Три русалки вечерком...

Матюха тяжко вздохнул и присел на гладкий прибрежный камень. Солнце клонилось уже к закату, но все еще ярко отражалось от воды в озере. Искупаться бы сейчас, а не вот это все… Еще один вздох получился горестней прежнего.

...Попробовать еще раз? Или дождаться уже учителя, пусть объяснит, как это гадючье окно масштабировать? Учитель, конечно, объяснит, но как при этом будет смотреть…

Как-как, как на идиота. Показывал же уже тысячу раз. И в его исполнении все было легко и просто. И задача-то вроде бы чепуховая, в академии второкурсники таким на переменках балуются – достать из соседнего мира какой-нибудь мелкий предмет. Что-нибудь опознаваемо иномирное, и обязательно такое, что люди часто теряют и не заметят пропажи или спишут на собственную рассеянность – зажигалку там или носок.

Но у Матюхи окно упорно получалось или меньше нужного в несколько раз – так, что оттуда разве что волос можно вытянуть, или больше – и тогда приходилось поспешно, в доли секунды, его захлопывать, чтобы возможные свидетели с той стороны не успели ничего заметить или решили, что показалось. Нет, он, конечно, проверял все, как положено, и по ту сторону не должно было никого быть в радиусе нескольких десятков метров, но… честно говоря, с масштабированием радиуса проверки у Матюхи тоже получалось не очень. Сильно не очень.

–  Что, студентик, не выходит? –  нежный голосок звучал притворно-сочувственно, но Матюха уже знал, что будет дальше. И в самом деле: хихиканье раздалось сразу с трех сторон –  ну конечно, эти заразы по одной не плавают. Дрянь дело, спокойно потренироваться теперь не удастся. А потом заявится наставник, и поди объясни ему, что тебе, видите ли, мешали –  учитель и сам, пожалуй, поехиднее русалок будет.

–  Сгиньте, а? –  безнадежно-тоскливо попросил Матюха и махнул рукой в изгоняющем жесте. Вокруг захихикали еще громче –  это он еще успел услышать перед тем, как с пальцев сорвалась заготовленная, сотню раз отработанная, но так и не доведенная до ума формула. 

Слаженный плюх тоже раздался сразу с трех сторон –  и тут же, мгновенно, стало как-то неестественно тихо. Только три воронки закрутились на воде, постепенно сходя на нет.

–  А… –  Матюха оглянулся, вытаращив глаза и пытаясь осознать произошедшее, –  ой, ёооо...

...Интересно, учитель сразу его убьет или сначала попробует вытащить русалок обратно? 

...А может, ничего ему не говорить?.. Ну, помечтать-то можно!

Нет, а почему оно в обратную-то сторону пошло? Наоборот же должно было быть! Может, вообще дело в векторах было с самого начала?..

***

Бочку в баню сегодня наконец-то привезли и установили –  здоровенную, дубовую, до того аутентичную, что при виде нее Михалычу упорно мерещился запах рассола от квашеной капусты и сочный хруст соленых огурчиков. Очень больших огурчиков!

И слава богу, что привезли –  завтра явится вместе с внуками жена, а она требовала себе “настоящее спа, как в элитной сауне”, какие-то там она собирается заваривать травки и проводить процедуры. Зачем это все нужно, Михалыч не вполне понимал, да и не пытался, после тридцати с гаком лет совместной жизни многоопытно полагая споры с супругой по таким вопросам занятием бесплодным и даже самоубийственным.

Рабочие при нем наполнили бочку водой –  чтобы, значит, заказчик лично удостоверился, что она нигде не пропускает и можно плескаться в свое удовольствие. Спускать воду Михалыч не стал –  пусть Катерина, как приедет, тоже лично убедится, а то мало ли чего потом внуки учудят, иди доказывай, что дырок там изначально не было.

Проводив рабочих и закрыв за ними калитку, Михалыч с облегчением направился к дому –  вот сейчас можно вынести из подвала наливочки –  вишневой, пахучей! –  накапать чуууть-чуть в стопку, по самому донышку –  только чтобы отметить этот чудесный тихий вечер. Устроиться на лавочке в саду и сидеть там, прикрыв глаза и наслаждаясь тишиной и покоем. Слушать, как шумят в саду деревья, стрекочут в траве насекомые, ухают и чирикают где-то птицы, а на полузаболоченном озерце неподалеку распеваются лягушки. И даже, пожалуй, лучше забыть телефон в доме. Завтра насладиться всем этим в одиночестве уже не удастся, а сегодня –  его вечер.

Проходя мимо бани, Михалыч по инерции чуть замедлил шаг –  и встал как вкопанный, услышав оттуда отчетливый плеск. Неужели бочка?! 

...Опрокинулась? Лопнула? Что, что могло случиться?! Все же проверили!

...А может, трубу прорвало?..

Михалыч кинулся к бане опрометью, однако уже через несколько шагов снова замер, будто споткнувшись. Потому что из бани донеслись голоса. Женские. Один –  высокий, визгливый, чем-то недовольный, другой –  потише, бормочущий. Что говорят  –  не разобрать. А вот, кажется, кто-то всхлипнул…

Неужели воры? Но как? Он же только что вышел из бани вместе с рабочими! И почему вообще воры полезли в баню, а не в дом? Может, кого-то из рабочих забыли? Так там вроде бы баб не было.

В голове сложилась сюрреалистичная схема, в которой рабочие во время установки бочки водили в его баню девок на тайные, тихие и молниеносные –  хозяин-то рядом! –  свидания, а потом этих девок забыли… да где?! В бочке, что ли?! Нет, надо с этим разобраться!

Мотнув головой, чтоб отогнать непрошеные мысли, Михалыч решительно рванул дверь, в два длинных шага миновал предбанник, в одну секунду хлопнул ладонью по кнопке включения света в холодной сейчас парной и ворвался туда с видом внезапно вернувшегося из командировки мужа.

Голоса мгновенно стихли.  А из бочки на него уставились три пары глаз.

