтра, ― прохладный голос Датура сквозил иронией.

― Ох, надеюсь, что нет. Иначе это будет самое короткое расследование в истории Аркхента. Почта заложит меня в два счёта.

― Вам пойдёт быть злодейкой, Лорейн.

Она недовольно поморщилась, и к ней заговорщицки наклонился Даррен:

― Позволь дать совет профессионального подозреваемого. Молчи и не сознавайся.

Лорейн рассмеялась.

― Боюсь, у меня не хватит терпения. Тем более, я ни в чём не виновата.

― Невиновность не всегда позволяет избежать наказания. Уж поверь мне.

― Спасибо, ― пробормотала она, глядя, как быстро приближается родительский дом, освещённый праздничными огнями. Возле белых высоких ворот собралась небольшая очередь из магомобилей и экипажей, шум, ещё не слышимый, уже предчувствовался и отдавался в теле холодящей тревогой. ― Теперь мне гораздо спокойнее…

Отринув блестящую идею посадить на капот Лорейн, чтобы проехать без очереди, они постояли в веренице гостей и наконец попали во двор. Сверкающие магические кристаллы в фонарях заливали ярким, почти солнечным светом подъездную цветочную аллею с большим фонтаном и широкую парадную лестницу, к которой тянулся алый язык ковровой дорожки. Она и тонко намекала, где следует остановиться экипажу, и не давала каблукам проваливаться в шуршащий гравий. По лестнице пёстрым жужжащим потоком поднимались стайки элегантных леди в нарядных платьях и джентльменов в дорогих костюмах. Музыка едва уловимо дрожала в воздухе, вырываясь из дверей и сияющих окон. Сегодня раскрыты были обе створки входа, возле них крутились слуги, проверяя приглашения и раздавая гостям высокие фужеры с игристым вином. Всё выглядело настолько прилично, что Лорейн с тоской подумала, что скандал неминуем. Уж что-то такое витало в воздухе, мелькало в расслабленных благодушных лицах гостей ― что они готовы испугаться разбившегося бокала, лопнувшей шины… Ну или появления ужасного чёрного мага. Двух ужасных чёрных магов. Двух с половиной (себя Лорейн такой уж ужасной не считала).

Их магомобиль остановился у края дорожки. И тут Лорейн с ошеломляющей чёткостью осознала, что сейчас ей на самом деле придётся появиться в светлейшем магическом обществе Талвеллы под руку с Морионом. Ох, пожалуй, с большим снисхождением ей бы простили убийство.

― Готова? ― тонко уловил её настроение Даррен.

― Нет, ― честно сказала Лорейн и наклонилась, выглядывая из окна на лестницу и прикидывая, кто станет первыми свидетелями её грехопадения. ― Может, вы пойдёте, а я сделаю ещё кружок по кварталу? Или уеду из страны?

Морион тихо бархатисто рассмеялся:

― Когда ты стала такой трусихой, Лорейн?

― Мама говорила, мужчину надо постоянно удивлять, ― развела она руками.

Друзья, немного закрутилась с ярмаркой в Москве, ужасно там замёрзла и приболела. Постараюсь сейчас хоть понемногу, но каждый день писать.
А пока представляю вашему вниманию
Аннотация:
Лорд Ливеркат больше всего ценит силу и мощь. Его Избранная наверняка будет женщиной-львицей, спортсменкой и просто красавицей. Расскажите богам о своих планах, лорд! Они давно не смеялись.

Слуга в белом фраке услужливо открыл дверцу, поторапливая дорогих гостей, чтобы не задерживались и шли уже праздновать, ведь за их магомобилем быстро собралась очередь и молча взывала к совести. Морион, всё ещё тихо посмеивающийся, вышел на дорожку под яркий свет кристаллов и непринуждённо подал руку Лорейн. Она недовольно переглянулась с Датуром, хотя красивый жест явно предназначался не ему, и поползла по мягкому сиденью к позору. Морион ловко поймал её чуть подрагивающие пальцы и крепко сжал, не давая надрожаться вволю и делясь своей уверенностью.

