Три звездочки для принцессы

Горизонт уже окрасился в багровый, на Баллу опускались бархатные сумерки. Я всё ещё находилась в саду, среди цветущих яблонь и тонких арнелий.

Яблочки… Они были такими ароматными, что у меня кружилась голова. Гладкая поверхность искрилась глянцем, яркий алый цвет веселил глаз. Какие всё-таки чудные фрукты растут на Земле! Так хотелось вырастить все сорта этих удивительных растений. "Яб-ло-ки…" – произнесла необычное название по слогам, словно пробовала на вкус. Говорила я на общем эсперанто, который учила ещё с детства. Как же великолепно!

С тех пор как наши планеты пошли на сближение, на Баллу появилось очень много просто потрясающий вещей: фрукты, овощи, платья, украшения, а еще рецепты забавных блюд. Самым смешным мне показался студень — он так забавно трясется, когда тыкаешь его пальцем, что я все время заливаюсь смехом.

– Госпожа Айлин, ваши родители ждут вас в трапезной, – служанка вышла в сад с корзинкой, чтобы набрать пахучей лаванды. Тоже земной. Она присела в книксене. – Господин Мариан попросил, чтобы вы не задерживались.

– А вот и не пойду, – весело закружилась, поднимая полы ажурного платья цвета пасмурного моря. – Не пойду, не пойду!

Ах, какая я авантюристка! Откажусь от ужина, чтобы больше побыть среди растений. Моя телепатия обожает, когда я наблюдаю за ростом арнелий и бергустов, моркови и пастернака… Я помогаю земным растениям прижиться у нас на планете, а растениям Баллу – принять удивительных гостей. Таков мой дар – гроу-телепатия, или телепатия по выращиванию и адаптации растений.

– Простите, госпожа Айлин, – служанка вытерла испачканные в соке травы ладони о белый передник и присела ещё раз. – Господин Мариан очень настаивал… Он говорит, что молодой леди не пристало пропускать ужины в кругу своей семьи.

– Папенька строго это сказал? – уточнила я с настороженностью.

– Строго, госпожа Айлин.

– А маменька настаивала?

– Настаивала.

Ох, если маменька и папенька настаивают, нужно обязательно явиться. Ну ничего страшного, откушу кусочек вечернего блинчика, удовлетворю их требования приличий и снова вернусь в сад.

С этими грандиозными планами я вернулась в особняк, поднялась в трапезную и робко вошла.

– Добрый вечер, маменька, добрый вечер, папенька, – присела я в книксене и просеменила за стол, заняв место около папеньки.

Он, как глава семьи, восседал во главе стола, важно читая недельные новости. При виде меня папенька отложил их.

Странно, но блинчики на столе ещё не были политы сиропом… Значит, начнём есть мы не сразу, потому что меня ожидает какой-то важный разговор. Неужели они опять хотят, чтобы я надела атласное платье на осенний праздник урожая? Нет-нет, этому не бывать! В прошлом году все мои подружки вышли в кружевном, а в атласном было ужасно душно. Если маменька будет настаивать, я ни за что не соглашусь.

Трапезная была просто огромная. Если крикнуть, в помещении раздастся эхо. Белоснежные стены, белоснежные колонны, белоснежные шторы, еле-еле закрывающие высокие арочные окна… Такие уж у меня родители – любят всё большое и помпезное. Один стол был длиной метра три, а то и больше. Это ужасно, если учитывать, что на весь особняк из нашей семьи здесь живут только родители и я. Старшие братья уже на службе у Императора и редко бывают в родовом гнезде. Скучаю здесь одна, время от времени развлекаясь по праздникам. Так тоскливо, что словами не передать. Если бы не растения…

Жду не дождусь наступления зимы, чтобы продолжить обучение в высшей академии! Мечтаю культивировать растения на обитаемых планетах.

Папа пару раз многозначительно кашлянул в кулак, а потом дал знак служанке налить ему бокал летнего бургундского вина:

– Девочка моя… – начал он.

– Да, папенька? – я всем видом показывала, что не согласна надеть атласное платье.

Буду капризничать, родители меня ни за что не заставят. Я даже сгорбилась в знак протеста.

– Выпрями спину, Айлин, ты же леди, – сделала замечание маменька.

Я выпрямила спину.

– Айлин, доченька, – отец спустил очки на нос и вздохнул, – понимаешь, мой пост заставляет меня быть ответственным за многое... Министр иностранных дел вынужден сталкиваться со многими трудностями…

Я кивнула, показывая, что решительно внимательно слушаю. Неужели вопрос будет не о платье? Мама опустила глаза. Да в чём дело?

Отец сделал долгую паузу.

– У твоих братьев нет телепатии, – включилась мама, заметив, что отец медлит. – И у меня ее нет, и у твоего отца… А он занимает очень высокий пост. Так сложилось, что дворянство и высокие посты – это не случайность, а высокий дар. И даётся он только тем, кто имеет телепатию в роду. А в нашем роду ты – последняя, кто имеет телепатию.

– Я не понимаю… – обескураженно ответила. – Да, в нашем роду дар остался только у меня, но как это относится к сегодняшнему вечеру?

– Если в следующем поколении у моих внуков не будет телепатии, Император поднимет вопрос о лишении нашего рода дворянства, – сказал отец, и сердечко моё ёкнуло в груди.

– Как же так, папенька?! – воскликнула я. – Что же нам делать?

– Выход есть, – размеренно ответил отец, отпив из бокала. – У твоих братьев не будет детей, обладающих даром, потому что у них самих его нет, а вот ты… У тебя большой шанс родить мне внуков с телепатией.

– Но как? – недоуменно спросила. Я забыла даже об атласных платьях и об ненавистном ужине. Так разволновалась.

– Если твой избранник будет генетически изменённым солдатом с модифицированной Y-хромосомой земного типа, то вероятность передачи телепатии детям практически стопроцентная, – пояснил отец. – Тогда я смогу сохранить своё место министра иностранных дел, а наш род – статус дворянства.

Лёгкий червячок ужасной догадки пробуравил моё солнечное сплетение, но я отогнала дурные мысли, решив, что истинная леди сначала выслушает папеньку до конца, а потом будет делать выводы.

– Мы с твоим отцом решили, что тебе пора выйти замуж, – маменька совсем меня не щадит и оглашает эти воистину ужасные новости. – Тебе уже почти двадцать, и мы долго подбирали тебе жениха. Сама понимаешь, вопрос с телепатией весьма щепетильный… Мы не имеем права на ошибку. Нам нужны внуки со способностями.

– А как же академия растениеводства? – вырвалось у меня из груди, хотя я понимала, что меня совсем не спрашивали.

Да и не спросят никогда! Родители уже решили, а значит, я выйду замуж за того, на кого они укажут, и буду вынуждена рожать детей от того, кого решительно не люблю. К моему горлу подступил ком, а к глазам – слёзы.

– Академия подождёт, – строго сказал отец. – Наш род возлагает на тебя более важную миссию – удержать его в Императорских списках дворянства. Без этого ты не сможешь даже взлететь с Баллу.

– Не волнуйся, доченька, ты всё успеешь, – спокойно кивнула маменька. – Главное, роди нам внуков.

А может, мой избранник не так уж и плох? Генсолдаты… говорят, они высокие, сильные и почти все красавцы. Кто знает, может, я буду счастлива в браке?

– А можно посмотреть на моего избранника? – спросила я с придыханием.

Сердечко мое затрепетало. Быть может, это блондин, или рыжий, или вовсе брюнет? Да! Земной брюнет с ослепительно-карими глазами! На Баллу рождались керимы только с белыми и рыжими волосами, и другой цвет волос мне казался ужасно красивым и экзотичным. Может, не все так плохо?

– Конечно, доченька. Вот это правильно, – одобрительно кивнул отец и достал голографический планшет.

Одно нажатие – и с моего лица исчезла улыбка.

Передо мной предстал старый, сморщенный старикашка с каими-то черными патлами, наполовину седыми, с большим горбатым носом как у горного гаулаги и ворчливым выражением лица. Да он был старше моего папы раза в два!

– Кто это? – я была так растеряна, что даже не смогла заплакать.

– Абдул Джалил, – довольно ответил отец, будто совершил самую лучшую сделку в своей жизни. – Он куратор третьего орбитального сектора планеты Земля. Конечно, почти на пенсии… Но он бывший генсолдат, вернее, действующий… Занимает очень высокий пост. Уважаемый человек. Его статус полностью соответствует нашему дворянскому роду.

– Но он старый! – кричу, и из моих глаз брызжут слёзы. – Старый и противный!

– Айлин, как ты выражаешься?! – возмущённо проговорила мама. – Послушай себя — это ужасно. Следи за своим языком! Да, у господина Джалила есть недостатки… Но папа прав — он очень уважаемый человек. Занимает высокий пост и вхож в высшие круги Земного общества. Он видел твои голографии и очень восхищён твоей красотой. Господин Абдул хочет жениться на тебе.

– Да ему умирать завтра! – плакала, забыв и про платье, и про то, что я леди. – Он старикашка! Неужели у него нет своей семьи в таком возрасте?!