В бочке сидели… бабы. Нет, девки, мысленно поправился Михалыч. Три штуки. Красивые, молодые… и, кажется, голые. Длинные волосы разных оттенков зеленого –  от мода нынче! –  прикрывали все самое интересное, но никаких лямок от купальников на девицах видно не было. 

–  А… ва… –  начав говорить и осознав, что сказать ему нечего, Михалыч, не отрывая глаз от бочки с ее внезапным содержимым, пошарил рукой, нащупал край полока и грузно опустился на него. 

Нет, ну что греха таить, всяко по молодости бывало. Понятно, чтоб три голые девки разом где ждали –  такого не случалось, конечно, не такой уж он был Аполлон, если честно, да и миллионов никаких у него сроду не водилось, а вот помечтать-то –  кто б не мечтал? 

Но, во-первых, пора юности и мечтаний Виктора Михалыча миновала пару десятков лет назад по меньшей мере. Даже три с лишним десятка –  в тот самый роковой день, когда он почти недрогнувшей рукой поставил свою подпись в загсе. 

Во-вторых, если смотреть на вещи реально, то и в юности три штуки разом для него были бы перебором.

В-третьих, опять же, даже в юности он предпочитал все же иметь дело со знакомыми девицами.

А в четвертых и в-главных –  какого ляда они вообще делают в бочке! Завтра Катерина с внуками приедет! И как ей вот этих зелененьких объяснять? Да она сроду не поверит, что они сами там образовались! 

–  А ты еще кто? –  склочно спросила одна из девиц, нарушив наконец затянувшуюся паузу и слегка высунувшись из бочки.

–  Я кто?! –  опешил от такой наглости Михалыч. –  Это вы кто! Залезли, понимаешь, в мою баню, еще и я кто! Вы откуда тут взялись вообще?!

–  Из бочки! –  Хором ответили девицы, и Михалыч схватился за голову. 

Может, это розыгрыш такой? Программу какую-нибудь снимают… за печкой где-нибудь оператор сидит и хихикает. Только кому бы сдался для съемок программы скромный учитель физкультуры на пенсии? 

Подслеповато прищурившись, он присмотрелся к девицам. Ближайшая, та, что первой заговорила –  обладательница визгливого высокого голоса, явно старшая в этой компании. Ишь, руками о край оперлась, локти расставила с таким видом, будто она директриса школы, а физрука Михалыча к ней на ковер вызвали. А у самой патлы зеленые и титьки еле прикрытые. Вот бесстыжая!

Вторая была помладше и явно слегка робела –  видать, не совсем стыд потеряла еще. Волосы у этой были посветлее, не так напоминали тину –  скорее оттенка морской пены, почти белые.

Третья… Михалыч присмотрелся, моргнул несколько раз и про себя матюгнулся. Третья была мужиком.

То есть парнем. Таким же голым, с такими же длинными и сине-зелеными, почти изумрудными патлами, из-за которых Михалыч с первого взгляда и обманулся. Да еще и миловидным, как девушка. Но, судя по широким, на зависть, плечам, рельефным бицепсам и особенно отсутствию всяких эээ… лишних деталей, которые нуждались бы в прикрытии волосами, –  несомненно, все-таки парнем.

...Это что же они тут… развратничают?! В его бочке?! Нет, хуже того –  в Катерининой бочке?!!

–  Это что ж вы тут, стервецы… втроем! –  от негодования Михалыч даже приподнялся, но тут же плюхнулся снова на лавку, схватившись за сердце.

Потому что парень вдруг легко подтянулся на руках –  а отличная все же бочка, устойчивая! –  и уселся на край. Перекинув через бортик и свесив наружу хвост.

Хвост был длинным, блестящим, покрытым крупной зеленоватой чешуей. И как-то с первого взгляда было ясно, что он не имел ничего общего с теми нелепыми штуками, что натягивают на себя девицы для фотосессий в Инстаграм. Хвост был слишком уж… настоящим.

Михалыч нервно сглотнул, во все глаза разглядывая это диво. Парень чуть смущенно повел плечами и шевельнул хвостом. Отчетливо пахнýло рыбой.

–  Простите, –  очень вежливо начал хвостатый, –  вы хозяин этого… этой… –  он слегка нервно оглянулся вокруг и, видимо, так и не найдясь, как определить баню, завершил скомканно, –  ...помещения?

–  Да, –  мрачно кивнул Михалыч, размышляя о том, что наливки-то он так и не пил. А значит, и разумных причин для хвостатости парня быть никак не может. А вот лучше бы пил! Может, легче бы было! Хотя вот к нормальным мужикам, говорят, в таких случаях белочка приходит. А у него русалочка. Русалочко. Русалочк. Это где же он так нагрешил-то, а? –  Я хозяин этой бани. 

–  Мы понимаем, что нарушили ваше уединение, но, видите ли, мы сами в некоторой растерянности, –  витиевато продолжал русал.

Михалыч закатил глаза.

–  Слышь, мужик, –  он рубанул рукой воздух. –  Давай по-простому, а? Вам чего от меня надо?

–  От вас? –  хвостатый выглядел сбитым с толку. –  От вас ничего.

–  А чего вы у меня в бане делаете?

–  Я как раз хотел об этом сказать. Видите ли, мы сами заложники ситуации… одно юное дарование…

–  Идиот клешерукий! –  злобно припечатала старшая из девиц. –  Ученичок недоделанный!

–  ...Словом, студент-маг случайно отправил нас в ваше измерение, и мы теперь…

–  В некоторой растерянности, –  мрачно заключил Михалыч, передразнив парня. –  И долго вы тут будете… в растерянности? 

–  Ммм… Пока к студенту не придет его наставник. По нашим расчетам, это должно произойти с минуты на минуту, мы знаем его наставника, он очень ответственный и не оставил бы надолго этого… это юное дарование практиковаться без присмотра. К сожалению, самостоятельно покинуть ваше… вашу гостеприимную баню мы, как вы понимаете, не можем. 

