Третий (не) лишний

Я почувствовал ее прежде, чем увидел. Как будто оказался рядом с источником сверхвысокого напряжения.

Есть такие женщины, на которых встает безусловно и автоматически. Воздух вокруг них сгущается и начинает вибрировать. А потом никак не можешь понять: мать твою, что же это было?

Вряд ли кто-то назвал бы ее красивой – в общепринятом смысле. Все в ней казалось самую капельку неправильным, слишком, чересчур. Но вместе складывалось во что-то яркое, дикое, необузданное. И чертовски привлекательное.

Высокая стройная блондинка примерно моего возраста – двадцать пять плюс-минус немного. Я мог на что угодно поспорить, без одежды она выглядит лучше, чем одетая, что бы на себя ни напялила. Конечно, узкие брюки и полупрозрачная тонкая блузка немногое скрывают, но я не любитель фантазировать о том, что прячется под миллионом одежек. Если бы это была моя женщина, она ходила бы дома голая. Что грудь, что попа – так и просятся в ладонь. Живот поджарый, а талия… Тонкая талия всегда была моим фетишем. Обводить пальцами этот изгиб, чем он круче, тем… круче. Ноги? И ноги хороши.

Ладно, смотрим выше. Волосы длинные, то ли выгоревшие на солнце, то ли выкрашенные в несколько оттенков. Пикантно вздернутый нос. Большие, широко расставленные глаза, слегка вытянутые к вискам – как у Бастет на египетских барельефах. Цвет издали не определить. Не голубые и не карие – вот и все что можно сказать, не подходя вплотную. Высокие скулы. Рот чуть великоват, губы полные, слегка приоткрытые, словно в задумчивости. Такие сразу же тянет попробовать на вкус – грубовато, по-хозяйски. Главное – не думать, на что еще они способны. Хотя… почему бы и нет?

Она пробежала взглядом табло-указатель и пошла к тому же коридору, который нужен был мне. Я шел за ней, стук каблуков упорно старался сбить сердце с ритма. Вот будет номер, если нам в одну студию!

Черт, и правда в одну. На кастинг.

Притормози! Возможно, ее еще и не возьмут. Хотя если не брать таких – какого рожна им вообще тогда нужно? Скорее, не возьмут тебя. А если все-таки выберут обоих – все равно не попадем в одну тройку. Но если вдруг попадем… Вот тогда это будет уже не игра. Совсем не игра…

Яна

Я закончила последнюю фразу, поставила точку, откинулась на спинку стула и сладко потянулась.

Где бы записать это: никогда больше не соглашаться переводить на немецкий. Ни за какие деньги. На английский и французский – с удовольствием. С немецкого – всегда пожалуйста. На немецкий…

- Ниммермееер!!! – пропела я.

Из трех языков, владение которыми подтверждал красный диплом лингвиста-переводчика, немецкий я знала хуже всего. Только на В2, в отличие от твердых С1 остальных. Да и вообще немецкий мне не нравился. Особенно длинные составные слова, похожие на вялых дождевых червей. На русский с него я переводила легко, не задумываясь, а вот наоборот – уже с напрягом.

Впрочем, было еще одно щекотливое обстоятельство. Переводить мне заказали порнороман. За хорошие деньги. Автор уже с успехом сбагрил его на «Амазон», а теперь собирался повторить то же самое на немецкоговорящем рынке.

Порнороман! На немецкий! Дас ист фантастиш! Уже можно начинать смеяться.

Вот только мне было не до смеха. В процессе перевода я желала чертову порнографу, чтобы он никогда больше не занимался сексом. Ни с женщиной, ни с мужчиной, ни с любой другой живой и неживой природой. Чтобы у него вообще ниже пояса все сгнило и отвалилось. Потому что роман, при всей примитивности сюжета, бил в эту самую область прицельно и разрушительно. Напоминая, что отсутствие регулярной и качественной интимной жизни в двадцать пять лет – это не совсем нормально. Или совсем ненормально.

Без лишней скромности, переводчиком меня считали очень даже хорошим. И патологически добросовестным. Каждую фразу я обсасывала с первого до последнего слова. Разумеется, для того чтобы перевести наилучшим образом. Чертов графоман подробно описывал угол захода, плотность посадки, количество и качество фрикций. Какие мысли бродили у меня в голове в конце рабочего дня, думаю, понятно. Мягко скажем, аморальные.

Купить через интернет в секс-шопе какие-нибудь взрослые игрушки, способные скрасить одинокий вечер? Пригласить парня из эскорта? Пойти в бар и снять кого-то там? В жизни ничего подобного не делала.

Однажды, выпив пару бокалов вина, я позвонила Сергею – своему бывшему, с которым мы расстались два месяца назад. К счастью, телефон его оказался недоступен. Вполне вероятно, Сергей и приехал бы – ведь он же рыцарь, как можно бросить женщину в беде. Но я только-только пришла в себя после не самого приятного разрыва, и начинать все сначала не хотелось.

В общем, оставалось либо выть на луну, либо справляться с проблемой самым элементарным ручным способом. Но подобная процедура оставляла послевкусие разводилова: как, и это все?! Казалось, что это утеха озабоченных подростков и одиноких дам на пороге климакса.

Я встала, потянулась. В черной пасти незанавешенного окна то же самое проделало смутное отражение, убавив мне несколько лет и несколько килограммов, которые я считала лишними. Вот, кстати, не помешало бы сбегать в спортзал на пару часиков. И жирок растрясти, и темные желания преобразовать в физическую активность. Не говоря уже о том, что там можно подцепить какого-нибудь одноразового качка. Но ведь так лееень!

Фриланс имеет массу плюсов, но и некоторое количество минусов. Когда сидишь целыми днями за компом в пижамных штанах и лифчике, круг общения становится слишком уж узким. Никуда не выходишь, почти никого не видишь. Потихоньку дичаешь. А потом вдруг раз – и обнаруживаешь себя на сайте знакомств. Сергея, кстати, я выцепила как раз оттуда. Может, имеет смысл подновить анкету?

С личной жизнью у меня не складывалось. Хотя парни бегали за мной стадами еще со старших классов школы. Парадокс – мне всегда в них чего-то не хватало. Прямо как бессмертной Агафье Тихоновне. Вот если бы нос от одного, да рот от другого. Не так примитивно, конечно, но тенденция прослеживалась. Но если в подростковом возрасте я думала: «Вот бы Саша был не только красивым, но и умным, как Леша, и сильным, как Миша», то потом градация стала несколько иной. Мне не хватало либо чувств, либо секса. Вполне определенно.

Это уже смахивало на какое-то проклятье. Если парень мне нравился, в постели он неизменно был похож на те самые длинные немецкие слова – вяло и скучно. Увы, природа осчастливила (или онесчастливила?) меня повышенным сексуальным аппетитом и довольно бешеным темпераментом. Какое-то время я еще могла себя обманывать, что и так очень даже неплохо, возможно, это любовь, мозг - главная эрогенная зона, и все такое прочее. Но физиология брала свое, мозг отказывался работать в возбуждающем режиме, а чувства тихо таяли, так и не превратившись в любовь.

С другой стороны, отношения в формате only sex приедались еще быстрее. Хотелось эмоций, причем обоюдных. С Сергеем получилось именно так. Четыре месяца мы не вылезали из постели, но он все равно остался для меня незнакомцем, человеком за стеклянной стеной. Вроде, вот он – можно рукой пощупать, и не только рукой, но не более близкий, чем любой прохожий на улице. Нравиться в нем, кроме секс-скилла и экстерьера, было нечему по самой простой причине: я его так толком и не узнала. Ни интересов, ни привычек, ни прошлого, ни планов на будущее. А секс без эмоций превращался для меня в разновидность рукоблудия, как только исчезал чарующий флер новизны.

А ведь где-то наверняка живет мужчина, который был бы для меня ах как хорош в постели и при этом нравился бы смертельно. И я бы смогла его полюбить, и мы жили бы в полной гармонии долго и счастливо, наплодив кучу детей и умерев в один день… Нет, в один день не надо. С одной стороны, конечно, комбо и меньше расходов на похороны, но детям вдвойне грустно – потерять сразу обоих родителей.

От этих идиотских мыслей меня отвлек телефонный звонок. Лиска Алиска – моя лучшая подруга.