― Я помню, что ты боишься вампиров, Лорейн. Но не думаю, что твой отец пригласил их на приём, а значит, и бояться нечего, ― ободряюще сказал он, помогая ей выбраться из железной ловушки с достоинством и изяществом. Лорану досталась честь забрать забытый расшитый шарф.

С её губ сорвался мучительный стон. Лорейн случайно встретилась взглядом со старой леди Фальер, которая сразу приставила к глазам пенсне, и кивнула ей. Старушка тут же сверкнула бриллиантами, поворачиваясь к мужу и что-то ему говоря в подставленное ухо.

― Я была так несправедлива к этим милым созданиям. Вампиры всего лишь пьют кровь, высшее общество Талвеллы не оставит от нас даже костей. Перемоют и разгрызут каждую.

Они не сделали и десятка шагов от магомобиля, но Лорейн уже мерещились ядовитые шепотки в шорохе ветра и в праздничном оживлённом шуме. Без присмотра родителей и их ближайшего окружения нормы устаревшей морали, вроде тех, что рекомендуют не водить дружбу со злодеями, попирались с большим удовольствием. А здесь и сейчас она снова почувствовала себя девчонкой, которой предстояло новое сражение за право быть собой. Пресловутое Равновесие магии примерно соблюдалось и среди гостей, но светлых магов всё же было чуть больше. И если от тёмных она ловила только мимолётные заинтересованные взгляды, большинство которых предназначалась Мориону, то от светлых ощущала волны порицания и за то, что родилась тёмной, жутко разочаровав уважаемую семью, и за выбор кавалера.

― Не беспокойтесь, Лорейн, я уверен, вы им всё равно не по зубам, ― добавил Датур, присоединяясь к ним и подавая ей палантин.

― Тем более, что и общество собралось на диво беззубое, ― усмехнулся Морион, тоже кивая чете Фальер.

― Ещё бы. За десять лет твоей ссылки они их знатно обломали об твоё имя, друг мой.

Лорейн невольно рассмеялась, прикрывая лицо палантином. Они поднимались по лестнице, без конца кивая знакомым лицам, а музыка становилась громче и громче. Как и чужой смех. Гости, как мотыльки, летели на огонь распахнутых дверей.

― Вы оба совершенно ужасны, ― цокнула она, позволяя слуге забрать пальто и накидывая на плечи палантин.

― Мы всего лишь часть этого общества, ― философски заметил Морион, машинально забирая поданный слугой фужер и передавая Лорейн.

― Просто пока зубастая, ― поддакнул Датур, рассмешив её окончательно.

В холле было очень светло, свежо и суетливо. На этот вечер весь первый этаж превратился в одну большую гостиную, переполненную и шумную. Мимо сновали слуги с подносами, все в белых фраках и бабочках, и приглашённые леди и господа. Из старого бального зала, двери в который тоже полностью распахнули, вырывалась резковатая музыка.

Не торопясь соваться в эпицентр праздника, они остановились у лестницы.

― Готов поставить сотню шеров, что этот ансамбль играл в «Тёмной Бездне» на прошлых выходных, ― прищурился Датур, поднося к губам фужер.

― Думаешь, стоит надеяться и на шоу-программу с канканом? ― хмыкнул Морион, приобнимая Лорейн за талию, и она шутливо ударила его ладошкой по груди. Его тёплые пальцы в ответ легонько скользнули по её позвоночнику под покровом палантина. Очень, очень сокровенно.

Лорейн рассмеялась и обернулась к Датуру:

― Приберегите свои деньги до партии в блэкджек. Время для азартных ставок ещё не пришло.

