Тринадцатая невеста принца

– Ты любишь меня?

Горячий шепот над головой заставил мое сердце заныть сладко-сладко.

– Люблю.

Сильные руки сначала обняли, а потом настойчиво подтолкнули в спину. Мне пришлось сделать шаг, и я оказалась на самом краю каменной площадки высоко над городом. Ветер сразу растрепал волосы, надул подол платья, припал к губам. Он словно играл со мной. Обнимал, ласкал, целовал. Объяснялся в любви. Так же, как и тот, кто стоял за спиной. Тот, кого мне никак не удавалось разглядеть.

Далеко внизу виднелись черепичные крыши домов, шпили замков, алые шапки кленов. Над самой головой висели облака. Пухлощекие, пушистые, розовые в лучах заходящего солнца. Близко-близко, только руку протяни.

– Ты веришь мне?

Я снова глянула вниз. Голова закружилась. А к горлу подкатил ком. Но губы сами прошептали:

– Верю.

– Тогда лети, Нита. Лети и ничего не бойся. Поверь, ты можешь летать.

Я бы и рада была поверить. И полететь тоже рада. Если бы не одно «но» – в нашем мире летать умели только гарпии.

***

– Нита, Ниточка, проснись!

Кто-то тряс меня за плечо. Голос был знакомый, спросонья я никак не могла разобрать чей.

– Проснись, моя девочка.

Я открыла глаза и не удержалась от улыбки.

– Нянюшка, с добрым утром.

– Девочка моя, – тетушка Арлет, держась за поясницу, тяжело разогнулась, – сколько же можно меня пугать? У меня сердце слабое…

Сразу вспомнился сон, жуткое осознание того, что ты можешь оказаться не человеком, а натуральным чудовищем. Снова нагрянул страх.

– Я опять кричала?

– Кричала, деточка, еще как кричала.

Нянюшка устроилась в кресле-качалке, взяла в руки спицы. Мерно застучал металл о металл. Звук был тихий, мелодичный, убаюкивающий.

– Не хочу, кричала, не буду. А еще – это ошибка и не верю.

Она оттопырила нижнюю губу, замолчала, старательно отсчитала петли, кивнула довольно и продолжила:

– Доктору бы тебя показать, деточка. Но ты ведь опять не пойдешь?

– Не пойду.

Я постаралась улыбнуться. Получилось не очень искренне. Сон приходил ко мне с завидной регулярностью. А ничего хорошего сулить он не мог. Это всем известно. Но вслух сказала:

– Это всего лишь сон, нянюшка.

– Ой ли?

Тетушка Арлет неодобрительно покачала головой.

– Ну ничего, – сказала она, – приедет твой папенька, я все ему обскажу. Пусть сам с тобой разбирается. Где это видано, чтоб благородная девица орала каждую ночь, словно ее волокут на костер? К доктору тебя надо, к доктору! Вот помяни мое слово. Ни к чему хорошему эти крики не приведут.

Она переложила обе спицы в одну руку и погрозила мне, как маленькой, пальцем.

– Помяни мое слово.

Даже и не буду, нянюшка. Знала бы ты, как мне тошно. Знала бы, как страшно. Я посмотрела на нее, потом быстро поднялась, подскочила и заключила старуху в объятия.

– Нянюшка, ты у меня самая лучшая. Я так тебя люблю…

Она, как всегда растрогалась, размякла. Но напоследок все равно проворчала:

– Ой, лиса! Ну чисто лиса. В кого ты только такая уродилась, Нитайя дель Вейс?

Вопрос был привычным. Задавался он по двадцать раз на дню.

– В себя, – так же привычно ответила я.

– Ладно, – нянюшка вздохнула, – беги озорница, умывайся, завтракай, наряжайся. Селия уже ждет тебя.

Я присела в учтивом поклоне, как и положено благовоспитанной девице.

– Лиса, – довольно повторила нянюшка. И уже мне в спину добавила: – И не задерживайся. Сегодня день жребия! Не забыла?

Ну вот, так запросто испортила все настроение. Варт бы его побрал этот жребий. Я затормозила в дверях, заглянула в комнату. Попросила жалобно:

– А можно, мы не пойдем?

Тетушка Арлет сразу сделалась серьезной.

– Можно. Но от жребия это не спасет. Если он укажет на тебя, жрецы все равно найдут. А нужно тебе, чтобы девицу рода дель Вейс тащили по улицам на потеху толпе, как бестолковую овцу?

Я помотала головой. Нет, это мне, действительно, было ненужно.

– То-то же. – Нянюшка вновь наставила на меня палец. – Иди, Ниточка, иди. Не стоит задерживаться. Каждый должен принять свой жребий гордо.

Селия подготовила платье. Не слишком вычурное, но богатое. Простого кроя, с длинным широким рукавом, и воротником стойкой. Нежно-лиловое, переходящее к лифу в цвет прохладной мяты.

Нянюшка принесла широкий серебряный пояс, составленный из рифленых колец и крохотные серьги с аметистами, единственная память о моей матушке. На плечи мне накинули теплую пелерину из белого кашемира, отороченную по низу горностаем. На ноги – коротенькие бархатные ботиночки на высоком каблуке. На руки белоснежные перчатки. Все, как положено.

Волосы по обычаю заплели в две широкие косы и шпильками закрепили на затылке. Вниз на спину пустили кокетливую завитую прядь. Будь сейчас лето, в прическу непременно бы вставили живой цветок, но осенью пришлось обойтись без этого.

Тетушка Арлет оглядела меня с ног до головы, кивнула одобрительно.

– Красавица, натуральная красавица, да храни тебя Вир. Погоди.

Она придвинула мне ростовое зеркало.

– Смотри!

Что я там не видела? Хотя… Я заглянула в серебристый омут и даже чуть удивилась – получилось вполне недурно. Честно говоря, мне никогда не нравилось мое отражение. Только нянюшка, светлая душа, может считать красавицей такую простушку.

Огненные волнистые волосы, слишком крупный нос, слишком пухлые губы, слишком высокий лоб. Если добавить к этому слишком маленький рост и излишнюю худобу, то картина получается совсем удручающей. Что? Что во мне красивого? Только огромные зеленые глаза да длинные густые ресницы.

Нынче в моде совсем другие девы. Взять хотя бы Юлию – статная, высокая, яркая. Волосы цвета спелой пшеницы, сапфировые глаза, маленький носик, аккуратный рот, ямочки на щеках. Вот кто в нашей семье настоящая красавица. А я, так, сплошное недоразумение. Мне даже каблуки приходится носить, чтобы казаться чуть выше.

– Красавица, – влюбленно повторила нянюшка. – Но пойдем уже, Ниточка, пора.

***

У крыльца нас ждал экипаж. Новомодный, ослепительно–белый, украшенный золотой росписью. Внутри обитые бархатом мягкие сидения. Папенька искренне старался, чтобы у его обожаемой дочери было все самое лучшее.

Селия уже стояла рядом с распахнутой дверцей. Увидела меня, устремилась вперед, подала руку, помогая спуститься по ступеням крыльца. Меня все эти условности злили. Но на людях всегда приходилось их выполнять.

Сразу вспомнилось нянюшкино наставительное: «Благовоспитанная девица должна быть серьезной и степенной!» Я не сдержалась, последнюю ступеньку попросту перепрыгнула. Потом поймала укоризненный взгляд прислуги и усмехнулась. Ну вот, еще одна с нравоучениями. Сейчас как затянет…

Но Селия промолчала. А мне не осталось ничего другого, как с постной миной забраться в экипаж и устроиться у обзорного окошка. Нянюшка уселась рядом, достала свои извечные спицы, мерно застучала, зашевелила губами, считая петли.

За стеклом неспешно проплывал город. Чистые улицы, кованые ограды. Крашеные в синий двери. Жухлая травка по бокам мостовой. По потертым камням задорно звенели копыта.

По тротуару широкой рекой тек люд попроще, те, кому экипажи были не положены. Дородные матроны тащили наряженных ребятишек. Их мужья здоровались с соседями, вежливо приподнимая шляпы. Всем хотелось поглазеть на жребий. В жизни простого люда было слишком мало зрелищ.

Мне же нравилось ехать просто так, без повода, без причины. Ехать и смотреть на жизнь за окном. Я им всем даже завидовала немного. Их жизни, лишенной условностей и правил. Их свободе. Я понимала, что это не совсем правда, но избавиться от подобных мыслей не могла.

– Ниточка, – нянюшка вырвала меня из плена иллюзий, – ты помнишь, что нужно делать?

Я быстро склонилась к ней, поцеловала в щеку. Сказала успокаивающе:

– Помню, родная. Помню. И, если ты вдруг забыла, это не первый жребий в моей жизни. Первый был прошлым летом.

