Трое на отборе, не считая джинна

Я собирала вещи в сумочку, чтобы убежать с работы пораньше, жмурясь от радостных предвкушений, когда Надька, мой зам, которая только что принесла кучу чертежей на завтрашнее обсуждение, вдруг вздохнула:

– Счастливая, всё-таки, ты, Аринка! Этот твой Николай просто шикарный мужик! Наверняка что-то невероятное приготовил тебе на годовщину.

– Да, – я подняла голову от сумочки, не в силах сдерживать ликующую улыбку. – Он невероятный.

– Может, у него такой же друг есть? – забросила удочку она. – Я бы не отказалась…

– Надежда! – я делано строго посмотрела на неё. – У тебя муж и двое детей! Как не стыдно!

– Тут легко всякий стыд можно потерять, – хихикнула Надька. – Такие, как твой Николай, на каждом шагу не попадаются! Где, говоришь, ты с ним познакомилась?

– В библиотеке, – буркнула я, не желая признаваться, что в один из стылых ноябрьских вечеров я решила зайти в библиотеку, чтобы полистать в архиве старинные неоцифрованные материалы по венцу безбрачия и прочей лабуде. Ну потому что в самом деле! Почти тридцать лет, симпатичная, фигуристая, при квартире и деньгах, а мужа найти не могу. Да что там мужа! Даже познакомиться нормально не получается! Тут поневоле начнёшь верить во всякую белиберду! Но я же инженер! Я должна сначала подвести подо всё теоретическую базу…

И вот как раз в архиве, куда провела меня старая университетская подруга (даже она, книжный червь, уже была замужем и имела ребёнка!) я столкнулась с Ним. Что Он делал в этом архиве, я сейчас не припомню. Но прекрасно помню, что уже к концу вечера мы страстно целовались, потом был ресторан, потом мы снова целовались… И нет, он не стал напрашиваться на ночь (разочарование!), но, к моему удивлению, позвонил утром. И закрутилось. И уже больше года как крутится! И ноябрьская хмарь годовщины нашей встречи для меня сияет ярче тропического солнца.

– Ладно, Надь, я побежала. Ещё тортик нужно купить, суши заказать… Подарок забрать от мастера… Завтра сядем и посмотрим эти чертежи, ок?

Надежда махнула рукой и исчезла из моего офиса. И я, наконец, могла остаться наедине с распирающим меня счастьем. Сегодня год, как мы живём вместе. Он сам предложил попробовать. Ну да, квартира моя, большая, хорошая, досталась от матери, уехавшей с новым мужем в Австралию, но Николя взял на себя все расходы по содержанию со словами, что это его маленький вклад в хозяйство. Он действительно был замечательным: дарил подарки, цветы, платил за услуги клининговой компании, представительницы которой исправно наводили скрипучую чистоту в нашей доме раз в неделю… А ещё был совершенно потрясающим в постели. В общем, иногда мне хотелось ущипнуть себя, чтобы убедиться, что он мне не снится.

И, естественно, я ожидала, что вот эта наша совместная жизнь вот-вот закончится предложением руки и бриллианта. Не то чтобы мне очень был нужен бриллиант, но, вроде, так принято и по статусу положено. Чем крупнее бриллиант, тем сильнее любовь и счастливее невеста, ага.

Кстати, он сам намекал на подобное развитие событий. Говорил, что он тут временно, а живёт в другой стране, поэтому прежде чем привезти туда девушку, ему нужно будет на ней жениться. И если это не намёк, то я уже не знаю, что это тогда.

И поэтому я выбрала ему особый подарок: кольцо из иридия по индивидуальному заказу. Обошлось оно мне почти как кольцо с бриллиантом. Казалось, что будет очень удачно подарить ему в ответ что-то соответствующее. Почему-то я была уверена, что он собирается сделать мне предложение. Неделю назад я заметила его выходящим из того самого ювелирного магазина, где заказывала кольцо для него самого. Ещё порадовалась, какие у нас похожие вкусы! Это был очень дорогой магазин с шикарными и очень изящными вещичками.

И вот, прихватив по дороге тортик, я завернула за угол, чтобы заскочить к ювелиру… И вдруг увидела перед витриной Николя. И не одного! Вокруг его широкоплечей фигуры плющом обвивалась длинноногая блондинка и, тыча пальчиком с километровым маникюром в стекло, кокетливо мурлыкала:

– Ну, котя, смотри, это колечко красивее!

– Выбирай, какое хочешь, – отмахнулся рукой мой… а, оказывается, не только мой «котя», второй рукой по-хозяйски облапывая задницу блондинистой заразы, туго затянутую в мини-юбку.

В моей голове промелькнула отстранённая мысль, что ему, вроде как, нравятся блондинки. Он даже как-то меня уговаривал перекраситься. Но я отмахнулась, посчитав это блажью. Я брюнетка. Зачем мне эти моментально отрастающие корни, этот резкий контраст с бровями и ресницами? Глупости. Он не настаивал, и я почти забыла об этом случае. И вот когда случилось вспомнить!

И я было шагнула вперёд с целью вмешаться в эту идиллию, разбив тортик о головы сладкой парочки (ну, чтобы жизнь им ещё слаще стала), но меня опередили.

Откуда-то из боковой улочки вылетела разъярённая фурия (я мельком зацепила взглядом яркое мелирование на каштановых волосах) и вцепилась в блондинку, буквально выбив её из объятий Николая.

– Ах ты паскуда драная! – орала фурия, выдирая блондинке волосы. – Что удумала! Чужих женихов отбивать!

– Какие ещё чужие?! – отбивалась блондинка. – Он мой! Ты на себя в зеркало смотрела, выдра?!

А потом я бросила взгляд на Николая и поразилась мелькнувшему на его лице выражению какого-то высокомерного удовлетворения…

Однако! Котя наш… мартовский!

В общем, я поняла, что, пожалуй, вмешиваться не стоит. И без меня тут тесно. А на гаремы я не подписывалась, и удовольствие ему, вмешавшись в эту драку, доставлять не собираюсь. Тем более, мало ли, сколько у коти еще кис, может, я не выдержу эту битву.

Поэтому просто повернулась и пошла домой, поражаясь собственному спокойствию. Какому-то нездоровому, замороженному спокойствию. Я шла, ступая каблуками по осколкам своих грёз и мечтаний, топча розовые очки, неожиданно упавшие с моих глаз. А ведь он действительно часто задерживался, а то и не ночевал дома, объясняя это работой и командировками… Но был так нежен и внимателен, что мне даже в голову не приходило, что он мог врать!

И тут вдруг выяснилось, что не ко мне одной он был так внимателен, не на меня одну тратил деньги…

Я решила, что мне срочно нужно напиться. Везде рекомендуют. Да! И выбросить все его вещи из моего дома! С балкона! Так, чтобы его трусы висели на всех окрестных клёнах и тополях! И, если можно, спланировали бы на бабу Галю с первого этажа, которая несла бессменную и въедливую вахту на скамеечке у подъезда.

Уже подняла руку, чтобы выбросить тортик в ближайшую мусорку, но передумала. Зачем добру пропадать? Я его съем. Одна. И напьюсь. И буду смотреть комедии, пока не усну. А завтра возьму отгул. Господи, почему я ничего не чувствую? Почему меня словно выморозили изнутри? Вот это годовщина! Надька была права: Николай действительно приготовил мне нечто невероятное!
---------------------
Дорогие читатели, мы приветствуем вас в нашей очередной новинке!
Нас ждёт много приключений, море юмора, романтика и настоящая любовь, целые толпы разнообразных магических существ... и, конечно, хэппи энд!
Не забывайте радовать авторов вашими   сердечками и комментариями! Они продляют нам жизнь (а это значит ещё больше книг!), улучшают всем настроение и кормят наших музов!

Зашла в квартиру, бросила торт на кухне и набрала номер срочной бытовой службы.

– Мне срочно нужно заменить замок на двери… Да, прямо сейчас… Да, это очень срочно… Нет, до завтра не потерпит. Плачу втрое. Замечательно.

Приятно иметь дело с частным бизнесом. Деньги и ничего личного. Уже через час в моей двери красовался новенький замок, который я с мстительным злорадством закрыла. А за время, пока мне меняли замок, начала выполнять свой план. Начать напиваться. Достала припасённую к сегодняшнему дню бутылку Dom Perignon и довольно быстро её прикончила. А потом с ужасом поняла, что напиваться мне больше нечем. Шампанское я выпила, причём как-то безрезультатно, а больше спиртного в доме не было.

Ладно, тогда перейдём к следующей части плана. Выброс вещей. Одну из комнат в квартире Николай переоборудовал под свой офис. Вроде как ему часто приходилось работать из дома… Ха! Думаю, его компьютер тоже будет славно лететь с седьмого этажа! А как красиво он разлетится вдребезги при соприкосновении с асфальтом!

Я ворвалась в комнату и начала выдвигать ящики и открывать шкафы. Компьютер я оставила на закуску, сначала решив заняться вышвыриванием одежды. Интересно, а может, доставку вина тоже можно заказать? Никогда не задумывалась. Ладно, всё потом. Сначала вышвырнуть его барахло, а потом думать о спиртном. Николай же не знал, что я сегодня на работе только до полудня, значит мне нужно управиться до шести вечера.

…И вдруг вываленное мной на пол содержимое одного из ящиков как-то подозрительно грохнуло. Я мгновенно развернулась, расшвыривая тряпки… Ого! На полу лежала литровая бутылка джина. Мда… Неплохой улов. Крепковато, однако, но зато напиться будет легче. Это шампанское как-то очень быстро закончилось, не произведя на мою лежащую в глубоком обмороке нервную систему особого впечатления. 