– Эм… – мама прочистила горло. – Была… Он был женат три раза, но все браки оказались неудачными. Это не страшно, с тобой-то у него всё получится. К тому же господин Абдул согласился отдать нам внуков, когда они родятся. Они будут носить фамилию Индилов.

Так вот оно что! Мои родители нашли мужчину, который согласился бы отдать внуков, сохранив этим статус нашей семьи. И таким, видимо, оказался этот Абдул, трижды женатый! Я точно была уверена, что ему нужен был этот брак только затем, чтобы ввести в высший свет Баллу своих уже рождённых детей и внуков, а на меня ему было плевать!

Он никогда не полюбит меня… Никогда!

А я всю жизнь мечтала о двух вещах – полететь к звёздам и влюбиться так, что дыхание замирает. А теперь… родители душили обе мои мечты, и я не могла ничего с этим поделать.

– Не хочу за него замуж, не хочу! – плакала, суча ножками под столом.

– Айлин, как ты себя ведёшь?! – возмутилась мама. – А ну прекратите истерику, юная леди!

– Не хочу замуж, не хочу! – выпалила я в слезах и выскочила из-за стола.

Под крики и просьбы немедленно вернуться я выбежала из трапезной, вся в слезах.

Не хочу замуж за этого Абдула, просто не могу отдать свою мечту о неземной, вечной любви в его старческие объятья! Не хочу, не хочу! Не бывать этому никогда!

– Милый, ну ты идёшь? – Эльза приподнялась с кровати, обняв меня за плечи.

Или не Эльза, а Маргарита… или всё-таки Кларисса? Нет, кажется, Кларисса была в прошлый раз. Да кто их разберёт, для меня они все на одно лицо. Только суммы отличаются. Эта дорогая – я на неё целых пятьдесят тысяч монеро потратил, чтобы она со мной ещё и поговорила.

Не хватало мне чего-то… тепла душевного, женского, что ли. Интереса, общения… а она ни "бе", ни "ме". Всё, о чем мы поговорили – это о её клиентах, кто что любит, где встречались. Кто где служил… только ещё противней стало.

Так я почувствовал ещё сильнее, что со мной проститутка, а не обычная девушка, которой интересен я, моя жизнь, чувства, а не мои деньги. Да и чего я, собственно, хотел?

– Нет, мне пора, – пробубнил угрюмо, садясь на край кровати.

– Куда?

И вправду, куда? У меня отпуск. Прибыл на орбиту Земли для распределения на другое место, остановился в местных казармах, хотя мог позволить себе неплохой отель… но просто не привык к удобной жизни. Будто считал, что не заслуживаю чего-то большего. Все мотался по сборам, командировкам, другим планетам, где самые из гостеприимных хозяев - местные ящеры, только и желающие, что откусить тебе голову... Да ещё этот скандал…

– На работу, – ответил коротко.

– Я буду скучать, – скуксилась проститутка Кларисса. Или Жанна…

– Я заплачу тебе, чтобы ты не скучала.

– О, конечно… я еще больше буду скучать. Всегда тоскую по щедрым клиентам, – она прижалась к моей спине. – Да и страстным в постели…

– Можешь не льстить, мне это не нужно. Не люблю, когда врут. Генсолдаты потому и платят огромные бабки, потому что их размеры прибавляют вам нагрузки на… – задумался, как лучше выразиться. – …на рабочий инструмент… ну… орган.

– Пффф! – фыркнула Жанна, уткнувшись в подушку. – Мог бы и подыграть, сам же хотел тепла и ласки.

– Тепла и ласки, а не обмана.

Видимо, эта потаскушка и понятия не имеет, что такое тепло и ласка. Похвалить клиента за то, что он хорош в постели – сомнительное внимание. Уверен, так она говорит всем.

– Ну и ладно. А так ты совершенно прав, красавчик. Вот тут я не льщу – генсолдаты крепкие, мускулистые, хорошо сложены… Ты не исключение, только вот размеры… ты очень аккуратный, сладенький, но слишком уж большой. Сегодня я уже не возьму другого клиента.

– А знаешь, меня это радует, – вздохнул, испытав какую-то странную радость оттого, что хотя бы в этот день я буду у нее единственным.

Бред какой-то. Это всё усталость.

Дзынь!

– Да, господин куратор? – я даже по струнке вытянулся, когда мне позвонил мой начальник – куратор 7 орбитального сектора Олег Коршунов.

– Серёг, ты где?

– Я… эм… – замялся, не зная, как объяснить Коршунову, где я. – На задании… – обескураженно ответил.

– У проститутки, значит, – сделал совершенно верный вывод куратор. Потому как ему не составляло труда пробить, что я сейчас в увольнении, и по геолокации в 8 квартале Геродота. И, конечно же, Коршунов это сделал, прежде чем позвонить мне. Это же Коршунов, у него всё схвачено…

– Ну… у меня личные дела, – уклончиво, но совершенно однозначно ответил.

– Давай, натягивай трусы на свои личные дела и дуй ко мне – обсудим твоё новое назначение, – спокойно отдал приказ Коршунов и отключил связь.

Замечательно. Куратор практически вызвал меня на ковёр, чтобы отдать всяческие «почести». Потому я уже предполагал, о каком «новом назначении» будет идти речь… мать говорила мне, что я слишком честный, и поэтому буду страдать от этого всю свою жизнь. Она была права… вот только свою честность я уважал, и не хотел становиться кем-то другим.

– Мне пора, – встал и начал одеваться.

Потом перевёл проститутке ещё пятнадцать тысяч монеро.

– Спасибо, пупсик, – проворковала Маргарита.

– Не за что, если что, наберу тебе, – задумался. – Хотя вряд ли.

– Это почему? – причмокнула надутыми губами Эльза.

– Не умеешь ты общаться с мужчинами.

– Да ладно! А кто мучал меня почти четыре часа? Тебе что, не понравилось?

– Я платил тебе за разговоры, а не кувырки в постели, – вот кто меня за язык тянул? – Не особо мне нужна была эта гимнастика… Но с тобой ведь не поговоришь… нет в тебе тепла, Кларисса. Вот и пришлось общаться молча.

– Что?! – Жанна вспыхнула, глаза её сверкнули. – Я… я… – она не находила слов. – Я не Кларисса! – взвизгнула она. – Я Орнелия!!!

О как… не помню, чтобы она называла это имя. Всё оказалось даже более непредсказуемо.

– Не важно. Ты это, прости, если обидел. Не хотел, правда… просто я очень честный…

– Вон! – взвизгнула Орнелия.

– Ну, пока, – уныло попрощался и направился к двери.

– Погоди, – прошипела Орнелия. – А я тебя тоже обрадую. Сходи, проверься к врачу. Вполне возможно… ах, да, не вполне возможно, а точно, у тебя найдут гонорею!

– Ты что, больна?

– Вон!!!

Я вывалился из маленькой квартирки в ещё более угрюмом настроении. Отлично, ещё гонореи мне не хватало…

В офис куратора я уже прибыл через полчаса – больше мне никуда и не нужно было, да и идти особо некуда… с сослуживцами-друзьями договорились посидеть только вечером, а что днём делать в казармах?

– Привет, Сергей, – Олег встал, крепко пожав мне руку и указал на кресло около своего рабочего стола. Он уже порядком постарел, хотя держался молодцом. – Присаживайся. Что, как дела на Велене?

– Что со мной, что без меня – дел невпроворот.

– Верю, – кивнул Олег. – Твой отец так и не дождался окончания терраформации. Жаль… скучаю я по старику, если честно.

Олег Коршунов – бывший сослуживец моего отца. Они прошли с ним огонь и воду. Дружили много лет, так что Коршунова я знал с самого своего детства. Отец недавно почил, оставив меня с матерью одного. Я хоть и зарабатываю неплохо, но мать одна, там, на Земле… а больше у меня никого не было. Я старался ради неё, но приходилось всё больше уходить в длительные командировки. И вот сейчас я поднялся на орбиту после месяца отдыха в родном доме, и на душе кошки скребли.

– Я тоже по нему скучаю, – ответил угрюмо. И всё-таки какой-то паршивый сегодня день.

– Слушай, Сергей, – начал Олег. – Ты толковый парень, с головой на плечах, опытный, не боишься работы, трудностей… ну, не мог промолчать, а?

– Не мог.

– Эх! – махнул рукой Олег. – Твой отец был таким же. Честный до тошноты, хоть зубами скрепи, а мне потом за него отдуваться, – Олег покачал головой. – Мне уже семьдесят, пойми. Я два раза на пенсию уходил и два раза возвращался, а меня все никак не могут отпустить. Планет много, людей мало. Нам нужны толковые руки и толковые головы, а ты – толковый мужик, Сергей. Ты мне вот как позарез нужен на Бартоломее, – отчитывал меня Олег. – А ты вместо нового назначения мне палки в колёса вставляешь.

– Ну, не мог я иначе, господин куратор. Просто не мог. Вильямс тащил со склада всё, что ни попадя. Я не имел права переиначивать сметы. Доложил, как есть.

Олег покачал головой.