- Янич, ты дома?

- А где я еще могу быть? – проворчала я. – Только закончила свою порнуху.

- Круто! Подскочу через часик? Не помешаю?

- Валяй.

Ну хоть как-то отвлечься. Я даже сменила пижамные штаны на спортивные и натянула футболку. И чайник поставила.

С Лисой мы учились в одной группе и все четыре года были неразлучны. И после выпуска продолжали дружить. Некоторые даже считали нас лесбиянками, хотя я точно была не по этой части. Насчет Лисы я бы точно утверждать не стала, она любила эксперименты, но делилась результатами, только если я ее спрашивала. А спрашивала я редко, потому что чужая сексуальная жизнь мне была не особо интересна.

У Лисы опасно блестели глаза, и я насторожилась.

- Лис, что опять задумала? Признавайся!

- Ян, поможешь на кастинг записаться? Там надо резюме и фотки залить, а ты же знаешь, я компьютерный дурак.

- Куда тебя опять несет, чокнутая?

Лиса, как мне казалось, страдала латентным эксгибиционизмом. Ее хлебом было не корми – дай выставить свою персону на всеобщее обозрение. А больше всего ей нравилось светиться на телеэкране. Она была постоянной участницей всевозможных телешоу, в массовке, конечно. В качестве действующего лица тоже пыталась пролезть, но ни один кастинг не прошла. И вот снова здорово. Видимо, пока не добьется своего – не успокоится.

- Набери в поиск: реалити-шоу «Третий лишний».

Я скривилась, но набрала. И перешла на сайт. Понаписано там всякого было много, разумеется, мелким шрифтом, и я попросила Лису изложить кратко, в двух словах.

- Смотри, - возбужденно ерзая на стуле, она принялась рассказывать. – В доме запирают двух парней и девушку. Или двух девушек и парня. Как жребий выпадет. И они там проводят три дня. Нет, никакого секса, ничего такого, просто общаются. А потом тот, кто один, выбирает третьего лишнего. Тот уходит, а вместо него приходит следующий, тоже по жребию. Неизвестно, какого пола. И так далее. Пока все не кончатся.

- Что-то такое смутно знакомое, - задумалась я, пытаясь вспомнить.

- Да, это римейк шоу девяностых годов. Только теперь для зрителей будет возможность следить круглосуточно через интернет и голосовать за тех, кто больше понравится. Платят за каждый проведенный в доме день, а потом розыгрыш главного приза между теми, кого выберут зрители.

- Какая-то херня. Лис, тебе это правда надо?

- Почему нет?

Спорить с ней смысла не имело. Легче сделать, как она просит. Все равно ведь не пройдет. Лиса была красивая, но абсолютно… как бы это сказать? Пресная, что ли? Без изюминки. Я загрузила в специальную форму ее рассказ о себе и три фотографии, в том числе одну в купальнике. На мой взгляд, совершенно несоблазнительную.

- И что дальше? – спросила я, закончив.

- Если выберут, пригласят на второй тур, уже очно.

- Ну, удачи.

Мы с Лисой выпили кофе, поболтали, и она отчалила.

Я походила по квартире взад-вперед, еще посмотрела в окно на темный пустырь и вернулась к компьютеру.

Ну что, все-таки сайт знакомств?

Я хотела закрыть вкладку с этим идиотским шоу, но почему-то вдруг начала читать все, что там было написано.

Сначала она мне не понравилась.

Нет, не так. Взглядом зацепился, но было в ней что-то раздражающее. Слишком необычная, яркая - как свет, бьющий по глазам. Среди всех девушек, отобранных на второй тур, она заметно выделялась, хотя некрасивых или даже простеньких тут не было.

Пока ждали своей очереди, все, разумеется, рассматривали друг друга. Прикидывали: а вот с этим или с этой было бы классно попасть. И наоборот. Если отберут, конечно. Вот это последнее заставляло нервничать. Хотя корову никто не проигрывал. Деньги? Да какие там деньги, совсем не те, которые можно на первую позицию ставить. Все подавали заявки, рассчитывая показать себя и пощекотать нервы.

Когда я еще в школу не ходил, формат подобных шоу был очень популярен. Мама любила эту лабуду смотреть, по всем каналам. «Выбери меня» и всякое такое. Потом тихо пошло на спад. И вот кто-то решил реанимировать. Ну ква, как говорил один мой приятель. Если звезды зажигают, значит, это кому-то нужно.

Да, так вот, в тот момент я на нее вообще не смотрел. Было там несколько девчонок вполне в моем вкусе, но ни одна отбор не прошла, к сожалению. Потом, когда все закончилось, нас привели в конференц-зал, пять парней и пять девушек. Рассказать, как все будет происходить. Тогда-то я и поймал ее заинтересованный взгляд.

Стулья были расставлены полукругом, и мы с ней оказались в аккурат напротив. Она смотрела откровенно оценивающе. Ну да, все мы друг друга разглядывали и оценивали, но уж точно не так. Все понимали: это только игра. Как в детском садике: каравай, каравай, кого любишь, выбирай. Никакого секса и прочих неприличностей в прямом эфире. А потом, за периметром? Вряд ли. Все хорошо вовремя. Когда захочется, а не как-нибудь потом. Поэтому и оценивали не всерьез.

Все – кроме нее. Она – как будто пришла на невольничий рынок выбирать домашнего раба. Возможно, это мне даже и польстило бы. Но я никак не мог понять по ее лицу, какой вывод она сделала. Годен или нет. Это раздражало не меньше, чем ее внешность и манера поведения.

И тут я невольно поймал себя на том, что мне не все равно. Вот прочитал бы я каким-то чудом ее мысли и узнал, что не гожусь… в домашние рабы… И это бы задело, как ни странно. Обычно меня мало огорчало, если мой интерес к девушке не вызывал отклика. Нет? Ну и не надо. Других полно. Вот уж от чего я никогда не страдал, так это от отсутствия внимания. Даже в шестнадцать лет, когда вся морда была в прыщах, а с перхотью на башке не мог справиться ни один лечебный шампунь. Отец говорил: баб берем не харей, а харизмой и хером. С этими двумя пунктами у меня все было окей. А как прыщи исчезли, так и третий подтянулся для комплекта. А с тех пор времени много прошло.

Она заметила, что я смотрю на нее, и ее глаза расширились. Совсем чуть-чуть. Это было похоже на игру в гляделки. Губы дрогнули, приоткрылись, она проглотила слюну. И тут я понял, что именно меня в ней бесит больше всего.

В любых отношениях всегда кто-то ведущий, а кто-то ведомый. Неважно, что это: семья, секс, дружба, работа или просто танец. Два ведомых – это не партнеры, каждый будет надеяться на другого, пока все не развалится. Безнадега. Два ведущих, конечно, тоже жопа. В танце просто наступают друг другу на ноги, в отношениях все намного сложнее. Но… интересно. Это азарт, соревнование. Кто кого.

Она была стопроцентно ведущей, подобные вещи я чуял за версту. Да, это бесило. Как вызов. Но нагнуть такую – джек-пот. Конечно, долго эти отношения никогда не длятся. Любая сжатая пружина рано или поздно распрямляется. Однако игра стоит свеч.

Ну что ж… посмотрим, какие нам фортуна сдаст карты, посмотрим…

Денис

- Ну вот, такой у вас получится прекрасный носик, - он повернул монитор, чтобы пациентке было видно. – Анфас, что есть и что будет. А вот в профиль.

- Прелесть какая! – она восторженно прижала руки к груди. - Наконец-то у меня появится уверенность в себе.

От пафоса свело зубы, и Денис отвернулся, чтобы скрыть гримасу.

Нет, киса. Сначала тебе надо перекроить всю физиономию, подтянуть сиськи, откачать жир с брюха, боков и ляжек. И все равно это не поможет. Потому что женщина либо уверена в том, что хороша, либо не уверена. Никогда. И никакой идеальный нос не поможет.

Да, это было неэтично. Но он ничего не мог с собой поделать. С большим сочувствием относился к тем, кому пластика действительна была показана – с врожденными дефектами, после несчастных случаев. И со снисходительным пренебрежением к тем, кому это было совершенно ни к чему, но хотелось так, что ни спать, ни кушать. Что должно быть в голове у человека, который соглашается на не самую легкую операцию с длительным восстановлением, чтобы избавиться, к примеру, от горбинки на носу? Уверенность появится? Жизнь изменится? Да черта с два.