– Ох, Ниточка, – тетушка Арлет, даже отложила спицы, – я никогда не знаю, чего от тебя ожидать. Все девицы, как девицы. А ты у меня…

Я сделала важный вид и произнесла с ней в унисон:

– …сущее наказание.

Потом не сдержалась и расхохоталась. Лицо у нянюшки стало обиженным. К счастью, ненадолго. И она тоже улыбнулась. Правда, сначала добавила:

– Вот–вот, я как раз об этом.

Пришлось сделать честные-пречестные глаза и пообещать:

– Нянюшка, обещаю, я буду паинькой. Честно-честно!

Тетушка Арлет опять взялась за спицы:

– Лиса, чисто лиса, – проворчала она напоследок.

На дворцовой площади было шумно. Где-то играла шарманка. Продавали разноцветные леденцы и сахарную вату. Для малышни запустили карусель. Все веселились. Вру, не все. Мне было не до веселья.

Экипаж пришлось остановить довольно на подъезде к площади. Здесь стража выставила кордон. Зорко следили, чтобы веселье горожан никто не посмел потревожить. Дверцу мне отворил кучер. Он же опустил подножку, подал руку, обернутую плащом.

– Прошу вас, леди, Нитайя.

Я сошла вниз. Поежилась. Было прохладно. Платье мое оказалось слишком легким для октябрьской погоды. Нянюшка поднялась, охая полезла следом. Я поспешила ее остановить:

– Не нужно, дорогая, лучше здесь меня подожди. Я надолго не задержусь.

– Ох, Ниточка, – сказала она взволнованно, – неправильно это. Нельзя тебе тут одной без присмотра. Благородная девица…

Я перехватила ее руку, прижала к щеке, перебила:

– Нянюшка, что случится со мной? Посмотри, сюда согнали всю городскую стражу. Я быстро вернусь, не волнуйся.

Старуха заохала, запричитала, но сдалась.

– Будь осмотрительна, Ниточка, – сказала она. – Держи себя в руках. Запомни, настоящая леди…

Я снова рассмеялась:

– Буду. Честно-честно.

Тетушка Арлет осенила меня охранным знаком. Произнесла почти беззвучно:

– Вир тебя храни, Лисенок.

***

На меня оборачивались все взгляды. Кто-то тыкал пальцем. Любопытный мужской голос совсем рядом прокричал:

– Смотри, Тина, смотри! Вон, еще одна идет.

Женский сварливый тут же ответил:

– Ну, эта дурнушка о короне может даже не мечтать. Кто на нее позарится? Сам посмотри – ни кожи, ни рожи.

Третий голос вынес окончательный вердикт:

– А волосы-то, волосы! Чистое пламя! Истинно говорю, Вартово отродье. Чур меня, чур…

Вот так. Вот тебе и красавица. Мне к таким выкрикам было не привыкать. Я даже не стала оглядываться. Просто гордо задрала нос и пошла вперед. Пусть все видят. Нитайя дель Вейс выше обычных склок. Выше плебеев. Выше…

Хотя, кого я хотела обмануть? На душе тошнотворно скребли кошки. В голове билась мысль: «Ничего, Лисенок, ничего. Потерпи еще капельку. Сейчас вытянешь пустышку и поедешь домой. А там нянюшка. Там папина библиотека. Там тепло и уютно. Там тебя любят».

Толпа расступалась, освобождала мне путь к магическому шару. Кто-то прошептал:

– Бедняжечка, ее-то зачем сюда позвали?

Это стало последней каплей. Варт вас всех раздери! Нечего меня жалеть! Магия, кипящая внутри, взорвалась голубым вихрем, стекла по рукам, по пальцам, сорвалась с самых кончиков, выплеснулась наружу. Я едва–едва успела направить ее перед собой, а не в толпу.

Удар пришелся в мостовую. Во все стороны полетели осколки камня. Обогнули меня, осыпали каменным градом народ. Если кто-то еще хотел высказаться на мой счет, он точно это желание потерял. Воцарилась гробовая тишина.

Я чуть помедлила, сделала шаг вперед, обогнула здоровенную выбоину в мостовой. Подумала: «Нянюшка будет ругаться. Ну и пусть! Я ни о чем не жалею! Если сейчас кто-нибудь еще откроет рот, жахну ему прямо в лоб!»

Сбоку беззвучно встал стражник, спросил с испугом:

– Леди, у вас все хорошо?

Я обернулась к нему, учтиво кивнула:

– У меня все в порядке. Честно-честно.

Дальше к магическому шару я шла в абсолютной тишине. Только каблуки выбивали из древних камней дробь. Стражник шел следом. Сопел почти в затылок. А я все пыталась представить, какое у него сейчас лицо. Жаль, что увидеть не могла. Леди дель Вейс не должна подглядывать украдкой. Леди должна идти гордо, степенно.

Я едва сдержалась, чтобы не хихикнуть. Только как быть с дырой, оставшейся за спиной? Тоже мне, настоящая леди. Лиса, натуральная Лиса. Ох права нянюшка, ох права.

По середине площади возвышался большой торжественный помост. Вдоль него длинной вереницей растянулись магические шары. Мне не нужно было их считать. Я и так прекрасно знала, что их тут ровно дюжина. Не больше и не меньше. Ровно столько, сколько положено по обряду.

Возле каждого уже стояли девицы. Благородные и не очень. Оживленные, исполненные надежды. Все, кому посчастливилось получить свой жетон. У каждого из шаров их тоже должна быть дюжина. Вот так, простая арифметика.

Кстати, интересно, почему у меня в этот раз жетон не спрашивают? Не на лбу же у меня написано: «Претендентка!»

Стражник словно спохватился:

– Покажите ваш жетон, леди?

Я опустила руку в сумочку, висящую на поясе, достала драгоценную пластинку. В центре на черном ониксе был вырезан профиль короля. Здесь, рядом с шарами, профиль торжественно светился золотом.

Стражник привстал на цыпочки, огляделся, мысленно пересчитал девиц, указал рукой в дальний конец вереницы:

– Пойдемте, леди, нам туда. Я провожу вас.

Я хмыкнула тихонечко. Конечно, проводи. От таких, как я, неизвестно, что ожидать. А так всем спокойнее. В голове всплыло: «Бедняжечка, ее-то туда зачем?» Бедняжечка… Варт вас всех раздери. И правда, зачем? Что мне здесь делать? Постоять у всех на виду посмешищем, а потом узнать, что в невесты я не гожусь. Лицом не вышла. Узнать и вернуться домой.

Как бы выяснить, в чью только светлую голову пришло прислать мне этот Вартов жетон? Ну какая из меня, скажите на милость, невеста?

Возле нужного шара собралось уже десять претенденток. Я оказалась предпоследней, одиннадцатой. Последняя прибыла чуть позже. Белокурая девица. Тоненькая. Гибкая. Выше меня на добрых полголовы. Улыбчивая. Хорошенькая. Встала рядом со всеми и тут же без раздумий заявила:

– Меня зовут Фрина. А вас?

Мне она понравилась сразу.

– Нитайя, – ответила я.

Остальные представиться не успели, потому что ярко вспыхнули шары. Свет от них заключил каждую группу претенденток в кокон. Поставил преграду меж нами и остальным миром. Все, жеребьевка началась. Я коснулась рукой световой стены. Она была плотной, упругой, абсолютно непроницаемой. Из-под пальцев полетели искры. Обдали меня целиком, стекли вниз по складкам юбки.

Шар закрутился, оторвался от постамента, раскрылся подобно цветку, застыл возле первой девицы.

– Положите внутрь шара жетон, – из пустоты раздался женский голос. Высокий, неприятный.

Девушка вздрогнула, нервно полезла в карман. Достала свой жетон, осторожно опустила его в центр магического цветка.

Драгоценная пластина растаяла, едва коснулась магического света. В воздухе повисла пауза.

– Личность подтверждена.

Голос так и не обрел эмоций. Я не знала, кому он принадлежит. Зато прекрасно знала, что звучит он сейчас в каждой из двенадцати сфер. Там происходит тоже самое.

– Снимите перчатку. Положите ладонь в центр шара.

Претендентка немного успокоилась. Возможно, она, как и я, была здесь не впервые. Кто знает. Перчатку она снимала с каменным лицом. Под белой тканью оказалась холеная лапка с длинными изящными пальцами.

Раскрытая ладонь опустилась в шар. В самую сердцевину сияния. Чуть дрогнула и замерла.

– Выньте руку.

Я знала, что пальцы ее сами сжались в кулак. И разжать она их сможет только в самом конце жеребьевки. Так было всегда.

