Три невесты Черного ворона

- Держись, Лан! – Лилла отталкивается с такой силой, что ее конец доски взлетает ввысь, а я едва успеваю подставить ноги, чтобы не удариться об землю.   

Теперь уже я наверху. Изо всех сил цепляюсь за холодную металлическую скобу, боясь соскользнуть с качелей. Все внутри замирает. Подол платья задирается, выставляя напоказ полосатые чулки. Лилла звонко смеется, распущенные рыжие волосы развеваются.

- Осторожнее, девочки! – кричит мама.

Они с отцом стоят на крыльце, обнявшись, улыбаются, смотрят на нас. На нас – или на Лиллу? В такие моменты я как никогда остро чувствую себя лишней, ненужной. Они ждали одну дочь, а родились две. Живая, веселая, очаровательная Лилла – и хмурая, нелюдимая Илана, которая к тому же без конца болеет, и с ней столько хлопот.

- Хватит, Лил! – прошу я. – Меня уже тошнит.

- Фу, какая ты! – надувает губы Лилла. – Только начали качаться. Еще немного!

Вверх-вниз, вверх-вниз. Кружится голова, в животе все сжимается, завтрак настоятельно просится наружу. Страшно не удержаться, упасть, но еще страшнее – что вырвет при всех. Такой позор…

- Пожалуйста, Лил! – уже не прошу, умоляю я.

Сердито нахмурившись, она сгибает колени – ее край плавно опускается на землю, а я зависаю в воздухе. Если она сейчас резко встанет, я полечу вниз и ударюсь. Лилла поджимает губы, смотрит на меня, потом приподнимается – так, чтобы мы смогли слезть с доски одновременно.

Пошатываясь, иду вглубь сада, где под кустом цветущей эрты стоит моя любимая скамейка. Частенько я сижу на ней с рукоделием, слушая пение птиц. Мне еще дурно, но легкий ветерок и свежий, прохладный запах цветов постепенно приводят в чувство. Однако побыть в одиночестве не удается: Лилла, соскучившись, бежит ко мне.

- Подвинься, Лан! – она бесцеремонно устраивается рядом, отпихнув меня к краю.

Лилла командует всегда. Решает, что мы будем делать, во что играть, никогда не спрашивая, хочу ли этого я. За столом первой выбирает кусок на блюде. Игрушки, лакомства – лучшие всегда достаются ей. Я безропотно уступаю. Она всеобщая любимица. Она – старшая.

Когда Лилла говорит, что восемь лет ей исполнится в этом году, а ее сестре в следующем, все думают, что мы погодки. Но это не так. Она родилась за полчаса до полуночи. Я – всего через час. Но уже в другой день. В следующем месяце. В новом году. И позволяю ей вести себя, как будто она в самом деле старше на год.

- Хочешь знать, что рассказала Даммара? – таинственно шепчет Лилла, обняв меня за плечи.

Даммарой зовут нашу няню-кормилицу. Хоть отец лекарь и принадлежит к среднему сословию, кормить детей грудью его жене возбраняется так же, как знатным женщинам. Даммара, высокая полная крестьянка из ближайшей деревни, как и все остальные, обожает мою сестру - ласковую и улыбчивую. Помогая мне умываться и одеваться, расчесывая волосы, няня чаще молчит. Зато с Лиллой болтает, как будто они лучшие подруги.

- Видишь замок? – Лилла показывает пальцем туда, где над городом нависает темная громада. – Там живет Черный ворон.

- Подумаешь, - я насмешливо дергаю плечом. – Какая же это тайна? Это все знают. Он хозяин и правитель всех Полуночных земель.

- Он бессмертный, - шепот Лиллы становится зловещим. – Никто никогда не видел его лица. И не знает его настоящего имени. Никому не известно, откуда он появился. Но он может превращаться в птицу и летать.

- Ну… да, наверно, - соглашаюсь я. - Он же Черный ворон. Почему бы ему не летать?

- А еще Даммара сказала, что раз в сто лет он выбирает себе жену. Вернее, трех.

- Трех жен?! Разве такое бывает? Чтобы три жены сразу?

- Нет, он выбирает трех невест. И они целый год живут у него в замке. Потом он женится на одной из них. И она никогда больше не выходит оттуда.

- А остальные?

- Никто не знает, - Лилла закатывает глаза и качает головой. – Их тоже никто не видит. Никогда.

- А что, если он их убивает? – меня зябко передергивает от ужаса.

- Может быть. А может, держит взаперти в башне и пьет их кровь, - она неожиданно хватает меня за руку, и я вскрикиваю. – Понемногу. И поэтому он бессмертный.

- Как страшно! Подожди, Лил, - выдернув руку, я обхватываю себя вокруг, пытаясь унять озноб. – Ты сказала, он выбирает жену раз в сто лет. Но ведь обычные люди столько не живут. Что же он делает, когда жена умирает? Почему ждет так долго, чтобы жениться снова?

- Ну… не знаю, - задумывается Лилла. – Может быть, он по ним скучает? По женам? Когда умерла наша тетя Алея, дядя Герт женился снова, но не сразу, а только через три года. Но подожди, это еще не все. Даммара сказала, что новых невест Ворон будет выбирать через десять лет. Представляешь, Лан? Ведь мы тогда уже вырастем. А что, если вдруг ему понравлюсь я? Или ты?

- Ой, нет! – все тело мгновенно охватывает крупная дрожь. – Представь: всю жизнь провести в этом страшном замке, никогда больше не увидеть родных. И знать, что ты умрешь, а твой муж будет жить дальше. И женится снова. И снова. И снова.

- Разве это самое страшное, Лан?! – Лилла всплескивает руками. – Ему ведь уже больше тысячи лет, этому Ворону. А вдруг он безобразный старик? И придется, - тут она снова переходит на шепот, - ложиться с ним в постель. Представляешь? Он будет делать с тобой все, что захочет.

- Постой… - мне внезапно становится интересна эта сторона дела. Не так давно Даммара рассказала Лилле, что дети появляются, когда муж и жена спят в одной постели и соединяют кое-какие части тела. От сестры, разумеется, об этом узнала и я. – А как же дети? Ведь если б у Ворона были дети, всем было бы известно. Значит, он не спит со своими женами? Тогда зачем они ему нужны?

- Может, ему просто скучно одному? – Лилла с недоумением выпячивает губу. – Хочется с кем-то поговорить? И все равно не хотела б я стать его женой. А еще больше – одной из двух других невест.

В этот момент рядом проносится что-то темное.

- Смотри! – испуганно шепчет Лилла и толкает меня в бок.

На ограде сидит черный ворон, уставившись на нас в упор пристальным взглядом круглых немигающих глаз. Страшные когти цепляются за перекладину, перья на крыльях отливают синевой.

- А вдруг это он? – мои губы едва шевелятся, словно замерзли.

Хрипло каркнув, ворон взмывает в небо, и вскоре черная точка исчезает вдали.

- Глупости! – Лилла встряхивает головой так, что ее волосы лезут мне в лицо. – Что ему здесь делать? Обычный ворон. Побежали на кухню? Витта будет резать пирог к обеду. Если хорошенько попросить, даст нам краешков. Хрустящих.

Она вскакивает и несется к дому, не дожидаясь меня. Я хочу догнать, но останавливаюсь и зачем-то подбираю лежащее на траве черное перо. Оглядываюсь, не видит ли кто-то, и кладу его в карман. И только после этого бегу за сестрой…

Десять лет спустя

- Пожалуй, я пойду, - сказал Фелис, не трогаясь, впрочем, с места.

- Иди, - с сожалением вздохнула Лилла. – А то попадешь под дождь. Гроза собирается.

Это был обычный вечер, из тех, когда ее жених приходил к нам с визитом. «Подготовка к унылой семейной жизни», - смеялась Лилла. Все чинно, благопристойно. И до смерти скучно.

Мы все вместе сидели в гостиной. Мать вышивала, отец читал одну из своих толстых лекарских книг, я в углу рисовала грифелем странный цветок с черными лепестками, который невесть откуда занесло в наш сад. Фелис держал на растопыренных пальцах моток красной шерсти, а Лилла сматывала ее в клубок. При этом они обменивались многозначительными взглядами и улыбками, понятными им одним.

Я посматривала на них с завистью. Нет, не с той, когда хочется кому-то зла. Наоборот, я желала им счастья, но было так грустно, что меня оно обходит стороной. Разве я чем-то хуже? Ну да, не такая веселая и жизнерадостная, наоборот – тихая, замкнутая, пугливая. Меня всегда считали странной, и в детстве, и когда мы выросли.

Лилла и Фелис познакомились на зимней ярмарке, куда мы пришли купить подарки для родителей к нашему с ней дню рождения. То есть мы обе с ним познакомились. Высокий широкоплечий брюнет с голубыми глазами и улыбкой, которая сразу же берет в плен. Да, он понравился и мне, но… с первого мгновения Фелис смотрел только на Лиллу.

Ему уже исполнилось восемнадцать, и они с Лиллой ждали ее совершеннолетия, чтобы пожениться. Она даже предлагала убежать в Илару, где вступить в брак разрешалось на год раньше, но Фелис не хотел огорчать родителей.

Впрочем, было еще одно препятствие. Отец Фелиса принадлежал к высшему сословию и занимал важную должность. Хотя браки между представителями высшего и среднего сословий не были запрещены, как между высшими и низшими, однако требовалось разрешение правителя. Для этого надо было подать письменное прошение в замок. Если родители жениха и невесты не возражали, обычно вопрос решался положительно.

Но в этом году ни одна восемнадцатилетняя девушка из высшего и среднего сословий не могла выйти замуж, потому что ожидался отбор Черного ворона. От него освобождала тяжелая болезнь. Или увечье. Или беременность. Но ребенок, зачатый вне брака, признавался незаконным, даже если родители поженились позже, и мало кто хотел для своего дитя такой участи.

***

Отбора ждали с ужасом. Где угодно стать супругой правителя считалось для женщины почетным и желанным, но только не в Полуночных землях: Ликуре и Тандоре. Провести всю жизнь взаперти, в мрачном замке на горе, никогда больше не видеть родных и друзей – кто мечтал о такой доле?

Черный ворон правил двумя нашими странами уже больше тысячи лет, захватив их с помощью магии. Если верить легендам, его немногочисленное войско всего за несколько дней одержало победу сначала над Ликуром, а потом и над более сильным Тандором. Откуда он пришел, никто не знал. Может из Полуденных земель, а может, напротив - из мест, лежащих на севере, за горами и ледяной пустыней.

Никто никогда не видел его лица - он представал пред людьми либо в черной маске, либо в облике ворона. Но даже самые отчаянные в его присутствии испытывали страх. Никому не приходило в голову противиться существующему порядку. Суровые законы Полуночных земель исполнялись досконально.

Отбор невест – это происходило так редко, что казалось не более чем страшной сказкой. Пока не наступало время. Его ждали в этом году – со страхом и отчаянием, и девушки, которым исполнилось или должно было вот-вот исполниться восемнадцать, и их близкие. Уже минуло больше половины года, и начала закрадываться смутная надежда: а вдруг Черный ворон не намерен жениться. Сейчас – или вообще…

***

Наконец клубок был смотан, и Фелис поднялся со стула.

- Вейр Рунерт, вейра Криста, вейра Илана, всего доброго! – поклонился он всем нам по очереди. – До новой встречи.

- До новой встречи, зол Фелис.

- Спокойной ночи, вейра Лилла!

В качестве жениха ему разрешалось поцеловать невесту в щеку. Хотя, разумеется, вдали от чужих глаз они позволяли себе и многое другое. Уж я-то знала: Лилла не могла не поделиться.

Наконец дверь за ним закрылась, и я вздохнула с облегчением, потому что при Фелисе держалась еще более скованно, чем обычно. Где-то глубоко пряталось сожаление о том, что мои чувства к нему не нашли ответа. Я скрывала их от всех, особенно от Лиллы, да и это не составляло труда, поскольку у меня не было привычки делиться своими мыслями.

- Пора спать, - мать отложила рукоделие и встала. – Девочки, ложитесь и вы.

В этот момент раздался стук в дверь.

