Трофей Черного колдуна

Замок из черного камня смотрел на меня недружелюбно. Наверное, чувствовал, отношение его настоящего хозяина ко мне. Понимал, что в нем засела самозванка.

Именно так я себя чувствовала. Самозванкой.

Мне некогда было лить слезы над собственной глупостью, сокрушаясь, что я поверила Черному колдуну, влюбилась в него, позволила обвести себя вокруг пальца и собственноручно выпустила из заточения.

У меня были проблемы более насущные.

Я не могла уйти из этого леса. Теперь уже взаправду. Не помогали ни кулоны, которые остались на прежнем месте, ни сфера, ни даже банальная вылазка к границе.

Огненный портал потух с тех пор как исчез Леонхард. Сфера, найденная мной в его покоях, не отзывалась — даже иглы свои не выпускала. А лес не отпускал меня обратно, сколько бы я не пыталась пробиться сквозь его границу.

И я знала причину.

Во мне текла магия.

Чужая, слабо поддающаяся контролю. Я ощущала, как она заполняет мое тело, течет по венам, наполняет меня силой.

И именно она не давала мне выбраться.

Купол, созданный моими предками, держал надежно. Ни один маг не мог ни войти ни выйти.

Леонхард смог. С моей помощью. Вернув себе силы, он оставил здесь меня вместо себя.

Разница была в том, что он был здесь полноправным хозяином. А я оказалась не просто на птичьих правах, а в роли человека, на которого очень удобно спустить всех собак.

Это могущественного Черного колдуна крестьяне боялись и уважали. Меня же они с удовольствием поднимут на вилы, как только узнают, что их господина больше нет в этом замке.

Я хранила эту тайну столько, сколько могла. Пыталась придумать вариант, при котором могу остаться в живых, причем не какой-нибудь пятой женой местного старосты.

Хотя староста у них вроде бы отец Берты. Вряд ли ему нужна пятая жена, учитывая, что у него даже второй нет.

Но в целом варианты были не радужные. Ко мне обращались уважительно по приказу Леонхарда. Вряд ли этот приказ станут соблюдать после того, как выяснится, что хозяин навсегда покинул этот дом. А ведь есть еще дружки тех насильников, которых убил колдун после того, как они напали на меня.

В общем, я понимала, что единственный способ для меня остаться в живых — прийти к крестьянам с повинной и попросить защиты у какой-нибудь влиятельной семьи. То есть отдать себя в распоряжение чужим людям, которые смогут делать со мной все, что им захочется.

Меня это не устраивало категорически.

Как только я поняла, что выбраться из леса не получится, я закрыла ворота, перестав пускать прислугу. Они могли заметить, что колдуна никогда нет на месте.

Свела контакты с Бертой и Эмилем к минимуму.

Эмиль был слишком сообразительным и мог родную мать продать, если понадобиться. А значит, свои тайны ему доверять точно не стоило. Сдаст при первой же возможности, особенно если почует выгоду.

А вот Берте мне хотелось оторвать голову. Она знала о планах Леонхарда. С самого начала. Ну или по крайней мере с тех пор, как подружилась со мной. Не могла не знать.

Она послушно играла свою роль, загоняя меня в ловушку, помогая манипулировать мной.

Так что высказать ей все очень хотелось. Но я молчала. Потому что не хотела, чтобы она заподозрила неладное.

Жаль, что вечно обманывать жителей деревни не получилось бы в любом случае.

Моим единственным шансом была моя внезапно обретенная сила.

Прошло несколько недель, в течение которых я практически не вылезала из библиотеки. Мне нужно было наверстать то, что маги изучают годами, практически с самого детства.

У меня же были знания, причем весьма поверхностные, только в области магических зелий и эликсиров.

Сейчас же приходилось работать с сырой силой.

Она ощущалась так странно. Как будто у меня появилась лишняя конечность. Или открылось какое-то новое чувство. Я даже мир стала видеть немного иначе.

И самое ужасное — я совершенно не умела управлять этой силой.

Нужно было учиться, причем очень быстрыми темпами. Если я хочу выжить в этом лесу, если я хочу выбраться отсюда. И если я хочу в отомстить, я должна стать сильной.

Первый раз свой огонь я испробовала в подвале. Там же, где стоял портал, сейчас полностью потухший.

Очень странные ощущения. И очень захватывающие. Сложнее всего оказалось не выпустить огонь, а контролировать его.

Казалось, стоит хоть немного ослабить бдительность, замечтаться, и он начнет обжигать своего хозяина, сожрет все вокруг, включая меня. А может огонь знал, что я не его настоящая хозяйка.

Язык, на котором маги писали свои формулы и заклинания, за несколько недель выучить было невозможно.

Так что я просто зубрила заклинания.

И снова было боязно начать их пробовать. Но страх перед тем, что я окажусь беззащитна перед толпой, оказался сильнее.

А этот день обещал наступить достаточно скоро. И узнала я об этом весьма неожиданным образом.

— Знаешь, в деревне начинают что-то подозревать. Я уже не раз слышала разговоры о том, что господина давно не видели, — сказала Берта.

Я продолжала иногда с ней видеться, чтобы не вызывать лишних подозрений. Травы уже не собирала по причине заморозков. Но были ягоды можжевельника, хвоя могла пригодиться для некоторых зелий. В общем, сейчас шло все то, на что не хватало времени летом и осенью.

В одну из таких вылазок меня и нашла Берта, начав этот разговор обеспокоенным тоном.

— О чем ты? — спросила я, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица.

— О том, что господин, наконец, стал свободен. И теперь твое положение очень шаткое.

Она даже не скрывала того, что помогла осуществить его план.

Я задержала дыхание и зажмурилась, пытаясь отогнать слезы злой обиды.

То что для него я была всего лишь частью плана, конечно, ранило сильнее. Но от него я этого ожидала. И понимала, что поступила ничем не лучше него. А вот Берта… второй раз!

Ну я сама виновата. Не стоило давать второй шанс. Никогда и никому нельзя давать второй шанс!

— Злишься? — правильно поняла мое молчание Берта.

— Да.

