Три с половиной колдуна. Часть 2

Дорогой читатель!

В связи с существованием закона о запрете пропаганды ЛГБТ-движения, обращаю ваше внимание: причина, по которой Онри прикидывается парнем - желание сбежать от навязанного брака и ущемления прав, а вовсе не желание сменить пол. Ее специфическая "мужская" речь - лишь ее маска. Никто из героев романа не меняет пол и не испытывает чувств к представителям своего пола.

С уважением,
Автор

Ки сидел в комнате-колодце и ждал друзей. Его узкие ладони покоились на столе – одна поверх другой. Осанка была неестественно ровной, а лицо – слишком спокойным.

Он не спал всю ночь, осмысливая собственный импульсивный поступок. Думал о будущем, оглядывался в прошлое. Ни та, ни другая сторона его не радовали, а краткий миг триумфа, что разделял их, уже подернулся дымкой уходящих в воспоминания мыслей. Пальцы еще помнили тепло чужой кожи, а сердце стучало чаще, но это был лишь отголосок того отчаянного щемящего чувства, что охватило его вчера.

Неловкость – вот слово, что в полной мере описывало ощущения княжича сегодня. Нет, он не жалел о содеянном, хоть и понимал, что лучше было промолчать и не загадывать то желание. Не воспользуйся Ки вчера этим шансом, скорее всего, никогда бы не смог ТАК коснуться Онри.

– Я сошел с ума… – пробормотал княжич.

Смутные порывы мучили его с того самого вечера, когда это существо в одеждах невообразимых оттенков уставилось на него бездонными глазами. Несколько дней он не мог понять, отчего рядом с Онри так спокойно и тепло. Они встречались снова и снова, разговаривали, улыбались друг другу. Ки вел себя с ним так же, как когда-то с сестрой – ведь эти двое чем-то были неуловимо похожи. Но окончательно разобрался он в своих чувствах, лишь когда сердце Онри встало.

Страх разлился внутри ледяной бездной, а следом за ним княжича обдало пламенем ненависти к тем, кто сотворил это с его другом. Душа как будто поделилась на две части: одна в ужасе пыталась исправить случившееся, а другая шла убивать. О том, что маг из него никакой – что в отношении целительства, что убийства – думать было просто некому. И все получилось само собой.

Но сегодня Ки был спокоен и собран. Больше некого было убивать или спасать. Онри был жив и почти здоров, а братья никогда не сунулись бы в его «нору». Вот только финальный аккорд вчерашнего вечера нельзя было стереть из памяти – ни его, ни Онри.

– Это было так глупо... – пробормотал Ки и прикрыл глаза.

Он сам не понял, в какой момент стал видеть в Онри девушку. Наверное, чувствовал что-то с самого начала. Только у него не было доказательств, лишь смутные ощущения. Наверное, стоило как-то проверить. Но что он будет делать, если окажется, что Онри все-таки парень?

"Нет, лучше оставаться в плену иллюзий", – покачал головой Ки, не желая даже думать в этом направлении.

Негромко хлопнула дверь, вырвав его из размышлений.

– Сушня-а-а-ак, – простонал Кун, кое-как взбираясь на стул и растекаясь на нем бесформенной медузой. – Ки, будь другом, дай водички.

Княжич молча наполнил кубок доверху. Пока Кун жадно пил, дверь скрипнула еще раз. Выбравшийся из нее серого цвета Джебб даже не стал ничего говорить – просто та-а-ак посмотрел на Ки, что тот сразу понял и наполнил еще один кубок.

– Счастье почти есть, – шумно выдохнул Кун, наконец, продирая заспанные глаза. – А чего это Онри еще не вышел? Или он уже на занятиях?

– Спит, – лаконично ответил Ки, покосившись на дверь в покои Онри.

Его тоже волновал этот вопрос. Солнце давно встало, да и звонок колокольчика, каждое утро раздававшийся в голове любого ученика Аттарии, давно разбудил всех, кого мог – даже Джебба с Куном.

– Что-то он долго, – сказал Кун. – Может, проспал?

– Проспишь тут, – пробурчал Джебб. – Этот чертов колокольчик не затыкается, пока не встанешь!

– Да? – искренне удивился Ки.

Он-то уже не спал в это время, так что всегда считал, что колокольчик должен предупреждать о скором начале занятий, а оказалось, он еще и ставит на ноги особо злостных засонь.

Наконец дверь в покои Онри все-таки приоткрылась, и оттуда выплыло бледное нечто, закутанное в одеяло. Оно, не пожелав друзьям даже доброго утра, взгромоздилось на четвертый стул и с утробным мычанием уперлось лбом в холодную поверхность стола.

– Ты все-таки разболелся, – сочувственно заметил Кун, после того, как мычание сменилось шумной попыткой вдохнуть заложенным носом.

– Этот колокольчик… – совершенно чужим, низким и хриплым голосом начал Онри. – Чтоб его… Адское устройство.

– По-моему, он раньше так не делал, – сказал Кун. – Наверное, нововведение Майрали.

– Вечда эта Байрали сует дос куда де дада. – Онри снова оглушительно шмыгнул носом и оторвал голову от стола. На лбу его остался розовый след.

Ки напрягся, готовясь встретить взгляд Онри, но тот лишь оглядел пустой стол. Взял кубок Куна, понюхал его, отставил в сторону и спросил, как будто ни к кому не обращаясь:

– А чая дет горячего? Горло болит зверски.

– Я сейчас тебе молока с кухни добуду, – торопливо пообещал Ки, тут же запуская водяную «лапу» в дальний погреб. – Если протащить бутылку через горячий источник, она по пути как раз прогреется.

– Угу, – кивнул Онри, все так же избегая встречаться с ним взглядом.

Ки ощутил, как внутри все обрывается, и одернул себя: неужели ждал, что Онри бросится к нему в объятья? Счастье, что он вообще все-таки сел с ним за один стол и даже отвечает что-то. По-хорошему, Онри мог – и должен был! – еще вчера собрать вещи и переселиться в общежитие. Но, похоже, он решил сделать вид, что ничего не было. Тем более, что так ничего не нужно было объяснять Джеббу и Куну.

Подумав об этом, Ки ощутил прилив благодарности. Онри как всегда сделал самый мудрый выбор.

– Хоть у кого-то есть силы улыбаться, – мрачно сказал Джебб, глянув на посветлевшее лицо княжича. – Онри, что за гадость ты притащил нам из другого мира? Голову будто тисками сдавило.

– Хорошее видо, – возразил Онри, отчаявшись прочистить нос и переходя на дыхание ртом. – Просто пить бедьше дадо.

– Хочешь, промою тебе нос холодной морской водой? – участливо предложил Ки. – Я насморком никогда не болею, но слышал, это помогает.

– Дет, спасибо! – торопливо отказался Онри, делая вид, что оправляет что-то из одежды, а на самом деле пряча глаза. – Я как-дибудь саб.

– «Как-дибудь саб», – передразнил Джебб. – Морской водички испугался. Трусишка ты, Мятлик.

– Водички я вчера уже дапился, – мрачно пояснил Онри. – Ода у бедя везде побывала, где бождо и где дельзя: и в досу, и в легких. До сих пор болит.

– Это у тебя от простуды все болит, – возразил Кун. – Я как-то тоже тонул один раз: мерзко, конечно, но наутро встаешь, как ни в чем не бывало. А тебе просто надо к лекарю сходить. Есть у вас тут лекарь, Ки?

– Майрали до вступления в должность была лекарем, – ответил княжич. – Правда, в основном, по магической части: она же из народа Снов, ей душу рассмотреть – проще простого. Можно обратиться к ней.

– Дет уж, – снова отказался Онри. – Я к этой вредной тетке ди догой. Теб более душу ей показывать. Обойдется. Хватит с бедя ее дотаций.

– А я бы показал, – мечтательно разулыбался Джебб.

– Чего она там не видела, в твоей душе? – фыркнул Кун. – Завязывай уже с пустыми мечтами.

– Спорим, она будет моя? – неожиданно сказал Джебб, оживляясь.

– Чего? – рассмеялся Кун. – Закатай губу.

– Я серьезно. – Джебб был настойчив. – Если до конца месяца Майрали проведет со мной хоть одну ночь, ты голым по Аттарии пробежишься!

– Это ты себя так подбадриваешь, что ли? – улыбка Куна была больше похожа на оскал. – Ну, давай, поспорим: поддержу тебя в твоем безнадежном начинании, ловелас ты наш доморощенный.

Они скрепили спор рукопожатием. Онри вяло его разбил.

– С чего начнешь? – уточнил Кун, откидываясь на спинку стула и насмешливо складывая руки на груди.

– Со становления великим колдуном. – Джебб приосанился. – Если Ки смог, то и я смогу.

– Ки – потомственный Громобой, – напомнил Кун, кивнув на смущенного княжича. – Он от природы такой, просто не сразу показал себя.

– А я от природы не останавливаюсь ни перед чем! – упрямо поджал губы Джебб и поднялся. – И сейчас никто не остановит меня от набега на кухню. Подкреплюсь – и за подвиги. Ты со мной?

– Спрашиваешь, – фыркнул Кун, тоже выбираясь из-за пустого стола. – Кишка кишке бьет по башке. Ребят, вы идете?

Но именно в этот момент из колодца пахнуло паром, и на поверхность поднялось несколько бутылок и кувшинов – Ки не знал, в каком из них молоко, и прихватил несколько штук наугад.

– Онри болен, – напомнил княжич, отыскивая нужный сосуд.

– Посижу доба, – торопливо сказал Онри. – Это просто простуда, через пару дней сабо пройдет. Идите.

Джебб и Кун кивнули и пошли к выходу. Ки протянул другу горячий кувшин. Перехватываясь, они случайно коснулись друг друга ладонями. Не сговариваясь, отдернули руки. Кувшин полетел вниз и разбился бы, но Ки вовремя подставил под него водную подушку.

– Извини, – едва слышно сказал он, снова подавая ему кувшин, но теперь держа его снизу. – Вот.

– Спасибо, – так же тихо сказал Онри, ухватывая кувшин за горлышко.

Они все-таки посмотрели друг другу в глаза. Взгляд Онри был острым, настороженным. Он явно опасался, как бы Ки не выкинул что-нибудь в том же роде, что и вчера. Волнение стремительно охватило душу княжича. Желание коснуться, обнять до хруста в костях болезненно заныло во всем теле. Но он, разумеется, сдержался.

– Выздоравливай, – тихо сказал Ки и пошел к выходу, не оглядываясь.

***

– Мэстре Ки! – побежал по толпе бесконечно повторяющийся мотив, когда друзья вынырнули из темного коридора в ярко освещенный атриум.

– Никогда не привыкну к этому пеклу, – заметил Кун, болезненно щурясь. – Что у вас за солнце такое зверское?

– Солнце обычное, – возразил Джебб, тоже утиравший непроизвольно выступившие слезы. – Просто немного ближе, чем мы привыкли. И туч почти никогда не бывает. Оппля!