- Фелис что-то забыл? – предположила я, но тут же сообразила: вряд ли хорошо воспитанный и учтивый жених Лиллы стал бы колотить так бесцеремонно.

Слуга Грис отворил и едва успел отскочить под напором дюжего мужчины в синей одежде вестового. Отец вышел из гостиной ему навстречу.

- Вейр Рунерт Иральд? – прогудел вестовой мощным басом, от которого дрогнули оконные стекла, и протянул отцу сложенную и запечатанную бумагу. – Через десять дней ваша дочь вейра Лилла Иральда обязана явиться во дворец Общественных собраний на отбор невест для правителя. Вы получили извещение, поэтому неисполнение предписаний будет приравнено к государственному преступлению. Всего доброго!

Все мы замерли там, где кого застала мрачная весть. Дробные шаги простучали по ступеням крыльца, заржал конь, зацокали по камням мостовой копыта. Треснуло полено в камине, и воцарилась напряженная тишина.

- Нет!!! – разорвал ее отчаянный крик.

- Отец, ты же лекарь, - рыдала Лилла, закрыв лицо руками. – Неужели ты не можешь написать сообщение, что я хромая, глухая или слепая? Или что вообще умерла?

- Ты же знаешь, что нет. Это проверят, и за обман я в лучшем случае лишусь возможности практиковать. В худшем – попаду в тюрьму.

Он стоял у окна и смотрел в темноту. Таким беспомощным я его еще никогда не видела. Мать ходила по комнате из угла в угол, нервно кусая кружево платка. Я молчала – обо мне все забыли. Как обычно…

- Но я не хочу! – Лилла вскочила и подбежала к отцу. – Мы с Фелисом можем уехать. Прямо этой ночью. В Фианту. Или в Илару. Или даже в Полуденные земли. Вернемся потом, когда все будет позади.

- Подумай о нас! – хмуро посмотрела на нее мать. – О нас с отцом и о сестре. Сбежишь после получения извещения и поставишь себя вне закона. И никогда уже не сможешь вернуться. А заодно преступниками станем и мы. А еще подумай вот о чем. В Полуночных землях не одна сотня девушек, которым в этом году исполнилось или исполнится восемнадцать. С чего ты взяла, что невестой Черного ворона выберут именно тебя? Разве ты самая красивая в обеих странах?

- Нет. Зато я самая невезучая, мама! – по щекам Лиллы снова потекли слезы. – Илана младше меня всего на один час. Но мне исполнится восемнадцать в конце этого года, а ей – в начале следующего. Ей повезло, а мне нет.

- Это моя вина, Лилла, - мать глубоко вздохнула. – Если б я рожала дома, отец записал бы, что вы обе появились после наступления нового года. Но я поехала в Ликур навестить вашу бабушку, и роды начались в пути. А повитуха, которую позвали на постоялом дворе, отметила время точно. И с этим уже ничего не поделаешь.

- Послушайте… - на меня никто не обратил внимания, и я повторила громче: - Послушайте, я могу пойти на отбор вместо Лил. Надену самое некрасивое платье, волосы зачешу гладко, лицо ореховым отваром вымою. Никто ничего не узнает. А даже если вдруг и выберут… У Лиллы есть жених, а я никому не нужна.

По правде, я надеялась – слабой, крохотной надеждой, похожей на бледный росток снежника, - что родители скажут: нет, Илана, ты нужна нам не меньше Лиллы. Если уж ей это выпало, значит, она и должна идти. Сама, не перекладывая на твои плечи.

Но нет… Мать с отцом переглянулись, и я прекрасно поняла, что сомневаются они лишь в том, удастся ли мне выдать себя за сестру. Да, лицом и фигурой мы были похожи, как две капли воды. Но вряд ли кто-то спутал бы нас, настолько мы отличались друг от друга характером и поведением. Тем, что шло изнутри, делая нас, близнецов, такими разными.

- Лан… - Лилла подошла ко мне, обняла. – Спасибо, дорогая. Но ты не волнуйся, тебя все равно не выберут. И ты вернешься к нам.

Разве я не знаю, Лил? Даже если б ты была совершенно уверена, что я стану невестой Черного ворона, сказала бы то же самое. А может, даже и попросила бы меня пойти на отбор, если б я не предложила сама. Я уже пожалела, что сделала это. Неужели и правда подумала, будто Лилла станет возражать, а родители отговаривать? Но теперь отказываться было поздно.

- Ничего не случится, Илана, - похоже, мать пыталась убедить в этом не меня, а себя. – К сожалению, на отбор надо явиться в самом лучшем виде. Никто не позволит прийти в некрасивом платье, отправят переодеться. Но тебе достаточно хмуро молчать, как ты делаешь обычно, и вряд ли кто-то взглянет с интересом.

Глупенькая Илана! Ждала хотя бы полслова благодарности, но жертву приняли как должное. И правда, что в этом такого? Ведь мне все равно ничего не грозит – никому даже в голову не пришло, что может быть иначе. И захотелось вдруг - всего на мгновение, но захотелось, - чтобы меня действительно выбрали невестой Черного ворона. Чтобы никогда больше не возвращаться в дом, где никому не нужна, где считают ни на что не годной.

Слезы Лиллы мгновенно высохли, на щеки вернулся румянец.

- Я дам тебе свое платье, Лан. То самое, синее, с открытыми плечами. Которое надевала на летний бал. И причешу, чтобы было похоже на меня. Никто не догадается. А улыбаться там вряд ли кто-то будет, так что тебе не придется сильно притворяться.

Она поцеловала меня в щеку, улыбнулась – как всегда очаровательно, словно и не рыдала только что.

- Пойдем спать, Лан. Вот увидишь, через десять дней мы будем смеяться над этим и жалеть бедняжек, которые отправятся в замок.

В спальне уже ждала Даммара. Перестав быть няней, она стала нашей общей служанкой. Помогла переодеться в ночные рубашки и ушла, пожелав спокойной ночи.

- Знаешь, Лан, что сделал Фелис, когда мы гуляли утром в лесу?

Лилла села на мою кровать и зашептала на ухо, рассказывая о его нескромных ласках. Как будто ничего не произошло. Как будто я предложила не заменить ее на отборе невест для правителя, а сходить за покупками на рынок.

Я с трудом удержалась, чтобы не оттолкнуть ее. Пожалуй, даже чтобы не ударить. За всю жизнь было немало моментов, когда я обижалась на нее, сердилась, тайком плакала. Но сейчас… почти ненавидела ее. И себя – за свое глупое предложение.

- Давай спать, Лил, - сказала, не узнав свой голос, в котором дрожало едва скрытое раздражение. – У меня разболелась голова.

- Конечно, дорогая! – прощебетала она, как садовая птичка. – Спокойной ночи!

Быстро прочитав молитву высшим силам, оберегающую спящих, Лилла легла и отвернулась к стене. И, судя по ровному дыханию, сразу заснула. А вот мне не спалось. Недоброе предчувствие теснило грудь.

Конечно, я могла утром сказать, что передумала. Но… прекрасно понимала: этого мне не простили бы. Даже если бы Лиллу не выбрали невестой Черного ворона. А уж если б выбрали – и подавно.

Все делали вид, что ничего не происходит. Илана просто наденет красивое платье и съездит во дворец Общественных собраний, где проходят городские балы и заседания Тайного совета. Посмотрит на людей, покажет себя. Вернется домой.

О том, что я могу и не вернуться, похоже, никто не думал. А если и думали… Ну что ж, лучше Илана, чем Лилла. Только Фелис обронил мимоходом: «Спасибо, Илана, за то, что предложила заменить Лил».

И вот тут-то мне в голову и пришла запоздалая мысль. О том, как жестоко я ошиблась. Ведь если бы Лиллу выбрали невестой, кто знает, возможно, Фелис со временем обратил бы внимание на меня – мы же так похожи, пусть даже внешне.

Но хотела бы я счастья такой ценой? И было бы это счастьем – стать всего лишь вынужденной заменой сестры?

- Оно идет тебе больше, чем мне, - с легкой досадой заметила Лилла, когда я примеряла ее сине-лиловое бальное платье. – Даже делает не такой унылой.

Я чувствовала себя неловко, поскольку никогда не носила платьев, выставляющих напоказ спину, руки, плечи и часть груди. Для летнего бала мне сшили наряд из плотной тускло-зеленой ткани с рукавами по локоть и скромным вырезом, прикрытым белым кружевом. Лилла не пропустила ни одного танца, вызвав недовольство жениха. Меня приглашали в основном пожилые мужчины, которым не хватило партнерш.

По заведенному обычаю в конце танца кавалер целовал даме руку и одаривал какой-нибудь приятной фразой, отдавая должное ее красоте, уму или другим достоинствам. Мне запомнились слова одного из них, прозвучавшие довольно обидно:

«Вы прекрасны, вейра Илана, но рядом со своей сестрой выглядите снежником».

Да, обидно, но... справедливо. Лилла была пышной огненной магной, самым ярким цветком середины лета. Я – бледно-голубым, почти прозрачным снежником, который расцветает, едва начинают таять сугробы. Но была ли я им сама по себе – или только рядом с Лиллой?

***

В день отбора Даммара разбудила меня на рассвете и проводила в туалетную комнату, где ждала благоухающая цветами эрты ванна. Забравшись в нее, я не опустилась в воду, а повернулась к большому зеркалу на стене, разглядывая себя. Так я смотрела на обнаженную сестру. Завидуя ей – и забывая, что сама выгляжу точно так же. Что у меня такая же высокая грудь и тонкая талия, плавная линия бедер и длинные стройные ноги. Такие же пышные волосы цвета спелого каштана и изящные черты лица.

Почему-то теперь вспомнилась именно первая часть фразы моего бального кавалера:

«Вы прекрасны, вейра Илана…»

Если б я была одна, если б не это вечное сравнение с сестрой…

Мне предстояло приехать во дворец во всем блеске. И не только потому, что так предписывало извещение, которое принес вестовой. Ведь если на отбор явится привычная, знакомая всем Илана, разве кто-то поверит, что это Лилла? Я должна была стать ею. Такой же яркой и привлекательной. Но если скромная, скучная Илана вряд ли обратила бы на себя внимание Ворона, то Лилла – очень даже могла. Да, мать сказала правду, в Полуночных землях хватало красивых девушек, но в моей сестре было то, что притягивало взгляды, заставляло мужские сердца биться быстрее.

Пожалуй, только сейчас, рассматриваяа себя в зеркале, я по-настоящему поняла, что натворила. Это была не просто ошибка. Вполне вероятно, я подписала себе приговор...

- Поторопись, Илана! Надо еще высушить волосы, - голос Даммары вернул меня к действительности, и я села, чтобы она вымыла мне голову.

Затем служанка помогла мне выйти из ванны, набросила мягкую простыню и намазала душистым маслом, втирая его в кожу с такой силой, что я вскрикивала от боли.

- Потерпи, - сурово говорила Даммара. – Масло должно впитаться. Ты же не хочешь быть жирной и скользкой?

Я бы не отказалась. Быть жирной, скользкой, страшной. Но кто бы мне разрешил?

Пока я принимала ванну, Лилла проснулась и сидела, зевая, на краю кровати. Я надела белье, чулки, позволила Даммаре обернуть меня ситой – жесткой полосой из нескольких простеганных слоев ткани, которую носили под бальными платьями, чтобы сделать силуэт более изящным и приподнять грудь.

В утренних накидках мы вышли в столовую, где нас уже ждали. Отец всегда вставал на рассвете, но обычно мы завтракали гораздо позже. Сегодня стол накрыли рано из-за меня, однако кусок не лез мне в горло. От волнения подташнивало, как в детстве, когда я с трудом могла заставить себя есть, если предстояло что-то важное.

После завтрака Даммара помогла мне надеть платье, а Лилла зачесала волосы в высокую прическу, открывавшую шею.

- Если вдруг меня выберут невестой, ты лишишься бального платья, Лил, - горько усмехнулась я, глядя на свое отражение.

Она хотела ответить, но осеклась и промолчала. Видимо, поняла, что любые ее слова прозвучат фальшиво. Да, бальное платье – не самая большая цена за то, чтобы избежать печальной участи невесты Черного ворона.