— Понимаю. Но и ты меня пойми. Я здесь родилась, но это не значит, что я мечтаю всю жизнь прожить в изоляции. А господин сможет снять проклятье с леса.

— Это не проклятье. Это новое измерение и вряд ли он сможет что-то сделать. Тебя обманули так же, как меня.

— Нет, — упрямо покачала она головой. — Господин сможет. Но сейчас не о нем. Тебе нужна защита. Я поговорю с отцом. Если ты согласишься на помолвку с моим братом, пусть даже фиктивную…

— Нет!

— Лиса, я понимаю, что это все скверно выглядит. Но тебе сейчас нужно подумать о своей безопасности.

— Не пытайся убедить меня, что ты обо мне беспокоишься. Я разберусь сама. А ты можешь пойти и рассказать всем, что вашего «господина» больше нет в замке.

— Зря ты так. Я ведь не хочу тебе зла.

Я презрительно фыркнула и отвернулась. А потом и вовсе ушла. Собирать ягоды резко расхотелось. Как и общаться с Бертой.

Но в одном она все же была права. Времени у меня почти не было.

Я убедилась в этом, когда меньше чем через неделю у замковых ворот собралась толпа не очень доброжелательно настроенных крестьян.

То ли Берта все же рассказала остальным, то ли они сами, наконец, заметили отсутствие своего хозяина. Это уже было неважно.

На меня смотрели десятки глаз со скрытой, затаенной злостью. И я понимала, до момента, когда эти люди достанут вилы и факелы, не так далеко.

Бунт среди крестьян был ожидаемым, но все равно случился как будто неожиданно. Вот такой вот парадокс.

Я как раз завтракала и совершенно не собиралась держать оборону с ложкой в руке.

Да, повар перестал появляться с тех пор, как я закрыла замковые ворота, объяснив это приказом «господина». Но еды в погребе было более чем достаточно.

На некоторых продуктах каким-то чудом держались заклинания стазиса, хотя их давно не обновляли. Что-то сохранялось на леднике.

Я могла бы продержаться на этих запасах несколько месяцев. Так что особо не экономила.

Услышав гул недружелюбных голосов, я почти сразу поняла, что происходит. А уж когда после стука в ворота полетели камни, и подавно.

Съеденная каша застряла в горле. И начала проситься наружу.

Прятаться или выйти к ним?

Хотя о чем это я? Выбора у меня не было.

Какой смысл пытаться сидеть в осаде? Не высижу. Перелезть через стену можно. Через ворота тоже. Если бы у меня тут была сотня-другая лучников, которые отстреливали бы тех, кто пробирается внутрь, была бы тема для дискуссий.

Но у меня выбора не осталось. Только открыть самой, встретив опасность с гордо поднятой головой.

Так и поступила. Ну, по крайней мере, я надеялась, что голова у меня гордо поднята.

— По какому поводу это… собрание? — спросила я, стараясь выглядеть спокойной и даже грозной.

— Да так, слухи до нас дошли, что господина-то нет, — услышала я знакомый голос.

Готс, владелец местной таверны, который кривился при виде меня, обвиняя в смерти своих дружков — тех самых насильников, которых убил Леонхард. По крайней мере Эмиль считал, что у Готса именно такой мотив меня недолюбливать.

Ну да, это ведь моя вина, что они решили меня изнасиловать, а им не только помешали, но и наказали за это.

Если это Готс за главного в этом народном восстании, то мне крышка.

— И откуда слухи? — выгнула я бровь.

— А какая разница? Ты девка, не юли. Правду говори — выбрался господин, али нет?

Этот голос принадлежал уже другому мужчине. Я его не знала, хотя видела пару раз мельком в деревне.

— И как вы мои слова проверять будете? Обыщите замок? Думаете, господин вас за это не накажет?

Некоторые начали переглядываться.

— Так нету господина! — завел свою песню Готс. — Зуб даю вам, люди. Смог он все же барьер энтот преодолеть. А эта стервь на его месте пирует, жирует, на нас как на дураков смотрит.

— Ты так в этом уверен?

— Да как пить дать! А тебя, девка, давно проучить пора.

Готс подошел ближе, сплюнув мне под ноги.

Кажется, пора начинать обороняться. Лучше огнем. Главное, себя не спалить.

Но еще до того как я успела призвать свои новые силы, появилось новое действующее лицо.

К замку со всех ног неслась Берта.

— Эй, а ну отошли все!!!

Берта заорала так, что у меня округлились глаза. Не знала, что она так умеет.

— Вы что удумали, нелюди?

— А ты бы помолчала, — еще раз сплюнул Готс, — С отцом твоим мы тоже поговорим. Как он своих детей воспитывает, что ты свою подружку столько покрывала. Знала ведь наверняка что она здесь одна осталась. Почему не сказала?

— Да потому что знаю вас, зверье поганое. А Лису не смейте тронуть. Есть господин, нет его, это не ваша забота. Сказано было, что госпожа она, значит надо и дальше чтить ее. Али ты хочешь за дружками своими отправиться?

Я не ожидала помощи от Берты. Было приятно. Хоть и не настолько, чтобы сразу ее прощать.

Впрочем, ее слова хоть и отозвались толикой благодарности в моей душе, на деле были малоэффективны.

Я смотрела в лица крестьян и видела, что они не особо прониклись.

— Не мешайся нам Берта, а то зашибем, и батя твой не поможет. А с этой девкой мы всяко потолкуем.

— Я бы на вашем месте прислушался к советам более умных людей, — раздался спокойный мужской голос.

Откуда-то сбоку выплыл Эмиль. Он не продирался сквозь толпу как Берта. Он снова появился, словно из ниоткуда. И выглядел очень спокойным. Почти скучающим.

Только блеск в глубине глаз выдавал то, что он предвкушает очередное веселье. Или прибыль. Или и то и другое.

— На вилы хотите единственного квалифицированного алхимика поднять? — спросил Эмиль у толпы. — Хьюлетт, а кто твоему ребенку будет микстуры хорошие варить? Ты разве не заметил, насколько он меньше плакать стал, как на ее зелья перешел? А ты, Ролло, забыл, кто тебе отвары от сенной лихорадки варит, да такие, что ты теперь можешь все есть, сыпью не покрываясь?