Для убедительности парень кокетливо помахал хвостом. 

–  С минуты на минуту… –  Михалыч выдохнул. –  Это хорошо.

Может, сейчас они все втроем исчезнут, и можно будет решить, что все это привиделось… ну, мало ли, голову напекло, чего только не приснится в такую жару…

–  Это если временные потоки измерений совпадают, –  совсем тихо и мелодично вмешалась младшая из девушек. –  А если нет, то… там может пройти несколько минут, а тут…

–  Что –  тут?! –  настороженно переспросил Михалыч, мелкими шажочками подходя к бочке. Надо было все-таки прояснить ситуацию до конца!

–  Несколько… может часов, а может… лет? –  едва слышно и то ли утвердительно, то ли вопросительно выдохнула девушка. 

Как раз в этот момент Михалыч наконец подошел к бочке и заглянул в нее.

В прозрачной воде мерно покачивались два крупных сверкающих хвоста с широкими плавниками –  один изумрудно-зеленый и один серебристо-голубой. Пенсионер был уверен, что уже морально готов к этому зрелищу, но вместе с услышанным это все же оказалось перебором.

–  Вашу ж..! –  он длинно и заковыристо выругался. Несколько лет –  это чересчур. Что же они, в бочке квартировать собираются? Нет уж, пусть плывут себе… куда-нибудь!

Парень-русал укоризненно покачал головой. 

–  В вашей культуре принято выражаться при дамах? –  кротко спросил он.

–  В нашей культуре не принято вламываться в чужие бани! –  в сердцах брякнул Михалыч.

Вламываться… а ведь это идея! К нему на участок, прямо в баню, бесцеремонно вломились! Значит, он как гражданин, пенсионер и законный владелец имеет полное право…

–  А-гаааа… вы… –  кивая своим мыслям, он уже пятился к двери, почему-то все не решаясь повернуться к хвостатой троице спиной. –  Вы тут посидите пока… подождите… может, утрясется… а я пока… за наливочкой схожу… вишневой… да!

Мысль показалась вполне себе дельной и здравой, так что, захватив в доме телефон, Михалыч завернул заодно и в кухню. Взял палку колбасы, нож, сыр, несколько стопок, пару тарелок, сложил все это в корзину, спустился в подвал за заветной бутылочкой –  и уже со всем этим добром направился в баню.

Заранее звонить не стал –  а ну как он сейчас полицию вызовет, вернется –  а там уже никого и нет? И доказывай потом, что тебе не привиделось. Да он и сам, пожалуй, решит, что привиделось. 

Но русалки были на месте –  сидели в бочке и вяло переругивались. Точнее, юная девица всхлипывала, парень явно хотел бы ее утешить, но не знал, как это сделать и очень стеснялся, а та, что постарше, покрикивала на обоих, заодно между делом ругая студента, его наставника и “этого старикана”, который куда-то ушел.

–  Ага. –  Заглянув в парную, Михалыч покивал своим мыслям и ретировался в предбанник, прикрыв за собой дверь.

Телефон участкового у него был –  у Санька Виктор Михалыч даже вел когда-то физкультуру. 

И только решительно нажав на кнопку вызова, пенсионер задумался о том, что, собственно, он собирается говорить полиции, и попытался составить разумную, внятную фразу, отражающую суть проблемы, но не содержащую слова “русалки”. Получалось не очень.

Трубку на том конце взяли сразу, будто только и ждали этого звонка.

–  Виктор Михалыч? –  чуть растерянно спросил молодой голос. –  У вас что-то случилось? Или вы так, поболтать? Здравствуйте!

–  Санек, –  Михалыч воровато оглянулся на дверь в парную и прикрыл рукой трубку. –  У меня тут… проблемы. На даче. В общем, ко мне… вломились.

–  Тааак, –  Санек разом посерьезнел. –  Что взяли?

–  Ничего не взяли! То есть… в общем, они еще здесь.

–  Вы их задержали?!

–  Ээээ, ну, можно и так сказать. В общем, они в бане у меня. Как бы… заперты.

–  Ясно. Выезжаю. Вы их видели? Сколько их там?

–  Трое.

В трубке послышались какие-то щелчки, хлопки и шаги. Похоже, Санек не на шутку обеспокоился и поспешил, не откладывая, на выручку своему отставному учителю. Впрочем, вызов он пока не сбрасывал, уже на ходу продолжая расспрашивать.

–  Алкаши или молодежь бузит? Вооружены?

–  Ээээ, молодежь. Не, не вооружены. Там… ну… бабы. Две. И один такой… не баба. Хотя я сначала подумал –  баба. А он –  не баба. 

На пару секунд воцарилось молчание, а потом Санек неуверенно хохотнул.

–  Еще скажите –  голые!

–  Ну… как бы… 

–  Так. Голые. Бабы. В бане. –  Похоже, участковый остановился и перешел на задушевно-фамильярный тон, а заодно –  и на “ты”. –  Михалыч, скажи честно: ты меня разыгрываешь?

–  В мыслях не было! –  побожился Михалыч.

–  Накатывал?

–  Да ни грамма! Только собирался! –  нет, ну что за люди? Да сроду он алкашом не был! И ведь это он про всякие там разные измерения не заикался! –  Санек, да вот те крест, сидят в бане у меня, все трое! Да приедь, посмотри, а! 

–  Ладно, –  в трубке вздохнули, и послышался шум заводящегося мотора. А Санек чуть иронично заключил, –  значит, взлом, говоришь, с проникновением…

И тут нервы Михалыча не выдержали.

–  Да какое проникновение! –  заорал он, –  у них же там –  хвост!!!

Молчание на несколько секунд стало абсолютным. Даже русалки за стеной как-то затихли. Санек пытался осмыслить услышанное. Сам Михалыч тоже медленно осознавал сказанное.

–  Ага, –  как-то нехорошо протянул наконец участковый. –  Значит, хвост… и взлом без проникновения. Михалыч, ты там сиди, никуда не уходи. Держи оборону, ладно? В баню не ходи. Я сейчас приеду. 