Наконец мы с отцом вышли из дома. У ворот нас ждала крытая повозка. Мать и Лилла осторожно обняли меня – чтобы не помять платье и не повредить прическу.

- Все обойдется, Лан, - не слишком уверенно сказала Лилла. – Будем ждать тебя вечером.

Отец за всю дорогу не проронил ни слова. Я смотрела в окно на дома и прохожих, но чувствовала, как время от времени он бросает на меня косой взгляд. Он ни разу не сказал, как мать и Лилла, что все будет хорошо, что вечером я вернусь домой. Показалось вдруг, будто он сожалеет, что не остановил меня. Не запретил пойти на отбор вместо сестры. Но теперь это уже не имело никакого значения.

Лошади встали: перед нами растянулась длинная вереница других повозок. В отборе участвовало около трех сотен девушек, и каждую на входе должны были отметить в списке. Прошло не меньше часа, пока мы добрались до дворцового крыльца. Отец вышел, подал мне руку. Мы поднялись по широким ступеням и остановились перед герольдом с длинным свитком.

- Вейра Лилла Иральда, - назвал меня отец.

- Проходите и поднимайтесь в большой зал, - герольд грифелем сделал в списке пометку и кивнул.

Белая каменная лестница с резными перилами вела на второй этаж. Точно так же мы поднимались по ней месяц назад: отец, мать и мы с Лиллой. Теперь он вел под руку меня одну.

Выпрямить спину. Уверенно расправить плечи. Вздернуть подбородок вверх.

Я – самая привлекательная девушка всех Полуночных земель. Я – Лилла Иральда!

Мы вошли в синий зал, далеко не самый большой, и увидели всего несколько десятков девушек – разряженных по последней моде и мрачных, как будто их привели на казнь. Отец заметил знакомого законника, дочь которого тоже участвовала в отборе, и тот объяснил: все организовано так, чтобы не было большого скопления народу. Всем девушкам назначено разное время в течение дня, поэтому своей очереди ждут не так уж и долго. Зато потом все должны будут оставаться во дворце до самого вечера, пока не объявят имена несчастных, ставших избранницами правителя.

Во дворце Общественных собраний я была до этого на двух зимних и двух летних балах. Для высшего сословия городские балы проводили четыре раза в год, зимой и летом на них приглашали и членов среднего сословия.

Вообще Полуночные земли во многом отличались от соседних странах, где, к примеру, было всего два сословия: высшее и низшее. В Фианте лекари и законники обычно относились к высшим, а цеховые начальники – к низшим. Однако в Ликуре и Тандоре сословные границы не были такими строгими, как там. На одну ступень любой мог подняться с помощью брака или по распоряжению правителя за особые заслуги. Наша мать происходила из низшего сословия, а Лилла могла рассчитывать на обращение «зола», став женой Фелиса.

Похоже, отбор проходил быстро: каждые несколько минут герольд в темно-красной одежде вызывал очередную девушку и уводил ее в приемную Черного ворона. Одновременно в другую дверь, со стороны лестницы, входили в сопровождении отцов или братьев все новые и новые – хмурые, едва сдерживающие слезы.

Я отошла к зеркалу поправить волосы, и тут ко мне подбежала высокая блондинка в темно-голубом платье, почти таком же открытом, как у меня.

- Здравствуй, Лил! – она слегка коснулась губами моей щеки. – Прекрасно выглядишь. Хотя, конечно, нам всем лучше было бы выглядеть ужасно.

- Здравствуй! – я постаралась улыбнуться, но получилось слишком уж натянуто. К тому же я понятия не имела, кто это. У Лиллы были свои подруги, с которыми она меня не знакомила. – Сестра посоветовала умыться ореховым отваром, чтобы стянуло кожу. Но мать не разрешила. Сказала, что за это могут и наказать.

- Да, это так, могут, - кивнула моя собеседница. – Твоя сестра, наверно, страшно рада, что ей повезло родиться уже в следующем году. Хотя она могла бы прийти на отбор даже голой и с радужной птицей на голове, на нее все равно никто бы и не взглянул. Мой отец как-то пригласил ее на балу танцевать. Сказал потом, что никогда не видел такой скучной и унылой девицы.

Мне захотелось вцепиться ногтями ей в лицо, но нельзя было выдать себя.

- Знаешь, - я снова улыбнулась, и, кажется, на этот раз получилось лучше, - а ведь она ничем не хуже меня. И если бы была посмелее и чаще смеялась, еще неизвестно, на кого обращали бы больше внимания.

- Вот как? - покачала головой блондинка. – Наверно, на тебя так действует эта тяжелая обстановка. Обычно ты отзывалась о ней совсем иначе.

Спасибо, Лилла, подумала я. Даже не хочу знать, как именно ты обо мне отзывалась. Впрочем, что в этом такого странного? Пожалуй, намного больше меня удивило бы обратное.

- Наверно, скоро моя очередь, - девушка подошла ближе к зеркалу. – Уже почти все прошли, которые были здесь до меня. Ой, прыщ! Может, расковырять его, чтобы стало пострашнее? Или тоже скажут, что специально?

В этот момент герольд объявил:

- Зола Кьяра Эрга!

- Ну все, я пошла, - вздохнула она. – Встретимся позже. Найди меня, вместе поищем других девочек. Не так страшно будет ждать.

- Желаю, чтобы не выбрали! – крикнула я ей вслед.

- И тебе того же, - через плечо ответила Кьяра.

Вернувшись к отцу, сидевшему у окна на мягкой скамеечке, я зашептала ему на ухо:

- Отец, я не знаю подруг Лиллы, а после отбора мне придется как-то с ними разговаривать. Эта девушка, Кьяра Эрга, не догадалась, что я не она, но мы всего-то парой фраз перебросились. А как быть с другими? До вечера еще далеко.

- Не бойся, Ла… Лил. Просто улыбайся, отвечай на вопросы. Если вдруг станет совсем тяжело, скажи, что надо поговорить с отцом. Я же буду там с тобой.

Он выглядел постаревшим: бледное лицо, прорезавшиеся глубже морщины, запавшие глаза. Неужели переживает? Обычно отец не так сильно, как мать, показывал, что предпочитает Лиллу, но и ласки я от него никогда не видела. Он всегда был таким строгим, суровым, сдержанным. Поцелуй в щеку на ночь – это все, что нам от него перепадало.

Девушки, бывшие в зале до меня, одна за другой уходили с герольдом, а новые появлялись одна за другой.

А вдруг обо мне забыли? Пропустили в списке? Может, удастся пробраться туда, где ждут решения Ворона? Затеряться в толпе, сделать вид, что тоже побывала в зале Совета? Но отец… он же побоится наказания, не позволит мне этого.

В этот момент герольд в очередной раз вошел в зал и объявил:

- Вейра Лилла Иральда!

Хоть я и ждала, все равно на мгновение замешкалась, услышав имя сестры. Отец крепко сжал мою руку:

- Иди, дорогая. Я надеюсь, ты вернешься к нам.

Я шла за герольдом по извилистым коридорам, пока мы не оказались у входа в зал Совета, где мне еще не доводилось бывать.

- Проходите по ковру к трону, - дал он мне последние наставления, которые повторял, наверно, каждой девушке, как говорящая радужная птица. – Останавливаетесь перед правителем, кланяетесь ему, называете себя. Как только он делает знак, выходите с другой стороны и идете к большому бальному залу. И ждете там со всеми.

Он открыл передо мной дверь, и я вошла в просторный зал, освещенный так ярко, что после сумрака коридора ослепило глаза.

Наверно, у меня было очень глупое выражение лица, когда я шла, часто моргая, по зеленой ковровой дорожке, похожей на полоску лужайки. Вдоль двух длинных стен сидели в мягких креслах члены Тайного совета в красных накидках и белых завитых париках. От них веяло смертельной скукой, но, похоже, присутствовать при отборе невест вменялось им в обязанность.

У одной из коротких стен на возвышении стоял позолоченный трон под балдахином. Остановившись перед ним, я поклонилась, назвала себя именем Лиллы и… уставилась на Ворона, словно завороженная.

«Не смотри на него!» - завопил внутренний голос, но я не смогла отвести взгляд.

До этого мне ни разу не доводилось его видеть. Он не присутствовал на городских балах, хотя девушки шептались, что он наблюдает за танцующими с галереи большого зала. Когда-то Лилла предположила, что он может быть дряхлым стариком, но ошиблась. Судя по фигуре и очертаниям лица под маской, правитель пребывал в самом расцвете лет. В густых темных волосах я не смогла разглядеть ни сединки. Черная бархатная маска закрывала большую часть лица, спускаясь от бровей до кончика носа и наискось пряча щеки до углов челюсти. На свободе оставались лишь лоб, высокий и открытый, четко очерченный рот и твердый, чисто выбритый подбородок. Темно-синие глаза в прорезях маски смотрели в упор, не мигая.

Что я испытывала в этот момент? В первую очередь страх. Изо всех сил я взмолилась высшим силам, упрашивая избавить от участи стать его невестой, попасть в ужасный черный замок. Но… под этим страхом таилось сожаление. Легкое, невесомое, как прозрачная лиловая шаль, прикрывающая мои плечи. Если высшие силы снизойдут к моей молитве, я никогда не узнаю, как он выглядит без маски. Не узнаю, кто он и откуда.

Я не сомневалась, что это тайное становится явным для трех невест. Именно поэтому их и не выпускают больше из замка. Чтобы никому не рассказали.

Нет, я не хотела такой судьбы. Не хотела ничего о нем знать.

Пожалуйста, высшие силы, будьте мне защитой, уберегите от злой доли!

Ворон подал знак: едва заметное движение рукой в сторону двери, противоположной той, в которую я заходила. Еще раз быстро поклонившись, я повернулась и пошла по зеленой дорожке. Его взгляд жег спину под шалью, словно слишком близко подошла к камину или уснула на полуденном солнце.

Оказавшись в коридоре, я остановилась, чтобы отдышаться. Сердце колотилось так, будто пришлось долго бежать. Во рту пересохло, в ушах стоял противный звон, и я испугалась, что потеряю сознание – то ли от волнения, то ли от слишком тугой ситы, которая не позволяла вздохнуть полной грудью. Наверно, я провела там не одну минуту, потому что из зала вышла следующая девушка – маленькая толстушка в таком ярко-желтом платье, что рот наполнился кислой слюной.

- Вам нехорошо? – спросила она – Пойдемте вместе. Я здесь ничего не знаю.

- Вы не бывали на городских балах? – я с трудом перевела дыхание.

- Я из Ликура. Впервые в Тандоре. Всегда хотела здесь побывать, но, конечно, не при таких мрачных обстоятельствах.

Захотелось сказать, что ей ничего не грозит, но именно так – очень обидно! – утешали дома меня. Да и потом… кто знает, какие женщины нравятся Черному ворону.

Мы дошли до конца коридора и оказались в огромном двусветном зале с галереей напротив верхнего ряда окон. Во время балов в нем помещалась не одна сотня гостей, но сейчас всем здесь было бы слишком тесно, поэтому сопровождавшие девушек мужчины разошлись по другим гостиным. Я нашла отца, моя новая знакомая по имени Ленора – старшего брата, а затем мы с ней вернулись в зал.

Девушки собирались стайками, делились впечатлениями. Приезжие из Ликура держались отдельно, и Ленора отправилась к ним. Я бы предпочла оказаться среди тех, кто не знал ни Лиллу, ни Илану, но это вызвало бы удивление подруг Лиллы. Вот только где их искать?

В толпе я заметила тощую длинноносую Адеру Лейту, которая иногда бывала у нас дома, но тут появилась Кьяра, схватила меня за руку и потащила к группе девушек, окруживших столик с закусками и напитками. Некоторых я видела, но ни одну не знала по имени.

- Здравствуй, Лил! – наперебой загомонили они, и я ответила всем сразу, радуясь, что не надо обращаться к каждой по отдельности.

- Нет, как хотите, но он ужасный, - вполголоса сказала одна из них, возобновляя прерванный моим появлением разговор. – У него же нос, как вороний клюв.

Я хотела возразить, что маска скрывает его лицо почти полностью и на клюв нос совсем не похож, но решила, что лучше промолчать.

- А подбородок! – добавила другая, с плоской грудью и торчащими передними зубами. – Отвратительный подбородок. Как будто топором вырубили из полена.

