Триединство: Маг, Вампир и Человек

«Клац-клац» и «тыц-тыц», кажется, не имели конца. В глазах рябило, полосило, а чёрные полупрозрачные мошки, точно ноты, расселись на этой ряби, заняв каждая своё место. Голова гудела: мысли в ней столпились как люди на станции метро в час пик – кто-то гогочет, кто-то кричит, кто-то на пьяную голову ломает эту самую голову, а в глубине толпы разрывается плачем маленький ребёнок. Эти мысли стояли, занимали себя, как могли, как умели, как знали – они дожидались поезда, вагона, в котором расселись бы по своим законным местам, а после отправились бы вперёд, туда, где они нужнее всего. Но поезд не приезжал, вагона не было. Машинист устал, локомотив заглох, остановился где-то во мраке тоннеля. А диспетчер… громкоговорители молчали. И все были в ступоре, в странном ожидании чего-то, что вполне вероятно так и не произойдёт.

Взгляд замылился, глаза покалывало, в висках пульсировало, сдавливая глазницы. Я двигал бровями, разминал лицо, но лишь сильнее хмурился, кривлялся. Отодвинулся от монитора, положил холодные руки на лицо – вдавливая пальцами, скользя по коже, стал массировать лоб, щёки, виски, потирать веки, надавливать на глаза, но осторожно, чтобы не сдвинуть постаревшие линзы. Покрутил головой, хрустя и щёлкая позвонками. Сомкнул лопатки, что отозвались глухим, но булькающим где-то внутри шёпотом, точно там тонул человек. Тяжело зевнул. Взгляд был опущен на грязную, впитавшую в себя частички меня клавиатуру. Казалось, вот-вот и взгляд, точно эти частички, сольётся с чёрными клавишами.

– Голова свинцовая, – обессилено и максимально тухло протянул я.

Вяло поднял руку, прикоснулся к холодной баночке, поднёс металл к губам и сделал несколько жадных глотков. Кислая, вязкая, наполненная химикатами и какими-то магическими отходами бурда заставила меня тяжело задышать. Сердце. Оно колотилось. Вернее сказать, забилось в конвульсиях. Слишком. Быстрых.

На мгновение мне стало лучше, мысли начали приходить в порядок. Тот состав, что они так долго ждали, наконец, прибыл. Мысли построились, расселись и только собрались ехать, как в этот мысленный вагон вдруг вошла та, кто молчала, в недавнем хаосе не подавала виду, не показывала себя. Но. Хаос тот – она его причина.

«На этом всё, Ник», – точно из пыли вновь собирались в памяти её холодные как смертный приговор слова.

«На этом всё, Ник. Я устала», – слова собирались медленно, но каждая буква в них тупой болью отзывалась в сердце.

«…С тобой невозможно построить то будущее, о котором я мечтаю… мечтала», – давление поднялось, глаза сдавило, будто их взяли в тиски и приготовились лопнуть как переспелую ягодку.

«Из-за тебя мне пришлось распрощаться с мечтой!», – финальный крик, самый сильный, самый эмоциональный, казалось, вновь звучал, сотрясая стены, разрывая нити моей души.

Я старался не думать, хотел просто как-то пережить, переждать это, но… мы были вместе слишком долго.

– К чёрту, – отбросив мышку, сдвинув вглубь стола клавиатуру, вскочил я с кресла, отошёл от стола, схватил пачку и подошёл к окну.

Чиркнул зажигалкой, втянул первый, далеко не самый приятный, но с тем и крепкий дым. Выдохнул в приоткрытую щель оконной рамы. По ту сторону была улица. Там внизу ходили люди, прогуливались парочки, смеялись заплутавшие подростки. Там, ниже меня на тридцать с лишним метров, кипела жизнь. Жизнь, которой мне никогда не достичь, но о которой всякий как я мечтает. Это жизнь дворян и прочих богатеев, зачастую одарённых магией. Им незачем спешить, незачем тратить свою жизнь на бессмысленный труд. И всякий как я мечтал бы стать одним из них хотя бы на день, но ощутить вкус свободы, вдохнуть полной грудью, зная, что всё впереди, что жизнь не готовит новых сюрпризов, что она предсказуема и оттого спокойна, размеренна. Всякий мечтает, но я почему-то перестал. Уже давно мне стало всё равно.

– Не для кого стараться, – криво ухмыльнулся я, разглядывая теперь проезжающие мимо машины.