–  Ладно, –  вздохнул пенсионер, –  жду.

Он положил трубку. Ну… в конце концов, какая разница, что будет думать Санек по дороге? Главное, что приедет. Мужик он правильный, сказал –  значит, сделает. А когда приедет –  это станет уже проблемой властей, представителем которых, как ни крути, является полицейский. Вот пусть и думает, куда девать троих русалок. Лишь бы из Михалычевой бочки их вытащили, пока эти хвостатые ему всю баню рыбой не провоняли. А там пусть их хоть засаливают. 

Эх… а ехать Саньку до дачного товарищества по проселкам эдак минут сорок, не меньше. А то и час. Все же и стемнело уже. И что тем временем делать?

Ну… с другой стороны, насчет обороны и “не ходить” участковый тоже погорячился. Он же не видел этих “взломщиков”.

Взгляд упал на прихваченную с кухни корзину. О!

Дверь он распахнул с широкой улыбкой, держа корзину перед собой. Встретили его настороженными взглядами.

–  С кем это ты там скандалил? –  подозрительно спросила старшая из русалок.

–  Это… приятель один. Вызвался помочь вам. Ну –  не сидеть же вам тут неизвестно сколько! А пока он едет, надо хоть познакомиться. А то не по-людски как-то. Я вот Михалыч. Кстати, вы колбасу едите?

Вредная старшая русалка подозрительно повела носом.

–  Я Лария, –  пискнула младшая. –  Очень приятно познакомиться. 

–  Ты ж моя умница! –  умилился Михалыч и протянул ей тарелочку с мощно, широкими взмахами нарубленной колбасой и такими же размашистыми ломтями сыра. –  Угощайся, Ларочка!

–  Катия Линимесса… –  начала было старшая, но Михалыч радостно хлопнул ее по плечу, от чего русалка едва не ушла под воду с головой.

–  Катюха! –  радостно заключил он. –  Хорошее имя. У меня жена –  тоже Катюха. Хорошая баба. Такая… вроде тебя. 

Он перевел вопросительный взгляд на юношу-русала, и тот выдал нечто вовсе несусветное:

–  Таил Кайлен Мирионнел Тритайя, кассал Фиалы.

–  Ээээ… –  Михалыч на мгновение завис, а затем протянул русалу руку и постановил, –  Коляном будешь!

Вежливый русал чуть ошарашенно моргнул, но возражать не стал. 

–  Давайте, что ли… –  Михалыч наклонился к корзине, водрузил ее на полок и торжественно извлек из нее главное, –  за знакомство!

*

Уши у Матюхи уже пылали, потому что учитель выкручивал их давно, дергая для верности на каждом слове, но возразить ученик не мог –  не та ситуация. Причем выкручивал их дорогой наставник не руками, а магией, чуть приподнимая над землей, так что Матюха вынужден был тянуться на цыпочках, чтобы уши и вовсе не оторвались, и икры тоже уже побаливали.

–  А теперь ты, уччченичок, будешь до последнего знака после запятой вспоминать все, что там наворотил, и строить обратный вектор с четко таким же масштабом, долбокрыс ты подземный, гоблин недоразвитый…

Матюха с тоской вздохнул, переминаясь с ноги на ногу и понимая, что деваться некуда.

*

Участковый Александр Сидоровичев, он же Санек, мысленно матерясь на чем свет стоит, вел машину в темноте по проселочной дороге. Ни одного фонаря, чтоб его! И добро бы по делу… ну, то есть –  своему делу! А то ведь сильно похоже на то, что к Михалычу других специалистов надо вызывать. 

Но, во-первых, все-таки в этом надо было убедиться, чтобы не пришлось потом оправдываться. А во-вторых, вызов есть вызов, отработать его все же надо, каким бы бредовым на первый взгляд он ни казался. Раскрываемость краж по дачным поселкам и так, прямо скажем, не блестящая. А мало ли что? Вдруг к Михалычу в самом деле залезли, а накатил он уже потом с перепугу… до белой горячки, ага. Ладно, там видно будет.

В дачном поселке ехать было уже чуть легче –  фонари время от времени все же встречались, горели окна в некоторых домах. Правда, колдобин на дорогах от этого меньше не становилось, и Санек только стискивал зубы на каждом очередном ухабе.

Так, Михалычев участок –  третий от поворота… ага, вот и окна у него горят. И в доме… и в срубе рядом с ним. Бане? Оставив машину у ворот, Санек направился к калитке. Открыто, хорошо. Положив руку на кобуру табельного оружия, участковый крадучись приблизился к бане –  и озадаченно остановился. Из бани доносился приглушенный стенами, но слаженный хор.

–  О-ой, мороз, моро-оз, не моро-о-озь меня-аа! –  выводили несколько голосов. 

Что за дурацкие шутки?! Михалыч вообще-то всегда был серьезным мужиком…

Отпустив кобуру, Санек все-таки вошел в баню, миновал предбанник, бесшумно открыл дверь в парную –  и замер на пороге, не в силах ни осознать увиденное, ни сказать хоть слово.

У дальней стены парной стояла здоровенная дубовая бочка. А на краю бочки восседали две русалки –  причем одна свесила хвост наружу, а другая –  в воду, время от времени бултыхая им там. Помимо русалок, в бочке оказался еще и парень с зелеными волосами, который облокотился о край и подпер щеку ладонью. На полоке поближе к бочке сидел Михалыч, а рядом с ним стояли большая тарелка с колбасой и сыром и бутылка. 

Одна из русалок задумчиво что-то жевала. Остальные задушевно выводили:

–  Мо-о-его-о коня-а!