Шар колыхнулся, чуть поплыл контурами и переместился к следующей девице. Та оказалась не дурой – перчатку сняла заранее. Это послужило сигналом – все девицы принялись оголять ладони. Мы с Фриной сделали тоже самое.

– Слушай, Нитайя, – шепнула она мне, – как думаешь, кого выберут на этот раз?

Я пожала плечами. Этого не знал никто. Суженную для принцев выбирал сам Вир. Точнее его жрецы. Каждый раз это были самые разные девы.

Фрина никак не могла успокоиться. Похоже, она не на шутку волновалась.

– Нам еще повезло, – прошептала она, – быть женой наследника престола не так уж и плохо. Вот прошлый раз, когда выбирали жрицу в храм Варта…

Я перестала ее слушать. В прошлый раз мне тоже довелось здесь стоять. И я совершенно искренне считала, что жребий подходил мне идеально. Магия – мое призвание. Стать всесильной жрицей – мечта. Не срослось.

Шар вновь дрогнул, подался вбок, миновал застывших в ожидании девиц и остановился возле меня.

– Положите внутрь шара же…

Я не стала дожидаться конца фразы. Просто положила пластинку в центр. Потом, когда она растаяла без следа, опустила на это место ладонь. Голос булькнул, скомкал фразу, замолк, а после перешел к последнему пункту.

– Выньте ладонь.

Мне показалось, что в нем появились сердитые нотки. Ну что ж, я опять все сделала не так. Пальцы мои сами сжались в кулак. Руку выкинуло из шара упругой волной. Светящийся цветок сердито захлопнулся, зажужжал, вернулся обратно на постамент.

Фрина проводила его взглядом, нервно выкрикнула в небеса:

– И все? Сломался что ли?

Я вновь пожала плечами. Откуда мне знать, все или нет. Но что-то явно пошло не по плану. Меня их жеребьевка переварить не смогла.

На постаменте шар провисел долгих пять минут. Все это время световая сфера вокруг нас полыхала с удвоенной силой. Правда, наружу не выпускала.

Девы взирали на меня с плохо скрываемым осуждением. Благо, хоть высказываться не спешили. Фрина расстроенно морщила носик.

– Ну и ладно, – сказала она наконец, – не больно-то и хотелось.

В этот момент шар вновь ожил, взлетел и раскрылся цветком. Потом облетел меня по большой дуге и приблизился к Фрине.

– Положите внут…

– Да помню я, помню.

Девушка плюхнула в недра шара жетон. Свечение запульсировало, грозно забулькало, поменяло цвет. Стало грозным, кроваво-алым.

Шар выплюнул жетон обратно в руки претендентки. В бесплотном голосе появились металл и раздражение. И мне стало казаться, что он принадлежит реальному человеку.

– Положите жетон внутрь шара.

Фрина вздохнула, аккуратно опустила пластину. Кто-то сбоку не сдержался и нервно хихикнул. Она не повела и бровью. Только добавила:

– Пожалуйста, мне не сложно.

Шар громко булькнул и продолжил:

– Личность подтверждена. Снимите перчатку…

Девушка глянула на меня победно, растопырила обнаженные пальцы, подняла ладонь над поверхностью шара. От комментариев, впрочем, воздержалась. Дождалась окончания указаний и положила руку внутрь магического цветка. Когда волшебный шар отлетел прочь, сменил цвет и принялся давать указания следующей претендентке, довольная Фрина прижалась ко мне, подхватила под локоть и горячо зашептала:

– Ну все, не бывать нам невестами.

Я усмехнулась. Что касалось меня, это было ясно с самого начала.

***

Дальше оставалось только ждать. Рука у меня затекла, пальцы словно кололо иголочками. Разжать кулак никак не получалось. Он был полностью во власти храмовой магии.

Фрина сначала болтала без умолку, но быстро устала, поддалась всеобщему напряжению. Потом замолкла вовсе. Только вздыхала каждый раз, когда жребий обращался к новой претендентке. Она стояла так близко, что я невольно стала слышать учащенное биение ее сердца, взволнованное дыхание. Мне было очевидно, что девушка боится оглашения результата.

Наконец, все завершилось. Шар сложил лепестки, погас и вернулся на свой постамент. Тишина вокруг стала совсем невыносимой. Казалось, еще чуть-чуть и в грешном мире исчезнут вообще все звуки. Но нет, не исчезли.

– Отбор завершен.

Новый голос звучал уже не из шара. Он лился с небес, заполнял собою все пространство.

– Сейчас вы раскроете ладони. Те, у кого на коже появился номер, должны будут остаться на местах. Все остальные свободны.

Девицы принялись разжимать кулаки. Я видела, как они, одна за другой обиженно распахивают глаза, как надувают губы, шмыгают носами. Для всех для них отбор невест был реальным шансом на выгодное замужество. Пусть даже не с принцем. Пусть.

Отсутствие номера на ладони означало одно – крах, крушение всех надежд. Лишь я все стояла и ждала, ждала, когда же появится та, кого осчастливили выбором. У кого он будет. Я была не в силах разжать свои пальцы. Мне было страшно.

– Ой, – воскликнула совсем рядом Фрина, – не поверите, у меня номер! У меня!

Она протянула ко мне ладонь, ткнула почти под самый нос.

– Нитайя, видишь, пятерку? Видишь?

Уф. От сердца сразу отлегло. Теперь можно спокойно вернуться домой. Выпить с нянюшкой чаю. Съесть яблочного пирога. А вечером приедет отец, привезет подарки. Он всегда навещал меня по субботам.

– Нитайя, я так счастлива!

Фрина припала ко мне, обняла, как родную, чмокнула в щеку. Потом отстранилась и произнесла серьезно:

– Мне так жаль, что тебе не повезло.

«А мне нет» – хотела сказать я. Правда, не сказала. Зачем портить хорошему человеку настроение? Я просто разжала пальцы, зачем-то глянула на ладонь и едва не потеряла равновесие.

Это невозможно! Так не бывает! Это какая-то ошибка!

На моей ладони светился номер «13».

– Нитайя, Нита, что с тобой?

Я не могла произнести ни слова. За что? Святый Вир, за что мне это? Что я сделала плохого?

Фрина забеспокоилась, перехватила мою руку. Потом вдруг присвистнула.

– И у тебя тоже? А что? Счастливое число!

Счастливое число? Конечно, Вартова дюжина. Куда уж счастливее? Здесь я просто начала смеяться. Нет, возможно, и счастливое для кого-то. Только была загвоздка – претенденток всегда двенадцать. Ни больше, ни меньше. А это тогда откуда?

Я не отрываясь смотрела на собственную ладонь, словно надеялась, что наваждение развеется. Исчезнет само по себе.

Одна из выбывших девиц подскочила ко мне, вцепилась в руку сильными пальцами.

– Обман, – закричала она. – Я поймала обманщицу! Стражу сюда, стражу!

Познакомимся?

Нитайя дель Вейс 19 лет незаконнорожденная дочь герцога и уличной танцовщицы.
Надеюсь, вы ее представляли себе так же, как и автор. Если нет - невиноватая я)))
Чем вас еще порадовать?
Это маленькие аметистовые серьги нашей героини. Запомните их хорошенько. Они еще сыграют в ее судьбе очень важную роль

У меня не было сил ни сопротивляться, ни спорить. Я до сих пор не могла поверить, что это все происходит со мной.

Ерунда. Полная чушь. Такого просто не может быть. Откуда-то из толпы послышался взволнованный голос:

– Нита! Ниточка! Я здесь, моя девочка!

Нянюшка? Неужели не выдержала и пришла посмотреть? Я привстала на цыпочки, пытаясь в человеческой массе углядеть тетушку Арлет. Увидела почти сразу, совсем рядом. Увидела и совсем скисла. Хотела подбежать к ней, обнять, повиснуть на шее, но не смогла.

Нянюшку ко мне не пустили. Ее оттеснила стража. Бережно, вежливо отвела в сторонку. Два офицера в синих мундирах подошли ко мне.

– Леди?

Один обратился к девице, вцепившейся в мою руку клещом.

– Что у вас случилось?

– Она обманщица, сэр!

Меня дернули за руку.

– Вот, посмотрите. На ее ладони поддельный номер.

Стражник глянул мельком на мою ладонь, покачал головой:

– Прошу прощения, леди, но здесь нет никакого обмана. Номер невозможно подделать.

Девушка растерялась. Разом утратила свой пыл:

– Но как же… – пролепетала он.

Ее не стали слушать.

– Прошу вас удалиться, леди, возвращайтесь домой. Вы сейчас мешаете.

Вот и все. Ничего уже не изменить. Я подняла глаза и впервые огляделась вокруг.

