Трофей чёрного грифона

Воздух ворвался в лёгкие обжигающим потоком. Я судорожно закашлялась, инстинктивно отталкивая что-то, давившее на мою грудь. Мои веки задрожали, приоткрываясь. Дышу! Снова дышу, какое счастье просто дышать, мыслить, существовать. Выходит, я всё-таки…

Мои глаза резко распахнулись, когда чужие губы снова попытались прижаться к моим. В панике я оттолкнула нависшее надо мной лицо и попыталась отползти.

— Не трогай меня! — хрипло выкрикнула я, сама поразившись звуку собственного голоса — слишком мелодичного, слишком юного, совершенно чужого.

— Спокойно, — произнёс молодой мужчина, которого я оттолкнула. — Я просто вдохнул в вас жизнь. Вы были мертвы.

Он не пытался приблизиться вновь, лишь внимательно наблюдал за мной серыми глазами, холодными и оценивающими. Его бледное, миловидное лицо обрамляли тёмные волосы, спадающие до плеч. На вид ему не больше восемнадцати, одет он в нечто среднее между монашеской рясой и простым балахоном из грубой серой ткани.

— Где я? — спросила я, озираясь по сторонам.

Тут же пришло осознание — это определённо не больница. Помню, как меня скрутил приступ удушья, а вместе с ним ошеломляющее осознание, что я умираю. По-настоящему умираю. Но это место…

Комната напоминала декорации к историческому фильму — стены, увешанные пёстрыми гобеленами, узкое окно, сквозь которое просачивался тусклый свет, массивная мебель. Резной сундук у стены, на столе канделябр с оплывшими свечами…

Мои пальцы судорожно вцепились во что-то мягкое. Опустив взгляд, я с изумлением обнаружила, что лежу на полу, устланном пушистой звериной шкурой. Кажется — медвежьей. Рядом возвышалась огромная кровать с балдахином цвета старого золота.

— На полу сквозняки, — произнёс молодой человек, поднимаясь на ноги и помогая встать мне. — Подождите-ка…

От прикосновения прохладных пальцев по моей коже пробежали мурашки. Следом в голове возникло странное ощущение — словно бестелесную холодную руку просунули внутрь и теперь ощупывали мои мозги. Очень дискомфортное чувство, пробуждающее подсознательную тревогу.

— Прекратите! — выкрикнула я, отшатываясь. — Что бы вы ни делали… прекратите немедленно.

Молодой человек вскинул брови, и ощущение чужого присутствия в моей голове исчезло, словно его и не было.

— Как интересно, — хмыкнул он, не сводя с меня пытливого взгляда. — Слышал о таких случаях, но не ожидал столкнуться лично. Вы понимаете мою речь, леди… Ангелика?

— Понимаю, — ответила я. Горло побаливало, и каждый вдох отдавался болью в груди. Кажется, у меня сломано ребро или два. — Но я не Ангелика. Меня зовут…

— Теперь вы — Ангелика, — начал парень но тут же резко махнул рукой. — Забудьте своё прошлое имя. Лорду Ульвару… — Он бросил взгляд на дверь. — Лорду не нужны сложности. Он получил то, что хотел. Не разуверяйте его.

Ледяная волна прокатилась по телу, заставив дрожать. Невозможная, немыслимая догадка зародилась в глубине сознания. Я умерла. Умерла по-настоящему. И каким-то образом… оказалась в чужом теле? В другом мире?

Я провела руками по своему лицу — непривычные скулы, более тонкий нос, полные губы. Чужое лицо. Чужое тело.

Даже имя у меня теперь чужое, хоть и похожее на прежнее. Раньше меня звали Ангелиной. Господи, неужели это не сон?! Но боль в боку и в горле была пугающе настоящей…

— Как это возможно? — прошептала я, уже понимая, что никакие научные объяснения здесь не подойдут. — Что случилось с той… кто была здесь до меня?

— Она мертва, — безэмоционально ответил парень. — Полагаю, вы пришли в момент, когда она перешла в царство теней.

Это не сон. Боль была слишком реальной, чтобы быть галлюцинацией угасающего мозга. Значит, всё это — чистая правда.

Я приподнялась на локтях, ощущая каждую мышцу этого незнакомого тела — моложе, сильнее и определенно не измученного болезнью.

Пристальнее вгляделась в лицо моего собеседника. Несмотря на юношеские черты, его глаза смотрели на меня с тяжестью веков. Это был взгляд старика, запертого в теле подростка — пронзительный, оценивающий, холодный.

Он изучал меня с отстраненным интересом, как редкий экземпляр бабочки, приколотый к бархатной подушке. Под этим взглядом я почувствовала себя обнаженной и уязвимой.

— Кто вы? — спросила я, опуская на кровать. Комната слегка покачивалась перед глазами. — Врач?

Юноша прищурился, и я снова ощутила это — чужое присутствие, скользящее по закоулкам моего сознания. Телепатия? Неужели он действительно читает мои мысли?

— Несториан, — представился он, разрывая поток моих размышлений. — Зовите просто по имени. Жрецы принадлежат Церкви и Высшим Силам, у нас нет фамилий и титулов.

Жрец. Церковь. Высшие Силы. Каждое слово добавляло новые детали к картине мира, в котором я оказалась. Средневековый антураж, лорды, жрецы… Я умерла и попала прямиком в фэнтезийный роман?

Облизнув губы — непривычно полные, с незнакомым контуром — я попыталась унять дрожь в кончиках пальцев.

— Что со мной произошло? — я осторожно коснулась своего горла. — Почему я… эта девушка умерла?

Несториан нахмурился.

— Её убили, — просто сказал он.

Я невольно снова коснулась горла, ощущая болезненные следы на коже. Вероятно, синяки или даже раны от пальцев.

— Как? — прошептала я.

— Задаёте неправильные вопросы, леди Ангелика, — Несториан бросил взгляд на дверь. — Вы — чужая для этого мира, а он чужд вам. Вот, о чём должны вы переживать.

Жрец держит все козыри. Но даже у него есть слабость — он чего-то боится. Лорда? Церкви? Чего-то ещё? Мне нужно найти эту щель в его броне.

— Откуда вы знаете, что я из иного мира? — я замолчала, вспомнив то странное ощущение в голове. — Вы читали мои мысли?

— Можно сказать и так, — Несториан сделал шаг ближе, внимательно изучая моё лицо. — Я прикоснулся к вашему разуму и обнаружил там… нечто, чего вы не могли увидеть в нашем мире.

Я невольно поёжилась. Мысль о том, что кто-то может копаться в моих воспоминаниях, была крайне неприятной.

— Что теперь будет со мной? — спросила я, всё ещё не желая поверить в своё перерождение.

— Это зависит от вас. И от того, насколько хорошо вы сумеете… приспособиться. Я постараюсь вам помочь.

— В чём ваш интерес?

— Вы — аномалия, леди Ангелика, — бесстрастно ответил он. — Аномалии бывают либо полезны, либо опасны. Потребуется время, чтобы понять, к какому типу вы относитесь. Если ко второму…

— Меня уничтожат, — закончила я за него, чувствуя, как холодеет всё внутри.

Несториан коротко кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.

— Будьте осторожны, леди Ангелика, — Несториан внезапно повернулся к двери. — Повелитель уже идёт сюда. Я чувствую его приближение.

Моё сердце заколотилось быстрее. Впервые я увижу человека, чьей собственностью, по-видимому, теперь являюсь. Мысль была унизительной и пугающей.

— Что мне делать? — я невольно понизила голос до шёпота.

— Не показывайте страха и не перечьте, — так же тихо ответил Несториан. — Лорд Ульвар суров, но справедлив. Он не станет вас обижать без причины.

Чёрт. Прозвучало как «расслабься и получай удовольствие».

Тяжелая дубовая дверь распахнулась так внезапно, что я вздрогнула. В комнату шагнул мужчина, при виде которого дыхание перехватило — и не только от страха.

Он заполнил пространство своим присутствием — высокий, широкоплечий, закованный в боевой доспех, покрытый царапинами и следами засохшей крови. Мужчина двигался с грацией хищника — экономно, плавно, с затаённой угрозой в каждом жесте.

Лицо незнакомца можно было назвать красивым, если бы не его суровость. Выступающие скулы, прямой нос с легкой горбинкой, словно некогда сломанный в бою, густая короткая борода, обрамляющая тяжелый подбородок. Но больше всего поражали глаза — карие, с вкраплениями янтарных искр, они смотрели на мир с безжалостной проницательностью и абсолютной уверенностью в собственной власти.

Сейчас эти глаза были устремлены на меня, и воздух между нами словно наэлектризовался. Что-то звериное и первобытное в моём новом теле откликнулось на этого мужчину — инстинктивно, помимо воли.

Мужчина остановился в шаге от меня и сделал нечто странное — поднял голову и принюхался, как зверь, чующий добычу. В его взгляде вспыхнуло удовлетворение, смешанное с каким-то тёмным торжеством.

Так смотрит охотник на редкую дичь, которую выслеживал месяцами. Так смотрит коллекционер на редкий экземпляр, наконец оказавшийся в его руках. Так смотрит победитель на свою награду.

Осознание пронзило меня, как ледяное копьё: я не просто в чужом теле, в чужом мире. Я — добыча. Приз. Трофей. Собственность.

