Три ночи с заключённым

Мало кому известно о существовании тюрьмы «Горн», потому что она находилась на острове, далеко от цивилизации. Здесь сидели убийцы, главы криминальных авторитетов и самые худшие отморозки.

Как попал сюда мой отец – загадка… И вряд ли я когда-то узнаю ответ, на этот вопрос.

Мой папа всегда был хорошим и добрый, жил для семьи… Но однажды они с мамой внезапно развелись и он пропал из нашей жизни на долгих пять лет. И вот, спустя это время мне приходит от него письмо, в котором он сообщал, что сидит в тюрьме и что он вскоре умрет.

Он попросил приехать и обещал, что договорится о встречи. Меня должны были встретить в порту, отвезти на остров где я час проведу с отцом, а потом вернусь домой.

Я согласилась, даже не задумываясь. Не смотря на то, что мой муж был против этого…

И вот, я приехала на остров, меня отвели в закрытую камеру, куда спустя некоторое время привели отца… Я сразу его узнала, не смотря на то, что мы не виделись пять лет, и что он был в ужасном состоянии. Худой. Весь в синяках и ссадинах. Взгляд потухший и уставший.

- Пап! – крикнула я испуганно и бросилась к нему в объятия.

- Доченька…, - отец плакал… Впервые рыдал как дитя, разрывая мою душу на части.

- Ч-что произошло? Почему ты здесь? Как? – начала задавать я вопросы, пытаясь заглянуть ему в глаза, но он упрямо отводил взгляд.

- Прости… Я связался с плохими людьми… Это всё что тебе нужно знать, - всего лишь ответил он. – Я позвал тебя не для этого… Хочу кое-что сказать… Скоро я умру…

- Пап… Нет, - скулю.

- Подожди, не перебивай и послушай… У нас мало времени! – попросил он и я кивнула, сдерживая свои эмоции и боль.

- Есть деньги и очень важные документы, - вдруг говорит он. – Я хочу, чтобы ты нашла их и забрала себе, - вдруг говорит, и я отрицательно мотаю головой. – Запомни, - просит он, называя адрес. – Ячейка номер шестьдесят девять. Код: 160295… Твой день рождения…

- Мой день рождения, - говорим мы одновременно и я снова плачу.

- Повтори! – требует он, обхватив мои щеки ладонями.

Я будто на автопилоте называю адрес, номер ячейки и код.

- Умница…

– Я не могу, пап, - говорю. – Не могу и не хочу…

- Сделай это для меня… Чтобы я знал что всё не зря. Денег там хватит для того, чтобы прожить беззаботную жизнь… Я хочу, чтобы у тебя было всё…

- Пап…

- Нет, милая. Не отказывайся, прошу… Для меня это важно. Это моё последнее предсмертное желание.

- Почему? – шепчу, заливаясь слезами. – Почему ты умираешь? Ты болен?

Он отрицательно качает головой.

- Нет… Но я здесь долго не протяну. Это не то место, для таких как я…

- Для каких?

- Для старых и слабых…К тому же здесь полно моих врагов, - объясняет.

- Хочешь сказать, что тебя убьют? – понимаю, о чем он.

- Всё уже предрешено… К сожалению, - не отрицает он.

- Но… Как же надзиратели… Есть начальник тюрьмы… Я могу…

- Нет! – обрывает меня отец. – Всё это иллюзия, спектакль… Начальник и каждый работник здесь, давно подчиняются одному ублюдку… Всё только для отвода глаз, - говорит непонятные мне слова.

- Но…

- Ничего не выйдет, милая… Просто сделай то, что я сказал и живи как человек, ни в чём себе не отказывая. И тогда моя душа будет спокойной…

- Пап, - всё не угомонялась я.

- Пообещай мне… Дай слово, что сделаешь как я попросил и не станешь вмешиваться…

- Почему? – не понимала.

- Потому что сделаешь хуже. Ты просто не понимаешь…

- Я могла бы попытаться…

- Ничего ты не сделаешь. Твой дядя тоже пытался... И где сейчас он… Где-то в лесу, зарыт глубоко в земле? – говорит и я охаю от ужаса после услышанного. – Это не игра. Всё серьёзно, - добавляет отец. – Пообещай мне, дочь, - настаивает, и я обещаю. Сквозь рыдания, но обещаю… Так больно. – А теперь, расскажи мне о себе… О том, как сложилась твоя жизнь…

Оставшееся нам время мы говорим обо мне и ни разу об отце. Он расспрашивает меня обо всем и очень внимательно слушает, с улыбкой и со слезами на глазах. Он сожалел, что так много пропустил и что не был рядом, но ничего уже не вернуть.

