Трезубец в Драконьем сердце

– Вставай, хозяйка. – Прорывается сквозь ватный полог тишины голос помощника. – Пора!

Тёмное назойливое пятно перед глазами постепенно оформляется в Сенину физиомордию.

– Вставай, Мари! – склонившись к самому лицу, испуганно повторяет он. – Теперь самое время!

Вместо ответа закрываю глаза.

– Ты хочешь спросить, куда мы идём? – не унимается Сеня. – Воровать твоего дракона, разумеется!

Судорога сковывает всё моё существо!.. вгрызаюсь в подушку до онемения в челюстях, и, поджав колени к груди, дрожу, чтобы не заорать в голос...

…Последнее, что помню – как кричу пронзённая шквалом этой дикой, совершенно невыносимой боли! Бьюсь в агонии… и крик мой подымает бурю.

Но боль такая жуткая, что мне всё равно!..

– Оушэн! Оушэн, любимый! Вернись! – Хриплю я, целуя мокрые, солёные губы. – Вернись! Вернись ко мне!.. Мой невозможный, мой невыносимый, мой Коралловый дракон… ведь ты только стал моим, а я твоей!! разве для того мы нашли друг друга, чтобы тебя сразу же у меня отобрали?!..

– Хозяйка!!! – пробивается сквозь грохот стихии Сенин голос. – Хозяйкааа!!! Милая, любимая, родная!!!

Внезапно вижу себя с высоты: крохотная сгорбленная фигурка на песчаном дне. В самом центре Ока Тайфуна… Вокруг царит такая тишина, что можно оглохнуть. Такая безмятежность, что можно сойти с ума. Спустя секунду поднятый мною ураган выйдет из-под контроля и размажет меня о морское дно, и это будет быстро! Я не успею ничего почувствовать…

Я… никогда… больше… ничего… не почувствую…

– Хозяйкааа!.. Отпусти его!.. Отпусти, хозяйка!..

Понимаю внезапно, что в Оке я не одна. Помертвевшие от напряжения пальцы судорожно сжимают любимого. Мгновение – и ОН исчезнет вместе со мной. Но ОН так красив… так безупречен… Даже в смерти МОЙ ДРАКОН слишком прекрасен, чтобы вот так исчезнуть!.. навсегда…

Безумный крик постепенно идёт на убыль...

Сеня продолжает обнимать сзади, бережно и нежно, будто боится ненароком разбить… он обволакивает щупальцами, баюкает, как маленькую и шепчет, шепчет:

– Отпусти, хозяйка, отпусти… Сейчас так нужно… Нам незачем привлекать внимание…

Почему-то слушаюсь. Разжимаю руки и падаю без сил. 

…Ароматная губка бережно промокнула мне щёки. В глазах тут же защипало от эссенции ментоловой водоросли. Далее последовал поцелуй в лоб. И горячий шёпот:

– Клянусь, хозяйка, ты терпишь последние минуты! Пошли же!

– Куда? – с трудом узнаю свой голос, так глухо и безжизненно он звучит.

– Как куда? Я о чём битый час уже толкую! Дракона твоего воровать! Я бы сам сгонял, но без тебя не справлюсь. Твой пернатый брат должен подсобить…

 ***

 Траур окрасил Коралловое Ожерелье в белый: цвет скорби. Полощущие на ветру белые полотна скрывали окна – люди не хотели видеть солнца и сфер; и зеркала в домах, чтобы не мешать духу принца найти быстрый путь на Звезду.

По традиции тело наследника было выставлено для прощания на Площади Звёзд у Головной Крипты. В полночь Врата Крипты закрылись, но лишь на пару часов: солнце встанет рано и после смены драконьего караула они снова откроются. Закрытие врат не повлияло на желание отдать последние почести искренне любимому народом Преемнику. Люди и морские жители не расплывались по дрейфующим вокруг чайным домикам, наоборот, разбивали стоянки вдоль дорог, – наземных и подводных, – по пути ко дворцу. Каждый бережно нёс лампадку с траурным пламенем – и из-под воды казалось, что гирлянды белых огней опутывают центральный остров, будто паутина Великой Матери.

Сеня увлёк меня под Крипту и быстро вскрыл защиту водного входа.  

Сердце болезненно заныло: сейчас снова увижу ЕГО. Мёртвого.

– Стой на шухере, хозяйка! – Встряхнул меня помощник. – Твоя задача – смотреть в оба.

Кивнув, я осталась снаружи. Помощник выскочил тут же, как ошпаренный, я глазом моргнуть не успела.  

– Как?! – Тут же набросился он на меня: – Ты почему до сих пор одна?

– А с кем мне быть? – Глухо спросила я, обходя Сеню и закрытый гроб позади него. Пальцы ощутили прохладу поверхности. Неужели Оушэн… здесь? не чувствую…

– Не стой столбом, говорю, зови пернатого! – с силой дёрнул меня за руку Сеня. – Кстати, можешь даже по имени! Теперь это безопасно. Ни один грифон не позарится на жену побратима.

– Вдову.

– Ещё чего! – Возмутился помощник. – Неужели ты думала, я это допущу?!