***

Дорогие читатели, приветствую в своей новой истории! В ней героев ждёт очень непростой путь не только к взаимному счастью, но и к пониманию себя. А ещё - опасные враги и увлекательные, но ещё более опасные приключения. Скучно не будет никому)

Напоминаю, что ваши отзывы, звёздочка и подписка на автора подпитывают авторское вдохновение и ускоряют выход новых глав)

Что ж, пора нам познакомиться поближе с героями)

Ангелика из Дома Сиарэт. Её ждёт много чудных открытий об этом замечательном новом мире и мужчине, в пленницы к которому она угодила.

Ульвар Боариу - крайне амбициозный мужчина с отборными тараканами в голове. Героине придётся всех их обогреть и выдрессировать, чтобы успешно построить отношения.

Несториан - жрец местной Церкви Высших Сил. Пока не ясно, станет он другом или врагом для героини

За свою долгую жизнь я повидала достаточно, чтобы понимать: справедливость и благородство — редкие гости в отношениях, где один обладает абсолютной властью над другим. Особенно когда дело касается красивой женщины, ставшей военным трофеем.

— Что здесь произошло? — голос у мужчины глубокий и бархатный, как выдержанное вино, но с нотой стали, заставляющей подчиняться. — Кто-то посмел навредить моей мышке?

Удивительно, но я не заметила даже намёка на ревность или какой-то негатив к Несториану. Как будто парня рядом со мной мужчина не воспринимал соперником.

— Мой повелитель, старая крыса не захотела делиться с вами дочерью, — невозмутимо заговорил Несториан. — К счастью для всех нас, Высшие Силы привели меня вовремя, и я успел вмешаться.

Чужая ярость ударила меня, как огненная плеть. Я едва сдержала крик, ощущая, как она прокатывается по моему телу. Что это за чертовщина? Почему я чувствую гнев мужчины, будто он мой собственный?

— Где она? — тихий вопрос Ульвара звучал страшнее любого крика.

— Леди Сиарэт препятствовала спасению дочери, — безжизненно ответил Несториан, и что-то в этой пустоте его голоса пугало больше, чем откровенная жестокость. — Приношу извинения, что казнил своей рукой.

Я последовала за взглядом Несториана — и не смогла оторвать глаз. Что-то заставило меня сделать неуверенный шаг, потом ещё один. С этого угла открывался вид на то, что раньше было скрыто. Ноги подкосились, и я едва успела схватиться за колонну кровати.

На полу лежало тело немолодой светловолосой женщины. Она была одета в мужское платье — на светлой ткани темнело кровавое пятно. Острое лицо исказил предсмертный оскал, делая его похожим на морду застреленной волчицы.

Дрожащими пальцами я потянулась к своим волосам и поднесла прядь к глазам. Тот же золотистый оттенок, что и у мёртвой женщины.

… — Никогда моя дочь не достанется паршивой свинье! — шипит мне в лицо родная мать, пока её руки беспощадно выдавливают из меня жизнь…

Воспоминание пронзило меня, как ледяной клинок. Это была не моя память — это были последние мгновения жизни Ангелики, чье тело я теперь занимала.

В своей прошлой жизни я умирала медленно, с каждым днем теряя силы в борьбе с болезнью, которую по глупости не принимала всерьёз, пока не стало слишком поздно. В этой — меня задушила собственная мать.

Если это сказка, то она ещё страшнее, чем я предполагала.

— Какое чудовищное расточительство — уничтожать такую красоту, — голос Ульвара прозвучал почти над самым ухом. — Не бойся, мышка. Теперь ты принадлежишь мне, и никто не посмеет даже взглянуть на тебя неподобающим образом.

Вздрогнув, я встретилась взглядом с этим самым лордом Боариу. Он стоял неприлично близко даже по меркам моего мира, а уж в средневековье подобная дистанция наверняка была дозволена только мужу и жене. Но кого здесь волновали подобные условности?

Я невольно вдохнула полной грудью густой и терпкий запах мужчины — никакого парфюма и прочих прелестей цивилизации. Он пах как дикий хищник.

И этот хищник смотрел на меня, как на свою добычу.

Пока я нервно подбирала ответ, который не убавит мне зубов, его пальцы властно взяли мой подборок, вынуждая поднять голову. Я встретилась с потемневшим взглядом моего похитителя.

Лорд Боариу нависал надо мной, заслоняя свет. Пугающе спокойный внешне, но внутри его уже затопила ярость. Тронь — и сгоришь без остатка, словно к лаве прикоснувшись. Я видела отсветы этой злости в темноте зрачков и похолодела в предчувствии неизбежного.

— Ты будешь принадлежать королю, мышка. Истинному королю, — зловеще улыбнулся он, с пугающей нежностью поглаживая большим пальцем мою щёку. Его прикосновение обжигало. — Я прикончу всех до единого законнорожденных выродков старика Сильвергрифа. А после я убью его самого и заберу все его земли, Гнездо Грифона и корону.

Да этот мужчина — настоящий маньяк даже по меркам средневековья! А я теперь что-то вроде его личной игрушки. Спасибо вам, неведомые местные боги, за такую классную новую жизнь!

— Но сперва мы кое-что проверим, — его голос стал тише и опаснее. Он приблизил лицо так близко, что я ощутила его дыхание. — Поцелуй меня, мышка. Докажи, что признаёшь своего будущего короля.

Он не стал ждать. Его пальцы вцепились в мой подбородок, заставляя меня замереть. Он медленно, почти ритуально, приблизил свои губы к моим. В его глазах плясали янтарные искры — смесь голода, гнева и желания утвердить власть.

И тут во мне что-то щёлкнуло. Страх, отчаяние, шок — всё это слилось в единую, яростную волну. Я не кукла, не игрушка.

Прежде чем его губы коснулись моих, я рванулась назад, упираясь руками в его мощную грудную клетку.

— Не смей! — мой голос прозвучал хрипло и неестественно громко в гробовой тишине комнаты.

Это был не крик жертвы. Это был рык загнанного, но не сломленного зверя. Я оттолкнула его изо всех сил, зная, что это бесполезно, но уже не в силах терпеть это унижение.

Он даже не пошатнулся. Моя жалкая попытка сопротивления была как укус комара для медведя. Но в его глазах, вместо ярости, которую я ожидала, мелькнуло нечто иное — удивление, а затем живой, неподдельный интерес. Уголки его губ дрогнули в намёке на улыбку.

— Ах вот как, — прошептал он, и в его бархатном голосе появились новые, колкие нотки. — В мышке завелась крысиная отвага. Что ж, тем интереснее будет тебя… приручить.

— Приручать крыс — верный способ подхватить чуму, милорд, — выдохнула я, всё ещё пытаясь отдышаться.

Он не стал настаивать на поцелуе. Вместо этого его рука вновь поднялась к моему лицу, но на этот раз он лишь провёл большим пальцем по моей нижней губе — медленно, властно, оставляя на коже ощущение ожога.

— Чума выкашивает слабых. Я же — силён. И обожаю игры с высокой ставкой.

Он не стал удерживать меня силой. Наоборот, его руки медленно опустились с моих плеч. Но он не отступил ни на шаг, продолжая нависать надо мной, заставляя чувствовать себя букашкой перед гигантом.

— Игры? — выдавила я, отступая на шаг. — Вы называете это игрой?

Он резко двинулся вперёд, не чтобы схватить, а просто чтобы сократить дистанцию до нуля. Я инстинктивно отшатнулась, потеряв равновесие, и чуть не упала со стоном, но его рука молнией метнулась вперёд…

…подхватила меня под поясницу, не давая упасть. Он прижал меня к себе так, что я ощутила каждый мускул его тела через пропахший кровью и потом кожаный доспех.

— Вся жизнь — игра, — прошептал этот ненормальный, и его губы почти коснулись моих. — А в любой игре есть правила. Моё главное правило — я получаю всё, что захочу. Ты тоже станешь моей, мышка.

Мышка. Да почему этот псих решил, что сравнение с мелким грызуном должно мне льстить? И что он вообще себе позволяет?

— Ангелика. Меня зовут Ангелика, — я выдержала взгляд моего мучителя и постаралась вложить твёрдость в голос: — Перестаньте называть меня мышью.

Он замер. В его глазах не было ни гнева, ни расчёта — лишь ледяная, бездушная пустота, от которой кровь стыла в жилах.

— Ангелика, — произнёс он моё имя, будто пробуя на вкус. И усмехнулся. — Что ж, Ангелика. Упрямство — роскошь, которую могут позволить себе лишь те, у кого есть что предложить взамен. А что можешь предложить ты, кроме красоты, которая и так уже в моих руках?

Это стало последней каплей. Всю жизнь мужчины норовили меня использовать, всю чёртову жизнь! Отчаяние придало мне смелости.

— Предупреждаю, милорд — если тронете меня, то вашим трофеем станет мёртвое тело.

Он медленно, с преувеличенной театральностью, разжал руки, но не отпустил, а лишь ослабил хватку. Его взгляд скользнул вниз, к моей груди, часто вздымающейся под тонкой тканью платья. Лорд усмехнулся, понимая, что моя храбрость — лишь тонкая корочка льда над бездной паники.

— Смерть? — тихо переспросил лорд, и его губы искривились в улыбке, не сулящей ничего хорошего. — Милая моя, я только что завоевал эту крепость, пройдя по грудам трупов. Смерть — мой постоянный спутник. Ты думаешь, она меня пугает?