― Ох, Лорейн! ― воскликнула то ли с облегчением, то ли с разочарованием леди Фрей над их головой, торопливо спускаясь по лестнице. Ей, видимо, как раз донесли об их прибытии, и уважаемая леди торопилась убедиться, что они не чувствуют себя как дома: не творят злодеяния направо и налево. ― Лорд Датур, лорд Морион, мы рады приветствовать вас в нашем доме. Мой муж сейчас с герцогом в курительной комнате, вам следует присоединиться, вас уже ждут. Особенно вас, лорд Датур.

Тихий вздох над ухом Лорейн ознаменовал временную капитуляцию. Морион отпустил её и повернулся к уже спустившейся и спешащей к ним Теоне Фрей.

― Леди Фрей, какое счастье видеть вас.

― Яду? ― Лорейн добросердечно предложила ему нетронутый бокал.

― Думаю, он тебе самой ещё пригодится, ― проницательно улыбнулся Даррен. ― Меня же ждёт увлекательное удушье в компании герцога.

― Уже жалеешь, что не убил его в прошлом году? ― насмешливо поддразнила она, не зная, что же будет для Мориона мучительнее: душная компания или атмосфера.

Их со старым герцогом связывала довольно неприятная и длинная история: все десять лет, пока шло расследование убийства семьи Морион, а единственным подозреваемым был принципиально молчащий (то есть фактически не сознававшийся) Даррен, именно Парис Вонворт Третий являлся его надсмотрщиком, опекуном и поверенным. А если бы подопечного не оправдали, то стал бы заодно наследником нехилого состояния и уютного чёрного дома на Посмертия, 19, так полюбившегося Лорейн за последнее время.

Дело осложнялось и тем, что высокородный тюремщик мог иметь прямое отношение к трагедии и не утруждался поисками правды. В общем, в перезревшем желании придушить плешивого интригана Лорейн Мориона не винила. Даже готова была предложить руку помощи. А то и сразу две.

― Скорблю всем сердцем, ― со смешком шепнул злодей, ожидая, когда Теона подойдёт. ― Леди Фрей, вы сегодня обворожительны. Моё почтение.

Он слегка кивнул, чтобы побег от общества хозяйки дома не выглядел слишком поспешным и компрометирующим, и вместе с Датуром, который тоже шёл радостно, как на казнь, направился в сторону любимой берлоги Амадея Фрея. Лорд явно спрятался там от шумного праздника, устроенного женой, и закатил собственный, больше похожий на заседание палаты лордов. Ну так, в качестве компромисса.

― Повеселитесь там, ― хмыкнула Лорейн, глядя на две безупречно прямые спины, исчезающие в толпе слуг и гостей, бредущих на музыку. Лорды принимали удары судьбы с честью и с гордо расправленными плечами.

― Лорейн, ― сладко прошипела сквозь улыбку мама, вставая рядом и затравленно осматривая холл. На ней сегодня было очень красивое серебристое платье с вышивкой и тонна фамильных бриллиантов, включая маленькую диадему. Картинно заламывать руки и закатывать глаза очень мешали зрители, поэтому леди ласково скалилась всем, кто бросал на них взгляды. ― Тебя обязательно было приезжать с этим… с этими?

― Да, ― Лорейн вздохнула и сделала глоток вина. Оказалось, Морион её маму изучил куда лучше, чем она думала. ― Ты нас как раз вместе пригласила.

― Пресветлые боги, а что мне ещё оставалось? ― вспыхнула леди Фрей, быстро схватила дочь под руку и потянула в сторону праздничного зала. Видимо, чтобы под прикрытием музыки вволю разругаться.

Мимо с воплями и визгом пронеслась стайка играющих детей с лентами, лавируя среди цветного шёлка платьев и чёрного крепа фраков. В предводителях Лорейн узнала маленьких сыновей брата, и с тоской пожалела, что тоже не может с криками умчаться от мамы за племянниками. Это точно на время отвлекло бы достопочтенное общество от сплетен про Мориона. Невольно Лорейн рассмеялась, пряча усмешку за хрустальным краешком фужера.