Санек обессиленно прислонился к дверному косяку. В голове у него возникла безумная картина: русалка, закутанная по уши в оренбургский пуховый платок, сидит боком на коне и пытается подстегнуть его, лупя хвостом в огромном валенке. И мерзнет. Вид у воображаемого коня был донельзя изумленный.
______
Дорогие читатели! Спасибо за ваши лайки и комментарии - они невероятно вдохновляют!
Если книга нравится, не забудьте добавить ее в свою библиотеку, чтобы не потерять. И, конечно, , чтобы быть в курсе новинок и скидок:)

Певуны тем временем пока не замечали его, и только жующая светловолосая девушка, обернувшись, смутилась, поспешно сглотнула и пискнула:

–  Здравствуете!

–  О! Еще один хвоста приволок! –  вторая тоже прекратила петь.

–  О! Санек! –  Михалыч радостно вскочил. Голос у него был уже откровенно нетрезвый. А ведь по телефону он говорил совсем не так, припомнилось вдруг участковому. Тогда, похоже, еще трезвый был…

–  А у меня его нет, –  почему-то ляпнул Санек. –  Хвоста.

–  Зря, –  припечатала русалка.

Что ответить на это, он не нашелся, и только беспомощно оглянулся на хозяина участка, надеясь, что сейчас Михалыч скажет наконец что-то вроде “Шутка!” –  и мир снова станет нормальным.

–  Наливочки –  будешь? –  участливо спросил вместо этого Михалыч. 

Санек прикрыл глаза, досчитал до трех и открыл. Русалки никуда не исчезли и смотрели на него с любопытством.

–  Я вообще-то не пью. Пить –  здоровью вредить! –  наставительно сообщил он и обреченно заключил, –  буду. 

Потому что другого выхода в этой ситуации не видел.

–  О! –  Михалыч оживленно обернулся к хвостатым гостям. – Кстати, еще одну вспомнил! Прямо про вас! Как это там… “Ты морячка, я моряк, ты русачка, я рысак…” Хм, нет, что-то здесь не так… Санек, да ты садись давай, знакомься. Вот, смотри, это вот Колян, он этот, как его… в общем, вроде важная шишка какая-то. А так нормальный мужик, хоть и патлатый. А это Ларочка и Катюха. Ты не смотри, что голые, это у них так принято. А так они приличные девки, из свиты коляновой матушки… ничего не напутал? А это Санька, участковый наш, я его вооот таким еще помню…

–  Михалыч, –  слабым голосом прервал его участковый, –  а это у тебя… ну… эээ… откуда?

–  А чтоб я так знал! Говорят,  маг недоученный закинул –  и прям в мою бочку! А обратно –  как повезет! Мож, прям щас и заберут, а мож, через год.

–  Ага… –  Санек потер переносицу и присел. –  А вот скажи. Вот ты меня вызвал. Нет, я понимаю, ситуация… нештатная. Но вот ты меня вызвал –  чтобы что?

–  Как –  что? Ты представитель власти.

–  Ну.

–  Ну вот и представляй! В общем, как хочешь, а только к утру их надо из этой бочки вынуть и забрать.

–  Куда?!

–  А я откуда знаю?! Хоть в озеро!

–  В наше болото, что ли?

–  В ванну к себе забирай тогда!

–  У меня душевая кабинка! Их там если только на хвостах ставить, как селедок в бо… эээ...

–  Эй, –  вмешалась та из русалок, которую Михалыч представил как Катюху. –  А вы нас спросить не забыли? Лично я отсюда не сдвинусь!

–  Что значит –  не сдвинешься?!

–  А то и значит!

–  Катия хотела сказать, –  с болезненной усмешкой вмешался юноша –  “важная шишка”, –  что нам нельзя отсюда никуда уходить. Если мы удалимся от точки выхода, есть риск, что даже с помощью старшего мага студент, который нас переместил, не сможет нас найти. И нам придется навсегда остаться в вашей… душевой кабинке. 

Санек замолчал, впечатлившись перспективой. А Михалыч задумался.

С одной стороны –  Катерина таки приедет утром. И скандал неминуем. С другой –  если все так серьезно… ну не зверь же он, в самом деле. И Катерина тоже. Побушует, а там и пожалеет. У людей… то есть не людей, но неважно, в общем, у них вопрос жизни и смерти вроде как. В самом деле, нельзя им здесь, на Земле, оставаться. Их тут заспиртуют в какой-нибудь лаборатории и изучать станут. Или разводить. В общем, в любом случае жизни не будет.

–  Эх, –  он тяжко вздохнул и махнул рукой. –  Ладно, шут с вами. Но тебе, Санек, придется тогда здесь остаться до Катерининого приезда.

–  Это еще зачем?

–  Ты как представитель власти будешь защищать гражданское население. Меня то есть. Пока она хвосты не разглядит. А там мы ей тоже нальем! 

Михалыч широким жестом указал на полок и тут же привстал.

–  Эй! –  Он растерянно огляделся. –  А где наливка? 

*

Зажмурившись, Матюха сделал вращательное движение кистью, в последний момент вспомнив, в какую сторону надо сейчас крутить. Попытка была уже по меньшей мере сотой –  причем в некоторых случаях вокруг магов возникали самые неожиданные предметы, которые приходилось тут же выпихивать обратно, а наставник ругался все заковыристее. 

В очередной раз ну совсем точно-точно прицелившись, Матюха извлек неведомо откуда откупоренную пыльную бутылку, на дне которой плескалось что-то багрово-красное, и заинтересованно принюхался.

–  Вишенка…

Наставник страдальчески закатил глаза.

–  Да брось ты ее!

Матюха отставил бутылку в сторонку и сосредоточился снова.

*

Бульк, –  плюхнула вода в бочке.

–  Слушай, Колян, –  Санек, оглянувшись на девушек русалок, чуть понизил голос, –  а как вы это… ну… того?

–  Чего? –  русал смотрел на него ясными глазами и недоуменно хлопал длинными светлыми ресницами.

Ишь… погибель девичья. 

Хвостатый гость снова сидел на краю бочки, предоставляя всем возможность любоваться красиво очерченными кубиками на своем животе и прекрасно развитой грудью. Но от пояса у него уже начинался хвост.