Время нашего свидания очень быстро заканчивается. Приходит надзиратель тюрьмы и говорит, чтобы я прошла за ним. Мы прощаемся со слезами, потому что видимся в последний раз… Всё будто в тумане.

А потом я растерянная и убитая горем, иду к выходу, мимо других заключенных, полностью забывая об осторожности.

Когда мы шли на встречу, мой сопровождающий сказал мне держаться по центру и не обращать внимания на крики и грязные словечки заключенных, мимо которых мы проходили. И я придерживалась этих правил. Но сейчас, после разговора с отцом, я забыла об этих правилах и осторожности… Взяла слишком близко к левому краю и когда мы уже были практически возле выхода, кто-то поймал меня за руку, вынуждая остановиться.

Огромная, покрытая росписью татуировок ручища обхватывает моё запястье, заставляя меня замереть на месте. Смотрю в сторону, на того кто посмел ворваться в моё личное пространство и чувствую, как моё сердце сбивается с ритма. Это был один из заключенных, который схватил меня, когда я проходила мимо его камеры. Высокий, мускулистый, опасный… Часть его лица и почти все видимые участка тела были покрыты татуировками, а взгляд такой мрачный и пугающий… Если бы в этот момент я была не так расстроена после разговора с отцом, то обязательно потеряла бы сознание от испуга.

Его черные, словно бездна глаза, смотрели так, будто изнутри всё выжигали… Сущий зверь.

Дыхание мужчины было тяжелым и частым, тело блестело от пота… И я почти сразу поняла почему… Когда посмотрела за спину заключенного и увидела в его камере много разных тренажеров, на которых он явно только что занимался.

Несвойственная вольность в тюрьме - иметь собственные тренажеры в камере. А ещё у него была одежда не такая как у всех, не тюремная… На нем были простые свободные штаны и черная майка. Кроме того, за его спиной за заметила ещё две двери, которые вели в отдельные, закрытые комнаты… И это тоже удивляло.

У этого заключенного были явно свои привилегии в тюрьме и это до жути настораживало.

Чтобы подумать об этом всё и мысленно оценить обстановку у меня уходит буквально пять секунд. Всё это время заключенный, который схватил меня за руку, сверлил меня заинтересованным взглядом. Рассматривал.

Я не была откровенно или как-то вызывающе одета… На мне были простые джинсы и водолазка. Мои длинные волосы цвета меди, были собраны в высокий хвост. На лице ни грамма косметики. К тому же после встречи и разговора с отцом я плакала, а значит, сейчас моё лицо было опухшим, а глаза красными, поэтому я точно не могла привлечь внимание ни одного мужчины.

Но я привлекла.

Здесь не так как за территорией тюрьмы… Все мужчины сидят в клетках годами, голодные и перевозбужденные… Даже самая некрасивая девушка могла вызвать их интерес. А я не была страшной… Но и не подчеркивала свою красоту нарядам и или косметикой, когда ехала сюда. Жаль, что это не помогло мне.

- Сегодня вечером, чтобы пришла ко мне! – следует жесткий приказ.

Я прекращаю рассматривать камеру за спиной мужчины и перевожу свой взгляд прямо на его лицо, смотрю в глаза. Наши взгляды встречаются, и у меня перехватывает дух.

Не знаю бывает ли так… Но в этот момент я реально сполна ощутила уровень его силы и власти.

- Змей, она пришла к другому заключенному, - отвечает вместо меня сопровождающий меня надзиратель. Его голос при этом дрожал, что заставило меня сильно занервничать… Складывалось такое впечатление, будто тот кто за решеткой, главнее человека рядом со мной.

- Мне плевать! Приведешь её ко мне в восемь и ни секунды позже!

- Что?.., - бросаю растерянно, пытаясь освободиться от захвата мужчины, но он не отпускает мою руку, а только сильнее притягивает к себе. Моя ладонь оказывается втиснута в его мощную, горячую грудь, а лицо прижато к холодным прутьям решетки.

Делаю рваный вдох и замираю, потому что запах мужчины… Его личный запах… Приятный (не смотря на то, что он был весь потный и только что занимался спортом), заполняет мои легкие, вызывая в моём теле настоящий паралич.

