Тринадцатая кукла графа

- Граф Рей ищет себе новую куклу! Ах, закройте же поскорее все двери и окна!

Миссис Лесли ворвалась в комнату, подобно испуганной курице.

От неожиданности я едва не пролила чай, который наливала в чашку её мужу, бородатому, дородному и добродушному мистеру Лесли. Он сидел с газетой на плюшевом диване в гостиной с трубкой в зубах и с удивлением воззрился на супругу.

Вечерело. Осенний дождь уютно барабанил по стёклам, пламя весело трепетало в камине, и всё бы ничего.

Кроме одного прискорбного факта.

Сегодня была Ночь призрачной луны.

Люстра качнулась, и я бросила на неё испуганный взгляд. Крохотный домовой дух, похожий на паучка с призрачными лапками, оттолкнулся от неё и перепрыгнул на каминную полку. Едва не сшиб фарфорового котёнка из коллекции миссис Лесли. Мне пришлось бы снова оправдываться, что это не я разбила. Я была круглой сиротой, всё детство как неприкаянная шаталась из дома в дом, где никто не хотел кормить лишний рот, а мне доставались все тычки и пинки. Особняк уважаемого доктора Лесли оказался единственным местом, где я прижилась, и мне до ужаса не хотелось его терять.

- Что ты такое говоришь, дорогая? – удивился мой хозяин и отложил газету.

- Ах, Чарльз, вечно до тебя всё долго доходит! – Всплеснула руками его супруга, и её пышное тело заколыхалось. – Мне сказала леди Агата, а ей – баронесса фон Гир…

- Это всё байки, не стоит выеденного яйца! – уверенно заявил доктор. – А ты портишь мне аппетит. Лучше присядь, попей чайку…

- Как ты можешь быть таким спокойным! – возмутилась его супруга. – Все ведь знают, что происходит с бедняжками, которых граф Рей увозит в своё старое мрачное поместье! Они становятся его куклами для развлечений, но самое главное… - она понизила голос до страшного шёпота. – Они больше не возвращаются назад, и их никто не видит! Уже двенадцать девушек пропало!

Доктор смотрел на неё скептически, как на одну из своих пациенток, страдающих ипохондрией.

- Как бы то ни было – при чём здесь мы?

- Но ты правда не понимаешь? Сегодня Ночь призрачной луны! А значит, граф Рей ищет себе новую куклу! Куда он девает предыдущих, скажи на милость, если ему каждый год требуется новая?!

- Ну и что? Пусть себе обеспеченный господин меняет любовниц, не вижу в этом большого греха, - усмехнулся себе в бороду доктор. И подмигнул мне.

Я вжала голову в плечи и принялась поспешно собирать фарфоровую посуду на поднос. В последнее время я стала замечать на себе не совсем приятные взгляды господина. Это всё проклятая грудь! Выросла так, что её уже не получалось как следует прятать. Неужели снова придётся искать место? Здесь платили неплохо. Ведь я совмещала не только обязанности служанки и горничной миссис Лесли.

Но и ещё одну работу, о которой никто не должен был знать. Ведь несчастье, случившееся в семье доктора, ставило большое пятно на его собственной репутации. А потому хранилось в строжайшей тайне.

Я вздрогнула, когда из камина выползла призрачная рука и попыталась ухватить домового за мохнатую лапку.

Как жаль, что их никто, кроме меня, не видит!

Духи выползали только в Ночь призрачной луны. Потерпеть надо было лишь до утра. Но целые сутки раз в год я тряслась, как осиновый лист, и считала себя сумасшедшей. Может, следовало бы рассказать всё доктору?.. Но одна мысль, что он может захотеть меня осмотреть, показалась такой ужасной, что я тут же отмела эту идею.

Я отнесла поднос с грязной посудой в кухню. Взяла там кувшин с водой и свежее полотенце. Моя работа на сегодня ещё не закончена. Когда я вышла из кухни и направилась к скрипучей деревянной лестнице на второй этаж этого уютно, но довольно старого дома, услышала знакомые причитания.

Миссис Лесли всё не унималась.

- Как ты можешь быть таким спокойным, зная, что граф Рей ищет новую куклу, а у нас в доме невинная девушка!

- Если ты об Офелии, то не думаю, что графу будет какое-то дело до нищей сироты…

Я невесело улыбнулась. В этом, увы, была своя правда.

- …при чём тут Офелия! Эту девку пусть бы забрал, мне-то какое дело.

Я споткнулась на очередной ступеньке. Нет, конечно, я давно знала, что хозяйка недолюбливает меня и считает, что я строю глазки её супругу. Но не до такой же степени, чтоб отдавать меня какому-то извращенцу!