Ухватив бутылку и временно отложив вышвыривание одежды, я пошла на кухню, предвкушая оргию. Вытащила из холодильника тоник и лимон. Нарезку и сыр я прикончила с шампанским. Так что торт тоже пригодится. Наполнила высокий бокал льдом. Кажется, так принято пить джин. Повернула бутылку и удивлением заметила, что к надписи GIN была пририсована еще одна буква. Простая русская «Н». Интересно, что Николай хотел этим сказать?

Одним движением я крутанула пробку… и в ужасе выронила бутылку на стол, потому что она дёрнулась в моих руках, и из неё вдруг повалил густой синий дым. Боже! Неужели это какой-то ядовитый газ? Я не хочу умирать!

– Не умрёшь, – буркнул чей-то недовольный голос.

И я, проморгавшись, обнаружила висящего в воздухе… эмм… человека? Небольшого такого мужчинку размером с кошку. У него была синяя кожа, шикарный разноцветный мохавк на выбритой по бокам голове, кожаная жилетка с заклёпками на голое тело… и полное отсутствие нижней части этого самого тела. Вместо этого ниже талии он выглядел как густой синий туман, втягивающийся в горлышко бутылки из-под джина.

Неожиданно в моей голове что-то щёлкнуло, и я поняла надпись на этикетке.

– Т-ты джинн! – я обвиняюще ткнула пальцем в синее создание, болтающееся в воздухе, сложив руки на груди и хмурящее на меня брови. – Как такое возможно?!

Бояться этого половинчатого панка, дулей торчавшего из бутылки, у меня почему-то не получалось. Может всё-таки шампанское виновато?

– Ты живёшь с магом и не знаешь? – хохотнул джинн. – Так чего тебе надо?

– С магом? – я удивлённо приподняла брови. 

Почему-то смириться с мыслью, что этот подлец Николя оказался магом, было сложнее, чем смириться с мыслью, что я вижу перед собой настоящего джинна. И вообще, может это и не джинн вовсе, а хитрая галлюцинация, навеянная бутылкой дорогого шампанского на голодный желудок. От водки приходят белочки и зелёные человечки. А от шампанского – вот. Джинны, а ещё, возможно, феи с разноцветными крылышками и радужные единороги. Шикарному спиртному – шикарные глюки…

– С каким ещё магом? – на всякий случай уточнила я.

– С довольно сильным, – печально вздохнул джинн. – Вон как ловко меня поймал. А ты зато выпустила. Уж лучше ты моей хозяйкой теперь будешь.

Я задумчиво посмотрела на джинна, вспоминая всё, что я про них читала и смотрела.

– А сколько ты желаний исполняешь? Три?

– Нет, – буркнул тот. – Сколько угодно, пока не отпустишь. Но у меня ограничения.

– Ага, знаю, – вдруг блеснула я памятью. – Не убиваешь…

– Да, – перебил меня джинн. – Не убиваю, не дарю бессмертие, не воскрешаю мёртвых, не строю дворцы, не обеспечиваю богатство, не влюбляю, не женю на принцессах… эмм… на принцах…

– Слушай, выпить можешь достать? – прервала я его излияния.

– Могу! – кивнул джинн, и на стол передо мной грохнулась бутылка Hennessy XO.

Ого! Лимон точно пригодится.

– Спасибо, – бросила я, откупоривая бутылку и наливая себе. – Будешь сам-то? – придвинула бутылку к нему.

– Что-о?! – вдруг возмутился джинн. – И ты туда же?!

– Куда? – удивилась я. – Не хочешь, не пей.

– Сама мне налей лучше! – буркнул джин.

Я пожала плечами и поставила перед ним фужер, щедро плеснув туда коньяка.

Джин вдруг выбрался из бутылки полностью и, увеличившись до размеров трёхлетнего ребёнка, отрастив себе ноги, уселся на стол, скрестив эти новообразовавшиеся ноги по-турецки.

– Ого! – восхитилась я. – Как ты ловко умеешь вырастать! А зачем?

– Совсем не понимаешь? – возмутился джинн. – Так в меня же ничего не влезет иначе! Закон сохранения!.. Закусь есть?

Я молча придвинула ему торт, размышляя о законах сохранения джиннов в бутылках.

…Через пару часов джинн Вася вовсю жаловался мне на собачью, вернее, джиннью жизнь.

– Он меня поймал! – ударял он кулачком по столу. – Обманул, скотина! Сказал, что хочет угостить! Пей, говорит! И я ему поверил! А он – раз! – и запечатал бутылку заклинанием! А я даже диплом не успел получить!

Почему-то мгновенно стало понятно, о ком идёт речь.

– Знаешь, – неожиданно для себя самой всхлипнула я. – Он и меня обманул. Говорил, что любит, что женится…

– Что, так и говорил «я женюсь на тебе»?

Я задумалась, прокручивая в безнадёжно затуманенной алкоголем голове наши разговоры, и вынуждена была признать:

– Нет. Именно так не говорил.

– Тогда бессмысленно, – вздохнул джинн. – Пока нет точной формулировки, ему ничего нельзя предъявить.

– Не собираюсь я ничего ему предъявлять! – гордо рявкнула я. – Не нужен мне такой! Гаремы собирает! И вообще, я собиралась его вещи выбросить, но не успела.

– О, – обрадовался джин. – Хочешь, помогу?

– А он тебе ничего не сделает?

– Не, – отмахнулся джин. – Ты же первая открыла бутылку. Значит, ты теперь моя хозяйка.

И мы пошли выбрасывать вещи, получив от этого бездну удовольствия. У Васи прекрасно получалось направленное швыряние, так что мы очень ловко украсили все окружающие деревья и кусты предметами гардероба Николая. Пусть поползает!

А а когда выкидывать уже было нечего, вернулись на кухню и выпили ещё. А потом я, кажется, рыдала, лёжа щекой на столе (как хорошо, что не было салатов!), жалуясь на произошедшее, и громко поражаясь, какая Николя всё-таки сволочь… и как я не представляю, что теперь делать.

Мою идею, что Николя сволочь, джинн поддержал обеими руками, так что по этому поводу мы с ним слились в экстазе морального единения. Джинн даже начал бормотать, что нужно страшно отомстить. Я согласно кивала. И джинна вдруг осенило:

– А давай убежим! – вдруг предложил мне он.

– Куда? – всхлипнула я.

– В другую, хорошую страну! – триумфально провозгласил он. – Учти, твой маг будет очень недоволен, когда обнаружит, что ты и меня забрала, и все его вещи выкинула. Он, знаешь ли, довольно мстительный.

– Ты их тоже выкидывал!

– А я что, я джинн, существо подневольное…

Не успела я возмутиться столь вопиющему двуличию, как вдруг в дверь замолотили с дикой силой. Ой, похоже, я совсем потеряла счёт времени и Николя вернулся. И, судя по негодующему буйволиному рёву, доносившемуся с лестничной клетки, он был очень расстроен. В таком состоянии я его в жизни не видела… и не слышала.

– А, чёрт с ним, давай убежим! – лихо рубанула я. Странная смесь ужаса, восторга и злости переполняла грудь. – Пусть знает!

– Пусть знает! – ухмыльнулся джинн, разводя руки в каком-то хитром пассе. – Бутылку не забудь!

И мир закружился вокруг меня спятившей каруселью.
-------------------
Как насчет того, чтобы посмотреть поближе на нашего "котю" Николя?
Вот он! Красавчик, конечно :-)

Голова кружилась и болела так, что хотелось её отрубить. Выдайте мне, пожалуйста, гильотину на одного! Можно в аренду, я через полчасика верну. 

Мысли путались, то сбиваясь в кучу тупыми овцами, то разбегаясь вспугнутыми зайцами так споро, что ухватить за хвост не удавалось ни одну. Вот за что мне такие мучения?! Что я сделала?!

Да, действительно, а что я сделала, что мне так хреново? Я попыталась напрячься и вспомнить. Ой, зря! От этого незамысловатого усилия в моей многострадальной голове словно что-то взорвалось. Я не выдержала и застонала.

Переждав вспышку боли, я отважилась открыть один глаз.

А потом открыла оба, потому что один глаз отказывался правильно интерпретировать полученную информацию. Он требовал от остальной меня полной концентрации и присутствия в разборках мозга. Мозг, увы, пытался взять самоотвод, потому что в нём словно копошилось что-то железное и шипастое.

Но сила воли победила. Впрочем, ненадолго. Я осмотрела окружающую меня обстановку и снова закрыла глаза. Глюк.

Окружающее было мне незнакомо. Более того, оно наводило на мысли о том, что я в больнице. Но этого же не могло случиться? Так, чем я занималась вчера? Я была дома!

Я хорошенечко напряглась, вспоминая, и воспоминания снова ударили по моей бедной голове гномьей кувалдой.

Николя! И его шмары! И выпивка! О, так у меня точно глюки! Последнее, что я помню, это синенький человечек (жуть какая!), да ещё и с уклоном в панка. Ну, это просто не может быть правдой! Я – взрослая и самодостаточная женщина… ну, немного расслабилась с горя… Сейчас я соберусь, сконцентрируюсь, открою глаза, и всё будет нормально.

Кстати, а где Николя, и почему он не скандалит? Я же вчера всю улицу украсила предметами его гардероба. Дорогими, кстати, предметами! Я даже и не представляла до вчерашнего дня, что Гуччи и Диор производят мужские трусы! Воистину век живи, век учись! Надеюсь, наши местные бомжи оценят.