Он вскинул в воздух свой сюртук, но тот не приземлился на землю, как ожидалось, а отчего-то вытянулся во все стороны, как распятый на рейках воздушный змей, палкой свесив вниз левый рукав. Джебб с видом превосходства ухватил его, как зонтик, и так пошел дальше, спасаясь от слепящего света.

– Э, я тоже так могу! – Кун хотел было проделать то же самое со своим плащом, но Джебб его остановил:

– Конечно, – он с усмешкой покивал. – Вот только я могу обратно придать тряпке мягкость, а ты разве что в песочек ее способен стереть, я прав? Так что не порть почем зря свою одежду: Онри нынче не до копания в иных мирах, переодевать тебя не будет.

Он гордо прошествовал мимо обескураженного Куна. Тот хотел было что-то съязвить, но их перебил незнакомый голос:

– Браво, – мужчина в дорогой одежде сделал несколько сухих хлопков в ладоши. – Мэстре Ки, Вы умеете выбирать друзей: они блещут не только магической силой, но и умением ее применять.

– Дядя. – Ки приветственно притопнул ногой. – Что вы здесь делаете?

– Пришел забрать тебя, разумеется, – сказал мужчина, и правда чем-то похожий на Владыку. – Из-за некоторых… кхм… слухов семья не уделяла должного внимания твоему воспитанию. Пришло время исправить это упущение. Отец велит тебе переехать в Башню Ветров.

Повисла тишина. Джебб и Кун переглянулись и уставились в ожидании на Ки.

– Что, если я не хочу? – сказал тот, помедлив.

– Это не вопрос, мальчик мой, – мужчина поджал губы.

– А как же Аттария? – нахмурился Ки.

Вместо ответа мужчина вынул из кармана свиток, взял его за уголок, и длинное полотнище развернулось, почти коснувшись земли. По бумаге бежали бесчисленные строчки, написанные чьим-то аккуратным почерком.

– Список книг, что ты прочитал здесь, – пояснил мужчина, чтобы Ки не приглядывался. – Твой куратор прислал. Сомневаюсь, что при такой степени прилежности тебе требуется еще какое-либо обучение. Практикой можешь заниматься и дома. А диплом Аттарии тебе в любом случае никогда не понадобится. Это просто дань традиции: все Громобои учились в Аттарии. Теперь и о тебе можно сказать то же самое.

Ки покосился на друзей. Джебб нахмурился, а Кун смущенно развел руками, как бы говоря: ну что тут поделаешь? Ки вспомнил, как вчера они прикидывались его свитой, и ощутил болезненный укол ностальгии, как будто все это уже в прошлом, и реальность уже переплавляется во что-то новое.

«А ведь только-только начал жить по-настоящему, – мелькнула у него мысль. – Друзья, свобода… Онри…»

– Не хочу, – упрямо сказал он и посмотрел дяде в глаза. – Я лишь доказал отцу, что я его сын. Быть претендентом на трон я не собираюсь. И готов прилюдно отказаться от притязаний.

Мужчина усмехнулся и покачал головой.

– Принадлежность к правящей семье – это неотъемлемое свойство, – сказал он таким тоном, будто объяснял прописные истины малышу. – Раз уж ты доказал, что по праву называешься княжичем, придется быть им до конца. До твоей смерти. Княжичем, наследным княжичем или Владыкой – других вариантов у тебя нет, извини. Отказаться от этого статуса так же «легко», как, скажем, мужчине стать женщиной.

Ки поджал губы.

– Понимаю: тебе нужно время, – посерьезнел его дядя. – Походи еще немного на занятия, поиграй с друзьями. Как будешь готов, скажи об этом госпоже Майрали. Кстати, она теперь лично будет вести ваши занятия.

– Почему это? – нахмурился Ки.

– А вы разве хотите снова до смерти перепугать случайных свидетелей или, быть может, стать причиной их преждевременной смерти? – дядя поднял брови. – На вчерашнем Турнире лишь чудом никто не пострадал. Потрясающее, стоит признать, было зрелище. Мой Вам поклон. Кстати, где Ваш напарник? Он выжил, надеюсь?

– Да, – кивнул княжич.

– Любопытная у него магия, – заметил дядя. – Никогда такого не видел. Возможно, после окончания академии он заинтересовал бы меня в качестве мага-помощника.

– А мы тоже ничего так, – неожиданно подал голос Джебб и приосанился. – Просто заявку в Турнир не успели подать. Возьмите на заметочку.

Кун пихнул друга локтем в бок: он тоже был не прочь пробиться на хорошее местечко, но не таким же образом!

– Наглость – второе счастье, – усмехнулся мужчина. – На заметку возьму. Но отбор придется пройти на общих основаниях. Года через три-четыре, когда получите диплом.

Джебб смутился.

Мужчина распрощался с племянником и ушел, оставив друзей в тягостной задумчивости.

– Как хоть его зовут-то? – спросил Джебб, глядя вслед брату Владыки завистливым взглядом.

– Обращайся к нему Мэстре Чу, – сказал Ки, тоже провожая дядю взглядом, но мрачным.

Кун хмыкнул:

– Смешно звучит.

– Кстати, давно хотел спросить, – сказал Джебб. – Почему у вас такие имена странные? Ки, Джа, Джу, Чу – как будто обрубки от полных имен. У вас хоть фамилия есть?

– Я тебе не смерд какой-нибудь, чтобы фамилию носить, – оскорбился Ки.

– Извини, – сразу пошел на попятный Джебб. – Не знал.

Ки спохватился, что ведет себя дурно по отношению к друзьям, смутился и пояснил подробнее:

– Смердов много, а фантазии на имена у народа нет. В одной семье, конечно, по-разному детей зовут, а вот в целом по деревне одинаковых куча наберется. Вот и придумали фамилии, чтобы не путать. А в перечне еще и город указывается, из которого смерд родом. Правитель же один, и детей у него не так уж много, так зачем нам фамилии? Достаточно титула и имени.

– А у прочих благородных есть фамилии? – уточнил Кун.

– Нет, – покачал головой Ки. – Но бывают сдвоенные имена: свое имя плюс имя отца или матери. Лор Тонга, Гивра Нэй, Маори Лу – чтобы не повториться случайно. А у вас разве не так?

– Ну-у, – протянул Кун. – У нас тоже король обычно теряет фамилию. Да и к принцам обращаются «Ваше Высочество», даже по имени не называя. Но имена и фамилии у них все-таки есть.

– Смердные, видать, у нас короли, – скаламбурил Джебб. – Смердят вовсю.

– Это точно, – рассмеялся Кун, видно, тоже что-то вспомнив из своего дворцового прошлого. – Так нас теперь тоже в смерды запишут?

– В Аттарии смердов не бывает, – заверил их Ки. – Они не способны владеть магией, а вы владеете. Я никому не скажу, что у вас есть фамилии: говорите всем, что Ги, Йорсон и Пулни – имена ваших отцов. Поверьте: никто не заметит разницы. Честно говоря, до этого разговора я и сам так думал. Ги – вообще похоже на имя какого-нибудь княжича.

Кун приосанился, и теперь уже Джебб пихнул его локтем в бок.

– Пойдемте поедим, – напомнил он. – Обсуждать наше будущее мы и за столом можем.

Джебб поторопился на запах печеной с чесноком птицы, и друзьям ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

***

Позавтракав, они по привычке отправились в прежнюю аудиторию, но профессор вежливо перенаправил их в северное крыло – почему-то всех троих, не только княжича. Кун и Джебб удивились, но спорить не стали: напротив, немного возгордились. А Джебб еще и обрадовался перспективе несколько часов любоваться пышными формами ректора Майрали.

– Вы опоздали, – заметила она, когда друзья вошли в просторное помещение, полное света и свежего горного воздуха. – Я жду вас уже три четверти часа.

– Просим прощения, ректор. – Ки склонил голову. – Физиология моих друзей такова, что им требуется частое питание.

– Да, мне об этом уже рассказали, – кивнула женщина, подходя ближе. – Так не будем терять время. Мэстре Ки?

– Да, госпожа. – Ки сделал шаг вперед.

– «Песчаная гробница» ждет вас, – она указала на кучку песка, насыпанную подле окна. – Разумеется, вчера вы показали просто потрясающий уровень владения силой, но… Вы же понимаете, что количество – не есть качество?

Княжич кивнул.

– Будьте добры, отработайте начальную программу, – велела ректор. – Минимум дюжину вариантов: любые трансформации на ваше усмотрение.

– Дюжину? – глаза Ки широко раскрылись. – Но я владею лишь магией ветра.

– На днях Вы заверяли меня, что владеете лишь магией воды, – многозначительно посмотрела на него ректор. – Хотите поспорить еще? Или учителю все-таки виднее, чему вас стоит учить?

Вместо ответа Ки вежливо притопнул ногой и пошел к кучке песка.

– Ученик Кун Ги? – продолжила ректор перекличку.

– Да, госпожа! – Кун вытянулся по струнке.

– Вы позволите? – она сделала приманивающий жест, приглашая слишком высокого юношу склониться и заглянуть ей в глаза. Кун повиновался. Некоторое время ректор изучала его душу, а потом сказала:

– У вас выбор небольшой. Боюсь, мастерством вы отличаться никогда не будете.

Кун помрачнел, а друзья сочувственно на него покосились: он был единственным из всей четверки, кто по-настоящему мечтал стать великим магом.

– Но, – ректор сменила тон на более уверенный, – зато вам не занимать силы. Вашего душевного резерва хватило бы на создание нового мира, владей Вы подобной магией, или на разрушение пары сотен других. Если вы как следует потренируете проявившиеся у вас умения, княжеские дворы передерутся за право пригласить вас к себе.

Лицо парня просветлело. Однако ректор еще не закончила:

– Кстати, не спешите с выбором: вижу, вы нацелились на Башню Ветров, но самое популярное место – отнюдь не всегда самое приятное. Возможно, вам бы куда больше понравилось в княжестве Снов, где всегда не хватает грубой силы, или же у народа Долин, которым не помешала бы защита. Подумайте об этом, пока тренируетесь.

– Да, госпожа, – кивнул приободренный Кун. – Так мне теперь несколько лет заниматься только развитием силы?

– Ну, почему же? – сказала ректор. – Пробудить силу можно и за неделю-другую. Но вижу, вас тянет к знаниям, так не упускайте возможности их получить: библиотека Аттарии в вашем распоряжении. Когда она больше не сможет удовлетворять ваши потребности, скажите мне об этом, и я включу вас в список студентов, претендующих на получение диплома.

– Что, даже в этом году? – уточнил Кун.

– Говорю же: не торопитесь попасть в Башню Ветров, – Майрали одарила его многозначительным взглядом. – Под руководством Мэстре Чу Вы будете лишь бесполезным болванчиком, исполняющим приказы, которые вам даже никто не пояснит. А быстрая слава ведет к горькому в ней разочарованию.

– Я подумаю об этом, – серьезно кивнул Кун и хотел было отойти к каменным блокам, которые показались ему подходящим снарядом, чтобы покрошить их в пыль, а затем собрать обратно, но ректор его остановила, изящно погрозив пальчиком:

– Только не здесь, дорогуша. Не ломайте мою Академию. Оттащите эти блоки во-о-он к той двери, что ведет на горное плато. Там и тренируйтесь – хоть всю гору раскрошите, только постарайтесь потом собрать, как было.