- Он весь ужасный, - с набитым ртом добавила третья, симпатичная толстушка, таскавшая с подноса печенье одно за другим. – От него мурашки по коже. А вы что скажете?

Я молча пожала плечами, а Кьяра с досадой махнула рукой.

- Девочки, неужели вы не понимаете, что этот отбор – просто обычай. На самом деле Ворон давно выбрал себе невест. Нет, не невест, а одну невесту. Которая и станет его женой. Но принято, чтобы их было трое. Значит, так и будет.

Девушки озадаченно замолчали, переглядываясь. Потом толстушка, которую подруги называли Миртой, спросила, сдвинув брови:

- А как же те, из Ликура? Ну ладно мы, за нами он может наблюдать и на балах, и когда птицей летает по Тандору. А они? Я точно знаю, что одна из его прошлых невест была из Ликура.

- А что мешает ему долететь туда? – усмехнулась Кьяра, убрав за ухо белокурую прядь. – Разве это так далеко? Всего один день пути верхом.

Время тянулось невыносимо медленно. Народу в зале становилось все больше и больше. От жары и духоты кружилась голова, темнело в глазах, и я уже радовалась, что платье Лиллы такое открытое.

- Ну скорей бы, - простонала Мирта, обмахиваясь опустевшим подносом. – Сил больше нет ждать.

Будто в ответ на ее слова в двери зала начали заходить мужчины. Стало так тесно, что пришлось выстроиться рядами, вплотную друг к другу. Все замерли, когда в сопровождении герольда вошел Ворон. Черный с синеватым блеском парадный костюм подчеркивал стройность его фигуры и величественную осанку.

- Правитель Ликура и Тандора, именуемых также Полуночными землями, объявляет свою волю, - выступил вперед герольд. – Слушайте и не говорите, что не слышали…

Тишина стала осязаемой – тяжелой, плотной. Казалось, весь зал перестал дышать – чтобы через мгновение выдохнуть с облегчением. Облегчение и радость ждали всех – кроме шестерых. Трех невест и их близких.

- Правитель выбрал своими невестами трех девушек. Зола Веда Астера из Ликура.

По залу пробежал шум, какой бывает перед началом грозы, когда после томительного затишья ветер сгибает вершины деревьев. Все принялись оглядываться, пытаясь увидеть ту, которой так не повезло. Веда стояла недалеко от нас – я угадала ее по тому, как побледнела эта черноволосая девушка в синем платье и с каким ужасом прижала ладони ко рту. Чопорного вида мужчина рядом с ней невозмутимо пожал плечами.

- Зола Кьяра Эрга из Тандора, - продолжил герольд.

Кьяру я со своего места рассмотреть не могла, но тонкий то ли вскрик, то ли стон указал направление. Шум на мгновение усилился, и снова зал замер. Наверняка все – кроме четверых, которым уже было безразлично, - объединились в молитве высшим силам.

- Вейра Лилла Иральда из Тандора.

Я закрыла глаза, погружаясь в бушующее море, которое никогда не видела, но о котором читала в книгах. Зал ревел, не в силах сдерживать радость, и никому не было дела до трех неудачниц.

Ледяная рука сжала мои пальцы. Отец обнял меня, его щека коснулась моей. Слезы! Он плакал!

- Отец… - прошептала я.

Если б он хотя бы иногда показывал, что любит меня, что я ему дорога… Разве предложила б я заменить Лиллу? Но тогда наверняка Ворон выбрал бы ее. Да нет, если Кьяра права, он давно ее уже выбрал.

Меня словно ледяным огнем обожгло. Ведь мне придется жить вместе с Кьярой, которая хорошо знает мою сестру. Да и Ворон – не поймет ли он еще быстрее, что его обманули? Наверно, это пугало меня гораздо больше, чем то, что я никогда не вернусь домой. И даже больше, чем то, что я, возможно, стану женой человека, которого совершенно не знала. Загадочного, страшного… Да и человека ли?

Ворон слегка наклонил голову и вышел. Герольд взмахнул рукой, и гул стих, как по волшебству.

- Правитель благодарит всех девушек, принявших участие в отборе. Невесты и их родные сейчас пойдут со мной. Остальные могут расходиться – по мере того как к крыльцу начнут подъезжать повозки. Вас будут приглашать.

Людское море расступилось, позволяя нам с отцом выйти вперед, туда, где ждал герольд.

- Следуйте за мной! – приказал он, когда к нам присоединились Кьяра и Веда со своими отцами.

Мы снова шли длинными, плохо освещенными коридорами, пока не оказались в небольшой гостиной с мягкими диванами и креслами вдоль стен.

- Ожидайте здесь. К вам придут.

Сказав это, герольд удалился, и мы остались одни. Кьяра упала на диван, уткнулась в подушку и дала волю слезам. Ее отец сел рядом и молча гладил ее по волосам. Веда с застывшим, ничего не выражающим лицом стояла, прислонившись к стене, а ее отец смотрел в окно. Мы с моим сели на другой диван, и он снова взял меня за руку.

Внутри бился все тот же клубок ледяного огня, в котором сгорали обида, жалость и сожаление.

Отец, почему ты показал свои чувства ко мне только сейчас, когда теряешь навсегда? Я была рядом – изо дня в день, без малого восемнадцать лет, но так и не дождалась твоей любви и ласки.

Но эта боль, невыносимо острая сначала, притуплялась с каждой минутой. Словно раскаленный металл, остывая, покрывался ледяной коркой. И вот уже все внутри меня превратилось в глыбу льда. Да, я больше не вернусь домой. Никогда не увижу мать, сестру… отца… Может, это и к лучшему. Я не была нужна им столько лет и вряд ли стану нужнее теперь, когда меня больше не будет с ними.

Почему-то мне казалось, что к нам выйдет сам Черный ворон, но в гостиную вошел один из членов Совета – грузный пожилой мужчина в красной накидке и парике.

- Зол Эрг, зол Астер, вейр Иральд, попрощайтесь с дочерьми. Сейчас вас выведут вниз. Ваши повозки ждут в стороне от общей очереди. С вами отправятся дворцовые слуги, чтобы забрать вещи и отвезти в замок. Надеюсь, все исполнили предписания, и им не придется ждать?

Да, об этом тоже говорилось в извещении, доставленном вестовым. На всякий случай вещи должны были быть собраны заранее. Я представила, с какой радостью другие девушки, вернувшись домой, будут смеяться и разбирать свои сундуки. А Лилла… Они с матерью наверняка возблагодарят высшие силы, что из дворца приедут не за ее вещами, а за моими.

Отец Веды не сказал ни слова, лишь дотронулся до ее плеча и пошел к выходу. Мой отец обнял меня крепко и прошептал на ухо:

- Береги себя, Лан. Не забывай нас.

Поцеловав меня, он направился за золом Астером. И только Кьяра бурно рыдала, вцепившись в своего отца. Тот беспомощно поглядывал на советника, который морщился, наблюдая за этой сценой.

- Зола Эрга, - сказал он наконец. – Попрощайтесь уже с отцом и отпустите его.

Мы с Ведой переглянулись, словно почувствовали друг в друге нечто близкое. То, чего были лишены.

Когда отец Кьяры все-таки вышел, без конца оглядываясь на дочь, за ним последовал и советник, оставив нас дожидаться сопровождающих.

- Ну что, подруги, - с ледяным спокойствием сказала Веда, - значит, будем делить общее несчастье. Как думаете, может, нас по цвету платьев подбирали? Или по цвету волос?

Мы действительно все трое были в синих платьях, только разных оттенков и фасонов. Брюнетка Веда, блондинка Кьяра и я – мои волосы меняли цвет в зависимости от освещения, от ярко-рыжего до темно-каштанового.

- У вас в Ликуре все такие глупые? – Кьяра по-детски вытерла глаза ладонью.

- Успокойся, - я дотронулась до ее плеча. – Она права, нам лучше дружить, а не бросаться друг на друга. Несчастье у нас действительно общее.

- Да как сказать, - язвительно усмехнулась Кьяра. – Общее, но только сначала. Потом одна из нас станет… Черной вороной, а другие… вообще неизвестно, что будет с ними.

- Вот именно, неизвестно, - кивнула Веда. – Может быть, только так говорят, что женой станет одна. Может, на самом деле мы все будем его женами. Одновременно. И не через год, а сразу. Например, уже этой ночью.

Меня передернуло. От одной только мысли о том, что, возможно, придется лечь в постель с незнакомым мужчиной и он сможет делать со мной все, что угодно, становилось дурно. Даже когда я думала об этом, представляя рядом Фелиса, было неловко и неуютно. Но то, что сказала Веда?!

- У вас так принято? В Ликуре? – глаза Кьяры воинственно засверкали, и она сделала шаг к Веде.

- Конечно, нет, - ответила та спокойно. - Нигде не принято. Но что происходит за закрытыми дверями, о чем не говорят? Мой дядя… вы его видели. Мои родители умерли, и я с детства жила в его доме. Так вот, мой дядя спит со своей женой и с двумя ее сестрами. Уж не знаю, сразу или по очереди.

- Тогда понятно, почему ты так говоришь. Может, и сама в этой мерзости участвовала? Пятой?

- Слава высшим силам, нет. Но, судя по его липким взглядам, он думал об этом. Так что… трудно сказать, что для меня лучше – стать невестой Ворона или остаться дома.

Вот уж правда, как бы ни было плохо, всегда у кого-то может быть еще хуже. А я думала, что моя жизнь ужасна.

Веда сразу понравилась мне своим спокойствием и рассудительностью. Но уж слишком она была холодной. Впрочем, мы только познакомились, да и ситуация вовсе не располагала к дружескому общению. Вероятно, потом мы сможем сойтись с ней поближе. Ведь нам выпало быть вместе всю оставшуюся жизнь.

А вот Кьяра… Догадается ли она, что я не Лилла? А если догадается, захочет ли раскрыть обман? Как поступила бы на ее месте сама Лилла, узнав, что Кьяру заменила сестра-близнец? Скорее всего, выдала бы обеих. Не по какой-то особой честности и стремлению к соблюдению законов, а от досады, что подруга смогла избежать печальной участи с помощью хитрости.

А Ворон? Что сделает он, когда все станет явным? Тут оставалось только гадать. Всех нас отправят в тюрьму? Казнят? Или, может, он с помощью магии превратит нас… в летучих мышей или еще каких-нибудь малоприятных тварей?

Все, Илана, обратного пути нет. Лучше не изводить себя такими мыслями, а надеяться, что ничего подобного не произойдет. Что никто ни о чем не догадается. Ведь ты прекрасно знаешь свою сестру, всю ее жизнь, с самого рождения. Да и Кьяра, если подумать, не такая уж и близкая подруга, если даже ни разу не была у нас дома.

И, кстати, надо привыкать в мыслях обращаться к себе как к Лилле. Я – это она. Робкой, застенчивой Иланы больше нет. Никто не будет сравнивать меня с сестрой. Я получила то, чего хотела.

Так вот... Лилла… может быть, Ворон действительно уже выбрал себе жену. А может, и нет. Кто знает, возможно, настоящий отбор еще даже не начался.

Я вдруг вспомнила то странное волнение, которое почувствовала, встретившись с ним взглядом. Ощущение исходящей от него мощной силы. И страх.

Но признайся честно, Лилла, ведь это был не ледяной ужас. Что-то совсем другое, до сих пор незнакомое. Скорее… страх неизвестности. Неизвестности, которая пугает и одновременно притягивает.

- Что ты молчишь, Лил? – повернулась ко мне Кьяра. – Ты тоже думаешь, что он может… вот так – сразу со всеми?

- Нет, - я покачала головой. – Не думаю. Знаете, девочки, я сейчас вообще ни о чем не думаю. Не хочу думать. Но даже если вдруг – что мы можем сделать?

- Ты такая же мерзкая, как и она! – Кьяра дернула подбородком в сторону Веды, которая только усмехнулась. – Но после тех твоих слов о своем женихе и сестре я уже ничему не удивляюсь.

- Это всего лишь шутка, Кьяра, - я рассмеялась так, как обычно делала Лилла: слегка запрокинув голову. Хотя было совсем не до смеха. – Неужели ты поверила?