Я напряглась и заставила себя снова открыть глаза. К моему удивлению обстановка напрочь отказалась преобразиться под реалии моей домашней спальни. Сейчас я лежала в узкой кровати на каком-то убийственно жёстком матрасе, совершенно не похожем на мое ортопедическое чудо, в комнате, оформленной в лучших традициях японского минимализма: абсолютно пустой.

Справа от меня, как я поняла, было окно, задёрнутое сплошным рулоном полупрозрачного пластика, бежевого в золотистую искорку, а стены были выкрашены в красивый перламутровый цвет. Красиво выкрашены, кстати. Переливались, словно живые!

Слева от кровати стояла маленькая тумбочка (я понадеялась, что какая-нибудь сердобольная душа оставила на тумбочке стакан воды, но нет, ничего не было), а остальной обзор мне загораживала ширма. Тоже перламутровая. Вот, примерно, и всё. Выход, наверное, если и был, то прятался где-то за ширмой.

Ничего не понимаю.

Я попыталась пошевелиться, и моя рука коснулась чего-то холодного. Я, с усилием подняв железобетонно тяжёлую руку, достала это «что-то» из-под бока… и с удивлением увидела бутылку из под джина. Или из-под джинна? Крышки на бутылке не было, и выглядела она пустой. На всякий случай я её потрясла.

– Ну чего надо? – раздался стонущий гулкий голос изнутри. – Отстаньте!

– Вася? – осторожно поинтересовалась я у бутылки. Похоже придётся смириться с мыслью, что джинн мне не привиделся. – Ты там? Вылезай.

– Ну заче-ем?! – снова раздался стон, наводящий на мысли о том, что джинны тоже страдают от похмелья. А еще волшебник. На кой черт нужна магия, если мучаешься так же, как простые смертные?

– Вася! – со всевозможной строгостью, превозмогая головную боль, рявкнула я. – У меня голова болит! Да у меня в жизни похмелья не было! Таблетки можешь организовать?

Из горлышка появился бледно-голубой дымок, постепенно оформившийся в очень бледного джинна с искажённым страданием лицом. Казалось даже его мохавк печально поник.

– Я что, мальчик на посылках? – хмуро поинтересовался джинн. – И вообще, что такое «Вася»? Я на дурацкие клички не отзываюсь!

– Какие ещё клички? – поморщилась я. – Сам мне вчера представился.

– Слушать нужно внимательно! – буркнул джинн. – Я Вайс! Вайс тир Арногт! Из приоблачных тир Арногтов. Очень уважаемая семья, к твоему сведению!

– Вайс, Вася… Считай, мы вчера очень хорошо выпили на брудершафт, так что тоже можешь называть меня просто Ари… Ари…

– Что, имя собственное забыла? – ехидно поинтересовался синий мерзавец.

– Н-не совсем… – убитым голосом протянула я, чувствуя, что в голове варится, побулькивая, какая-то каша.

– Добро пожаловать в новый мир! – торжественно сообщил мне джинн. – Кстати, выглядишь гораздо лучше. Тот мир, если честно, никого не красит.

– Что ты несёшь?! – возмутилась я, сжав раскалывающуюся голову руками. – Какой ещё мир?!

– Другой, естественно! Лучший! Сама же просила меня тебя сюда забрать!

– Я ничего не просила! – возмутилась было я, но тут память услужливо подбросила мне фрагмент вчерашнего вечера, где я разухабисто соглашаюсь сбежать с джинном.

Упс. Напомните мне больше никогда не принимать решений на нетрезвую голову.

– И, кстати, никакое у тебя не похмелье, – решил добить меня джинн. – Это перестройка организма под новый мир. Каналы у тебя совершенно от магии отвыкли, резерв на нуле почти бултыхался… так что придётся помучиться немного. Но может они тебя сейчас отпоят зельями.

– Ты о чём? – возопила я жалобным голосом, понимая, что сейчас рехнусь. – Какие каналы? Какая магия? Какие зелья?

– А! – просиял этот подлец. – Я тебе не говорил, да? Ты же, оказывается, из этого мира! Пропавшая несколько лун назад на боевой практике адептка. И вот, нашлась. Я тебя нашёл, да! – гордо выпятил грудь джинн.

– Кто я? – ошарашенно поинтересовалась я.

– Адептка. Что, совсем ничего не помнишь? Надо же, я-то думал, память тоже сама восстановится. Ну, может, они что-нибудь придумают.

– Кто «они»?! – всё это действительно смахивало на бред целого табуна сивых кобыл. Я уже исщипала себе всю руку, пытаясь проснуться. Но бред был забористым, упорным, и заканчиваться отказывался.

И вдруг я услышала, как с той стороны ширмы хлопнула дверь и весёлый раскатистый баритон произнёс:

– Дови Мириэль! Как там она?

– Адепт Идрис, – раздался строгий женский голос. – Почему вы позволяете себе вламываться в палату тяжело больной девушки?

– Так это же я её спас! – сообщил баритон. – Вернее, это на меня она свалилась. Так что я теперь за неё в ответе.

– Уймитесь адепт! – о голос женщины можно было порезаться. – В ответе за неё академия, и мы сделаем всё возможное, чтобы она поправилась. В конце концов скоро начинаются занятия, а у неё выпускной год.

– О! – обрадовался баритон. – Так она с нами учиться будет! Ну дайте я на неё хоть глазком взгляну! Имею право! И не заставляйте меня вам приказывать!

– В этой академии ваш титул не имеет значения, – отбрил его женский голос. – Ну хорошо, только одним глазом!

Я с ужасом уставилась на ширму.

А джинн, этот подлец, вместо поддержки юркнул обратно в бутылку, оставив меня один на один с неумолимо приближающимися шагами неизвестности.

Я стиснула зубы и, борясь с желанием в ужасе зажмуриться, буравила взглядом ширму.

Ширма сложилась гармошкой, и передо мной предстал, сверкая белозубой улыбкой и демонстрируя задорные ямочки на щеках, просто невероятный красавец. Яркие бирюзовые глаза на загорелом лице с высокими скулами и твёрдо очерченным подбородком… Широкие плечи, узкие бёдра, светлые волосы, небрежно убранные в низкий хвост… А как он двигался! Ровно, плавно, как большой хищный кот! За право снять этого типа в своём фильме все мировые кинокомпании устроили бы безобразную драку в грязи. Таких людей просто не бывает! У меня аж голова перестала болеть от изумления. Ну, почти перестала.

– Дови! – гаркнул красавец, неожиданно сменив улыбку на встревоженную гримасу. – Она очнулась, и у неё ужасно болит голова! И вообще с ней что-то не так!

– Адепт Идрис! – рядом с красавцем, словно задавшись целью меня добить, появилась сама обладательница ледяного голоса, совершенно ненормальной красоты беловолосая девушка в тёмно-синем брючном костюме и коротком перламутровом халате, небрежно накинутом на плечи. – Я сказала «одним глазком», а не лезть с диагностикой!

– Ничего не могу с собой поделать, – буркнул красавец, делая шаг назад. – Это мой дар.

– Даром нужно уметь управлять, – отрезала красотка. – Всё, покиньте палату, адепт!

Мускулистый красавец, напоследок одарив меня озабоченный взглядом, повиновался.

– А когда я снова смогу её повидать? – донеслось уже откуда-то издали.

– До свиданья, адепт! – рявкнула, не оборачиваясь, красотка, быстро застёгивая на себе халат.

– Плохо? – поинтересовалась она у меня, кладя прохладную узкую ладонь мне на лоб…

И вдруг её халат вспыхнул на миг маленьким солнцем, заставив меня со стоном зажмуриться.

– Ну-ну, – заворковала она умиротворяюще, проводя рукой над моим туловищем. – Не надо так волноваться. Ты теперь дома, всё будет хорошо… Весняр, Илир! – рявкнула она. – Болеутоляющее и общеукрепляющее! Живо!

И тут же словно из-под земли выросли двое юношей, один с синими волосами, другой с зелёными, с нереально-яркими глазами под цвет волос, и с настолько отрешёнными выражениями лиц, словно последние пару десятилетий они безостановочно медитировали где-нибудь на вершине горы в Тибете. Каждый держал в руках пиалу.

– Мириэль, – равнодушно заметил синеволосый. – У неё в постели джинн.

Честное слово, прозвучало это настолько двусмысленно, что мне сразу захотелось сказать, что он сам пришёл.

– Прекрасно, – мурлыкнула Мириэль. – Ты захватила с собой фамильяра? Нет-нет, ничего не говори, сначала выпей вот это.

И мне в губы ткнулась пиала с какой-то слабо пахнущей мёдом и мятой жидкостью.

– Я не фамильяр! – джинн, не выдержав, бурной струёй вырвался из бутылки и гневно напыжился, сложив руки на груди. – Я…

– Если ты не фамильяр, тебе придётся покинуть территорию академии, – даже не глядя на пыхтящего, как закипающий чайник, джинна, отрезала красотка. – Магические сущности, не находящиеся на службе у академии или адептов, запрещены. Под угрозой развеивания.

– Ну… я… это… – резко сдулся джинн. – Я, вроде как, на службе…

– Лицензия имеется? Сдай копию в отдел кадров и пусть поставят тебя на учёт.

– Эээ… – джинн совсем замялся. – Ну, лицензию пока ещё… а можно немного позже?