Его пальцы снова сомкнулись на моих бёдрах, прижимая так, что перехватило дух. Он наклонился, и его губы вновь оказались в сантиметре от моих. Игра была окончена.

И тут во мне что-то окончательно перегорело. Отчаяние, ярость, страх — всё смешалось в единый, ледяной ком. Я перестала сопротивляться. Моё тело обмякло в его руках, но голос приобрёл стальную твёрдость.

— Если вам настолько на меня плевать, милорд, то к чему было это всё? Зачем я вам нужна?

Он замер, его дыхание на моей коже стало медленнее. Он отстранился на несколько сантиметров, изучая моё лицо. В его глазах снова вспыхнул тот самый интерес, но на сей раз — аналитический, лишённый страсти.

— Ты станешь матерью моих наследников, — прозвучало как приговор. — Чёрных грифонов, что сменят жалких серых и станут править этими землями до скончания времён. Ты рада оказанной тебе чести, мышка?

Да я просто в экстазе. Всю жизнь мечтала обслуживать средневекового альфа-самца и помогать ему плодить себе подобных.

И всё же не стоило озвучивать мои возмущения вслух. К счастью, в этот самый момент дверь распахнулась, впуская высокого блондина в стильном чёрно-зелёном камзоле.

Ульвар стремительно развернулся, рефлекторно выхватывая кинжал. Но, рассмотрев гостя, расслабился и убрал оружие.

Боже мой, этот мужик ещё и нервный, как ПТСР-щик со стажем!

Я пересеклась взглядом с блондином, и в голове вспыхнуло: «какая красивая!». Определённо не мои мысли, не Ульвара и не жреца.

Прекрасно. Я не только эмоции чужие считываю из воздуха, но и мысли перехватываю. А можно не надо? Не хочу знать, как, в какой позе и как долго меня мечтают отыметь все здешние альфа-самцы.

В мужчины пока готова записать только Несториана. То ли он младше, чем кажется, то ли полностью посвятил себя местным богам и дал обет целибата. В любом случае, от него не исходило даже намёка на плотский интерес. Что немного, но утешало.

Подозреваю, что я действительно красива. Как минимум, по здешним меркам. И ни капли не сомневаюсь, что очень скоро свою красоту прокляну.

Неспроста наш блондинистый гость пожирал меня глазами, как голодный пёс — свиной окорок. Меня передёрнуло от этого взгляда, пусть даже в эмоциях гостя не было грязной похоти. Скорее искреннее восхищение, пугавшее не меньше.

Ульвар заметил реакцию блондина. Охнув, я обнаружила себя на ногах, удерживаемая за плечи. Сильные пальцы сжимали не до боли, но всё равно чувствительно.

— Знакомься, брат. Леди Ангелика из Дома Сиарэт — моя наложница.

Что?!

— Я ник… — попыталась вырваться, но пальцы моего пленителя впились в плечи со стальной силой, безжалостно пресекая возражение.

Слово «никто» застряло в горле. Этот мерзавец только что публично навесил на меня клеймо, и любое отрицание было бы тут же истолковано как вызов. Я замолчала, сжимая зубы до хруста.

А ещё — словах Ульвара отчётливо звучало «посмеешь посягнуть на моё — убью», и блондин явно всё понял правильно.

Его лицо потемнело, но в следующий миг красивые чувственные губы сложились в натянутую улыбку.

— Конечно, брат. Рад, что девушка тебе угодила.

— Оповести всех, что я вырву глаза любому, кто посмеет на неё глазеть, — промурлыкал Ульвар обманчиво ласковым тоном.

— Будет сделано, брат, — поклонился блондин.

Подождите… брат?! Я смотрела на благородное точёное лицо в обрамлении длинных соломенных кудрей, голубые глаза, тонкий нос и едва тронутый лёгкой щетиной острый подбородок. Мысленно сравнила этого сказочного принца с верзилой разбойной наружности, что стоял за моей спиной.

Они — братья? Серьёзно? Между ними столько же сходства, сколько между волкодавом и диванным пуделем!

— Зачем ты пришёл, Виорел? — Меня властно притянули к себе, по-хозяйски скользя ладонями по бёдрам и груди. Да какого чёрта?! — Разве ты не должен был заняться пленными?

Разозлённая на эти бесцеремонные прикосновения, я прослушала большую часть разговора. Что-то о захваченных вражеских воинах и о том, что с ними будет, если не принесут клятву верности завоевателю. Честное слово, даже думать об этом не хочу.

Надеюсь, жрец смилостивится и расскажет хоть что-то об этом мире. Раз уж он сразу понял, что я не Ангелика — таиться нет причин. Хотя бы выясню, могу ли я превратиться в какую-нибудь чупакабру и откусить Ульвару самое дорогое, если всё-таки на меня полезет.

Тем временем Ульвар отдал последние указания своему брату (интересно, кого из них подменили в роддоме?), и тот нас покинул. А меня отстранили и смерили с ног до головы насмешливым взглядом.

— Что ж, приятно было познакомиться, мышка. Несториан! — Ульвар окликнул жреца, бросив на того мрачный взгляд через плечо. — Поручаю леди Ангелику тебе. Головой за неё отвечаешь, понял? Приведи её в порядок. В полдень мы уберёмся отсюда.

— Будет сделано, повелитель, — склонился жрец, однако в его голосе не прозвучало и тени подобострастия. — Как поступить с её крысой?

Ульвар в ответ нахмурился ещё сильнее.

— Может взять её с собой. Разве я деспот какой, лишать такую милую омегу её лучшего друга?

Друга?! Надеюсь, эта крыса плюшевая. С детства панически боюсь грызунов. Особенно тех, что с длинными хвостами.

— Вы очень добросердечны, мой повелитель, — снова поклонился жрец.

А у меня в голове закипело. Да, просто душка! Убил полкрепости, меня чуть не изнасиловал, но крыску пожалел. Нобелевскую премию мира тебе в руки, ублюдок!

— Слушайся Несториана, мышка, и не смей смотреть на других альф, — серьёзно глядя мне в глаза, потребовал Ульвар. — Мне придётся их наказать, а из слепцов и кастратов получаются плохие воины. Договорились? Будешь хорошей девочкой?

Я опустила глаза, чтобы скрыть вспыхнувшую в них ярость, и сделала вид, что покорно киваю. О, обязательно. Буду такой хорошей девочкой, что ты ещё взвоешь, чёртов психопат.

Интересно, почему этого упыря до сих пор не задушили во сне? Или по местным меркам он совершенно нормальный образец человека и никого не удивляют его кровожадные замашки?

И почему всё-таки лорда-ревнивца не смущает жрец? Только не говорите, что этот милый мальчик с глазами затравленного оленя — евнух. С другой стороны, зато он не рискует прочими частями тела из-за общения со мной.

Ульвар напоследок припечатал мои губы коротким поцелуем и покинул комнату. Я застыла, обожжённая этим внезапным касанием. Губы горели. Вот же наглец!.. Я глубоко вдохнула, выдыхая вместе с воздухом ярость. Нет, сопротивление сейчас — это подписать себе приговор. Но этот гад ещё пожалеет об этом.

— Слушайте сюда, леди Ангелика, — голос жреца раздался прямо за спиной, и я испуганно подпрыгнула с колотящимся сердцем. Ненавижу, когда ко мне так подкрадываются! — Вам необходимо усвоить несколько правил, если хотите выжить.

Перевела дыхание и прикрыла глаза, давая понять, что готова слушать. Спорить и огрызаться не осталось ни сил, ни желания. Даже если услышу сейчас что-то вроде «никогда не смей перечить своему пленителю и выполняй все его прихоти» или ещё какую-то патриархальную дичь.

Однако Несториан сумел меня удивить.

— Держитесь подальше от Луции, когда мы прибудем в Воющий Пик. Вы ей совершенно точно не понравитесь. В идеале притворитесь несчастной рабыней, которой противна близость с Ульваром.

О, мне даже притворяться не придётся! Меня подташнивало от одной мысли о нём.

— И второе, — пугающе серьёзным тоном продолжал Несториан. — Никогда, слышите, никогда не упоминайте при Ульваре Боариу драконов. Ни в коем случае не говорите про них. Запомнили? Ни при каких обстоятельствах не говорите про драконов.

Загадочный брат главного героя. Как думаете, кого всё-таки из них подменили в роддоме?

Драконы. И почему я не удивлена? Не только их существованию в этом безумном мире, но и тому, что мой самопровозглашенный хозяин умудрился и с ними поссориться.

Готова поспорить, что этот ходячий генератор проблем перешёл дорогу всем разумным существам в мире. А с кем посраться ещё не успел — ждите, он уже в пути.

Ульвар Боариу — эталонный нарушитель спокойствия и сам по себе одна огромная агрессивная проблема.

И кто, чёрт побери, такая эта Луция? Ревнивая фурия из разряда «я приглядела себе этого носителя яичек первой»? Только этого мне для полного счастья не хватало.

Придётся достать из закромов свои жалкие навыки дипломатии и как-то втолковать ей, что её драгоценный психопат мне нафиг не сдался. Забирай, дорогая, полный комплект — вместе с манией величия и гиперактивным либидо. Я уступлю бесплатно.

К слову, этот альфа-самец меня даже замуж не позвал — сразу в наложницы определил. Какая щедрость.