Впрочем, подобное отношение Денис никогда не демонстрировал. Что надо, то и делал. Отговаривать не его дело. Для этого психиатры имеются. В конце концов, работа есть работа.

- Я вам еще раз должен напомнить, что операция достаточно тяжелая. Нос – место кровавое, заживает небыстро. Отеки, синяки под глазами, боли.

- Ничего, потерплю, - восторженно отмахнулась тридцатилетняя дурочка, уверенная, что после операции ее ждет волшебная новая жизнь. И спросила с опаской: - А… вы будете оперировать?

- Ну что вы, - усмехнулся Денис. – Мне пока доверяют только скальпель держать. И такие вот картинки в компьютере показывать.

- Вы, наверно, ординатор?

- Студент еще.

Совершенно ни к чему тебе знать, что нос твой именно я буду перекраивать. Что я их не один десяток отшаманил. Мастер-носовик, такую-то мать! И что ординатуру уже закончил. С отличием, кстати. И работаю здесь с третьего курса.

Разумеется, его всегда считали золотым мальчиком, которому все с неба в открытый рот валится само. Папа – известный хирург-пластик, владелец бешено популярной клиники. Школа с золотой медалью, мед на бюджете, красный диплом. Никто не поверит, что своим горбом, что не папа купил? Да и хрен с ним. Тактически не слишком приятно, когда тебя недооценивают, зато стратегически очень полезно.

А вот в ординатуру поступить диплом с отличием не помог. Плюс сто баллов к аккредитации, да. А мест бюджетных на хирургию - фиг да ни фига. Остальные – платные или целевые. Клиника отца целевое место оплатила. Без малого миллион за два года. Разумеется, пластику. И теперь он раб лампы. Пока не отработает. Альтернативой было идти в поликлинику участковым терапевтом. Или искать какой-нибудь провинциальный мед, где бы его баллов в ординатуру хватило.

Квартира, машина? Разумеется. И неважно, что это студия в жопе мира. И что тачка – бэушная бэха. Для начала сойдет. Что еще? А, ну да, конечно. Девушки, которые выстраиваются в очередь. Вот только ни одна еще надолго не задержалась.

Пациентка выкатилась – взволнованная, вся в предвкушении. Вместо нее в кабинет зашел отец. С подарочным пакетом, из которого достал бутылку Далмора.

- Как, Дэн, по вискарику?

- Смеешься? – Денис откинулся на стуле и закрыл глаза. – Ты-то пешком до дома дойдешь, а мне пилить за рулем через полгорода.

- Переночуй у нас.

- Спасибочки. Чтобы мать в очередной раз вынесла мозг? «Денечка, когда ты уже женишься?»

- А когда ты уже женишься?

- Да никогда. Сколько можно? – Денис с досадой поморщился: разговоры эти уже реально достали. - Что вам меня сбагрить не терпится?

- Так внуков хочется, - отец спрятал виски в коробку и обратно в пакет.

- Скачайте из Интернета.

- Ха! Триальную версию? Или битый крэк?

Денис встал, снял халат, надетый поверх хирургических штанов и белой футболки, повесил на вешалку.

- Когда ты еще в спортзал успеваешь? – задумчиво спросил отец, глядя на его рельефы под тонкой тканью. – Хотя я в твоем возрасте таким же был. И без качалки.

- Пап, дай мне отпуск, - попросил Денис, натянув джинсы и сменив белую футболку на черную. – Забодался чего-то.

- Еще чего! Забодался он! Завал у нас. Кто работать-то будет? Носы чинить?

- Тогда давай я чем-нибудь другим займусь уже? Мне эти долбанные носы по ночам снятся.

- Ну ты, мальчик мой, и нахал, - отец от души расхохотался и присел на край кушетки. – Мне после ординатуры разрешали только рядом со столом топтаться. Смотреть и отсос держать. А ты в двадцать пять самостоятельно делаешь сложные операции.

- Ну хоть в чем-то я тебя уел, - хмыкнул Денис. – А то только и слышишь: «я в твои годы…», «я после ординатуры…». Даже пресс у тебя в мои годы сам собой кубился, без тренировок. А я совсем лох и лузер.

- Слушай, ты б не борзел, а? – рассердился отец. - При всей своей невъебенной крутости ты пока еще ноль без палочки. Даже не Райчев-младший, а всего лишь сын Райчева. Вот когда придут и скажут: «Алексей Райчев? Нафиг мне этот старый пердун, хочу у Дениса Райчева оперироваться», - тогда мы с тобой письками и померяемся. Кстати, насчет писек. Андрей завтра с утра пенис увеличивает. Хочешь с ним?

- Ну ты мне еще липосакцию предложи. Или губы силиконом накачивать.

- Губы силиконом – это, знаешь ли, дело ответственное, это не жук насрал. А ты что хотел, круговую подтяжку? Нос не дорос. И вообще, тебе сейчас все надо делать, пока не выберешь то, что лучше получается. Может, лицо, а может, как раз наоборот -  письки. Или задницы. Короче, давай завтра со мной по грудям. Женщина после радикальной мастэктомии.

Они пошли к выходу, и зеркало у двери отразило их вместе. Денис был настолько похож на отца, и лицом, и фигурой, что, посмотрев на него, вполне мог себе представить, как будет выглядеть в пятьдесят лет. Если, конечно, не забьет на спортзал. Темные вьющиеся волосы, карие глаза и южный тип лица они оба получили в наследство от болгарских предков: дед Дениса Тодор Райчев в советские времена приехал в Москву учиться по обмену, да так и остался. У отца до сих пор не было ни сединки, правда, стригся он, в отличие от сына, коротко и гладко брился.

Застряв по дороге домой в мертвой пробке, Денис мрачно размышлял о своих перспективах. Нет, не рабочих – тут как раз все было ясно и прозрачно. Отец намекал, что со временем сделает его совладельцем клиники. Совсем в другом дело. В ощущении тупика, хотя для кризиса среднего возраста было еще слишком рано.

О том, что выбрал медицину, и хирургию в частности, Денис не жалел. Он вообще для себя других вариантов по жизни не видел. Но после восьми лет учебы без продыху казалось, что вот-вот должно наступить какое-то сверкающее будущее, что-то совершенно новое, незнакомое.

А вот ни фига. Вместо учебы появилась работа. По восемь часов с двумя выходными. Времени свободного стало чуть больше. И оказалось, что он не знает, как его заполнить. А природа, известное дело, пустоты не терпит и требует чем-то эту дыру заткнуть. И не просто безобидным хобби, а чем-то щекочущим нервы, как будто адреналину не хватает.

Но экстремальщины Денис осторожно избегал. Во-первых, руки для хирурга святое – как для музыканта. Поэтому всякий опасный спорт отпадал. Во-вторых, в качестве врача слишком часто приходилось сталкиваться с последствиями подобных развлечений, и не всегда сломанное можно было починить. Расширители сознания он не признавал, не курил, пил умеренно, чаще для компании. Впрочем, и тусовки-то не особо любил, предпочитая более тесный круг общения.

Девушки… За время учебы их было столько, что количество перешло в качество – качество восприятия. Он стал разборчив, если не сказать, переборчив. Хотелось чего-то необычного. Но все необычные на поверку оказывались примитивно одинаковыми. Плюс свой отпечаток накладывало специфически циничное отношение медиков к человеческому телу. Голова, две руки, две ноги, стандартный набор требухи и вилка либо розетка. Если секс не зацепил с точки зрения эмоций, все остальное уже почти ничего не значило. Красивая грудь или ноги – это, конечно, хорошо, но… маловато будет. Очень даже маловато. Но вот что-то не цепляло.

Поздно вечером Денис сидел за компьютером и лениво проглядывал соцсети. Сбоку вылезла яркая реклама – приглашение на кастинг телевизионного реалити-шоу. Его такие вещи никогда не интересовали, он крутанул раздраженно колесико мыши, но компьютер взял и завис.