Кажется, Эмиль взял слово надолго. Он перечислил еще нескольких участников этого шествия. Некоторые впечатлялись. Но не слишком.

А потом слово снова взял Готс.

— Да что вы его слушаете? Хитрый лис на все пойдет, лишь бы выгоду свою поиметь. А она ведьма, говорю вам, люди. Может она господина и потравила зельями своими.

Это было уже откровенным бредом, но, кажется, людям было все равно. Толпа, заряженная заранее, жаждала чей-то крови. Они предвкушали легкую добычу. И меня им было не жаль.

Единственное, что их останавливало — это шальная мысль: «а может Леонхард все же не ушел?».

Как только они получат подтверждение того, что его больше нет, их ничего не будет сдерживать. А они получат это подтверждение, стоит Готсу причинить мне малейший вред. Тогда они поймут, что между ними и всеми богатствами этого замка стою только я.

Доводить до этого я не собиралась. Поэтому когда Готс кивнул паре своих подпевал и шагнул еще ближе, я зажгла на ладони огонек.

Интересно, я смогу сжечь человека? Это нужно было сделать. Чтобы подавить восстание, чтобы наказать зачинщиков, чтобы занять место Леонхарда в этой деревни и стать госпожой по праву силы.

Но руки дрожали, а сама я находилась в каком-то ступоре.

— Ну! Что я говорил. Ведьма!

Толпа зашумела сильнее. И если поначалу, стоило мне зажечь огонек в ладони, слегка отшатнулась, то поняв, что я не собираюсь использовать свою силу, снова воодушевилась.

А Гост со своими дружками почти добрались до меня.

Да, у них в руках не было вил с факелами. Зато были ножи и дубинки.

Пора было действовать.

Пламя взметнулось плотной стеной, отрезая меня от остальных. А затем пошло дальше — к толпе, заключая крестьян в кольцо.

Вот только это было не мое красное пламя.

Перед глазами мелькали фиолетовые всполохи. Магия Леонхарда.

Я обернулась, пытаясь рассмотреть его в дверях замка или на вершине башни. Но его не было. Только его сила. Или ее остатки, которые сохранились в защитном заклинании, охранявшем меня даже после его ухода.

За несколько секунд фиолетовый огонь распространился. Он обогнул Берту и Эмиля, которые стояли слегка особняком, а вот остальные оказались в ловушке.

Сильнее всех не повезло Готсу с его дружками. Вокруг не просто взметнулось огненное кольцо. Оно разрасталось, оставляя им все меньше места. И очень скоро послышались их истошные крики, которые довольно быстро оборвались.

Видеть, как человек сгорает заживо страшно. Но я была благодарна уже за то, что сжигать их пришлось не мне.

Остальных заклинение Леонхарда не тронуло и через пару минут пламя угасло, оставив после себя несколько полосок выжженной земли и три обгоревших трупа.

— Приберитесь здесь, — сказала я ошалевшей толпе и ушла в замок с гордо поднятой головой.

Чтобы выглядеть невозмутимой, потребовались все мои актерские способности. Я надеялась. Что у меня получилось убедительно.

Хорошо, что крестьяне не видели как я, едва шагнув за порог, согнулась в рвотных спазмах, избавляясь от завтрака.

Вытерев рот рукавом, я отправилась в подвал, который стал моим тренировочным залом.

Это восстание захлебнулось. Но могут быть и другие.

Я должна перестать быть слабой.

— Нет, ну ты видела, как их скрючило! А ты такая Ха! А они такие Ах!

Эмиль донимал меня уже битый час, рассказывая сцену провалившегося восстания с такой экспрессией, словно он сам его и подавил. Причем отыгрывал по ролям с репликами, криками, драками.

В нем явно умер успешный уличный комедиант. Или карманник. Тоже уличный. Хотя что-то мне подсказывало, что карманник как раз не умер. Он процветает.

— Видела, Эмиль. Я тоже там присутствовала.

— А, ну да, — вспомнил он. — Ну да ладно. Это все замечательно, но когда ты мне новую партию зелий отдашь? Народ просит.

— Никогда. У меня сейчас другие приоритеты. Минимальный заработок на зельях в них больше не входит.

— Зря ты это. Закончится в замке провизия, чем питаться будешь? Магией своей.

— Тебя не должно это волновать.

— Вот уж точно, Эмиль! — услышала я голос Берты. — Что ты пристал? Лучше бы чем полезным занялся.

— Берта, душа моя, если ты не заметила, я уже занят полезным делом. В отличие от некоторых.

Девушка набрала в рот побольше воздуха, готовясь ответить. Ссора между этими двумя была неизбежна. Я наблюдала за подобным уже много раз. Но сейчас они мне мешали.

— Если вы хотите снова завязать перепалку, то учтите, что я теперь тоже маг и уже знаю несколько заклинаний, которые мне не на ком опробовать. Хотите быть добровольцами?

— Вот я всегда знал, что ты очень злая, Лиса, — вздохнул Эмиль.

— Кто бы говорил. И вообще, я вас как бы не простила, так что имею полное право испытывать на вас не только заклинания, но и подозрительные зелья.

— Ну вот это уже беспредел! — завопил парень. — Я тут вообще не причем. И до сих пор слабо понимаю, что там у вас происходит, куда делся наш бессменный хозяин и почему тебя вдруг захотели линчевать.

Я взглянула с такой долей недоверия во взгляде, какую только смогла вложить. Этому рыжему не следовало доверять и раньше. А уж теперь и подавно.

Но Берта, на удивление, подтвердила его слова.

— Он говорит правду. О планах господина вообще никто не знал.

— Кроме тебя, — добавила я.

— Кроме меня, — согласилась Берта.

Взгляд еще раз прошелся по девушке, которая так долго играла роль моей подруги. Красивая, грациозная. Как выяснилось, еще и хитрая.

— И какие отношения тебя связывали с «господином», что он так тебе доверился?

Зачем я задала этот вопрос? Хотелось сразу же взять свои слова назад, но это было бы еще более глупо.