Он слегка склоняется, прижимается носом к моей щеке, проводит вверх по скуле и показательно жадно вдыхает… Будто зверь.

Я выдыхаю, и вместе с этим с горла вырывается унизительный всхлип.

Так страшно мне никогда ещё не было.

- Вкусная, - хрипит мужчина, и тем самым приводит меня в чувство.

Я дергаюсь назад, резко и неожиданно, и на этот раз вырываюсь из захвата заключенного… Или может быть он сам меня отпустил.

Я быстро отступаю назад, с ужасом глядя на мужчину. Он тоже смотрит на меня, своим пронзающим, пугающим взглядом, и скалится… Самодовольно так и нагло скалится.

Моё сердце в груди грохочет словно бешенное, а дыхание настолько частое, что перед глазами уже начинало темнеть.

Конечно я не могла допустить того, чтобы я потеряла сознание прямо в этой ужасной тюрьме… Но, к сожалению, именно в этот момент я не могла контролировать своё состояние.

Натыкаюсь спиной на надзирателя и сразу цепляюсь в его руку мертвой хваткой.

- Я хочу уйти, - прошу. – Пожалуйста, выведите меня на улицу...

Надзиратель сразу подхватывает меня под руку и продолжает вести дальше по коридору. Мы проходим одну дверь, затем вторую и третью… А потом я вдруг понимаю, что меня ведут не на улицу, а совсем в другую сторону.

- Подождите! – шепчу, и останавливаюсь, но мой надзиратель сильнее сжимает мою руку и продолжает вести меня дальше. – Нет… Что вы делаете? Вы не имеете права! – кричу, сопротивляясь, но против крупного, сильного мужчины у меня вообще не было никаких шансов. Я пробовала обратиться за помощью к другим надзирателям этой тюрьмы, которые встречались на нашем пути, но они не обращали на меня никакого внимания.

И вот, спустя некоторое время меня заталкивают в маленькую комнатку, с решетками на окнах. Здесь была кровать, стол и стул. Рядом с комнатой находилась ванна и уборная. Всё далеко не в лучшем состоянии… Хотя в этот момент, меня меньше всего волновали условия, потому что я вдруг поняла что меня не собираются отпускать.

Я пробовала стучать в дверь. Я кричала. Плакала. Умоляла их открыть эту чертовую клетку и выпустить меня… Но никто не обращал на меня никакого внимания. Никто не пришел… Даже когда я просто просила воды.

Четыре часа прошли, словно на иголках. И вот, то, злополучное время пришло.

Мои наручные часы показывали без десяти восемь, когда засов на моей двери клацнул, и внутрь моей камеры вошло двое мужчин в форме.

- Амелия Анатолиевна, пройдите за нами! – сказал один, называя меня по имени и отчеству, будто только недавно заглянули в паспорт… Который я предъявляла на посту. Там он и остался, вместе с моей сумочкой, деньгами и телефоном. Сказали что с личными вещами навстречу с отцом нельзя. И вот, теперь меня одолевает ужасное предчувствие, что мне эти вещи уже и не вернут… Что я вообще уже не выйду отсюда. По крайней мере, живой.

Убьют когда стану ненужной, а потом закопают где-то… Но пока, я была нужна тому заключенному.

А вот зачем я ему нужна… Не трудно догадаться, если вспомнить его взгляд и поведение. Он смотрел на меня так, будто зверь на свою добычу. И ужин мною запланирован ровно на восемь.

Я всё время думала об этом, и едва не сошла с ума, поэтому когда двое мужчин вошли в мою темницу, я инстинктивно отступила, потому что хотела убежать… Но куда бежать, если здесь мне никто не поможет? Я это поняла почти сразу… Как поняла и то, что Змей, который потребовал меня, здесь очень важная персона.

Как такое вообще может быть, чтобы все в тюрьме подчинялись заключенному?

Что вообще происходит?

Один их мужчин резко приблизился ко мне и схватил меня за предплечье, а затем, то же самое сделал и второй. Меня начали силой тащить из камеры… Силой, потому что я упиралась.

Не хочу к тому типу… Не хочу и боюсь.

«Боже, пожалуйста, помоги мне!», - взмолилась, не сдерживая слёз.

«За что мне всё это? За что!»