Денис повозил по странице курсором, пощелкал мышиными кнопками и уже хотел перезагрузить комп, но браузер отмерз, запоздало среагировав на его хаотичные клики. На экран вывалился сайт того самого шоу с банальным названием «Третий лишний».

Курсор уже был на крестике сверху. Всего одно движение пальца, чтобы закрыть, но почему-то Денис помедлил.

Мы топтались в коридоре и ждали, когда выйдет ассистентка со списком отобранных. И я все время посматривал в ее сторону. Хотелось встретиться с ней взглядом – как это будет? Для меня всегда был важен первый контакт глазами. Обычно сразу становилось ясно: да или нет. И неважно, что «да» могло никогда не стать реальным. Как в каком-то старом фильме: «Давайте представим, что все уже произошло».  Обычно я очень хорошо это представлял, почти осязаемо. Как раздеваю, ласкаю – руками, губами, языком. Как вхожу. В общем, все до конца. И зачастую этого виртуального секса хватало, чтобы сказать мысленно: нет, девочка, спасибо, не надо. Оставь свое «да» себе.

Она на меня не смотрела. Может, вскользь, незаметно, но я ее взгляд поймать не мог. Это злило. Пытался рассматривать других – казалось слишком пресным. Невольно поворачивался в ее сторону, как подсолнух за солнцем.

Наконец все было позади. Девица со списком сделала длинную театральную паузу. Меня назвали первым. Глубокий выдох – и сразу на нее, как будет реагировать. С каждой следующей фамилией ее лицо понемногу мрачнело от разочарования. И вот на девятой – как будто лампочка зажглась. Недоверчивая улыбка: что, правда? Захотелось улыбнуться вместе с ней: да, правда! Черт, да посмотри же ты на меня в конце концов!

Яна Морозова. Яна…

Нас привели в конференц-зал, где полукругом стояли десять стульев. Мы расселись, и я оказался в самом центре. Соседей рассматривать было неудобно, но зато остальных – очень даже хорошо.

Да, для этого дебильного шоу нашли классного психолога. Если не загубят исполнением, рейтинг должен быть неслабый. Потому что выкинуть лишнего будет непросто в каждой тройке. Если без ненужной скромности, любого из нас десятерых можно взять, раздеть - или даже слегка прираздеть – и на плакатик со слоганом «Ваши руки не для скуки!» Выбирали не просто симпатичные мордашки, а тех, у кого есть то самое – наотмашь бьющее ниже пояса.

И парни, и девушки – все совершенно разного типа, чтобы при любом жребии в одну тройку не попали похожие. Но у всех есть общее - тот самый пресловутый секс эпил, вызывающий мгновенную цепную реакцию. Надо думать, когда нас на пробу снимали на камеру, смотрели не только, как мы будем выглядеть на экране. Сможет ли она передать эту харизму – вот что было важнее. Ставка в игре была не на симпатии и интересы, а на «хочу» и «не хочу». А если учесть, что секс под запретом… Все становилось еще увлекательнее.

По правде, я бы с превеликим удовольствием трахнул всех пятерых девчонок. Но… если бы не увидел первой Яну. Это был морок какой-то. Остальные рядом с ней казались чем-то вроде «третий сорт не брак».

Она сидела с краю и беззастенчиво, открыто рассматривала всех парней по очереди, а я следил за ее лицом. Наконец дошла и до меня.

Ох ты, какое же это было «да»! Никаких «возможно», «может быть». Дерзко, вызывающе. И я даже побоялся представить секс с ней. По одной простой причине – чтобы не кончить реально, а не виртуально. Как озабоченный подросток.

Вот только была одна маленькая проблемка. Нет, даже не то, что мы, скорее всего, по закону подлости, не попадем в одну тройку.

Такое же безусловное «да» было в ее взгляде, когда она смотрела еще на одного… персонажа. Похоже, мы с ним вышли в финал…

Антон

- На! Хер! - сказал он четко и раздельно. Спокойно и даже весело.

Можно было использовать другое слово, покрепче, но при женщинах Антон старался матом не злоупотреблять. А девчонки из бухгалтерии, разумеется, высунулись в коридор при первых звуках скандала.

- Ну на хер так на хер, - оттопырил губу Савельев. – Пиши заявление. Вотпрямщас. Сдашь Орлову дела, и к концу работы чтобы духу твоего тут не было. Трудовую заберешь, расчет на карту получишь. Свободен.

Начальник хлопнул дверью кабинета, да так, что с плешивой искусственной пальмы сорвалась еще одна лапа. Антон повернулся к девушкам. Главбух Оля пожала плечами и скрылась за дверью. Ее помощница Лола, типичная черноокая дочь гор, оглянулась по сторонам и подошла к нему вплотную.

- Ну что, Лолочка, - Антон положил руку ей на бедро. – Так мы с тобой и не трахнулись.

- А что мешало? – усмехнулась та. – Счастье было так близко.

- Ты же знаешь мой принцип: не сри где жрешь.

- Теперь уже не актуально.

Антон задумчиво погладил ее по ягодицам. Ласково и совершенно неэротично. Как будто лошадь по крупу.

- Я бы с радостью. Но ведь ты потом начнешь страдать: зачем я это сделала, я же не такая, я люблю только мужа. Что, нет? Иногда помечтать бывает приятнее. И безопаснее. Разрешаю тебе использовать мой развратный образ в своих эротических грезах. Только смску брось, я одновременно с тобой подрочу, и получится у нас своего рода вирт. Знаешь, как когда-то договаривались в одно время смотреть на луну и думать друг о друге.

- Фу, - скривилась Лола. – Какой же ты, Кузнецов, мерзкий.

- Серьезно? – засмеялся Антон. – Признайся, ты ведь так не думаешь. Слушай, солнышко, можно я тебя попрошу об одолжении? Да нет, не о сексуальном. Будь дружком, накрой поляну. Я тебе денег дам, сходи за бухлом и закусью. Мне сейчас никак, нужно все дела подбить до конца дня. Не хочется уходить по-английски. Попрощаться надо со всеми.

Лола, поколебавшись, деньги взяла, уточнила, что купить, и пошла к выходу.

- И еще скажи всем, что в пять у меня в кабинете, - крикнул Антон ей вслед. – Со своей посудой.

Вернувшись к себе, он нашел в шкафу пустую коробку, покидал в нее свои вещи. Потом сел за стол, вытащил из ящиков папки с документами.

Ну что ж, получилось хоть и ожидаемо, но все же неожиданно. По-хорошему, давно надо было сваливать. Как только Сова решил, что Кузнецов должен работать за себя, за того парня и еще за каких-то других парней, а зарплату получать едва за одного, причем на две трети в конверте. Можно подумать, крутые спецы по ДжиПОНу на дороге валяются. С руками и ногами оторвут. Хотя…

Антон забил в поиск «инженер оптоволоконных сетей зарплата». Результат как-то не слишком порадовал. Позиция «инженер ТСН» порадовала еще меньше. То же с приставкой «главный» выглядело более внушительно, но раскатывать губу на такие вакансии было бы опрометчиво.

Ладно, подумал он, будет день – будет пища.

В пять часов, когда Антон закончил с делами и был свободен, как ветер, в его маленький кабинетик набилось человек пятнадцать. Особо близкой дружбы он ни с кем не водил, но приятельские отношения поддерживал почти со всем персоналом центрального офиса. Несмотря на сдержанность и хладнокровие, его считали дружелюбным и вполне компанейским.

Особенно любили Антона девушки – было бы странно, если б нет, с его-то внешностью и почти мистической привлекательностью. Каждая считала себя его единственной фавориткой и наивно думала, что у них обязательно было бы все, если б они не работали вместе. Ну вот табу такое у человека – на работе ни-ни. Зато рискованно потрепаться о сексе, еще более опасно потискать – это пожалуйста. Дать понять, что очень хотел бы, но… На самом деле девушек хватало и без коллег. Неприятности на работе Антону точно были ни к чему, а подобные отношения чаще всего оборачивались обидами и проблемами, когда подходили к концу.

Отвальная получилась больше похожей на развеселую вечеринку – день рождения или что-то в этом роде. Дым коромыслом. Тут можно было даже слегка обидеться: вы что, так рады, что я ухожу? Но Антон привык смотреть на вещи трезво. Если подумать, никому ни до кого нет дела. Он давно научился не выпускать эмоции на всеобщее обозрение. Есть такое природное явление – придонный шторм. На поверхности океана штиль, а глубоко на дне такая буря, что рвет кабеля связи.