— Я его слуга, как и все. Только от других крестьян я отличаюсь образованием. Я часто выходила во внешний мир. Не только в твою столицу. В другие страны тоже. Я знаю несколько языков, могу свободно чувствовать себя даже в высшем обществе, умею работать с информацией.

— То есть ты его лазутчица?

— Вроде того, — согласилась Берта. — Но в основном я была кем-то вроде связного. Для тех его слуг, которые живут во внешнем мире и выполняют свою миссию. Иногда помогала им.

Чудно. Все это время я пила чай и выслушивала сплетни не просто милой местной девушки-крестьянки, а разведчицы, которая наверняка была весьма опасна.

Да уж, стоило вспомнить свои мысли в самом начале о том, что дружба с ней не подходит такой важной горожанке как Лисэль фон Керн, чтобы захотелось рассмеяться.

И кто кому не подходит по статусу?

А еще интереснее то, что Эмиль не выглядел удивленным. Смотрел на нее все с той же хитринкой во взгляде.

— Знал? — спросила я. — Хотя о чем это я. Ты все всегда знаешь.

— Именно, дорогуша, — улыбнулся Эмиль.

— Еще раз меня так назовешь, и я подпалю тебе что-нибудь ненужное. И кто мне говорил, что Берта со мной общается исключительно потому, что самая добрая в деревне.

— Так это правда. И добрая и самая свободная, заметь. Другим вообще-то некогда вокруг тебя круги наматывать, все делом заняты.

— Зря ты так, Лиса, — покачала головой Берта. — Я никогда не желала тебе зла. Мне нравилось быть твоей подругой.

— Да, я помню, ты это уже говорила.

Вдруг навалилась такая усталость, что продолжать разговор больше не осталось сил.

— Уйдите оба. Иначе клянусь, я выполню свое обещание насчет экспериментальных заклинаний и зелий.

Удивительно, но они послушались. Правда, Эмиль перед уходом порывался оставить мне список заказов, но я очень эффектно сожгла его. Список, не Эмиля. Хотя стоило бы. Потому что по пути он, кажется, свистнул подсвечник.

Я только закатила глаза и ушла в библиотеку. Мне действительно следовало тренироваться.

***

Когда за окном уже стемнело, а глаза стали болеть, я отложила книги и встала. Размялась, хрустнув затекшей шеей.

Пора было спускаться в подвал.

Да, у меня был именно такой распорядок. Днем книги, вечером, чтобы не мучить глаза — практика.

И сегодня был особенно торжественный момент, потому что я собиралась испробовать по-настоящему полезное заклинение.

Я пробовала леветировать предметы, поднимать защитный купол вокруг себя. Это все было сложно, получалось не с первого раза. Но в целом не особо впечатляло.

А вот сегодня я собиралась опробовать заклинение телепортации, которое нашла накануне.

Здесь уже было сложнее. Пасс должен быть точно выверен, а вербальную формулу нужно произносить четко и без заминки.

И даже если я все сделаю правильно, не факт что получится. Как же сложно без учителя!

Ну ладно, если просто не получится. А если выбросит куда-то не туда. Или сжатое пространство просто сожрет?

Я вспомнила, как перемещался по замку Леонхард. Кажется, для него такие фокусы не представляли никаких сложностей. Пасс рукой, заклинение почти неслышным шепотом и готово.

Но то могущественный Черный колдун, а то я. Недоучка с книгами.

В общем, я нервничала. Руки тряслись и я начала всерьез сомневаться, а получится ли у меня сложить пальцы в правильный пасс.

Но я все равно попыталась. Не с первого раза, но передо мной открылась едва различимая воронка портала. Воздух передо мной как будто начал подрагивать и расплываться. Так бывает вблизи костра.

Не переставая вливать силу, я шагнула в портал.

Мне показалось, что провела я в нем вечность. Темнота все не заканчивалась, а силы продолжали убывать.

Кажется, я переоценила свои умения и зря замахнулась на такое сложное заклинение.

Неужели я так и умру? Одна в этом проклятом замке?

Дышать становилось все сложнее, и в какой-то момент я поняла, что банально теряю сознание.

Кажется это конец.

Осознание этого придало мне сил, и я смогла совершить еще один рывок.

В последний момент, когда сознание уже почти покинуло меня, я все же вывалилась из портала именно там, где планировала изначально — в малой гостиной на первом этаже.

Или это придумал мой умирающий разум.

По крайней мере, белоснежные волосы Леонхарда, которые я увидела перед глазами, точно не могли быть реальными.

Хотя было обидно, что мой глупый разум вспоминает его перед смертью. А мое глупое сердце начинает биться от этого чаще.

Мне понадобилось около пяти минут, чтобы понять, что это не смерть. И что белокурые волосы мне не померещились.

Я была в малой гостиной, лежала головой на чьих-то коленях, и этот кто-то гладил меня по волосам.

Задаваться вопросом о том, кто это был, не приходилось. Я чувствовала знакомый запах костра, от которого перехватывало дыхание.

Длинные пальцы снова провели по моим волосам, путаясь в прядях. Тыльная сторона ладони прошлась по щеке…

Я дернулась как от пощечины. Лучше бы это был сон.

— Проснулась, — услышала я знакомый голос над головой.

Отвечать не было смысла. Я с трудом поднялась и отодвинулась так далеко от колдуна, как могла.

Взглянув в это юное, почти мальчишеское лицо, я не могла понять, на кого я злюсь больше — на него или на себя.

Почему видеть его было так больно? Настолько, что я сначала отвернулась, а затем и вовсе встала, отходя к окну.

— Даже не будешь пытаться меня убить? — Удивился Леонхард.

— А поможет?

— Нет, — признал он. — Но могла бы и попытаться ради приличия, а то как-то скучно.

Я кивнула и зашептала атакующее заклинение. Зачем? Если бы я знала. Я понимала, что не смогу причинить ему вреда. Скорее это был способ показать характер.

И я оказалась права. Колдун отмахнулся от заклинания, словно от надоедливой мухи.