Остальные избранницы стояли совсем близко. Шептались, жеманно хихикали. Всем было интересно, чем все закончится – накажут обманщицу или нет. В их числе я заметила и Юлию. Варт ее побери. Не было печали! Для полного счастья мне только сестрицы здесь не хватало. На лице ее по обыкновения застыла презрительная гримаса. Сейчас точно скажет какую-нибудь гадость.

Сказала:

– Что вы хотите, леди? Это же Нитайя. Та еще дрянь. Дурная кровь.

Ее слова меня отрезвили. Я словно очнулась. Натянула на лицо приторно сладкую улыбку. Пропела ласково-ласково:

– Здравствуй, сестренка, я тоже безумно рада тебя видеть.

Юлия пошла алыми пятнами, раздула ноздри, зло отчеканила:

– Сколько можно тебе говорить, не называй меня сестрой! Я наследница рода дель Вейс. А ты никто. Ты вообще леди только из нашей милости.

– Хорошо, сестренка, – я даже сделала книксен. Что угодно, лишь бы позлить ее. – Как скажешь, сестренка. Не буду, сестренка…

Так я могла продолжать до бесконечности. Нянюшка всегда меня за это ругала. Папа хмыкал в усы.

Фрина, стоящая рядом, отвернулась. Плечи ее задрожали. И я поняла, что она беззвучно смеется.

– Не называй меня сестрой. Не называй! Слышишь, ты?

Нас прервал офицер.

– Леди, – сказал он, – держите себя в руках. Сейчас сюда прибудут экипажи. Вам нужно будет занять места. После вас отвезут во дворец. А пока прошу вести себя прилично. О любом нарушении будет доложено распорядителю.

***

Я совсем не заметила, как пробежало время. Внутри магических куполов оно словно замерло, застыло на месте. Сейчас же вдруг стало видно, что на город опускаются сумерки. Стало совсем прохладно. Я зябко поежилась, плотнее укуталась в пелерину.

Остальные девушки словно и не замечали ни холода, ни наступающего вечера. Они оживленно болтали, были веселы. Повсюду раздавался заливистый смех. Даже Фрина трещала без умолку. Обо мне все точно забыли, чему я была несказанно рада.

В экипажи нас рассадили без всякой системы. Рядом со мной сидело три других претендентки. Жаль, но Фрины среди них не было. К счастью, не было и Юлии.

Вереница карет неспешно выехала с площади. На город опускалась тьма. У домов загорались фонари. Вдоль дороги текла людская река. Всюду пели песни, а вино лилось рекой. Нам махали руками, заливисто свистели, желали успеха. В небе повисли сияющие шапки фейерверков. Город праздновал предстоящую свадьбу, а я вдруг осознала, что скоро увижу королевский дворец.

Я никогда там не была. Да что уж там, даже и не мечтала попасть. Что мне там делать? Я же не Юлия. Это у нее титул, наследство, толпы поклонников, восхищенные взгляды, всеобщее обожание.

А для меня маленький домик, нянюшка, пара слуг, благородное имя, моя магия и… презрительные взгляды в спину. Правда, у меня был папенька. Он меня всегда любил, так же, как любил когда-то мою мать. Баловал. Дарил подарки. Я никогда ни в чем не нуждалась. Почти ни в чем.

Между мной и Юлией была огромная, непреодолимая пропасть. Она – законная дочь, наследница титула и состояния. Единственная надежда рода. Я – нежеланный ребенок, бастард, дочь второго сорта. И что мне делать на этом отборе? Только ждать, пока все завершится.

Я прислонилась лбом к прохладному стеклу. Так стало куда лучше. Вскоре дорога сделала крутой поворот, и впереди появилась сияющая громадина дворца. Сразу с небес, как по заказу, посыпал снег – огромными кружевными хлопьями. Ветра не было, но снежинки кружились, как заводные, медленно падали и таяли, едва коснувшись мостовой.

Почему-то вспомнился давний рассказ нянюшки: «Видишь, Ниточка, белые хлопья? Ты не думай, это – не снег. Это – перья из крыльев Вира».

Я прикрыла веки и мысленно продолжила диалог:

– Нянюшка, а Вир он кто? Неужели горгулья?

– Глупышка моя, почему горгулья? – изумилась тетушка Арлет.

– Ты сама говорила, что летать умеют только горгульи. Если он не горгулья, зачем ему крылья?

Нянюшка тогда не нашлась, что ответить. Я всегда умела задавать неудобные вопросы. Как давно это было, словно в другой жизни. Я нечаянно повторила вслух:

– Зачем ему крылья?

Поймала удивленный взгляд соседки напротив и от смущения опять уставилась в окно. Дворца там уже не было. Да и экипаж не ехал. Мы стояли возле большого круглого павильона. Старинного, высокого, с огромными стеклами окон, ослепительно белого. Я машинально пересчитала ярусы – четыре этажа. Второй ряд окон по кругу окольцовывали стекленные балконы.

Снаружи было светло, почти как днем. Хотя я не смогла увидеть ни одного фонаря. Мягкий свет исходил от стен здания и от самой мостовой.

В экипаже открылась дверца, в проеме появился лакей, поклонился учтиво, опустил подножку, протянул руку, приглашая выходить. Я первой шагнула наружу, подвинулась в сторону, сняла перчатку, раскрыла ладонь. В нее, в самый центр, на горящий номер, вспорхнула снежинка. Впорхнула и тут же растаяла.

Я украдкой, как в детстве, слизнула прохладную капельку языком. На ухо зашептали заговорщически:

– Ай–яй–яй, благородная леди, чем мы тут занимаемся? Лопаем снег?

От неожиданности я даже вздрогнула. Рядом стояла Фрина. В глазах ее светились лукавые огоньки. Вид был довольный.

– Напугала, – я невольно улыбнулась.

Она вдруг предложила:

– Давай держаться вместе? Меня эти жеманные курицы так утомили за время поездки. Думала, пока доедем, кого-нибудь прибью.

Девушка сделала томное лицо, закатила глаза и очень похоже изобразила:

– Помните, леди Арья, прошлый бал? Это было так чудесно! Я танцевала без перерыва, даже стерла подошвы до дыр…

Она наморщила и выдала, не снижая голос:

– Вот скажи, ну не дуры ли?

Моего ответа дожидаться не стала, тут же выложила новую порцию новостей:

– Правда, я тут познакомилась еще кое с кем…

Фрина привстала на цыпочки, замахала рукой, закричала:

– Дениза, иди сюда!

Ей помахали в ответ. И почти сразу рядом с нами появилась пухленькая курносая девушка. Было видно, что она сильно смущается.

Фрина тут же взяла быка за рога:

– Дениза, знакомься. Это Нитайя. Я тебе про нее говорила.

Новая знакомая вежливо поклонилась, представилась сама:

– Дениза дель Чимт.

– Нитайя дель Вейс, – ответила я. Можно просто Нита или Лиса.

Фрина бросила взгляд на мои волосы, кивнула своим мыслям и совершенно искренне произнесла:

– Тебе идет. А я Фрина дель Корн.

На этом сочла знакомство оконченным и вновь затараторила:

– Дени, это у нее номер тринадцать. Представляешь?

– Правда? – Дениза распахнула синющие глаза.

Все ее чувства были такими искренними, такими детскими, что я невольно прониклась к ней симпатией.

– Правда. Смотри сама.

Моя ладонь раскрылась девушке навстречу. В центр, как по волшебству вновь впорхнула снежинка.

– Тринадцать…

Дениза совершенно по-детски изумилась, хотела дотронуться до сияющих цифр, но не рискнула и отдернула пальцы.

– Кому рассказать, не поверят.

– Поверят, – усмехнулась Фрина, – завтра списки претенденток будут во всех утренних газетах. И это здорово! Мы с вами проснемся знаменитыми.

Я не стала ее разубеждать. Зачем? Пусть радуется. Только сама представила эту статью, и на душе вновь стало пакостно. Что там напишут? Тринадцатый номер получила Нитайя дель Вейс – внебрачная дочь герцога Луиса дель Вейс от уличной танцовщицы Юджинии Мар? То-то радости будет народу. Лишний повод позубоскалить. Я бы без этой известности прекрасно обошлась. Жаль, не выйдет.

Фрина моих сомнений не разделяла.

– Леди, – сказала она торжественно, – нам нужно занять соседние комнаты. Тогда мы сможем ходить друг к другу в гости. Я слышала, тут общий балкон – один на трое покоев.

Дениза, оглушенная ее болтовней, только согласно кивала. Я же ответить не успела.

– Леди, – от павильона прозвучал мужской голос, – я прошу вашего внимание.