На первый и не слишком проницательный взгляд, Антон был воплощенным рацио. Характер нордический, внешность – соответствующая. Высокий сероглазый блондин с фигурой викинга, четкие черты лица, чуть замедленные, плавные движения. Вряд ли кто-то догадывался, что каждый его нерв – как оголенный электрический провод. Что рацио и эмоцио смешаны в нем в такую гремучую смесь, что он постоянно живет на грани взрыва. Но все это было там – в темной глубине.

Часам к десяти коллеги, теперь уже бывшие, потихоньку начали расходиться. Промелькнуло искушение оставить своему преемнику не только дела и документы, но и грязную посуду, однако это было как-то мелко. Димка Орлов перед ним ничем не провинился, а делать гадости ради гадости Антон не любил. Он прибрал в кабинете и вызвал такси. Подхватил коробку с пожитками и остановился на пороге, окинув последним взглядом место, где проработал три года.

«Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай!»

Дома – при условии, что домом можно было назвать съемную квартиру – его никто не ждал. Родители жили за тридевять земель, в небольшом провинциальном городке на самой окраине географии. Девушки у него бывали исключительно приходящие. Нет, не те, которые с низкой социальной ответственностью, а просто не задерживались. Пришла, переночевала, ушла. Так что единственным компаньоном Антона был кактус Калистрат, призванный бороться с излучением от компьютера. Хотя кому как не Антону было известно, что все это мифы и полная фигня.

Часы показывали половину двенадцатого. Как-то бестолково. Идти куда-то уже поздно, к себе звать тоже. А ложиться спать рано. Кино посмотреть – срубит до конца. Железо потягать – нельзя на ночь, да еще после бухла. Или все-таки выйти? Вставать-то рано теперь не нужно, почему бы не оттянуться? Еще двадцать капель для полировки. Может, телочка какая подвернется одноразовая. Все лучше, чем валяться на диване и в интернет тупить.

В баре, куда Антон время от времени заходил скоротать вечер, было немноголюдно. Потягивая коньяк, он лениво обменивался репликами ни о чем со знакомым барменом и посматривал по сторонам.

С девчонками, надо думать, сегодня тоже в пролете. Если уж с утра все пошло через задницу, то так и будет до ночи, можно даже и не рыпаться.

Невольно в голову полезли мысли о том, что надо плотно заняться поиском нового места, не откладывая. Зарабатывал Антон неплохо, но делать запасы на черный день было не в его обыкновении. Есть деньги – надо их тратить сегодня, потому что никогда не знаешь, будет ли вообще завтра.

Он открыл банковское приложение в телефоне, зашел в личный кабинет. Посмотрел остаток на счете и прикинул перспективы. Учитывая аренду за квартиру и кое-какие обязательные траты, без дополнительного притока можно было нормально прожить месяц. Или – очень скромно – два. На самый худой конец он мог устроиться инсталлятором – тащить оптоволокно по квартирам и офисам. Или оператором на пульт охраны. Но после главного инженера у не самого захудалого провайдера это было бы совсем днище.

Смартфон поймал халявный вай-фай, обрадовался, ломанулся обновлять приложения и лазать по всем тем, которые были заблокированы для мобильного интернета. На экран пачками полезли уведомления. Антон не слишком твердо потянулся убрать весь этот хлам, промахнулся и случайно открыл одну из ссылок. Новостной сайт, ничего интересного. Глаз зацепился за контекстную рекламу. Приглашение на кастинг реалити-шоу.

Какого черта? Он никогда такими вещами не интересовался и запросов о чем-то подобном в поисковики не делал.

Ну, и что там?

Он перешел на сайт, почитал, почитал…

Хм… а почему бы и нет? Шанс, конечно, минимальный, но попробовать можно. Не как источник дохода, разумеется, как развлекушку. Повалять дурака, себя показать, других посмотреть. Просто сбежать ненадолго от рутины. Не пройдет? Ну и хрен с ним, чего он теряет-то?

Одним глотком допив коньяк, Антон махнул бармену и пошел домой, мысленно сочиняя резюме и прикидывая, есть ли у него подходящие фотографии.

Слегка усмехнувшись - едва заметно, самыми краешками губ, - она отвела глаза. И точно таким же оценивающим взглядом обвела всех остальных парней по очереди. Зависая на каждом. И каждый начинал ощутимо нервничать. Было в ней что-то такое, от чего мужское бессознательное делало стойку. Как в переносном смысле, так и в самом буквальном.

Я искоса наблюдал, связывая эти взгляды попарно. Как радар: запрос – ответ. И больше всего было интересно, кого же из нас она выбрала. Пусть чисто гипотетически: «Да, с тобой я бы переспала, прямо здесь и сейчас». Но так и не смог понять. То ли всех, то ли никого. И вот это взбесило и завело еще сильнее.

Вот так, да? В такие игры будем играть? Ну ладно, как тебе угодно.

Если до этого мне было, в принципе, все равно, с кем попасть в тройку, то теперь до зарезу захотелось именно с ней. Чтобы потом все это выплеснулось за периметр. Гулять – так гулять, стрелять – так стрелять. Посмотрим, как ты запоешь. Тебе, наверно, не впервой, но и я не пальцем деланный. Вероятность? Можно было, конечно, подсчитать, но зачем? Я привык доверять фортуне. Если какой-то шанс не выпал – значит, это ни к чему.

Как нам подробно объяснили, любые личные контакты между участниками шоу вне съемочной площадки категорически запрещались. На весь период шоу. Это было прописано в контракте, наряду со множеством других пунктов. Разумеется, никто к нам наружное наблюдение приставлять не собирался, но случайно вскрывшееся нарушение было чревато судебным иском и неслабыми штрафными санкциями.

В первый момент я не понял, к чему такие строгости и сложности. Но тут же получил ответ на незаданный вопрос.

Во избежание сговора. Чтобы одна пара не выбирала постоянно друг друга, выкидывая лишнего. Ведь наша оплата напрямую зависела от количества проведенного на площадке времени. Поэтому для каждого участника был установлен лимит – максимум двенадцать съемочных дней, не считая выхода в финал. Конечно, жребий сильно уменьшал возможность подобных альянсов, но мало ли…

Дома, прежде чем подписать, я прочитал контракт, довольно толстенький, от корки до корки. В нем обнаружилось немало любопытного, но все прошло фоном. Как ни пытался я выбросить из головы эту белобрысую сучку, она, похоже, зацепилась там намертво. Когтями и зубами. А я даже не знал, как ее зовут. Да какая, собственно, разница?

Хотя…

Я зашел на сайт. Голосование зрителей должно было начаться только в день первого эфира, но наши десять физиономий уже красовались на главной странице.

Яна Морозова…

Ссылка под фотографией вела в ее личный раздел. Двадцать пять лет, переводчица. Любит танцевать и путешествовать, катается на горных лыжах, играет в теннис. Фото верхом на рыжем коне. Второе – в белом купальнике. Мда… Эй, вы там, в трюме, команда отбой!

Интересно, ласточка, кто твой папочка? Или любовник? На зарплату переводчицы не разбежишься путешествовать, заниматься горными лыжами, теннисом и верховой ездой. Впрочем, богатый любовник вряд ли пустил бы тебя на такое сомнительное шоу. Или ты сама строишь их в колонну по четыре?

Кончилось все в результате моим любимым клипом. Нет, его никто не снял, он существовал только в моем воспаленном воображении, вот уже больше десяти лет. Rammstein, конечно. Ночь, полная луна, воющие волки. Костры и факелы. Топот копыт, возбужденные крики. Штурм средневековой крепости. Ворота, подающиеся под ударами тарана… Широко разведенные ноги, напряженный, переполненный кровью член, раздвигающий губы и входящий глубоко во влагалище. Последний стон и мучительно-сладкая дрожь оргазма…

Любая женщина была для меня крепостью. Неважно, сопротивлялись ее защитники до последнего или стояли за воротами с цветами и хлебом-солью. Но та, которая держала оборону, была на порядок интереснее. Или сдавалась притворно, рассчитывая обернуть поражение победой.