Следующим шагом была сырая сила. Я зажгла на ладони огонек. Сейчас это давалось тяжелее обычного после недавнего перенапряжения.

От огненного шара Леонхард даже отмахиваться не стал. Тот просто прошел сквозь него, врезавшись в стену и оставив небольшой след.

— Теперь не скучно?

— Как-то наиграно, — поджал губы колдун. — Ну только если ты всерьез сейчас не пыталась убить меня моей же силой. Тогда да, тогда весело.

— Я догадалась, что этот огонь на тебя не подействует.

— Умнеешь на глазах, — усмехнулся Леонхард, подходя ближе.

Боги, я ведь только нашла в себе силы, чтобы отойти подальше. А теперь снова этот запах костра, пробирающийся в душу!

Знакомый, манящий, ненавистный.

Я почувствовала, как по щекам побежали слезы.

— Зачем ты здесь?

— Ты отдала слишком много сил. Я не мог позволить тебе умереть.

— Какое тебе дело, умру я или нет? Я уже выполнила все, что тебе требовалось!

— Но это ведь не значит, что я собираюсь тебя бросить.

А лучше бы это было именно так!

Как же я хотела никогда не видеть и не слышать его. Чтобы мне больше ничего не напоминало о нем.

— Несколько недель ты вполне успешно держался на расстоянии. Продолжал бы дальше.

— Неужели, не скучала по мне? — улыбнулся он, но как-то грустно. — Не сразу смог найти лазейку, которая позволяет путешествовать в это измерение и не выкладывать все свои силы при этом.

— И нашел только тогда, когда я могла умереть?

— У меня появился хороший стимул.

Я стиснула зубы, ненавидя себя за то, что слезы никак не останавливались. И еще сильнее за то, что какая-то часть меня была рада его видеть. А грудь раздирало от противоречивых эмоций.

Смотреть на него было больно, почти невыносимо. Но так необходимо, словно воздух.

Кажется, он понял это.

Леон заправил прядь волос мне за ухо, а потом тяжело вздохнул и, наклонившись, прижался лбом к моему лбу. Он закрыл глаза и мне тоже захотелось. Закрыть их и слушать его ровное дыхание.

— Я тебя ненавижу, — прошептала я.

— Я знаю.

— Тебе плевать, да?

— Да.

— Почему бы тебе просто не убить меня?

— Я никогда этого не сделаю.

Он нежно погладил меня по щеке, смахнув слезу.

— Я не позволю тебе умереть, Лиса. Даже если ты сама этого захочешь.

— Почему?

— Потому я не хочу жить в мире, где тебя нет. Ты можешь ненавидеть меня столько, сколько тебе хочется. Я не отпущу тебя.

— Зачем я тебе?

Я задавала этот вопрос много раз. И сейчас, когда его дыхание все еще щекотало мои мокрые от слез щеки, ответ казался особенно важным.

— Я же всегда говорил тебе, что ты особенная, Лиса. Ты освободила меня, в тебе часть моей силы, моей сущности. Мы связаны. Неразрывно. Мы уже две части единого целого.

— Значит, придется нас разделить, — упрямо сказала я, отходя на шаг и разрывая это странное, отравляющее прикосновение. — Ты манипулировал мной, обманул, запер здесь, обменяв свою свободу на мою.

Так хотелось добавить про то, что он врал мне все это время. И о себе, и о своих чувствах. Но это бы прозвучало слишком жалко.

— А ты предала меня. Всадила нож в спину в буквальном смысле этого слова.

— Знаю. И не понимаю, почему ты меня не ненавидишь.

— Стоит признать, я сам тебя к этому подтолкнул. Хотя полностью с тебя вину снимать нельзя. Причина, по которой ты захотела меня убить, бесконечно расстраивает. Как по мне, я не сделал ничего особенного.

— Всего лишь сделал вид, что убил моего…

— Любовника? — выгнул бровь Леон.

Глаза вспыхнули фиолетовым пламенем. Сразу как-то повеяло опасностью, а по спине пробежали мурашки.

— Я не убил его только потому, что не хотел расстраивать тебя. Иногда я бываю очень мягкосердечен. Но заметь, я имел полное право на то, чтобы забрать его жизнь.

— Я не твоя собственность!

Кажется, моя экспрессия его насмешила. Он хмыкнул, а потом схватил меня за талию и прижал к себе. Так быстро, что я ахнула от неожиданности.

— Разумеется, нет, — прошептал он мне почти в губы. — Ты не собственность и не слуга. Ты нечто большее. Именно поэтому я не позволю тебе уйти. И все окружающие тебя люди будут в безопасности до тех пор, пока ты не решишь кого-нибудь из них поцеловать.

— Почему?

— Потому что ты должна любить только меня, Лиса.

Сердце пропустила удар. А потом забилось с удвоенной скоростью, потому что Леонхард перестал шептать мне в губы жестокие слова.

Помедлив еще пару секунд, он поцеловал меня. Жадно, напористо, как будто и правда скучал. А я поняла, что презирать себя больше просто невозможно, потому что не смогла оттолкнуть.

Поцелуй был соленым, с привкусом моих слез. И таким отчаянным, словно он прощался со мной навсегда.

Я ненавидела себя за то, что не только не сопротивлялась. Я начала отвечать. Робко, почти незаметно. Но себе врать не стоило.

Остановить его я смогла, только когда в легких перестало хватать воздуха, а чужие пальцы переместились с затылка на шею, вызвав шквал мурашек вдоль позвоночника.

— Пожалуй, это стоило того, чтобы пощадить твоего Курта, — сказал он на удивление хриплым голосом.

А я предпочла отойти подальше. Еще и руки спрятала за спину, чтобы не было видно, как они дрожат.

— Где он? Что с ним случилось после нападения Тени?

— Ну знаешь, это наглость! Я еще должен справляться о самочувствии твоего любовника?

Голос моментально утратил любые ласковые нотки. Да и шутливые тоже. Теперь осталась только властность и сталь. Как у господина, который привык повелевать всеми окружающими.

Как у него получается так быстро менять маски? Где настоящее лицо?

— Он не мой любовник. И никогда им не был.