Я не представляла, о чем говорила сестра, но, судя по всему, это была какая-то непристойность. Например, что Фелис не прочь переспать с нами обеими и она не стала бы возражать.

Когда мы были детьми, часто играли в черные и белые камешки. Не глядя передавали под столом из рук в руки, а потом раскрывали свои мешочки и считали. У кого больше белых – тот и выиграл. Сколько еще черных камешков я найду в мешочке своей жизни дома?

- Нет, как хотите, а я так не смогу, - Кьяра вскочила и отошла к окну, за которым давно темнела ночь. – Если придется стать его женой и ложиться с ним в постель, это одно. Но валяться в такой грязи? Нет, лучше тогда подняться на самую высокую башню и прыгнуть в пропасть.

- Сказать легче, чем сделать, - все так же холодно заметила Веда. – Я вот совсем не уверена, что смогла бы. И знаешь, обычно на такое отваживаются вовсе не те, кто говорят об этом вслух.

Кьяра уже открыла рот, явно собираясь ответить чем-то ядовитым, но тут в зал вошел седой мужчина в черной одежде с синей отделкой. Я не разбиралась в тонкостях дворцовых одеяний, но, судя по цветам, он занимал какую-то государственную должность. Синий был главным на гербе Тандора, черный – Ликура.

- Зола Эрга, зола Астера, вейра Иральда, следуйте за мной, - пригласил он.

Нас вели по той части дворца, где я еще ни разу не бывала. Длинный коридор закончился узкой лестницей, по которой мы спустились на первый этаж. Во дворе ждала запряженная повозка, большая и роскошная.

- Не знаю, как вы, а я до сих пор почему-то ни разу не подумала, что, возможно, стану самой богатой женщиной двух наших стран, - подобрав подол, Веда села на мягкую скамью напротив нас с Кьярой. – Роскошь – хоть какое-то утешение.

- Откуда ты знаешь? – фыркнула Кьяра. – Что в замке роскошь? Кто туда попал, обратно не возвращается. Слуги, например. А торговцы, которые привозят товары, сгружают их во дворе и никогда не заходят внутрь. Может, там паутина, грязь и вороний помет. И деревянные лавки вместо кроватей.

- Вот и увидим. А грязь можно заставить убрать. Или даже самой взяться за тряпку. Хоть какое-то развлечение.

Веда определенно нравилась мне все больше, но я не спешила поддакивать. Самым разумным для меня было пока держаться на тонкой грани, не сближаясь слишком ни с одной из них.

Повозка выбралась из города и медленно двигалась к вершине горы, на которой темнел замок. Полную луну на мгновение закрыл черный силуэт: похоже, наш жених торопился опередить нас, чтобы встретить на пороге.

Я ошиблась. Встретил нас вовсе не Ворон.

Часы на башне как раз пробили полночь, когда повозка, поднявшись почти на самую вершину, остановилась.

- Там впереди расщелина, - Кьяра высунулась в окно по пояс. – Пропасть. А с другой стороны – подъемный мост. Сейчас он опускается. Да, отсюда не сбежишь. Только если перелететь.

- Зато есть куда прыгать, - усмехнулась Веда. – Мне интереснее другое. Как замок построили в таком месте.

- Он же маг, - я пожала плечами. – Ворон. Позвал на помощь горных пайгримов. Может быть.

В этот момент край моста со стуком опустился, и повозка медленно двинулась через пропасть. На ней рядом с возничим были прикреплены два угольных светильника, чтобы он мог видеть дорогу. Но внизу чернота казалась такой густой и плотной, что от одного взгляда в окно у меня закружилась голова.

Миновав ворота, мы оказались в широком внешнем дворе, освещенном десятком факелов. Возничий открыл дверь и помог нам выйти, после чего снова уселся на козлы и развернулся, чтобы ехать обратно. Едва повозка миновала мост, тот поднялся и плотно встал в проем ворот.

- И что? – спросила Кьяра, испуганно озираясь. – За нами никто не придет?

Но тут из караульной башенки вышел пожилой кряжистый мужчина с вислыми усами. Подойдя к нам, он низко поклонился.

- Приветствую вас в замке правителя. Следуйте за мной.

Летние ночи в Тандоре были теплыми, даже жаркими, но на высоте, да еще среди каменных стен, в открытых платьях сразу стало холодно. Тонкая шаль не спасала, а голые плечи Кьяры покрыло такими мурашками, что они были видны даже при самом слабом свете.

Мы подошли к стене, окружавшей первый двор, и караульный открыл перед нами одну створку кованых ворот. За ними оказался еще один широкий двор, уходящий куда-то в темноту: освещено было только высокое крыльцо.

- Приветствую вас, зола Кьяра, зола Веда и вейра Лилла!

Ох, какой же у него был голос! Мягкий, вкрадчивый – словно бархатные кошачьи лапки. Мне нравился голос Фелиса, но в сравнении с тем, что мы услышали, он показался бы визгом металла по стеклу.

- Какой красавчик! – шепнула мне на ухо Кьяра.

Стоявший на крыльце мужчина и правда был сказочно хорош. Густые светлые волосы, темные глаза, губы, наводящие на самые нескромные мысли. А улыбка… от нее внутри разливалось тепло, как от настойки из медовых ягод. Серые штаны обтягивали крепкие икры и узкие бедра. Надетый поверх белой рубашки черный ирм, знак принадлежности к высшему сословию, подчеркивал тонкую талию и широкие плечи. Вряд ли ему исполнилось больше двадцати пяти.

- Позвольте представиться, - сказал он, когда мы вошли в залитый ярким светом холл. – Зол Керт Меар, управляющий замком и помощник правителя. По всем вопросам, связанным с вашей жизнью здесь, надлежит обращаться ко мне.

- Думаю, у нас будет много вопросов, - пленительно улыбнулась Кьяра.

- Рад служить, - Керт поклонился. Не слишком низко. – Уже поздно, я покажу вам ваши комнаты. Каждую из вас ждет личная служанка, ванна и легкий ужин. Правитель встретится с вами завтра утром, когда вы как следует отдохнете. У вас был долгий и трудный день.

- Как жаль, что у нас не носят брачные кольца, как в Иларе и Фианте, - Кьяра еще ближе наклонилась к моему уху. – Надеюсь, он не женат.

- Забудь, - так же тихо ответила я. - Не думаю, что он сам себе враг.

Насчет роскоши права оказалась Веда. Какая там грязь и паутина! Уж на что ослепительным был дворец Общественных собраний, но замок Черного ворона превосходил его во всем. Будь я одна, наверняка шла бы с открытым от восторга и восхищения ртом. Резьба, лепнина, позолота, цветной полированный камень, колонны, статуи! И я буду жить среди всего это великолепия!

Всю жизнь, Ил… Лилла! Не наскучит ли оно – полученное взамен свободы? Одни и те же колонны и статуи до конца дней?

Возможно. Но если уж тюрьма, лучше такая, чем та, которую описала Кьяра. С паутиной и лавками вместо кроватей.

Мои комнаты оказались на втором этаже, в конце длинного коридора. Большая, пышно обставленная гостиная, такая же большая спальня, туалетная комната с утопленной в полу ванной, гардеробная с огромным зеркалом во всю стену и шкафами вдоль трех остальных. Это после нашей общей с сестрой спальни и одной туалетной на весь дом?

Служанка Нетта понравилась мне с первого взгляда. Милая девушка, совсем молоденькая, светловолосая, с задорно вздернутым носом. Когда она улыбалась, виден был немного кривой передний зуб, но это ее нисколько не портило, наоборот, казалось трогательным, как у ребенка.

- Как вы хотите, вейра Лилла, сначала поужинать, а потом принять ванну? Или сначала ванну?

Я озадаченно закусила губу. У нас дома ванну принимали только по утрам, греть воду еще и вечером считалось слишком расточительным. Но, в конце концов, я теперь невеста правителя, а значит, могу делать все, что сочту нужным. Если, конечно, это не запрещено.

- Сначала ванну. Потому ужин. А потом почищу зубы.

- Как скажете, - кивнула Нетта. – Позвольте, я помогу вам.

Когда мы вошли в туалетную, она, наверно, подумала, что я дурочка или приехала из глухой ликурской деревни. У нас был кран, из которого в ванну текла холодная вода, а горячую добавляли из ведер. Здесь из крана текла теплая вода – такого я еще никогда не видела и не смогла скрыть удивления.

- Какая вы красивая, вейра Лилла, - восхищенно ахнула Нетта, полностью избавив меня от одежды.

Я посмотрела на нее с подозрением, но, похоже, она говорила искренне, а не желая добиться моего расположения. Слышала ли я что-то подобное раньше? Пожалуй, нет. Если не считать ту фразу случайного бального кавалера. Вернее, половину фразы.

После ванны я хотела снова надеть свою рубашку – ведь больше ничего пока не было. Но Нетта принесла совершенно новую ночную – из голубого шелка с тонкой вышивкой. И такую же накидку. И мягкие домашние туфли. Я еще никогда не носила таких красивых и удобных вещей.

Да, это был очень длинный и очень странный день, думала я, укладываясь в постель – огромную, мягкую. Под закрытыми веками проносились спутанные обрывки: дорога во дворец, ожидание в синем зале, подруги Лиллы, герольд, объявляющий волю правителя. Бездонная пропасть перед замком. Красавчик Керт с его волшебной улыбкой. И пристальный взгляд синих глаз в прорезях черной маски…

Проснулась я от шороха, который показался очень громким: Нетта раздергивала шторы на окнах. Спальню залил яркий солнечный свет.

- Доброе утро, вейра Лилла, - поприветствовала она меня. – Простите, что разбудила. Вы, наверно, хотели бы еще поспать? Но завтрак уже подан. К тому же надо быть готовой, когда правитель позовет вас.

- Хорошо, что разбудила, - я села и протерла глаза. – А мои вещи? Их привезли?

- Да, еще вчера. Я взяла на себя смелость разобрать одежду. Не сердитесь, вейра Лилла, но… вам не помешало бы заказать что-то более подходящее для невесты правителя.

Я почувствовала себя уязвленной, но Нетта была права. Мои вещи выглядели более чем скромно. Родители не баловали нас обновками, полагая, что девушкам из среднего сословия не подобает быть слишком яркими и модными. И если сестре еще удавалось настоять на более смелом фасоне, то мои платья мало чем отличались от нарядов Даммары. Интересно, что скажут Кьяра и Веда, увидев меня такой? А Ворон?

- Ты права, Нетта, - вздохнула я, наливая в чашку крепкий утренний яарт, цветом напоминающий осенние листья. – Мой отец небогат, и я не могла позволить себе дорогую одежду. А как мне заказать новые платья?

- У вас будет личный портной, вейра Лилла. Только ваш. Я отведу вас к нему. Расскажете, какие платья хотите, он закажет через зола Меара ткань и все, что нужно. А если не знаете, он покажет вам рисунки самых последних новинок, их привозят из Фианты и Илары каждый месяц. Еще у нас есть своя обувная мастерская. И девушки, которые шьют белье. А если что-то надо купить, тоже нужно заказать через управляющего.

- Но я не знаю… сколько можно. Ведь все стоит денег.

- Не волнуйтесь, - Нетта мягко улыбнулась. – Не могу сказать точно, сколько вам положено на расходы в месяц, но, думаю, вы можете ни в чем себе не отказывать. Даже если вдруг… вам просто осторожно намекнут, что нужно подождать следующего месяца. Хотя мне трудно представить такие желания. Это надо, наверно, каждый день заказывать новое платье или туфли.

Ничего себе! Каждый день я, конечно, новые платья заказывать не собиралась, но вот пару-тройку – надо, и как можно скорее.

После ванны я отправилась в гардеробную, открыла шкаф и замерла от удивления: на деревянных распялках висели два лучших платья сестры, а внизу стояли ее туфли. Растроганный всхлип удалось подавить с помощью горькой мысли: она сделала это не ради меня. Только потому, что понимала: если наш обман раскроют, плохо будет всем. И ей – в первую очередь. Поэтому и положила в мой сундук свои вещи.

С помощью Нетты я надела одно из этих платьев, туфли, а когда она расчесывала мне волосы, в дверь постучали.