Яна

Самым сложным, пожалуй, было признаться Лисе, что я тоже отправила заявку. И что меня пригласили на второй тур. Можно было бы, конечно, промолчать, потому что это приглашение вовсе не означало стопроцентное участие. Но как-то не получилось. Когда она позвонила, вся расстроенная, я вдохнула поглубже  и…

- Поздравляю, Янчик, - сказала она, выслушав мою покаянную исповедь. – Буду за тебя болеть и кулачки держать.

За что я больше всего любила Лису, так это за независтливость и доброжелательность. Из нас двоих парни всегда выбирали меня, хотя она была на порядок красивее. Да и по учебе я  вечно ее обгоняла. Но ни разу за восемь лет не почувствовала с ее стороны ни зависти, ни обиды. То ли она действительно не испытывала ничего подобного, то ли скрывала настолько хорошо, что даже сомнения не закрадывалось.

На самом деле Лискино одобрение и пожелание удачи было для меня очень важно. Если б я заподозрила хоть малейший намек на ее обиду, сильно задумалась бы, идти ли вообще на кастинг. Ну не стоила эта игра напряга в отношениях с лучшей подругой. А так, заручившись ее благословением, я ехала в студию с легким сердцем.

Выберут – хорошо, не выберут – ну и ладно. Пожалуй, я больше рассматривала этот кастинг как приятную тусовку. Накраситься, причесаться, выйти из дома, на людей посмотреть, себя показать. Соперники? Ну и ладно. Почему-то в памяти всплывал просмотр в студенческий театр, куда меня в результате не взяли. Тогда все моментально перезнакомились, и время пробежало очень весело.

Ага, аж два раза. Теперь все было иначе. Пятьдесят человек толпились в предбаннике студии, никто ни с кем не разговаривал, только зыркали друг на друга искоса. Похоже, я забыла, что, помимо славы, тут замешаны еще и деньги. Не то чтобы мне деньги не были нужны, но все-таки я зарабатывала прилично. Да и родители с голоду умереть не дали бы – хотя к их помощи я старалась прибегать как можно реже.

Кастинг растянулся на целый день. Пятьдесят человек, каждый минут по восемь-десять. Вызывали по алфавиту, так что я оказалась в середке. Режиссер с ассистентом, ведущий, тетка-психолог, еще кто-то. Беседа, в ходе которой простые вопросы чередовались с каверзными. Встаньте, пройдитесь, посмотрите туда, сюда. Все это на камеру. К тому моменту, когда вышла девушка со списком, я уже настолько устала, что было абсолютно все равно, выбрали или нет. Лишь бы поскорее вернуться домой.

Меня назвали последней из девушек, когда я уже мысленно забила и только мрачно жалела о потраченном зря времени. К тому же страшно хотелось есть. В одну секунду настроение развернулось на сто восемьдесят градусов. Неудачники, разочарованно галдя, потянулись к выходу, а тех, кому фортуна сегодня улыбнулась, повели в конференц-зал.

Первое, что бросилось мне в глаза, - все отобранные девчонки были, может, и не модельные красотки, но, что называется, с изюминкой. С перчинкой. То же самое и парни. Все абсолютно разные, но от взгляда на каждого пульс начинал частить. И не только потому, что давал о себе знать сексуальный голод. На таких я бы обратила внимание и сытая.

Мы расселись полукругом, и все пятеро оказались как на ладони. Слушая о том, что нам предстоит, я рассматривала их по очереди. Как ребенок в магазине игрушек. Хочу все! Точнее, всех. Безнравственно и аморально? Да. Ну и что?

Когда-то вопросы морали угнетали меня очень сильно. Родительское воспитание было строгим. Не давай поцелуя без любви и все такое. Они нехотя признавали, что секс до свадьбы… возможен. Видимо, потому, что сама я родилась через пять месяцев после их регистрации. Но подразумевалось, что это непременно секс по огромной любви и с женихом, никак иначе. И никаких… эээ… излишеств. Мастурбация? Оральный или – вообще ужас! – анальный секс??? Этим занимаются только гнусные развратники, которые умирают потом в муках от венерических болезней, рака мозга и половых органов. Особенно меня интриговал рак мозга, но уточнять подробности я не рисковала.

Иногда так и подмывало сказать родителям, что я лесбиянка. Исключительно ради того, чтобы посмотреть на их реакцию. Останавливало лишь опасение спровоцировать по инфаркту на брата. Но как только представилась возможность, я от них съехала. Мне исполнилось восемнадцать, когда умерла тетя, оставив в наследство двушку на выселках. После грандиозного скандала туда я и переселилась. Прихватив с собой вколоченное родителями в голову.

Да-да, в восемнадцать я все еще оставалась девственницей. Как только поцелуи очередного кавалера становились французскими, а руки начинали исследовать – через одежду, конечно! – мою анатомию, тут же включался блок: низзя! И все тихо сходило на нет. Рассталась я с этим бесценным сокровищем после вечеринки, с парнем, которого увидела там впервые. Похоже, алкоголь спалил к чертям предохранители.

Бог ты мой, как же мне это понравилось! Несмотря на боль, кровь и прочую побочку дефлорации. До такой степени понравилось, что я в ужасе сочла себя нимфоманкой. И как же жрала себя, считая падшей женщиной, которая – по родительскому предсказанию! – должна была непременно сгинуть в пучине разврата. Хорошо хоть я не страдала религиозностью, иначе, наверно, светила бы мне прямая дорога в психбольницу.

Спасла, опять же, Лиса. Не с первого раза, но все же ей удалось убедить меня: не может быть безнравственным то, что доставляет удовольствие и никому при этом не вредит.

«Разреши себе, - вопила она, размахивая руками. – Все, что захочешь. Все, что не вступает в конфликт с уголовным кодексом и этикой».

С уголовным кодексом все было понятно, с этикой не очень.

«Если то, чем люди занимаются в постели, приносит удовольствие обоим, это этично, - доказывала Лиса. – Даже если официальная мораль не одобряет».

Возможно, все это уже зрело где-то у меня в глубине, требовался лишь некий толчок извне. Я – почти как Алиса в Зазеркалье – училась пусть не верить в невозможное, но разрешать себе до тех пор запретное. Порно? Мастурбация? Секс с малознакомыми парнями не ради отношений, а чисто ради секса? Ласки, от одной мысли о которых мою маму хватил бы кондратий? Аморально? Возможно. Ну и что – если мне это нравится?

Да, так вот парни… Имен друг друга мы не знали, поэтому я определила их для себя так: Брюс Ли, принц Гарри, Евроспорт, Викинг и Мачо. Почувствовав на себе мой откровенно оценивающий взгляд, каждый из них начинал беспокойно ерзать. Евроспорт нахмурился и опустил глаза. Принц Гарри, похоже, смутился – уши его порозовели. Брюс Ли уставился на голые коленки моей соседки. Викинг и Мачо отреагировали одинаково – таким же взглядом в упор: «Да хоть прямо сейчас!»

Вечером, подписав многостраничный контракт, я легла спать, но сон не шел. Мало мне было порноромана, теперь хоть ледяной душ принимай. В результате все закончилось вполне предсказуемо – воображаемой групповухой. Возможно, то обстоятельство, что все пятеро были реальными людьми и с кем-то из них мне предстояло уже через два дня остаться наедине, придало рутинному действу необычную остроту. Ведь ясно же было, что подтекст этого шоу откровенно эротический и лишнего мы будем выбирать вовсе не на основании интеллектуального интереса и платонических симпатий.

Два следующих дня прошли нервно. Родителям я, разумеется, ничего говорить не стала, с ними бы случилась истерика. Подобные «развратные» шоу они никогда не смотрели, а если настучит кто-то из знакомых – ну что ж, так тому и быть. Лиса – хотя это было совершенно излишним – уговаривала не бояться, не волноваться и вести себя естественно. А я не могла дождаться, включился бешеный азарт и любопытство: ну, кто же? Хотя и была почти уверена, что очередь до меня дойдет в самом конце.

Первые съемки должны были пройти вечером в студии – прямой эфир. Полчаса всякой болтологии для знакомства, после чего жеребьевка определит первую пару. Потом, когда они отправятся в дом, уже под запись, предстояло выбрать третьего участника, который присоединился бы к ним следующим утром. В дальнейшем каждые три дня ожидалась в записи нарезка из событий в доме и за его пределами, а также выбор нового участника.