Вроде бы голос был совсем не громкий, но услышали его сразу и все: потрясающе красивый, низкий, чарующий, спокойный. Стало тихо–тихо. Я поискала глазами говорившего.

Мужчина дождался внимания и продолжил:

– Позвольте представиться. Меня зовут сэр Лоренс. Я распорядитель этого отбора. С каждой из вас я познакомлюсь позже. А пока, проследуем в девичий павильон.

Распорядитель? Мне сразу представился серьезный мужчина в возрасте. Степенный и седовласый. Тот, кого я видела, совсем не соответствовал этому образу. Высокий, молодой – не старше тридцати. Таким должен быть принц. Черные густые волосы. Красивый разворот плеч. Гордый профиль. И глаза… Я так и не смогла разобрать цвета, но тут же утонула в их глубине.

От него исходило ощущение силы, надежности. Чувство было таким притягательным, что я невольно подалась вперед, но быстро очухалась и встала ровно. Вот еще? Какое мне дело до здешних распорядителей. Впрочем, и до принцев тоже.

Сэр Лоренс улыбнулся и добавил уже совсем по-домашнему.

– Вы все продрогли, леди. Не хватало еще разболеться.

Тут я совсем растаяла. Я была с ним полностью согласна. Снег становился только гуще. Холод пробирал до костей. Не спасала даже пелерина.

***

Ступеней на лестнице оказалось тридцать шесть – ровно три дюжины. Счастливый знак. Кто-то мудрый давным-давно позаботился об этом. За лестницей шла полукруглая площадка, выложенная бело-розовыми плитами. По периметру площадку окаймляли двенадцать статуй – девушки-горгульи, с закрытыми глазами и крыльями, сложенными за спиной. Статуи были древние, как само королевство, на вид почти живые. Белоснежные, искрящиеся в магическом свете. На них опиралась высокая крыша. Здесь оказалось сухо. Снег сюда чудесным образом не залетал.

Площадка упиралась в прекрасные витражные двери – сплошь птицы, бабочки да экзотические цветы. В них тоже ощущалась магия. Мощная, добрая, почти такая же старая, как и статуи. Магия эта была призвана защищать, хранить. От нее веяло любовью. Мне она понравилась.

Я не смогла сдержалась и коснулась голой ладонью стекла. Магия древних мастеров встретилась с моим скромным даром, проснулась, рассыпалась по плитам площадки зелеными искрами, осела на подол платья, как стайка озорных светлячков.

Это было красиво и необычно. Это было совершенно лишним. Я провела ладонью по ткани, стряхнула с пальцев огоньки, с жалостью посмотрела, как они тают, а потом вошла в дверь и попала в огромный круглый зал.

Здесь было просторно, светло и жутко неуютно. Слишком много белого цвета, слишком мало звуков. У меня возникло ощущение, что я оказалась не во дворце, а в зачарованных чертогах Снежной Королевы.

Я огляделась и с легким сожалением признала – пусть неуютно, но все же красиво. Окна высокие в потолок. В дальнем конце зала широкая лестница на второй этаж. Мраморные резные перила. По бокам от лестницы четыре белых льва. По обе стороны от них две вереницы дверей. Ровно двенадцать, как и знаков, на часовом циферблате.

Сэр Лоренс дождался, пока мы оглядимся и продолжил:

– Здесь будет проходить ваша подготовка. Но об этом позже. А пока прошу на второй этаж. Там находятся ваши покои.

Все направились наверх. Фрина подхватила меня под локоть. Она о чем-то беспрестанно болтала, но я совсем перестала ее слушать, только шла и думала: «Интересно, куда меня собираются разместить? Судя по всему, комнат на каждом этаже предусмотрена ровно дюжина. Где буду жить я?»

Сомнения мои быстро разрешились. Лестница вывела нас на второй этаж. Я невольно застыла на пороге. Передо мной открылось совершенно нереальное зрелище. Словно из скучных белых чертогов мы вдруг попали в настоящую сказку. В центре зала возвышался фонтан – огромное прекрасное дерево из голубого хрусталя. Вниз с ветвей каскадом стекала вода. На самой верхушке сидели нефритовые птахи, вертели головками, трепетали крылышками и пели невероятно красивую песню.

Вокруг фонтана прямо из пола росли живые цветы. Точнее, их магическая иллюзия. Я это почувствовала сразу. Возле «цветов» стояли мягкие диванчики, обитые розовым бархатом. Красивые и уютные. Раньше ничего подобного я себе даже представить не могла.

Пока все в восхищении озирались, Фрина опять отличилась. Шагнула вперед, провела по цветочной головке ладонью. Пальцы ее прошли сквозь лепестки, ничуть их не потревожив.

– Магия, – пробормотала смущенно девушка и следом выпалила, – обидно. А фонтан? Фонтан-то настоящий?

Распорядителя ее вопрос рассмешил.

– Самый что ни на есть настоящий, – ответил он. – Можете даже потрогать.

Что Фрина с радостью и сделала. К воде вместе с ней ринулась и добрая половина невест. Я пока осталась на месте и быстро пересчитала двери.

Комнат на втором этаже оказалось на одну больше. Сразу возникла мысль: «Неужели я не первая тринадцатая невеста?» Видимо, та же мысль волновала не меня одну. Девушка, облаченная в алый наряд, воскликнула:

– Смотрите, а комнат-то тринадцать!

Сэр Лоренс тут же ответил:

– Именно так.

– Но почему?

Он усмехнулся:

– Тринадцать избранниц случилось всего два раза в истории королевства. Пятьсот лет назад и сегодня. В первый раз с размещением леди возникли сложности. Теперь же на такой случай предусмотрены дополнительные покои. Так что не переживайте, комнат хватит всем.

Юлия жадно выслушала, сморщила свой прелестный носик и презрительно фыркнула:

– Вот еще, Нитайю вполне можно было поселить и в чулан. Ей не привыкать. – Моя сестра притворно вздохнула, закатила глаза. – Что поделать, дурная кровь!

Я вдруг заметила, что возле нее уже собралась целая свита подпевал. Все они фальшиво захихикали. Распорядитель не стал дожидаться окончания представления. Голос его обратился в лед:

– Благородные леди, – сказал он, – прошу уяснить это накрепко. Решать у кого какая кровь, следует не вам. Этим займется наследный принц. Поэтому придержите свои языки.

Юлия вновь картинно наморщилась, открыла рот, но высказаться ей не дали. Сер Лоренс улыбнулся. Улыбка эта могла бы заморозить фонтан.

– Все непонятливые будут наказаны, – сказал мужчина спокойно. – И я позабочусь о том, чтобы вам наказание не понравилось.

Сказано это было так, что все сразу поверили. Стало тихо. Сэр Лоренс довольно кивнул.

– Итак, сейчас я вам раздам ключи от дверей.

Он подошел к одному из диванчиков взял красивый поднос. Что на нем лежало, мне с моего места видно не было.

– Предупреждаю сразу, ключи магические. Чтобы открыть замок, двери надо сначала коснуться ладонью с номером, потом ключом. С этого момента и до конца отбора ключ и замок будут слушаться только свою хозяйку и только в том случае, если она хочет открыть дверь по доброй воле. Все ясно?

Он немного выждал.

– И да, совсем забыл. На двери каждой из комнат появится номер ее хозяйки. Магический номер. Внутри вас ждут вещи, необходимые на первое время. Чуть позже привезут ваш гардероб. Завтра утром экипажи будут высланы к вам домой. Теперь, пожалуй, все. Начнем. Первой будет…

Он задумчиво оглядел вереницу притихших девиц. Юлия гордо задрала подборок и без сомнения сделала шаг вперед.

– Сэр Лоренс, – опередила ее неугомонная Фрина, – можно вас попросить?

Она, как примерная ученица, даже подняла руку. На этот раз распорядитель уже откровенно рассмеялся.

– Можно, просите.

Фрина обрадовалась, зачирикала пуще прежнего:

– Я слышала, что покои объединены по трое одним балконом. Можно мне, Нитайе и Денизе комнаты рядом, чтобы мы могли ходить друг к другу в гости?

Мужчина спокойно отсчитал три ключа, но вручил их почему-то не Фрине, а мне. Я удивленно осмотрела эти диковины – красивые хрустальные кругляши размером в полцентуриона. По центру вырезана прелестная камея. По краям оправа и желтого золота. Сверху – кольцо и ажурная длинная цепь. Не ключ, а элегантный кулон. Удобная вещица.

– Довольны? – мужчина смотрел на нас любопытством.

– Спасибо, – я вежливо поклонилась.

Фрина захлопала в ладоши, почти вприпрыжку бросилась к дверям, указала на три первые слева.

– Эти наши!