– Как же я их оттащу? – Кун почесал затылок, оценивая размеры блоков. – Мне такое не поднять.

– Ученик Кун Ги, – ректор сурово уперла руки в боки. – Не разочаровывайте меня: я могу и передумать насчет диплома.

– Точно: я же маг! – спохватился Кун и поспешил к своим снарядам.

Джебб торопливо подскочил и встал на его место, ища взгляда Майрали. Но та отчего-то не стала изучать его душу, лишь махнула рукой в сторону стола, на котором одиноко лежала толстая книга.

– Это для вас, ученик Джебб Пулни, – сказала она. – Знаю, чтение – довольно скучное занятие, но ваш предыдущий преподаватель заверил меня, что вам полезно будет расширить кругозор.

– Читать я могу и вечером, – возмутился Джебб. – Почему бы мне не заняться колдовством сейчас? Я тоже хочу показать себя!

Он снова попытался заглянуть в глаза Майрали и так настойчиво маячил перед ней, что она все-таки одарила его глубоким, всепроникающим взглядом. Джебб вздрогнул и шумно выдохнул от удовольствия, а друзья переглянулись. Кун демонстративно прикрыл лицо ладонью и покачал головой. Ки с трудом скрыл улыбку и сделал вид, что очень увлечен своей кучей песка.

У Джебба был крайне необычный подход к завоеванию дамы сердца: мало того, что встречаться взглядом с народом Снов – крайне сомнительное удовольствие и специально на него напрашиваться по меньшей мере странно, так еще и открывать объекту своей любви душу со всеми ее грязными мыслишками…

Ки покраснел, подумав об этом. Он бы не хотел ни с кем делиться мыслями, что в последнее время посещали его. Тем более с тем, о ком были эти мысли.

– Боюсь, ТАКАЯ магия меня не интересует, молодой человек, – сказала Джеббу Майрали, щеки которой едва заметно зарделись. – Займитесь восполнением пробелов в знаниях.

Джебб вздохнул и поплелся к столу, не забыв, впрочем, одарить даму восторженным взглядом. Взял книжку и плюхнулся с ней в стоящее рядом кресло.

– Джебб Пулни, – снова подала голос Майрали. – Это мое кресло.

– Ой, простите. – Джебб послушно сполз на пол и устроился там, подобострастно взирая снизу вверх на трон своего божества. Ки и Кун, уже не стесняясь, захихикали в кулаки.

– Молодой человек. – Ректор повысила голос. – Туда, пожалуйста.

Изящной ручкой она указала в дальнюю часть помещения.

– Но там ничего нет, – обиженно заметил Джебб.

– А магия Вам на что? – сказала Майрали, глядя поверх его головы в окно. – Сами хотели показать себя, вот и покажите.

Джебб обиженно поджал губы, но утопал, куда сказали. Похоже, не судьба была Аттарии увидеть голые телеса бегающего по ней Куна.

Занятия у Ки не ладились. Он не только не освоил ничего нового, но даже с трудом сумел разровнять песочную горку с помощью ветра. Нет, силы его не покинули, а вот мысли одолевали довольно мрачные.

Он никогда прежде не был в Башне Ветров – по крайней мере, в верхней ее части, где жили лишь Громобои и немногие приближенные к ним слуги. В нее даже не было входа: лишь отверстие в потолке второго этажа, колодцем уходящее до самой крыши. Предполагалось, что любой, кому дозволено туда попасть, должен уметь сам подняться на нужный этаж с помощью ветра, а иначе ему нечего делать в Башне Ветров.

Разумеется, Ки прежде даже в голову не приходило забраться туда. Конечно, он бывал и в холле на первом этаже, и в тронном зале на втором, но эти места были как бы «общими» – туда можно было попасть даже смердам. Теоретически, по крайней мере. С другой стороны, запрета на посещение, скажем, братьев или отца тоже никогда не было. Просто Ки ни разу не приходило желание их навестить.

Теперь же он задался вопросом: сможет ли кто-нибудь из друзей туда попасть? И захочет ли? Неужели ему снова суждено оказаться запертым?

Прежде возможность спрятаться от мира его не пугала – напротив: казалась довольно привлекательной. Но он никогда не думал, что местом, в котором он проведет остаток жизни, будет Башня Ветров. Куда как удобнее было бы оставаться морским бастардом, существование которого старательно не замечали.

Ки вздохнул.

– Не выходит? – спросила Майрали, беззвучно подойдя со спины.

Вместо ответа Ки вздохнул повторно.

Она подошла к окну и присела на подоконник, глядя на улицу, где Кун с грохотом крошил горное плато у себя под ногами и возводил из осколков маленькую крепость, похожую на ту, что они строили из песка на побережье.

– Как я должен поступить, ректор Майрали? – спросил Ки. – Мне так хорошо было в Аттарии, но отец желает, чтобы я вернулся домой. Возвращаться или попытаться оспорить его приказ? И если возвращаться, то звать ли с собой друзей? Не уверен, что им там будут рады. Не уверен даже, что им дозволят быть рядом со мной. Мне кажется, в Башне Ветров я буду, как рыбка в стеклянной банке.

– Вы, наконец, решили начать прислушиваться к моим советам? – с улыбкой спросила Майрали. – А мне казалось, я для вас – злобная тетка, что вечно вставляет палки в колеса. Вы так рьяно пытались поступить мне назло.

Ки горько усмехнулся, устыдившись некогда посетивших его мыслей.

– В прошлый раз вы были правы, когда просили меня расстаться с друзьями… расстаться с Онри, – сказал он, беря в руку горсть песка и принимаясь пересыпать его из ладони в ладонь. – Мне не хватило опыта вовремя это осознать. Теперь я понимаю, что вы имели в виду. Но, увы, слишком поздно спохватился.

– Опыт – дело наживное, – с удовлетворением кивнула Майрали. – К сожалению, он приходит к нам лишь после череды глупейших ошибок. Я догадывалась, что вы меня не послушаете. Но до последнего надеялась на ваше благоразумие и послушание.

– Вам нужно было раньше объяснить мне, что со мной происходит, – сказал Ки. – Вы ведь как-то увидели это еще в день знакомства с новыми учениками.

 Это бы не помогло, – сочувственно улыбнулась Майрали. – Только больше смутило бы вас и поторопило события. А так был хоть какой-то шанс для Мэстре Ки свернуть с кривой дорожки. И сильно вас зацепило?

Вместо ответа княжич мельком глянул ей в глаза, показывая краешек своей души со всеми бушующими в ней противоречивыми эмоциями.

– О-о-о, – протянула Майрали. – Безнадежно. Здесь только время поможет. Или чье-то благоразумие. Но с подобной роскошью нынче плохо. Жаль, что Онри не пришел: мне хотелось бы с ним поговорить.

– Боюсь, он на вас обижен, – сказал Ки, испытывая легкий стыд за друга.

– Знаю, – усмехнулась Майрали. – У нас был разговор по душам перед самым Турниром. Между прочим, это чудо заявило мне, что я – цитирую – «грымза, что сама не умеет радоваться жизни и другим не дает».

– Извините, – сказал Ки и, вопреки искреннему тону, улыбнулся. – Онри порой бывает крайне прямолинеен в своих суждениях и слишком… ну, Вы понимаете.

– Понимаю, – кивнула Майрали, нисколько не расстроившись. – Молодые люди любят все делить на черное и белое и рубить с плеча.

– Так как я должен поступить? – повторил свой вопрос Ки. – Отец велит вернуться в семью. Но мне хорошо только здесь.

– Здесь или рядом с Онри? – уточнила Майрали, не торопясь высказывать свое мнение.

Ки опустил голову и снова принялся копаться в песке, пересыпая его из ладони в ладонь.

– Я совершил гору ошибок, – сказал он. – Но, как ни странно, совершенно не жалею о них. Мне лишь хочется подольше оставаться в этой иллюзии счастья, что готова рассыпаться осколками в любой момент. Это риск, я знаю. Но ничего не могу с собой поделать.

– Странный вы человек, Мэстре, – сказала Майрали. – Обычно люди стараются избегать неприятностей, а не искать оные.

– Просто я открыл для себя одну истину, – улыбнулся Ки.

– И какую же? – заинтересовалась ректор.

– В движении – жизнь, – ответил княжич. – Всякая неприятность – она как камень, упавший в воду: и круги пускает, и воду мутит, и рыб пугает. Но без движения любая река – болото.

– Если бы с помощью парочки камней из болота можно было бы сделать чистую реку, я бы лично вывалила туда целую кучу. Но увы, болото, заполненное камнями, остается болотом с камнями, – сказала Майрали. – Не обижайтесь за такое сравнение: вы знаете, я желаю вам только хорошего.

– Не обижаюсь, – кивнул Ки. – Но мои друзья верят, что я не болото, а всего-навсего запруда, которая вновь может стать рекой, стоит лишь разобрать плотину.

– А вы? – уточнила ректор. – Вы в это верите?

Ки помедлил с ответом.

– Недавно мне захотелось поверить, – сказал он наконец. – Сказать самому себе, что границ нет, что все возможно. Однако… теперь я – один из трех княжичей, что претендуют на трон. И меня это совсем не радует. Так что же мне делать?

– Вам не нужны мои советы, – сказала Майрали. – Ответ на этот вопрос вы и так знаете и просто тянете время, не желая расставаться с иллюзией. Я могу лишь пожелать вам удачи. Вы мне нравитесь, Мэстре: и прямотой, и ходом мысли. Если понадобится моя поддержка, можете на нее рассчитывать. Правда, не могу пообещать помощь всей академии: Вы же понимаете, как предвзято порой люди могут относиться к мнению тех, кто на них не похож?

– Мы все очень уважаем вас, ректор, – заверил ее княжич. – И студенты, и преподаватели.

– Это ВЫ уважаете, Мэстре, – поправила его Майрали. – А большинство просто побаивается. Но я не жалуюсь: для женщины страх в глазах окружающих – комплимент куда ценнее уважения. И не только для женщины – для любого, кто отличается от «правильного» общества.

– Возьму на заметку: я ведь тоже неправильный, – печально улыбнулся Ки.

– Скажу по секрету: вам это только кажется, – ректор доверительно похлопала его по плечу. – И вот вам мой последний совет, прежде чем вы покинете Аттарию: оставьте Онри здесь. Вижу, он не принял ваши чувства. Так зачем вам издеваться над собой и рисковать репутацией? Оставьте его здесь, я позабочусь о его будущем. Вы ведь не собираетесь эгоистично заманить Онри туда, где ему не место?

Ки зажмурился и прикрыл лицо руками, не отвечая.

– Мэстре, вы уже наступили разок на эти грабли. – Майрали со вздохом покачала головой. – Незачем повторять печальный опыт. Онри ищет свой уголок в этой жизни. Если вы желаете ему добра – отпустите. Без вас он с легкостью устроится. А что вы можете дать ему, кроме сомнительного удовольствия дружбы?

Ки снова промолчал.

– Вы знаете правильный ответ, – повторила Майрали, сочувственно глядя на княжича. – И совершенно зря ищете иной выход.