Почему мне захотелось это сказать? Оправдаться за что-то?

Когда-то подруги ругали меня за принципиальность. Говорили, что Курт не будет терпеть и обязательно уйдет к кому-то другому, кто не станет ждать неизвестно сколько.

А я… я просто не верила в то, что он меня по-настоящему любит. Считала, что стоит нам переспать, и он тут же меня бросит, рассмеявшись мне в лицо. Скажет, что это было пари. Или просто интересно стало, сколько ему понадобиться времени, чтобы затащить меня в постель.

Время показало, что отвратительным человеком в нашей паре была я, а не Курт.

— Что ж, похвально, — кивнул колдун. — Считай, что у меня стало на одну причину меньше убивать его.

Вырвался почти судорожный вздох.

— Но если ты продолжишь так сильно за него переживать, я могу и передумать, — поморщился он.

— Я больше так не могу, — призналась я.

Это было правдой. Даже слезы высохли, как будто этот поцелуй лишил меня последних сил.

— Чего именно ты не можешь? — скучающе спросил он.

— Зачем ты так поступаешь?

— Как? Очерчиваю границы дозволенного? Потому что привык так поступать во всем. Или ты о том, что я не радуюсь, когда моя женщина целует кого-то другого?

Я отвернулась к окну. Почему-то хотелось верить, что не глядя на него будет проще продолжать разговор. Может быть, сердце перестанет так сильно стучать…

— Я ведь тебе на самом деле не нужна. Так зачем ты меня мучаешь?

Сзади послышались шаги. Я задрожала, ощутив, как близко он подошел, и дернулась, как от удара, когда его руки опустились на мои плечи.

Это прикосновение было мягким, ласковым. И тем сильнее оно контрастировало с ледяным тоном его голоса.

— Я знаю, ты считаешь меня монстром, неспособным любить. Но это не так. Пора перестать видеть во мне чудовище из сказок.

Я промолчала. Просто старалась размеренно дышать и не обращать внимания на то, как близко он стоит.

Наконец он отошел, усевшись в свое любимое кресло. Я столько раз видела, как он читает здесь, что зрелище вызвало почти ностальгию.

Не хватало только тарелки с пирожными и моего чая. Но здесь я ничем не могла помочь. Повар работал на Леонхарда, а не на меня. Так что в последнее время мне приходилось готовить самостоятельно.

То еще испытание для девушки из обеспеченной семьи, у которой всю жизнь была прислуга. Но как-то справлялась.

По крайней мере, жаловаться на такие неудобства точно не стоило.

Тем более колдун явно не нуждался в прислуге. Он достал из воздуха чашку, от которой шел ароматный дымок и, пригубив напиток, довольно зажмурился.

Наверняка мой чай из кухни стащил.

— Ты молодец, — внезапно сказал он. — Учишься управлять новой для тебя силой. Причем быстро учишься.

— Был хороший стимул, — заметила я.

Хотелось уколоть его, но не получилось. Он только отмахнулся.

— Всегда пожалуйста, — расплылся в улыбке колдун. — Я ведь уже сказал, что ты можешь меня ненавидеть. С меня не убудет. Со временем пройдет. Я терпеливый, я подожду.

— Ты уже не в первый раз говоришь о том, что у нас впереди вечность, — задумалась я. — Ты случайно не забыл, что я человек?

— Уже нет. Ты теперь маг, так как я любезно поделился с тобой своей силой. И прошу заметить, не просто какой-то местный умелец, который в лучшем случае до ста пятидесяти дожить может. В тебе моя энергия. И ее достаточно, чтобы ты прожила очень долгую жизнь. Ибо я не намерен расставаться с тобой так скоро.

— Достаточное количество твоей силы? Ты все заранее рассчитал.

— Да, — кивнул он.

— На моем месте мог оказаться кто угодно. Тот мальчик, которого специально растили для этой миссии. Его не отправили в этот лес по чистой случайности. Ты бы и с ним поделился своей силой?

Леонхард поперхнулся, едва не закашлявшись.

— Откуда такие мысли, Лиса?

— Просто спрашиваю.

— Нет. Тогда я бы просто приступил к выполнению своего основного плана.

— А со мной был не основной?

— Конечно же, нет. В некоторых моментах пришлось почти импровизировать. Но должен без лишней скромности сказать, я очень хороший стратег.

— Да, лишней скромности у тебя никогда не было.

Он только пожал плечами, мол, что ж поделать, таким уродился.

— И я удивлен, что ты спрашиваешь меня об этом, а не о том, как там твоя семья.

Кровь отхлынула от лица, а перед глазами все снова поплыло.

Я так старалась не думать об этом.

Потому что как только начинала, меня выворачивало наизнанку.

— Я думала… они мертвы.

Надеяться на что-то другое было бы слишком наивно. Поверить в то, что маги из ордена сохранят им жизни просто из человеколюбия — тем более. Они слишком злы на меня. И я была уверена, что эту злость они уже сорвали на тех, кто мне дорог.

— Нет. Они живы, — сказал колдун. — Убивать их было бы серьезной ошибкой со стороны ордена.

Поверить в то, что моя семья все еще жива, хотелось слишком сильно. Пожалуй, за них я могла бы совершить еще пару кровавых ритуалов и позволить снова продать себя в рабство.

Лишь бы их больше не мучили.

— Где они?

— В столице. Точнее сказать не могу. Мои лазутчики еще это выясняют.

— Я думала, что ты всемогущий. Стратег. Сильнейший колдун. Была уверена, что как только ты сможешь выбраться из леса, то…

— То уничтожу весь ваш ковен магов, которые возомнили себя вершителями судеб целых народов?

— Да.

— Не могу сказать, что мне бы этого не хотелось. Но я тебе говорил, что ваши маги тоже не совсем слабаки. У них есть козыри в рукаве. И первый из них — попытка не пустить меня в вашу столицу. Пока что удачная.

— Как?

— Мало ли, что можно сделать, если не иметь никаких моральных принципов, зато иметь древние манускрипты. Поверь, у них много возможностей отравить мне жизнь. Как минимум четыре, — сказал колдун, немного подумав. — Это если не считать призыва сильных демонов. Но с ними я, возможно, справлюсь. А вот с огненным дожем — вряд ли.