— Нужно подобрать вам что-нибудь из одежды, — прервал мой внутренний монолог Несториан. — Желательно тёплое и не стесняющее движений. Возьмём ещё пару нарядов на смену и комплект исподнего. Дорога предстоит неблизкая.

Наблюдая, как жрец методично перебирает содержимое массивного сундука, я снова погрузилась в то странное состояние дереализации. Вроде бы я здесь, мыслю, дышу — но всё происходящее кажется постановкой абсурдного спектакля.

Похоже, моё сознание отказывается признавать новую реальность. Кстати, а как вообще выгляжу обновлённая я? Не отказалась бы полюбоваться на себя в зеркало.

Отсутствие отражающих поверхностей в комнате вынудило меня обратить внимание на более фундаментальные вещи. Я провела пальцами по стене — точно деревянная, причём это не обшивка, а сама конструкция здания.

Так. Деревянные стены. Сундук вместо шкафа. Никаких зеркал. Минимум мебели.

Ох, я не просто в другом мире — я в настоящих тёмных веках. Не в том лощёном средневековье из фэнтези-романов, а в суровой реальности условного шестого-седьмого века. С соответствующим набором «удовольствий».

Полное отсутствие медицины, гигиены как понятия и, конечно же, прав человека в принципе. Здесь, видимо, работает древнейший закон: у кого меч длиннее и дружина больше — тот и прав. О положении женщин в таком обществе страшно даже думать.

Погруженная в невеселые размышления, я машинально взяла протянутое мне тёмное платье. К счастью, оно оказалось простого кроя, без нужды в дополнительных руках при одевании. Я с опаской ждала, что вслед за платьем последует какое-нибудь орудие пытки вроде корсета, но обошлось.

Возможно, здесь ещё не додумались до такого изощренного способа уродовать женские тела. Сказать что? Я абсолютно не расстроена.

— Могу я расспросить тебя об этом мире? — решилась наконец, закончив облачаться в новую одежду. — Ты ведь и так уже понял, что я… скажем так, не местная?

Несториан застыл, словно карманник, пойманный за руку, и бросил на меня настороженный взгляд через плечо. И вот снова — это отвратительное ощущение вторжения в мой разум! Разозлившись, я мысленно представила, как захлопываю дверь перед невидимым визитёром. Убирайся из моей головы!

Жрец вздрогнул и вдруг улыбнулся так искренне, что моё напряжение мгновенно ослабло.

— Вы на удивление быстро схватываете, Ангелика. Впечатляет.

Спасибо за комплимент, но я бы предпочла ответы на вопросы, а не похвалу моим талантам, в которых толком ещё не разобралась.

— То, что ты делаешь со мной… — я замешкалась, подбирая слова в мире, где вряд ли существует термин «телепатия». — Это какая-то магия или врождённая способность? Ты читаешь мои мысли, верно? И многие здесь так умеют?

На самом деле вопросов у меня накопилось как огромное количество. Они теснились в моей голове, как пассажиры в метро в час пик, каждый пытаясь прорваться к выходу первым.

Но для начала полезно узнать, как долго я смогу сохранять своё инкогнито и кто ещё может копаться в моих мозгах без приглашения.

К деликатным темам вроде правового статуса женщин я перейду позже. Когда буду морально готова услышать, что от меня требуется исправно рожать наследников, держать на своих плечах огромное хозяйство и не сметь даже пискнуть в ответ на побои от пьяного муженька.

— Дар эмпатии есть у всех омег, — неохотно ответил жрец. — Чтение мыслей встречается реже и тоже только среди омег. Альфам же даны иные способности — подчинение воли и потрошение.

Звучит просто восхитительно. Уже мечтаю оказаться от здешних альф на максимально возможном расстоянии. Если, конечно, там не обитает что-нибудь похуже.

— Надеюсь, это загадочное «потрошение» — всего лишь эвфемизм для «умело орудовать мечом», — пытаюсь разрядить атмосферу нервным смешком.

— Одарённому альфе не нужен меч, чтобы прикончить врага.

Мысленно перебираю все известные мне ругательства. Итак, если переводить на привычный мне язык…

— Телепатия и телекинез, — произношу вслух. — Так это называется там, откуда я родом.

Глаза жреца вспыхнули неподдельным интересом, на миг превратив его в обычного любопытного подростка.

— Невероятно! В вашем мире тоже существуют альфы и омеги с даром?

Моя улыбка увяла, не успев расцвести. Вот уж действительно неловкий поворот.

— В моём мире сверхспособности встречаются только в… — я замолчала, сообразив, что объяснять понятие «кинематограф» человеку из мира, где, возможно, даже бумагу ещё не изобрели, будет задачей не из лёгких. — Скажем так, у нас подобные вещи существуют только в сказаниях.

Судя по выражению лица Несториана, такой ответ его озадачил, но в целом удовлетворил.

— И как же тогда ваши альфы и омеги находят друг друга и устанавливают иерархию?

— Никак. У нас и этих самых альф с омегами тоже нет. Разве что в фантазиях некоторых писателей.

Несториан издал удивлённый возглас.

— Какой странный мир! Выходит, все ваши люди — беты? А что насчёт других существ?

Если бы ещё кто-нибудь удосужился объяснить мне, кто такие эти «беты»…

— Если под бетами ты подразумеваешь обычных людей без сверхъестественных способностей, то да — у нас все такие. Что касается других разумных существ… — я развела руками. — У нас их попросту нет. Только люди, причём далеко не все из них можно назвать разумными. Некоторые экземпляры заставляют сомневаться в теории эволюции.

— Вы должны рассказать мне абсолютно всё! — В глазах жреца загорелся такой фанатичный огонь, что мне стало не по себе. — Высшие Силы неспроста свели нас. Через тебя мне открывается великое предназначение! Я обязан постичь замысел богов!

Ага, а заодно спроси у своих Высших Сил, за какие грехи они забросили меня в мир, где женщины — бесправное, но при этом жопой чующее чужие эмоции имущество, а мужчины могут убивать силой мысли. Почему не в какую-нибудь техномагическую утопию с горячей водой и равными правами? Кстати, о неприятных реалиях…

— А что с… — я кивнула в сторону тела на полу, избегая смотреть в ту сторону. — Разве мы не должны как-то позаботиться о погребении?

Честно сказать — сожаления или вины я не находила в себе от слова «вообще». Но как-то это скотски, что ли, вот так бросить человека гнить посреди комнаты. Даже если и при жизни этот человек был тем ещё куском дурнопахнущей субстанции.

— Сейчас наша главная задача — вернуться к Ульвару, если не хотим навлечь его гнев, — отрезал Несториан. — Как все альфы, он не славится долготерпением.

Плюс одно качество на «Х» у этого славного мужчины. И нет, я подразумевала сейчас точно не слово «хороший».

— Ясно. — На самом деле ничего мне было не ясно, но спорить с мальчиком-фанатиком пока не вижу смысла. Он меня вообще начал немного пугать. — Тогда не станем терять время. Могу я попросить тебя рассказать мне об этом Ульваре Боариу? И о его брате тоже.

Несториан странно повёл головой, словно прислушивался к чему-то, а потом сделал шаг ближе. С удивлением я отметила, что ростом он совсем немного выше меня.

— Настоятельно рекомендую не демонстрировать интереса к другим альфам и мужчинам-бетам.

— Ульвар Боариу настолько ревнивый? — понизив голос практически до шёпота, уточнила в ответ.

Если честно — нисколько не удивлена. Лорд-насильник с самого начала предстал отбитым на всю голову. Не удивлюсь, если ревность уровня Отелло — не более чем вишенка на этом гнилом тортике.

Можно я не буду его пробовать и вручу на дегустацию кому-нибудь другому? Это для меня, женщины из цивилизованного мира, такое дикость. Для аборигенок Ульвар Боариу наверняка вполне себе нормальный кандидат на роль мужа и отца детей. Возможно и вовсе завидный жених.

Несториан бесстрастно смотрел мне в глаза, а когда заговорил — голос его звучал пугающе серьёзно:

— Всё альфы по природе своей неисправимые собственники. Соперничество и жажда власти у них в крови. А ещё невыносимое упрямство, безбашенность и неумение проигрывать или отступать. Ты не сможешь переделать Ульвара, — продолжал демотивировать меня мальчик-жрец. — Просто примите его таким, какой он есть.

Ох и не нравится мне, куда свернул наш разговор. Дайте угадаю — сейчас мне начнут рассказывать о месте женщины и её обязанностях по отношению к своему благодетелю?

— То есть мой долг быть покорной и предугадывать все прихоти, даже самые извращённые?

Несториан усмехнулся.

— Высшие Силы одарили альф упорством и огромной силой, чтобы они могли добиваться поставленных целей. Омегам же Высшие Силы даровали рассудительность и сдержанность. Понимаете, что я вам хочу сказать?

— Если честно, пока не совсем… — нехотя призналась в ответ.

На самом деле никогда не считала себя дурой, но чёртово состояние дереализации и не думало меня отпускать.

— Ум — вот наше оружие, леди Ангелика. Не пытатесь переупрямить Ульвара. Это бесполезно. Хитростью вы добьётесь куда большего, нежели пустыми истериками и попытками бороться с ним в лоб.