***

– Онри, ты спишь? – спросил Ки, негромко постучав в дверь. – Я принес тебе обед. Джебб выбирал. Тут мед и еще что-то. Он сказал, тебе это поможет. Ты выйдешь или мне зайти?

Он прислушался. За дверью кто-то шуршал, но ответа не было.

– Могу оставить здесь, на столе, – предложил третий вариант княжич, но в этот момент дверь приоткрылась. Оттуда выглянуло заспанное лицо.

– Заходи, говорю, – едва слышно просипел Онри, кутаясь в одеяло.

– Что с твоим голосом? – ужаснулся Ки.

– Что-что: нету его, – шепнул друг и поплелся обратно к помятой постели. Забрался на нее, покрутился немного, как собака, отыскивая удобную позу, и прилег на горку подушек. Лицо у него было красным, волосы пропитались по́том и слиплись.

Ки поставил сверток на стол и принялся его разворачивать, доставая еду и напитки.

– Нарезать тебе хлеб? – предложил он.

– Не надо, – сипло отказался Онри. – Я не хочу есть. Чаю бы выпил. С лимоном. А есть не хочу.

– Сейчас сделаю, – пообещал Ки, торопливо принимаясь выуживать из-под земли чистые горячие струи и захватывая водной плетью из кладовки жестянку с чайными листьями.

Онри с подозрением принюхался к подплывшему к кровати кубку, полному мутной жидкости, но все-таки глотнул. Поморщился.

– Это не чай, – сказал он. – Это какой-то отвар из сорняков. Погоди…

Он запустил руку под одеяло и принялся там шарить, а спустя пару мгновений достал из кровати, как из шляпы фокусника, мешочек с чаем. Бросил его княжичу.

Ки поймал и принюхался. Пахло действительно приятно, но запах был незнакомым, а внутри было что-то непонятное – какие-то комочки, совсем не похожие на сушеные листья и травы.

Он заварил чай заново – теперь уже с этими бурыми комочками. Оказавшись в кипятке, они принялись разворачиваться, источая потоки насыщенного коричневого цвета, которые, растворяясь в общей массе кипятка, становились лишь немного бледнее. Он протянул кружку Онри.

– Вот это чай, – удовлетворенно просипел тот, с удовольствием вдыхая пар. – Лимончик бы еще. И сахарку. У тебя есть?

– Нет. – Ки помотал головой. – Пошарить на кухне?

– Не пугай поваров, – отказался Онри. – Сам достану.

Он снова запустил руку под одеяло, но вдруг побледнел и начал заваливаться обратно на подушки.

– Что с тобой? – испугался Ки, отбирая у него кубок и помогая прилечь удобнее. – Мне позвать Майрали?

– Не надо, – едва шевеля губами, отказался Онри. – Просто что-то вдруг поплохело. Уже проходит. Похоже, при простуде не стоит заниматься магией.

– Причем тут магия? – возразил Ки, оправляя съезжающую под весом друга шелковую подушку. – Тебе нужна помощь лекаря. На тебя жалко смотреть!

– Ну так не смотри, – фыркнул уже приходящий в себя Онри. – Простуды никогда не видел?

– Не видел, – серьезно сказал Ки. – И скажу тебе: со стороны это выглядит жутко.

– Изнутри еще хуже, – заверил его Онри, садясь и протягивая руку к своему кубку. – Но я тебе уже говорил: через пару дней все пройдет само, не стоит беспокоиться. Но вот с порталами я пока, пожалуй, рисковать не буду: так дурно стало, когда во второй раз полез.

– Давай я все-таки приглашу Майрали, – настойчиво сказал Ки. – Она осмотрит и тело, и душу.

– Только если мне станет так плохо, что я не смогу сказать «нет», – предупредил его Онри. – Отстань от меня с этой вредной теткой. Хочешь, я обчихаю Джебба? Он заболеет, и хоть заприглашайся свою Майрали. Джебб будет рад продемонстрировать ей и душу, и тело. Тело в особенности. Тогда ты, наконец, убедишься, что ничего страшного нет, и оставишь меня в покое.

– Ты не хочешь меня видеть? – Ки поднялся с кресла, на которое было присел. – Извини, я сейчас уйду.

– Постой, – Онри ухватил его за рукав. – Я не это имел в виду.

– Ты хочешь, чтобы я посидел у твоей постели? – Ки замер на середине шага.

– Нет, этого тоже не надо, – вздохнул друг. – Просто будь… как всегда.

– А как всегда? – уточнил Ки.

Они уставились друг на друга. Княжич глядел напряженно, стараясь понять, чего хочет это странное существо, и как быть, чтобы оно не отталкивало его. Онри же был хмур и косился с подозрением.

– Нам все-таки надо поговорить об этом, – вздохнул он, отставляя кубок. – Садись.

Ки послушно сел на краешек кресла, которое Онри использовал вместо вешалки для ливреи. Сложил руки на коленях и уставился на друга в ожидании, когда же все-таки прозвучит окончательный вердикт. Права настаивать или хотя бы предлагать варианты он за собой не чувствовал.

– Буду с тобой откровенен: я сбежал в этот мир в поисках легкой жизни, – начал Онри издалека, говоря то шепотом, то временами прорывающимся сиплым голосом. – Я ищу покоя и свободы. Это не значит, что я готов променять друзей на свою мечту: друзья, на мой взгляд, важнее. И к тебе… я испытываю теплые чувства.

Ки едва заметно выдохнул: ему стало немного легче.

– Я хочу вернуть все, как было. – Онри прямо посмотрел ему в глаза. – Мне нравится быть твоим другом. И ты единственный из местных, кого я знаю и кому доверяю. По-хорошему, нам не стоит общаться. Но это кажется мне несправедливым по отношению к тебе. Поэтому… Ты можешь попытаться забыть о своих чувствах? Сосредоточиться, скажем, просто на веселье или учебе?

Княжичу стало смешно и одновременно горько. Забыть можно почистить зубы. Забыть можно задание от учителя. Но как забыть то, чем живешь?

– Я постараюсь, – солгал он только затем, чтобы не расстраивать Онри: какая разница, забудет он или просто будет делать вид? Со стороны и то, и другое должно выглядеть одинаково.

– Хорошо. – Онри неловко улыбнулся и покосился на подушки. – Мне нужно поспать. Ты не против? Слабость одолевает.

– Конечно. – Ки поднялся, подошел к кровати и помог расправить одеяло.

Онри чуть напряженно покосился на его руки, когда княжич укрывал его плечи, но ничего не сказал. Ки пошел к выходу, чувствуя на себе внимательный взгляд.

Онри знал, что Ки солгал. Солгал словами, взглядом, сухой заботой. А Ки знал, что Онри сказал не все, что думает. Теперь это была их новая реальность. Сложная игра в многослойную недоговоренность. И она была такой же болезненно-сладкой, как прежде – неназванное чувство. По крайней мере, для Ки.

***

Следующие несколько дней княжич упорно делал вид, что никакого дяди он не встречал и сообщение от отца не получал. Он ходил на занятия, шлифуя свое умение управлять ветром, смеялся вместе с Куном над тщетными попытками Джебба соблазнить неприступную преподавательницу и навещал Онри, которому, вопреки заверениям, лучше не становилось. Точнее, жар у него все-таки прошел и насморк понемногу отступал, зато слабость усилилась. А еще он терял сознание при попытке что-нибудь выудить из другого мира и очень злился по этому поводу, став полностью зависимым от друзей.

Ки не признавался ему, но втайне испытывал удовольствие от необходимости заботиться об Онри. Княжич приносил ему обеды, помогал поесть, делал уборку и каждый вечер выносил на верхнюю площадку подышать воздухом, закутав в одеяло, как ребенка. Онри скрипел зубами от собственного бессилия, но против умеренной заботы не возражал.

– Брат, с тобой что-то не так, – заявил как-то вечером Кун, когда они резались в карты в покоях Онри, чтобы составить ему компанию. – Это уже не похоже на обычную простуду. Может, тебя прокляли? Позавидовал кто-нибудь и…

– Тогда уж не прокляли, а околдовали, – поправил его Джебб, все свободное время рьяно штудировавший предложенные Майрали книги и немного знавший о так называемых «проклятьях». – Похоже на работу народа Долин.

– Ерунда, – возразил Онри с кровати. – Просто ослаб после болезни. Отъемся, отосплюсь как следует и приду в себя.

– Ты уже неделю отсыпаешься, – напомнил Кун. – А толку никакого. Пора показаться лекарю.

– Ой, отстаньте вы от меня со своей Майрали! – разозлился Онри и попытался швырнуть в них подушкой, но ослабевшие пальцы не справились с задачей. – Нашли, тоже мне, объект для поклонения.

– О тебе же заботимся, балда, – простодушно отозвался Джебб, отправляя лучшие карты Куна в отбой. – Кто будет за тобой ходить, когда Ки уедет? Мы с Куном, уж прости, сиделками становиться не собираемся: у нас по учебе дел полно.

– Куда уедет? – Онри повернул голову к молчаливому Ки.

– Ты ему не рассказал? – удивился Кун.

– Не хотел волновать, – признался княжич и виновато покосился в сторону Онри. – Отец требует, чтобы я занял подобающее мне место.

– Так это же здорово, – деланно улыбнулся Онри. – Отличная новость.

– Угу, – княжич мрачно кивнул, глядя сквозь свои карты.

Все помолчали. Кун и Джебб переглянулись.

– Может, хоть прощальную пирушку закатим? – предложил Кун. – Все-таки, мы не чужие друг другу. Как-то неправильно тебя даже не проводить.

– И проводить тоже можем. Хоть до самой Башни Ветров, а то и внутрь зайти, – нагло заявил Джебб. – К тебе, кстати, хоть в гости-то можно будет заглядывать? Понимаю: ты особа королевских кровей, и всякое такое… Но по старой дружбе-то, а? Может, еще порекомендуешь кому? Будем рады служить где-нибудь неподалеку. Тебе, опять же, не так одиноко будет…

Тычок в бок от Куна прервал словоблудие Джебба.

– Да я сам хотел вам предложить поехать со мной, – признался Ки. – Может быть, отец не будет возражать, если при мне будет жить пара-тройка друзей. Но вот пристроить при дворе… Боюсь, должность друга княжича оплачиваться не будет. Сомневаюсь даже, что вам хотя бы выделят покои. Не могу даже обещать, что вас вообще впустят.

– Покои ты нам пристроишь сам, – тут же взял быка за рога Джебб. – А еду и одежду, если что, будет доставать Онри. И пусть только попробуют не пустить – Кун им стену проломит!

Кун тут же с готовностью поднял кулаки.

– Стены в Башне Ветров завороженные, – с улыбкой напомнил Ки.

– Все равно проломит, – с уверенностью заявил Джебб. – Ему теперь вообще любая стена – плюнуть и растереть. Ты же видел.

– Видел, – подтвердил Ки. – Но это же будет бунт.

– Не бунт, а защита права телохранителя находиться рядом со своим господином, – Джебб многозначительно поднял палец вверх. – Как раз вчера изучал устав вашего двора. Так что, берешь нас в друзья-охранники?