Чтобы не слушать, я подобрала подол юбки и скорее принялась подниматься по лестнице.

Длинный коридор, на выцветших обоях висят тёмные портреты. Уже почти невозможно рассмотреть, кто там нарисован.

Женщина на одном из них зевнула, когда я проходила мимо. Я чуть не уронила кувшин.

Проклятая Ночь призрачной луны! Скорей бы она закончилась.

Третья дверь справа, в самом конце коридора.

Я толкнула створку и вошла.

- Добрый вечер, мисс Лесли! – пропела жизнерадостным тоном.

Мне никто не ответил. Впрочем, как всегда.

Как по мне, у миссис Лесли и правда не все дома. Она верит, что её дочь вот-вот выздоровеет. И с минуты на минуту откроет глаза.

Я поставила кувшин на столик, присела на самый краешек кровати, воровато оглядываясь на дверь. Надеюсь, никто не войдёт. Миссис Лесли не любила, когда я сидела на кровати её дочери.

Намочила полотенце и стала протирать лоб бедняжки.

Фарфоровое лицо, золотистые кудри, рассыпавшиеся по подушке. Тонкие руки пианистки лежат поверх стёганого одеяла. На прекрасном лице застыло строгое выражение. Длинные ресницы бросают тени на белые как мел щёки.

Мисс Тереза Лесли была ослепительно хороша и кружила головы всем парням в округе. До тех пор, пока не случилось несчастье. Она упала с лошади полгода назад и ударилась головой. С того дня лежит вот так, не шевелясь. Слабое дыхание можно увидеть, только если поднести зеркальце.

Я достала гребень, чтобы расчесать прекрасные волосы юной госпожи.

Да уж, кому-кому, а уж ей точно не стоит опасаться того, что граф Рей заберёт её себе в Ночь призрачной луны.

Впрочем, как и мне.

Такая замухрыжка, как я, в жизни бы не приглянулась графу.

Я бросила взгляд в сторону украдкой. В зеркале трюмо отражалась худощавая темноволосая девица в неприглядном коричневом платье служанки, с белым передником и кружевной наколкой на строгом пучке. Совершенно обычная. Таких тысячи, миллионы.

С такими как я никогда не случаются никакие чудеса.

Только какие-нибудь гадости.

Я едва успела подобрать ноги, когда из-под кровати вереницей выбежала стайка чёрных пушистиков. Эти жили под кроватями и питались дурными снами хозяев. Видимо, под кроватью Терезы жилось особенно увлекательно.

Последний пушистый малыш пробежал прямо по моей голой ноге, я чуть не взвизгнула.

Эта Ночь призрачной луны меня точно в могилу сведёт!

…Часы на стене щёлкнули стрелкой и пробили девять вечера.

Раздался размеренный и громкий стук во входную дверь, который я услышала, даже сидя на втором этаже.

Кто-то стучал тростью. И этот кто-то, судя по всему, не отличался терпением, потому что спустя минуту в оглушённом тишиной доме стук раздался снова.

===

От автора:

Друзья, добро пожаловать в мою Хэллоуинскую новинку! Это будет короткая, таинственная и волнующая история)) Не забудьте утащить в библиотеку, чтобы не потерять ;) Ваши лайки и комменты безумно радуют Муза и торопят его с продами быстрее))

Чёрные пушистики испуганно пискнули и дружной стайкой вскарабкались по стене под самый потолок. Юркнули в угол и затаились там в тенях. Чего это они?

Признаться, и мне самой было не по себе от таких внезапных вечерних гостей. Не принято в обществе, где вращаются обеспеченные люди, являться к кому-то без предупреждения! Да у нас в доме даже специальный журнал был, где аккуратно записывалось, кто и в какой день приглашён на чай – а уж если в нашем доме намечался званый ужин, то за две недели рассылались именные карточки с золотым тиснением, которые я потом днями разносила по разным концам города, сбиваясь с ног и глотая пыль из-под колёс проезжающих экипажей.

Если же доктора Лесли вызывали к больному, обычно за ним приходила какая-нибудь служанка с чёрного хода. Его практика состояла сплошь из скучающих дам высшего света, да их многочисленных отпрысков. Такие пациенты сами не ходят. К ним вызывают на дом.

На ум помимо воли лезла байка про «кукол графа Рея», которая переполошила миссис Лесли. Я внутренне посмеялась от этой мысли. Этому графу принадлежало огромное поместье и здоровенный кусок леса в нескольких милях к северу от города, а о несметных богатствах, доставшихся по наследству единственному наследнику знатных родителей, легенды ходили не меньше, чем о его «куклах».