– Не из хорошего отношения к Коралловому, понятно, – продолжал тараторить Сеня, порывисто прижимая меня к груди и торопливо гладя по волосам. – Только бы никогда больше не видеть твоих слёз, хозяйка. Слёзы сирены страшны вовсе не бурей… это всегда Слёзы Сердца... а сердце сирены должно Петь... Ну, вот и пернатый, – похлопал он вздрагивающую от беззвучных рыданий меня по спине и задрал голову, наблюдая за снижением крылатой тени.

– Теперь вперёд, к воскрешению!

– Воскрешению?!..

– Ну а для чего мы его, по-твоему, воровали?! Чтоб никто больше попрощаться не смог? Я, конечно, тот ещё вредина, весь мир порой ненавижу, кроме тебя, хозяйка, каждого буквально сожрать готов, но ведь не зверь я в самом деле!

– Если честно… не задумывалась. Сенечка… ты сейчас серьёзно?.. Это возможно?!

– Некогда, хозяйка, некогда! Времени мало!

Снизившись, крылатый силуэт мазнул по щеке пером, и, сграбастав мускулистыми лапами гроб, принялся снова ввинчиваться в ночное небо.

– Ему невыносима твоя боль и поэтому он поможет, – тихо проговорил вслед грифону Сеня.

Спрыгнув в воду, он поманил меня за собой.

– Поплыли, хозяйка! До Небесных Садов нам лучше добираться своим ходом.

Сглотнув, оторвала взгляд от чёрной фигуры в небе, и та тут же слилась с ночью. Бесшумно юркнула в воду вслед за Сеней.

– …К тому же, как ни крути, красноглазка здорово подпортила нам с пернатым шкуры, – трещал помощник по дороге к водопадам. – Так что ехать верхом на кагане всё равно было не вариант… Однако ж и Змеюке досталось, уж тут можешь быть спокойна. Нескоро он теперь залижет раны, мы как раз…

– Не досталось. – Процедила я, сжав зубы. – Пока.

Сердце за сердце. Так Змей сказал прежде, чем ударить спящего. Что ж. Так тому и быть.

Мы выскочили из «водопада наоборот» и не успели отдышаться, как воздух наполнили гулкие хлопки крыльев. Описав круг над нашими головами, каган, – уже без драгоценной ноши, – поманил нас за собой.

– Портал в верхний мир. – Пояснил грифон, обходя грубо отёсанные каменные глыбы, расположенные по кругу и активируя символы на них. Загораясь, те простирались лучами к центру площадки и, встретившись там, формировали новую фигуру, то есть постройку. Это была пагода. Небольшая. Она искрила и переливалась в свете Сфер, и, наконец, обрела плотность.

Мы быстро втянули гроб внутрь, – Сеня с каганом против такого положения вещей возражали, но попробовал бы кто-нибудь мне помешать.

– Зажмурьтесь! – велел каган, однако немного опоздал.

Свет ударил по глазам, зазвенело в ушах, заломило в затылке, довольный Сенин вопль пронзил виски!

– А! Вот и ты, старина! Колодец Вод Творения! Сколько лет, сколько зим!

– Ты уверен, что это колодец? – Сварливо пробурчала я, потирая глаза. – Больше на развалины похоже…

– Это ты просто без настроения, хозяйка! Совершенно замечательный Колодец. Ну ничего, скоро ты у меня иначе Запоёшь…

– Присоединяюсь к Мариэль, – недоверчиво пожевав губами, заметил каган.

– Зануда, – состроил Сеня ему рожу. – И зачем мы только тебя с собой взяли...

– Наглость – уровень бог, – хмыкнул грифон. – Без меня тебя бы здесь не было.

– Точно, и как я мог забыть!

Говоря это, Сеня клацнул крышкой гроба, и та гулко звякнула о камень, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. 

– Т-сс, хозяйка, – нервно оглядываясь, зашептал Сеня. – Держи себя в руках! Теперь главное – не попасться.

– Ты чего задумал?

Я, в отличие от кагана не спрашивала, однако именно ко мне обратился помощник, вытаскивая тело Оушэна.

– Никто кроме меня лучше не справится, хозяйка, – торопливо проговорил он. – Данияргу крылья помешают, тебе с Хвостом соваться – гиблое дело. И не смотри так на меня, магию здесь применять нельзя. Сигнализация у богов работает как надо, уж можете мне поверить. 

Он лихо вспрыгнул на борт Колодца и выпустил щупальца.

– Ты его туда собираешься…

– Ага, – на этот раз ответил грифону Сеня. – Именно сюда и именно – на самое дно. А теперь тихо, будьте добры. Напомню, что мы здесь как бы не совсем легально!.. 

Прежде, чем Сенины щупальца показались над бортами Колодца снова, прошла вечность. Вечность, полная мук ожидания. 

– Сеня!

– Теперь ждём, хозяйка! – Развёл тот руками. – Ждём.

– Кажется, кто-то говорил о Водах Творения, – пробормотал каган, перевешиваясь через борт и пристально вглядываясь в тьму.

– Вот именно, Воды! – Окрысился Сеня. – Главный Источник – у богов. Так они нам его и поднесли в ладошках!

Замешательство на лице грифоньего генерала выдало, что чего-то подобного он и ждал.