– Когда воруют по мелочи – это преступление, – начал поучать меня Олег. – А когда по-крупному – это статистика. Отец Вильямса – премьер-министр орбитального Союза, и его обороты исчисляются межгалактическими разработками, а не количеством ящиков продовольствия. Копать под таких надо аккуратно. Когда ты окажешься на моём месте, а я надеюсь, ты окажешься, поймёшь, что на высоких должностях несколько иные законы. – Олег положил передо мной бумажку. – Так что о хищениях надо было промолчать и доложить мне по секрету, а не делать запрос в штаб. Знал же, на какую рыбку крючок закидываешь.

– Знал, – честно признался. – Но поступил по протоколу, как полагается.

– Зря.

– Что это?

– Твоё новое назначение.

– На Бартоломея?

– Да. Побудешь новым командиром отряда «Эллада».

– Вы серьёзно? – поразился я. – Это же простая экспедиционная группа. Сопливые студенты! Что мне там делать?

– Нести повинность, – назидательно сказал Олег. – За свои опрометчивые поступки.

– За честность.

– Очень опрометчивый поступок, – согласился Олег. – А если честно – заляжешь пока на дно, проведёшь студентиков по джунглям, сделаете заданную работу, покажешь им бабочек…

– Ерунда какая…

– Мне нужно показать, что я тебя наказал. Тебе придётся делать эту ерунду. Да, чёрная работа, да, не по твоему статусу, да и значимость такая себе… но работы много. Займись.

– А потом что?

– А потом новое назначение – тоже на Бартоломея. Но уровень совсем другой будет, сам понимаешь. Просто нужно показать Вильямсу, что я тебя наказал. Пусть успокоится. После отработки повинностей я назначу тебя куратором 8 наземного сектора. Работы выше крыши, Сергей.

– То есть вы хотите нагрузить меня работой, чтобы я её выполнил, и в награду дать ещё больше работы? – уточнил на всякий случай.

– Да, Серёг, так это и работает, – согласился Олег. – Кто это всё сделает, если не мы?

Тяжко вздохнул, подписывая новое назначение.

– А вообще, завязывай ты с этими проститутками, – покачал головой Олег. – Я понимаю, конечно, как это… сам такой был. Но ни к чему хорошему это не приводит. Только одиночество да дыра внутри.

– Да, так и есть, – заметил коротко.

– Воот, – поднял назидательный палец куратор. – Найди себе подругу жизни. Понимающую, любящую. Я свою нашёл, вот... растопил ее сердце грамотными ухаживаниями. И ты подсуетись. Станешь куратором, Альянс выделит тебе виллу на берегу моря – будешь работать и жить нормально. Никто тебя не тронет.

– Да где ж их найти-то, понимающих, любящих… – вспомнил про Орнелию и понял, что Олег говорит мне про каких-то мифических женщин, не существующих на свете.

Хотя Олег женат, и давно. Видимо, нашёл свою любящую, милую женщину. Только мне что-то не везёт совсем.

– А ты постарайся, – говорит Олег. – Но сначала – работа!

– Понял… спасибо, Олег Константинович.

– Ну, вот и отлично, – Олег встал и крепко пожал мне руку. – Ну, бывай. Отчёт знаешь – каждые три дня о проделанной работе. В отсутствии связи на месте – до востребования.

– Так точно, – ответил, направляясь к двери, и уже у выхода задумчиво спросил: – Олег Константинович, а вы случайно не знаете, где найти хорошего врача, чтобы подлечить гонорею?

Я бежала, не видя ничего перед собой, потому что слёзы застилали мои глаза. В груди пекло и жгло, душа изнывала от горя, безысходности, отчаянья... и я всё бежала, бежала…

Не помня себя, мигом спустилась вниз, выбежала на дорожку, ведущую в сад, желая затеряться среди ароматных яблок, но вдруг остановилась. Если я убегу в сад, родители обязательно пошлют горничную и найдут меня. А я не могу ослушаться маменьку и папеньку, мне придётся снова оказаться перед этим ужасным выбором… вернее перед отсутствием выбора. Нет… нет!

Повернула совсем в другую сторону – к озеру перед верейновым лесом, в моё любимое укромное место у тихой заводи. Когда оказалась около спокойных вод тёмного озера, в отчаянии рухнула на гладкую гальку, уронила лицо в ладони и дала себе волю! Я рыдала, рыдала, рыдала... и весь свет был мне не мил. Пышные юбки оттопырились выше моей головы, словно облачка, я обложилась тканью, будто она могла защитить меня от нежеланного замужества.

– Он старый, старый! Я не хочу замуж. Это просто разобьёт мне сердце!

Был бы он молод и красив… ну, или хотя бы молод… силён, высок, благороден…

Я не знала, благороден ли господин Абдул, но на голографии он выглядел ворчливым и недовольным. Неужели у него всегда такое выражение лица? И потом, если бы он был благороден, неужели согласился бы взять меня в жёны? Неужели не подумал, что я буду страдать? Ах, как же жестоки мужчины! Папа тоже не подумал, что я буду страдать, а мама…

Мама сделает всё, что захочет папа, особенно если это касается положения семьи.

Немного отдышавшись, я посмотрела на небо. На сумеречном небосводе уже начали мерцать первые звёзды. Я подняла руку, указав на них пальчиком: вот первая звезда – я ткнула в неё ноготочком, а вот – вторая… а где же третья? Ещё слишком светло, чтобы увидеть её.

– Третья звезда – Бартоломея, – тихо, словно заворожённая, прошептала я. – Омега, Земля, Бартоломея! Три планеты, окружаемые тремя звёздами. Моя мечта!

И тут ко мне в голову пришла невероятная, просто удивительная идея. Я вся покраснела, сжалась и стала нервно мять подол своего пышного платья…

А что, если… хоть немножко… отдаться своим фантазиям? Что, если... хоть чуть-чуть попытаться? Я никогда не хотела чего-то своего, никогда не возражала родителям. Всегда была примерной дочерью и воспитанной леди… а мне так хотелось летать!

Вдруг я вскочила на ноги и, пританцовывая, раскинула руки в стороны, словно хотела объять весь мир!

– Я птица, птица! – воскликнула я, воображая, что лечу. – Нет! Я – мечтательница!

Три звёздочки манили меня неизведанными мирами, удивительными приключениями, красочным будущим и жизнью, которая раскроет для меня вселенную. Они манили меня сказкой.

Я отправлюсь в незабываемое путешествие, где вселенная откроет для меня свои секреты. Она распахнет теплые гостеприимные объятья и покажет красочные рассветы и закаты, прекрасных существ, которых я буду кормить с ладошки и, конечно же, приветливые растения, что будут рассказывать мне свои секретики.

Весь мир лежит передо мной! И он ждет, чтобы я открыла его.

Но... неужели я одна буду в своих скитаниях? Нет-нет, это решительно невозможно. Мне нужен отважный спутник. Сильный, ловкий и благородный, как и полагается благородной леди, отправившейся в путешевствия.

И вдруг я вспыхнула. Мои щечки покраснели, и, даже будучи одна, я стыдливо опустила взгляд с небосклона на серую гальку. Был такой керим... я всегда смущалась, глядя на него... а наши семьи рассматривали возможность нашего брака. Так почему бы и нет?! Дайрон нравится мне...

Нет, я его даже люблю! Вот сейчас, в этот самый момент я поняла, что люблю его! Да, не может быть никаких сомнений.

Он высок, красив, строен... он безумно привлекателен. Когда мы вернемся из путешествий, маменька и папенька благословят наш брак и не отдадут меня за этого противного Джалила.

Меня будет сопровождать самый прекрасный мужчина на свете. Дайран – отпрыск богатого дома Олроков, третий по счёту сын графа Миранды. Мы познакомились с ним на балу… он посмотрел на меня, будто я самая прекрасная девушка в мире, и я ответила ему взаимностью. Краснела и смущалась, обмахиваясь веером и скромно улыбалась на его смелые знаки внимания, в то время как мои подружки бесцеремонно заливались смехом. А он делал такие милые подарочки! Дарил васильки и забавные улиточные раковинки на верёвочке.

Как я не понимала до сих пор, что люблю его?

Нужно это исправить, признаться ему!

Я набрала номер Дайрана на интерактивном браслете:

– Дайран!

– Айлин, радость моя... Доброго вечера. Не слишком ли поздно для разговоров?

– Меня хотят выдать замуж, – рыдаю, совершенно не стесняясь своих слёз. – За старого куратора с Земли!

– Значит, это всё-таки правда… – удручённо ответил Дайран.

– Как?! Ты знал?!

– Такие вещи редко уходят из поля внимания моих родителей, – как-то сухо сказал Дайран. – Они сначала рассматривали наш с тобой союз, но потом пришли к выводу, что вероятность телепатии у наших детей крайне мала…

– Как?! И ты с ними согласен?!

– Ну…

– Дайран... – замялась. – Ко мне пришло невероятное озарение... Мне нужно кое-что сазать тебе...

– Что именно?

– Я люблю тебя! – выпалила и испугалась своей смелости.

Охнула, прикрыв рот ладошкой. Неужели я это сказала? Неужели… из моего горла вырвались эти три удивительных слова?