Если взять за основу идею, что альфы это такие утрированные супер-мужики — звучало вполне логично. Почему-то сразу вспомнилось видео, где хрупкая девица ловко направляла выпущенного погулять гигантского питона, чтобы тот полз в нужном ей направлении. Подозреваю, что ума у здешних альф не больше, чем у того змея.

Допускаю, что Несториан прав, и моего пленителя можно приручить женской лаской. Не исключаю, что в прирученном виде тот не так уж и страшен. Ну… если расслабиться и привыкнуть получать удовольствие от насилия.

Но видят эти пресловутые Высшие Силы — я ужас как не хочу выплясывать перед средневековым маньяком, каким бы душкой по местным меркам он не был.

В конце концов, я платила по три тысячи за сеанс своему психологу, чтобы та починила мне самооценку и убедила, что я достойна большего. Не водителя дивана или «танкиста» с приросшей к стулу задницей, а настоящего мужчину. Как минимум самодостаточного и вспоминающего о моём существовании не только для вопроса «есть чё пожрать?».

А теперь я в каком-то сумасшедшем диком мире с альфами и омегами, да ещё и в статусе пленницы. И все советы и наработки от психолога могу засунуть себе… куда-нибудь. Поглубже. Просто потому что они здесь не сработают.

Выходит, у меня есть только один способ избежать незавидной участи.

— А можно я просто уйду в монастырь? — обречённо озвучила вслух посетившую меня в процессе разговора идею. — Я обладаю солидным багажом уникальных знаний и могу быть очень полезна для вашей Церкви.

Всяко полезнее, чем если лорд-маньяк затрахает меня насмерть.

Несториан очень странно посмотрел на меня, но в голову уже не полез. Под этим непонятным взглядом я обняла себя в попытках унять нервную дрожь. Запоздало пришло шокирующее осознание, что сейчас в самом деле решается моя судьба.

Сомневаюсь, что у меня получится сбежать. Как и в том, что побег вообще имеет смысл в здешних реалиях. Зато не сомневаюсь, что уже вечером Ульвар Боариу постарается взять реванш и заполучить всё-таки моё тело. Ведь альфы ужасно упрямы, не так ли?

А ещё наверняка обладают удивительно хрупким эго, как и положено брутальным самцам с повадками стенобитного тарана.

Несториан молчал так долго, что я уже потеряла надежду на ответ. А когда всё-таки нарушил гнетущую тишину, голос его звучал натянуто и угрюмо:

— Стать служителем Церкви могут лишь те, кто в самом раннем возрасте разорвал все связи с родными и обычной жизнью. Для ковки идеального оружия нужен нетронутый слиток металла, а не готовый меч. Подправить такой и придать остроты можно, но результат всё равно будет далёк от идеала.

Я слушала, не смея перебивать, и с каждым словом жреца как будто всё глубже погружалась в болото.

— Взрослых людей Церковь тоже берёт под своё крыло, но цена за это покровительство чрезвычайно высока.

— Какая цена? — всё-таки рискнула спросить я.

Не думаю, что Несториан меня сейчас удивит. Тем более что…

— У вас отнимут язык и отправят выполнять самую тяжёлую и чёрную работу, — тихо проговорил он, пристально глядя мне в лицо своими бездонными серыми глазами. — Уверены, что такая участь легче и приятнее, чем стать женой будущего короля?

***
Предлагаю заглянуть в историю Юны Ариманты

Мой муж отдал меня дракону в день нашей свадьбы. "Всего одна ночь" — сказал он мне на прощание. Но переживу ли я ночь наедине с властным и опасным зверем? И отпустит ли он меня, как обещал?

Сдержать нервную усмешку не получилось. Женой для короля? Серьёзно?! Во-первых, никто меня замуж не звал. Во-вторых, Ульвар Боариу — мятежник и предатель короны, на которую прав скорее всего не имеет вообще никаких. Да и шансы на успех у него пока весьма туманны.

Практически не сомневаюсь, что этого неугомонного мужика в конечном итоге схватят и обезглавят. Или повесят. Или четвертуют. Или на кол посадят. Ой, даже не хочу представлять, какие ещё способы казни придуманы в этом во всех смыслах чудесном мире.

И уж точно не хочу знать, какое наказание припасено для соучастников мятежа. А в соучастники, без всякого сомнения, припишут всех, кого поймают поблизости. Ну а что? Если даже просто рядом постоял с умным видом — значит поддерживаешь. Даже в наше время правосудие нередко именно так и работает.

— Без языка вряд ли смогу всяким полезностям научить, — притворно виновато вздыхаю, хотя меня уже подташнивает от ощущения захлопнувшейся ловушки. — Неужели нельзя сделать исключение для человека с уникальными для вашего мира знаниями? Я даже взамен ничего не требую. Просто заберите меня у этого психа и насильника. Разве многого прошу?

Блин, вот чего мне никогда не хватало, так это дара убеждения. Впрочем, беда в том, что я и сама не очень-то верю в свою полезность. Да… информации в моей голове столько, сколько даже самым именитым (и чудом не украсившим собой костры) учёным из средневековья не снилось. Проблема в том, что…

Большая часть этой информации — мусор. А вся прочая настолько теоретическая, что толку с неё просто никакого. Да, я могу рассказать, что такое интернет, но при всём желании не объясню, как воссоздать его с нуля. Да о чём говорить — даже электричество едва ли смогу тут открыть.

В конце концов, я простой учитель биологии. Могу научить за пестики и тычинки, хромосомы и прочие приколы, которые тот же Несториан наверняка назовёт бредом и дьявольщиной.

В бактерии и вирусы никто тут до открытия микроскопа не поверит, а из говна и палок я его не соберу. И дети по местным знаниям в лучшем случае появляются от соприкосновения мужской и женской письки, а вовсе не от слияния яйцеклетки и сперматозоида. Не удивлюсь, если дети тут вообще «даруются богами», а секс воспринимается как ритуал для призыва божьей милости. Про клеточное строение организма тем более лучше не упоминать.

Это в сказках обычная среднестатическая тётка из нашей необъятной лихо начинает прогрессорствовать, едва в новый мир попав. Как будто перед перемещением закачала себе в мозг википедию и ещё сто тыщ справочников.

Надеюсь, что позднее соберу себя в более оформленную кучку и тоже что-нибудь полезное придумаю. Такое, чтобы приятно удивить, но не оказаться при этом на костре или в «железной бабе». Раз тут есть Церковь, то и инквизиция наверняка имеется. Куда же без неё-то в средние века.

За своими мыслями едва не пропустила пояснения Несториана. Честно… лучше бы я их и правда пропустила. Он это сейчас серьёзно?

— В каком смысле «Церковь не хочет усугублять отношения с Ульваром Боариу»? — переспросила, растерянно хлопая глазами. — И с чего ты взял, что он расстроится, если отнять у него одну из игрушек? Уверена, таких трофейных девиц у него целый гарем наберётся. Подумаешь, на одну меньше станет.

Несториан снова замер, будто прислушиваясь, а потом наградил меня хмурым взглядом.

— Король Аурел не признаёт власть Церкви и продолжает поклоняться ложным богам. Его потомки в своём невежестве с ним солидарны. Как минимум те из них, что достигли зрелости. И мало надежд, что младшие вырастут с иным мировоззрением.

— То есть Ульвар благоволит вашей Церкви и уже отрёкся от здешних богов в пользу Высших Сил или как их там? Дай угадаю. Заодно он пообещал настроить храмов в обмен на поддержку и никак не препятствовать распространению ваших учений?

В глазах Несториана определённо мелькнуло уважение. Стыдно признаться, но такое же чувство у меня зародилось в адрес, будь он неладен, Ульвара Боариу.

Если я сейчас угадала, то он однозначно не тупой прямолинейный мужлан, каким показался поначалу. Очень хитрожопый товарищ. Ну или имеет толковых советников. А ещё — действительно настроен очень серьёзно. Все его речи про «отниму корону и поубиваю королевскую семью» вовсе не были позёрством и пустым сотрясанием воздуха.

Звучит как отличный повод держаться от этого гада как можно дальше.

— Вы впечатляюще проницательны, — Несториан даже не пытался скрыть одобрения. — Однако вижу, что одного ты пока не поняли. Альфы — вовсе не примитивные животные, ведомые инстинктом убивать и размножаться.

Правда? А мне вот как раз именно это и показалось. Потому что нормальный человек не полезет на девушку с членом наперевес, когда та категорически не расположена к интиму.

— В вопросах любви и выборе пары природа альфы двойствена и уникальна, — продолжал тем временем мальчик-жрец. — С одной стороны они удивительно не разборчивы в любовных связях. Но в то же время альфы потрясающе верны своей паре.

Улыбка у меня получилась натянутой и наверняка выдала мой скептицизм.

— Звучит немного абсурдно и как-то даже взаимоисключающе.

К моему удивлению, переводить всё в шутку жрец не собирался.

— У альфы может быть сколько угодно партнёров, но лишь одного человека в мире они признают своей настоящей парой. И решения своего уже никогда не меняют. Это не истинность, какую можем наблюдать у вервольфов, но по природе своей близко к ней.

Боже мой, я даже не знаю, как на это реагировать. Это мир ещё безумнее, чем показалось сначала. Но хуже всего, что…

— Хочешь сказать, что Ульвар Боариу признал меня той самой единственной и незаменимой?

Несториан кивнул, и в глазах его мелькнуло нечто похожее на сочувствие… и что-то ещё. Совершенно мне непонятное.