Сеня тем временем продолжал:

– Но сюда, в Первый Колодец раз в сутки падает Слеза Богини. Мы перехватим каплю от Вод Творения: этого достаточно, чтобы воскресить и дракона помасштабней. Главное, говорю, богам не попасться… А то все мы лишимся возможности воскреснуть. Когда бы то ни было.    

– То есть мы не только наследника украли, за что нам светит непременная война с Коралловыми, мы ещё и богов собираемся обокрасть?

– Да, мы рецидивисты, наконец-то ты начинаешь соображать! Так что давайте договоримся: как только Слеза падает, хватаем голосящего Плачущей Феей и осыпающего наши руки поцелуями Кораллового и текаем отсюда водопадом! Быстро!!  

– Как-то ты подозрительно осведомлён…

– Хочешь сказать, больше тебя, Стража?

– Погоди, Сень. И правда, откуда ты всё это знаешь?

– Да так, – поковырял носком туфли камень помощник. – Доводилось уже… воскрешать. Одного.

– Дракона помасштабнее? – тут же поинтересовался грифон.

– Останемся в живых – расскажу, – осклабился Сеня.

– Сеня прав, – неожиданно согласился каган. – Наказания у богов суровые.

– И с межмировыми нелегалами они не церемонятся. Не люблю я их. Кривляки расфуфыренные. Не говоря уже о том, что жлобы.  

– Сэнсэй! – поднял в кагане голову Страж. 

Я была солидарна с помощником, который на сдвинутые брови на лице грифона только плечами пожал. И не зря, как тут же и выяснилось.  

 – А что я такого сказал? Ну кому б ещё пришло в голову приказывать охранять Слёзы Богини чудовищу?

– Чудовищу?!

– Сдурел?.. – прошипел грифон. – Мог бы и раньше предупредить!..

Сеня невинно захлопал ресницами.

– Так я думал ты в курсе. Ты ж Страж.

– Я вообще-то Врата охраняю, а не собственность богов!

– Ага, как же, видим мы, как ты охраняешь!..

– Простите, что перебиваю, – прошипела на этот раз я, нервно оглядываясь. – Но, если где-то здесь прячется голодное от долгого ожидания обеда чудовище, может нам неплохо бы помолчать?!

Каган дёрнул подбородком и… замолчал.

Но не родился ещё тот, кто оказался бы способным заткнуть Сеню.

– Аорф, Аорфик, – важно пояснил он, словно речь шла о старых знакомых. – Сынок Тиифона и Ехидны. Он же, кстати, папаша легендарного Сфинкса и Немейского льва... Да не тушуйся, хозяйка! Дело давнее, наш пёсик если не издох ещё от старости, то совсем дряхлый и всё время спит…

– Да что ты?! – Раздражённо перебил его каган.

Сеня резко обернулся на грохот за своей спиной – именно оттуда показался «подыхающий от старости пёсик».  

Истории попаданок по этому же миру:
-О ДРУГИХ ГЕРОЯХ, СЮЖЕТНО КНИГИ НЕ СВЯЗАНЫ-
История Ии:


История Лёли:

История Маруськи:

С первого же взгляда стало ясно: чудовище ну ооочень долгое время голодало (а может боги здесь и правда скряги, и жалко им было покормить «пёсика») и потому было злющим, как войско демонов.

От неминуемой и очень быстрой смерти нас троих спасла внезапная вспышка. Радужная, текучая, ни на что непохожая она обрисовала оскаленные пасти голов «пёсика»: их оказалось две, одна хуже другой. Чем-то они и правда напоминали собачьи, только рогатые и с зубами в несколько рядов. Три шипастых змеиных хвоста, секунду назад выбивавшие злобную дробь замерли, как по волшебству. Зависли в воздухе отколотые их ударами куски породы размером с двухэтажный дом. И самое странное, самое парадоксальное в этом во всём – мне было решительно начхать и на мелочных, мстительных богов, и на «пёсика» – на всё, одним словом. Будоражащая эйфория усиливалась приступом безудержной, неконтролируемой радости: этот пульсирующий сгусток энергии над нашими головами мог быть только одним. Нашей целью!  

– А что я говорил!

– Слеза Богини…

– Она самая!

– Милость Арахны, Богини, пощадившей своих детищ…

– А то!

– Но это не отменяет монстра!..

– Вечно ты колготѝшься, пернатый. Ты посмотри: Аорфику до нас и дела нет!

– Кайфует, плесень, – добродушно прокомментировал Сеня, глядя на то, как чудище хлещет себя хвостами по бокам.

Обе головы «пёсика» были загипнотизированы кружащим радужным сгустком. Вид у монстра был и правда пьяный: в глазах лампочки размером с билборд, из жутких пастей раздвоенные языки повывалелись, на землю каплет едкая жижа…

– Так-то! – Назидательно поднял палец Сеня. – Аорфик в жизнь не нападёт, если мы на Слезу не претендуем. Хороший пёсик, ай, хороший! – сделал он «козу» «пёсику».

В следующую секунду какая-то сила оторвала меня от земли, и, крутанув в воздухе, ощутимо приложила о плиту, отбросив при этом шагов на тридцать! Сеня с каганом нашлись тут же, в аналогичном положении, правда, каган умудрился на ногах устоять.

– Доигрался с собачкой?! – стряхивая шипящие комки слизи с волос, рявкнул он на Сеню.