–  Ну… того… вы это… –  Санек совсем понизил голос и закончил уже шепотом, –  икру мечете, да?

–  Чтоооооо?! –  слух у обеих девушек оказался превосходным, но если Лария только в ужасе округлила глаза и чуть позеленела –  “краснеют” они так, что ли? –  то Катия завопила и едва не выпрыгнула из бочки. –  Я тебе сейчас покажу –  икру!!! Я тебе такую икру намечу!!

Санек на всякий случай отскочил подальше, но любознательность оказалась все же сильнее инстинкта самосохранения. Поэтому он снова повернулся к парню и спросил уже в полный голос –  терять-то нечего!

–  Так как?

–  Не так, –  меланхолично ответил русал и стало ясно, что подробностей не будет. Рядом с ним зловеще, как девочка из “Звонка”, лезла из бочки занавешенная волосами и поскрипывающая зубами Катия.

–  А-а-а вы ведь не умеете ходить по суше, правда? –  выразил надежду Санек.

–  Умеем, –  так же меланхолично ответил “Колян”, –  правда, недолго. Если русалку сильно разозлить, на несколько минут она может стать двуногой. Правда, ходить на таких ногах довольно неприятно, поэтому злая русалка становится еще злее. Но ты не бойся, Катия вообще добрая, тебе будет не очень больно…

*

Все-таки, наверное, проблема в направлении. Вот на десятом знаке после запятой в угле вектора там все-таки пять было или шесть? Может, все же шесть?

Матюха попробовал –  и результат не замедлил явиться. Да какой!

Демон выглядел… совершенно как демон –  рогатый, хвостатый и красный, в черных разводах, с полыхающими желтыми глазами и с вилами в когтистой лапище. При этом вид у адского жителя был крайне озадаченный таким поворотом событий.

Матюха и демон посмотрели друг на друга и одновременно ойкнули. Ученик мага при этом сделал шажок назад, споткнулся обо что-то и плюхнулся на зад, а посланец преисподней выронил вилы. Впрочем, на свою потерю он не обратил никакого внимания, с любопытством оглядываясь вокруг.

–  Кх-кхм, –  откашлялся демон, –  экстравагантненько. Вообще-то у меня была деловая встреча. А вы, собственно, по какому вопросу? Покупаете, продаете? Могу предложить стандартный договор, только прошу поторопиться с условиями, у меня все же переговоры. Кстати, это было довольно невежливо, имейте в виду, ребята, в следующий раз при таком вызове вас могут испепелить сразу, просто я сегодня…

Договорить демону не удалось, поскольку в этот момент к нему сзади подкрался наставник и одним движением и парой слов (непечатных) отправил демона туда, откуда тот пришел. Правда, вилы, выроненные “гостем”, так и остались лежать в траве, но Матюха не стал указывать учителю на эту мелкую недоработку.

–  Вот это сейчас точно было невежливо, –  пробормотал Матюха.

Наставник, подойдя к ученику, выписал ему дежурный подзатыльник и плюхнулся рядом. А потом, нащупав в траве бутылку, ухватил ее, поднес к носу и принюхался, а затем, удовлетворенно кивнув, длинно отхлебнул прямо из горла.

–  Вишенка, –  облизнулся он и отвесил Матюхе еще один подзатыльник. Так, для острастки.

*

Никогда не спрашивайте русалок, как они размножаются! И особенно не стоит задавать вопрос про икру. Некоторые русалки от этого бесятся и впадают в ярость. Все-таки они не рыбы!

Эти нехитрые, прописные практически истины Саньку пришлось постичь на собственном горьком и кровавом опыте. Равно как и тот факт, что обижать русалок нельзя, потому что они кусаются. И иногда царапаются. А когти у них –  загляденье, что за когти!

Что в этой ситуации самое драматическое –  все-таки не мог же он драться с девушкой! Поэтому он только защищал стратегические места, одновременно пытаясь извиниться за бестактность. 

Михалыч и Лария азартно болели –  каждый за “своего игрока”.

Колян меланхолично жевал колбасу. “Вот все-таки с мужиками завсегда проще! –  думал Михалыч. –  Бабы, они материя тонкая. Поди пойми их!”

*

Следующей “добычей” стала девица с короткой стрижкой, рюкзаком за плечами, в голубых штанах и белой майке. 

Внимательно осмотрев Матюху, наставника и башни академии в отдалении, девица удовлетворенно кивнула.

–  О! Это я удачно попала, –  заключила она. –  У вас тут принцы, короли, императоры водятся?

–  Ээээ… –  маги переглянулись и недоуменно пожали плечами. Чего это она? С другой стороны, не скандалит –  уже неплохо.

–  Там академия? –  она махнула рукой на башни, и наставнику с учеником оставалось только слаженно кивнуть. –  Отлично. Ректор у вас хоть симпатичный, надеюсь?

–  Она даааа, –  на лице Матюхи расплылась блаженная улыбка. –  Ректор –  она оооооо....

В госпожу ректора влюблена была половина студентов мужского пола. И чуть больше половины преподавателей.

–  Хм, –  девчонка недовольно скривилась. –  Ну ладно. Будем искать! Вампиры, демоны, драконы –  в наличии?

Матюха при слове “демоны” чуть вздрогнул.

–  Н-нет… демоны –  не водятся. Но я могу вас с одним познакомить. Правда, он сейчас на деловой встрече.

–  Ладно, –  девица махнула рукой. –  Там видно будет.

–  А драконы-то вам на что? 

–  Ну кто-то же должен в меня влюбиться и жениться!

Матюха попытался представить, как это физиологически возможно, и воображение спасовало. Наставник, похоже, тоже был впечатлен.

–  Н-нет, –  мотнул головой старший маг. –  То есть драконы есть, но... никак. 

–  Хм. Может, морские цари какие-нибудь? –  деловито продолжала перечислять девушка. –  русалы там, эти… тритоны?

–  Русалы есть… –  судя по обалдевшему лицу наставника, ему воображение тоже отказывало. –  Но как..?