Взяла у меня один из ключей и без раздумий приложила к первой двери. На ней появился номер «5». Мне достались следующие покои. Их я украсила Вартовой дюжиной. Дениза безропотно подошла к третьей двери. Мне было любопытно, какой номер жребий назначил ей. Оказалось, что «12».

– Тогда и я хочу… – Юлия запнулась и через силу выговорила непривычное слово, – попросить. Я так понимаю у центральных покоев свой собственный балкон?

Распорядитель кивнул. И мне стало ясно, что задумал он нечто весьма неприятное для моей сестрицы.

– Все верно. Их балкон – это крыша над лестницей.

– Тогда я хочу эти покои!
Продолжим знакомство?

Перед вами Юлия дель Вейс наследница рода и законная дочь.
Внешность у нее ангельски прекрасная, а характер...
Об этом вы очень скоро узнаете

Юлия была абсолютно уверена, что ее желание будет исполнено. И требовательно протянула руку.

Сэр Лоренс не спешил.

– Кто еще хочет эти покои?

– Я!

Вперед вышла девица в красном.

– Леди Циара дель Санж, – кивнул ей мужчина, – еще?

– И я.

Эта девушка до сих пор держалась в тени, рядом с Юлией.

– И леди Арья дель Лета. Все? Больше желающих нет?

Все остальные молчали. На лице распорядителя появилась язвительная ухмылка.

– Готова поспорить на центурион, – зашептала на ухо Фрина, – что твоя сестра сейчас получит знатную плюху.

Что смысла спорить. Я и сама ничуть не сомневалась в этом.

– Я отдам эти покои… – сэр Лоренс сделал театральную паузу, – леди Циаре дель Санж.

Девушка в алом, получила следующий ключ. Быстро подошла к заветной двери, приложила ладонь, а потом и хрустальный медальон. На покоях появился номер «4».

– Что–о–о–о?! – Юлия была в бешенстве. – Вы знаете, кто мой отец? Да он вас…

– Уверяю вас, леди Юлия дель Вейс, герцог не сделает мне ничего, – спокойно отчеканил сэр Лоренс и указал на отданную дверь. – А это послужит вам обещанным наказанием. Первым наказанием. Но что-то подсказывает мне, отнюдь не последним.

Время было совсем позднее. Я не стала дожидаться, когда остальные разойдутся по комнатам. Просто открыла дверь и ушла сама.

– Свет!

Над головой зажглась вереница осветительных шаров, и я увидела небольшую уютную гостиную, выкрашенную в цвет нежной зелени. Пол из розовой имерийской доски, теплый лохматый ковер, стол, накрытый для ужина, четыре кресла на изогнутых ножках, низенький диванчик у окна и аметистовые гардины. Что еще нужно для счастья настоящей леди, не слишком избалованной жизнью? Сущую малость – чтобы ее оставили в покое.

Я прошла в комнату, цапнула с подноса краснобокое яблоко и продолжила осмотр. Все остальное тоже радовало. Стена напротив двери была почти целиком стеклянной. Дверь в центре вела на балкон. Даже сейчас было видно, что за балконом чудесный старинный парк.

Правая стена занята книжными шкафами. В левой – две двери. А между ними… Я даже не поверила своим глазам. Там стоял новомодный музыкальный магириум – почти драгоценная вещица.

Настроение сразу пошло вверх. Ужин на столе пах весьма завлекательно. На диване лежало домашнее платье голубого шелка. Рядом стояли меховые туфельки без каблука.

Я не стала долго рассуждать, быстро скинула опостылевшую одежду, каблуки. Подошла к двум оставшимся дверям, чуть поколебалась и выбрала левую. Сразу угадала – там оказалась уборная. Со всеми удобствами, с большой хрустальной ванной и теплой водой. Ванную я оставила на потом, все остальное использовала по прямому назначению.

Весьма довольная испытаниями удобств, вернулась обратно, взяла с дивана платье, поспешно надела и тут же расстроилась – наряд был сильно велик. В него без труда поместилось бы две таких девицы, как я.

Впрочем, расстройство мое длилось недолго. Кто предусмотрительный наложил на ткань заклятие. Платье неожиданно заискрилось, пришло в движение и принялось стремительно уменьшаться, пока не село идеально по фигуре.

Я влезла меховые туфельки, дождалась, когда и они закончат превращение, а после уселась за стол.

Точнее, не так – сначала я запустила магириум. Чуть поводила пальцами по кристаллу, выбирая подходящую мелодию, а уже потом опустилась в кресло.

О, Вир, как же здесь было хорошо! Разве что не хватало нянюшки. Но с этим я поделать ничего не могла. Нянюшек на отбор невест в нашем королевстве не брали.

Фрина постучала в окно через час. Пришла она со своей чашкой пунша и булочкой. Как будто бы мне ее нечем угостить. Было на ней точно такое же платье и туфельки на меху, но ее это не смутило ни капли.

– К тебе можно? – спросила она и прошла внутрь, не дожидаясь ответа.

Мне непонятным образом нравилась эта девица, несмотря на беспардонность и бесконечную болтовню. В отличие от той же Юлии, Фрина была искренней. Она не пыталась казаться лучше.

Я подвинула ей кофейник, спросила, чтобы поддержать разговор:

– Как устроилась?

– Прекрасно!

Фрина закинула ногу на ногу, принялась качать мыском башмачка. Впрочем, молчала она недолго.

– Нита, объясни мне, что за муха укусила твою сестру? Я ничего не смогла понять.

Вот и все, именно так обычно и заканчивается дружба. Что ж, мне не привыкать. И юлить тоже нет смысла. Проще быть честной. Я вздохнула и сразу предупредила:

– Если ты уйдешь, я не обижусь.

– С чего бы мне уходить? – девушка искренне изумилась.

Я сжала кулаки и выпалила, словно бросилась в омут головой:

– Я незаконная дочь.

Фрина хлебнула пунш, оглядела внимательно булочку, выбирая, с какой стороны больше сахара. Нашла, откусила, вопросительно приподняла бровь:

– И что?

Меня поразила ее невозмутимость.

– Как что? Юлия законная дочь. Я же бастард от обычной уличной танцовщицы.

– Всего-то? И Из-за этого твоя безмозглая сестрица устроила скандал?

– Ну, – я постаралась смягчить свои слова, – Юлия меня не слишком любит.

– Дура она, твоя Юлия.

Фрина допила, все что осталось в чашке, покосилась на мой кофейник.

– Можно?

Она не собиралась никуда уходить. И я с облегчением выдохнула.

– Конечно, можно.

– Надо будет выяснить, как добыть еще. У меня есть одна вредная привычка, – девушка страдальчески наморщила нос, я слишком много пью.

Она подумала и добавила:

– И ем. И болтаю. Мама говорит, что меня вообще слишком много.

Я неожиданно для себя рассмеялась.

– Это уже не одна привычка, а целых три.

Фрина рывком поднялась с кресла, переместилась на диван, уселась там, подогнув под себя ноги.

– А еще я всегда говорю правду. Папа считает, что меня за это не мешало бы выпороть.

На поротую она ни походила не капли.

– Только считает? – уточнила я со смехом.

– Ага, – Фрина довольно кивнула, – вот уже целых восемнадцать лет.

– А кто у тебя папа?

Фрина сделала серьезное лицо, поводила перед собой огрызком булочки, словно пыталась вспомнить имя отца, и произнесла торжественно:

– Эстайн дель Корн пятнадцатый герцог Жюи.

Она наставила на меня руку с булкой и замерла, ожидая реакции. Это было действительно круто. Род Жюи был старше нашего на десять поколений. Был куда знатнее и богаче.

Фрина уловила мою реакцию, довольно кивнула и завершила:

– И мне плевать, законная ты дочь или нет.

Потом она резко сменила тон и попросила жалобно:

– Можно мне еще булочку? Пожалуйста…

Мне стало легко и спокойно. Я протянула нежданной подруге блюдо.

– Бери хоть все.

– Все не надо, вдруг, не приведи Варт, поправлюсь? Что тогда делать?

Девушка охлопала ладонью худющие бока, убедилась, что к ее костям жир не успел пристать, а потом цапнула с блюда то, что лежало ближе, жадно отхватила кусок и простонала с полным ртом:

– Спасибо тебе, добрая душа. Ты практически спасла меня от голодной смерти.

Фрина просидела у меня допоздна. Она трещала без умолку, задавала уйму вопросов, смеялась, внимательно слушала, даже пыталась танцевать. Энергия в ней била ключом. А я в какой-то момент поймала себя на том, что смеюсь вместе с ней, что легко без стеснения рассказала всю свою жизнь – все девятнадцать лет. Мне казалось, что я знаю эту чудесную девушку всю жизнь.