– Да ладно тебе перья распускать, подумаешь, чихнула зверушка, ути-пути, цыпа-цыпа, кис-кис-кис…

 – Чихнула?! – и тут до меня дошло, что это было ничто иное, как «апчхи», ага.

Чихание отвлекло «пёсика». Фыркнув, – волну воздуха поднявшаяся было на ноги я снова поймала, причём всей собой, и, если бы не Сеня с каганом – нипочём бы мне на ногах не устоять, – монстр принялся принюхиваться. Не к нам – мы, как и предрекал Сеня, были ему неинтересны. «Пёс» уверенно вёл носом (носами!) в сторону Колодца.

– А вот это плохо! – забормотал Сеня, бледнея на глазах. – Это очень, очень плохо…

– Некогда рассуждать! – рявкнул он на кагана, толкая его вперёд. – А ну, отвлеки его!

– КАК?!

– КАК ХОЧЕШЬ!!! – проорал Сеня, торопливо выпуская щупальца и перемещаясь боком.

– Эй! Пёсик! Апорт! – запустил он в голову «пёсика» булыжником. – Это он! – указал он пальцем на грифоньего генерала. – Морем клянусь!

Осыпая Сеню последними эпитетами, каган распахнул крылья, взмывая в воздух.

И тут я услышала смех. То есть… скорее, ощутила его. Прочувствовала всей поверхностью кожи: такой он был… не описать! А потом оказалось, что время и пространство остановились. Монстр, Сеня, даже распростёрший крылья грифон в воздухе – все они застыли, словно чья-то невидимая рука нажала на стоп-кадр.

В полной тишине Слеза Богини спустилась и замерла передо мной, будто чего-то ждала.

– Я знаю, божественные силы превосходят наше понимание о времени и пространстве, – вырвалось у меня и возникло ощущение, что меня слышат. Даже слушают, внимательно. – Говорят даже, что моя магия наделена толикой ваших сил…

Действуя больше интуитивно, чем осмысленно, я подманила Слезу к себе, вблизи её свет стал насыщенно-синим, как океан, а может, такой была реакция на русалку, – и осторожно коснулась голубых искр губами.

– Передай Оушэну, что я его жду. Всегда буду ждать.

С этими словами я подтолкнула Слезу к Колодцу, и та даже проследовала в заданном направлении, сияя всё сильнее, всё нестерпимее…

Однако стоило ей оказаться над ним – время и пространство вновь ожили. Оглушив рёвом, монстр прыгнул! За Слезой! Нас троих, намертво вцепившихся в его хвосты (не понимаю, как так получилось), раздражённо сбросил, приложив о плиты. После чего зашёлся истошным лаем обеих голов и – нырнул в Колодец! Упал туда практически одновременно со Слезой!

– Мари! – Сеня перехватил меня за талию, в последний миг останавливая от прыжка. – Стой! Ты только помешаешь!!

– Монстру?! – не сдержался каган, озвучивая мою собственную мысль.

– Дракону! – прорычал в ответ Сенечка, оскалившись так, что Аорф отдыхает. – И что ты вытаращился, как обгрызок на дыру в контракте? Мы своё дело сделали. Пусть сам теперь хоть чуть-чуть постарается…

– А ничего, что он, кхм, немного мёртвый?

– Нет, ну какой ты всё-таки зануда, аж челюсть от тебя сводит!

Голоса Сени и кагана внезапно отдалились.

– Я тебе посамодельничаю, хозяйка! – прозвучал вслед за далёким звуком шлепка испуганный голос помощника. Щеки горели. – Говорю же, мы сделали всё, что от нас зависело!

– Ты мне ещё посопи под щупальце! – раздражённо огрызнулся Сеня на кагана. – Нарисую – будешь знать. Сколько раз повторять – это хорошая примета: если Мари отключается, значит, Коралловый недотёпа совсем близко. Я говорил, что мне всегда нравился этот парень?

Где-то в глубине громыхнуло!

Каган сжал зубы и метнул прицельный взгляд на моего помощника, но ничего не сказал.

У меня же в груди что-то оборвалось.

Просто я услышала частое дыхание монстра…

Услышала отчётливо – как и приближающийся скрежет когтей…

Значит… ничего не вышло…

Как же… так?..

Чья-то рука – Сени или кагана – обняла за плечи.

И держала... держала крепко.

– Вытаскивай нас! – крикнул Сеня, когда над Колодцем показались оскаленные пасти.

– А что я, по-твоему, делаю?!

– А мне откуда знать?! Давай, потрогай там себя где-нибудь уже и открывай врата!!!

– Что-то мешает!

– Стойте! – рванулась я вперёд – и на этот раз вырвалась!

Чтобы тут же осесть наземь, потому что ноги, забыв предупредить, взяли тайм-аут, и сердце в груди замерло... а потом как забьётся!

– Это… это… как?! – пробормотал за спиной каган.

Я же, не отрываясь смотрела на монстра.

Было нелегко его разглядеть: слёзы сыпались и сыпались градом.

Однако самое главное я видела.

На чудовищной шее восседал Оушэн.

Мой Оушэн.

Мой Коралловый дракон.

На обнажённой груди его пылала Слеза Богини.