–  А что? –  удивилась девушка. –  А как они вообще?.. –  она неопределенно пошевелила в воздухе пальцами.

–  Нет так! –  хором сообщили оба мага.

*

Все-таки, что ни говори, а небольшая дружеская потасовка сближает. Особенно если пострадавшая сторона потом галантно относит агрессора на руках в бочку.

А собеседниками русалки оказались душевными. Застенчивая и одновременно смешливая Ларочка восторженно ахала, слушая о новом для себя мире. “Колян” расспрашивал внимательно и серьезно.

Правда, вот Катия, вполне оправдывая первое (а также второе и третье) впечатление, со скандальными нотками в голосе ругалась по любому поводу, но Михалычу она безотчетно напоминала супругу его Катерину и тем трогала до глубины души. 

“А ведь и впрямь, –  думалось ему почему-то, –  Катюха-то моя и сейчас еще очень даже… Огонь-баба! Как за каменной стеной с ней. И душевная. И внуков вон как любит, все для них сделает. Вот будет ей еще спа в бочке, распарится она в сорока травах, станет краше всех моя Катюха… да до нее и сейчас иным молоденьким далеко!”

И вдруг со всей ясностью он понял, что уже много-много лет не дарил Катерине цветов. Как-то казалось это… глупо, что ли? Вроде как старые уже перечники… да и вон их, тех цветов, сколько на даче по клумбам растет. Роз разве что не хватает… Катюха всегда розы любила.

...И еще глупее –  говорить всякие нежности...

–  Глупо –  не дарить цветов любимой женщине, –  почему-то ответила на его мысли Лария. Или он вслух это? –  И не говорить ей о том, что любишь.

На этих словах почему-то вдруг опустил глаза парень-русал и исподтишка покосился на девушку.

А Катия весело расхохоталась, подтолкнув его в бок, и указала на подругу глазами –  не робей, мол. Парень и девушка одновременно слегка позеленели.

“Вон как, –  думал между тем Санек. –  Принцы у них там, Золушки… сказки. Вот исчезнут сейчас, а тут –  снова реальная жизнь, никаких тебе сказок. Ну и дурак этот хвостатый…”

Ну в самом деле: если уж ты сказочный принц, то какой смысл глупо краснеть (ну или зеленеть) и от смущения говорить длинными витиеватыми фразами? Неужто сам не видит, что девчонке нравится? Да такому-то уж никакая не откажет! Вон у него там… кубики пресса и вот это все… А дома еще семья богатая, знатная, свита вон...

Санек попытался втянуть живот. Живот был не то чтобы особенно велик, так –  небольшая трудовая мозоль. Но втягиваться до полной незаметности не желал категорически.

Эххх… вот когда ты не принц, а скромный участковый, и нет у тебя никаких кубиков, и не было никогда, и вообще ты ни разу не в сказке живешь –  вот тут ясное дело, ну какой смысл подходить к красавице-соседке, с которой и поздороваться-то на лестничной клетке как-то боязно? 

*

–  Хм… может, оборотни?

–  Ну… если вы любите запах псины...

–  Ой… ладно, разберемся… уж какого-нибудь архимага по-любому откопаю, –  пробормотала девица.

–  Эээ, девушка, –  учитель решил наконец снизить градус сюрреализма и вернуть беседу в нормальное русло. И даже постарался все же на этот раз быть вежливым. –  Прошу простить неловкость моего ученика, он немедленно вернет вас на место…

–  Чегооооо? Да щас! Я там сессию завалила, с квартиры выгнали, с парнем разругалась в пух и прах, –  девушка загибала пальцы, тряся рукой перед носом наставника, –  и вы мне предлагаете вернуться?! Да я, может, только новую жизнь начинаю! Вот здесь, на этом самом месте! У меня даже вещички вот как раз с собой. В общем, я пошла поступать в академию! И никаких, слышите, никаких возвращений! Адью!

Решительно развернувшись, девушка зашагала по направлению к академии, а оба мага оторопело смотрели ей вслед.

–  Наставник, –  Матюха дернул учителя за рукав. –  Может, скажем ей про середину учебного года? 

–  Да зачем? –  старший маг пожал плечами. –  Видишь, у девушки есть цель. И тяжелые жизненные обстоятельства. У нас там, кстати, как раз посудомоек не хватает в столовой. А ты не отвлекайся давай!

*

–  Так ведь и она, наверное, не фрейлина при дворе, –  негромко сказала Катия.

Не фрейлина… хотя что Санек вообще о ней знает? Мама-одиночка, живет в соседней однушке с сынишкой лет пяти. В лифте несколько раз пересекались, говорили о чем-то необязательном… Говорит она негромко, интеллигентно, вежливо. И на сынишку никогда не кричит. Лицо у нее часто такое усталое, что хочется взять ее на руки и нести. Чтобы разгладилась морщинка между бровями, чтобы на щеках играли ямочки. Чтобы смеялась.

Удивительно, как отпустил ее такую бывший муж –  Санек каждый раз думал, что он-то, поймав однажды такую золотую рыбку, ни за что бы из рук не выпустил, каждый день бы цветы дарил, в глаза смотрел и надышаться не мог, все бы сделал –  лишь бы улыбалась. И сына ее любил бы. Хороший мальчишка! 

Только…

–  А чего –  только? –  Михалыч смотрел на Санька ясными глазами. Неужто все эти глупости он рассказывал вслух? –  Ты чего думаешь себе –  бабе одной легко с малым? Конечно, усталая. А ты б сумку донес, помочь чем предложил. А там –  глядишь, и сладится у вас чего.

–  Обязательно сладится, –  очень серьезно сказала Катия. –  А про сказку… вот для тебя мы –  сказка. А для нас –  мир башен до неба и летающих стальных домов, в котором борются со злом отважные рыцари-участковые, а учат будущих рыцарей суровые наставники-физруки. Кто решает, где сказка, а где реальность? Вопрос в том, станешь ли ты в своей сказке –  главным героем. А это тебе решать. 