Да что такому человеку делать здесь? Такие, как он, пальцем щёлкнут, и толпы девушек летят, как бабочки на огонёк. Даже если он стар и уродлив, горбат и имеет проплешину размером с гнездо. Хотя, сказать по правде, я понятия не имею, каков он собой и есть ли у него проплешина. Но это не имеет абсолютно никакого значения, если древность твоего рода восходит к эпохе основания Королевства, а денег больше, чем сможешь потратить за всю свою жизнь.

И всё-таки стук повторился, и в притихшем доме раздались шаркающие шаги миссис Лесли. Она не торопилась отпирать дверь, но и не открывать совсем, видимо, считала ещё более неприличным. Как на зло, наша домоправительница, которая обычно отпирала гостям, уже ушла спать. Как и повар, мальчишка-посыльный, и садовник с конюхом. Из всей прислуги только я должна была круглосуточно быть под рукой. Иногда даже засыпала от усталости прямо на ходу. Меня пару раз ловили, сидящей на полу у постели хозяйской дочки, когда я отрубалась, положив голову на скрещенные руки на краю кровати. Доставалось крепко.

Я покосилась на мисс Терезу, которая по-прежнему возлежала на подушках, подобно фарфоровой кукле. Её кожа словно чуть светилась изнутри, а прекрасные волосы рассыпались по подушке и в свете свечей мерцали тёмным золотом. Мне показалось, или её ресницы чуть дрогнули?

Я пару мгновений всматривалась в её лицо, но изменений не было.

Вздохнув, задула свечи в канделябре на стене. Моя работа на сегодня вроде бы закончена, и можно идти отдыхать. Главное, на глаза не попадаться хозяйке, чтоб ещё чего-нибудь не придумала.

Наконец-то! Спина просто разваливается. С самого утра миссис Лесли заставила отдраить каждый дюйм большого, старого и медленно ветшающего дома в довершение ко всем моим обязанностям. Они с доктором экономили и не брали дополнительной прислуги там, где и на одну служанку всё можно было повесить. Я не осмеливалась спорить.

Осторожно приоткрыла дверь комнаты и прислушалась.

- Добрый вечер, леди! Какая великолепная луна в этом году на Ночь призрачной луны, не находите? В кои-то веки оправдывает своё пафосное название.

Этот голос.

Он прокатился по коже мурашками, заставил каждый волосок встать дыбом.

Низкий, бархатный, вкрадчивый голос уверенного в себе человека. Мужской голос.

- Ох, но мы не ждали гостей…

- Простите, что явился без предупреждения. Я не займу вас надолго. Позволите войти?

И наверное, надо было остаться в укрытии спальни юной хозяйки.

Но когда я пришла в себя, обнаружила, что иду по коридору – медленно, почти прижимаясь к стене. На цыпочках, стараясь не шуметь и слиться с окружающей обстановкой. Грудь высоко вздымается под грубой материей чёрной форменной одежды. Сердце колотится так, что я кажется, его слышу.

Это неразумно.

Сидеть тихо, как мышь под метлой, и не высовываться – это был всегда мой девиз по жизни.

Призрачная дама на портрете, мимо которого я прохожу, ощутимо дрожит. Я слышу, как её зубы стучат. Это не добавляет уверенности. Надо срочно повернуть назад! Пересидеть в спальне Терезы – какое мне дело, что за незваный гость явился в такой час, и о чём они будут разговаривать с мисси Лесли? Она и так все растреплет, не пройдёт и пяти минут, как он уберётся восвояси. Да нам в ближайшую неделю, если не год, некуда будет деваться от бесконечных разговоров об этом случае!

Так почему я не могу повернуть назад?

Прижав руку к груди, останавливаюсь, не доходя буквально шага до угла. В коридоре темно, лестница тоже прячется в глубоких вечерних тенях, которые осенью почти не отличимы от ночного мрака. А где-то за окном ветер продолжает осыпать дрожащие стёкла холодной мелкой моросью.

- Чем обязаны? – настороженный голос доктора. – Прошу прощения, я не знаю вашего…

- Филипп Рей, двадцать первый граф Морвудский. Сказал бы, что к вашим услугам, но это вряд ли,  - вальяжно, с трудом скрывая усмешку в голосе, произносит незваный гость.

Да, точно.

Морвуд.

Так называется поместье графа.