Оушэн

Змей ушёл на Глубину – и после его исчезновения вместе со зловредной реликвией Коралловый Владыка сразу пошёл на поправку. Когда же мы с Мариэль вернулись, русалочья Песнь исцелила его мгновенно. Правда, отец утверждал, что болезнь оставила его, стоило увидеть меня, живым. Матушка всё сжимала и сжимала Мариэль в объятиях и бормотала что-то на Небесном наречии, я разобрал только «доченька», однако Маришка, судя по всему, прекрасно её понимала.

Потрясённый нашим возвращением отец собирался немедленно передать мне власть, что было логично: силу, обретённую после воскрешения, было не скрыть. Я сам ещё не понимал, насколько изменился, не ощущал границ этой новой Силы, но, если верить родителям я стал сильнее любого из рифовых Владык за всю нашу историю. Понимая, что не вправе отказаться, я всё же попросил отца об отсрочке.

Матушка тут же прекратила шептаться с Мариэль и приняла мою сторону, что заставило Владыку, который поначалу и слышать ничего не хотел, задуматься. Первая Леди обладала пророческим даром, что нередко побуждало отца прислушиваться к матери, особенно в важных вопросах. А нарушение Кона Древних как ни крути, вопрос важный.  

– Змей ударит снова, – сказал я и отец нехотя кивнул. – Мы не можем подвергать опасности Ожерелье.  

 – Это всё равно случится, – подтвердил Владыка, – так или иначе. Но теперь, когда у нас, – быстрый, тёплый взгляд на Мариэль, – мир с русалками, Риф стал сильнее. Тебе же оказала милость сама Богиня, одарив своей Слезой. Ты практически неуязвим, такой правитель и нужен народу…

– Я понимаю к чему ты клонишь, отец, – покачал я головой. –  Но неужели думаешь, что я стану прятаться за Рифом до скончания времён?

– Я, по-твоему, совсем не знаю тебя, сынок?

– Тогда доверься мне, отец. Поверь в меня. У меня есть план.

– План, как стать сильнее бессмертного?

– Именно.

– Что ты задумал, сын?

– Айвари, милый, – положила отцу на плечо руку Первая Леди. – Мне кажется, дети заслужили немного времени наедине.

– Арахна…

– А что касается коронации – это слишком торжественное событие, чтобы приступить к нему вот так, без подготовки!..

– …Ну что, в море? – спросил я свою русалочку, когда удалось вырваться, наконец, из цепких родительских объятий.

Сделав вид, что возмущена до глубины души, Маришка фыркнула.

– Домой сначала! – безапелляционно заявила она. – Там с ночи трамтарарам! Мне перед отъездом столько всего ещё проверить нужно!..

– Так, выдыхай, труженица! – сгрёб я любимую в охапку, и, чмокнув в нос, увлёк в портал. – Ничего за пару дней не случится. Но когда всё закончится, обещаю, заберу тебя на самые дальние острова, в самые неизведанные глубины! На настоящий медовый месяц…

 

Маришка
Что сказать – это был знаменательный день.

Впервые за ооочень долгое время, – учитывая проведённое в родном мире, – я уходила в заслуженный (я настаиваю!) отпуск. И потому с раннего утра, задолго до прихода клиентов заведение «У Русалочки» стояло на ушах. Отпуск, конечно, слишком громко сказано. На те пару дней, что нас с Оушэном не будет, хозяйничать в салоне – под чутким руководством Сени и рыбонек! – оставались Пинки с Гаруник. А также русалки, которых сестрица привела с собой. Они так просили взять их на работу, что были согласны на обучение, испытательный срок и даже на амулеты. Те самые, которые блокируют русалочью магию. Потому что чего-чего, а магической самодеятельности (тем более в моё отсутствие!) мне как говорится, и за деньги было не нать.  

 – Ты с ним поаккуратнее, хозяйка! – напутствовал меня Сеня, поглядывая на Оушэна через плечо. – Он мог головой тронуться, я слышал, после воскрешения такое бывает…

Смеясь, я бросила взгляд на любимого.

Слияние со Слезой, сейчас скрытой лёгким камзолом, навсегда изменило цвет его глаз: теперь они стали синими и какими-то бесконечно глубокими, словно смотрит из них на тебя сам океан. А также изменило навсегда его самого. Я Хвостом чуяла: вместе с Оушэном переродился и его Зверь, Багр. Насколько? Мы не знали. Оушэн сдерживал пока эту новую силу: мы специально решили провести испытания подальше от Ожерелья, под предлогом, что хотим побыть вдвоём. Не из опасений, что новая сила могла выйти из-под контроля, просто на островах у Змея наверняка были шпионы, так что незачем было раскрывать перед врагом карты.    

– Эй, Коралловый! – во всю глотку завопил Сеня: уставший ждать меня Оушэн бесшумно приблизился сзади и сгрёб нас с помощником в охапку, приобняв за шеи. – Отпусти сейчас же! А то сожру! Ну, что я говорил, хозяйка? Двинулся-таки наш Преемник головушкой!!

– Только меня не целуй, ладно? – мрачно оскалился он, оказавшись снова на земле. – Езжайте уже в своё медовое что-то там!

– Ну, если ты настаиваешь, – подхватив меня на руки, любимый шагнул в портал.