– Эм... разве у тебя активировалась лютэн-энергия на меня? – недоуменно спросил Дайрон. – Потому что у меня не активировалась, и я вроде как свободен ещё...

Не могла поверить своим ушам. Неужели это говорит Дайран, мой Дайран?! Он же играл со мной в прятки в цветущем лабиринте и даже два раза нашёл меня среди роз! Его родители приглашали меня на ужин каждую неделю, а я дарила им милых пряничных птичек на день величания Огненных Стихий. Он поцеловал мне руку… уму непостижимо. Дайран прикасался ко мне, и теперь говорит, что лютэн-энергия всё решает.

– Лютэн-энергия не препятствие для настоящей любви, – прошептала я упавшим голоском. – Это всего лишь предрассудки. Любовь – самое главное. Я люблю тебя, Дайран, люблю… я точно это поняла. Сомнений быть не может.

Я так хотела доверять настоящему мужчине, который сделает всё для своей любимой и не испугается никаких невзгод перед лицом опасности... Всегда мечтала о нём – о благородном воине, укрывающем свою избранницу от опасностей этого мира, хранящей ее чувства и честь....

Я влюбилась в этот образ ещё очень давно… когда впервые прочитала о рыцаре Надави, спасшем из высокой темницы принцессу Кейлин.

Уверена, Дайран был именно таким, моим рыцарем.

Дайран опустил глаза, покраснев от моего неожиданного и пылкого признания. Ветер трепал моё разгорячённое лицо, подсушив мои слёзы, и я с трепетом ожидала, что же он ответит. Я раскрыла ему свою душу, моё сердце… как благородный мужчина, он должен сказать правду или умереть!

– Ну… я тебя тоже, – говорит Дайран, и я начинаю прыгать от счастья. – Люблю...

– Тоже, тоже! – возбуждённо кричу, не в силах сдержать своего восторга. – Я знала, что ты тоже меня любишь, Дайран… но нашей любви угрожает опасность. Дайран… давай сбежим!

– Что? – удивляется мой рыцарь, ещё не зная, что я задумала.

– Да, сбежим! Отправимся в далёкий космос, навстречу приключениям. Только ты и я. Звёздная исследовательница Айлин и благородный Дайран. О нас будут слагать песни и легенды. Мы совершим много подвигов, и наши родители, узнав о нашей доблести, обязательно благословят наш союз.

– Заманчивое предложение… – протянул Дайран. – А… когда ты хочешь сбежать?

– В самое ближайшее время. Медлить нельзя. Я всё продумаю и расскажу тебе.

– Понятно.

– Ты же поддержишь меня, любимый? – прижала ладони к груди, с надеждой посмотрев на Дайрана.

Как же бьётся сердечко в моей груди… тук-тук, тук-тук… я решилась на такой серьёзный шаг и отчаянно хотела, чтобы в моих путешествиях со мной был мой любимый. Сильный, верный и отважный мужчина, который отведёт решительной рукой от меня все невзгоды, защитит от опасностей, возьмёт меня на руки и пронесёт сквозь бурные реки и снежные метели. Мне нужен был герой рядом со мной! Утончённый, чувственный и понимающий. Тот, кто будет меня любить и всегда защищать. Да! Таков был Дайран – и вся вселенная лежала перед нами.

– Ну… так-то я поддерживаю тебя, – ответил Дайран. – Во всех твоих начинаниях…

– Я знала! – восторженно ответила я. Я дрожала от осознания, что случится уже завтра или послезавтра. Меня будоражил космос и будущие приключения. – Я люблю тебя, Дайран, люблю!

– Эм… это хорошо. Слушай, мне нужно идти. Родители…

– Да, конечно, – кивнула с готовностью. – Я позвоню тебе!

– Ну, ты лучше напиши, – как-то совсем небрежно бросил рыцарь моего сердца и отключился.

Наверное, он ещё не может отойти от чувств, которые внезапно утвердились между нами. Как же это трепетно. Какое-то тёплое чувство разрасталось в груди, будто только что родилось нечто волшебное, нечто сказочное, что может возникнуть только между двумя влюблёнными, которые признались наконец-то в своих чувствах…

И скоро мы полетим!

Я посмотрела на небо. Уже почти стемнело, и холодный блеск звезд казался колким, как льды на вершинах Эмайро. Но я знала, что холодный блеск обманчив. Звёзды очень горячи и могут спалить дотла, если к ним приблизиться слишком близко. Холодными они бывают только вдалеке…

– Я полечу к вам! – воскликнула, расправив руки-крылья. – Ждите меня, далёкие звёздочки. Сначала мы полетим на Омегу, потом на Землю, а потом к Бартоломею! Мои три звёздочки, три моих мечты!

Ох… как же мне было страшно, просто до колик в животе. Чтобы сбежать, я тайно забронировала два места на планету Омега – для меня и Дайрона, указав в графе "желаемая вакансия" – пилигримы-телепаты, исследователи флоры и фауны планеты.

На Омегу пускали только семейные пары, и кто-то один из пары пилигримов обязательно должен быть телепатом. Омега – живая планета, и вход туда строго ограничен.

Я дождалась, когда маменька и папенька отбудут на званый ужин у графа Торото, и прикинулась больной. В этот вечер я почувствовала внезапное недомогание и совершенно потеряла аппетит.

Поцеловав меня в макушку, мама пожелала мне скорейшего выздоровления и приставила на вечер семейного врача, чтобы он бдил за здоровьем. А я, в свою очередь, дождалась, пока Орланд задремлет в кресле, и я смогу совершенно беспрепятственно покинуть особняк. Орланд старенький уже, он всегда начинает дремать в восемь вечера и просыпается только к десяти. К этому времени мы должны уже взлететь…

– Дайрон, любимый, где же ты? – я так сильно волновалась, что у меня и вправду свело живот.

Я сидела посреди космопорта на чемоданах, напротив огромного посадочного табло и нервно мяла подол пиджака от походного костюма. Наш рейс скоро должен был взлететь, и оставалось каких-то считанных сорок минут, а Дайрона всё нет! Уже началась посадка – стройная шеренга пилигримов отправлялась прямиком на Омегу, беспечно толкуя о чём-то между собой. Наверное, делятся впечатлениями, а мне что делать? На Омегу пускают только вдвоём, если я попытаюсь предъявить свой билет без Дайрона, меня ни за что не пустят.

Нужно было отправляться немедленно, не задерживаясь ни на секунду – вдруг маменька и папенька явятся с ужина раньше времени и обнаружат пропажу? От этих мыслей я начинала нервно дрожать и еще сильнее мяла уголочки пиджака.

– Дайрон, ну открой же канал связи, – на мои глаза уже наворачивались слезы.

А вдруг с ним что-нибудь случилось? Вдруг на него напали недоброжелатели по пути? Ограбили, избили? О боги огненных скал! Меня бросило в жар, когда я представила, как Дайрон спешит ко мне, своей возлюбленной, чтобы показать звёзды и новые планеты, а на него нападают коварные разбойники и избивают его до полусмерти.

Да, именно так всё и случилось – иначе как можно было объяснить его отсутствие? Я вскочила с чемоданов с твердым намерением спасти моего рыцаря. Кто отведёт от него опасность, если он в беде, как не его верная возлюбленная?

– Айлин, эээм… привет…

Я даже вздрогнула от неожиданности. Тягучие гудки вдруг оборвались, и передо мной, на голограмме браслета, появилось маленькое изображение Дайрона – он ответил на мой звонок.

– Любимый! – взволнованно выпалила, готовая заплакать. – С тобой всё в порядке?!

– Да…

– Я думала, на тебя напали грабители!

– Эм... нет… я… я дома.

– Как дома? – завертела головой, растряхивая свои белые кудри. Я была просто не в силах поверить, что с любимым все в порядке, и он не истекает кровью где-нибудь на полпути к космодрому. – Но ведь ты должен быть здесь, со мной – в очереди на рейс до Омеги. Как ты можешь быть дома, если тебя не ограбили?

– Почему меня должны были ограбить? – не понял Дайрон.

– Потому что из-за этого ты не приехал ко мне, в космопорт! – выпалила я в отчаянии.

Дайрон сделал глупый, непонимающий вид. В этот момент я почему-то разозлилась на него, хотя знала, что любовь не допускает никакой злости. Но почему он не приехал ко мне?

– Я не полечу на Омегу, – вдруг говорит Дайрон, и у меня рушится весь мир. – На Омеге нет цивилизации, нет никаких удобств, достойного общества… да и родители мои будут против…

Я открыла рот, не в силах сказать ни слова, я просто потеряла дар речи. Как же так?

– А как же наша любовь? – едва выдавила из горла, потому что в нем уже засел огромный ком боли, а на глаза навернулись слёзы.

– Ну… я тут подумал… – Дайрон замялся как трусливый тюфяк, и в этот момент он совсем уже не казался таким благородным, сильным и смелым. – Говорил же, моя лютэн-энергия на тебя не активировалась, и вроде как я свободен. Я, наверное, всё-таки тебя не люблю, – говорит Дайрон, и у меня темнеет в глазах.

– Как… не любишь? – тихо шепчу, восседая на чемоданах посреди моего рухнувшего мира… мира разрушенных надежд.