Префектура Хольмгард – центр столицы нашей славной империи Эндгард, самопровозглашённой последним оплотом Нового Человечества. Найтмар – имя этого бескрайнего каменного леса, с парящими над ним островами. Город, пропитанный магией, в котором никогда не наступит ночь. Но отчего-то это именно тот город, в подвалах и закоулках которого живёт первопричина ужасных катастроф прошлого – нечисть, отвратительные порождения Тьмы, оставшиеся нам будто в наследство от предков. Дворяне могут спать спокойно в своих неприступных особняках на окраине да на летающих островах. А вот мы – обычные смертные, вынуждены терпеть все эти ужасы… может, сказывается профессиональная деформация, но с каждым годом нечисть будто всё чаще выходит на свет.

Сказал профдеформация? Ну да, пусть я не маг, но выполняю работу не менее важную – мониторинг, сбор данных и составление заданий для Охотников. Работаю в ЦОДСА – это такая государственная структура, работающая по столице и занимающаяся ликвидацией различной хтони. Может к счастью, а может и, к сожалению, но штаб наш расположен в далеко не самом удачном месте, а именно в этой переполненной дворянством префектуре Хольмгард, которая сама по себе уже как целый мегаполис с десятками районов. А ведь таких в имперской долине больше десятка… человейник, просто огромный чёртов человейник, по которому я работаю уже как целый месяц один.

Да, работы слишком много. А платят… я не маг, не следак и не опер. Просто планктон, гниющий в соло в кабинете, рассчитанном на десятерых. И платят… что ж, пожалуй промолчу.

Заткнув себя очередной сигаретой и закрыв глаза, я прижал лоб к холодному окну. Не скажу, что представлял, как падаю. Просто. Так, просто размышлял.

Хотел уволиться – не отпускают, слишком важная работа. Не дают повышение по той же причине. Выходные? Тоже помолчу. Лишь скажу, что уже привык жить работой и в день с десяток раз просматривать и вычитывать детали нападений, убийств и прочих инцидентов.

Однако ещё неделю назад я был бы рад выходным – была та, с которой их бы провёл. Собственно, ради неё и работал столько. Стремился исполнить мечту… а оказался эгоистом, ради которого отказались от мечты…

– Надо найти подработку, – шептал я самому себе, чтобы не утонуть в потоке собственных рефлексий.

У меня не было времени, чтобы должным образом погрустить над расставанием. Пусть я и смирился со смертью в нищете, однако претворять такой сценарий в жизнь как-то не хотелось. С тем вместе не хотелось помереть за рабочим столом вследствие переработок. Нет, у меня, конечно же были когда-то накопления, но они магическим образом потратились на помощь брату в поступлении в имперскую академию магии…

Ой, как так вышло, что я не представился? Ну, хорошо, представлюсь – я Ник, Акиров Ник, единственный в своей семье обделённый магией, а потому изгнанный из неё. И даже так я помогаю родным… впрочем, ни сколько им, сколько брату – пусть хоть один из нас проживёт лучшую жизнь.

Не подумайте, я не герой какой-то, просто слишком хорошо знаю этот вкус разочарования и осознания, что жизнь давно окончена и дальше тебя ждёт только ожидание смерти, которая как назло не торопиться тебя сцапать.

– Мда, пожалуй, в моей ситуации смерть лучший исход, – прикидывая приближающиеся платежи по кредитам, упал я в кресло, – но не в нищете…

Произнося это вслух, я вдруг снова подумал – а не уйти ли в Охотники? Да, пусть я и простой человек, лишённый магии и особых навыков, однако я же долгое время тренировался и помогал с тренировками по фехтованию брату…

– А что, – кривенько оскалился я, тем временем просматривая на мониторе очередное нападение какого-то несуразного упыря на мальчонку с окраины соседней от нас префектуры, – на сей раз может сработать…

И ведь я настолько долго работаю с этим всем, что для меня уж точно не составит проблемы завалить одного, а то и двух сразу, например, упырей. Что ж, надо бы с такой инициативой зайти к руководству…

Дверь в кабинет приоткрылась ровно в тот момент, когда нечисть на записи разорвала парнишку. От неожиданности я подскочил и чуть не пролил на клавиатуру энергетик, после чего выругался.

– Арима, гастарбайтер ты херов! – зашипел я, различив в дверном проёме одноглазую морду восточно-азиатского происхождения.

– А, Ник, – здоровяк в белом плаще оперативника осторожно прошёл внутрь заваленного документами кабинета. – Решил проверить, жив ли ты.

– Вот так забота, – уже более спокойно, но не без саркастической нотки, произнёс я, – случаем не Он послал тебя?