Я помню, когда пришла на агентство по найму прислуги, одна размалёванная девица особенно интересовалась у тамошнего клерка именно Морвудом. В свете всех этих слухов думаю, она намеревалась напроситься в Морвуд платной куклой Его сиятельства. Брезгливо скривившийся клерк заявил, что из Морвуда не бывает запросов на прислугу.

Теперь не понимаю. Если граф Рей так падок до женских прелестей, что вынужден без конца менять девиц, как перчатки, отчего у него в поместье не бывает текучки? Впрочем, не уверена, что хотела бы знать ответ. С этими аристократами вообще, чем меньше знаешь, тем лучше.

Все эти мысли промелькнули в моей голове за то время, что ошарашенный мистер и миссис Лесли решали, что им делать со столь непростым гостем.

- Прошу ближе к огню! – спохватился доктор. – Сегодня такая ужасная непогода! Вы, верно, промокли и сбились с пути?..

Какая жалкая попытка найти хоть сколько бы то ни было разумное объяснение тому, что граф Рей явился сюда на ночь глядя, собственной сиятельной персоной. Вклинилось кудахтание миссис Лесли:

- Мы уже пили чай, но я могу попросить горничную…

Я вздрогнула. Ох, нет! Только меня сюда не надо приплетать, пожалуйста!

Ироничный голос графа оборвал её на полуслове.

- Нет. Я не сбился с пути, а явился ровно туда, куда собирался. И – нет, я не собираюсь пить чай. У меня не так много времени. Сегодня Ночь призрачной луны, знаете ли. Я хотел бы успеть вернуться домой до полуночи.

У меня мороз пошёл по коже.

- Но какое дело могло привести вас к нам в столь поздний час? – удивился доктор. – Возможно, какое-то недомогание…

- Ах-ха-ха… нет, я совершенно, абсолютно здоров! Благодарю покорнейше. Но в ваших услугах не нуждаюсь, - отрезал гость.

- В таком случае что…

- Я слышал, в вашем доме живёт одна несравненная красавица. Хотел бы лично засвидетельствовать леди своё почтение. И переговорить с ней с глазу на глаз, если позволите. Понимаю, что несколько… м-м-м… перехожу границы приличий. Но дело не терпит отлагательств. Надеюсь, вы простите мне мою некоторую, кхм, эксцентричность.

Родители юных девушек на выданье обычно более чем лояльны к причудам потенциальных женихов. Когда узнают размер их годового дохода, и он хотя бы на одну сотую так велик, как должен быть у графа.

Но сегодня, кажется, во всех смыслах исключительная ночь.

- Я не позволю, чтобы вы забрали нашу дочь очередной куклой! – вдруг возопила миссис Лесли пронзительным, противным голосом.

Воцарилась грозная тишина, во время которой даже призраки и домовые, мне кажется, постарались просочиться сквозь доски в подвал, и забились там в щели, чтоб не отсвечивать.

Гнев графа я ощутила даже на расстоянии.

- Ох, п-простите мою супругу! – заикаясь, пробормотал доктор. Если уж этого невозмутимого человека, который повидал на своём веку всякого, так пробрало, могу представить, что там за выражение лица у Его сиятельства. – В-видите ли, наша дочь сейчас не может вас принять, при всём г-глубочайшем к в-вам уважении! Она больна, и не встаёт с постели…

- Офелия! – визгливо крикнула хозяйка. – Офелия, немедленно иди сюда! Ступай вниз, паршивка, иначе ночевать будешь на улице, под дождём!

Слёзы брызнули из моих глаз.

Нет, я привыкла с детства к тычкам, подзатыльникам и обидным прозвищам. Трудно ожидать иного, когда у тебя даже фамилии нету, одно только имя. Обидно другое – что жизнь постоянно тебя ставит в такое положение, когда выхода никакого нету.

Можно было бы бежать. Прямо сейчас развернуться, рвануть по коридору. И в окошко. Но без рекомендаций от предыдущих хозяев никто не даст мне новую работу. А противная хозяйка ещё и гадостей про меня напишет в агентство, как пить дать.

Да и вообще – что я придумываю? Я ни за что не осмелюсь на такой поступок. Это только в книгах бывает. А в жизни - далеко я уйду одна, ночью, без одежды и без денег? Да меня на лошади догонят в два счёта. Ещё и оштрафуют за невыполнение приказов господина, и я не то, что не заработаю у него за целый год упорного труда, так ещё и должна останусь. В агентстве меня предупреждали, что такие случаи сплошь и рядом.