― Ох, совершенно не понимаю, чему можно радоваться в таком положении!  ― не вытерпела мама и повысила голос, и сразу прикусила язык, переходя на гневный шёпот. ― Ты уже полгода…

― Позорю вас изо всех сил, а этот уголовник так и не сделал мне официального предложения на главной площади, ― заученно продолжила Лорейн, глядя в потолок с прихотливой лепниной. В этой приветственной речи менялись обычно только сроки. ― Я ничего не упустила?

Мама остановилась у стола с закусками и повернулась. Тонкие ноздри красиво разлетелись, она чуть не задохнулась от возмущения. Кажется, впервые у леди Фрей начинался настоящий сердечный приступ, а не выдуманный, как обычно. Лицо резко поменяло цвет, кровь отхлынула от губ и щёк, а потом так же быстро вернулась, запылав багровыми пятнами на скулах и шее. И Лорейн, успевшая было испугаться, чётко осознала: нет, смерть тут грозит только ей. Приятно знать, что дома ничего не меняется, и маме не нужен ни врач, ни некромант. Ни в каком виде.

― Только последние крохи совести! ― припечатала она.

― Это был лишний груз.

― И всякую жалость к своей бедной матери, ― выверенно дрогнула голосом оная и приложила руку к груди, опять перепутав стороны. Спохватилась, пошарила по вышитому декольте, будто ища сердце, переложила ладонь. Лорейн невольно воздела глаза обратно к потолку. ― Мне нужны мои капли. Немедленно…

Лорейн скептически взглянула на фужер в своей руке.

― Лучше возьми это. Состав почти такой же, но пахнет приятнее.

Мама машинально перехватила бокал и им же угрожающе ткнула в сторону дочери, щедро плюнув вином из хрусталя под ноги:

― И что опять за история с магистром Кабри? Он сказал твоему отцу, что очень благодарен за твоё участие в исследовании книги Шепота мёртвых. Я думала, ты бросила эти свои… некромантские штучки!

― Не совсем, ― мрачно ответила Лорейн и сунула в рот маленькое канапе с солониной. ― Подумываю получить докторскую степень по некромантским штучкам. Мы договорились с ним о кураторстве осенью.

Мама застыла с приоткрытым ртом. Кажется, у неё закончились приличные слова, а нецензурные споткнулись во рту о воспитание.

― Ты что?! ― выдохнула она наконец. ― И в кого ты такая… умная уродилась?

В больших светлых глазах пополам с ужасом стояла отчаянная уверенность, что слишком умная дочь куда хуже, чем прелесть какая дурочка. Но озвучить это Теона не успела.

― Леди Фрей, дорогая, вот вы где! ― приторно пропели сбоку с теми же нервными интонациями, что и у мамы, и Лорейн обернулась, уже зная, кого увидит. К ним спешила Луисса, жена Стефана. ― Я совершенно без вас не справляюсь. Слуги спрашивают, не пора ли подавать красное вино и паштет. А лорд Таллен спрашивает, будет ли сегодня горячее или ограничимся фуршетом. О, Лорейн, приятно видеть, что ты смогла приехать, милая.

Луисса окинула её оценивающим взглядом, выискивая, к чему бы прицепиться. Сама она плыла им навстречу в голубом платье, будто вытащенном из гардероба Теоны и прибавившем сразу десяток лет. Чуть старомодный покрой, серебряная вышивка, высокая причёска с завитыми золотистыми локонами. Не хватало только бриллиантов, но они со старшей леди Фрей и без того стали так похожи, что со спины и десяти шагов можно спутать. А ведь Луисса была ровесницей Лорейн. Чего только ни сделаешь, чтобы стать достойной наследницей. Что и говорить, эта женщина знала толк в укрощении свекровей: чтобы победить свекровь, нужно думать, как она, стать ею!