Джебб и Кун подтянулись, как два тренированных пса, ожидающих команды «апорт».

– Да вы сговорились! – ахнул Ки, наконец, сообразив.

Друзья с ухмылками переглянулись.

– А ты думал, – важно хмыкнул Джебб. – Иметь такого друга и не воспользоваться возможностью пробраться в королевский двор? Черта с два! Это Онри у нас идеалист, а я не собираюсь понижать планку. Мне нужна красивая должность, а то стыдно перед дамой.

– Да больно ты ей нужен даже с должностью, – фыркнул Кун. – Так что, Ки? Берешь нас собой?

– Как будто вам нужно мое одобрение, – с улыбкой покачал головой княжич. – Беру, конечно.

– Ур-ра! – завопил Джебб и тут же потребовал: – Онри, добудь-ка нам что-нибудь покрепче, чтобы отметить!

Онри, глубоко о чем-то задумавшийся, на автомате сунул руку под одеяло, чтобы открыть там портал.

– Э-э-э! – спохватился Джебб. – Куда поплыл?

Но глаза Онри уже закатились, и он обмяк на подушке без признаков дыхания.

***

В дверь покоев Майрали Ки постучал с ноги: руки у него были заняты только-только приходящим в сознание Онри.

– Что за напасть? – настороженно нахмурилась женщина, открывая дверь.

Джебб по правую руку от княжича не сдержал стон восхищения: ректор вышла к ним растрепанная, босая, в ночной рубашке, лишь слегка прикрытой прозрачным пеньюаром.

– Вот. – Ки вытянул руки, демонстрируя ей пациента.

– Заносите, – она посторонилась.

Онри уложили на обитую бархатом кушетку, подложили под голову подушку. Он дышал тяжело и морщился: Ки пришлось, как в день Турнира, напрямую запустить его сердце заново, и теперь, похоже, Онри мучился еще и болью в груди.

Майрали уверенно растолкала в стороны сочувствующих и склонилась над больным, прослушивая его пульс.

– Глазки не прячем, молодой человек, – повысив голос, предупредила она, когда Онри окончательно пришел в себя и попытался отвернуться. – Это для вашего же блага.

– Пожалуйста, – тихо попросил Ки.

Онри недовольно поджал губы и посмотрел в глаза Майрали. Некоторое время стояла абсолютная тишина. Потом женщина тяжело вздохнула и отодвинулась.

– Вот почему нельзя бесконтрольно экспериментировать с малоисследованными разделами магии, – сказала она, поворачиваясь к друзьям и сурово на них глядя. – Доигрались: внутренний резерв поврежден.

Джебб присвистнул: эту тему он уже изучил и знал, о чем идет речь.

– Это что-то вроде запаса внутренних сил? – уточнил Кун, не вполне поняв, отчего все так расстроены.

– Нет, – ответил вместо Майрали Джебб. – Это магическая составляющая души.

– Обычно на заклинания тратится резерв внешний – свободная сила, объем которой, собственно, и является показателем мощи колдуна, – пояснила Майрали. – Как только он тратится, человек чувствует слабость и больше не может колдовать, пока не отдохнет и не восстановит запас.

Парни покивали – профессора порой намеренно доводили их до этого состояния.

– Что касается резерва внутреннего – это неприкосновенный запас души, – продолжила Майрали. – Он намного больше внешнего, но инертен, и им невозможно пользоваться при обычных условиях. Только некоторые особо мощные заклинания способны его зацепить. Пару раз на моей памяти было подобное. Но чтобы та-а-ак потрепать внутренний резерв…

Она сокрушенно покачала головой, махнула рукой в сторону Онри и пояснила:

– Там больше сотни дыр. Душевная оболочка изодрана и истончена: организм пытается залатать прорехи и не может. Чудо, что ваш друг вообще еще жив. В таком состоянии любая неосторожная попытка воспользоваться магией приведет к неминуемой смерти.

Онри, до сих пор слушавший Майрали с приличной долей скепсиса во взгляде, нахмурился и поежился.

– Как это произошло? – спросил Ки. – Онри всегда с легкостью удавались порталы, и никакой другой магии он не применял.

– Да, он стихийник, как и вы, Мэстре, – подтвердила Майрали. – Только очень большие расстояния телепортации и большое количество проходящих через врата людей способно его утомить. Полагаю, проблема возникла на стыке двух стихий. Вода – вещество, почти не поддающееся контролю других форм магии, кроме вашей, Мэстре. Онри не стоило заигрывать с этой стихией.

– Но он же вроде ничего с водой и не делал, – недоуменно пожал плечами Кун.

– Точно? – Майрали многозначительно шевельнула бровями.

И тут Ки вспомнил.

– Порталы на дно реки, – сообразил он. – Тонны воды, за несколько секунд переправленные из долины на плато во время Турнира.

– Точно, – Джебб хлопнул себя по лбу.

– Совершенно верно, – кивнула Майрали. – Сила и скорость потока была такова, что даже будь у Онри внешний резерв таким же, как у Куна, внутренний все равно зацепило бы. А он, насколько я помню, еще и дважды открывал портал в реку. Так?

Онри, не поднимая глаз, мрачно кивнул.

– И что теперь? – Ки сжал его руку и посмотрел на ректора. – Он восстановится?

– Ну… - Майрали отвела глаза. – Постепенно – да. Если больше не будет колдовать.

Джебб и Кун переглянулись и сочувственно покосились на Онри, глядевшего в стену.

– И как долго? – уточнил Ки.

– Понятия не имею, – честно сказала Майрали. – Первый раз вижу настолько тяжелую травму. Могу только предположить, что в ближайшие пару недель прорехи на душевной оболочке должны затянуться. Как только оболочка будет восстановлена, к Онри вернутся физические силы. А вот магические… Тут я даже примерный прогноз затрудняюсь дать. Может, понадобится год. А может, и сотни лет будет мало.

Ки еще крепче сжал руку Онри, но тот даже не улыбнулся. Что творилось сейчас в его голове, друзьям было неясно – на лице Онри будто маска застыла.

Ки же чувствовал жгучую вину: ведь Онри надорвался из-за него. Не согласись тогда Ки взять его с собой на Турнир, ничего бы не случилось… Сам того не ведая, за один день он испортил жизнь дорогому человеку, перечеркнул его будущее. А Онри даже слова не говорит: лежит и в стену смотрит.

– А есть какой-нибудь способ… пополнить внутренний резерв? – с надеждой спросил Ки.

– Даже не думайте что-нибудь предпринимать, пока оболочка не восстановилась! – тут же предупредила Майрали. – На него сейчас дышать лишний раз не надо. Никакого колдовства, никаких сильных волнений! Только тишина, спокойствие и отдых.

– Но способ есть? – уточнил Ки.

Майрали прикусила губу, как будто не решаясь что-то сказать.

– Так есть или нет? – настойчиво повторил свой вопрос княжич, делая шаг в ее сторону. Взгляд у него стал каким-то угрожающим.

– Я не уверена, – все-таки ответила ректор. – В моем народе есть что-то вроде заклинания прямой передачи силы от родителей к слабым детям. Но я не обещаю, что это сработает. Или что сработает как надо. Мы можем сделать еще хуже. Ожидание – более безопасная стратегия.

– Научите меня этому заклинанию, – потребовал Ки.

Майрали вздохнула, а Джебб и Кун благоразумно не вмешивались в происходящее.

– Это стихийная магия, – напомнила она. – Создать ее может только человек из народа Снов. Если Онри захочет, после восстановления оболочки я наложу основу заклинания. Но есть много условностей, начиная с того, что я Онри не мать, и заканчивая тем, что он мне не доверяет. Это огромный риск. Решаться на такой шаг или нет – выбор Онри и только его. Так что… Я попрошу вас выйти, чтобы мы могли побеседовать об этом наедине.

Онри повернул к ней голову и злобно сверкнул глазами, но ничего не сказал. Друзья переглянулись и вышли, оставив их одних.

Закрыв дверь, Кун и Ки отошли, а Джебб, напротив, прилепился ухом к щели.

– Что? – возмущенно сказал он в ответ на недоуменные взгляды друзей. – Там моя женщина! С другим мужчиной. Мало ли.

Друзья уставились на него многозначительными взглядами.

– Ну ладно, ладно, – пошел на попятный Джебб, отлепляясь от двери. – Все равно ничего не слышно.

Онри вышел спустя минут пять. Взгляд у него был задумчивый, но не мрачный и не злой. Он сделал пару шагов, покачнулся. Ки обхватил его за плечи, придерживая.

– Ну? – спросил Джебб. – Что она тебе сказала?

– Примерно то же, что и вам, – уклончиво ответил Онри. – Только подробнее.

– Но это реально? – уточнил Ки, пытаясь отыскать в выражении его лица отголоски внутренних эмоций. – Ты воспользуешься этим заклинанием?

– Там все очень сложно, – слегка поморщился Онри. – От меня, в сущности, мало что зависит, кроме согласия. Понадобится помощь Майрали и еще одного человека, так что… В общем, сложно. Я еще подумаю.

– Это все чудесно, конечно, – вернул их к реальности Кун. – Но что теперь делать с переездом?

Все переглянулись и отвели глаза. Повисла пауза.

– Майрали предложила остаться в Академии, – неохотно признал Онри. – В должности помощника библиотекаря. Пару недель отлежусь, потом буду пыль с полок стирать и заполнять формуляры. Тихая, спокойная работа.

Ребята снова переглянулись и помолчали. Всем было неловко.

– Я тебя здесь не оставлю, – вдруг скрипнул зубами Ки. – Это я виноват в том, что с тобой случилось. Если б я не…

– Никто тут не виноват, – перебил его Онри. – Просто глупая случайность. Даже сама Майрали не предполагала такого – она мне в этом честно призналась. Сказала, что у нее всего лишь сомнения мелькнули, когда я у нее на глазах открывал те порталы, не более того. А когда я встал на ноги, она и думать об этом забыла: живой же, значит, все в порядке. Кто же знал, что я уже тогда был в паре шагов от смерти?

– Мы слишком беспечно пользовались твоим даром, – сказал Ки. – Надо было раньше сообразить, что порталы не зря создаются исключительно стационарно. А я, болван, даже не подумал об этом. Вы-то прибыли из немагического мира, но я… я должен был сообразить, предупредить тебя…

– Никому ты ничего не должен, – сказал Онри, устало улыбнувшись. – И вообще, хватит. Ненавижу такие разговоры. Надо всегда искать решение, а не виноватых. Решение есть: я буду мирно жить в Аттарии и копаться в книжках. Не такая уж плохая судьба, честно говоря. Я бы даже сказал, что искал чего-то подобного. Не больно-то мне и нравилось колдовать.

– Брось, – сказал Кун. – Уж перед нами-то не надо храбриться: один в чужом мире, без денег, связей и магии, ослабший после болезни и одинокий – куда это годится?

– Мы тебя не оставим, – подтвердил Джебб. – Поедешь с нами, в Башню Ветров. Пыль стирать и там можно, если тебе так нравится.