– Ну, вот так… да и глупая это какая-то затея – куда-то бежать, – добил меня Дайрон. – Тебе лучше выйти замуж за того, кого выбрали родители. А не лететь куда-то на край света… это опасно, да и…

Я выключила связь. Разрушила все мосты. Перечеркнула прошлое. Не могла смотреть на лицо этого обманщика!

Это не рыцарь – это коварный злодей, обольститель, который украл моё сердце и душу, оплел мой разум пустыми обещаниями, а потом предал!

Мне стало так горько на душе, что трудно было дышать. Моя любовь была предана, мечта уничтожена, а планы… меня не пустят на Омегу одну, да и что там делать без сильного и благородного защитника? Слезы брызнули из моих глаз, я рыдала и давилась слезами. Моя любовь растоптана, а будущее уничтожено! Утоплюсь!

Единственное моё желание было – не видеть, не слышать, не чувствовать… а в груди жгло и пекло так, что я хотела просто умереть.

В отчаянии я бросилась к выходу из космопорта, забыв, что нахожусь на третьем этаже. Вместо толпы, встречающей меня у входа, я упёрлась в парапет балкона, и перед мной предстали величественные космолеты, взлетающие вдалеке сумеречного космопорта. Внизу сновали маленькие фигурки людей и керимов, отправляющиеся в путешествия – кто куда.

Здесь не было никакой воды. Ни капельки. Как же я тогда утоплюсь?

Если уж топиться, нужно возвращаться назад, к маменьке и папеньке на виллу, а потом идти до родового озера. Но меня могут поймать, да и холодно сейчас топиться. Вода такая ледяная, что при одном прикосновении кожа покрывается пупырышками, и становится страсть как неприятно. Нет, топиться сейчас было решительно невозможно.

Тогда я сброшусь вниз! Умру, пусть родители знают, какую ошибку совершили, захотев отдать меня за нелюбимого!

Посмотрела вниз, на маленькие фигурки керимов.

– Ой, мамочки, – тихо прошептала я, со страхом вцепившись в парапет. – Это же очень высоко!

Наверное, падать с такой высоты очень больно и неприятно, да и все будут глазеть, а потом бесцеремонно обсуждать мой нелепый вид. Все светские газеты напишут о том, как я некрасиво распласталась на асфальте, и мой трагический жест будет осмеян.

А ещё я боялась высоты – ну как же тут сбрасываться вниз? Это тоже определенно невозможно. Нужно было придумать что-нибудь другое. Я не могла сброситься вниз… вот если бы утопление… я была бы прекрасна, как зимняя роза, и маменька с папенькой бы точно страдали.

Страдали…

Но ведь родители точно будут страдать, вдруг осознала я. Это же ужасно! Я очень любила маменьку и папеньку, и не хотела, чтобы они проливали слёзы о моей кончине, и не хотела испытывать боль при смерти, а ещё очень хотелось жить… просто невероятно сильно хотелось.

А как же моя мечта? Она так и останется в небе, сверкать тремя недостижимыми звёздочками? Нет, не бывать этому никогда!

Не стоит отвратительный поступок Дайрона ни утопления, ни полёта с третьего этажа. Я отшатнулась от парапета, влетев в помещение космопорта, словно ошпаренная.

Посадка на Омегу уже завершилась, и стюарды закрепили терминальную ленточку – путь на эту планету отныне мне был закрыт. Что же делать?

– Внимание, объявляется посадка на рейсы до планеты Бартоломея. Просим приготовиться пассажиров. Не забывайте сдать личные вещи в багаж.

Обескураженная и почти сломленная, я прошла до терминала рядом с главной кассой космопорта – это было просто огромнейших размеров табло, на котором юрко проносились строчки с маршрутами, фамилиями, должностями и незанятыми вакансиями. Последние подсвечивались красным и сильно бросались в глаза.

– Простите, девушка, – меня подвинула в сторону какая-то невысокая шатенка в форме кадетского корпуса военно-воздушных войск. – Смотри, Бетани, открылись вакансии в пятом секторе. Ну, наконец-то, а я думала, буду ждать вечность.

– Бронируй скорее, иначе век отсюда не улетим, – сказала ей её спутница.

– Простите, достопочтенные леди, а что это вы делаете? – спросила я невзначай этих милых девушек.

На меня посмотрели две пары удивлённых глаз. Наверное, моя вышколенная речь была немного непривычна для них… слышала, на Земле говорили как-то иначе. Я знала эсперанто, но многие нюансы языка для меня были в новинку.

– Записываемся на новые вакансии и улетаем с этой промозглой планеты, – угрюмо сказала шатенка. – Бетани, да бронируй же скорей!

– Наша планета действительно несколько… кхм… холодновата, – призналась я, но сразу поняла, что пустые разговоры претят вечно занятым землянам, и нужно переходить сразу к делу. – А разве можно зарегистрировать вакансию просто так? Без запросов в департамент?

– Пфф, – шатенка закатила глаза. – На Бартоломея – запросто. Да там всех принимают: молодых, старых, бедных и богатых, даже беглых преступников.

– Не планета, а помойка, – хихикнула её спутница.

– Тсс, следи за языком, – одернула её шатенка. – Бартоломея не помойка! Это планета возможностей. Её только-только начали колонизировать, и принимают всех без разбора, а иногда даже без документов. Так сказать, кто успел, тот и съел!

Девчонки, рассмеявшись, подхватили какой-то странный листочек, что выплюнул им терминал, и исчезли так быстро, что я не успела опомниться.

Сломленная, с заплаканными глазами и заложенным носом, я обескураженно смотрела на поток цифр и букв на дисплее терминала.

– Планета возможностей… – тихо прошептала я, нажав на экран.

Передо мной высветился список вакансий и групп, где не хватало людей и керимов. О боги огненных скал, здесь их было просто тьма – настолько невообразимое количество, что у меня просто закружилась голова. Штурмовики, штатные пилоты, повара, гиды, ловцы перигелия, укротители гадюк…

Чего только не было! Я даже не знала, что такое ловцы перигелия, и что такое казарменные куртизанки тоже. Это походило на нечто волшебное, будто девушка прядёт своё бесконечное полотно, дожидаясь любимого из далёкого плавания.

Мой пальчик смахивал одну вакансию за другой, закрывал десятки групп с длинным списком имён и начальников групп, и я просто не знала, куда податься – выбор просто огромен.

Раз смахнула, два… стоп.

Что-то внутри меня щёлкнуло, и я просто не могла подвинуть пальчиком, будто он у меня онемел вовсе. Во рту я почувствовала всплеск моей лютэн-энергии, это было похоже на горение ментола на языке.

"Требуется межпланетный биолог-натуралист, либо ботаник для работы на незачищенном участке планеты Бартоломея, сектор 8", – на этой вакансии я замерла, словно вкопанная. Также там был пункт: возможная телепатия приветствуется.

Ботаник… с телепатией… это же я! Это же про меня говорится в этой вакансии.

В груди моей ёкнуло, когда я поняла, что наконец нашла свой истинный путь. Моё внутреннее чутьё остановило меня, интуиция подсказала, куда идти – навстречу моей мечте.

Я смело нажала на красную кнопку, забронировав вакансию и билет на ближайший рейс до планеты Бартоломея.

Напротив моей вакансии высветился частичный список моей будущей группы – всего пятнадцать мест, где занято было пока что всего пятеро. И капитан нашей группы, назначенный Центральным Исследовательским Департаментом – Белевский Сергей Витальевич.

Значит, решено! Я лечу на планету Бартоломея исследовать новые горизонты в качестве штатного ботаника-телепата. На этой планете легко затеряться, легко уйти от вечного надзора своей семьи, и уж точно ничто не помешает мне осуществить свою мечту!

Такое ощущение, что Олег Константинович взял ответственность за моё воспитание. То, что по его мнению упустил мой отец, Олег решил восполнить с особым рвением, стараясь как можно глубже вбить приказы в мой мозг.

Но я-то знал, что это бесполезно — мне скоро исполнится двадцать семь, поздновато воспитывать из меня кого-то другого. Но Олег Константинович, давний друг моего отца, видимо, надежд не терял.

Я уже прибыл в лагерь-распределитель при космопорте Бартоломея, и куратор требовал отчёта о каждом моём шаге, будто у него других дел не было. Видимо, старается перед окончательным уходом на пенсию устроить мою жизнь, давшую трещину.

— Студентиков не пугай, — говорил Олег назидательно, отдавая инструкции по голографической связи. — Оденься как-нибудь… по-граждански, что ли, без опознавательных знаков.

— Я уже, — успокоил его.

— Хорошо, — кивнул Олег. — Ты не на службе — у тебя наказание, запомни это. Веди себя естественно, по-свойски, а не как со своими солдатами. Знаю я, как ты муштруешь своих солдат... так что предполагаю, популярностью у несчастной молодёжи пользоваться не будешь. А надо! Придётся постараться, Сергей. Если полетят жалобы от гражданских неженок, плохо будет всем. Ты должен удержаться на месте хотя бы пару месяцев.