К сожалению, невестка чересчур вжилась в роль, только пресловутых капель не просила. Пока… Но если маму Лорейн любила и знала, что она просто желает всем счастья на свой манер, то терпеть её соломенную копию было куда сложнее.

― Светлейших дней, Луисса. Я живу всего в паре кварталов, ― чуть преуменьшила Лорейн, ― и не могла пропустить папин юбилей. Приятно, что вы со Стефаном приехали из Рилля.

― Мы тоже не могли пропустить праздник. А где же твой… хм… работодатель?

― Работодатель?

Формально их договор с Морионом о работе помощником (ну или приспешником) продолжал действовать, ведь заключён был на год. Но фактически отношения давно перетекли в волонтёрство. К обоюдному удовольствию.

Луисса жеманно повела плечиком:

― Не могла подобрать более приличных слов для ваших отношений.

― Хм-м… ― Лорейн сделала вид, что задумалась, и улыбнулась. ― Кажется, я знаю одно. Любовник. Слышала такое?

Невестка фыркнула, а леди Фрей ахнула и обернулась, чтобы проверить, не слышал ли кто-то этот страшный секрет.

― Лорейн! ― призвала она к порядку.

― О, опять эта твоя юношеская заносчивость, ― снисходительно вздохнула Луисса и покачала головой. ― Ты ещё слишком молода. Но когда повзрослеешь и выйдешь замуж, поймёшь, почему в обществе не кичатся такими связями. Если ещё будет, за кого выходить.

Лорейн усмехнулась, наблюдая, как любимая невестка показывает истинное лицо, и взяла с блюда второе канапе.

― Луисса, старое платье и замужество не делают тебя старше. Мы с тобой одного года рождения. Но приятно знать, что ты считаешь меня моложе.

― Я просто взрослее, ― холодно отчеканила она.

― У тебя просто нет чувства юмора и ты пытаешься казаться правильной, ― отмахнулась Лорейн. ― Почаще смотри на календарь, твоё ханжество устарело лет сто назад. Кстати, где мой любимый брат? Уже сбежал от тебя?

― Стефан тоже в курительной комнате, ― поспешила вмешаться в разговор Теона, пока дочь названная не вцепилась в волосы дочери родной.

Лорейн нахмурилась, так и не донеся до губ закуску:

― Папа собрал у себя весь Аркхент? Что-то случилось?

Леди Фрей тревожно вздохнула, неловко улыбнулась и качнула головой. В общем, явно пыталась что-то скрыть.

― Не забивай себе голову, милая. Твой отец чуть позже присоединится к нам, чтобы принять поздравления, ― почти убедительно улыбнулась она.

Лорейн понятливо кивнула. Переводя ответ матери на понятный и честный язык, что бы ни случилось, оно относилось к «мужским делам», в которые она не лезла. К счастью, у Лорейн был Морион, который подобными предрассудками не страдал. А значит, нужно было просто подождать.

― Что ж, тогда подождём, ― ответила она и собственным мыслям, и маме, поправляя на плече палантин и делая шаг в сторону.

― Куда ты?

― Подожду папу в более подходящей мне по возрасту компании, ― хмыкнула Лорейн, высматривая золотые макушки племянников в мешанине гостей.

Чем дальше она отходила от двух леди Фрей (вот ирония-то!), тем спокойнее становилось на душе и легче делалась походка. Лорейн сама не заметила, как начала улыбаться и куда приветливее кивать гостям. Почти каждые несколько шагов её останавливали слетевшиеся на роскошное угощение родственники ― семья Фрей, по скромному мнению Лорейн, была неуместно дружна и чересчур плодовита, ― но тётушкам, дядюшкам и кузенам было далеко до маминых поучительных приветствий, так что настроение они почти не испортили, и вполне приятно с десяток раз обсудили украшение зала, фуршет, танцы и когда же лорд Амадей почтит всех присутствием. Тот совсем не спешил, и Лорейн уже чуть-чуть жалела Мориона, вынужденного мариноваться в скучной болтовне и коптиться в клубах ядовитого дыма, как праздничный окорок. Ну да ничего, пусть заранее привыкает к адским безднам.