Поэтому я вытираю ресницы, вся сжимаюсь, опускаю глаза в пол, чтоб казаться как можно более незаметной, и тихо, как мышка, начинаю спускаться по лестнице. Время как будто замедляется, я считаю про себя каждый шаг, а деревянные поручни резной лестницы, в которой я лично сегодня каждый витой столбик протирала тряпкой, как-то очень ясно и чётко ощущаются ладонью. Я концентрируюсь на этом ощущении и пересчитывании ступенек, чтобы не сходить с ума от страха, который засел где-то в животе и от которого меня потихоньку начинает мутить.

- Ну наконец-то! Сколько тебя можно звать, глухая тетеря! – возмущается миссис Лесли.

Она хватает меня за плечи и подталкивает вперёд.

В поле моего зрения вдруг попадают массивные, тщательно начищенные до зеркального блеска сапоги. Переходящие в тёмные брюки, на которых ни единого пятнышка от дождя. Судя по размеру обуви, у нашего гостя просто гигантский рост. Такие сапоги не купишь в первой попавшейся лавке – они изготавливаются на заказ, строго по мерке заказчика.

- Вот! Разве она вам не подойдёт? – нервно спрашивает миссис Лесли. – Девчонка не слишком красива, зато прилежна и услужлива! Совершенно бессловесное и покорное существо, готовое угодить любой прихоти своих хозяев. Моему супругу глазки только так строила, чуть не в постель к нему пыталась запрыгнуть. Так что я уверена, что даже с её непритязательной внешностью ей найдётся применение в… кхм… хозяйстве Его сиятельства.

Что?..

Сердце словно обрывается, и уходит куда-то в пятки. Мои руки бессильно падают вдоль тела. Губы дрожат, а горло перехватывает спазм от непроизнесённых слов и отчаянного, бессловесного крика.

За что она со мной так? Я ведь никогда, я же боялась в одной комнате оставаться с её мужем!..

Но кто меня будет слушать.

На мой подбородок ложатся жёсткие пальцы в чёрных кожаных перчатках и приподнимают лицо.

Замерев, я вдруг оказываюсь лицом к лицу с гостем.

О нет. Никакой седины, горба, морщин, и уж тем более проплешины.

Мужчине за тридцать. Иссиня-чёрные волосы в аккуратном беспорядке. Крупные, аристократические черты лица. Тёмные брови вразлёт хмурятся, пристальные глаза цвета еловой хвои прожигают насквозь, полные чувственные губы надменно сжаты. Мне трудно долго выдерживать этот взгляд, он заставляет меня бояться и трепетать, а коленки превращаться в желе.

Но почему он молчит? Почему принимает как само собой разумеющееся, что ему навязывают какую-то оборванку в служанки? Ему, графу, в его огромное поместье, в котором должно быть, просто полчища слуг? Зачем ему ещё одна?

Разве только…

Внезапная догадка заставляет меня похолодеть. И весь страх, который я испытывала до того – просто ничто по сравнению с ужасом, который обрушивается на меня теперь, с этим осознанием.

Разве что меня ему предлагают вовсе не для того, чтобы драить полы и сметать паутину по углам.

Но что за бред?! Разве так можно? Продавать живого человека? Ладно миссис Лесли, у неё всегда были слегка не все дома, но рассудительный доктор, он же…

- Ваше сиятельство удовлетворены? – подобострастно лебезит мистер Лесли. – Если эта замухрыжка не оскорбит ваш взыскательный вкус, я могу надеяться, что взамен вы больше не станете беспокоить мою дочь?..

Слёзы снова подступают.

Ударить по руке, держащей меня? Но тогда меня, чего доброго, просто-напросто убьют. Простолюдин не смеет поднять руку на благородного. Никто и никогда не наказывает аристократов, их может судить только король, судом равных. А королю Альберту и дела нет, что там вытворяют его вассалы. Да его уже давным-давно даже не видели за пределами высоких стен дворца.

Тёмно-зелёный взгляд под полуприкрытыми веками смотрит придирчиво, изучает моё лицо. Кожа горит там, где граф на меня смотрит, а на подбородке, наверное, останутся следы от его жёсткой хватки. Холодная кожа перчатки ощущается особенно неприятно, как будто меня брезгуют касаться голой рукой.

В напряжённом молчании все ждут, что он скажет. От этого человека исходит такая аура власти, что никто не осмеливается даже слова произнести.

Наконец, чётко очерченные губы изгибает мимолётная усмешка.

- Более чем подойдёт. И вы ошибаетесь. Девушка невероятно красива. Такая… м-м-м… - граф склоняет голову вбок, как коллекционер, осматривающий новый предмет коллекции. – Редкая, неброская, но изысканная красота. Я её забираю!