– Что я там делать буду? – возразил Онри. – Здесь на мое место хотя бы никто претендовать не будет, а при дворе… Как будто ты не помнишь, каково это. Вечная грызня, понукания, глупые приказы, зажравшиеся морды. Опять соваться в этот гадюшник? Нет уж, увольте.

– Вот именно: ты хотя бы знаешь, каково это, а Ки – нет. – Джебб кивнул на растерянного княжича. – Будешь ему помогать и советовать, господин королевский лакей. Книжки и без тебя могут пылиться. А нам легче тебя на ручках таскать, чем лишиться друга. Верно я говорю?

Ки и Кун активно закивали.

– Будь с нами, – сказал Ки. – Будь со мной. Мы найдем способ вернуть твою магию.

– Способ-то есть, только… – Онри вздохнул. – Ладно, так уж и быть, я еду с вами. Но если вдруг мне там будет плохо, то с вас домик за городом и пожизненное обеспечение!

– Не вопрос! – за всех ответил Джебб.

Несмотря на принятое решение, переезд все никак не мог случиться. Друзья, единожды обсудив эту тему, на следующий же день, не сговариваясь, усиленно принялись делать вид, что никакого разговора о Башне Ветров не было.

Джебб самозабвенно (и безнадежно) ухлестывал за Майрали, Кун стремительно превращался в машину для крушения и возведения стен, а Ки до изнеможения пытался взрастить в себе чахлые ростки чужеродной для него магии. Майрали все-таки добилась своего и научила его основам перехода от одной формы магии к другой, но дальше дело не продвинулось даже у нее – княжичу попросту не хватало таланта.

И единственным, кто не пытался судорожно ухватить напоследок как можно больший кусок знаний от Аттарии, был Онри.

Он и раньше не особенно стремился выделиться, а теперь и вовсе «ушел в подполье», как будто поменявшись местами с княжичем. Несколько раз, правда, он заходил в библиотеку, листал там от скуки какие-то пыльные трактаты, болтал о ерунде со стареньким библиотекарем. Но Ки всякий раз ревниво его оттуда вытаскивал, боясь, как бы Онри и правда не прельстился предложением Майрали остаться в академии.

Он утаскивал друга то на крышу, то погулять по разрушенному крылу, то в столовую, где Джебб и Кун полюбили устраивать шумные пирушки. Раз в день Ки заставлял Онри прийти на осмотр. И хоть состояние больного внешне почти не улучшалось, Майрали заверяла, что душевная оболочка медленно, но восстанавливается, и спустя неделю даже разрешила Онри пользоваться результатами чужого магического труда. Например, порталами.

Это, кстати, оказался самый непродуманный момент в запланированном переезде: почему-то никто из друзей не вспомнил, что врата Аттарии не открываются тем, кто не может колдовать. Онри рисковал остаться не только работником без диплома, но и пленником академии. Но как только Майрали напомнила им о вратах, друзья спохватились, и в тот же вечер нашли выход: они решили создать стационарный портал. Получилось же это у Джа и Джу, так отчего бы и им не повторить опыт?

И снова, как когда-то, забулькало в котле вонючее зелье, забегали по темным углам и складам Аттарии ночные воришки в поисках редких ингредиентов. Вот только волосы девственницы в этот раз пришлось добывать княжичу: утром он отправил письмо, а уже к вечеру у ворот академии стоял курьер, и из крошечного свертка выпала чья-то белокурая с голубым отливом прядь.

Язвительные вопросы и шутки Ки проигнорировал также, как когда-то Онри, пошутив в ответ, что у него в Башне Ветров есть загон с девственницами: приходишь и стрижешь, как овец. Главное, кормить не забывать.

Но и когда портал был уже готов и оставалось лишь вставить в него последний камень, друзья все равно не спешили уезжать: никому не хотелось покидать Аттарию, даже ради возможности закрепиться при дворе. Как это: едва поступить, только начать осваивать искусство, и уже спустя какой-то месяц все бросить? Эта мысль не давала покоя троице друзей, и они трудились в поте лица, пытаясь за считанные дни успеть то, что другие люди осваивали годами.

– Даже не знаю, гордиться мне вами или проверить всех троих на запретную магию? – пошутила как-то Майрали, оценив их рвение. – Куда вы так торопитесь? Магия не убежит от вас: она всегда с вами.

Друзья переглянулись.

– Не хочется покидать Аттарию, – признался Ки.

– Ну так не покидайте, – улыбнулась Майрали.

– Но как же, – удивился Ки. – Мэстре Чу ждет. В последнее время он даже завел привычку встречать нас каждое утро у столовой: вот-вот снова напомнит.

– И все-таки, какие же вы еще дети, – покачала головой Майрали. – От Башни Ветров до Аттарии – рукой подать. Можете хоть каждый день приходить: не важно, где вы ночуете, вы были, есть и остаетесь моими учениками. Задавайте вопросы, читайте книги, сдавайте экзамены. Пока вы соблюдаете правила Аттарии, вы имеете право на любые ее блага.

– Это другое, – покачал головой Ки, а друзья согласно закивали со смущенными улыбками.

– Понимаю, – сказала Майрали. – Вы прикипели к этому месту. Считаете его теперь своим домом. Ничего. Через это все проходят. Молодые орлы улетают даже из самого удобного гнезда. И от этого немного грустно. Но если решили лететь, не тяните: легче не станет.

Майрали была, как всегда, права, и, посовещавшись, друзья решили, что тянуть действительно больше незачем.

***

Мэстре Чу был недоволен. Сначала задержкой, потом упрямством племянника, настаивавшего на том, чтобы взять с собой троих колдунов-недоучек, один из которых, к тому же, явно был болен. Вместо простого путешествия верхом на ящерах переезд княжича превратился в какой-то балаган. Пришлось даже взять крытую повозку.

Но апогеем этого безобразия стал момент, когда княжич у всех на виду на руках поднял своего друга, чтобы помочь ему забраться в экипаж.

– Нам предстоит долгая беседа, когда вернемся в Башню Ветров, – негромко пригрозил племяннику Мэстре Чу, придержав его за рукав, пока тот не забрался внутрь.

– Зачем же откладывать? – сказал Ки, подавая одеяло Онри, которого последние дни постоянно знобило. – Садитесь к нам в экипаж: мы можем поговорить по дороге. По приезде мне в любом случае будет некогда.

– Вы так считаете? – мужчина вздернул брови. – Не хочу вас разочаровывать, но ваше воспитание теперь входит в мои обязанности.

Ки вздернул брови. Джебб и Кун благоразумно не вмешивались в разговор знатных особ – чтобы не отвлекать родственников, они обошли экипаж и забрались с другой стороны. Зато Онри вдруг недовольно буркнул:

– А не поздновато спохватились? – Голос его звучал глухо из-за плотного одеяла, в которое он кутался. – Столько лет ни во что его не ставили, а теперь хотите послушания и почитания? Ки будет слушать только своего отца. Да и то, на правах взрослого сына. Вы можете беседовать с Мэстре Ки и высказывать свое мнение, но не более того.

Княжич едва заметно шевельнул бровями. Кун закашлялся, а Джебб ухмыльнулся. Было похоже, что потеря магических сил сказалась на характере Онри не лучшим образом, и к идее стать советником юного княжича он отнесся с излишним энтузиазмом и приличной долей обиды на весь мир.

– Онри, это же мой дядя, – шепотом укорил его Ки.

– Да? – голос Онри был полон язвительности. – А мне казалось, он – «запасной» княжич, четвертый в очереди на трон. Или у тебя есть еще старшие дядья и младшие братья? Тогда пятый, шестой или даже седьмой. Разве может человек столь низкого положения указывать наследному княжичу?

Онри прямым взглядом уставился на Мэстре Чу. Тот выглядел так, будто только что проглотил живого осьминога, и тварь еще пытается уцепиться щупальцами за его язык.

Кун и Джебб усиленно принялись делать вид, что их интересует красота внутренней отделки экипажа.

– Онри, меня никто не объявлял наследным княжичем, – так же шепотом напомнил Ки, косясь на дядю и гадая, что это нашло на его друга.

– Да тут и объявлять не надо, – фыркнул Онри. – Ты старший сын. Ты умнее и талантливее братьев. Назови хоть одну причину, по которой этот титул не должен принадлежать тебе.

Ки растерялся. Мысль о том, что теперь он первый в очереди на трон, еще не успела прийти в его голову, где все это время было полно переживаний более щекотливого характера.

– Мне кажется, вы забыли, с кем разговариваете, молодой человек, – холодно заметил Мэстре Чу, глядя на наглеца. – Знайте свое место.

– Хотите припугнуть? – Онри с выражением откровенного презрения и превосходства усмехнулся. – Я тут на досуге почитал ваши законы, и знаете, что? Я ни один не нарушал и не нарушаю. И даже если вам не нравится мое поведение, единственное, что вы можете сделать – сказать об этом моему господину.

Онри сделал красивый жест, указывая на донельзя смущенного всем этим представлением Ки.

– Ну, что ж. В таком случае… – Мэстре Чу поморщился и повернулся к племяннику. – Мэстре Ки, ваши слуги дурно воспитаны. Вам следует всыпать им плетей.

– Ой, боюсь-боюсь, – хмыкнул из своего одеяла Онри, явно нарываясь.

Ки поглядел на друга, стараясь вложить в свой взгляд все то недоумение и даже в некотором роде ужас от произошедшей с Онри перемены. Тот хотел было еще что-то сказать, но встретил его взгляд, опустил глаза и закрылся в своем одеяле, как в коконе, что-то недовольно оттуда бурча.

– Извините, дядя, – покаялся вместо него Ки. – Это все неприятное недоразумение. Онри только что перенес тяжелую болезнь и еще не вполне от нее оправился.

– Заметно, – мужчина презрительно поджал губы.

Онри в ответ одарил его холодным взглядом из глубины одеяла.

Ки немного помолчал, как будто не решаясь сесть в экипаж, а потом добавил:

– Но, знаете, дядя, он в чем-то прав: если отец считает, что я плохо воспитан, пусть он сам скажет, что именно я делаю не так.

– Ваш отец – занятой человек, – напомнил Мэстре Чу. – Ему некогда возиться с детьми.

– Но ведь и я уже не ребенок, – возразил княжич.

Некоторое время они буравили друг друга взглядами.

– Это нарушение субординации, – сказал Мэстре Чу.

– Согласен, – прищурился Ки. – Сын должен слушать отца, а не постороннего человека.

– Вы ведете себя вызывающе, – повысил голос мужчина.

– Я предупреждал вас, что мне лучше остаться в Аттарии. – Ки слегка наклонил голову.

Снова повисла пауза. Мэстре Чу молча развернулся и пошел к своему великолепному верховому ящеру.

– И-и-и последнее слово остается за Мэстре Ки! – с интонациями распорядителя боев продекламировал Онри. – Партия!

– Онри, заткнись! – хором грянули Джебб и Кун, которые уже явно жалели, что уговорили княжича взять его с собой.

– Да ну вас всех, – буркнул Онри, отворачиваясь к стене и окончательно прячась в свой кокон.

После этой небольшой перепалки желание вести светскую беседу пропало у всех. Ки сел рядом с Онри и уставился в окно. Экипаж дрогнул и быстро-быстро покатился вниз, влекомый тройкой ящеров. Серпантинная горная дорога вильнула, и за окном во всей красе предстала удаляющаяся Аттария.