– Значит, фамильяр, – припечатала Мириэль, внимательно следя, чтобы в моей пиале не осталось ни капли. – Как я и предполагала. Сказала же: отойди и не мешай. Расскажешь потом, что там у вас произошло. Не нравится мне её ментальный фон.

– Мне тоже, – буркнул джинн, уменьшаясь до крошечного голубого язычка пламени, пляшущего на горлышке бутылки. – Она ничего не помнит.

– В самом деле? – Мириэль удивлённо приподняла красиво очерченную бровь, вглядываясь мне в лицо.

– Адептка Аринель, какие ваши последние воспоминания? – спросила она, почему-то перейдя на вы.

Я поняла, что начинаю густо краснеть. Рассказывать этой отполированной героине корейской дорамы, что мои последние воспоминания связаны с развешиванием дизайнерских мужских трусов по окрестным деревьям и разнузданным распиванием крепкого алкоголя на пару с джинном, было как-то неловко.

Видимо, она поняла общее направление моих мыслей, потому что закатила глаза и уточнила:

– Последнее, что ты помнишь до попадания в тот мир. Что пошло не так на практике?

– К-какой практике? – икнула я, одновременно с облегчением чувствуя, что головная боль покинула меня, а взамен пришла какая-то необыкновенная чёткость восприятия вкупе с приятно разливающимся по жилам теплом.

Красотка изящно прикоснулась пальцами к виску, демонстрируя ужас ситуации кинематографически выверенным жестом.

– Ариша, – вздохнула она. – Напрягись. Я в тебя верю. Ты же лучшая адептка на потоке! Ну? Как ты оказалась в том мире?

– В каком в том? – осторожно переспросила я.

Судя по выражению лица красотки, я продолжала демонстрировать выдающуюся тупость, граничащую со слабоумием, никак не коррелирующую с гордым званием лучшей адептки.

– Да в котором ты жила, бабку твою помелом по заднице! – не выдержал джинн. – Из которого я тебя вытащил!

– Не трожь бабку, целее будешь, – машинально отреагировала я, пытаясь осмыслить его заявление. – А как я могла там оказаться? Родилась, я полагаю.

Красотка и джинн застонали хором, закатив глаза. А чего я такого сказала?

– Дай-ка я тебя посмотрю, дорогая, – вздохнула Мириэль, небрежным жестом убрав свои пышные волосы в хвост, и склонилась надо мной, нежно прикоснувшись пальчиками к моим вискам.

А я ошарашенно рассматривала открывшиеся взору нежные розовые ушки, украшенные сверкающими камешками и искристыми цепочками… изящные остроконечные ушки!

– Ну, что ты на меня смотришь, словно впервые видишь? – буркнула она, видимо, заметив мой взгляд. – Расслабься. Надо заглянуть поглубже.

Я послушно расслабилась, закрыв глаза. Противный червячок сомнений (или чего-то еще?) ощутимо ворочался где-то в мозгу. Эта самая Мириэль, чем больше я на неё смотрела, тем больше казалась мне знакомой. Это что, они тут на пару с джинном считают, что я отсюда? Мне жгуче захотелось вскочить с кровати и выглянуть в окно.

Но тут червячок сомнений, сосредоточенно ковыряющийся в моей черепной коробке, вдруг извернулся и укусил меня за что-то очень нежное. Не знаю, за что, но предыдущая головная боль на миг показалась мне тёплым летним бризом.

А потом последовала ослепительная вспышка, грохот… и ругань. Что характерно, слов я не понимала и идентифицировать язык тоже не могла. Но просто всеми фибрами души ощущала, что это – леденящий душу мат на каком-то непонятном наречии. Настолько леденящий, что остро захотелось выучить пару фраз.

Я осторожно открыла глаза.

Передо мной прямо в воздухе сидела изрядно взлохмаченная Мириэль, размазывая по лицу копоть, и халатик повис на ней клочьями. Красивые перламутровые стены покрылись безобразными рыжими и чёрными пятнами, а ширма и вовсе куда-то исчезла, так что я смогла увидеть красивую мощную деревянную дверь в дальней стене и письменный стол, заваленный книгами, неподалёку.

Интенсивное басовитое чихание откуда-то снизу говорило о том, что Вася тоже рядом.

– Что это было? – робко поинтересовалась я. – На нас кто-то напал?

Мириэль устремила на меня взгляд, полный какого-то безбрежного сарказма.

– Ты с нами случилась, адептка Аринель, ты! И даже щиты не спасли!

– У вас что, нормальных менталистов нет? – простонал джинн откуда-то из-под кровати. – Последнему болотному огоньку ясно, что у неё с головкой не всё в порядке!

– Будешь много разговаривать, отправишься в утиль, – мрачно пообещала остроухая красотка, тщетно пытаясь пригладить стоящие дыбом волосы.

– Понял, заткнулся, – пообещал джин. – Но всё-таки!..

– Да без тебя знаю! – рявкнула Мириэль. – Сейчас вызову. Не думала, что тут всё так запущено.

– А что запущено? – пискнула я, изнывая от полного непонимания ситуации.

– Кто-то здорово порезвился у тебя в голове, – сообщила мне Мириэль. – На настоящей памяти стоят такие блоки, что я чуть прямо там в обморок не упала, но зато совершенно невероятной прорисовки фальшивая память. Там копать и копать!

– Зачем копать? И где? – упавшим голосом полюбопытствовала я.

– Разберёмся, – твёрдо пообещала Мириэль, вставая на ноги. – Прямо сейчас и начнём!
------------
Ну а вот вам и второй красавчик. Как вам?

Мне что-то стало слегка не по себе от столь воинственного замечания. Нежная красотка на миг преобразилась, показав хищный оскал. Я поняла, что, пожалуй, не хотела бы иметь её своим врагом.

– Борр! – рявкнула Мириэль, подтверждая мои опасения. – Позови Лессара!

– У нера Лессара вечеринка по поводу обручения, – раздался откуда-то ленивый голос. – Не думаю, что он придёт.

– Нер Лессар очень любит сложные случаи, – ехидно ответила моя собеседница. – И поэтому примчится сюда, даже вместе со своей невестой. А если будешь много разговаривать, развоплощу.

– Ой, ты всё грозишься, грозишься… – перед нами, появился взлохмаченный блондин, облачённый в какую-то хламиду бледно-голубого цвета. Блондин демонстрировал такой же отрешённый вид, как и предыдущие, невесть куда девшиеся помощники Мириэли. Разводит она их, что ли, где-то в тибетских монастырях?

– И в какой-то момент ты меня достанешь, – мрачно пообещала красотка.

– Иду, иду, – так же лениво сообщил блондин и просто исчез, растворился в воздухе, не утруждая себя использованием дверей и прочими глупостями.

– Кто это? – осмелилась поинтересоваться я. – Кто они все? Они не похожи на людей.

Мириэль задумчиво приподняла бровь и вздохнула:

– Конечно не люди. Это элементали. Этот самодовольный паразит – воздух… Воду и землю ты видела. Жар, огонь, вечно пропадает у артефакторов… Ты совсем-совсем ничего не помнишь? – она присела на краешек моей кровати, пытливо вглядываясь в моё лицо.

Я прикрыла глаза. В голове ворочался угловатый комок странных чувств и ощущений, я действительно ничего не помнила, но почему-то всё, меня окружающее, не вызывало каких-то безумных эмоций. Словно действительно ничего из ряда вон выходящего не происходило.

– Не помню, – нехотя признала я. – А вы тут уверены, что я – именно та самая девица, которая потерялась?

Мириэль рассмеялась мелодичным смехом:

– Давно меня так никто не веселил! Конечно это ты!. Академия приняла тебя, как родную, на ауре у тебя сияет метка старшекурсницы, и полный её слепок соответствует архивным записям. Увы, тебе не отвертеться.

– От чего? – насторожилась я.

– У тебя последний год обучения, – снова вздохнула Мириэль. – Выпускной экзамен. Буквально луну назад мы узнали, что в качестве выпускного экзамена его императорское величество назначил отбор.

– К-какой отбор? – я начала заикаться. – К-куда?

– В телохранители его высочества наследного принца.

– А при чём тут студенты? Вернее, адепты? – в мою голову начали закрадываться нехорошие подозрения.

– Ты ничего не помнишь, – укоризненно покачала головой Мириэль. – Да где же там Лессар? Мы не простая академия, мы высшая академия боевой магии. Сюда попадают лучшие из лучших со всей империи после окончания магических академий первой ступени, если хотят совершенствоваться в ремесле и занять подходящее место в верхушке армии или при дворе.

– Ага, понятно. Своего рода аспирантура, – пробормотала я. Ничего хорошего. – А мне обязательно в этом участвовать?

– Да, – усмехнулась красавица. – Если не хочешь, чтобы тебя отчислили.

– А если… – я уже была готова согласиться на отчисление (помилуйте, куда мне всё это!), но меня прервали.

– А если тебя отчислят, тебе придётся выплатить очень крупную неустойку, – сообщил низкий спокойный мужской голос. – Скорее всего, жизнью.

Мы обе повернули головы на звук и увидели  стоявшего, привалившись к косяку, седовласого широкоплечего мужчину в тёмно-синей с золотом мантии.

Мириэль вскочила с постели и поклонилась:

– Нер Герант…

Мужчина отмахнулся от церемоний и продолжил:

– Ты у нас проходила бесплатное обучение, как подающая надежды адептка. Тебе пророчили яркое будущее… И, самое главное, в самом начале обучения ты подписала контракт с академией, что отработаешь потраченные на тебя деньги. Когда ты исчезла, мы приложили все силы, чтобы тебя найти. И теперь приложим все силы, чтобы вернуть тебе память. Полная поддержка со стороны академии тоже прописана в контракте. И мы контракт выполняем. Тебе тоже придётся выполнить. Или умереть. Потому что только смерть может освободить тебя от контракта.