— Так и есть. Ульвар Боариу с первого взгляда признал в вас свою пару. Теперь он никому вас не отдаст и никогда от себя не отпустит. И только от вас зависит — станет он защитником и опорой или вашим личным кошмаром.

Не знаю, как мне удалось сдержать истерический смех. Опора и защитник? Это спермотоксикозное чудовище? Ульвар Боариу реально вёл себя как самец гориллы, углядевший самку в период течки.

С той разницей, что даже у самок животных есть право отказать и огрызнуться. А мне что делать, когда мужчины — последнее, о чём я могу думать в своём положении?

Тело, правда, норовило предать, но деградировать до уровня инстинктов и раздвигать ноги по первому зову феромонов не собираюсь.

— Научишь меня защищаться, Несториан? — вопрос прозвучал с ноткой обреченного отчаяния.

Жрец отвёл взгляд, и у меня внутри всё оборвалось. Кажется, я уже знаю ответ.

— Мне жаль вас разочаровывать…

— Избавь меня от пустых сожалений, — отрезала я, борясь с желанием добавить что-нибудь по-настоящему едкое. Ссориться с единственным человеком, проявляющим ко мне подобие сочувствия, было бы верхом глупости. — Ваша Церковь предпочитает держаться за яйца этого психопата, а ты держишься за полученный приказ. Усекла. Придётся справляться самой. Как-то же я этого ненормального сегодня отбрила.

В ответ раздался тяжёлый вздох.

— Мне правда жаль вас огорчать, леди Ангелика, — Несториан посмотрел мне прямо в глаза. — Но правда в том, что пожелай Ульвар изнасиловать вас — вы бы не отбились. Ваш дар не только слабее его, но и опыта у вас намного меньше.

Горло перехватило спазмом, а желудок скрутился узлом от ужаса. Восхитительные новости, ничего не скажешь. То есть я не просто в ловушке — я в бездонной заднице, из которой нет выхода. И если так…

— Так это что, какой-то извращённый тест был? Или запугивание, чтобы я знала своё место? А может, это такой местный аналог фразы «привет, красотка, не хочешь выпить»? Что, чёрт возьми, это была за хрень?!

Так, стоп. Я же обещала себе держать себя в руках. И у меня даже получалось! Какое-то время...

Несториан пожал плечами с непроницаемым лицом.

— Не могу знать, что творится у него в голове.

Серьёзно? Ты же, мать твою, телепат!

— А я думала, тебя именно для этого к нему приставили — шпионить и держать на коротком поводке.

На долю секунды глаза мальчишки блеснули холодной сталью, но тут же его лицо смягчилось в полуулыбке.

— Вы поразительно проницательны, — заметил он с ноткой уважения. — Действительно, часть моей миссии — следить, чтобы амбиции Ульвара не выходили за приемлемые для нас рамки. И обеспечить продолжение линии повелителей грифонов. В последнем нам очень поможете вы.

Уверена, выражение моего лица в этот момент напоминало человека, проглотившего лимон целиком. И причина вовсе не в том, что я не хочу детей. Как раз наоборот.

— Подожди-ка, этому самцу под тридцатник, и с его половой активностью он до сих пор не наштамповал целый выводок отпрысков? Это как вообще?

Зачем мне эта информация — сама не знаю. Как-то случайно вопрос вырвался.

— Официально признанных — ни одного, — Несториан покачал головой и после паузы уточнил: — Тридцати лет, к слову, Ульвару пока не исполнилось.

Ясно. Готова поспорить, что количеству непризнанных потомков позавидовал бы даже Чингисхан.

— Тем не менее Церковь может отыскать кого-то из бастардов, если потребуется, не так ли?

И вот опять я скатываюсь к темам, которые хотела отложить. Но раз уж моя хижина сгорела, а амбар развалился — чего теперь-то бояться?

— Вы серьёзно думаете, что трон Романии достанется ребёнку какой-нибудь крестьянки? — Несториан методично забивал последние гвозди в крышку моего гроба. — К тому же, мне удалось обнаружить лишь двух девочек-омег.

Потрясающе. Значит, этот насильник уже наследил своими генами. Уверена, что если Несториан поискал бы получше, то обнаружил бы целую футбольную команду маленьких альфа-бастардов. 

И сколько же девушек ради этого пострадало…

— Ты упоминал некую Луцию, — схватилась я за последнюю соломинку. — Если она близка с Ульваром, почему бы ей не подарить ему законного наследника? Или у неё какие-то проблемы с этим?

В нашем мире новость о беременности часто становится для мужчин сигналом к срочной эвакуации в неизвестном направлении. Но здесь, возможно, действуют иные правила?

Хотя о чём это я — у этого психа минимум два внебрачных ребёнка, и никого это, похоже, не смущает.

Несториан выдержал красноречивую паузу и нехотя произнёс:

— Отношения с Луцией… сложные. И я бы не советовал упоминать её имя при Ульваре, если не хотите спровоцировать вспышку ярости.

О, дайте-ка угадаю. Этих двух девочек-омег родила именно она и теперь требует алименты, а наш гордый лорд-грифон слишком крут для такой ерунды, как забота о собственном потомстве? Какая гадость.

И можно кстати огласить весь список запретных тем? И листочек с ручкой мне перед этим выдать. Хочу всё законспектировать, чтобы уж точно не брякнуть лишнее и не спровоцировать ПБПЕ-момент. Кстати…

 — Что мне грозит, если я всё-таки наступлю на больную мозоль? Хорошая трёпка или сразу путёвка в местный морг?

Честно говоря, ответ предпочла бы никогда не узнавать, но для моего выживания эта информация критична. Не удивлюсь, если здесь в ходу какая-нибудь продвинутая версия «Домостроя», где избиение жены считается проявлением заботы и любви.

К моему удивлению, Несториан посмотрел на меня так, будто я сморозила абсурдную глупость.

— Для любого уважающего себя альфы немыслимо поднять руку на омегу.

Отлично! Единственная проблема — мой пленитель не слишком похож на человека со здоровой психикой. К тому же…

— Но применять силу для принуждения к сексу — это, конечно, совсем другое дело, — не сдержала я едкого сарказма.

Несториан вздохнул с выражением учителя, объясняющего простейшую истину особо непонятливому ученику.

— Ульвар Боариу — типичный альфа, а они устроены проще, чем ты думаешь. Он признал в вас свою пару, и теперь вы сама решаете — будет он брать вас силой или станет вымаливать каждое прикосновение.

Я на секунду представила, как этот бородатый здоровяк стоит передо мной на коленях, умоляя позволить хотя бы пальцы ног поцеловать. Картина получилась настолько абсурдной, что я не сдержала нервного смешка. Конечно, как же.

Скорее всего, уже к вечеру я окажусь на четвереньках, повторяя сцену из «Игры престолов» с Дейенерис и кхалом Дрого. С тем же выражением вселенской скорби на лице. Просто замечательно.

И если мир такой средневеково-брутальный, то тело мне, вероятно, досталось девственное. А этот лорд-маньяк явно не из тех, кто будет нежничать и беспокоиться о таких мелочах, как женский комфорт. Боже, и зачем я вообще думаю об этом?

— Должна признаться, что умение очаровать мужчину никогда не было моей сильной стороной, — решила я не строить из себя опытную обольстительницу. — Что-то со мной определённо не так.

Несториан одарил меня снисходительной улыбкой, словно я сказала нечто умилительно наивное.

— От вас требуется всего лишь не конфликтовать с Ульваром и родить ему одарённых наследников. Ничего сверхсложного.

От этих слов что-то болезненно сжалось под сердцем. Проклятье…Я прекрасно понимала, что в этом мире рождение ребенка без надлежащей медицинской помощи может быть опасным. И всё же... я действительно всю жизнь мечтала о втором шансе.

Мечтала повернуть время вспять и не совершать ту чудовищную ошибку, о которой жалела потом все годы. 

И вот сейчас я этот шанс получила. У меня молодое здоровое тело на пике фертильности. К тому же я не совсем человек, а значит наверняка смогу благополучно выносить и родить. Смогу прижать к груди собственного малыша!

Разве можно обрекать ребёнка на такого отца? На жизнь в постоянном страхе с тираном, которого в любой момент могут казнить, оставив дитя сиротой и мишенью для мести его врагов? Я не могу быть настолько эгоистичной.

Я действительно с радостью воспользуюсь полученным от судьбы шансом. Но сперва найду мужчину, которому смогу по-настоящему доверять.

— А других кандидаток на почётную роль пары для Ульвара Боариу не найдётся? — в моём голосе не было даже тени надежды. — Прямо вот совсем ни одной?

— Одарённые дети рождаются только от родителей с равноценно сильным даром, — терпеливо пояснил Несториан, как будто объяснял таблицу умножения дошкольнику. — Ваш потенциал значительно превосходит возможности той же Луции. Не говоря уже о прочих женщинах, с которыми Ульвар проводил время — они вообще лишены дара.

Так-так, а вот и генетика подтянулась. Какая ирония — получить второй шанс и оказаться не свободной женщиной, а разменной монетой в чужих политических играх. Могла бы ведь попасть в трактирную служанку — сама бы решала, кого любить и от кого рожать. А теперь моё тело и моя судьба — просто инструмент для чужих целей.

— И даже немного повременить не получится?