У Ки болезненно кольнуло в груди: примерно так же, как когда сестра провожала его в академию. Но Майрали была права: теперь это место стало для них чем-то вроде надежной крепости, куда всегда можно сбежать в случае беды, заглянуть за советом или просто зайти от скуки, чтобы поболтать с любимыми преподавателями. Ки даже отчего-то был уверен, что его «нору» никому не отдадут: по крайней мере, пока он жив.

Княжич вздохнул. С каждым новым поворотом дороги Аттария удалялась, а город приближался. Уже потянулись поля, стали попадаться деревеньки и придорожные лавочки. Было немного волнительно. Причем волнение было далеко не радостным: пусть и не страх, но раздражение и ожидание неприятностей наполняли его.

Очень не хватало привычной болтовни Онри: рассуждений о каких-нибудь важных, и в то же время банальных вещах вроде дружбы или смысла жизни. В последнее время Онри вообще предпочитал отмалчиваться: то ли ему было трудно говорить, то ли он злился, то ли… не хотел говорить именно с Ки. Так что княжичу приходилось довольствоваться только лишь фактом его здесь присутствия, что само по себе было уже немалым утешением.

***

Башня Ветров стояла в самом центре города. Чем ближе экипаж подъезжал к ней, тем выше становились здания: сначала в них росло только число этажей, а затем и высота потолков. Те дома, что выходили окнами на городскую площадь, были и вовсе неестественно вытянутыми, с острыми, пронзающими небо крышами. Но все равно Башня Ветров была настолько больше их, что соревноваться было бесполезно.

Экипаж прогрохотал по брусчатке площади, въехал в центральные ворота и покатил по аккуратной дороге, по обеим сторонам которой стояли приземистые, но очень красивые здания. Здесь, за высокой стеной, отделяющей княжеский двор от города, жили и трудились сотни человек, от поваров до службы охраны, и всем им нужно было где-то работать и спать. Сама же башня была отделена от них еще и садом – ухоженным, аккуратно подстриженным, со множеством мест для отдыха, игр и прогулок.

Но и сад они миновали. Экипаж подъехал к самым ступеням, укрытым широким ковром. Ехавший впереди Мэстре Чу спешился, дождался, пока экипаж поравняется с ним, и сказал племяннику:

– Тебе выделен верхний этаж. Завтра с утра жду в своем кабинете.

– Не ждите, – сказал Ки, вкладывая последний кирпич в стену отчуждения между ними. – Я не приду.

Мужчина как будто безразлично пожал плечами и пошел вверх по лестнице мимо недвижных фигур охранников.

– Не, ну я понимаю, у Онри крыша поехала. Он у нас всегда был немного «того». Но от тебя, Ки, я такого точно не ожидал, – сказал Джебб, покачав головой.

Княжич и сам не понимал, отчего вдруг решил сопротивляться. Тем более, что ничего хорошего это не сулило, одни проблемы.

Захотелось заявить о себе? Зачем? О нем и так судачат. Захотелось показать себя взрослым? Но так он, напротив, продемонстрировал лишь подростковую вспыльчивость. Единственное объяснение неожиданному порыву пряталось в коконе из одеяла и не торопилось показывать оттуда нос.

Ки на миг прикрыл глаза. Права, тысячу раз права была Майрали. Онри что-то сделал с его головой, и теперь княжич не понимал, где граница между правильным и неправильным, где заканчиваются мысли Онри и начинаются его собственные.

Даже когда Онри повел себя откровенно глупо и по-хамски, Ки умудрился последовать за ним. Возможно, Онри поставил себя так намеренно, стараясь показать себя более мерзким человеком, чем был на самом деле, чтобы Ки ужаснулся, передумал и отослал его обратно в Аттарию. А, может быть, преследовал какую-то иную цель, понятную лишь ему одному.

Все это промелькнуло где-то на краю сознания княжича, но он продолжал идти к этой пропасти, испытывая болезненное удовольствие от каждого шага. Да, надо остановиться. Ведь все равно ничего хорошего не выйдет. Надо забыть, вырвать из сердца и памяти. Надо… надо… но…

– Онри, идешь? – Ки осторожно тронул «кокон», чувствуя под ладонью острое плечо. Как же все-таки чудесно, что ему все еще доступны такие вот простые прикосновения.

Кокон шевельнулся. Одеяло сползло с лохматой и уже довольно сильно обросшей головы. Онри открыл глаза и сонно покосился на слепящий прямоугольник распахнутой дверцы: последнюю часть путешествия он проспал.

– Уже приехали? – он потер глаза.

– Так мы выходим или нет? – тоже оживился Джебб.

Ки вздохнул и кивнул им в сторону лестницы. Джебб и Кун тут же выпрыгнули наружу, потянулись, разминая мышцы, и принялись оглядываться и деловито обсуждать достоинства и недостатки нового места жительства, сравнивая его с предыдущим местом службы. Княжич тоже поднялся и сделал шаг к выходу.

– А ты не пожалеешь? – вдруг спросил Онри, глядя на него глазами лиса, настороженно принюхивающегося к приманке в глупой ловушке.

– У меня нет выбора, – печально улыбнулся Ки. – Идем?

Он протянул ему руку. Онри многозначительно шевельнул бровями и кашлянул, покосившись на узкую ладонь. Ки торопливо убрал руку. Его обдало жаром: вот опять, опять он не почувствовал границы. А мог бы. Ведь не подал же он руки Куну или Джеббу? Конечно, они оба здоровы, в отличие от Онри, но все же…

«Обращаюсь с ним, как с девушкой», – осознал он.

Чтобы прогнать эту мысль, Ки тряхнул головой и вышел следом за друзьями, не оглядываясь больше на Онри.

***

Их никто не встречал. Точнее, кругом была куча народа: охранники, лакеи, прочая прислуга. Все они вежливо приветствовали юного княжича и услужливо интересовались, не нужно ли ему чего, но специально никто не выказывал почестей.

Джебб тут же не преминул воспользоваться ситуацией, и запасся едой, а также предупредил кухню, чтобы готовили княжичу по три раза на дню да в четверном объеме. Сказано это было таким уверенным тоном, что растерявшаяся прислуга и не подумала спорить.

Друзья миновали общие залы, поднялись на второй этаж и уже принялись обсуждать, как бы им побезопаснее вознестись на самую вершину башни, а главное – затащить туда Онри, когда по их барабанным перепонкам ударом тонкого хлыста прошелся радостный окрик:

– Ки!

Не успел княжич повернуться, как на него налетело нечто тонкое, гибкое и высокое. Обхватило, закрутило, обсмеяло, рассеяв кругом облако приятных цветочных ароматов.

– Лерайя, – улыбнулся он, обхватив обеими ладонями прелестную головку и прижавшись лбом ко лбу девушки. Та снова рассмеялась, тоже огладив его по щекам.

– Где ты был? – звонким голосом поинтересовалась она, терзая уши привыкших было к голосу Ки друзей. – Отец давно уже велел тебе вернуться. Я тебя так ждала, так ждала, а ты… Сом бесчувственный!

– Погоди, – остановил он ее словесный поток. – Позволь познакомить тебя с моими друзьями. Это Кун Ги, Джебб Пулни и Онри Йорсон – ученики Аттарии. Друзья, это моя сестра – Лерайя.

– Ой! – спохватилась девушка, отлепилась от брата и исполнила какой-то сложный поклон. – Простите. Приятно познакомиться.

– Нам т-тоже, – кое-как выдохнул ошеломленный Кун. – П-приятно.

Друзья уставились на Лерайю. Сказать, что девушка была хороша – значит, ничего не сказать. Все, что в Ки казалось нечеловечески странным, в ней было нечеловечески прекрасным.

Высокий рост и стройная фигура были так изящны, что казались наваждением. Тонкие руки с длинными пальцами все время были в движении, как будто их колыхало волнами. Чертами лица брат и сестра были похожи, как близнецы, но то, что лишь мешало Ки выглядеть мужественным, в его сестре становилось воплощением женственности. Она цвела, как редкая орхидея, и очаровывала, как фея из сказки. Казалось, дунь на нее, и полетит, звеня, во все стороны волшебная золотая пыльца.

И только голос никак не вписывался в портрет: тонкий и хлесткий, он бил по ушам. И если голос Ки лишь щекотал ребра, порой отдаваясь где-то в позвоночнике и грудине, голос Лерайи желал раздробить в пыль скелет, а черепушку распилить надвое.

– Теперь я тебя еще меньше понимаю, – сказал Онри княжичу. – Имея такую ослепительную сестру, нужно влюбляться в кого-то подобного, а не… В общем, ты понял.

Ки смущенно покосился на Лерайю. Девушка с интересом глянула на странного парня, что в такую жару кутался в одеяло. Подумала пару секунд и вдруг улыбнулась так искренне и неожиданно – как и брат, включив в улыбку все лицо, вплоть до ушей – что присутствующие непроизвольно умилились.

– Скажите мне, что вы не замужем. – Джебб не преминул подмигнуть девушке.

Лерайя хихикнула и скользнула за брата, спрятавшись там и стреляя глазками по любопытной с ее точки зрения троице. Княжич запустил руку за спину и потрепал сестру по макушке.

– Он шутит, – шепнул через плечо Ки. – Джебб влюблен в нашего ректора. Безответно.

Лерайя захихикала еще больше: похоже, она была любительницей романтических историй.

– Однажды Майрали ответит на мои чувства, – уверенно возразил Джебб. – Вот увидите.

– Мечтай, – привычно фыркнул Кун.

– Может, поднимемся уже в твои покои? – оборвал их хмурый Онри. – Мне надо прилечь.

– Ой, да, идем скорее! – Лерайя ухватила брата за руку. – Я там все обставила. Каждую ночь тайком через окно забиралась, чуть не всю воду из пруда по саду расплескала, пока там все обставляла. Мама очень ругалась.

– Каждую ночь? – Ки вздернул брови. – Через окно? На вершину башни? Да ты с ума сошла! А если б ты упала и разбилась?

– И ты туда же, – девушка надула губки. – Я, между прочим, старалась, красоту наводила. Ты хоть глянь для начала.

Она сделала неуловимое движение руками, и серость за правыми окнами, которую друзья все это время принимали за случайно набежавшую на небо тучку, ворвалась внутрь мутной волной, окутала их ледяными объятиями и потащила наверх.

– Лерайя!! – рявкнул Ки сквозь толщу воды, перехватывая кувыркающегося Онри и в срочном порядке пытаясь организовать сначала для него, а потом и для Джебба с Куном воздушные пузыри. – Думай, прежде чем делаешь!

– Ой, прости, – спохватилась девушка, когда их уже выкинуло на высоту неизвестно какого этажа и перебросило за резные перильца, что огораживали круглую дыру.

Вода чудовищным рукавом пролетела дальше – в отверстие потолка – и с грохотом обрушилась где-то внизу. Снаружи донеслись далекие испуганные крики, а потом ругательства, но все быстро стихло.

Ки глянул на сестру так сурово, что та поспешила ретироваться подальше.