- Прошу прощения, вейра Лилла, - пройдя через гостиную, в спальню заглянул Керт.

По спине побежали мурашки. Рука дрогнула, и я уронила шпильку, которую собиралась подать Нетте.

Прекрати, Лил! Конечно, Фелиса давно пора выкинуть из головы, но это не значит, что можно влюбиться в управляющего. Ты здесь не для этого.

- Правитель ждет вас у себя, вместе с остальными. Я провожу.

- Вот как? – я все-таки не удержалась от лукавой улыбки. – А кто проводит остальных?

- Их комнаты ближе к приемной правителя, они найдут дорогу сами. А вы можете заблудиться.

Еще раз: прекрати, Лил! Держи себя в руках. Легче потушить искру, чем лесной пожар.

- Скажите, зол Керт, а как зовут правителя? – спросила я, когда мы шли по бесконечным переходам. Без него я действительно вряд ли добралась бы.

- Этого никто не знает, - он покачал головой.

- Но ведь как-то вы к нему обращаетесь.

- Так и обращаемся: правитель. Возможно, вам удастся это узнать. Невестам.

- А скажите вот еще что… - я хотела выяснить о своем денежном содержании, но почему-то неожиданно спросила: - А вы женаты?

- Нет, вейра Лилла, - засмеялся он. – И в обозримом будущем не собираюсь.

- Почему?

- Разве какая-нибудь девушка добровольно согласится заточить себя в этом замке? Вы же знаете, кто попал сюда, сам уже не выходит. Его выносят – на кладбище. Мои родители служили у правителя, я родился здесь и вырос. Но сейчас в замке нет ни одной девушки, на которой я мог бы жениться. Только прислуга из низшего сословия.

Мне стоило остановиться, но я уже не могла. И это было не праздное любопытство, потому что напрямую касалось и меня.

- Зол Керт, через год одна из нас станет женой правителя. А остальные? Что будет с ними?

Я не стала уточнять, что этот вопрос подразумевал судьбу не только двух невест, но и его самого. Смог бы он жениться на одной из них, если б захотел?

Керт посмотрел на меня как-то странно. Словно я спросила о чем-то непристойном.

- Я не знаю, вейра Лилла.

- Что значит, не знаете? – рассердилась я. – Может, из них сделают жаркое для свадебного ужина? Или они просто будут жить в замке, чтобы жене правителя было не так скучно?

- Скорее, второе, чем первое, - ответил он уклончиво. – Через год узнаем точно.

Еще один поворот, и мы наконец оказались на месте. Я подумала, что обратную дорогу вряд ли найду. Придется просить помощи. У него? Или у кого-то из прислуги?

Керт завел меня в просторную комнату, где уже сидели в креслах Веда и Кьяра. Увидев, с кем я пришла, покосились не без ревности.

- Доброе утро, зола Кьяра, зола Веда, - поклонившись им, он вышел.

- Как спалось? – спросила я, присаживаясь на диван у стены и разглядывая приемную.

На одной из стен висел огромный гобелен с вытканной картой Полуночных земель, остальные были обиты бледно-голубым шелком. Кроме нескольких кресел и дивана, обстановку комнаты составляли лишь книжный шкаф, письменный стол со стулом и маленький столик для напитков и закусок. Каминную полку украшали ваза с цветами и несколько безделушек.

- Спасибо, неплохо, - ехидно отозвалась Кьяра. – А вот ты, похоже, не слишком огорчена разлукой с женихом.

Проклятье, как можно было забыть о том, что настоящая Лилла должна страдать по Фелису?!

- Предпочитаю плакать в подушку, а не напоказ, - отрезала я.

Кьяра хотела ответить, но не успела.

- Приветствую вас, мои дорогие! – голос Ворона заставил нас повернуться к двери.

Когда во дворце Ворон вышел к собравшимся, я подумала, что он сам объявит свою волю, но это сделал герольд. И тогда у меня промелькнула мысль, что голос у него должен быть хриплым и неприятным, как воронье карканье. Но теперь я вынуждена была признать: самый обыкновенный мужской голос. Возможно, не такой чарующий, как у Керта, но не без приятности.

Если бы Ворон, надев шляпу, стоял к нам спиной, я, наверно, могла бы спутать его с управляющим. Они были одного роста и одинаково сложены. И даже в очень похожей одежде – если, конечно, сильно не приглядываться. На самом деле ирм Ворона был не из бархата, а из тисненой кожи, белая рубашка из шелка, а заправленные в высокие сапоги штаны – из тонко выделанной замши. Маска все так же скрывала его лицо.

Может быть, он прячет под ней какое-то уродство? Иначе зачем она ему в замке, где вокруг верные слуги, которые никогда не выйдут дальше внешнего двора? Или он скрывает лицо лишь от нас троих – пока мы не привыкнем к нему настолько, чтобы он мог нам открыться?

Вскочив со своих мест, мы замерли в поклоне. И, наверно, слишком откровенно разглядывали жениха – все трое. Насмешливая улыбка тронула его губы, глаза блеснули, и я снова почувствовала, как внутри все слабеет и дрожит. Это была та самая завораживающая, отнимающая способность сопротивляться сила, которая заставляет мелкого зверька замирать перед змеей, добровольно соглашаясь на участь быть сожранным.

Он прошел через комнату, сел на стул у стола, сделал нам знак садиться. Слуга в голубой одежде поставил на маленький столик кувшин с каким-то напитком и блюдо со сладостями. Наверняка это был всего лишь жест любезности: Ворон не мог не понимать, что мы вряд ли набросимся при нем на угощение.

- Кьяра, Веда, Лилла, позвольте поприветствовать вас в моем замке, - начал он, переводя взгляд с одной на другую. – Надеюсь, вас устроили со всеми удобствами. Если вам чего-то не хватает, обращайтесь к золу Меару.

- Нам не хватает самой малости, правитель!

Мы с Ведой удивленно уставились на Кьяру – ее щеки пылали румянцем, голос дрожал от подступивших слез.

- Чего же, Кьяра?

- Дома. Близких. Свободы любить того, кого захочешь. Нас никто не спрашивал, хотим ли мы быть вашими невестами. У Лиллы был жених. Но ведь вам все равно, не так ли?

Ворон долго смотрел на нее в упор, пока та, не выдержав, не отвела взгляд.

- Я ценю отвагу, Кьяра, - сказал он спокойно. – Даже когда она граничит… с безрассудством. Да, ты права, мне все равно. Жених? – он повернулся ко мне. – Я знаю, Лилла. Но так ли уж ты любила его, если оказалась здесь? Не убежала с ним в Фианту, к примеру?

- Но этим я поставила бы вне закона и себя, и всю свою семью, - мой голос сорвался, и я впилась ногтями в ладони, чтобы не расплакаться.

- Значит, ты принесла себя в жертву…

Ворон смотрел на меня, не мигая. Синее пламя его взгляда обжигало. По спине побежала струйка пота. Я снова подумала, что он обо всем знает. О том, что я не Лилла.

- У человека всегда есть выбор. Согласиться или отказаться. Жить или умереть. Из двух неприятностей выбирают меньшую. Семья для тебя оказалась важнее жениха, правда, Лилла? Поэтому я и спрашиваю, так уж ли сильно ты его любила?

- Не знаю… - я, как и Кьяра, не смогла вынести его испытующий взгляд и опустила голову.

Сейчас я говорила вовсе не о любви Лиллы к Фелису. Ведь той было наплевать на семью. Если б я не предложила заменить ее, они сбежали бы в Фианту или Илару той же ночью. Если, конечно, на это согласился бы Фелис. А вот я… Чем были мои чувства к нему? Любовью? Или первым, еще неясным влечением, помноженным на зависть к сестре, которую – как обычно! – предпочли мне?

Да, я мечтала о нем, засыпая. Но в мечтах никогда не уходила дальше его нежного взгляда и слов: «Я люблю вас, Илана». Ну, может быть, еще поцелуя. Только сейчас я осознала по-настоящему, что эти грезы были не более чем желанием девочки получить такую же игрушку, как у сестры. Нет, не такую же – ту же самую!

- Возможно, я кажусь вам жестоким, - Ворон снова обвел нас взглядом. – И вы сейчас ненавидите меня за то, что оказались здесь против своей воли. Это не ново. Но скажу вам прямо. За тысячу лет у меня было десять жен. Каждую из них я любил. По-своему. И каждая из них любила меня. Может быть, недостаточно для того, чтобы… - он остановился, не закончив фразу. – Как бы там ни было, ни одна из них не стала моей насильно.

- Неудивительно, - вздохнула Веда. – Ведь вы маг.

- Да, Веда, - усмехнулся Ворон. – Я достаточно сильный маг, чтобы завоевать любую страну, особенно если правитель слаб и думает только о своем благополучии. Я могу с помощью ночных духов построить замок в горах. Мне открыты пусть не мысли других людей, но их истинные чувства. Однако я не владею любовной магией. Если одна из вас полюбит меня, это будет ее собственный выбор.

- А если нет?

- Значит, это случится впервые.

- И что тогда? – вмешалась Кьяра.

- Не могу сказать, - он пожал плечами. – Потому что не знаю. Давайте проживем этот год. Вам нечего бояться, Веда. Вы не станете моими женами прямо сейчас, все трое. Только одна из вас. И только по своей доброй воле. Не смущайся, я знаю, о чем вы говорили. Во дворце даже стены могут слышать.

- Какая может быть добрая воля, когда мы – в неволе? – с горечью спросила она. – Вы так уверены, что другие ваши жены вас любили? Или это был выбор от безысходности? Лучше, наверно, быть женой тюремщика, чем простой заключенной.

- Возможно, - Ворон не стал спорить. - Иногда у любви бывают очень странные причины. Могу сказать только одно. Я не родился таким. И моя сила – в моей слабости. Именно поэтому ни одна из вас не покинет этот замок. Никогда. А сейчас мне пора. Встретимся за ужином.

Глаз не смог уловить его превращения. Воздух словно пошел рябью, и в одно мгновение вместо человека на стуле очутился ворон. Он взмахнул крыльями, на лету слегка ухватил клювом прядь волос Кьяры и оказался у окна. Створка подалась под его нажимом.

Мы остались одни.

- Вы вообще поняли, о чем он говорил? – Кьяра убрала за ухо прядь, растрепанную Вороном. – Его сила в его же слабости – это он о чем?

- Не представляю, - покачала головой Веда. – Но было такое ощущение, как будто он видит меня насквозь. И то, что я ела на завтрак, и мои мысли.

- Он сказал, что мысли читать не может, - возразила я. – Только чувства.

- Похоже, это правда, - Кьяра посмотрела на меня с ехидной улыбкой. – Что, угадал насчет Фелиса? Не так уж сильно ты его любишь?

- Он отказался уехать со мной в Илару, чтобы пожениться раньше, - я не глядя взяла с подноса какой-то засахаренный фрукт. – Неужели согласился бы убежать сейчас? Ведь это и его сделало бы преступником. Ничего, думаю, он быстро утешится. Например, с Иланой.

- Значит, правда поглядывал на вас обеих?

- Без меня она сразу станет посмелее, - фрукт оказался слишком сладким, но я все-таки его проглотила. - Ведь ее больше не с кем будет сравнивать. Но Ворон… он правда думает, что хотя бы одна из нас за этот год его полюбит?

- Особенно когда рядом такой красавчик Керт, - засмеялась Веда, но тут же оборвала себя и добавила в полголоса: - Нам надо следить за своими словами. Если уж во дворце ему стало известно о нашем разговоре, то здесь и подавно будут передавать каждое слово. А может, это тоже магия. Надеюсь, нас выпустят погулять, хотя бы во двор, там и поговорим.

- Чем тут вообще заниматься? Чтобы не умереть со скуки? Если даже разговаривать можно лишь с оглядкой.

- Гулять в саду. И в роще – но только летом, зимой туда не пробраться.

Керт стоял в дверях точно так же, как совсем недавно Ворон.

- И все? – выпятила губу Кьяра. – Да, очень весело.

- Здесь есть большая библиотека.

- Вы серьезно, зол Керт? Никогда не могла понять, что за удовольствие в чтении пыльных книг. Если только никак не уснуть – обычно хватает пары страниц, чтобы глаза сами начали закрываться.