–  Душевная ты баба, Катюха! –  умиленно вздохнул Михалыч.

*

Слаженный тройной “плюх” был таким долгожданным, что поверить в него удалось не сразу. Открыв глаза, Матюха пару секунд еще смотрел на три зеленоволосые головы, торчащие из воды. 

–  Получилось! –  все еще едва веря себе, возликовал ученик мага, расплываясь в счастливой улыбке. 

Все три русалки одновременно хищно оскалились.

–  Ага, –  кивнул учитель. –  Молодец. А теперь я дам тебе самый, самый главный мастер-класс.

–  Какой? –  восторженно переспросил Матюха, все еще пребывая в радостной эйфории. Ну получилось же!

–  Сейчас мы с тобой будем учиться очень, очень быстро бегать! Впере-о-о-о-од!

...Демоновы вилы!!!

*

Катерина Васильевна была из тех женщин, что любого коня и остановят на скаку, и по кумполу настучат, чтоб не скакал где попало. Водительские права она получила немногим позже мужа, и старенькую семейную развалюху водила куда чаще, чем Михалыч. А чего? Ей то внуков отвезти, то за покупками надо. А мужик –  он и ножками доберется. Ну или рейсовым автобусом. 

Подъезжая к своему участку, первым делом она заметила полицейскую “Ладу”, кривовато припаркованную у калитки. “Случилось чего?” –  екнуло в душе. 

–  Мишаня, Вика, останьтесь-ка пока тут. Бабушка сейчас сходит и проверит кое-что. Посидите в машине. Я недолго. 

Быстрым шагом пройдя до дома, она никого там не обнаружила. Куда же Витька мог деться?

Беспокойство нарастало.

Сбежав по ступенькам, она увидела участкового, идущего почему-то со стороны бани.

–  Саша? Ой! –  женщина всплеснула руками, разглядев длинные жуткие царапины на лице участкового –  словно от когтей дикого зверя. Вдобавок одно ухо у него было отчетливо больше другого и алело странными отметинами –  будто от зубов.

–  Катерина Васильна! Здравствуйте! А… Михалыч счас… он на минутку отошел. Сейчас вернется! А я… поеду я, пожалуй…

Катерина как раз в этот момент дошла до участкового и охнула, сразу учуяв ядреный дух вишневой наливки.

–  Вы чего тут… квасили всю ночь?! И… подрались, что ли?! Совсем уже?! А я переживаю тут…

–  Катерина Васильна, вы не сердитесь только… Вы Михалыча не ругайте! Тут… ЧП небольшое случилось. А Михалыч –  он потерпевшим помогал. Героически! Это, –  Санек замялся, не решаясь рассказывать переживающей женщине о подробностях “ЧП”, и в итоге малодушно решил переложить это на плечи самого физрука. –  Ну, он сам расскажет. Потом. А потом мы… от стресса! Ну… вот…

–  Ясно, –  Катерина чуть подобрела. 

Раз уж речь не шла о банальной пьянке –  а с чего бы, сроду Витька не был с участковым закадычным приятелем! Да и в пьянстве не был замечен, тьфу-тьфу, –  то можно и понять, и простить. Вон Сашка даже сам пострадал, бедняга. Раз уж потерпевшим помогали… да и от похвал родному мужу она, честно говоря, по сей день слегка таяла.

 –  А куда ж ты поедешь теперь? Тебе ж за руль нельзя!

–  Ага, –  вздохнул Санек. –  Я у вас, если можно, машину пока оставлю, а сам на рейсовый. Хорошо, хоть выходной сегодня. 

–  А чего ж тогда? Оставался бы!

–  Спасибо, Катерин Васильна, только я… дела у меня дома. Видок, конечно, ну да что уж теперь… пока решился… Только… Катерин Васильна, а можно у вас гладиолусов нарезать? Вон тех, которых много? Я таких не видел больше нигде. Красивые!

–  Девушке? –  усмехнулась Катерина. –  Ну давай. Хотя я б на твоем месте завтра дарила, как вишневый дух уйдет. Хорошая хоть девушка-то?

–  Самая лучшая, –  твердо ответил участковый.

–  Ну, эт ты, Санек, загнул, –  топающего по дорожке Михалыча можно было опознать сейчас только по голосу –  потому что его почти целиком заслонял огромный букет оранжевых роз, обернутый шуршащей подарочной бумагой с лентами. А под мышкой он нес… тоже розу –  только саженец. Корни куста были обвязаны тряпочкой. На стеблях покачивались бутоны –  багрово-красные, с ярко-желтыми полосами. За Михалычем вприпрыжку бежали оба внука, причем у Мишки в руках оказалась коробка с тортом.

Катерина ахнула. На этот сорт роз она любовалась на выставке в прошлом году, уж очень запал в душу –  да тогда как-то важнее было прикупить пару кустов смородины, саженцы яблони –  будущие витамины внукам! –  да еще дочери надо было помочь. Розы были Катиными самыми любимыми цветами, и ей давно хотелось разбить розарий, но почему-то именно с ним все никак не складывалось. Где, как Витька достал этот саженец сейчас, ранним утром, даже без машины? А букет?! Уж точно не у соседей нарезал, со всеми этими ленточками...

–  Загнул ты, говорю. Самая лучшая девушка –  моя Катерина! –  уверенно заявил он, вручая цветы.

Катерина растроганно всхлипнула, но тут что-то отвлекло ее внимание.

–  Вить, а почему в бане дверь открыта? 

Мужчины переглянулись, припоминая, в каком виде оставили баню: несомненные следы попойки, мокрые лужи и следы на полу, стойкий рыбный дух и главное –  крупная чешуя, плавающая в драгоценной Катерининой бочке. Выглядело это так, будто в ней засаливали акул.

–  Санек, –  Михалыч доверительно наклонился к уху бывшего ученика. –  А помнишь, я тебя учил очень быстро бегать?..