— Пара месяцев — не проблема, — пожал плечами, устраиваясь в баре под большим тентом, почти на открытом воздухе. — А строгость хотя бы немного, да не помешает. Это, по крайней мере, помогает спасти пару дурных задниц.

— Повторяю — у тебя не война, а легкая прогулка по свежему воздуху вместе с исследовательской группой. Считай, туристы! Тебе сопляков дали, пойми. Прогуляйтесь из пункта "А" в пункт "Б"... и веди себя естественно, как на гражданке.

— Это как?

— Прояви оригинальность, — вздохнул Олег. — Мне тоже, помнится, трудно было перестраиваться под штаб. Нет пуль, нет постоянного напряжения... Иной раз кажется, что сон какой-то,— Олег показал пудовый кулак прямо в голограмму. — А ты должен перестроиться быстро, слышишь? Не пугай там никого!

— Если придётся действовать быстро — не обещаю.

— А ты как-нибудь изловчись. И приврать немного не помешает — главное, задачу выполнить, понял? В конце концов, пора когда-нибудь начинать учиться грамотно приукрашивать, — кивнул Олег. — Вот, заодно и потренируешься. Девчонок не гоняй, чтоб не плакали потом и жалобы в штаб не строчили. Ну, если косяк какой-нибудь, Серёж! Я тебя собственными руками поучать буду!

— Понял я, понял, — вздохнул. — Это туристы, а не солдаты. Студентов не гонять, вести себя с ними естественно, девчонкам врать, что их причёска в этих джунглях выглядит замечательно, и следить, чтобы не шибко рыдали.

— Правильно, — довольно ответил Олег, радостный, что все его приказы укоренились в моём сознании.

Когда он отключился, я вздохнул ещё раз. Совершенно не понимал, что я здесь делаю. Все куда-то спешили, сновали туда-сюда под пасмурным бартоломеевским небом, везде чавкала грязь, кричали люди и керимы, вдалеке слышался рёв космолётов, и вся эта вакханалия была окружена высоченными кожистыми джунглями. Разлапистые мясистые листья пальм и высоченные папоротники блестели росой серого утра, и в воздухе чувствовался острый травянистый запах млечного сока.

Этот бар показался мне единственным островком спокойствия, где я мог погрузиться в собственные мысли.

Чувствовал себя абсолютно бесполезным. Все эти годы я защищал интересы своей планеты, потом сражался за благополучие Альянса двух планет, а сейчас — бум — и экскурсовод каких-то сопливых студентов. Будто судьба посмеялась надо мной… и обиднее всего было то, что случилось это со мной по абсолютной несправедливости, в наказание за то, что просто хорошо выполнял свою работу.

Понятия не имел, зачем судьба меня бросила на это бесполезное дело, где мы будем изучать количество бабочек на квадратном километре давно исследованного участка. Скука.

Рядом со мной подсела симпатичная девушка с юбочкой, которая начиналась с бедер и оканчивалась там же, и грудью третьего размера, вываливающейся из декольте явно не по погоде.

Интересно, это казарменная проститутка или просто чайка, которая охотится за погонами? Тут и тех и других полно, и они не особо друг от друга отличаются.

Девушки прилетают на Бартоломея за лучшей жизнью, и далеко не всегда улетают ни с чем. Всё-таки мужчинам требуется ласка, а их горячая, хоть и и дорогая ласка к кому-нибудь да и приглянется… Только они тщательно выбирают, не абы кого. А я одет по-гражданке…

В то, что она обычная студенточка, я не верил — её соски слишком сильно норовили выкатиться вместе с грудью, да и яркий макияж навевал однозначные мысли. Эта брюнеточка явно из каких-то охотниц.

А ведь я за пару месяцев толком даже ни с одной девушкой не поговорил. Может, пора? До встречи моей группы ещё целый час…Только понятия не имел, как к ней подступиться. Не мастак я был знакомиться.

— Привет, как дела? — улыбнулся скучающей брюнетке, явно желающей коктейль за мой счёт.

Ну, а что? Вроде оригинально подкатил.

— Ну, привет, — скучающе поправила причёску брюнетка.

— Угостить?

— Ну, давай.

Заказал коктейль девушке, та приняла его с задумчивостью и окинула меня оценивающим взглядом: довольно молод, но уже давно не юнец. Лицо несёт отпечаток серьёзного прошлого, но на плечах нет погон. Если был бы военный, то обязательно был бы по форме — военные никогда не снимали форму на колониальной планете. Значит, проездом, — так она подумала.

Миллиардеров здесь водилось в количествах очень скудных, и они уж точно не одевались так, как я — кожаная куртка с рукавами в три четверти, хоть и стильная, но без отличительных шильдиков исследователей-спонсоров.

Даже не спросив моё имя, девушка уже потеряла ко мне интерес.

— Как тебя зовут? — спросил, продолжая знакомиться крайне оригинальным способом.

— Мне пора, — кинула брюнетка и, совершенно не стесняясь, свалила, прихватив подаренный мной коктейль.

Вот и поговорили.

Потеряв остатки нормального настроения, я заплатил за виски и тоже покинул довольно убогий бар.

На небе сгущались тучи, воздух отсырел ещё с утра, и промозглый ветер задувал под полы куртки. Я поёжился.

Отвратительный день, чёрт его побери. Единственное, чего мне хотелось, — спокойно откатать эти два месяца и занять должность куратора 8 сектора, без каких-либо неожиданностей. Хватит в моей жизни сюрпризов.

— Привет, — пожал руку одному из своих студентов, которого уже видел ранее. Два паренька стояли рядом с кучей чемоданов у высокого сетчатого забора, который еле-еле сдерживал джунгли. — Что, где остальные?

— Не знаю, — пожал плечами Вердан. — Девчонки сказали, что скоро будут. Они решили кого-то напоить, тут девчонка новая объявилась — влетела в списки перед самым отлетом.

— Новая, старая, кто их разберёт. Я, кроме тебя, никого и не видел больше, — проворчал, как старый дед.

Не передать словами, как меня раздражала вся эта ситуация. Да будь на моём месте сам Олег Коршунов, разметал бы всё это безобразие к чертовой матери.

Всё, тут абсолютно всё было не так.

Первое — из группы в пятнадцать заявленных мест было занято только пять, что уже исключало возможность выдвижения. Если бы это был мой отряд, и маршрут предполагал втрое больше бойцов, я бы сразу завернул это предприятие.

Второе — студенты общались со мной на равных, что уже нарушало дисциплину. Это плохо, очень плохо. Как следствие — кто-то был на месте, кто-то опаздывал. Никакой дисциплины! Будь моя воля, эти расхлябанные птенчики уже по струнке стояли вдоль забора и со страхом ожидали моего следующего приказа.

Но — нельзя. Этот сброд должен бродить неприкаянно, как овцы на полянке, а я должен молчать и изредка следить, чтобы кто-то из них ненароком не убился.

Как же мне будет сложно перестроиться…

И вишенка на торте — судя по слухам от прибывших студентов — Вердана и Алана, две оторвы решили напоить новенькую в кафе приемного терминала космопорта. Пьяных дев мне ещё не хватало. Будь моя воля, я бы вытащил всех из кафе, обложил отборным солдатским матом и отправил бы в наряд вне очереди с лишением сухпайка. Но нет, нельзя…

Теперь я друг, нянька и товарищ, который пообещал Олегу Коршунову, что под моим началом девки будут рыдать не чаще, чем раз в две недели.

Конечно, график я придумал себе сам, и уже надумывал сократить его втрое. И начал планировал уже сейчас — всыпать этим ветреным девицам по первое число, чтобы приходили на сборы вовремя и в трезвом виде. Как я был зол — словами не передать, в таких случаях мои солдаты обычно старались не попадаться мне на глаза.

— Ой, а вот и они! — радостно воскликнул Вердан, помахав троим девчонкам вдали.

Две шли достаточно уверенным шагом, а вот одна из них всё время спотыкалась, и траектория её движения явно отличалась от трезвой прямой.

Вдох, выдох. Спокойно, Сергей. Главное — сохранять спокойствие, как бы мне ни хотелось устроить разнос. Я — друг и товарищ, а не капитан.

— Ой, мальчики, привет, — засмеялась шатенка, Глори, насколько я понял из личных дел своей группы.

— Привет, — засиял Вердан. Его друг, очкастый Алан, стыдливо опустил глаза — явно ботаник, который стесняется даже присутствия девушек рядом с собой.

Такому быть девственником до конца своей жизни, без сомнений. Он как увидел Глори, так чуть в обморок не упал.

— Здравствуйте, — улыбнулась брюнетка Натти, окинув меня оценивающим взглядом, прямо как та, в баре, и улыбнулась странной улыбкой — слишком уж кокетливой.

Понятно. Эта узнала обо мне всю информацию и уже кое-что для себя решила. Ну ничего, эти радужные планы я точно обломаю — на рабочем месте у меня не может быть никаких связей, тем более если я ответственен за группу. И плевать, что там вбила в голову себе эта брюнеточка, она для меня не женщина, а единица в строю.

— Ик… здравствуйте, — промямлила белоголовая красавица с голубыми глазами, видимо та, которую в шутку решили напоить её новые подружки. Её щёки горели румянцем на белоснежной коже. — А где же наш вожатый?