- А чем вы занимались дома, зола Кьяра? – в его бархатном голосе проскользнула насмешка, но вряд ли Кьяра ее заметила.

- Ну… - она задумалась. – Вышивала. Гуляла в саду. Каталась верхом. Встречалась с подругами. Еще немного играла на нерге и пела. Ах, да, ездила с родителями в гости и на балы, но не слишком часто.

- Все это вы можете делать и здесь. Ну, кроме прогулок верхом и поездок в гости. Подруга вам, правда, только одна осталась, но, думаю, вы и с золой Ведой подружитесь. Напишите список того, что вам нужно для рукоделия, все привезут. И вообще обо всем, что вам потребуется, говорите мне. В замке есть музыкальный зал – можно играть на разных инструментах, петь. И танцевать. Партнеров, правда, не так уж и много, но зато искусные в этом деле.

- Например, вы? – Веда бросила на него взгляд из-под ресниц.

- Например, я, зола Веда.

- Все это, конечно, хорошо, - вмешалась я. – Но меня больше интересует не это, а то, о чем правитель умолчал. Что станет с теми двумя, которые не подойдут на роль жены.

- Вейра Лилла, вы об этом меня уже спрашивали, и я ответил, что не знаю. Не скрываю, а именно не знаю.

Веда и Кьяра уставились на меня с таким возмущением, как будто узнали о нашем с ним тайном свидании.

- Зол Керт, в это трудно поверить, - Кьяра вскочила с кресла и подошла к нему поближе.

- Когда был последний отбор, даже мои мать и отец еще не родились. Они приехали в замок двадцать шесть лет назад, незадолго до моего рождения. На тот момент правитель уже давно был вдовцом. Двух других, разумеется, тоже не было. Что стало с ними? Это такая же загадка для меня, как и для вас. И кстати… никто не собирается подслушивать ваши разговоры и передавать их правителю – если я, конечно, верно понял ваши слова, зола Веда. Во дворце вы просто слишком громко говорили, чтобы вас никто не услышал.

Мне срочно нужно было остаться одной. Обычно я обдумывала события дня, когда ложилась спать, но вчера так устала, что уснула почти мгновенно. Ждать до вечера – слишком долго. Нужна была веская причина, чтобы ускользнуть от остальных.

- Зол Керт, служанка сказала, что у меня будет свой портной, я бы хотела с ним встретиться. Прямо сейчас. Вы не могли бы проводить к нему?

- Конечно, вейра Лилла, - он посторонился, пропуская меня в дверь. – Зола Веда, зола Кьяра, вы можете подождать здесь. Я вернусь и покажу вам замок. Если у вас нет других намерений.

Я тут же пожалела о своей просьбе, зато повеселели Веда и Кьяра, успевшие по-кошачьи выпустить когти.

- А кто покажет замок мне? – капризно поинтересовалась я, когда мы с Кертом поднялись на второй этаж и пошли крытой галереей. – Здесь нужно брать клубок ниток и привязывать его к колонне, чтобы не заблудиться.

- Ничего, скоро вы все узнаете и запомните, - он улыбнулся так, что сердце забилось вдвое быстрее. – Я могу провести вас по замку после обеда.

- Разве у вас нет других дел?

- Конечно, есть. Но я все успею.

- Скажите, а ваши родители?.. – я не знала, о чем говорить, но и молчать было как-то неловко.

- Отец умер два года назад, и я занял его должность. А мать вы увидите сегодня за ужином. Завтрак и обед подают в комнаты, ужин – в общей трапезной. Там вы познакомитесь со всеми, кто живет в замке.

Керт ввел меня в просторное помещение, заваленное свертками тканей и всевозможными швейными принадлежностями. За столом, листая большой альбом, сидел сухонький старичок с седой бородой.

- Это ваш портной, Грис Март, - представил его Керт.

Я вытаращила глаза от удивления. На последнем балу женщины с сожалением шептались, что больше ни у кого не будет платьев от Марта – лучшего портного Тандора. Тогда я подумала, что он умер, но мне было все равно - ведь мы не могли позволить себе подобную роскошь. И вот теперь он будет шить только для меня. Невероятно!

Когда Керт ушел, Март начал снимать мерки, потом задал множество вопросов о том, какие фасоны, цвета и ткани я предпочитаю, показал рисунки самых модных платьев.

- Сегодня я нарисую ваши будущие наряды, вейра Лилла, - пообещал он на прощание. - И если вам понравится, закажу все необходимое. Думаю, через несколько дней вы уже будете примерять обновки.

- Благодарю, Март, - я улыбнулась, словно ребенок, вволю наевшийся сладостей. – Скажите, а как мне выйти в сад?

Он подробно объяснил, и я легко нашла дорогу. Пройдя через уже знакомый двор, обнаружила в стене ворота, а за ними… как будто попала в волшебную сказку.

Мне казалось, что дома у нас красивый сад. Пусть небольшой, но все равно красивый. И рядом с дворцом был очень милый парк, куда разрешалось выходить во время бала. Но это сад меня по-настоящему поразил. Сколько же труда было вложено в эти радующие глаз клумбы, искусно подстриженные кусты и деревья, ровные дорожки, фонтаны и беседки. Труда – или магии? Пожалуй, и того, и другого.

Я забыла о времени, старательно изучая его. Шла, шла, следуя поворотам дорожек, пока вдруг не оказалась в уединенном уголке, вид которого заставил замереть на месте.

Пышные кусты цветущей эрты, скамейка под ними. Как будто сюда перенесли часть сада, где я провела немало часов за чтением, рукоделием или просто в мечтах. Только добавили маленький фонтанчик: вода переливалась из верхней чаши в нижнюю. Мне всегда нравился такой тихий плеск воды, похожий на шум дождя.

Я сорвала кисть с белыми цветами, села на скамейку и поняла, что… ничего не понимаю.

Выходит, Кьяра права? Ворон давно уже выбрал себе невест? Может, он обратил внимание на Лиллу в тот самый момент, когда увидел нас детьми, в саду под кустом эрты. Наблюдал за ней все эти десять лет. Именно за Лиллой, не за мной. Потому что не мог не узнать: в отборе может участвовать только она.

Но ведь это было мой любимый уголок! Он не различал нас? В это я точно не могла поверить. Тогда что?

Оставалось единственное предположение. Ворон догадался, что я Илана, а не Лилла, и создал этот уголок с помощью магии специально для меня. Ночью или сегодня утром.

Выходит, ему все равно, кто из нас стал его невестой?

Я поднесла к лицу кисть эрты, и прохладный запах успокоил мои мятущиеся мысли.

Наверняка все намного проще. И кажется сложным лишь потому, что я не знаю причин. Так всегда бывает с загадками. Ломаешь голову, а потом удивляешься: как можно было не догадаться сразу?

Почему-то показалось, что сейчас рядом промелькнет тень и на ограду опустится черный ворон. Но вместо ограды здесь была каменная стена, а в ней – едва заметная за кустами калитка из металлических прутьев. Я встала, подошла поближе. Она легко подалась под рукой.

За стеной оказалась узкая тропинка. С одной стены отвесная скала, с другой – обрыв. Но пройти вполне возможно, если, конечно, тропа не завалена снегом. Не об этом ли говорил Керт – что рядом есть роща, где можно гулять, но зимой туда не пробраться? Чуть ниже вдалеке действительно виднелись деревья, а за ними – другая гора. Видимо, тупик.

Тут я вспомнила, что после обеда Керт пообещал показать мне замок. Главное, чтобы об этом не узнали Кьяра с Ведой. Забавно, кто бы мог подумать, что между нами возникнет соперничество не из-за жениха, а из-за управляющего.

Но, вообще-то, это было глупо. Если не сказать опасно. Удастся ли нам держать свой интерес на том уровне, когда это не вызывает никаких подозрений, а следовательно, и неприятных последствий?

Надо было возвращаться, я провела с портным и в саду довольно много времени. Вот только не заблужусь ли снова?

Но опасения мои оказались напрасными. Я легко нашла лестницу на второй этаж, а там мне подсказала дорогу приятная пожилая женщина в черном платье. Имени своего она не назвала, а спросить я постеснялась. Объяснив, где надо свернуть, моя спасительница скрылась в одной из комнат. Последовав ее указаниям, я уже через несколько минут оказалась у цели.

- Я начала волноваться, вейра Лилла, - Нетта сняла салфетку с подноса, красовавшегося на столе в гостиной. – Обед уже подан. Хорошо, что холодный, иначе остыл бы.

Я знала, что во многих богатых домах Тандора постепенно переходили к обычаю Фианты и других соседних земель: подавать горячий плотный обед, а ужин, напротив, делать легким. В замке, надо думать, все шло по заведенному порядку: плотный завтрак, легкий холодный обед и обильный горячий ужин. Мне нравились новые веяния: после сытной еды было тяжело засыпать, я старалась есть на ночь меньше.

На подносе обнаружился холодный суп, разделанная запеченная птица, сырые овощи, зелень и хлеб. Мне не хотелось есть, но я попробовала всего понемногу. В первую очередь для того, чтобы не проголодаться к ужину слишком сильно, наброситься на угощение и объесться до икоты.

Едва я успела вытереть губы салфеткой, в дверь постучали.

- Вы готовы осмотреть замок, вейра Лилла? – с улыбкой спросил Керт.

Проклятье, да не улыбайся ты мне так! Я вовсе не хочу в тебя влюбиться. Мне нужно только одно - чтобы было кому оценить мои новые платья и потанцевать со мной. Пусть тебя забирают Кьяра с Ведой.

Нет, как это пусть забирают? Еще чего!

Так чего же я хочу на самом деле? Чтобы этот красавец влюбился в меня? Но тогда я останусь без подруг, которые станут моими врагами. Да и Керту могут грозить серьезные неприятности. К тому же влюбиться самой – слишком опасно. А чужая неразделенная любовь – слишком тягостно.

Пожалуйста, высшие силы, пусть это будет всего лишь легкий интерес с обеих сторон, не более того. Небольшое яркое пятно в мрачной картине моей жизни в замке.

- Как прошла ваша встреча с Мартом? – спросил Керт, когда мы вышли в коридор.

- Прекрасно. Никак не ожидала встретить его здесь.

- Неужели правитель поскупится для своих невест? – рассмеялся он. – Зола Веда получила в свое распоряжение лучшего портного Ликура, а золе Кьяре достался Эллин Бриг – вам знакомо это имя?

- Несчастные женщины Тандора, - я не смогла удержаться, чтобы не рассмеяться вместе с ним. – Их лишили двух самых известных портных. Но скажите, как они согласились поселиться здесь? Ведь они тоже не смогут выйти отсюда, я правильно поняла? Или их согласия не спрашивали? Как и нашего?

- Нет, вейра Лилла, они согласились добровольно. Служить правителю – большая честь. К тому же Март и Ивер, портной из Ликура, одинокие вдовцы, а Бриг взял с собой семью.

- Мне не понять, зол Керт, в чем смысл этого? Ладно мы, но почему служащие не могут выйти отсюда? Этот замок – как могила, кто попал, уже никогда не вернется. Какие тайны он хранит? Что здесь происходит такого, о чем никто не должен знать? Я не понимаю, и это пугает меня больше всего.

- Вы правда думаете, что я отвечу? – Керт посмотрел на меня, чуть прищурившись.

- Нет, конечно, - горько усмехнулась я. – Скорее, это вопли в пустоту. Но ведь мы тоже отсюда никогда не выйдем. Какой смысл скрывать от нас? У меня вообще голова кругом идет, потому что все так запутано и выглядит таким бессмысленным. Я сидела в саду и думала о том, что все загадки кажутся сложными, пока не узнаешь ответ. Наверняка во всем есть смысл. Но пока я его не вижу.

- И как вам понравился сад, вейра Лилла?

- Вы мастер уходить от ответа, меняя тему разговора, зол Керт.

- Другие девушки задавали мне те же самые вопросы. Скажу вам то же, что и им, - я зацепилась за его взгляд и почувствовала, как дрогнули колени. – Все, что нужно знать, вы узнаете либо сами, постепенно, либо задав вопросы правителю. И все-таки, что вы думаете о нашем саде?