- Прошу вас… Отпустите меня! – начала просить я, когда поняла что мы приближаемся к той камере, в которой находился заключенный по кличке Змей. – Я не хочу… Это ошибка… Вы не имеете права!

- Заткнись! – прорычал один из моих захватчиков, до боли сжав мою руку.

Моё тело в этот момент не просто дрожало от страха, его трусило так, что я едва оставалась в сознании. К тому моменту, когда мы подошли к нужной двери, я уже едва дышала и с трудом могла стоять на ногах. Так страшно мне ещё никогда не было.

- Успокойся и возьми себя в руки, - это уже сказал второй мужчина, более старший. Он не причинял мне боль и мягко держал за руку. – Будешь умной, сможешь договориться и выжить, - вдруг говорит, и эти слова становятся для меня настоящей надеждой.

А дальше меня заводят в камеру к Змею, под крики и свисты других заключенных, которые тоже заметили меня.

Остальные заключенные находились дальше от камеры Змея, и не все видела меня, но я всё равно привлекла их внимание своими воплями и плачем.

- Закрыли рты! – крикнул второй надзиратель, тот, что младше и грубее. – Прямо и налево, крошка, - дальше говорит он уже мне, закрывая за мной железную дверь и прокручивая ключ в замке.

Я оказываюсь в том отделении, где находились тренажеры, на которых занимался Змей.

Замираю и опасливо осматриваюсь. Здесь не воняло, было достаточно просторно и чисто. И вряд ли, такие же условия были у всех заключенных.

За тренажерами находилось двое дверей. Одна справа, а вторая слева. Мне нужно было налево, но я не спешила никуда идти. Зависла на несколько секунд, потому что до сих пор не могла прийти в себя.

Спустя несколько секунд по решеткам следует оглушающий удар дубинкой, и я испуганно подскакиваю на месте, оборачиваясь и глядя назад.

- Тебе что помощь нужна? – прорычал грубый надзиратель. – Пошла! Иначе я сейчас войду и помогу тебе! – грозит, и я тут же срываюсь с места, направляясь к нужной двери.

Открываю её, быстро проскальзываю внутрь и оказываюсь в просторной комнате, больше смахивающую на некий номер люкс в отеле.

Здесь была большая кровать с шелковыми простынями, личный бар, стол, стул, диван и телевизор. На полу пушистый ковер, коричневого цвета, а стены покрыты декоративной отделкой в коричнево-кремовых тонах.

В комнате витал густой дым от сигарет, и был приглушенный свет. Справа находилось маленькое окошко с видом на море, на котором были прутья решетки… И, пожалуй, это единственное что напоминало о том, что я до сих пор находилась в тюрьме, а не у какого-то богача в квартире.

Это все что я успела разглядеть и подумать, прежде чем заметила движение в конце комнаты. Я испуганно посмотрела туда, где заметила это движение и инстинктивно напряглась. В углу стояло кресло, и в этом кресле сидел тот зэк, Змеев. Он курил сигарету и в упор смотрел на меня.

Я подумала о том чтобы убежать, но потом вспомнила что некуда. Да и ноги не хотели слушаться, они как будто срослись с полом, заставляя меня замереть на месте.

- Подойди! - просит мужчина… Хотя, нет! Не просит, а приказывает. Голос тихий и спокойный, но в нем отчётливо слышится некий нажим. В нём сквозит предупреждение и опасность. Я не решаюсь ему перечить, и будто на автопилоте, делаю несколько шагов к мужчине.

Он не спускает с меня своего пристального взгляда. Рассматривает. Изучает им, и как будто уже раздевает.

В этот момент я чувствую себя особенно уязвимой… Будто обнаженная. Я чувствую себя слабой и никчемной. Я чувствую себя так, будто уже не принадлежу себе.

Странно и необычно, но это так…

Один его взгляд, его присутствие, энергетика, сила и власть… Здесь всё пропитано им. А теперь уже и я.

Неуверенно приближаюсь, тяжело и рвано дыша… В голове сумбур из мыслей о том – что будет дальше, а в груди сердце грохочет с такой силой, что мне даже больно.

Когда оказываюсь в двух метрах от мужчины, замираю, потому что дальше идти боюсь.

Он смотрит на моё лицо, затем опускает взгляд на шею, грудь и… Облизывается. Будто перед ним не человек, а лакомый кусочек мяса.