И вместе с ним – в совершенное, сумасбродное счастье.

С ноткой безумия, как и предрекал Сеня…

Которое оборвалось так же внезапно, как и началось.

С появлением моего четырежды «пра» дедули.

И дело было не в том, что предок прервал наше «медовое что-то там». Просто стоило тритону Аолфею, Владыке Семи Морей появиться в окружении многочисленной цветастой свиты и провозгласить, что традиции требуют нашего присутствия в подводном дворце, – как-то сразу стало понятно: грядут перемены. Большие перемены. 

Особой интриги, как нас отыскали в небольшом море, – одном из тех, что называют «тайными», так как от остального мира их отделяет плотной и сложной конфигурацией течений, – не было.

Как и прошлый раз, к Башне Радуг, дедулю привёл принц Жемчужной Стаи Пинкфирсквелл Морински. Пинки не хвастал: дельфины и правда были лучшими сыщиками и следопытами.

 Мы с Оушэном переглянулись: вариантов у нас не было. И если на то пошло, мы и сами собирались, так что я лично против посещения подводного дворца ничего не имела (опять же, дедуля ни словом об изгнании не обмолвился, за что ему отдельное, с кисточкой), и всё же стоило прояснить кое-что до отплытия.

– Дед… дедуль, то есть Владыка Аолфей, – запинаясь, начала было я.

– Если ты о том, что проигнорировала мой приказ, – грозно перебил дедуля, – то о твоём воспитании будет отдельный разговор! И куда только спрашивается, Фионэль смотрела?! – одарив суровым взглядом трепещущую свиту, но я и без того уже поняла, что это представление для них, предок присовокупил: – Но не сейчас. Сейчас у нас куда более важные дела.  

Я пожала плечами.  

Столь прямая угроза о предстоящем воспитании вашей покорной слуги начисто отбило желание поделиться с предком новостью. И какой!

Широко улыбнувшись деду, я подмигнула Оушэну.

Не говоря ни слова, тот нырнул с утёса под недоумёнными взглядами этих морских сливок. А спустя несколько секунд синие воды вспенило дивное существо: Глубинный Коралловый дракон! Горделиво выгибая спину, дракон опоясал остров и плеснул Хвостом, окатив нас волной до небес. Но даже когда вода схлынула, русалки с тритонами так и остались стоять с распахнутыми варежками, и даже мокрые подбородки аристократов совсем не смущали. Ещё бы! Я довольно хмыкнула, будто это не Багр, а я переродилась и обрела вторую ипостась!

– Значит, я был прав, – неожиданно отмочил дедуля. Вид у него был задумчивый, между плотно сдвинутыми бровями пролегла глубокая складка. – Идём!

После официального приёма с пиром, на котором нас с принцем помимо русалок поздравляли дельфины (к счастью, ничуть не обиженные), тюлени, касатки, черепахи и прочие морские, мы с Оушэном и Аолфеем расположились в небольшом гроте-гостиной, в личных покоях Владыки.

– Твой Зверь переродился, – начал Аолфей с Оушэна. Складка между его бровей так и не разгладилась, даже глубже стала. – И всё же сменится ещё немало Алых Лун, прежде чем он сможет дать отпор Змею на глубине. На настоящей Глубине, а не как здесь, – усмехнулся Владыка. – Там тебе и тройная изоляция силы не поможет…

– Я представляю, о чём вы, – вежливо кивнул Оушэн.

О том, что был в Катал Аман Лау, подводном Лабиринте, дракон умолчал.

Дед неопределённо качнул головой и принялся сверлить меня глазами.   

Вскоре выяснилось, что союз с Дельфиньим Анклавом, на который рассчитывал дед, когда объявил нашу с Пинки помолвку, успешно состоялся.

Я только глаза закатила: похоже, помолвки в этом мире каждый использует, как ему удобно, но только не по назначению!

Вот только и у русалок (конкретно – у предка Хвостатого), как и у драконов (кто бы сомневался) нашёлся неоспоримый довод: если бы не помощь дельфинов, сирены не смогли бы восстать против Глубинного. И, как следствие, защитить Ожерелье от Крови Небес.

– Всё не так просто, внучка, – вздохнув, покачал головой дед. Вид у него в глубоком мягком кресле был какой-то совсем домашний. А ещё усталый…

– С берега не видно, но морские народы живут разрозненно. – Продолжал он. – Мы не в открытом противостоянии, как до недавнего времени с Рифовыми, но всё же отношения довольно прохладны, а порой и натянуты. Ближе к островам народ более дружный, но чем глубже в море, тем беспокойнее.

– Не понимаю, – покачала я головой. Судя по недоумённой моське Оушэна о таком даже он не в курсе был, а ведь дракон, в отличие от меня, местный. – Ладно ещё драконы, там понятно всё, но со своими-то что вам делить?

Дед посмотрел на меня в упор.   

– Магию, – серьёзно ответил он после паузы. – Магию Морского Дна.

Такого поворота мы с Оушэном не ожидали. Хотя, если так подумать, должны были. Взять тех же русалок с драконами, – ведь вражда между ними длится куда дольше печальной лав-стори Були. Стоило предположить, что ненависть между кланами и целыми расами умело подогревают, некий таинственный кукловод умело дёргает за невидимые ниточки… Всё так и вышло.