— Чем скорее Высшие Силы благословят Ульвара наследником, тем лучше для всех нас, — в голосе жреца впервые прорезались нотки неприкрытой укоризны. — Я буду молиться за вас обоих.

Помолись лучше, чтобы этот психопат потерял ко мне интерес и нашёл другую «истинную пару», а мне на пути встретился нормальный мужик. 

— Мы поговорим обо всём позже, — неожиданно сменил тему Несториан. — Сейчас нам действительно нужно поторопиться. Нас наверняка уже ищут.

Делать нечего. Следуя за юным жрецом по коридорам этого унылого деревянного строения, я пыталась разложить по полочкам полученную информацию. Общая картина вырисовывалась удручающая, если не сказать — катастрофическая.

***
Дорогие читатели! Предлагаю познакомиться с двумя моими уже завершёнными историями:
История о принцессе и воеводе котов-оборотней, которые по прихоти императора-захватчика связали себя узами брака. Тёмное фэнтези, как оно есть, но всё-таки с ХЭ.
Юной волчице боги послали шикарного, но проблемного волчару, а она решила не поддаваться судьбе и инстинкту. Тем более что так удачно подвернулся милашный красавчик...

Итак, подведем итоги полученной мной информации…

Пункт первый: Возврат в родной мир — миссия невыполнима. Мое прежнее тело наверняка уже кремировано или закопано поглубже, и оживить его нет никакой возможности. Сработает ли моя смерть в этом мире как билет в другую реальность — интересный вопрос. Пожалуй, я не настолько отчаялась, чтобы ставить подобные эксперименты.

Пункт второй: Мои права здесь примерно на уровне породистого скакуна — ценная собственность, но все-таки собственность. Пока не ясно — это из-за моего статуса пленницы, или все омеги здесь живут по принципу «терпи, улыбайся и вари борщ». В первом случае побег ещё имеет смысл, во втором — рискую сменить хрен на редьку, и неизвестно, что окажется горче.

Пункт третий: У меня появился потенциальный союзник — Несториан. Хотя «союзник» — это сильно сказано. Скорее, информационный портал с ограниченным доступом. Жрец отвечает на вопросы и не норовит окропить меня святой водой, но на активную защиту от лорда-самодура можно не рассчитывать. Церковь предпочитает не вмешиваться в отношения психопата и его игрушки.

Пункт четвертый: Я не совсем хомо сапиенс. Скорее, хомо телепатикус с бонусным пакетом «читай чужие эмоции». Правда, пользы от этой суперспособности — как от зонтика в цунами. Я-то надеялась, что смогу снова дать отпор нашему бородатому неандертальцу, но нет. Несториан прямо заявил, что у меня нет шансов. И самое паршивое — я знаю, что он не врёт.

Значит ли это, что я должна смириться и превратиться в покорную секс-куклу? Чёрта с два! Пусть лорд-маньяк знает, что я его на дух не переношу. Он для меня не мужчина, а ходячий сгусток тестостерона с замашками домашнего тирана.

Разумеется, проще всего было бы сыграть роль очарованной наивной девушки, но я не настолько хорошая актриса. Меня воротит от мысли, что этот агрессивный двухметровый шкаф ко мне прикоснется. После сегодняшней выходки даже видеть его — испытание для нервной системы.

Необходимо срочно разобраться, как устроен этот мир. Понятно, что фэнтези-романы про эмансипированных попаданок, открывающих кофейни в патриархальном средневековье — чистой воды бред. Но вдруг местное общество не такое уж дремучее?

Монастырь отпадает сразу, но если женщинам разрешают какую-то работу — не всё потеряно. Устроиться поломойкой в таверну — не предел мечтаний, но лучше, чем стать обедом для диких зверей после того, как подарю лорду-маньяку не того ребёнка, которого он ждал.

А такой исход более чем вероятен, если я соглашусь на уготованную мне роль.

Ульвар Боариу — ходячая катастрофа. Чем больше я анализирую нашу встречу, тем отчетливее понимаю, что та тьма, которую я мельком увидела — лишь верхушка айсберга психических проблем. Такие люди не способны любить, сколько их ни приручай. От таких можно ожидать чего угодно, от изнасилования до убийства, и порой просто из плохого настроения.

То, что Ульвар испытывает ко мне — не любовь и даже не здоровое влечение. Это нечто первобытное, инстинктивное, словно у животного, увидевшего самку в брачный сезон. И я категорически не хочу быть частью этой истории.

Но если мои худшие опасения о положении женщин подтвердятся, мне в любом случае придётся искать себе покровителя.

Однако прежде надо дождаться момента, когда нашему неугомонному лорду Боариу отрубят голову. Или повесят. Или четвертуют — не суть важно. Я слишком трезво оцениваю ситуацию: пока этот психопат жив, любой мужчина, посмевший даже взглянуть в мою сторону, рискует лишиться не только яиц. И я не настолько бессердечна, чтобы так подставлять невинного человека.

Стоп. А вот это интересный момент…

— Послушай, Несториан, — обратилась я к своему проводнику. — Если Ульвар настолько агрессивный собственник, то почему спокойно оставил меня наедине с тобой? Ты же вроде как мужчина, если мне не изменяет зрение.

— Я жрец и омега, — ответил он с невозмутимостью буддийского монаха. — Этого достаточно, чтобы ни один альфа не воспринимал меня как соперника.

— А, вот оно что. А я-то думала, ты просто предпочитаешь не совсем девочек или тебе вообще... ну, нечем трахаться.

Тактичность никогда не входила в список моих добродетелей. Да и как еще деликатно спросить у почти незнакомого парня — голубой он или кастрат? А мне действительно интересно!

…И не только из праздного любопытства. Я вполне серьёзно рассматривала вариант соблазнения этого красавчика, если не подвернется кто-то получше.

Лицо Несториана осталось безмятежным, либо его умение скрывать эмоции превосходило мои способности их считывать.

— Мужчины меня не привлекают, — в голосе Несториана всё-таки появилась лёгкая нотка раздражения. — Что касается остального… Альфы и омеги часто становятся рабами своей животной природы. При должном упорстве инстинкты можно подчинить разуму, но зачем тратить на это годы, если проблему можно решить гораздо проще?

Я запнулась на полушаге. Открыла рот, не нашла слов и закрыла обратно. Вот это поворот. Зря я вообще затронула эту тему.

Этот мир окончательно и бесповоротно болен, и лекарства от этого безумия не существует.

С другой стороны, чего я ожидала после слов о том, что служителями становятся дети, угодившие в лапы Церкви? Похоже, промывка мозгов здесь поставлена на поток и такая качественная, что любая современная секта обзавидовалась бы.

Пожалуй, теперь я даже рада, что карьера монахини мне не светит. Связываться с этими членовредителями даже Ульвар Боариу вряд ли рискнул бы, а я, знаете ли, ценю свою анатомическую целостность. Спасибо, но лучше пойду полы в таверне драить. И кстати…

— А как у вас обстоят дела с медициной? — решила сменить тему на более перспективную. — В смысле, какие болезни вы уже умеете лечить, а какие до сих пор считаются смертельными?

В прошлой жизни я преподавала биологию, но даже с моими базовыми знаниями наверняка разбираюсь в медицине лучше любого местного коновала. Готова поспорить, что здесь все болезни лечат смесью молитв, пиявок и примочек из сомнительных субстанций. Ах да, и кровопускание, конечно же — куда без него.

Но главное — лекари во все времена были на вес золота. А я твёрдо намерена найти себе место в этом мире, и желательно не в качестве живой секс-игрушки, у которой не считают нужным даже спрашивать согласия!

Идеальный план — найти практикующего местного лекаря с открытым умом. Соединив мои теоретические знания XXI века с его практическим опытом и знанием местных трав, мы могли бы творить настоящие чудеса по здешним меркам.

А там, глядишь, и приличного мужчину себе присмотрю для продолжения рода. Нормального, адекватного человека, который не страдает манией величия и не рискует своей головой в бессмысленных интригах.

— Что конкретно тебя интересует, Ангелика? — вопрос Несториана вернул меня в реальность. — Если ты о…

В этот момент мы завернули за угол, и все мысли мгновенно вылетели из головы. Несториан продолжал что-то говорить, но его слова доносились словно через толщу воды. Я застыла, парализованная ужасом, с сердцем, колотящимся где-то в горле.

— Т-там, — едва выдавила я, не в силах оторвать взгляд от кошмарного зрелища. — П-помоги мне…

А потом остатки выдержки оставили меня и вырвались из горла позорным истошным визгом.

Ульвар никогда не верил в предначертанность. Каждое прожитое им мгновение доказывало: судьба — это поле битвы, где побеждает тот, кто не боится переступить через догмы. Кто вообще придумал, что боги — будь то древние духи природы или новоявленные Высшие Силы с запада — диктуют альфе его путь? Зачем им, могущественным и всесильным, опускаться до глупых игр с жизнями простых смертных?

Именно поэтому Ульвар без тени сомнения отринул старые клятвы духам, приняв под своё крыло жреца от Церкви Высших Сил. Несториана, юного «Направляющего», как звали святош, призванных прислуживать не в храме для всех, а в замке для своего повелителя.

Ульвар презирал тех, кто позволял другим дергать нити своей жизни, но мальчишка оказался… полезен. Его советы, словно заточенные стрелы, всегда попадали в цель. А сегодня он и вовсе оказался бесценен, когда встал вопрос, кому доверить драгоценный живой трофей.