Его глаза черные, в них мрак, пустота… Он красив и молод, ему около тридцати, но выглядит так, будто уже прошел через ад и знает что такое самая настоящая жизнь.

- Ближе! – хрипит он, кивнув головой к месту у своих ног. Я делаю ещё пару шагов, и застываю, потому что в этот момент вижу на журнальном столике рядом с ним открытую папку, а там фото моего отца и вся информация на него толщиной в десять листов А-4.

Мужчина сразу замечает мой интерес к его бумагам.

- Анатолий Алиев. Сорок пять лет. Работал на Авдеева. Ему дали четыре года за соучастие в преступлении. Отсидел год. И ему ещё осталось три, но… К сожалению он может и не прожить даже до завтра. Тот, кого он подставил, тоже в этой тюрьме и сейчас твоего отца планируют убрать… Причем самым жестоким образом – ему выпустят кишки, - вдруг говорит и моё сердце пропускает удар. А на глазах выступают слёзы.

Значит, вот почему папа меня позвал к себе и так настаивал на скорой встрече… Он знал о том, что ему осталось несколько дней. Знал, и поэтому прощался.

Неееет!

Я плачу, с болью прикрывая глаза, и вспоминаю слова папы:

«Не отказывайся, прошу… Для меня это важно. Это моё последнее предсмертное желание».

«Я здесь долго не протяну. Это не то место, для таких как я…».

Или…

«Всё это иллюзия, спектакль… Начальник и каждый работник здесь, давно подчиняются одному ублюдку… Всё только для отвода глаз!».

Неужели ублюдок, которому тут все подчиняются – Змей?

Именно поэтому один из надзирателей сказал мне, что я смогу договориться с этим человеком?

Договориться о чём?

Он может спасти моего папу?

Да, я обещала отцу что не стану в это вмешиваться, но теперь когда я знала правду… Когда я знала что его убьют, я не могла просто взять и закрыть на это глаза. Я безумно сильно люблю своего отца… Не знаю что с ним произошло и в каком преступлении он виноват, но я всё равно не могу его бросить. Особенно теперь, когда у меня появился доступ к тому человеку, который кажется, здесь всем заправляет.

- М-можно что-то изменить? – спрашиваю, глотая слёзы.

Мужчина всего лишь кивает, продолжая смотреть на меня всё тем же взглядом, в котором было не просто желание, а настоящая жажда.

- Ч-что вам нужно от меня? – запинаясь, задаю ещё один вопрос. Он ведь его ждал? Его?!

- Ты! – отвечает он. – Но я не любитель насилия над девушками, - отвечает, но я молчу. Потому что в шоке. – Я спасу твоего отца… Мало того, возьму под свою защиту, но ты подаришь мне три ночи… Одну ночь, за каждый год жизни твоего отца в этой тюрьме.

- Не большая плата, согласна? – добавляет, указывая на то, что делает мне огромное одолжение.

Ублюдок!

Но, черт… На весах три ночи, взамен на жизнь отца…

Три ночи и моё уважение к себе… Моя душа, принципы и мечты.

Всё это рассыплется будто карточный домик, потому что я предам себя, своего мужа и свою любовь…

Мой муж был у меня первый и я хотела чтобы был единственный… Но конечно, это не важнее жизни папы.

Но как я смогу?

Отдаться чужому и незнакомому мне мужчине… Это мерзко.

Но только три ночи, за жизнь отца…

- З-зачем вам это? – спрашиваю тихо.

- Разве не понятно? – он окидывает взглядом комнату, в которой мы находились. – У меня есть всё… Но кое-что мне всё же не доступно. Да мне и не нужны обычные шлюхи. Я. Хочу. Тебя…

Его слова смущают, заставляют покраснеть и отвести взгляд.

- Я…, - шепчу. – Нет… Я не могу…

- Это твоё окончательное решение? – уточняет.

Я снова вспоминаю о своём отце.

- А у меня есть право выбора? – уточняю.

- Но ведь я тебя ещё не трахнул… Хочу по-другому. И да, у тебя есть право выбора, но нет времени подумать, - он смотрит на свои наручные часы. – По предоставленной мне информации, твоего отца планируют убить сегодня в девять, - вдруг сообщает и у меня внутри будто что-то обрывается. Так скоро?

Я тоже смотрю на свои часы, они показывали двадцать минут девятого. Меня охватывает паника и страх… И это страх настолько велик, что я прекращаю думать о предстоящих трех ночах как о чём-то ужасном. На кону жизнь отца.