Вожатый… если бы я мог приложить ладонь к лицу, я бы сделал это, но пришлось промолчать. Прямо как в пионерском лагере, ей-богу… но эта девчонка, по всей видимости, была керимкой и знала язык не то чтобы в совершенстве, поэтому этот эпитет я ей простил.

Айлин Принсцес, 20 лет, уроженка планеты Баллу, согласно её личной анкете, заполненной непосредственно перед прибытием на планету Бартоломея в составе исследовательской группы. Не похожа она была на путешественницу… что она здесь забыла?

— Не вожатый, а командир, — попытался поправить как можно мягче, даже улыбнулся коряво, как уж получилось. — Что-то вы припозднились, девчата, как бы командир не наругал вас за это, — немного пожурил их.

Мне показалось, что лёгкая назидательность в обёртке юмора должна хоть как-то дисциплинировать самый сложный военный сегмент — женщин. Для меня он всегда был неуправляем, поэтому я работал только с себе подобными и ещё ни разу не пожалел об этом.

— Ой, он точно наругает! — белоголовая расширила от испуга глаза, ставшие похожими на огромные неоновые фонари — синие фонари. Она, видимо, не поняла, что я и есть командир, потому что я не представился, да и шутить принялся. — А вы знали, что он ест котят?… ик…

Вот это заявленьице, скажу я вам. Удивлению моему не было предела.

— Да что вы говорите… — задумчиво ответил, силясь вспомнить, когда успел слопать хотя бы одного котенка в своей жизни. Тут хоть стой, хоть падай...

— Да, он ужасный человек, — девчонка чуть не расплакалась. — Как можно причинить боль этим прекрасным существам?

— Действительно, понятия не имею…

— Айлин, — брюнетка по имени Натти легонько пихнула девчонку в бок, явно поняв, что перед ними не один из студентов, ожидающий грозного командира, а тот самый командир, который только и мечтает, чтобы сожрать пару котят.

— Так, думаю, нам надо собираться, — сказал громко, чтобы Натти не успела остановить Айлин в своих откровениях. — Нас ждут в палаточном лагере при третьем секторе, — взял багаж Айлин, который тот любезно тащили её горе-подружки из-за её крайне нестойкого состояния. — А вы расскажите мне про командира поподробней, Айлин, я с удовольствием послушаю.

Как я была взволнована, словами не передать. Мало того, что я сбежала из своего родового гнезда, так ещё и нигде не бывала, кроме Баллу. И не поднималась никогда в космос, и не преодолевала гиперпространство…

Об этом я подумала уже после того, как оказалась среди звёзд. Перед прыжком так сильно зажмурила веки, что показалось, не смогу их разлепить… Но всё закончилось благополучно, и мы долетели до Бартоломея без каких-либо аварий и неприятностей.

Вернее, это случилось очень быстро. Прыжок – раз – и мы уже на принимающей станции орбитального космопорта, а за иллюминаторами, в бескрайнем космосе, плывет величественная планета, как две капли похожая на Баллу… Только не такая снежная. Вернее, полностью зелёная.

Говорят, Бартоломея покрыта джунглями, как собака шерстью, только на полюсах чуть-чуть скопилось льдов, а в остальных местах царит непрекращающееся лето.

Когда я оказалась внизу, то поняла, что никакое это не лето. Точь-в-точь промозглая, холодная осень, только деревья не оранжевые, а зелёные. Точнее, пальмы и густые папоротники с листьями такими огромными, что в них можно было завернуться раза три.

От волнения я оцепенела и не могла даже двинуться. Зажала ручку чемодана так сильно, что она начала скрипеть, и у меня заболели пальцы.

Вдруг я поняла, что наделала.

Я одна на этой огромной планете, населённой неизученными существами, среди людей, которых ни разу в своей жизни не видела, и отправляюсь туда, куда даже не знаю! Я же планировала поселиться на Омеге и изучила всё об этой планете, а о Бартоломее ни капельки.

– А вот и Айлин! – услышала я из глубины космопорта, поверх голосов шумной толпы. – Айлин!!! Мы тут! Иди сюда!!!

– Кто там?! – крикнула, продираясь через толпу, хотя понятия не имела, кто меня зовёт. Я просто была рада тому, что я кому-то знакома… Одной на планете было ужасно страшно.

Ко мне подлетели две девушки – шатенка и брюнетка, примерно одного со мной возраста. Они были такими весёлыми и беззаботными, что мне показалось, я слишком себя накручиваю.

– Я Глори, - протянула мне ладошку шатенка, и я пожала её.

– А я Натти, - поддержала её брюнетка. – Ну что, успеем сгонять в бар перед сборами?

– В какой бар? – всполошилась я. – В расписании написано…

– Мало ли что там написано! – отмахнулась Глори. – Если не отметить прибытие, считай, и путешествие прошло зря.

Я просто не хотела начинать знакомство с отказа, поэтому согласилась. Девчонки затащили меня в какое-то странное помещение с круглыми столиками и стальными стенами. Там стояла только большая барная стойка и несколько лотков с сэндвичами, но на них девчонки совершенно не обратили внимания.

– Да ты пей, пей, Айлин, - подливала мне в стакан какой-то напиток Натти, и потом ещё себе налила. – Такая ужасная погода… Тут без допинга не обойтись.

– Я просто не пью… - скромно ответила. – Поэтому только немножко попробую…

– Что, совсем не пьёшь?! – выкатила глаза Глори.

– У керимов мало ферментов, расщепляющих алкоголь, - оправдывалась. – У нас холодная планета, снега, горы… Когда фрукты созревают по осени, то падают и просто замерзают. Они не бродят, как это бывает на Земле, поэтому во время эволюции мы не сталкивались с алкоголем и не приспособлены его переваривать…

– А ты у нас умница, я погляжу, Айлин, - покачала головой Натти и налила мне ещё. – Пей! Вливайся в коллектив! А кто ты по профессии?

– Ботаник, - похлопала глазами я и сделала глоток. Чуть не закашлялась! Огненное питьё просто обожгло горло, и я с трудом вдохнула. Девчонки, смеясь, уговорили меня сделать ещё глоток.

– Ботаник! – хихикала Натти, и я не поняла, что её так развеселило. – А по тебе видно, что ты ботаник! А я инструктор по технике безопасности, только меня выперли со второго курса. Вот, записалась на Бартоломея с надеждой восстановиться.

– По тебе видно, что нечего тебе там делать, - кивнула Глори.

– Где? – удивилась Натти.

– В технике безопасности! – прыснула Глори и залилась смехом. – Вот напьёмся сейчас и поедем в джунгли пьяные. Зрелый из тебя специалист!

– Да ну тебя! – отмахнулась Натти. – Не пугай новенькую. У неё смотри, какие глаза большие! Нас ещё наш командир попугать успеет.

– А почему он успеет? – тихо прошептала, нервно отпивая глоток огненной жидкости. Я даже не выпила и половины, а у меня уже начала кружиться голова.

– Да потому что он ух какой строгий, - Натти подняла над собой руки и растопырила пальцы, показывая какого-то ужасного зверя. – Говорят, он своих солдат так гоняет, что у них потом пятки болят. И говорит ужасные вещи, и орёт сильно, и вообще, посмотрит на тебя – в обморок упадёшь.

У меня даже кончики пальцев похолодели от её слов, и я сделала ещё один нервный глоток. Неужели наш командир такой… Такой жёсткий человек? Ужасно не хотела, чтобы он был таким. Моя первая группа и сразу строгое начальство...

– Да он не просто строгий, - заговорщицки прошептала Глори, оглянувшись по сторонам. – Он тиран! Монстр! У меня подружка как-то была в его отряде на Велене, так он её каждый день до слёз доводил! Ногти не красить, волосы не распускать. Мол, дисциплину тут мне нарушаешь, а ящеры голодные, могут и сожрать ненароком. А ещё наряд ей влепил за то, что она на дежурство опоздала. Не человек просто, а бездушная машина.

– Ой, мамочки! – выдохнула я с ужасом. Мне это не нравилось, совсем не нравилось! – А что же случилось с вашей подругой? – спросила, вся дрожа.

– Выперли её с треском из отряда! – кивнула Глори. – Она опять распустила волосы, и какая-то гадюка её за эти патлы хвать, и дёрнула. Сергей насилу её оттащил, ей половину уха чуть не отчекрыжило! Он потом ругался так, что она слёзы все выплакала. Ну, и выпер её из отряда. По мне так он жрёт нервы почище, чем все эти монстры.

– Жрёт нервы?! – в ужасе воскликнула я. – Вы серьёзно?!

– Ещё как! – фыркнула Натти. – Так что надо его опасаться.

– Может, он не будет строг к нам, если мы будем послушными? – робко предположила. В глазах уже плыло, тело расслабилось, и мне стало хорошо физически, но девочки меня так напугали, что я совсем не чувствовала подъёма настроения. – Может, он не будет жрать… Это… как его… Я не совсем понимаю этого слова в вашем языке…

– Пфф, - покачала головой Натти. – Послушными, не послушными… Тиран есть тиран! Конечно, будет жрать! Если он простых солдат изводит, то нас и подавно. А такого милого котёнка, как ты, сожрёт, и потрохов не оставит!