- Он прекрасен. В жизни не видела такого красивого. Но скажите… тот уголок, где калитка, когда он появился? В смысле, когда появились эрта, скамейка и фонтан?

- Вы имеете в виду калитку, через которую можно выйти на тропу к роще? – Керт задумался. – Не знаю точно. Мне кажется, там всегда все было так, как сейчас. Во всяком случае, подростком я любил сидеть там с книгой. Есть в этом месте что-то… волнующее.

Не сходи с ума, Лилла. Похоже на сад у нас дома? Эрта, скамейка… кстати, совсем другая, не как у нас. Да и эрта растет везде. Наверно, это просто совпадение, а я придумала неизвестно что.

- Да, там очень приятно. И напоминает сад у нас дома.

- И как вы нашли дорогу обратно?

Керт свернул на уже знакомую галерею, и я чуть замешкалась, любуясь видом на горы, от которого захватывало дух.

- Мне помогла какая-то пожилая женщина. Очень приятная, - ответила я, нагнав его.

- Со временем вы со всеми познакомитесь. И все тут узнаете. Это ведь ваш первый день в замке.

- Мне кажется, что прошло уже не меньше недели. А еще – что я сплю. Проснусь, и все будет как прежде.

- Вы задали столько вопросов, вейра Лилла. Позвольте, и я задам вам один? Но если не хотите, можете не отвечать. Вы сильно страдаете из-за того, что вас разлучили с женихом?

- Мне кажется, все это было в какой-то другой жизни, - хоть и не сразу, но я все же ответила. Потому что поняла: притворяться и убедительно изображать страдания не смогу. А мои собственные мечты о Фелисе вдруг показались такими глупыми. Так что я не соврала – все это действительно было словно не со мной. – Но кто вам рассказал о моем женихе? Правитель?

- Нет, ваши подруги. Пока я показывал им замок утром.

- Как это мило – когда тебя обсуждают за глаза, - я покачала головой. – Подруги? Веду я вчера увидела впервые. А Кьяра вовсе не была такой уж близкой подругой. Мы просто знакомы, иногда встречались. Она даже дома к нам ни разу не приходила. Если они и станут моими подругами, то только от безысходности. Потому что других нет.

- Ну что ж. По крайней мере, на меня вы можете рассчитывать. Как на друга.

Да пропади ты пропадом, Керт! Держись от меня подальше. Не хочу я с тобой дружить. Потому что точно знаю, ничего хорошего из этой дружбы не выйдет.

- Спасибо, зол Керт. Буду знать.

Замок казался огромным и снаружи, но внутри, похоже, был и вовсе бесконечным.

- Никогда я тут ничего не запомню, - приуныла я, оказавшись в очередном коридоре. – Это невозможно.

- Всем так кажется сначала. И все спустя какое-то время привыкают. А пока вы можете обратиться к любому, кого встретите. Если нужно вернуться в свои комнаты, спрашивайте, как попасть в Белый коридор на втором этаже южного крыла.

Я только глаза закатила и повторила про себя несколько раз его последние слова, чтобы запомнить.

Музыкальный зал сильного впечатления на меня не произвел: все равно я ни на чем не играла, да и голос был недостаточно сильным, чтобы хорошо петь. Зато рядом оказалась мастерская художника – пустая. С огромными окнами, выходящими на юг, - она должна была быть залита светом большую часть дня.

- А можно я буду приходить сюда? – спросила я робко. – Порисовать?

- Вы рисуете, вейра Лилла? – удивился Керт. – Конечно, можно. Все равно художника в замке пока нет. Только скажите мне, что вам нужно. Завтра же все доставят.

Художника пока нет… Наверно, его привезут, чтобы он написал свадебный портрет. И он тоже останется в замке навсегда. Еще один узник – ради совершенно ненужной прихоти.

Библиотека оказалась пугающе великолепной. У нас дома книг было немного, в основном лекарские отца. И всего одна полка наших с Лиллой. Она читать не очень любила, но иногда приносила мне что-то взятое на время у подруг. В основном стихи и истории о любви, красивые и печальные. Две любимые, зачитанные до дыр, я взяла с собой в замок.

Итак, я нашла себе уже три места, где могла с удовольствием проводить время: сад, мастерскую художника и библиотеку. Что до общества Кьяры и Веды… У меня никогда не было близких подруг, только несколько приятельниц, с которыми встречались не так уж и часто. Хватало сестры, да и одиночество не пугало: наедине с собой скучно не было.

Керт показал мне большую часть замка – за исключением жилых и служебных помещений. И я устала так, словно обошла пешком целый город, улицу за улицей.

- До встречи за ужином, - сказал он, проводив меня до двери.

В спальне я скинула туфли и прилегла на кровать, чтобы хоть немного отдохнуть. Но не прошло и десяти минут, как раздался стук в дверь.

- Войдите! – крикнула я, поднимаясь со вздохом.

В гостиной ждал Март.

- Прошу прощения, вейра Лилла, я взял на себя смелость принести вам рисунки. Чтобы уже сегодня сделать заказ.

Мы сели за стол, и он показал мне наброски двух повседневных и двух вечерних платьев, подробно объясняя, какие предполагает взять ткани и что использовать для отделки. Я была в детском восторге. Да и вообще сразу почувствовала к нему расположение. Вскоре мы болтали с ним, как старые знакомые.

- Жаль, что я не шил вам платья раньше, - сказал Март, собирая свои рисунки. – Это такое редкое удовольствие – шить на женщину, сложенную без малейшего изъяна. Надеюсь, вы не будете стесняться иногда представать передо мной в нижнем белье? Портной – как лекарь. К тому же я старик.

- Скажите, Март, - осмелилась спросить я, - как давно вы уже в замке?

- Скоро два месяца. Правитель предложил служить ему и приехать заранее, до отбора невест.

- Я все-таки никак не могу понять, что заставляет людей соглашаться на его предложение. Деньги? Страх? Добровольно заточить себя в этой тюрьме…

- Все не так, как вам кажется, вейра Лилла, - ответил он с доброй улыбкой.

- Я вас не понимаю, Март.

- Почему вы так уверены, что мы в тюрьме?

- Но… - растерялась я. – Все знают, что тот, кто однажды попал в замок, уже никогда из него не уходит. Только на кладбище. И управляющий так сказал. И сам правитель – что мы останемся здесь навсегда.

- Да, это так, - Март пригладил бороду. – Отсюда никто не уходит. Но только потому, что никто не хочет уходить. И в этом нет никакой тайны. Каждый из нас, поступающих на службу в замок, подписывает договор. От управляющего до последней судомойки. Мы работаем здесь три года, никуда не отлучаясь. А потом можем вернуться домой. Или остаться. Пока еще никто не уходил.

- Но почему? И почему об этом никому не известно?

- Почему люди остаются здесь, я вам не отвечу. Не сердитесь, вейра Лилла, вы все равно не поверите, пока не поймете сами. А почему об этом не знают за пределами замка? Потому что условия договора запрещено разглашать. Вот все и уверены, что отсюда обратной дороги нет.

- Не обижайтесь, Март, но мне правда сложно в это поверить, - от растерянности я машинально взъерошила волосы, и шпильки посыпались дождем. – Я могу допустить, что здесь удобно жить, роскошно, на всем готовом. Но неужели за три года люди так привыкают к своей золотой клетке, что потом не хотят вернуться в свой дом, повидаться с родными и друзьями? Даже просто выйти в город, посмотреть на других людей? Вот вы, Март. Три года вы будете шить платья мне. И их не увидит никто, кроме обитателей замка. А раньше все смотрели и говорили: «Какое красивое, надо и мне заказать у Марта».

- Детка! - он рассмеялся и погладил меня по руке. – Я никогда не был тщеславным. Мне нравится шить, нравится, если женщина довольна. Увидят другие – хорошо, нет – ну и не надо. Что касается родных, правитель предлагает работу или одиноким, или разрешает взять с собой семью. А друзья, город… Я уже через месяц понял, что не хочу возвращаться. Посмотрим, что через год скажете вы – если не станете супругой правителя.

- Подождите! – я вскочила. – Вы хотите сказать, что другие две невесты смогут вернуться домой, если захотят? Но нам никто этого не говорил. Наоборот, правитель сегодня утром сказал, что все мы останемся здесь. Я подумала, это связано с какими-то тайнами. И была уверена, что отсюда нельзя выйти именно по этой причине. Чтобы никто ничего не узнал за пределами замка.

- Я не могу утверждать наверняка, вейра Лилла, ведь с вами, невестами, все по-другому, - Март задумался. – Вы-то как раз попали сюда против своей воли. Тайны… У правителя определенно есть какие-то тайны. Например, почему он всегда носит маску. Никто не знает его имени и откуда он появился. Но если нам, живущим в замке, это не известно, как мы можем кому-то рассказать? Вероятно, вам он как раз и откроется. И поэтому вы все останетесь здесь. Простите, моя дорогая. Скоро ужин, вам надо привести себя в порядок. А мне – сделать заказ всего необходимого, чтобы завтра утром его отправили в город.

Он вышел, и я без сил опустилась в кресло. Если после слов Керта об уголке в саду мне показалось, будто схожу с ума, то теперь ощущение было таким, что уже сошла, окончательно и бесповоротно.

Через три года люди могут уйти – но не уходят. Почему? Конечно, до города путь неблизкий, но при желании можно было бы съездить туда, например, с торговцами, а потом вернуться обратно. Значит, нет его – этого желания? Так хорошо здесь, что никуда больше не тянет, ничто не нужно, и никто не нужен? Что же это за место зачарованное?

Зачарованное? Может, и правда, дело в магии? А поскольку никто не возвращается, снаружи все думают, что это просто невозможно.

Допустим, одной загадкой стало меньше. Керт сказал: все, что нам надо знать, мы узнаем постепенно.

Кстати, о Керте. Он родился здесь, в замке. Неужели не хотелось хотя бы из любопытства побывать в городе или еще где-нибудь? Впрочем, вероятно, и бывал, откуда мне знать.

Я попыталась как можно точнее вспомнить его слова.

«Вы же знаете, кто попал сюда, сам уже не выходит. Его выносят – на кладбище».

Я поняла это «не выходит» буквально: за ворота. Но, скорее всего, он имел в виду, что никто не возвращается к прежней жизни. А у него никакой другой жизни и не было.

Что-то еще… Ах, да!

«Разве какая-нибудь девушка добровольно согласится заточить себя в этом замке?»

Почему нет, если ей изначально позволено будет навещать родных? Скорее всего, он и не пробовал искать себе невесту. Возможно, у него есть какая-нибудь возлюбленная из прислуги.

Мои мысли прервал стук в дверь.

- Прошу прощения, вейра Лилла, - поклонилась, войдя, Нетта. – Пора готовиться к ужину. Какое платье вы наденете?

- У меня пока нет выбора, - смущенно ответила я. – Только то, в котором вчера приехала. Но скоро появятся новые.

- Вы уже встретились с Мартом, да? Он очень милый, все его здесь полюбили. И, говорят, он замечательный портной.

- Еще бы! Один из самых лучших во всех Полуночных землях. Скажи, Нетта, ты давно в замке?

- Почти три года. Раньше занималась уборкой, теперь вот ваша личная служанка.

- И ты не хочешь вернуться домой? – я посмотрела на нее испытующе.

- Домой? – она удивленно вскинула тонкие светлые брови. – Да у меня и дома-то нет. Я жила с отцом, мачехой и тремя их детьми. Делала всю самую грязную работу. Теперь мой дом здесь. Знаете, почти все сначала думают: когда пройдут три года, поеду навестить родных, повидаюсь с друзьями. А потом понимают, что это все стало таким далеким и ненужным.

- А письма? Можно писать родным?

- Можно. Но никто не пишет. Да и зачем? Если я напишу, что у меня все хорошо и я не хочу возвращаться, разве кто-то поверит? Ведь люди уверены, что отсюда нельзя уйти.

Все действительно оказалось совсем не так, как я думала. И настолько просто, что в это было сложно поверить. Но они явно не обманывали – ни Март, ни Нетта. С обитателями замка все стало более-менее понятно. Но вот с нами…

Что ж, не будем торопиться. Все обязательно выяснится.