Мужчина развернулся, взметнулись полы мантии, и он исчез за дверью.

– Кто это? – я, ошарашенная этой отповедью, взглянула на Мириэль.

– Ректор нашей академии, нер Герант ап Арредин, – вздохнула та. – Просто поверь, если не помнишь, он вывернет тебя наизнанку, но добьётся своего. Лучше не перечь.

И я начала задумываться, а может действительно проще тихо и незаметно помереть где-нибудь в укромном уголке, пока не поздно? Потому что я просто себе не представляла, как буду выкручиваться.

– Если ты прикидываешь, как бы тебе ловчее сдохнуть, – неожиданно прошипел джинн из глубины бутылки, и думать забудь! Если хозяин умрёт раньше джинна, то джинн умрёт тоже. Этот твой козёл безрогий наложил совершенно ублюдское заклинание, уж не знаю, с какой целью. Возможно опасался мести моей семьи.

– Я тебя освобожу, – буркнула я.

– Ты не можешь меня освободить, пока я не спасу тебе жизнь. Это тоже одно из его ублюдских условий.

– Да что ж за жизнь такая?! – возмутилась я. – Даже сдохнуть не дадут!

– Кто тут собрался сдыхать? Что за пораженческие настроения?.. Красиво у вас тут, однако, получилось.

В палату, с интересом осматривая взрывной декор, шагнул очередной посетитель. Вау, вот это был на редкость интересный тип! Высокий, сухощавый, красивый странной, какой-то нечеловеческой красотой (у них тут вообще что, академия супермоделей?)… а эти глаза. Его глаза завораживали. Во всяком случае, это было первое, что я заметила. У этого типа были змеиные глаза. Холодные, серебристые, словно сияющие внутренним сиянием, и с чётким вертикальным зрачком, они захватывали твой взгляд в плен и не отпускали. С большим трудом, моргнув, я перевела взгляд, изучая незнакомца дальше.

Очень высокий лоб, гладкие белоснежные волосы, зачёсанные назад… и узор перламутровых чешуек на высоких чётко очерченных скулах.

Куда я попала?!

– Так, драгоценная Аринель, – усмехнулся змееглазый красавчик, приближаясь ко мне с воистину змеиной грацией. – Я, конечно всегда тебя ценил за умение сопротивляться, но сейчас мне нужно, чтобы ты расслабилась и позволила мне посмотреть, что там случилось с твоей памятью. Согласись, ты бы тоже хотела её вернуть.

– Не уверена, – буркнула я, настороженно посматривая на этого опасного типа. – Мне пока сложно делать выводы.

– Конечно! – просиял тот. – Вот вернём тебе память, и будешь делать выводы… Мириэль, – обратился он к всё ещё пытающейся привести себя в порядок красотке, каковы результаты первичного осмотра?

– Полный блок на глубинных слоях памяти, детально прописанные ложные воспоминания о жизни в каком-то странном мире без магии. Хочу заметить, что ювелирно сделано разделение: я не смогла пробиться в настоящую память. Просто скользишь, как по поверхности льда, и всё. При этом инстинктивные реакции в норме, она явно может пользоваться своими знаниями, даже не отдавая себе в этом отчёт.

– Ну да, – потёр подбородок змееглазый. – Это я уже заметил, – он лениво махнул рукой, снова отметив царящую в палате разруху. – Впрочем, невозможно полностью заблокировать мага, который тренировался с раннего детства. Ну что ж… – он перевёл взгляд на меня, и глаза его хищно блеснули. – Будем разбираться. Итак, смотри мне в глаза…
---------
Мы там вам обещали главного героя истории джинна Васю? Вот он! Правда красавчик?

А чтобы вам было не так скучно ждать следующую проду, мы приглашаем вас в новую историю   "
История закончена и в процессе выкладки БЕСПЛАТНА!
Кто не мечтает попасть в магический мир? Конечно, домашняя нечисть! Но Лушку никто и не спрашивал. Родной дом сносят, значит, ей — верная смерть. Кто же знал, что вместо этого домовушку будет ожидать другой мир и старый ботинок в придачу?
Как призвали?! Кто?! Вот эта голодная пигалица? Башмак в пентаграмму сунула, а теперь командовать пытается?! Домовых в мире нет? Непорядок!
Мелкую накормим, конечно, раз смерть отменяется! Почему полезной нечисти в новом мире нет, разберемся! Дом магический? Это хорошо! А папа? Что папа? Пускай возвращается, и его накормим!

Я тяжело вздохнула и посмотрела.

Ну что это такое, в самом деле? Не академия, а турецкий сериал какой-то! Сплошные томные взгляды и драматичные паузы, не говоря уже о целой куче мрачных и не очень красавчиков (некоторые вон даже смертью успели пригрозить в лучших традициях властных султанов). А можно мне более традиционную медицину, пожалуйста? МРТ какое-нибудь? Пилюли? Градусники дважды в день? И давление! Давление забыли померить! Как же я теперь буду с неизмеренным давлением!

И вообще, у этого специалиста хоть диплом есть? Он доктор медицинских наук или просто красавчик для посмотреть в глаза? Вопросов у меня было много, но все их я оставила при себе и промолчала. Только уставилась внимательнее в странные глаза с вертикальными зрачками. Уж не знаю, что он там углядел (всё это время у меня в голове ворочался давешний червячок, спасибо хоть не кусался больше), но через полминуты отодвинулся и сообщил Мириэль:

– Потребуются более глубокие исследования. Один я с этим не справлюсь. Придётся созывать консилиум. Ты права, там столько наворочено, что я даже боюсь предположить, кто на такое способен. К сожалению, на данном этапе вернуть память полностью не представляется возможным.

– Эй! А хоть не полностью можно вернуть? – щёлкнула я пальцами, пытаясь привлечь его внимание. Вы поглядите, как в мои бездонные очи пялиться, так я драгоценная, а как страсти свои утолил, так всё – даже не смотрим на меня. А где тут в клуб мужененавистниц принимают? А крайний кто? Никто? Так я буду. – Согласна и на половину памяти. Позорные моменты всякие можно подчистить, я не обижусь.

– Боюсь, что это не так работает. Мозг это сложный и многослойный орган, Аринель, – он ухмыльнулся. – Ну, по крайней мере, у большинства.

– Хорошо, – я твёрдо решила не поддаваться на провокации. – Тогда какую половину памяти ты можешь мне вернуть? Что-нибудь я могу вообще вспомнить? Если вообще есть что вспоминать, потому что пока получается так, что у меня была прекрасная жизнь, о которой у меня полная голова воспоминаний, а потом являетесь вы и утверждаете, что всё это неправда, и помнить я должна что-то совершенно другое. А что на самом деле, даже вы, похоже, не совсем понимаете.

Тут я, конечно, немного лукавила. В глубине души я знала, что мои новые (или старые?) знакомые говорят правду. Даже если я не могла вспомнить ничего из этого мира, какая-то часть меня ощущала, что я здесь не впервые. Дежавю, от которого никак не получалось отмахнуться. Например, я была абсолютно уверена, что если я подниму штору… нет, вазы там не будет, но за окном будет вид на полигон.

– Хорошо, я попробую пробудить запертую память, - вздохнул змееглазый. – Это не поможет тебе вспомнить всё, но время от времени будут всплывать отдельные воспоминания.

Я тоже тяжело вздохнула. Конечно, я бы предпочла вспомнить всё, но раз выбор стоит вот такой, то что же… хорошо. Начнём с малого.

– Давайте.

– Тебе понравится, – пообещал он и весело подмигнул.

Я лишь закатила глаза. Не готова я сейчас кокетничать с посторонними мужчинами. Нет, спасибо, оставьте себе, а я ещё от предыдущего не оправилась. Ох уж этот Николя, мало что изменщик, так еще и рабовладелец, заперший бедного Васю в бутылке. Гад!

Последовал еще один сеанс глазения в глаза блондина, во время которого червячки (а может это и есть мои тараканы?) в моей голове устроили брачные пляски. Было не больно, но как-то щекотно. 

И через некоторое время мне сообщили, что я могу быть совершенно свободна. Ну, не совершенно, конечно. За мной, как оказалось, ещё долги перед отчизной, перед альма матер то бишь (или это два в одном? Надо будет разобраться). Вот удивительно: сама себя не помню, а долги у меня уже есть. Вот она, несправедливость мирового уклада! В общем, свободна я, да не слишком. Примерно, как Вася. Его свобода ограничена бутылкой, моя – этой вот академией.

– А курс лечения какой? Меня всё ещё тошнит, это может быть симптомом! Может, в стационаре меня подержим?

Да! Да, я хотела бы остаться в лазарете ещё на некоторое время. И вовсе не потому что мне нравятся казенные простыни и безвкусная еда (а я уверена, что больничка хоть и иномирная, но кормят так же как в наших), просто выходить страшно. Не готова я пока сталкиваться с жизнью, которую не помню, общаться с людьми, которые знают меня, но которых не знаю я. Можно мы с Васей полежим тут под одеялом еще несколько дней?

– Да нет, тебе уже вполне можно выходить. Все основные функции в норме, а с памятью тебе пребывание в медицинском крыле не поможет, – сообщили мне с издевательской, на мой взгляд, усмешкой. Никакой чуткости к больным!