– Ты про босса? – оценивая степень захламлённости моего обиталища, поправлял Арима свою чёрную шевелюру. – Господин Кейн конечно попросил напомнить об отчётах, однако…

– Однако? – пристально посмотрел я на коллегу/друга.

– Нана сказала, что вы с Элеонорой расстались, – вдруг осторожно залепетал друг. – Это… правда?

Я вздохнул, закрыв лицо рукой.

– Арима, друг ты мой сердечный…

– Ник?

Я поднял взгляд на одноглазого, щетинистого, патлатого и, в общем-то, жутковатого мужика приличных габаритов. Арима Оросаки – тип, с которым мы одновременно устроились в эту шарашкину контору и знакомы уже столькие годы, не переставал меня удивлять. С виду грозный, сейчас он напоминал маленького ребёнка, чьи родители развелись и теперь спрашивают, с кем бы он хотел остаться.

– Что конкретно сказала тебе Нана? – спросил я, в очередной раз, отходя к окну и закуривая.

– Вчера Элеонора позвонила ей и просто сказала, что вы с ней того… поругались и разошлись как в море корабли.

– И всё? – когда Арима утвердительно кивнул, я засмеялся и продолжил. – Что ж, так оно примерно и произошло.

– Но почему?

– Да просто я эгоист, – докурив, я подошёл к столу, понатыкал мышкой на файлики и принялся печатать. – Ты сегодня сильно занят? – принимая и раскладывая по папкам свежеотпечатанные листы, посмотрел снова на Ариму.

– Да нет…

– А у начальства что делал?

– Маркус на пенсию уходит…

Я аж бумаги выронил:

– Реально? Сорок лет отработал и решил уйти?

– Ага, – Арима задумчиво постукивал по глазной повязке, направляясь к окну. – Теперь придётся искать нового напарника…

– Давай я в ваш отдел перейду, – с ухмылкой, перетянул я все листы между собой. – Как раз к шефу направляюсь.

Арима не то шокировано, не то удивлённо уставился на меня, будто просверливая во мне дыру своим голубым глазом.

– Скажи, что ты шутишь, – он нахмурился.

– Я похож на шутника? – театрально растягивая слова и доводя мимику до абсурда, возмутился я.

– Ник, мы с тобой хоть и фехтовали много раз…

– Расслабься, старик, – подойдя к другу, хлопнул его по плечу. – За столько лет я заучил все повадки этих тварей.

– Ник, но ведь… тебе лучше отдохнуть, а потом принимать такие решения!

Я усмехнулся:

– Это всяко лучше, чем за копейки гнить в пустом кабинете.

С этими словами я развернулся и направился прочь из кабинета. Несомненно, принял это решение я на эмоциях, однако что хуже – подохнуть здесь или в бою, с честью, достоинством и страховкой? Думается мне, раз смерть неизбежна, то лучше сгинуть так, а выживу – деньги получу, в разы большие, чем получаю сейчас за медленное и болезненное убивание собственного «я».

Уже в лифте меня догнал Арима. Всё пытался отговорить, но поздно – мы поднимались на последний этаж, прямо к кабинету нашего бессменного руководителя – Константина Кейна.

– Ник! – Арима не успокаивался.

Я же тем временем отвернулся к зеркалу: убитая недосыпом рожа, синяки как у панды, хреново отросшие волосы цвета каштана и уложенные как-то по дебильному, благо хоть выбрит и в остальном свеж, как костюм, купленный с какой-то давней премии. Конкуренцию нашему шефу не составлю, но и злостный комментарий касательно собственной непрезентабельности выслушать не должен.

Лифт остановился. Двери тихо распахнулись. Впереди коридор, длинный, узкий, залитый белым, будто больничным светом. Холодок прошёлся по моей спине – не любил я такие мероприятия, однако либо действую, либо подыхаю в нищете.

Огромные резные двери, ведущие в кабинет, неожиданно легко поддались. Следом за мной бежал Арима.

– Господин Кейн! – громко и уверенно произнёс я, подняв толстенную папку с отчётом на головой.

Кабинет был огромен и скорее напоминал библиотеку в викторианском стиле, нежели кабинет начальника всея ЦОДСА. Он был отделан в тёмно-коричневых тонах, высотою в два этажа, с двумя ярусами и бесчисленным количеством мест для величественных размышлений о высоком. В его холодном воздухе витали запахи книг, кофе, только что молотого и сваренного, дорогого табака и кожи, которой обшиты очередные новые кресла. Обитель начальника была контрастной – на «втором этаже», как и под ним, всегда царил мрак, который разрезал поистине огромный столп света от гигантского окна посередине кабинета. Прямо перед этим окном, чётко напротив дверей, стоял стол шефа – крепкий, массивный и, кажется, очень древний. Однако за ним никто не сидел – привычный величественный силуэт отсутствовал. Из-за этого я на мгновение опешил, глупо уставившись на окно, за которым сгущались тучи.