Ульвар никогда не верил в предначертанность. Но не так давно до него дошли вести, что король Аурелл присмотрел себе новую игрушку. Юную омегу, которой суждено прожить короткую и безрадостную жизнь. Подобно сорванному цветку, девушка либо увянет во мраке Гнезда Грифона, либо будет беспощадно растоптана. Сколько их уже до неё было.

Но прежде эта несчастная запросто может подарить Ауреллу очередного наследника-альфу — такого же подлого и злобного ублюдка, как его отец. Но даже в этом случае наградой ей станет смерть и забвение. Романия, расширяющая границы под крыльями серых грифонов, не прощает слабости. Слишком уж беспощаден и жесток правящий страной род Сильвергрифов.

Но скоро их эпохе придёт конец.

Ульвар никогда не верил в предначертанность. Настоящий альфа куёт судьбу в горниле своей воли. Омеги же — лишь глина в руках тех, кто сильнее. Сперва родители лепят из них покорных дочерей и сыновей, потом мужья и жёны — удобных супругов. Боги? Они лишь равнодушные немые наблюдатели.

Однако новость о невесте Аурелла застряла в груди ядовитой колючкой. И тогда в глубине души, там, где таились первобытные инстинкты, вспыхнуло яростное «Не отдам. Она — моя».

Высшие Силы ли нашептали это, пробуждая в Ульваре азарт соперничества, или просто кровь альфы требовала бросить вызов сильнейшему — неважно. Ульвар впервые задумался: а что, если отец был прав? Что, если где-то в мире уже родилась омега — идеально подходящая, как ключ к замку?

За свои двадцать пять лет Ульвар познал десятки женщин. Большинство были всего лишь бетами, но и с омегами случалась близость. Но ни в чьих глазах Ульвар не видел того огня, о котором с восторгом говорил отец, вспоминая мать. Ни одна не помогла по-настоящему расслабиться и почувствовать себя действительно любимым и нужным.

И ни от одной до сих пор не возникло желания завести потомство. Все они не были достойны привилегии основать род великих чёрных грифонов, что станут впредь править Романией вместо жалких серых.

Отец любил мать. Обожал всем сердцем, как способен только истинный альфа. Ульвар не любил никого и уже этому не удивлялся после той омерзительной правды, что о себе узнал. Разве существо с такой гнилой кровью способно кого-то полюбить?

Какая удача, что для овладения девушкой и зачатия наследников любовь вовсе не обязательна. С этими мыслями Ульвар спешно подготовился к походу и отправился в путь. И причиной стало не только потакание инстинкту, потребовавшему забрать себе конкретную омегу, что уже обещана другому.

Настало время, когда наконец-то можно сделать первый шаг. Открыто бросить вызов погрязшему в самолюбовании и зверствах старому королю. То-то он удивится, когда ему доложат о случившемся!

Дом Боариу — нищий и выродившийся род потомственных свинопасов, в котором остались лишь два взрослых альфы. Вот какими видит Ульвара и его брата старый Аурелл. Впрочем до сегодняшнего дня тот наверняка даже не вспоминал об их существовании.

Дорога к крепости Аники Сиарэт, изгнанной из родных земель мятежницы, пролегала через горы, где ветер выл, как раненый зверь. В одну из ночей Ульвару приснилось море. Холодные свинцовые волны бились о каменистый берег, а потом прямо из воды выскочила ловкая серая крыса. Однако стоило прикоснуться к ней, и она тотчас преобразилась в грифониху с перьями из расплавленного золота.

— Добрый знак, мой повелитель, — молвил Несториан, когда Ульвар пересказал свой сон, пока они грелись у костра. Его пламя таинственно мерцало в глазах юного жреца. — Высшие Силы благословляют ваш путь.

Ульвар в тот раз ничего не ответил. Он обещал не чинить препятствий Церкви, когда получит в свои руки власть, но сам в Высшие Силы так всерьёз и не поверил. Куда важнее стало другое.

Чем ближе была цель, тем громче звучал внутренний голос, похожий на рычание.

«Эта девушка — та самая, и другой уже надо. Иди и возьми её!»

Ульвар не знал, как выглядит Ангелика из Дома Сиарэт. Но старый король, чей вкус славился даже среди врагов, не выбрал бы посредственность. И девушка в самом деле оказалась настоящей красавицей. Однако её истинная ценность крылась не в хорошеньком личике и приятной глазу фигурке. Она…

В ладонь ткнулось что-то холодное, и Ульвар вздрогнул, выныривая из мира грёз. Проклятье… Надо же было так погрузиться в раздумья.

Досадуя на себя, встретился взглядом с золотыми глазами верной волчицы. Фуртуна вела свою родословную от боевых волков, над которыми властвовал Дом, из которого была родом мать. Только их волки серые, а Фуртуна родилась редкой чёрной масти.

«Ещё один знак от Высших Сил», — отметил Несториан, когда впервые увидел волчицу.

Ульвар зло цыкнул. Послушать мальчишку — так на каждом шагу эти знаки. Впрочем не важно. Главное, чтобы они были добрыми.

Двор захваченной крепости дышал гарью и запахами крови и горячей смолы. Сложенные из крепких брёвен стены почти не пострадали, но от ворот остались одни лишь чёрные обломки. Не страшно. Захваченную крепость Ульвар не собирался удерживать — её дальнейшая оборона не стоила жертв, что на это потребуются.

Всё равно пришёл сюда Ульвар не ради земель, крепости или золота. Только ради той, что все последние дни не уходила из мыслей, а теперь и вовсе поселилась в них до конца дней.

Ангелика из Дома Сиарэт — живая и дышащая драгоценность, которую старая крыса прятала в своей трухлявой норе.

Ульвар шёл за неогранённым алмазом, а нашёл прекраснейший из бриллиантов.

Омеги в самом деле подобны глине. Податливые, мягкие, готовые принять любую форму. Церковь лепила из них бесстрашных воинов и жрецов, способных читать волю своих богов даже в дуновении ветра и снах. Альфы-родители — послушных кукол, улыбающихся через слёзы.

Однако омеги — вовсе не бездушные куклы.

Природа альфы — вечная борьба и вызов всему миру. Природа омеги — потрясающая способность приспосабливаться и выживать там, где даже альфа сломается.

Омеги же только гнутся. Притворяются кроткими, шепчут сладкие лживые слова, пряча ненависть за улыбками. Но сломать их? Невозможно. Они не ломаются — растворяются, как тени, оставляя лишь пустую оболочку.

Но Ангелика из Дома Сиарэт оказалась совсем другой.

Не мышка или птичка, сравнение с которыми обычно просилось при взгляде на девушек-омег. И даже не серая морская крыса — родовое животное Дома Сиарэт.

Угодившая в капкан и измотанная тщетной борьбой, но не сломленная волчица. Гордая и свирепая. Готовая биться до последнего вздоха, но не даваться в руки.

Именно о такой омеге всю жизнь мечтал Ульвар. Именно такую и только такую видел рядом с собой. Ангелика из Дома Сиарэт идеально подходила на роль матери наследников. Чёрных грифонов, что подчинят себе небо и землю и станут править Романией до скончания времён.

Осталась самая малость — сделать эту гордую омегу по-настоящему своей. Вопреки сравнению с волчицей — Ангелика всё-таки не зверь. Лаской и куском мяса её не приручишь. И силой взять тоже не вариант.

Альфы умеют подчинять и убивать, а омеги — подчиняться, чтобы не быть убитыми. Если надавить слишком сильно — прекрасная Ангелика станет такой же, как все прочие омеги. Равнодушной куклой с фальшивой улыбкой на губах и тьмой в глазах.

Так не пойдёт. Эти пронзительные зелёные глаза должны озариться огнём искреннего уважения и обожания вместо той ненависти, что полыхала в них сегодня. И такие манящие яркие губы не должны больше изрыгать проклятия. Куда приятнее слышать из них смех и адресованные своему альфе добрые слова.

А ещё — придётся следить за братом. Ангелика ему понравилась, и от вида неподдельного восхищения на его лице в сердце Ульвара зародилась жгучая чёрная ревность. Это его омега, и никому он её теперь не уступит!

Ульвар со вздохом потрепал уши своей волчицы, всё это время неотрывно следившей за пленными и снующими по двору воинами. Фуртуна права. Надо быстрее кончать с ними, чтобы забрать у Несториана свою омегу и тронуться наконец в путь. Подмогу сюда так быстро не пришлют, но всё же задерживаться в этом королевстве не стоит.

Однако от мысли, в какую неловкую ситуацию сегодня попадёт старый Аурелл, губы тронула злорадная улыбка.

И тотчас пропал, когда воздух вспорол приглушённый женский визг. Ульвар нахмурился, невольно подбираясь. Что-то случилось с его девочкой? Но с ней остался Несториан, на которого можно положиться. И всё-таки…

— Проверь, — приказал Ульвар всё это время безмолвно стоявшему рядом брату. — И сразу доложи мне.

Их взгляды на миг пересеклись, но брат свой сразу отвёл и коротко поклонился.

— Слушаюсь.

Что ж, за Ангеликой присмотрит Несториан, а Ульвар должен сейчас заняться тем, что научился делать лучше всего.

Он пойдёт убивать.