– Онри, ты как? – спросил он, помогая другу подняться. – Не успел захлебнуться?

– Вот где у меня ваша морская магия сидит. – Онри чиркнул себя пальцем по горлу. – Хватит уже меня топить в ледяной воде, я вам не рыба.

– Извини, я с ней поговорю, – пообещал Ки.

– А чего такого-то, – пискнула Лерайя из-за ближайшей колонны. – Ты сказал, это твои друзья. Откуда мне было знать, что они под водой дышать не умеют?

– А так не видно? Они вообще не из этого мира. Ты хоть раз встречала людей с волосами и кожей таких оттенков? – Ки обвел рукой разноцветную троицу.

– Ну… – замялась девушка. – Мало ли…

– Лерайя, – тяжело вздохнул Ки, прикрыв лицо ладонью и покачав головой.

– Да ладно тебе. – Кун ободряюще хлопнул его по плечу. – Ну, обозналась, с кем не бывает. У нее, поди, опыта никакого. Сам-то давно ли из норы выбрался?

Но Ки не обратил на него внимания и продолжил отчитывать сестру:

– Что ты вообще делаешь в Башне? Ты же раньше никогда одна на поверхность не выходила.

– А ты попробуй сам неделями сидеть с мамой, – обиделась девушка. – Взвоешь. Мне скучно стало. Я сначала по саду, потом в дом стала заглядывать. Никто, вроде, не ругается. А на днях услышала, что верхний этаж расчищают – для братика. Ну и решила тоже внести свою лепту. Да ты посмотри-посмотри! Я так старалась.

Ки вздохнул.

– Ну ладно, – сказал он. – Показывай.

Девушка радостно подскочила на месте, схватила брата и потащила его к единственным дверям на круговой стене, огораживающей центральную площадку, через отверстие в которой друзья сюда и попали. Остальные переглянулись и поспешили за ними.

Покои были велики. Они делились на несколько секций и были заставлены множеством всевозможной мебели: похоже, девушка несколько дней целенаправленно ломала голову, пытаясь предвосхитить любое желание брата, которое только могло возникнуть.

Она натащила сюда гору тряпья, подушек, книг, посуды, статуэток, игрушек и прочего барахла. Большая часть комнат напоминала то ли музей, то ли жилище сумасшедшего. Хотя, упрекнуть девушку в отсутствии стиля было нельзя. Все было очень красиво. И очень напоминало… комнату для юной принцессы.

– Э-э-э… – растерялся Ки, оглядев то, что должно было стать его новой спальней.

Онри у него за спиной прыснул в кулак и шепнул что-то вроде «еще бы в розовый покрасить».

– Тебе нравится? – Лерайя затанцевала на месте, заглядывая брату в глаза.

– Ну, – протянул он, явно не желая ее обижать. – Очень… блестит.

Кун не сдержался и тоже кашлянул, пряча смех. Онри откровенно покатился со смеху, хотя друзья и не поняли, отчего ему веселее всех.

– Вы чего? – обиделась девушка. Лицо ее вытянулось, как у пятилетней девочки, которой только что подарили фарфоровую куклу и тут же разбили, уронив на пол.

– Все хорошо, Лерайя, – Ки обнял ее за плечи и погладил по голове. – Спасибо за заботу. Мне очень нравится.

– Врешь, – девушка надула губки и уже готова была расплакаться.

– Ну, чуть-чуть, – признался Ки. – Если ты не против, вон те подушки в форме сердечек и стульчик-розочку я все-таки выброшу. А так очень даже мило. Только кровать ты зря сюда затаскивала, тем более такую огромную. Я сделаю себе большую ванную и буду спать, как обычно, под водой.

– Это не я, – поспешила откреститься Лерайя. – Кровать тут уже была. И трельяж тоже. Наверное, для твоей невесты установили. Так что ты мои подушки и прочее не выбрасывай – вдруг ей понравится?

– Кому? – Лицо Ки закаменело. Он глянул на Онри, но тот держал в руках подушку-сердечко с вышитой надписью «Любимому братцу» и как будто пропустил эту новость мимо ушей.

– Маори, – невозмутимо пояснила Лерайя. – А что, тебе не сказали, что ли? Семья почти двое суток спорила, выбирала, на ком ты женишься.

– У-у-у. – Кун снова сочувственно похлопал княжича по плечу. – Мои поздравления. Наверное, нам стоит поискать себе жилье где-нибудь внизу.

– Еще чего. – Ки скрипнул зубами. – Будете жить здесь.

Он с неожиданной силой грохнул кулаком по ближайшей колонне. От нее отвалился кусок сверкающей отделки, упал на пол и раскрошился, усыпав паркет блестяшками.

– Ки, ты серьезно? – Лерайя вздернула брови. – Сомневаюсь, что твоя невеста будет рада каждый день видеть…

– Да мне плевать, – рыкнул Ки, становясь таким всклокоченным, что Кун на всякий случай даже отошел от него: а ну как колданет что-нибудь ненароком? – Моего мнения никто не спросил, а значит, и я могу к их мнению не прислушиваться.

– Ки, ты заболел? – Лерайя подошла и потрогала его шею, отыскивая пульс, но княжич отбросил ее руку.

– Если им так надо, пусть сами на ней и женятся, – заявил он. – Башня большая, места для всех хватит. А это мои покои, и в них будут входить только те, кому я разрешу!

Он опять грохнул по колонне. Та не выдержала и развалилась.

– Тихо-тихо. – Лерайя обхватила брата, прижав его руки к телу. – Что с тобой? Я тебя совершенно не узнаю.

– Отпусти, – потребовал княжич.

– Правда, Ки, – поддержал ее Кун. – Политические браки – обычная вещь. Не ты первый, не ты последний. Ну, не хочешь, чтобы эта Маори тут жила, ходи к ней сам. Нормальная практика. У нас вот король и королева всегда живут в разных покоях, и ничего.

– Да не хочу я к ней ходить! – возмутился Ки, пытаясь скинуть с себя Лерайю.

– Что, такая страшная? – сочувственно поинтересовался Джебб, а Онри с интересом прислушался к разговору.

– Понятия не имею. – Ки все-таки отцепил липучую сестрицу. – Лет десять ее не видел.

– Красивая она и даже очень, – заверила друзей Лерайя. – Из народа Лесов. У нее волосы по весне покрываются розовыми цветочками вроде яблоневых – такая прелесть!

– Ну, вот видишь, – успокоительным тоном сказал Кун. – Она не страшная. Что еще тебе надо от будущей жены? Только я не понял, с чего вдруг все и сразу: и возвращение, и свадьба? Или братьев твоих тоже скоро женят?

Он вопросительно глянул на девушку, но та пожала плечами и помотала головой из стороны в сторону.

– Да что тут думать. – Онри бросил подушку в середину огромной кровати. – Джа и Джу – двойняшки. Когда они оба претендовали на трон, а Ки был морским бастардом, Владыке нужно было выбирать, кого из них прежде всего готовить на свое место. Но сейчас, когда Ки доказал, что он тоже Громобой, да еще и с таким размахом, взгляды его отца явно переменились. И он решил укрепить за старшим сыном звание наследника. А наследнику нужны кто? Правильно: маленькие наследнички. Потому что в основе управления монархией – непрерывность рода монарха.

– А мне кажется, тут что-то политическое, – задумчиво сказал Джебб, потирая подбородок.

– Ага, – тут же с готовностью подтвердила Лерайя. – Народ Песков чего-то там не поделили с народом Камня, а княжество Снов заявило, что не будут пропускать торговые караваны Льда и Пламени, если те будут поставлять товары народу Песков, потому что народ Камня пообещал им защиту от народа Лесов, которые давно уже сердиты на народ Песков за отобранные и потравленные территории и при этом пытаются расширить границу, захватывая земли княжества Снов. А княжеству Ветров приходится туго из-за нарушения поставок от Льда и Пламени, и поэтому отец хочет, чтобы ты женился на Маори и через нее мог влиять на ситуацию с границей княжества Лесов, потому что…

– Ничего не понял, – Кун сжал виски, спасая голову от распиливания звонкой трескотней Лерайи.

– Да чего тут непонятного, – хмыкнул Джебб. – Соседи поссорились между собой, перекрыли торговый маршрут. Нужен повод влезть в конфликт, чтобы все разрулить изнутри. Например, свадьба сына.

– А, вот так понял, – обрадовался Кун, а Лерайя надула губки. Губки у нее были премилейшие.

– Ну так и женил бы Джа или Джу, – чуть спокойнее, но все равно сердито сказал Ки. – Почему меня-то непременно?

– Я тут краем уха слышала, что говорил отец, когда настаивал на кандидатуре Маори, – начала Лерайя.

– Подслушивала? – прищурился Ки.

– Ну… – девушка замялась. – Мимо проходила.

Джебб и Кун понимающе переглянулись. Они раньше тоже частенько «проходили мимо» всяких важных мероприятий.

– В общем, – не смутилась Лерайя, – отец теперь считает, что браки между далекими друг от друга народами – самые удачные: ну, это он после Турнира решил, на тебя полюбовавшись. А с народом Ветров народ Лесов вроде как вообще ни разу браком не сочетались, равно как и с народом Морей, так что… А-а-а, я уже хочу потискать своих будущих племянничков! Это будут такие очаровашки!

Девушка схватилась за щечки и принялась приплясывать на месте.

– Лерайя! – возмущенно вернул ее к реальности Ки.

– Ну что? – захныкала девушка. – У них по весне цветочки на головах будут распускаться. И ты только представь: вода, растения, воздух – все подвластно от рождения! Маори ведь тоже стихийница – она из «чистых», у нее все предки только народа Лесов. Малыш будет – заглядение. Три вида стихийной магии в одном крошечном тельце! Тюти-тюти-плю!

Девушка потискала воображаемого ребенка. Ки схватился за голову и тяжело вздохнул.

– Братик, ну тебя же все равно когда-нибудь бы женили, – заметила девушка. – Чего ты так переживаешь?

– Просто заделай ребенка, и все от тебя отстанут, – присоединился к ней Онри, уже нагло развалившийся посреди широкой кровати, как будто она здесь стояла для него. – Не такое уж трудное дело.

– Ну да, – кивнул Кун. – Ты ж не баба, тебе с малым не возиться. Потрудился чуток, и свободен.

– Вы себя вообще слышите? – Ки расширил глаза. – Мы говорим сейчас о моем будущем. Семья – это навсегда. Это конец свободе и вечные проблемы.

– Согласен, – кивнул Джебб. – Но, боюсь, Ки, тебя спрашивать не будут. Уже не спросили. Скажи спасибо, что хотя бы узнал об этом не накануне свадьбы.

– Мне надо поговорить с отцом. – Ки покачал головой.

– Не надо. – Онри сел на кровати и посмотрел на него долгим взглядом. – Просто смирись: так проще.

Ки глянул на него в ответ. Некоторое время между ними звенело многозначительное молчание, а затем княжич отвел глаза.

– Как скажешь, – сказал он и вдруг как будто весь обмяк, даже став ниже ростом.

– У меня будут племяшки! – радостно взвизгнула Лерайя.