Время пролетело незаметно. Часы пробили полночь. Фрина горько вздохнула и засобиралась.

– Надо идти, – сказала она, – пора спать. Кто знает, во сколько нас завтра поднимут?

Я открыла ей балкон. Девушка выглянула наружу, поежилась. С улицы дохнуло холодом.

– Знаешь, – сказала вдруг Фрина, застыв на пороге, – я тебя никогда не предам. Поняла? Так что, выше нос, Нитайя!

И ушла.

Я закрыла за ней дверь и зачем-то сказала в пустоту:

– Можешь называть меня Лиса. Меня так зовут самые близкие люди.

Фрина меня, конечно же, не услышала.

***

Ночью мне снова приснился сон. Я стояла на открытой площадке самой высокой башни. Подо мной были облака. Надо мной равнодушная синь небес и ветер. Холодный осенний ветер. Он трепал мои волосы, рвал платье, сбивал с ног.

Тот, кто стоял за спиной, нежно держал меня за плечи. Я попыталась обернуться, разглядеть его лицо, но наткнулась на серую хмарь – плотную, непроницаемую пелену тумана. Ветер хмари был нипочем.

– Нита, не бойся…

Голос низкий, глубокий, бархатный. Он звучал надо мной, как самая прекрасная мелодия. Завораживал, кружил голову, заставлял сердце биться чаще, а меня трепетать.

Этот голос я была готова слушать бесконечно, если бы не слова. Слова меня пугали.

– Ты можешь летать, Нита, это просто! Надо только расправить крылья. Лети, Нита, лети!

Руки тихонько подтолкнули меня вперед к самому краю площадки и отпустили. Я глянула вниз. Там, в разрыве облаков, виднелись алые кроны. Осень щедро дарила миру последние краски. Там далеко был город. Здесь только голос. И ветер. Я совсем забыла о нем.

Ветер закружился вокруг меня вихрем, поднял, толкнул и отпустил… Крик ужаса застыл на моих губах. Под ногами больше не было опоры.

– Нита, расправь крылья! Ну же, лети! Ты можешь! Ты умеешь! Ничего не бойся…

Я провалилась в самую гущу облаков, зажмурилась от страха и… вдруг поняла, что лечу.

Сам полет капризный Бог сновидений из моей памяти стер. Я не помнила ничего от мига падения, до мига приземления. А, может, и не было полета вовсе. Кто знает? У снов свои правила, и смертным они недоступны.

Под ногами у меня оказалась опавшая листва. Над головой все то же небо. Совсем рядом, в одном шаге, блестело серым зеркалом озеро.

Зачем я сделала этот шаг? Не знаю. Меня словно Варт толкнул вперед. Холодная гладь воды была безжалостна. Она украла мое лицо. Из бездны на меня смотрела ужасная хищная тварь. Горгулья – порождение ужаса, пожирательница человеческих судеб. Самый страшный кошмар.

Я бросила взгляд на свои руки, увидела черные корявые пальцы, длинные, как кинжалы, когти и наконец-то закричала.

В окно кто-то стучал.

– Нита, открой! Нита, что случилось? Слышишь, открой! Нита! Открой или я разобью стекло!

Этот крик меня и разбудил. Я села на кровати и поняла, что плачу. Слезы неудержимым потоком текли по щекам.

– Нита! – Фрина долбилась в стекло, как птаха, попавшая в силки. – Открой, Ниточка! Слышишь?

Действительно разобьет, вон как волнуется.

– Сейчас!

Стук прекратился. Я встала и босиком пошла к окну. Фрина прилипла к стеклу обеими ладонями. Смотрела она с тревогой. Была в одной ночной сорочке и тоже босая.

– Пусти, – попросила она, – я замерзла.

Святой Вир, на улице октябрь, а она с голыми ногами да на ледяных камнях. Я бросилась в гостиную и распахнула балконную дверь. Фрина почти ввалились внутрь, дверь захлопнула сама, шмыгнула носом, сказала жалобно:

– Я стучу, стучу, а ты не открываешь.

Было видно, что глаза у нее на мокром месте. Мне стало неловко:

– Прости, я крепко спала.

– Ты кричала, – в голосе девушки звучала укоризна. – ты так кричала, что я подумала, тебя убивают.

– Сон страшный приснился… Прости.

– Это ничего, – Фрина вновь забралась с ногами на диванчик, обернула подолом тонюсенькой рубашки ступни, – сон – это ерунда. Это не на самом деле. Хочешь, я лягу спать тут, а если тебе снова приснится сон, разбужу тебя?

Я помотала головой.

– Не надо. Я больше не буду кричать.

– Обещаешь? – На ее лице было написано недоверие.

Что тут сказать? Как я могу обещать.

– Постараюсь.

Девушка нахмурилась, но все-таки встала, направилась к балкону.

– Смотри, – сказала она, если будешь кричать, я опять приду.

Это прозвучало как угроза. Угроза милая, добрая, искренняя. Мне от таких слов стало тепло на сердце.

– Погоди!

Я принесла из спальни свои туфельки.

– Обуйся, а то простынешь.

Фрина обрадовалась, как ребенок.

– Вот спасибо!

Она повисла у меня на шее, чмокнула в щеку.

– Ты такая чудесная!

– Ты тоже. – Сейчас я была честна, как никогда.

Она же неожиданно смутилась, засунула ноги в туфли и замерла. Опять приключилась маленькая магия – обувь чуть «подросла», стала моей гостье впору.

– Спасибо, – еще раз сказала девушка, – и больше не кричи. Я хочу выспаться. А из-за тебя мне приходится бегать туда-сюда. Завтра буду помятая, сташная и злая. Как думаешь, принцу понравится такая невеста?

Она улыбнулась, снова меня поцеловала и ушла.

А я забралась под одеяло. В голове блуждали назойливые мысли: про жребий, про сон, про Фрину и почему-то сэра Лоренса. Я думала, что больше не смогу заснуть. Что так и пролежу до утра, ворочаясь под теплым одеялом.

Но сон оказался куда хитрее – подкрался незаметно, обнял, очаровал и погрузил с прекрасное небытие. К счастью, этой ночью мне больше ничего не снилось.

***

Сэр Лоренс собрал нас в зале первого этажа совсем рано. Часы едва пробили семь.

– Доброе утро, леди, – сказал он не без иронии. – Надеюсь, все устроились хорошо, все выспались, и ночью вас ничего не тревожило.

Если в начале фразы он смотрел на Юлию, то в конце откровенно уставился на Фрину и замолк, точно ожидал ответа.

Дочь герцога дель Корн оказалась быстра на язык. Она тут же сделала честные глаза и выпалила:

– Разве здесь что-то может беспокоить?

Я хмыкнула тихонько. Ну и Фрина, а говорила, что не умеет врать.

Сэр Лоренс понимающе кивнул.

– Ну-ну, я так и подумал.

Девушки начали переглядываться, пытаясь понять, о чем идет речь. Я решила помочь Фрине.

– Сэр, Лоренс, а завтрак у нас сегодня будет?

– Будет, – ответил он, решив не копаться дальше в причинах ночного переполоха, – но для этого нам предстоит подняться по лестнице на четвертый этаж.

– Самим? – Юлия и здесь не смогла промолчать. – Фи. Вот у моего папы…

Распорядитель ее перебил:

– Те, кому что-то не нравится, могут возвращаться домой, к папе. Его Высочеству и без них есть из кого выбирать!

Девушки захихикали. Возле моей сестрицы тут же оказалась тройка утешительниц. Одну из них я уже видела – леди Арья дель Лета. Та самая, которой тоже не достались средние покои.

– Ну, – спросил он строго, – желающие уйти домой есть?

Желающих ожидаемо не нашлось.

– Так-то вот…

Распорядитель довольно кивнул и первым направился вверх по лестнице. Фрина ринулась было за ним, но я ее остановила.

– Не спеши, ненужно.

Мы пропустили Юлию. Она проплыла мимо нас величественно, как акула в компании рыб-прилипал. Дальше пошли остальные. К нам совершенно неожиданно вместе с Денизой примкнула и Циара дель Санж в своем ослепительно алом платье.

– Не слышали, – спросила она, – когда нам вещи привезут?

У Фрины был на все ответ:

– Сэр Лоренс сказал, что это от него не зависит. Перечень был всем разослан еще вчера.

– Перечень? – удивилась Дениза.

– Ну да, – Фрина кивнула, – у всех должен быть одинаковый набор вещей.

– Это разумно, – согласилась Циара, – чтобы шансы уравнять.

– Глянуть бы на этот список хоть одним глазком...

Фрина вздохнула так тяжко, как будто от списка зависела ее жизнь. Хотела еще что-то добавить, но тут лестница неожиданно закончилась, а мы оказались в просторном зале без окон.