– А как же…

– Мириэль… – повернулся змееглазый к красотке.

– Не переживай, поживёшь пока со мной, – дружелюбно улыбнулась Мириэль, кивнув этому мучителю. – Первое время будет сложно, ты ничего не помнишь об академии, об учёбе, о себе, так что я помогу. И, если что, смогу проконтролировать ментальные всплески.

Я кисло улыбнулась и кивнула.

– А Вася? – неделикатно ткнула я пальцем в джинна, полное имя которого, разумеется, не смогла бы вспомнить даже под пытками. Я и своё полное имя, как выяснилось, не могу вспомнить, что уж о васином говорить.

– Твой фамильяр, конечно, отправится с тобой, – безапелляционно заявила Мириэль. – Мы бы ни за что не стали разлучать фамильяра и хозяйку.

Признаться, мне полегчало. В этом чужом незнакомом месте, кишащем подвохами и обязательствами по контрактам, которых я не помню, Вася оказался единственным знакомым лицом. И потом, у нас столько общего. Например, обида на злостного скота Николя.

Мириэль дружелюбно защебетала что-то о том, как нам хорошо будет в комнате, как важен отбор телохранителей для принца и как же жаль, что я ничегошеньки не помню. Попрощавшись с целителями, сделавшими всё что смогли (а смогли они не так уж много), я покинула лазарет, уводимая нежной, но твердой рукой своей новой соседки. Мириэль сообщила, что её дежурство всё равно закончилось, а теперь должны прийти специальные маги, восстанавливать защиту палаты, которую я так неделикатно покоцала. Да-да, этот красивый перламутр на стенах и на её халатике (бывшем) – это, оказывается, специальный состав, призванный предотвращать палату от разрушений.

– Видишь ли, – доверительно сообщила она мне. – мы, боевые маги, в бессознательном состоянии очень часто реагируем на внешние раздражители на инстинктах. А основной инстинкт у нас один: бей первым.

И, пока я хлопала глазами, переваривая ещё и этот кусочек информации, она мягко волокла меня по коридорам в сторону нашей, как она сказала, комнаты, легкомысленно пересказывая свежие сплетни о людях (а люди ли они?), которых я совершенно не знала. Эта девушка не казалась мне беззаботной сплетницей, болтающей без умолку, но сейчас именно так она себя и вела. Лишь оказавшись на кровати в нашей комнате и обозревая свое новое жилище, пока Мириэль вышла за чаем для нас обеих, я смогла понять, почему она так себя вела: моя соседка делала все, чтобы я почувствовала себя непринужденно. Она забивала эфир, не давая мне почувствовать себя не в своей тарелке.

– Ну, Вася, как считаешь, уживемся мы тут? – поинтересовалась я у джинна.

– Я же сказал, что не Вася, – придирчиво инспектируя тумбочку, насупился тот. – Переставь мою бутылку на подоконник, здесь слишком мало света. И закрой окно, мне будет дуть, я могу простудиться.

Кто бы мог подумать, что джинны такие сложные соседи?
-------------------
Дорогие наши читатели, не забывайте, что мы очень-очень любим ваши комментарии!
Ну и, конечно, подписывайтесь на нас. У нас впереди ещё много интересного!
   

Чинно усевшись в кресла, мы пили чай, как парочка благовоспитанных леди. Мириэль даже умудрилась переодеться. Теперь она щеголяла в каком-то легкомысленном воздушном пеньюаре, предоставляющем на всеобщее (ну ладно, только моё и Васино) обозрение целые километры стройных ног.

Не уверена, правда, насколько благовоспитанной можно назвать леди, у которой под подолом прячется парочка кинжалов. И речь идет отнюдь не обо мне. Да-да, моя очаровательная соседка, похоже, не просто настоящий маг, а маг, сделавший своим девизом слова: «постоянная бдительность!». Честное слово, когда она садилась, я видела, как мелькнула сталь у нее на бедре. Либо металлические подвязки, либо кинжалы на бедре. Готова поклясться всеми здешними богами (если таковые, конечно, имеются), что Мириэль была бы счастлива начать мое знакомство с комнатой с такой, бесспорно, полезной вещи, как пожарная тревога. В конце концов, надо же проверить, готова ли я к суровой академической жизни. Полагаю, лишь колоссальное усилие воли помогло ей сдержаться и ограничиться перечислением полезных чар, наложенных на нашу комнату.

Мне, кстати, тоже была любезно предоставлена местная одежда из гардероба Мириэль (это временно, пока твои вещи не принесут). Попялившись на содержимое её гардероба, предлагающее моему вниманию воздушные платья и что-то до боли напоминающее бронированные лифчики и пояса супергероев (может, это были юбки, я не совсем поняла), я содрогнулась и предпочла остаться в собственной одежде. Леггинсы и длинная футболка. Демократично и со вкусом. Правда Мириэль на это косилась с нескрываемым скепсисом. Подозреваю, ей просто не нравилось, что в этой одежде негде спрятать парочку кинжалов.

– А, да, ни в коем случае не выходи по ночам, – сообщила она, когда мы перешли ко второй чашке горячего травяного чая (уж не знаю, что они в него добавляют, но нервы эта штука успокаивает невероятно).

– Почему? – тут же спросила я, с тревогой глядя на дверь. Нет, я, конечно, воинственная женщина (как мне тут утверждают), готовая останавливать горящие избы на скаку, но, пожалуйста, не сегодня. Можно же мне хоть чуть-чуть акклиматизироваться? У меня ещё после межмирового путешествия желудок не до конца встал на место. – Там что-то… – я поискала деликатные слова. Их нашлось не так уж много, большую часть я потратила ранее, – опасное? – наконец, добралась до залежей внутренней обходительности я.

– Нет, – фыркнула Мириэль снисходительно. – Конечно, нет. Ой, – она взглянула на меня и нахмурилась, словно придирчивый доктор, глядя на хилого рахитичного младенца. – Для тебя, может, и опасно. У нас там парочка одержимых ходит по коридорам ночами. Они так-то мирные, но с незнакомцами могут не поладить.

– А почему их не... – я неопределенно помахала рукой в воздухе, подразумевая то ли сеанс экзорцизма, то ли что-то иное.

– О, – сообразила, что я хочу сказать, умница-Мириэль. – Демонов изгоняют только если отсутствует разрешение на внедрение.

– Существуют такие разрешения? – озадаченно заморгала я. Какой странный-странный мир. На помощь нам с Мириэль пришёл вылезший из бутылки Вася.

– Эксплуатация трудовых масс, вот что это, – недовольно бросил он, протискиваясь к чайному столику. – Они демонов вызывают, чтобы те за них письменные работы писали, – запихивая в рот печенье, пробубнил он. – А взамен дают немного порезвиться в человеческом теле. Демонам в их Тёмном мире, чтобы тело получить, надо через такие круги ада пройти, что мало не покажется. Иные лет по пятьсот в очереди стоят, лишь бы тело обрести и выбраться, наконец, из оттуда. Там же скука жуткая. А теперь представь, что таким вот несчастным предлагают провести время в теле взамен на помощь в учёбе.

– Совершенно верно, – кивнула Мириэль, и ее изящные локоны весело подпрыгнули. – Так это и работает. Тут главное, чтобы профессора не поймали. Ну и договор с демоном надо грамотно составлять, а то за подготовку к крохотному коллоквиуму будешь потом два года каждую ночь сдавать тело демону. Твой фамильяр неплохо разбирается в наших реалиях. Не первый раз в академии? – обратилась она к Васе.

– А какая разница, был или не был? – отмахнулся тот. – Люди везде одинаковы, даже если и не люди вовсе. Всем хочется, чтобы желания сбывались, а делать при этом ничего не надо было. Видал я такое не раз.

– Тоже верно, – пожала плечиком Мириэль и сменила тему: – И не забудь про отбор. Нужно проявить себя в лучшем виде. Отбор проводится независимо от занятий, наши повседневные достижения не учитываются, но всё равно лучше за успеваемостью следить. Никто не знает, на что в конечном счете обратят внимание при выборе телохранителя для принца.

– Это так почётно?

– Это более чем почётно. Выиграть отбор это… – она мечтательно зажмурилась, как иная дева при мысли об удачном браке. – Для адептки магической академии это лучшая карьерная возможность из всех.

– А для адепта? Или только девушек на эту почетную должность берут? – продолжала допытываться я. Не хватало мне еще случайно выиграть отбор и выяснить, что принца больше интересует, что у меня под юбкой, а не то, смогу ли я его защитить. Не доверяю я мужчинам после… после некоторых событий, о которых лучше не вспоминать.

– Да нет, почему же, парни тоже могут и будут участвовать. Просто у них шансов нет. Отбор, скорее всего, выиграет Сарри Мак-Дейл. Ты ещё могла бы, но не после этого несчастного случая. Я вот думаю, может как раз Сарри как-то тебя тогда умудрилась подставить? Ты была её основной конкуренткой.

– Не то чтобы я очень хотела участвовать, – откровенно ответила я, размышляя, что у меня тут, похоже, и недоброжелатели могут быть. Надо же! Перебраться в новий мир, а тут для тебя уже целая жизнь готова. Хорошо хоть не оказалось, что я уже замужем, и у меня с полдюжины детей. Вот где был бы адище! – Не готова я пока к отборам и принцам. Мне бы сообразить, что тут к чему и не вылететь из академии.