Магию Морского Дна захватил один небезызвестный Глубинный дракон – ещё до того, как прозвище Белый Змей пополнилось эпитетом Великий.   

– С тех пор он и в самом деле стал Великим, – невесело усмехнулся дед. – Доказать мы ничего не можем, но я уверен: это Реликвии Катал Аман Лау позволяют ему перехватывать силу, наполняющую наши Источники. И затем наполнять их, только куда более медленно и на своё усмотрение. 

– А и не нужно ничего доказывать. – Процедила я сквозь зубы. – Мы все видели, как он использовал Реликвию для… для удара… подлого!..

– Тише, малыш, – мигом оказавшийся рядом Оушэн привлёк меня к себе, поцеловал в макушку. – Он этого не стоит.

«Ты прав», – ответила любимому взглядом.  

Только падали этой бессмертной всё равно не жить. 

– Открытое противостояние с ним всегда заканчивалось одинаково, – продолжал Аолфей. – Вымиранием целого города, а то и расы… 

– Так вот почему вам были нужны дельфины! – снова вырвалось у меня.

– Именно, – кивнул предок. – Если наши воды останутся без магии, они помогут найти новые Источники.   

«И ты пошёл на это ради меня?!» – чуть было снова не вырвалось у меня, но на этот раз сдержалась. Зря, наверное… Всё-таки помогая мне дед, оказывается, поставил под удар всё. Вообще всё.

– Сиренам есть что терять, – кивнул мне предок, как и любой тритон, к тому же кровный родственник, он прекрасно знал, что я чувствую. – Мы – древние хозяева морей, внучка, даже Змею не удалось лишить нас этого права. И всё же он значительно преуспел, иссушая Источники исподтишка, один за другим.

– Но зачем ему одному столько магии? – недоумённо нахмурил лоб Оушэн. – Ведь избыток убивает не хуже недостатка.

– Убивает, но не его, – покачал головой Аолфей. – Он обращает её в Кровь Небес. Чтобы держать в страхе и разобщённости не только Море, но и Небо. Я говорил уже, что прямых доказательств нет, но для Заклинания Крови Небес необходим чудовищный выплеск магической энергии. Даже бессмертному неоткуда столько взять. Это древнее Заклинание. Заклинание Крови.

– Ты знаешь, Мариэль, что я – Владыка, – продолжил он, дав нам время переварить услышанное. – Мой статус определяют Семь морей, включая это, Коралловое. Но наша территория куда больше – она простирается вплоть до Розовой Земли с одной стороны и Изумрудных Вод с другой. Остальные моря распределяются между Царевнами и Цесаревичами.

– А назначаешь, кому властвовать над морем ты, да?

– Самых достойных голосованием определяет Вето. Но окончательное слово за мной. Ты теперь – тоже Владычица, Мариэль. У тебя три моря.

Он неожиданно улыбнулся. Тепло так.

– Хоть ты и нарушила мой приказ.

Мой скромный аргумент в пользу приданого сестрицы дедуля отмёл сразу.

– Я сказал, твои, значит, твои! Если хочешь знать – Гаруник передумала. Она решила, что море должно утешить тебя после потери любимого.

Чувствуя, что краснею, смущённо повела плечами.

– Но любимый вернулся, так что не стоило…

– Мариэль, – укоризненно покачал головой дедуля. – Да, Гаруник вздорная, избалованная, но дороже всего для нас кровные узы. Отголосок твоей боли отразился в сердце каждой сирены и каждого тритона. Если хочешь знать, Гаруник тогда сама ко мне пришла и заявила, что если я не оставлю за тобой заявленные три моря, то я не дед, а бесчувственный обломок коралла.

Щёки всё-таки вспыхнули! Не ожидала от сестрицы! И всё же… море – это слишком. Даже с учётом того, что ревущую белугой сестрицу дед заверил, что без приданого она не останется.

Кажется, начинаю привыкать к предку: не такой он грозный, каким хочет казаться. И всё же кое-что прояснить следовало.

– Дед, так значит, с моим изгнанием покончено?

На меня посмотрели долгим взглядом.

– Как же ты на неё похожа, – неожиданно покачал головой предок. Голос его звучал глухо. – На Фиону…

– Я должен был отпустить тебя, Мариэль. – Сказал он после паузы. – К твоему дракону. Всё должно было повториться… Мои потомки-сирены снова и снова будут выбирать драконов в спутники, пока я сам не отпущу... свою любимицу.

Я почувствовала себя неловко.

– Да ладно тебе, деда. Мы тогда только познакомились.

На меня посмотрели так, что невольно ощутила себя непроходимой тупицей.

–  Ты – кровь от крови Фионы, – терпеливо, словно у вашей покорной слуги задержка в умственном развитии (и это я смягчила) пояснил мне дед.

Он откинулся на спинку кресла и добавил устало:

 – Столько лет прошло, а я до сих пор слово в слово помню Кровное Пророчество Коралловой Ведьмы…

Кровное Пророчество – это что-то вроде проклятия, только круче, если я ничего не путаю. Коралл давно мне всё рассказала.  

– Кстати, о Коралл. – Я скрестила руки на груди и выпятила подбородок, давая понять, что отступать не собираюсь. – Я надеюсь, весь этот цирк с Щелью и проклятием, наконец, закончился?