— Все эти меры против тебя были разработаны?

— В том числе. В общем, лучше мне пока в Эсслинталь не соваться. Целее будет.

— Думаешь, они допустят, чтобы с городом что-то случилось?

— Практически уверен. Они и сейчас, по сути, держат всех его жителей в заложниках.

— И ты ничего не можешь сделать?

— Ну почему же? Могу.

Любимое кресло Леоно скрипнуло. Он вытянул ноги и потянулся, закинув руки за голову, как будто разминал мышцы после долгой работы.

— Уничтожить этот город. Вместе с орденом, разумеется. Тяжеловато, конечно, но могу, — кивнул колдун.

— Не думала, что тебя остановит моральная дилемма вроде убийства десятков тысяч жителей столицы.

— Правильно думала. Не останавливает. Но есть и прагматичная сторона вопроса. Это просто не рационально. К тому же, твой кровный папочка наверняка подстраховался. А еще он очень везучий засранец. Оставил твоих родных в заложниках. Я подумал, что если они умрут вместе с остальными, это тебя расстроит.

Дыхание снова перехватило. Это когда-нибудь прекратится? Я рискую в какой-то момент умереть от недостатка кислорода!

Он это серьезно? Шутит? Или это очередная манипуляция?

— Не пойми меня неправильно. Пока мне невыгодно идти на орден в лоб. И пытаться победить их голой силой я не буду. Хотя мог бы.

— Да? И что же мешает на самом деле, если не моя семья?

— Скажем так, уничтожение верхушки ордена не единственная моя цель.

— Подробнее не расскажешь?

— Возможно, позже. Много знать вредно, Лиса, — усмехнулся он.

А вот теперь это точно была манипуляция. Так же как и раньше он держал меня в неведении, выдавал информацию по крупицам, причем только ту, которая была нужна для осуществления его плана. Еще и делал так, чтобы я находила ее якобы сама.

В этом была вся проблема. Я могла попытаться забыть то, что каждый мой шаг в этом замке и даже до того как я попала себя был спланирован вот этим мужчиной.

Неприятно, конечно. Но я могла бы смириться с этим. Попробовать отпустить.

Хуже было то, что я ему не верила. Ни единому слову. Ни тому, что он якобы воспылал ко мне каким-то чувствами, ни тому, что ему есть дело до благополучия моей семьи.

Да что там, я даже в то, что Курт жив, до конца не верила. Это ведь он так сказал. А потом запер меня в этом лесу и в этом замке с агрессивно настроенным населением и без возможности выйти.

— Твои цели как-то связаны с Камнем Душ?

— Какая догадливая, — прищелкнул он языком. — Да, связаны. И там все несколько сложнее, чем ты думаешь.

— Будешь приносить человеческие жертвы?

— Боюсь, придется. По-другому никак.

— Зачем? Тебе ведь и так хватает силы. Даже с учетом того, что ты зачем-то поделился со мной… Если дело в этом, то забирай обратно свою силу, она мне не нужна.

Фиолетовые глаза снова вспыхнули, намекая, что их хозяин раздражен.

— Ну во-первых, подарки не забирают. А во-вторых, это было не приглашение к дискуссии.

Он поднялся и как-то слишком быстро, одним рывком, словно использовал магию телепортации, оказался рядом со мной.

Пальцы обхватили мой подбородок, заставив запрокинуть голову. Фиолетовые всполохи в радужках завораживали. Наверняка у меня сейчас такие же. Я уже видела однажды их в зеркале. Они появлялись, когда я теряла контроль над чуждой для меня магией.

У него такие всполохи явно носили другой характер. Он-то свою магию явно контролировал. А вот эмоции… Тоже мог. Но сейчас не посчитал нужным скрывать свое недовольство.

Запах костра стал еще более отчетливым.

— Не стоит злоупотреблять моей добротой. Даже не смей пытаться избавиться от этой силы. Мне все равно, сколько раз мне придется провести ритуалов, плевать, сколько при этом нужно убить людей. Я не позволю тебе прожить обычную человеческую жизнь.

— И ради этого ты будешь использовать Камень Душ? Приносить жертвы?

— Ради этого я сожгу не только Эсслинталь. Я могу и весь этот мир уничтожить. Не жалко.

— Ты все же чудовище.

— У тебя будет шанс убедиться, что я далеко не худшее зло.

Он давно убрал руку с моего подбородка, но я продолжала смотреть ему в глаза, запрокинув голову почти до боли в шее. Это было похоже на странный гипноз. Но мне не хотелось делать шаг назад и разрывать эту странную, порочную и болезненную связь.

— Хочешь сказать, других вариантов достичь твоих целей кроме как начать приносить жертвы не существует?

— Существуют, но не такие надежные. А я не люблю рисковать.

Захотелось рассмеяться. Я правда собралась его осуждать? У самой ведь душа чернее этого замка.

— Ты же такой искусный манипулятор, стратег. Если бы в тебе все еще оставалась человечность, ты бы смог придумать такой план, который удастся.

— Спасибо за комплимент, конечно. Но опыт и знания не могут дать полную гарантию. Я тоже совершаю ошибки. И они могут очень дорого стоить.

— Да? И какая же у тебя ошибка?

— Ты. Ты моя роковая ошибка, Лиса. Если бы я не познакомился с тобой, все было бы намного проще. Но я не жалею об этой ошибке. И тебе не позволю.

Разговор с Леонхардом оставил после себя странное послевкусие. Я не готова была признать, что неравнодушна к тому, по чьей вине разрушилась моя жизнь, и кто в итоге окончательно запер меня в этом лесу.

Но мне было слишком больно его видеть, чтобы считать себя равнодушной.

Перед уходом колдун навестил местную деревню. Оказывается, он был прекрасно осведомлен о том, что одно из его защитных заклинаний сработало.

Не знаю, что он там делал и какие воспитательные беседы вел с местными жителями, но я подозревала, что любить меня там сильнее не стали.