Заметив наконец шевелящуюся скатерть на одном из столов с пирожными, Лорейн ускорила шаг. Оказавшись поблизости, она уже улавливала сквозь лёгкую музыку суетливый шёпот и хихиканье.

― Держи, держи его! Цепляй на хвост!

― Не могу! Он… лижется! Хи-хи-хи!

Лорейн шагнула к столу и резко подняла край тяжёлой белой скатерти:

― Ага!

Ответом ей был дружный визг и возня. Потом её узнали и немножко облепили ноги руками в шоколаде по локоть.

― Тётя Лорейн! Тётя Лолейн! А залезайте к нам!

Она усмехнулась и окинула взглядом банду племянников в количестве пяти хулиганов и одной хулиганки. Их вообще-то на юбилей не приглашали, но некоторые из родственников с детьми остановились прямо в доме Фрей, и запереть маленьких чертенят наверху не представлялось возможным. По уши в фантиках и сладком креме, детишки тискали двух маминых шпицев, белых и тоже в шоколадных и розовых пятнах от пирожных. Собаки от внимания выглядели абсолютно счастливыми, крутясь и облизывая всё, что попадалось по пути ― пирожные, пол, детей.

― По какому поводу собрание, достопочтенные лорды? ― спросила Лорейн, садясь на корточки перед столом и оглядывая беспорядок.

Банда стащила со стола несколько серебряных подносов со сладостями, а ещё золотую цветочную лозу со стены, которую и пыталась нацепить на собак. Но вертлявые пушистики с большим энтузиазмом скакали вокруг и скидывали блестящую попону раньше, чем удавалось её завязать. Их ловили в двенадцать рук, но собачки всё равно пока побеждали. Четырёхлетний Амадей-младший, на правах будущего лорда Фрея, видимо, а может, в силу родства с Лорейн, был заводилой. Это было видно хотя бы по тому, что на нём почти вся мишура и оказалась намотана. Его хихикающий трёхлетний брат, Мартин, сидел рядом и тщетно пытался удержать шпица, а тот с восторгом прыгал ему на плечи, слизывая густые усы из шоколадного пудинга.

― Мы хотим украсить Джоша и Йоша, ― радостно объявил мини-Амадей.

― Сделать им по бантику, ― поддержала Виолин. У неё самой одного бантика в причёске уже не хватало.

― Сделать их праздничными, ― поддакнул маленький Роберт.

― Не праздничными, а нарядными, дубина, ― сварливо фыркнул его брат Джонатан, демонстративно складывая на груди руки.

― Ясно, ― прервала Лорейн поток объяснений и протиснулась под стол. ― А хотите научиться настоящему заклинанию?

Детки, у которых магический дар только-только начинал проклёвываться, воззрились на неё с обожанием. Даже с большим, чем шпицы смотрели на них и пирожные.

― Да! ― слаженно выдохнули все, и один из шпицев тявкнул, проникнувшись атмосферой.

― Тш! ― Лорейн прижала палец к губам. ― Тогда молчим, внимательно слушаем и следим за руками. Кивните, если готовы.

Банда кивнула, позабыв про мишуру. Следующие десять минут малолетние злодеи увлечённо постигали искусство доводить родителей до сердечного приступа. Не все ещё умели чаровать, но интересно было каждому. Когда у Амадея-младшего в ладошках заискрила голубоватая магия, а потом обрела форму, Лорейн посчитала себя отмщённой, потискала от души детишек, пощекотала их до хохота и вылезла наконец из-под стола. Как назло, прямо перед Морионом. Иронично улыбающимся.