– Не вылетишь. Чуть позже принесут твои вещи, я попросила откопать их из подвала – всё твоё имущество убрали, когда ты исчезла. Так вот, среди вещей ты наверняка найдёшь конспекты. По ним и будешь вспоминать свой путь в мире академических достижений. Ты неплохо училась и аккуратно вела записи. Перечитаешь пару раз, глядишь, что-нибудь усвоишь. На зачётах и практикумах будешь выезжать на инстинктах. 

– А как мне вообще восстанавливать память? – я попыталась вспомнить, что знаю на эту тему. Вспоминались только фильмы про амнезию. И еще парочка мексиканских сериалов, в которых герой начисто терял память и никак не мог вспомнить свою бессмертную любовь, пока она не оказывалась в жутко опасной ситуации. Нет, это не мой вариант. Любовь свою я настолько прекрасно помню, что, пожалуй, попытаюсь прибить при встрече (надеюсь, она никогда не произойдёт). Поэтому нужно придумать что-то ещё.

– Может, гулять там, где я гуляла раньше? – предложила вариант я. – Или больше общаться с теми, кого я прежде знала? Надо же как-то подстегивать память.

– Не поможет, – авторитетно покачала головой Мириэль. – Твоя память заблокирована магией, так что ты можешь сколько угодно надеяться, что прогулки с друзьями помогут всё вспомнить, но магия устраняется лишь более сильной магией. Вот Лессар консилиум соберёт, может они что смогут сообща.

– Что, совсем плохо? – приуныла я.

– Ну, всегда можно надеяться, что в критической ситуации, когда твоей жизни будет угрожать смертельная опасность… желательно магического характера, чары развеются и блок слетит, – оптимистично сообщила она и, достав откуда-то из складок своего фривольного одеяния острый даже на вид кинжал с поблёскивающим голубым лезвием, положила его на тумбочку. 

Ну да, сидеть на кинжале, должно быть, неудобно. Даже если ты самая невероятная воительница.

Отпуск по состоянию здоровья мне, конечно, никто не дал. Мириэль сказала, что чем дольше я прячусь в комнате, тем сложнее потом будет вливаться в местную жизнь и знакомиться с друзьями, которых я ни разу в жизни не видела (точнее, видела, но не помню).

– Не можешь же ты вечно отсиживаться по углам, – сказала она наутро перед тем, как выпихнуть меня в большой мир. 

– Эй! А как же я? – завопил Вася, которого я так и оставила на подоконнике. – Меня же могут похитить! Тебе нельзя со мной расставаться!

– О, да, точно! – задумчиво поправила причёску Мириэль. – С ним нужно что-то делать. У нас так давно не было джиннов, что я совсем забыла, сколько с ними мороки. Тебе придётся всегда носить его с собой. Если его украдут, то, воспользовавшись вашей связью, могут сделать много совершенно невыразимых гадостей! – она мечтательно закатила глаза, словно не могла дождаться этих самых гадостей.

– Но я не могу таскаться везде с этой огромной бутылкой! – я в ужасе выпучилась на Васино вместилище, с ужасом представляя, как я хожу на лекции и семинары, размахивая этой штукой.

– Уменьши, делов-то! – хмыкнула Мириэль. – Вот, держи!

Она зарылась в шкаф и через пару минут достала оттуда шикарный кожаный пояс, украшенный серебристыми заклёпками и голубыми камешками. Пояс был действительно потрясающий! Мне сразу захотелось повесить на него кинжал, а вон туда прекрасно войдут флакончики с зельями, а вот здесь местечко идеально подходит под шарики с заклинаниями…

Ой! А что такое шарики с заклинаниями?

– Вот тут кармашек, идеально подойдёт под бутылку, если ты её уменьшишь, – продолжила Мириэль.

– Вы издеваетесь?! – возопил Вася осматривая кармашек. – Вы хотите содержать меня в рабских условиях! Я буду жаловаться в профсоюз!

– Лицензию сначала получи, профсоюзник! – отмахнулась Мириэль. – И прекрати прибедняться. Просто ешь меньше печенья! Вчера все мои запасы слопал!

– Сладкое стимулирует умственную деятельность! – назидательно сообщил Вася. – А мне, я чувствую, тут пригодится каждая клеточка моего мозга!

– Ладно, давай, уменьшай, и пойдём, – отмахнулась от Васи Мириэль. – А то я на собственную лекцию опоздаю. Адепты, конечно, будут в счастье, но я не нанималась их тут осчастливливать. Мне зарплату не за это платят.

– Я не умею! – жалобно пропищала я, взирая с ужасом на бутылку. – Давай ты?

– Ну уж нет! – открестилась Мириэль. – Сама, только сама. Лезем в нашу пассивную память. Запомни: ты всё знаешь! Нужно только отвлечься и расслабиться. Как медитировать, помнишь?

Я неуверенно кивнула. Ну, наверное, тут это означает то же самое, что и у нас?

– Начинай, – подбодрила меня Мириэль. – Расслабилась, отрешилась от окружающего… Ты всё можешь!

…Возможно, она как-то всё-таки на меня воздействовала, потому что я снова почувствовала червячков в голове. Но я честно попыталась ухватить эту идею за хвост, представив себе, что это сон. А во сне всё возможно. А уж уменьшить бутылку – вообще пара пустяков!

По венам плеснуло горячим, оставив после себя приятное удовлетворение…

– Нет, ну почему нужно было делать мои жилищные условия такими ужасными! – возопил Вася.

Я открыла глаза, обнаружив… что у меня получилось! Получилось! На подоконнике стояла бутылка, только теперь она была размером с флакон духов. Ай да я! Ай да… волшебница!

– О, молодец! – Мириэль одобрительно похлопала меня по спине, почти заставив закашляться. – Я же говорила! Всё ты помнишь! Всё, побежали, опаздываем. И запомни: в любых непонятных ситуациях – медитируй!

Пришлось, подхватив бутылочку с Васей и упаковав её в подаренный пояс, тащиться на занятия. Впрочем, настроение уже было не таким ужасным. Первый успех меня просто окрылил!

Здание академии, увы, не показалась мне хоть чуточку знакомым. Просто уйма одинаковых коридоров, сплетающихся в хитроумную паутину. Но, говорят, лучший способ научиться плавать – это ринуться в самую пучину. Либо утонешь, либо станешь первоклассным пловцом, в конце концов. Значит, будем плыть.

Расписание висело в холле. Я уставилась на него с глупым видом. Все эти учебные дисциплины, казалось, вышли прямиком из фантастических книг и фильмов. Неужели здесь действительно всему этому учат?

Теория магической защиты? Введение в общую некромантию? Гендерная магозоология? А можно мне какую-нибудь банальную философию и экономику?

– Передумала учиться? – симпатичная девушка смотрела на меня с нескрываемым весельем.

– Выбираю предмет себе по душе, – фыркнула я дружелюбно и протянула незнакомке руку: – Привет, я…

– Я отлично знаю, кто ты, – откинув голову, она от души расхохоталась. Вообще у меня сложилось впечатление, что незнакомка очень часто смеется. – Мы в одной группе учимся. Меня зовут Каирас. И нам лучше поторопиться, если не хотим опоздать на основы магической жизнедеятельности. Профессор терпеть не может опоздания.

Я позволила Киарас увлечь себя вглубь коридоров. Надеюсь, я не увела у неё желанную вакансию или кавалера. Впрочем, кажется, Мириэль права, самостоятельный полет полезен для меня. Сейчас я могу не отвлекаться на других людей и сосредоточиться только на том, что чувствую к окружающим я. Эта Каирас мне не кажется знакомой, но и опасной тоже не кажется.

– А как зовут профессора? – решила, наконец, поинтересоваться я, пока мы бежали по полупустым коридорам.

– Профессор Хитгрин. Просто соглашайся со всем, что он говорит, и ни при каких обстоятельствах не спорь.

– Вы опоздали, – процедил профессор недовольно, едва лишь мы открыли тяжелую деревянную дверь в аудиторию.

Невысокий кругленький мужчина едва ли был ростом мне по плечо, но все же смотрел на нас с Каирас сверху вниз с отточенным презрением человека, который так давно работает с людьми, что не ждет от них ничего хорошего. Его серые блестящие глаза, похожие на шарики ртути, не отрываясь, следили за каждым моим жестом.

– Да, но… – закусила было удила я, но вовремя спохватилась. – Да, профессор.

Меньше спорить, пока не разберусь, что тут и как. А то мало ли, вдруг в их старорежимном учебном заведении еще в ходу телесные наказания.

– Совершенно неприемлемое поведение, адептки. Сидеть!

Ну надо же! Ни дать, ни взять дрессировка. Усевшись за последнюю парту, я тут же попыталась притвориться ветошью. Безуспешно.

– Адептка Аринель, продемонстрируйте нам, пожалуйста, каким именно образом мы выясняем характер травмы у пострадавшего в магической дуэли.

– Э-э-э... Спрашиваем у него? – ляпнула я.

– Если вы, как и адептка Аринель предпочитаете мертвого мага живому, можете воспользоваться ее рекомендацией, – ядовито процедил профессор, обращаясь к аудитории. – Если же некромагия это не ваш профиль, рекомендую воспользоваться иным вариантом. А каким именно,, нам расскажет… – пронизывающий острый взгляд скользнул по рядам адептов. – …адептка Сарри, – наконец, определился с жертвой профессор.

О! А это случайно не та Сарри, которая могла меня лишить памяти и отправить в другой мир? Так, от Сарри держаться подальше. Где она тут? Запомнить внешность, а потом держаться подальше.