Наверное, нужно было наплевать на то, кто и как ко мне относится. По-хорошему, вообще стоило привыкать к тому, что я теперь маг и мне не следует обращать внимание на сплетни и уж тем более бояться местных жителей. Но я пока не могла мыслить такими категориями.

Эта сила жгла мне руки, словно была отравляющей. Я пыталась развить ее и научиться владеть лишь для того, чтобы иметь возможность защититься.

— Могу тебя поздравить, больше народных восстаний не будет, — сказала Берта.

Она уже приходила в замок как к себе домой. Но я не жаловалась.

На этот раз и вовсе было грешно, потому что она принесла корзину с чем-то вкусным, судя по запаху.

— Ваш господин постарался?

— Да. Ну, умные и так поняли, что бунтовать не стоит. Смерть Готса с его дружками хороший эффект оказала.

— Когда-нибудь я привыкну к тому, как просто здесь все относятся к человеческой жизни.

— Конечно, привыкнешь, — сказала Берта, не уловив иронию в моем голосе. — Ты вообще как будто из другого мира пришла. Воспитывалась в таких условиях, при которых ценить жизни других очень просто. А попробуй делать это, когда с детства окружена откровенными отбросами. Поверь, если сейчас треть деревни выкосить, мир только чище и лучше станет.

Я вздохнула. Умом я понимала, что Берта права. Но пока не могла с ней согласиться.

А потом вспомнила, как сама была согласна вообще стереть всю деревню с лица земли из-за того, что угроза нависла над моими родными.

Пора бы уже перестать осуждать окружающих.

— Скажи мне, Берта, какая у твоего господина цель? Он ведь не собирается поработить всю планету, верно?

Мне очень хотелось в это верить. Настолько сильно, что стыдно было признаться даже самой себе.

— Цели я его обсуждать, конечно, не буду, но у тебя спросить обязана — откуда вообще такие мысли?

— Вполне логичные мысли, — вздохнула я. — Ладно, тогда, может, на другой вопрос ответишь. Почему ты ему служишь? Выполняешь все его поручения, наверняка иногда не самые приятные. Порой рискуешь жизнью, если я правильно поняла. Только из-за того, что родилась здесь?

— Как тебе сказать… И да и нет. Я действительно не считаю господина монстром, хоть и признаю, что его методы могут порой выходят за рамки гуманных. Но знаешь, Лиса, мне до тошноты надоел этот лес. Надоело, что сюда сбрасывают всякую шваль, как будто это помойная яма. И мне хотелось бы, чтобы однажды королевство Оснэйн, так лихо загубленное магами из твоего ордена, возродилось.

— Это возможно?

— Не у меня спрашивай, — надулась Берта, поняв, что возможно сболтнула лишнего.

— Ты как всегда невероятно открыта и дружелюбна, — съязвила я.

— Ну вот только клеветать не нужно. С тобой я всегда была дружелюбна.

— Скажи, а если бы твой господин сказал, что для его плана нужно меня медленно и мучительно убить, ты бы тоже ему помогала?

— Как хорошо, что этого не будет и мне не придется выбирать. Он никогда не убивает просто так.

Эту фразу я часто слышала. И от Леона, когда он еще притворялся учеником, втираясь мне в доверие. И от местных жителей.

— Только ради высшей цели, да? — съязвила я.

— Высшей не высшей, а цель всегда есть, это правда.

— Знаешь, сколько человек погибло от его Теней?

— Не знаю, но подозреваю что немало. А ты знаешь, сколько солдат погибло в какой-нибудь стычке на границе? Или сколько погибло в схватках с кайрингами? Кого винить в их смертях будешь? Капитана, за то, что отправил своих подчиненных? Короля, за то, что собрал армию?

— Не сравнивай. Армия защищает свою страну. Своих родных и близких.

— А Он защищает всех нас. Знаешь, ваши гуманные маги уже однажды целую страну с лица земли стерли. Это, конечно, намного лучше, чем убрать пару человек в год с помощью фирменного проклятья.

Я стиснула зубы, чтобы не ляпнуть лишнего. Этот спор можно было продолжать бесконечно. И я отлично осознавала, что сравнивать магов ордена и Леонхарда глупо. Это как выбирать между меньшим и большим злом.

— Меня обсуждаете, девочки?

Колдун как всегда появился неожиданно. Берта тут же вытянулась чуть ли не как солдат и поклонилась. Достаточно низко, чтобы я смогла окончательно понять характер их отношений.

Она была слугой. Преданной, почти фанатичной. И теперь я была уверена — если бы ему потребовалось, она бы меня сама на лоскутки порезала.

— А нужно? — спросила я.

— Не мешало бы. Люблю слушать сплетни о себе.

Я закатила глаза и отвернулась. Вместо того чтобы становиться свидетелем очередного спектакля, лучше было бы заняться чем-то полезным. Например, почитать еще основы магии.

— Ты можешь идти, Берта.

И снова она даже не пикнула. Просто кивнула и ушла, снова напомнив мне солдата. Наверное, я должна была догадаться еще когда подсмотрела как она возвращает кулон телепортации колдуну.

Тогда я была слишком взволнована, но все равно могла отметить, что эта девушка двигается как военный. На что я еще не обращала внимания? Кем в итоге окажется Эмиль?

— А ты зачастил, — сказала я, когда мы остались одни. — Заточения в несколько сотен лет было недостаточно? Неужели соскучился по этому замку?

— Да. Соскучился.

Он сказал это тихо, с легкой хрипотцой в голосе. Так, что я сразу поняла — соскучился он не по замку.

Дыхание прервалось, а по позвоночнику пробежали мурашки.

— Это единственная причина твоего визита? Если да, то можешь идти обнимать стены.

— Какая же ты злая, Лиса. Выгоняешь из собственного дома. Неужели даже чая не предложишь?

— Только если с ядом.

Он разочарованно щелкнул языком и покачал головой.

— Так зачем ты здесь?

Кажется, он был всерьез расстроен моей реакций. А чего он ждал? Что я брошусь ему на шею?

У нас слишком странные отношения для этого.

— Принес тебе хорошие новости, — вздохнул колдун. — Появилась возможность вытащить твою семью.