На сайте шоу можно было наблюдать за происходящим круглосуточно, заплатив небольшую сумму за трехдневный код. А потом сделать прогноз, кто должен уйти. Угадавшие получали код на следующие три дня со скидкой. Кроме того было предусмотрено голосование за участников. Трое набравших наибольшее количество очков выходили в финал.

Я собрала вещи в сумку и вызвала такси. Никаких гаджетов для связи с внешним миром. Телефоны предстояло отключить и сдать на хранение. Одежды и прочих необходимостей велено было взять на двенадцать дней – хотя кто-то мог уйти и через три. По дороге в студию меня мелко потряхивало. Не от страха – от возбуждения. Когда в школьные годы я играла в теннис, обычно то же самое чувствовала перед соревнованиями.

Грим, прическа, последние инструкции. Карточка с номером на грудь и микрофон на ворот. Рассаживаемся по местам. Обратный отсчет. Красная лампочка On air – поехали!

Сначала все шло крайне занудно. Была б я зрителем – давно бы переключила. Рассказ про первый вариант шоу с показом кадров из него. Знакомство с участниками. Видео дома, где нам предстояло жить. Все это можно было ужать минут в пятнадцать максимум. И наконец – та-дам! – жеребьевка. Барабанчик с десятью шариками. Ведущий, хипстерского вида парень по имени Олег, раскрутил его и вытащил один.

- Номер семь, - сказал он после издевательской паузы. – Яна Морозова.

Шум, свист, аплодисменты – разумеется, по команде ассистентки.

Вот это сюрприз!

Я встала, подошла к нему, ответила на несколько идиотских вопросов, стараясь улыбаться не слишком напряженно. В ушах звенело, пульс зашкаливал. Фу, глупость! Можно подумать, мне мужа сейчас должны были выбрать. Тем более, это вполне могла оказаться и девчонка.

Олег снова раскрутил барабан, вытащил шарик. Помолчал, обводя взглядом всех девятерых. Массовка замерла, приготовившись свистеть и аплодировать.

- Номер четыре. Денис Райчев.

Мачо!

Твою мать…

Наши взгляды схлестнулись, и…

Нет, это не было ненавистью с первого взгляда, потому что и взгляд был не первым, и чувство не совсем ненавистью. Вражда. Соперничество. Так вернее.

Когда мы сидели в конференц-зале, Яна смотрела на всех парней. Как будто выбирала. Но только мы вдвоем отреагировали на это так, что ее глаза жадно загорелись. В ее отборе мы с ним вышли в финал. И теперь вопрос стоял вполне определенно: кто из нас будет третьим лишним на самом деле, а не в игре.

Точнее, не только в игре. С кем она останется на шоу, тот ее и получит потом. Я в этом не сомневался.

Когда нас инструктировали по ходу съемок, в частности, говорилось и о том, что мы должны почаще поворачиваться к камере. Чтобы зрители видели наши лица. И о том, что мы ни в коем случае нельзя демонстрировать свое предпочтение одному из участников. Ясень пень, интрига должна держаться все три дня. Чтобы за каждого кандидата на вылет проголосовала примерно половина зрителей. Есть разница – дать код со скидкой на следующие три дня пятидесяти или девяноста процентам от всех, нажавших кнопку.

И вот сейчас я очень жалел о том, что Яна спускается по лестнице спиной к камере и зрители не видят выражение ее лица. Потому что ее эмоции были абсолютно ненаигранными. И очень прозрачными.

Удивление. И растерянность.

Она надеялась, что окажется в тройке с кем-то из нас. И ее надежда оправдалась. Бери – он твой. Хотя если бы третьей оказалась девушка, все могло осложниться. Но пришел парень. Как там называется трудный выбор из двух равных, взаимоисключающих возможностей? Дилемма, кажется.

Ну что ж, выбирай. Кого ты любишь больше, деточка, папу или маму?

Только вряд ли мы с ним будем сидеть на попе ровно и ждать ее решения. Нет, не мордобой, конечно, но… На войне все средства хороши. Особенно когда исход не очевиден.

По правде, я никогда еще не оказывался в такой ситуации. Если только в шестом классе, тогда девочка, которая мне нравилась, была влюблена в восьмиклассника. Да нет, это было совсем другое. Конечно, в мыслях мне хотелось, чтобы его переехал камаз, но в реальности восьмиклассник о моем существовании, скорее всего, и не подозревал. Да и девочка о моих чувствах ничего не знала, так что вопрос выбора даже близко не стоял.

- Привет, - неуверенно сказала Яна. – Значит, вот как… все вышло…

Мы с ним снова посмотрели друг на друга. Молча. Потом все-таки поздоровались, достаточно сухо.

Один из нас получил фору – вчерашний вечер и сегодняшнее утро. Но это преимущество не было бесспорным. Слишком мало времени для знакомства, для того чтобы как следует нащупать слабые места, на которые можно давить. Главное начиналось именно сейчас, когда мы оказались лицом к лицу. Все трое.

По регламенту первый день мы должны были провести в доме, никуда не выходя. Желательно все время вместе, не расползаясь по своим комнатам. Тесно общаясь. А что нам еще оставалось делать, если в доме не оказалось ни телевизора, ни интернета, ни книг. Ничто не должно было отвлекать нас друг от друга. Впрочем, имелся музыкальный центр с радиоприемником. Ну а как же – музыка для фона. И еще один пункт инструкции: нельзя включать ее слишком громко, чтобы заглушала разговоры. Видеть и слышать нас зрители должны были отчетливо.

Что мы в итоге и сделали. Нашли какое-то музыкальное FM, уселись в гостиной и начали знакомиться. С каждым словом, с каждым жестом и взглядом напряжение между нами возрастало. И я подумал, что удерживаться в рамках дипломатического протокола нам будет очень сложно.

А может, и не стоит – удерживаться?..

Денис

- Ты совсем рехнулся? – после паузы спросил отец. – А может, тебе хрен вдвое увеличить, и ты будешь по паркам в плащике разгуливать? Что за идиотское желание демонстрировать себя на весь свет?

- Па, ну хватит, - поморщился Денис и переложил телефон в другую руку. – Можно подумать, все, кто хотят себя показать, извращенцы.

- В зародыше. Какого черта я должен тебя с работы отпускать? Кто твои носы будет резать? Это я еще не знал, куда ты поперся в выходной, а будь рабочий день, черта лысого отпустил бы.

- А если б я заболел? Пап, на три дня. Максимум на двенадцать.

- Вот точно, заболел, - хмыкнул отец. - На голову. Ничего так разброс, три или двенадцать. Хорошо. Отработаешь все пропущенные смены в выходные. И я очень надеюсь, что мать тебя не увидит.

С самым мутным было покончено, и без особого труда. Денис даже удивился, поскольку настроился на долгую борьбу. Как будто пришел на войну, а противник не явился.

Два дня между кастингом и первым днем съемок прошли… нервно. Как перетянутая гитарная струна. Он работал. Оперировал очередной нос, помогал отцу на пластике груди, сидел на приеме. А внутри все едва заметно вибрировало. Хорошо хоть на пальцы не передавалось, только этого еще не хватало.

Забежала старая знакомая Ира. Когда-то, вроде, были чувства, но быстро сдулись. Остался дежурный секс время от времени. Денис знал, что у нее кто-то есть, но это нисколько не волновало. Они толком и не разговаривали. «Как дела? – Да все нормально». Кофейку с коньяком и в постель. Без особых затей.

И тут приключился облом – первый раз в жизни. Ира лежала на кровати, расставив ноги, а он стоял перед ней, красный, как рак. И все его великолепие висело жалкой тряпочкой. Как будто не голая девушка рядом, а надувной крокодил.

- День, ну ты чего? – разочарованно протянула Ира.

Перекинув длинные темные волосы через плечо, она подобралась к нему на четвереньках, провела языком по члену, обхватила губами.

Денис закрыл глаза и представил, что это Яна. В том самом полупрозрачном купальнике с фотографии, больше похожем на нижнее белье. Ее язык дразнит короткими прикосновениями, а губы ласкают вялое, снулое безобразие, пытаясь вернуть его к жизни. И ведь вполне успешно пытаются!