– Да, профессор, – высокая стройная брюнетка поднялась со своего места, самодовольно улыбнулась и звонким голосом сказала: – Прежде всего рекомендуется удалить все артефакты из зоны поражения, а затем использовать диагностирующие чары третьего типа. Лучше всего подойдут чары Сцидиус. 

– Замечательно, адептка Сарри, можете садиться, – расплылся в довольной улыбке профессор.

Ага. Теперь ясно, кто тут любимчик учителя. 

– А о случаях, когда Сцидиус невозможно применять, нам расскажет…

Но я уже не слушала. Я лихорадочно оценивала шанс на то, что холёная брюнетка с острой, как лезвие бритвы, улыбкой, пыталась от меня избавиться.

– Адептка Аринель, – громовой голос крохотного профессора неожиданно раздался совсем рядом. – Разумеется, когда меня проинформировали о вашей… уникальной ситуации, – он выплюнул это слово так, словно оно, как минимум, обжигало его горло, – я проникся тяжестью жизни с ещё более пустой черепной коробкой, чем у вас была до этого, однако, в своей наивности имел смелость надеяться, что вы все же проявите некоторое внимание к моему предмету. 

– Я проявляю, – пробубнила я. Что за курс унижения молодого бойца? Если у них тут все преподаватели такие, вполне возможно, что память мне никто не стирал: я сама себе её стёрла и переместилась в другой мир в надежде отдохнуть хоть чуть-чуть от этого скотского обращения. 

– Как ни странно, я этого не замечаю, – продолжал истекать ядом профессор. – Надеюсь, теперь вы хотя бы задумаетесь о возможности конспектирования, на большее я не смею даже надеяться.

Я почувствовала, как внутри нарастает напряжение, а потом словно оборвалась какая-то струна внутри меня и… ой. Я зажмурилась. С этой магией одни разрушения.

------------------------
А вот вам и наша красотка. 

Хорошо, что я не успела получить свои вещи. Хоть какое-то утешение.

А вот столы и стулья чуть-чуть пострадали. И имуществу соседей досталось. Собственно, от мебели и вещей моих однокурсников остались только кучки пепла. Зато люди живы. Хорошо же?

Нет, так я точно нарвусь на отчисление. И придётся мне делать ритуальное харакири. Потому что видела я краем глаза ту сумму неустойки в контракте. Тут даже если меня всю распродать на органы, и десяти процентов от суммы не выручишь. К тому же, сомневаюсь, что органы тут ходовой товар... Впрочем, для каких-нибудь зелий может быть…

– Адептка Аринель! – рыкнул, сверкнув глазами преподаватель, стряхивая с рукава пепел… – О чем вы снова замечтались? Что себе позволяете?!

Ну и зачем сразу такое лицо делать? Я же не нарочно.

– А я что? Я ничего. Оно само так... Извините, – вот, я извинилась даже, что ещё я могу сделать? Новые стулья точно не смастерю. – Давайте я ваш пиджак постираю?

Профессор, по-моему, зарычал.

– Мало того, что вы позволяете себе отвлекаться на занятиях, вы ещё и пытаетесь разрушить аудиторию? Если не жалеете имущество академии, пожалейте хотя бы своих одногруппников!

Меня бы кто пожалел. Меня же сейчас свои и растерзают. Вон как зыркают недовольно. Нет, в какой-то степени я их понимаю, они все из-за меня на пол попадали, без конспектов и прочих ценностей остались.

– Профессор, можно я отведу Аринель в медицинское крыло? – подскочила Каирас. 

– Ведите её, куда хотите, – поджал губы профессор, отворачиваясь. – Только уберите с глаз моих долой. И ещё… – он повернулся, прожигая меня взглядом. –  адептка Аринель, зачёт вы у меня не сдадите, это я вам гарантирую! Вон отсюда!

И хотела бы удивиться, но что-то не удивляется. Увлекаемая твёрдой рукой Каирас, я покинула аудиторию, успев по дороге бросить пару виноватых взглядов на одногруппников. Извините! Я не хотела! Больше не буду! Наверное…

– Как думаешь, он сильно злится? – спросила я у Каирас, когда мы оказались в коридоре.

– А банши действительно слегка шумноваты?

– Чего? – не поняла я.

– Я думала, мы тут беседуем об очевидных вещах, – пожала плечами она. – Профессор в ярости, а банши способны убивать своим криком. 

Понятно. Непереводимый местный диалект. Закидают меня сейчас местными идиомами, а я и так с трудом ориентируюсь в происходящем. Надо было сказать Васе, чтобы перемещал нас на Мальдивы, а не в другой мир. Лежала бы сейчас на пляже и в ус не дула. Белый песочек, голубой океан, коктейли…

– А он действительно может помешать мне сдать зачёт? - вернулась я к суровой студенческой реальности. 

Ответить Каирас не успела. Кто-то набросился на меня сзади, крепко сжав мои плечи.

– Пф-ф-ф. Ты еще спрашиваешь! Призрак Низмы видела? – звонкий девичий голос прозвучал у меня над ухом. 

– Не видела, – замотала я головой, аккуратно выпутываясь из крепкой хватки девушки, посмевшей так бесцеремонно на меня наброситься. Обернувшись, увидела уже знакомую Сарри. Мак-Дейл, кажется. Если только это не популярное имя, и у них тут полпотока так зовут. Мало ли в академии Сарри. Тем не менее, я отступила на пару шагов, упираясь спиной в холодную каменную стену. Не знаю, чего эта отличница-спортсменка-комсомолка-любимица преподов от меня хочет, но я ей не доверяю. 

– Аринель, ты чего? – явно удивилась Сарри и подалась вперед.

– Ничего, – буркнула я. – Так что там с призраком?

– А! – оживились Сарри, явно довольная, что может поделиться сплетней. – Призрак Низмы живет в коридоре на четвертом этаже недалеко от сырной кладовой. Я туда иногда хожу за ночным перекусом, – она тряхнула головой. – Но сейчас не об этом! Так вот, я как-то пришла, стою и выбираю между дорренским и красмманном, ты же знаешь, мне всегда сложно сделать выбор, когда речь заходит о сыре, – я, разумеется, не знала, – и слышу какое-то бормотание. Пошла выяснять, кто. Ты же знаешь, кладовка не для адептов, там сыр для священных некотов хранится, я, конечно, испугалась, что меня могут поймать, поэтому решила выяснить, кто там, чтобы первой его поймать и чем-нибудь потом шантажировать, – надо же, какие высокие моральные стандарты в этой академии, – и кого, ты думаешь, я нашла?

– Призрака? – со скучающим видом предположила Каирас. – Сарри, клянусь небом, если эта история сейчас закончится тем, какой вкусный тебе попался сыр, я тебя убью.

И взрослая женщина, адептка магической академии, самым взрослым образом показала другой такой же женщине язык.

– А ты слушай и не перебивай. Так вот, мы разговорились, ей скучно одной, она мёртвая и привязана к кладовке, а там собеседников мало. В общем, призрак мне рассказала, что двенадцать лет назад она училась в академии на факультете целительства и завалила экзамен у профессора Хитгрина. Она жутко расстроилась, пошла в кладовку и…

– Повесилась? – содрогнулась я.

– Богиня с тобой! Конечно, нет. Она же не дурочка какая-нибудь. Низма просто нашла уединённое место. Понимаешь, в те годы в кладовке ничего не хранили и это был удобный маленький кабинетик для Низмы, уж точно лучше, чем учиться в общей комнате, – Сарри снисходительно фыркнула, показывая, что именно она думает об общих комнатах. – Так вот, она восемь раз пересдавала экзамен, профессор всё не хотел принимать, а перед девятым так долго училась, что упала от переутомления в обморок и, падая, ударилась об угол стола. В общем, с Хитгрином лучше не шути, если хочешь закончить академию в этом веке. Заморит и глазом не моргнет. 

– Я пока ещё не решила, чего хочу, - уклончиво ответила я. Может, мне и в самом деле остаться вечной студенткой. А что? Полный пансион, компания весёлая и не надо принца охранять. Я его ещё не видела, а уже всем сердцем желаю проиграть конкурс и не играть в телохранительницу. 

– Может, пообедать для начала? – предложила Каирас. – Мне, например, на сытый желудок лучше размышляется.

– А нам вообще можно? – я с опаской посмотрела на дверь в аудиторию, за которой скрывался жуткий монстр моей новой жизни. – Мы же должны в лазарет идти, насколько я поняла.

– Меня профессор отпустил, когда я сказала, что хочу заглянуть в библиотеку и изучить магическую нестабильность получше, – Сарри захлопала ресницами и торжествующе улыбнулась. – А я говорила: сначала ты работаешь на репутацию, а потом она на тебя.

– Нет, спасибо, – скривилась Каирас. – Я лучше без репутации как-нибудь обойдусь, чем столько учиться.

– Выбор твой, – пожала плечами Сарри. – Ну что, идем обедать?

Оглядев обеих девушек, я задумчиво нахмурилась. В лазарет не хотелось. Обратно в комнату тоже. Ну что же, Вася при мне, разрушительные таланты тоже. Едва ли меня убьют на обеде с одногруппницами.

– Идём, – решительно кивнула я. В конце концов, нужно выяснить, почему эта Сарри ведёт себя так, словно я её лучшая подруга. Может, так оно и есть, а может, хитрит, пользуясь тем, что я ничего не помню.

-----------
*А кто хочет узнать больше, кто такие сященные некоты, тех мы приглашаем заглянуть в наши книги "  и " Некоты - существа гордые и неординарные. А ещё обожающие сыр :-)