Здесь уже были расставлены столы и все накрыто для завтрака. Столов я насчитала пять. На каждом по три прибора. Все очень и очень мило: красивые скатерти, в вазах живые цветы. С потолка гирляндами свисали магические шары, окуная зал в рассеянный свет.

– Можете рассаживаться, как захотите, – предложил сэр Лоренс.

Циара тут же взяла Из-за соседнего стола свободный стул, переставила приборы и уселась к нам четвертой.

– Не возражаете? – спросила она запоздало.

– Нет, – ответила я. – Места всем хватит.

Откуда-то сверху полилась приятная музыка. Слуги принялись сновать между столами, расставляя блюда. Циара затеяла разговор.

– Давайте знакомиться, – предложила она. – Кто первый?

Я подумала, что разницы никакой, и сразу решила расставить все точки над «и».

– Нитайя дель Вейс, – сказала я, – незаконная дочь герцога дель Вейс от простолюдинки.

– А-а-а, – Циара неожиданно развеселилась, – то-то я смотрю, твою сестру так проняло. А я все гадала, кто бедной Юленьке хвост прищемил?

– Нита наша и прищемила, – фыркнула Фрина, – а потом еще ты отдавила окончательно, когда захапала у нее покои.

Циара расплылась в довольной улыбке.

– Ты только не обижайся, Нитайя, – но я твою сестру не слишком люблю. Та еще гадина.

Тут поспорить было не с чем. У меня к Юлии отношение было похожим.

– Теперь я, – сказала Фрина, – меня зовут Фрина дель Корн. Тоже дочь герцога. – Она покосилась на меня и добавила: – Правда, законная. Но это никакого значения не имеет.

Следом за ней эстафету приняла Циара.

– Циара дель Санж, – представилась она. – Отец у меня маркиз. А еще я седьмая дочь в семье. Маменька так и не подарила отцу наследника.

– А сколько вас всего? – заинтересовалась Фрина.

Леди дель Санж невесело усмехнулась:

– Девять штук.

– Ого, – Дениза от чувств присвистнула и сразу прихлопнула рот ладошкой. – Ой! Простите. Все время забываю, как себя нужно вести.

– Я тоже, – успокоила ее болтушка Фрина. – У меня с этим вообще все плохо. Папа говорит, что в детстве меня мало пороли.

– Тебя пороли? – изумилась Циара.

– Вот еще, – Фрина повела плечами. – Нет, конечно. Просто папенька так выражает свое неодобрение.

Нам поменяли тарелки. За разговорами я совсем не заметила, как съела первое блюдо. Вторым блюдом оказался чудный шоколадный пудинг с вишней и миндалем. Я попробовала и слегка отвлеклась.

– Твоя очередь, – Фрина подтолкнула Денизу. – Давай, не стесняйся. Здесь мы все в одной лодке.

Та неожиданно покраснела.

– Даже не знаю, – пролепетала она.

– Говори, – приободрила девушку Циара.

Я же просто улыбнулась.

– Меня зовут Дениза дель Чимт.

Эту фамилию я никогда не слышала. Дениза же, как назло замолкла, опустила глаза и принялась так старательно пережевывать кусок хлеба, словно никогда в своей жизни не ела ничего вкуснее. Еще чуть-чуть и на ресницах у девушки повисли слезы.

– Эй, леди дель Чимт, ты чего?

Фрина склонилась и обняла подругу за плечи.

– Не переживай, нам все равно, кто твои родители. Можешь спокойно рассказать.

Дениза жалобно шмыгнула носом.

– А рассказывать нечего, – призналась она. – отец у меня дворянин во втором поколении. Титула у нас нет. Живу я в Коверте. Отсюда два дня пути. Вы, наверное, и не слышали о таком городе. Так что мне нечем хвалиться. Вы теперь со мной даже говорить не захотите…

Циара аккуратно накрыла руку смущенной девушки своей ладонью.

– Глупости все это. Знаешь сколько раз в истории королевства женами принца становились нетитулованные дворянки?

Мы все глянули на нее с любопытством. Девушка выдержала паузу и сказала:

– Ну, угадайте?

Фрина фыркнула:

– Чего гадать. Давай уж, говори.

– Не поверите. Девять! Так что, выбрать могут любую. И чья она дочь совсем неважно. Главное, чтобы жрецы не объявили высший суд.

– Что еще за дрянь? – Фрина насторожилась, даже отложила ложечку.

– А вы не знаете? – Циара откровенно изумилась.

– Нет, – ответила я за всех.

– Тогда слушайте.

Договорить она не успела. В зале вновь появился распорядитель.

– Внимание!

Он совсем негромко произносил слова, но звук усилился стенами зала и зазвучал со всех сторон. Мы замолкли.

– У меня для вас объявление.

Я отодвинула тарелку. Объявление? Интересно. Чем нас порадует сэр Лоренс?

– Во-первых, сегодня у вас день отдыха – единственный день. Уже завтра начнутся занятия. Вы будете готовиться к состязаниям. А сегодня можете провести время по своему усмотрению. Условие только одно – не покидать дворцовой территории до окончания отбора.

Фрина восторженно захлопала в ладоши и тут же объявила:

– Кто как, а я наведаюсь на конюшню!

Решение было более чем неожиданным.

– Я с тобой, – поддержала ее Дениза. – Обожаю верховую езду. Жаль, что у меня нет с собой амазонки.

– Леди! Леди! Тише, – распорядитель вновь привлек к себе внимание. – Радоваться будете позже.

Фрина смиренно потупилась, но мне было прекрасно видно, что в глазах у нее прыгали бесенята. Герцогская дочь определенно что-то задумала.

Сэр Лоренс продолжил:

– Во-вторых, доставили ваши вещи. Они сейчас на втором этаже возле каждой из дверей. Там же вас ждут слуги. Постарайтесь после завтрака вернуться на свой этаж , как можно скорее.

Здесь уже воспрянули все. Новость о прибывшем багаже была очень своевременной.

– В-третьих, его Высочество принц Роберт прислал для вас подарки.

Эта новость впечатлила настоящих леди куда больше двух первых. Я не стала исключением. Подарки? Какая девушка не любит подарков? Святый Вир, интересно, что там может быть?

Распорядитель хлопнул в ладони. В зал вошел слуга с большим подносом в руках. Придвинулся к нашему столу, опустил свою ношу. Я изумилась. Это шутка? Как это понимать?

– Как это понимать? – спросила вслух Циара.

– Что там? – раздалось за одним из столов. – Нам покажите!

– Всему свое время, леди, проявите терпение. – сэр Лоренс попытался всех угомонить.

На подносе лежали деревянные палочки размером с ладонь. Тонкие, гладкие, очищенные от коры. Дерево было розовым. От него исходил терпкий запах благовоний. Над подносом висел едва заметный магический туман. Была еще одна странность – палочек оказалось заметно больше, чем невест.

Сэр Лоренс довольно повторил:

– Всему свое время. Сейчас от вас требуется только одно – взять кусочек дерева и проявить немного терпения.

Стало понятно, что дальше нас ждет какой-то сюрприз. Я протянула ладонь, призвала свою магию, попыталась если не разгадать загадку, то хотя бы выбрать ту палочку, которая подходила мне больше всего. Мои подруги сидели тихонько, смотрели на меня с любопытством. Выжидали.

Я провела рукой туда-сюда, коснулась пальцами драгоценной древесины и с грустью признала, что разницы не могу заметить никакой. Все палочки на подносе отзывались на прикосновения совершенно одинаково.

– Ну же, леди Нитайя, смелее.

Смелее, так смелее. Мои пальцы просто взяли то, что оказалось ко мне ближе всего. Теперь на меня смотрела уже вся дюжина невест. Я приподняла палочку на открытой ладони. Ну? Ну же? Что дальше? Не происходило ровным счетом ничего.

– И что теперь? – не выдержала Арья.

Юлия шикнула на нее недовольно.

– Пока ничего, – насмешливо ответил мужчина, – все разъяснится позже.

– Теперь я. – Циара решительно цапнула с подноса свой приз. 

Дальше дело пошло куда быстрее. Следующей была Дениза. Потом Фрина. Она чуть помедлила и вдруг спросила:

– А две можно?

– Почему бы и нет? – сэр Лоренс пребывал в благодушном настроении. – Хоть три.

Фрина не стала жадничать, зажала в кулаке две ветки.

Оставшиеся невесты быстро разбирали палочки – по одной, по две. Три не решился взять никто, ровно до тех пор, пока поднос не попал на стол к моей сестре. Юлия обвела зал победным взором, молча сгребла все оставшееся и положила перед собой.

Спросила с вызовом:

– Что дальше?