Он представил, как сжимает в ладони ее грудь – округлую, крепкую, с маленьким твердым соском. Не глядя протянул руку – и в ней оказалась совсем другая: рыхловатая, тяжелая, с широкой ареолой. Денису большая женская грудь никогда не нравилась – он прекрасно знал, во что она превращается со временем и как сложно вернуть ей пристойный вид. Но сейчас уже было неважно – какая грудь, чья…

Стоило только подумать о Яне, член мгновенно поднялся и затвердел, наполняясь кровью. Казалось, она должна быть густой, черной – хотя уж кому-кому, а ему хорошо было известно, что приток идет по артериям. Он резким движением отодвинул Иру, заставил повернуться и сильно, глубоко вошел сзади, придерживая ее за бедра.

Хватило бы, наверно, нескольких движений, но Денис заставил себя сдержаться. Облизав два пальца, он ласкал ее набухший клитор, и промелькнуло шальное…

Если Ирка кончит первая, будет и с Яной.

Глупость какая!

Но когда она глухо застонала, выгнув спину и запрокинув голову, догнал ее тремя сильными быстрыми толчками, довольно улыбаясь.

- Райчев, ты реабилитирован, - сказала Ира, с оттяжкой поцеловав его в прихожей. – А я уж испугалась.

- Иди, иди, - пробормотал Денис, закрыв за ней дверь. – Знала б ты…

Впрочем, может, и сама Ира представляла кого-то на его месте. Но ему было на это абсолютно наплевать.

-----

В студии включилась красная лампочка прямого эфира, и его начало знобить. Когда поднимается температура, все тело покрывается гусиной кожей, волоски встают дыбом. И если провести по ним, побежит волна то ли жара, то ли холода, забираясь под кожу и еще глубже.

Денис изо всех сил старался не смотреть на Яну, но все равно косился. Хотя мог разглядеть только ее профиль. Вздернутый нос и приоткрытые губы. Вспоминал, как представлял ее на месте Иры. Как ее – ну как будто ее! – губы ласкали его опозорившийся член. Сердце снова и снова пускалось вскачь, как чуткий орловский рысак, получивший шенкеля под брюхо.

Какого черта-то? С какого перепугу его так разобрало? Еще ни одну женщину он не хотел так сильно. Тем более, увидев всего второй раз и ничего о ней не зная. Было в этом желании что-то мучительно подростковое, безнадежное, но… все же не бессмысленное.

Когда жребий выбрал ее в первую тройку, что-то внутри сказало: не, парень, ничего не выйдет. Как будто рукой махнуло. И тут же возразило упрямое: нет, я же загадал!

И собственная фамилия в устах дурковатого ведущего прозвучала как чужая. И страшно захотелось по-детски глупо показать язык другому. Тому, кто тоже отозвался на Янин взгляд.

Умойся, крендель, ты в пролете. Она будет моей.

Денис подошел к Яне, встал с ней рядом. На автопилоте ответил на какие-то вопросы ведущего. Ассистентка режиссера за камерой показала им рукой: туда, на выход. Третьего должны были выбрать без них. А им предстояло провести вечер в доме вдвоем.

Они стояли в том самом предбаннике, где недавно дожидались своей очереди на кастинг, и искоса поглядывали друг на друга. Наверняка Денис, конечно, утверждать не стал бы, но ему показалось, что Яна таким раскладом довольна. Хотя и старается это не демонстрировать.

- Так, быстренько делаем последние звоночки, - подбежала ассистентка Юля, - выключаем телефоны и отдаем мне. На выходе из дома получите. Потом берем вещи и идем в машину. Приезжаем, я вам все рассказываю, показываю, после этого включаются камеры, и все, что вы делаете и говорите, течет в интернет. Так, сразу скажу, обыскивать на предмет всякой запрещенки вас никто, разумеется, не будет. Но камеры в доме везде, кроме ванной и туалета. А контракт составлял очень хороший юрист, так что любое нарушение приведет к штрафным баллам или даже нешуточному судебному иску. Лучше не рисковать, поняли?

Покивав согласно, Денис позвонил отцу и доложился, что его выбрали.

- Ну удачи, - вздохнул он. – Хотя не знаю, какая там может быть удача.

Яна звонить никому не стала, отправила сообщение. Юля положила их телефоны в пакетики с застежкой и надписала маркером.

- Сейчас вас по пути немного поснимают для телеверсии, - она кивнула на оператора, который держал на плече камеру. – Сделайте лица поприятнее, а то как будто на расстрел везут. Вообще сегодня можете поизображать любовь с первого взгляда и все такое. Только не перестарайтесь, чтобы все было натурально. И без рук, само собой. А вот когда придет третий персонаж – уже никому никаких преимуществ. Выбор должен выглядеть очень сложным. Ах, блин, хочу обоих, но что поделаешь, надо выбирать одного. Как-то так.

- Без рук до какой степени? – уточнил Денис, подмигнув Яне. Та усмехнулась в ответ.

- За попу, грудь и коленки не лапать, - фыркнула Юля. – Ну елки, маленькие, что ли? Не знаете, что прилично, а что нет?

- В контракте конкретно не расписано, - возразила Яна. – В щечку поцеловать на сон грядущий можно? Или там… не знаю, за ручки подержаться?

- Сегодня можно. Завтра – чтобы обоим доставалось поровну. Придет парень – держи за ручки обоих. Все, поехали.

Они закинули сумки в синий микроавтобус и сели рядом на заднее сиденье. Перед ними – оператор и Юля. Улучив момент, когда оператор выключил камеру и отвернулся, Денис осторожно прижал ногу к Яниной – от колена до лодыжки. Как будто случайно. И заметил краем глаза, как дрогнули ее губы. И ногу она не убрала.

Есть контакт!

Он отодвинулся и уставился в окно. Лихорадочная дрожь внутри усилилась – крохотные мурашки превратились в откормленных термитов.

Дом оказался небольшим двухэтажным коттеджем в десяти минутах езды от конечной станции метро. Маленький, за глухим забором дворик – несколько деревьев, цветочные клумбы, беседка в углу. Снаружи довольно симпатично. Да и внутри оказалось не хуже.

Они прошли через холл к деревянной лестнице.

- Вон там гостиная, - Юля махнула рукой на первую дверь слева. – Из нее можно попасть на кухню. Или из холла, через вторую дверь. Справа – санузел и хозяйственная комната. Стиралка, кладовка. Оттуда выход на задний двор. Будете выносить на крыльцо мусор и грязное постельное белье. Машина будет забирать. На кухне все есть, продукты, посуда. Готовите сами. Если что-то понадобится, скажете рабочему, который приедет мусор забирать, на следующий день привезет. Теперь пошли наверх.

Яна первая выбрала себе комнату – с желтыми обоями и кроватью под клетчатым покрывалом. Денис заглянул в две оставшиеся и остановился на точно такой же, через коридор. С зеленоватыми обоями и серым покрывалом на кровати. Кроме трех спален на втором этаже были только душ и туалет.

- Значит так. В душе и туалете камер нет. Но камеры в коридоре и в холле видят двери. Если вы зайдете туда вдвоем, это однозначно расценивается как секс. Понятно? Монитор в гостиной – тачскрин. Все увидите по ходу дела. Выбор на третий день вечером, ровно в семь часов. Через монитор. Сразу после этого лишний забирает вещи и выходит. Машина будет ждать. До ближайшего метро. Ну, все, вроде, сказала, - Юля достала телефон и набрала номер. – Слав, я выхожу, через пару минуток врубай камеры, - закончив разговор, она повернулась к нам: - Все, мои дорогие, удачи и приятно провести время. Надеюсь, обойдется без недоразумений.

Юля вышла. Яна посмотрела на Дениса, и взгляд ее сказал недвусмысленно: «Как только – так сразу!» И тут же загорелись красные лампочки записи у двух камер: над лестницей и над дверью гостиной.

- Ну что, - сказал Денис. – Может, пойдем приготовим что-нибудь на ужин? Вместе?

- Ну пойдем…

Голос Яны звучал теперь совсем иначе. Низкий. Бархатный. До жути возбуждающий.

Игра началась…