– Кхм-кхм, – раздалось где-то слева.

Я повернулся. Константин Кейн, привычно одетый в чёрную водолазку с высокой шеей, сидел в кресле и пил кофе, по обыкновению своему закинув ногу на ногу. Он был удивлён моему внезапному появлению – маска величия спала ровно в тот момент, когда капля чёрного как ночь кофе упала на его белоснежные брюки. Светлая грива растрепалась, покрытое страшными шрамами и ожогами лицо нахмурилось, даже борода слегка дрогнула, а яркий красный глаз, кажется, загорелся пламенем не то досады, не то вытекающего из неё гнева.

– Акиров! – пытался сдерживаться он, тщетно сохраняя дворянское достоинство.

– А, о! Шеф, отчёт готов! – и я направился прямо к нему.

– Это прекрасно, но мог и так отправить, – хмурился Кейн, откладывая чашечку и разглядывая бумаги. – Что-то ещё? – перевёл он взгляд на меня.

– Я хочу уволиться.

– Нет.

– Тогда повысьте зарплату.

– Нет, бюджет не позволяет.

– А можно премию?

– Акиров!

– Маркус на пенсию вышел?

– Что?

– Переведите меня к следакам, опыт есть, рекомендация тоже, – указав на Ариму, продолжил я, – местами даже сильнее него, вспомните ежегодные зачёты!

– Стоп, – кажется, Кейн меня сейчас прибьёт. – Акиров, ты развёлся что ли?

– Что?

Кейн хмурился. Хмурился. Думал. Потом вдруг расслабился.

– Точно, прости, спутал… я думал это ты женат...

– Вы о чём? – теперь хмурился я.

В груди тем временем что-то заныло.

– Возможно кадры напутали… Хотя я точно видел твою фамилию в списках, – ах он чёртов ублюдок, сам запутать меня захотел!

– Господин, – громче дозволенного обратился я, когда Константин направился к своему столу. – Я не шучу, переведите меня в отдел по расследованию паранормальных происшествий. Вы ведь прочитали отчёт?

– Да, Акиров…

– Принимаете?

– Да-да, – холодно и будто на «отвали» отмахнулся он.

– А отчёт?

– Акиров!

Я ухмыльнулся:

– Посмотрите внимательнее, господин, там первый же лист с бумагами о переводе.

Признаться, я несчётное количество раз думал о переводе, а потому необходимые бумаги всегда лежали под рукой…

Начальник тяжело вздохнул:

– Страховые будут вычтены из первой зарплаты, понимаешь?

– Конечно, – плевать я хотел на основную зарплату, даже с вычетом страховки будет выше нынешней, а случись, что… не помру, так выиграю.

– Господин, не подписывайте! – ой, Арима только сейчас вмешался.

– Не слушайте его, он немного бредит на радостях, – заткнув рот Аримы, произнёс я.

– Что за детский сад, – поправляя очки, вздохнул шеф. – Всё-таки развелся?

– Я и не женился. Но вы правы. Однако решение трезвое, а документ составлен задолго до происшествия.

У Кейна дёрнулся зрячий глаз. Не моргнул, точно дёрнулся.

– Подписал, а теперь брысь отсюда! – махнул он рукой. – Остальное на почту вышлю.

В этот момент по коже прошлись мурашки – поток кладбищенского холода обдал меня.

– Спасибо! – однако, я насмешливо оскалился, помахав рукой на прощание.

Как бы страшно мне не было в этот момент, дело доводить необходимо до конца. И, к сожалению, только так можно работать с Константином Кейном. Действуй с ним трезво и адекватно – нае*бёт гнида сивая, по-другому и не сказать. Слишком уж хитёр. А вот если так общаться…

– Я тебя убью, – вздыхал Арима, когда мы вернулись в лифт.

– А ты что хотел? – впрочем, я только и мог, что пожать плечами. – Теперь я твой напарник, ходи и радуйся, дуружок.

Арима лишь закатил глаз. Однако в глубине души, мне кажется, он был рад моему переводу. По крайней мере, мне хотелось так думать.
___________________________
Периодическая рубрика "Портреты персонажей"
1. Ник Акиров

2. Арима Оросаки

3. Константин Кейн