– Сожрёт котёнка?! – мне стало так дурно, что я чуть в обморок не упала!

Я же не ослышалась? Она сказала, что Сергей Витальевич ест котят?! Просто я не совсем понимала значение некоторых смыслов чужого языка и могла ошибиться. Но у нас на Баллу никогда не принято было так шутить, так что, скорее всего, это не шутка, а правда.

– Это не шутка? – на мои глаза навернулись слёзы.

– Да какие тут шутки?! – воскликнула Глория. – Ещё какой тиран!

– Ой, а у нас время закончилось! – встрепенулась Натти. – Девочки, встаём быстренько и выходим. Ещё не хватало нарваться на какое-нибудь наказание.

С этими словами девчонки вскочили с мест, похватали чемоданы и двинулись к выходу. Я встала кое-как…

– Эй, Айлин, а ты чего? – спросила Глори. – Ой, да ты на ногах не стоишь! Всего половину стакана выпила…

– Я… Я же говорила… ик… Что не пию…

– Давай свой чемодан сюда… Ну и влетит нам!

Нашу группу мы нашли спустя десять минут. Парни стояли у забора и уже ждали, когда настанет время выдвигаться. Двое числились по спискам, а третий, видимо, пришел новенький, и среди них не было командира. Совершенно точно не было, потому что в списках числился старший капитан штурмовой бригады, и у него наверняка должны быть погоны.

А перед нами предстали три парня: один молодой, жилистый и костлявый, но довольно высокий и в очках, другой среднего роста и телосложения, а третий – ну просто очень высокий, плечистый и хорошо сложенный молодой человек, с правильными чертами лица и задумчивым взглядом. Симпатичный такой, мужественный, и в умопомрачительно дерзкой кожаной куртке. Маменька всегда говорила, что так выглядят только плохие парни, которые ни в коем случае не могут составить мне пару.

Мужчина смотрел на меня изучающе, даже выжидающе, будто мечтал о чём-то. Интересно, я ему понравилась? Ик… Что-то я совсем пьяна…

– А не заругает ли вас капитан, девочки? – загадочно и томно произнёс прекрасный незнакомец, и я просто поплыла от его голоса. Какой он бархатный, с хрипотцой... он просто окутывал с ног до головы и заставлял дрожать сердечко... А потом поняла, что парень задал вопрос, а потом поняла какой именно, и вот тут уже испугалась.

– Ой, точно заругает! – запаниковала. – А вы знаете, что он ест котят?! Это ужасный человек!

– Да что вы говорите…

Его взгляд стал ещё более задумчивым и загадочным… О чём он, интересно, размышляет? Догадывается ли он, что он плохой парень? Может, я ему действительно понравилась? А вдруг это любовь с первого взгляда?

И тут я вспоминаю про Дайрона… С ним я была знакома три года и думала, что это любовь всей жизни, а это оказалось обманом! Нет! Этот молодой человек точно не моя судьба, я больше не куплюсь на эту обманчивую ловушку.

– Айлин, - Натти пихает меня в бок, и я икаю.

– Пойдёмте, нас ждут, - говорит прекрасный незнакомец, такой мужественный и доблестный, и берёт мой багаж. Да никакой он не плохой парень! Он рыцарь! Доблестный, готовый прийти на помощь рыцарь… - Расскажите о капитане, я с удовольствием послушаю.

Этому прекрасному рыцарю я могла рассказать всё, что угодно, что бы он ни попросил!

Мы уместились в огромный джип, за руль сел какой-то солдат в плотной каске и очках. Прекрасный принц сел со мной и парнем в очках, а девочки поехали в другой машине. Я принялась рассказывать о капитане, хотя понимала, что не стоит этого делать. Алкоголь в моей крови просто снёс все преграды, более того, он уничтожил малейшие зачатки разума в моей голове.

– Он не только котят ест, но ещё и женщин не любит, - жаловалась я на нового начальника. – Он откусывает им уши и остригает волосы, - всхлипнула и пустила слезу.

– Правда? – удивился мужчина, проведя ладонью по густым русым волосам. Как же он сделал это… мужественно, что ли? Мне захотелось прижаться к нему и почувствовать его невообразимую мужскую силу. Я даже покраснела от этих мыслей... это так... на меня не похоже. Даже мысли о прикосновении к этому мужчине заставили меня покрыться мурашками. Это так... смело... и романтично. Нет, просто невозможно! – Вот прямо берет, и отрезает волосы?

– Правда! – киваю, ведь он хочет услышать именно это. – А ещё он заставляет их плакать, это просто ужасно.

– Действительно ужасно… - загадочно отвечает удивительный рыцарь. – И кто же вам такое рассказал, Айлин?

– А как вас зовут? – пытаюсь кокетливо улыбнуться, но меня ведёт в сторону, и парень удерживает меня на месте, чтобы я не вывалилась из машины.

– А это неважно, - вдруг твердеет его голос. – Ответьте на вопрос, Айлин.

– Странный вы, - хихикаю. – Девочки рассказали. Они точно знают, не будут врать.

– Я так и подумал…

– А знаете, в детстве у меня была маленькая собачка, - я почему-то начала тараторить. – На Баллу тоже есть собачки и кошечки, представляете? Удивительное совпадение, удивительная эволюция… А ещё у меня были рыбки и хрустальные миски. Мне нравились в виде фруктов, особенно гранаты… Вы знаете, что я очень люблю фрукты?

– Понятия не имел…

– А я люблю! Красные, жёлтые, зелёные, фиолетовые… Ик… - задумалась, какие же ещё фрукты я люблю.

– Оранжевые? – подсказал мне этот великолепный мужчина.

– Да! А как вы догадались?

– Исключительно методом дедукции, - вздохнул парень. – Цветов-то не так много осталось…

– У нас на вилле есть виноградники, я сама выращиваю виноград, и яблоки тоже. Вы любите яблоки?

– Да кто их не любит…

– А вот и я тоже обожаю! – весело захлопала в ладоши. – А знаете, как их нужно выращивать, чтобы они вились по земле? Я знаю как.

– Как выращивать, вы сказали?

– Чтобы они вились по земле!

– Надо же, - вздохнул парень. – Даже не знал, что так можно… Айлин, а вам не кажется, что вы слишком пьяны?

– Я совсем капельку выпила, - оправдалась я. – Просто керимы не употребляют алкоголь.

– Я слышал это, - кивнул парень.

Следующие двадцать минут я рассказывала ему о Баллу, и о своей жизни, и о звёздах, и о планетах, и обо всём-всём на свете! Мне так хотелось поделиться своей радостью с миром, что я совершенно не могла умолкнуть… А этот мужчина слушал меня очень внимательно. В его глазах читалась такая задумчивость, такой интерес, что я поняла – лучшего собеседника мне не найти! Он ни капельки даже не устал, а алкоголь у меня в крови отрастил мне крылья, и я ещё час бы проболтала не уставая, и всё-всё рассказала о себе.

– Айлин, а вы не притомились? – аккуратно спросил мужчина, глядя на меня очень осторожно.

– Ни капельки, - хихикнула.

Наш джип нёсся посреди джунглей по просёлочной дороге, и туман витал над большими кожистыми листьями. В какой-то момент мы замедляем ход и тащимся еле-еле, так, что почти останавливаемся.

– А почему мы так медленно едем? – спрашиваю весело.

– Зона дино, - отвечает водитель, и мой собеседник это подтверждает.

– Да, замедляем ход, чтобы не сильно нервировать динозавров, – говорит мой рыцарь.

– А они не опасные? – пугаюсь.

И только я успеваю испугаться, как на наш джип падает огромная тень, и я оборачиваюсь…

– Ааааа!!! – начинаю истошно орать так, что у меня горло заболело. – Ааааа!!!

Перед нами предстаёт огромных размеров динозавр, наверное, с двадцатиэтажный дом, с такой длинной шеей, что на ней можно подняться в космос!

Паника накрыла меня с головой, и я рванула из джипа, стараясь спастись от этого ужаса.

– Куда?! – кричит мой собеседник и хватает меня за талию, втаскивая обратно в джип. – Сидеть! – он разворачивает меня к себе и смотрит мне в глаза. – Отставить панику!!! – кричит он командным голосом.

– Т-т-там… - заикаюсь, хрипя. – Т-там огромный…

– Это всего лишь диплодок, - мужчина обхватывает моё лицо ладонями. – Они травоядные. Совершенно безобидные! И джипы не трогают. – Мужчина смотрит на меня серыми глазами, и голос у него такой командный и уверенный, что я тут же успокаиваюсь! – А вот если ты куда-нибудь убежишь, вполне могут раздавить, как козявку. Это не хищники, они даже не услышат твой крик. Поняла меня, кадет!?

– Да-да, - шепчу я и вдруг понимаю… Ой!

Мои глаза расширяются, я открываю рот в удивлении…

Как он сказал? Отставить панику? Кадет? И командный голос… Это точно не кто-то из соискателей, и даже не исследователь флоры и фауны. Я с ужасом осознаю, что передо мной наш капитан!