- И вы спасете его? – уточняю.

- Спасу и возьму под свою защиту на три года, взамен на три ночи с тобой, - повторяет терпеливо.

- А если я откажусь, что будет? – шепчу.

- Будет то, что запланировал Авдеев, - отрезает безжалостно. То есть, он позволит убить моего отца!

- А что будет со мной? – спрашиваю.

- Тебя не тронут и отпустят, - вдруг говорит, и я поднимаю на него взгляд. – Но учти… Когда выйдешь отсюда, тебе не удастся больше попасть в эту тюрьму. И тебе не удастся поднять вопрос того, что здесь происходит. Поверь всё схвачено и скрыто настолько хорошо, что тебе никто не поверит. Этого острова нет в существовании, и тюрьмы нет, - говорит странные слова, которые я не совсем понимала. – Именно поэтому в порту тебе нужно было ждать особенный катер… И именно поэтому, тебя везли в закрытой каюте. Ты никогда больше не увидишься со своим отцом и точно не сможешь забрать его тело, чтобы похоронить, потому что его пребывание здесь нигде не числится, - предупреждает.

Я судорожно сглатываю.

В принципе, я догадывалась об этом, когда пыталась найти в интернете хоть что-то о тюрьме, в которой сидел мой отец.

Когда он мне позвонил, рассказал, где он и попросил приехать, назвав город и порт, я тут же вбила в поисковике названия всех островов и тюрем рядом. Но никакой информации не было. Отец просто сказал явиться в порт, назвал день и время, и предупредил, что меня заберет человек. Так и было. Но в тот момент я не увидела в этом ничего подозрительного, потому что была слишком взволнована. Я не видела отца, пять лет, и вдруг он ко мне звонит и говорит такую информацию.

- И я должна вам верить? – спрашиваю, потому что сомневалась в том, что этот мужчина говорит правду.

- Я человек слова. Всегда исполняю свои обещания. И все это знают, - отвечает мужчина. – К тому же, если я с тобой уже так долго разговариваю и до сих пор не взял необходимое, разве это тебе ни о чем не говорит?

- А что будет после того как я соглашусь и пройдет три ночи? – задаю ещё один вопрос.

- Тебя отвезут обратно в порт, и ты вернешься домой. Твой отец будет жив и здоров. Даю слово, - заверяет.

Я задумываюсь, с подозрением и опаской глядя на мужчину. Он смотрел на меня и терпеливо ждал… Но мне казалось, что его терпение уже заканчивалось.

Как же мне на это решиться? Как?

Но, папа…

На глазах снова выступают слёзы.

- Я замужем…, - шепчу.

- Вижу, - мужчина опускает взгляд на мою руку, где красовалось обручальное кольцо. – Мне плевать…

- Я не знаю, смогу ли… Я… Боже, - шепчу и смотрю вверх.

Мне хотелось кричать и выть от безысходности.

Это было выше меня…

- Решай сейчас. Мне надоело, - торопит меня мужчина. – Но если ты останешься, мне не нужна сопливая девчонка…

- Кто вы? Почему находитесь здесь, если имеете такую власть? – спрашиваю на нервах, потому что хотела выиграть для себя немного времени… Жаль только, что я не могла выиграть его для отца.

- А вот это тебя уже не касается, - отвечает мужчина. – Никакой личной информации. После трех ночей, ты никогда меня больше не увидишь и никогда обо мне не услышишь, - добавляет.

Но как мне жить после этих трех ночей?

И как жить дальше, если я откажусь и не спасу отца?

Ведь это будет означать, что я убью его собственными руками.

Мужчина снова смотрит на свои наручные часы, и это действует на меня как некий триггер.

- Да или нет? - нажимает на меня Змей.

- Как я узнаю, что вы исполнили своё обещание? – шепчу.

- Твой отец позвонит тебе завтра, а потом спустя три дня. Кроме того ты сможешь с ним периодически общаться, чтобы знать что он жив. Звонить он тебе будет по закрытому каналу, поэтому выследить не выйдет. Общаться вы будете не больше минуты… Так что, выбор за тобой. Прямо сейчас. И ни минуты позже! – давит.

Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох и шепчу:

- Хорошо… Я согласна.

Как я буду жить с этим дальше, подумаю потом, а сейчас… Я знаю, что мой отец будет жив и это самое главное.