– Вылитая Фионэль, – глядя на меня, поджал губы дед. – Упрямая, как сто кракенов!

– Ладно! – тряхнул он головой – Щель с тобой!

– И атоллы её вернуть не забудь! – напомнила я. На всякий случай.

Ничего не ответив, дед грохнул трезубцем и меня насквозь прошило отголосками магических разрядов. И всё же, если честно, уступчивость Владыки Семи Морей стала для меня неожиданностью. Какой-то был во всём этом подвох… Но какой?

Впрочем, причина покладистости предка тут же объяснилась.

– Теперь, когда Пророчество Ведьмы сбылось, есть надежда на возвращение Фионэль, – сказал дед серьёзно. – Пришло время. Но нужно торопиться, дитя. Пока вы в разных мирах, рост твоей силы иссушает Песнь Фионэль.

– Ой! – я торопливо зажала себе рот ладонью.

– Так вот почему Булечка ведёт себя странно! Болеет, забывает всё…

– Не всё, – потемнел лицом дед. Плечи его поникли, будто на них легла невидимая плита. – Фиона забывает свой родной мир. И потому нужно как можно скорее найти Зерцало Судьбы! В наших морях его нет, иначе я сам давно бы нашёл…

– А отношения с сиренами в других морях у нас не самые дружественные, – понимающе кивнула я предку.

– Не только, – покачал тот головой. – Мы не можем покидать границ своей территории, если не хотим остаться без силы Источника и оставить без неё остальных.

– Ну, змеюка подлая, попадись мне только, раздавлю как червяка!.. – процедила я сквозь зубы.

От шевелюры Оушэна, который по мере того, как говорил дед, напрягался, всё ощутимее и ощутимее, можно было петарды поджигать.

– Если вы думаете, что я куда-то отпущу Мариэль!.. – начал было любимый, вроде бы сдержанно, но черты его заострились, стали хищными, однако предок тут же остановил его примирительным поднятием ладони.

– А я и не собирался отправлять на поиски её, Коралловый принц. Я собирался предложить это тебе.

– Ага! Теперь моя очередь возмущаться! – прищурилась я на мигом успокоившегося Оушэна и самого хитропродуманного в мире деда.

Быстро же они спелись!

– Я же объяснил, Мариэль: одно дело чужачка, и совсем другое – Морской дракон! – предок ухмыльнулся. – Второй Глубинный дракон в мире. Самое могущественное существо в Морях и... – тут улыбка предка стала совсем уж неприличной.

– И Рифах! – многозначительно подняв палец, закончил он.

Бросив на меня полный нежности взгляд, любимый сжал мои пальцы и задумчиво покосился на предка.

– Вторая ипостась, конечно, даёт преимущество, – проговорил Оушэн. – Как и Слеза Богини…

«Вот только для того, чтобы одолеть Змея, этого недостаточно» – говорил его взгляд.  

Предок понимающе кивнул и огладил бороду.

– Есть ещё один способ вернуть Фиону. Ведь есть ещё одно Зеркало.

– У Змея! – выкрикнули мы с Оушэном одновременно.

Усмехнувшись, дед внезапно подмигнул.

– Я научу тебя, как одолеть его.

Я не ослышалась? На моське любимого – та же эмоция.

– Одолеть бессмертного?

Снова кивок.

– Но ведь пока у него Катал Аман Лау…

– Бессмертие дают не Реликвии! – Строгим голосом осадил дракона предок.

– Бессмертие даёт Океан. Океан может и забрать его.

– Деда, – протянула я после очередной паузы. – А если не загадками, а по-человечески?

Владыка продолжал сверлить глазами Оушэна.

– Стань Владыкой Океана – и ты одолеешь Белого Змея.

– Вы о Трезубце Посейдона? – приподнял бровь Оушэн и весь самодовольно-торжественный настрой с предка как волной смыло.

– Так ты знаешь?! – Вытаращился во все глаза Владыка.

Оушэн пожал плечами. 

– Знаю, что его нет в Катал Аман Лау. И потому есть возможность его найти.

– Что ж, – пожевав губами, видно было, внезапная осведомлённость любимого задела предка за живое. – Того, что скажу тебе я, не скажет больше никто.

И вот мы снова обратились в слух.

Довольный произведённый эффектом дед выдержал паузу, которая сделала бы честь любому драматургу.

– Зерцало Судьбы и Трезубец Посейдона должны быть рядом. Найдёшь одно, считай нашёл другое.

Мы с Оушэном переглянулись.

Однако не обошлось без той самой ложки дёгтя. Для начала…

– Только не думай, что Змей сейчас зализывает раны или прицеливается для удара. Он тоже ищет Трезубец.

– Вот где будет засада! – вырвалось у меня.

– Именно. Если Змей найдёт Трезубец первым.

– В его духе, – согласился Оушэн.

Кивнув, Владыка Аолфей отвёл взгляд.

– Деда… – Мне кажется, или ты чего-то недоговариваешь?

– Русалкам никогда и ничего не кажется, – не упустил возможности позанудствовать дед и нехотя сообщил: – Однажды один дракон уже пытался взять Трезубец Посейдона… и обратился в камень.