Трофей для Адмирала Драконов

Кира

– Рэй! Гард! Рэй! Гард! – скандирует обезумевшая толпа.

– Смотри, смотри, – хватает меня за руку Нейма, указывая на только что пришвартовавшийся парусный фрегат. – Это же Стремительный. На нём лучшие охотники на наргов. О! Они идут! Это же сам Рэйгард Смертоносный!

Моя новая подруга приседает так, словно у неё подогнулись ноги, и тут же выпрыгивает вверх, размахивая руками и переходя на восторженный визг:

– И-и-и! Рэйгард! Рэй! Гард!

Хаос побери! Что происходит? Рядом с нами ещё несколько знакомых девушек из Академии, и я впервые вижу их в таком состоянии. Они прыгают, машут руками, стараясь привлечь к себе внимание.

– Рэй! Гард!

По пирсу от величественного покачивающегося на волнах фрегата идёт группа мужчин. Лиц не вижу из-за ослепляющего солнца, только силуэты. Но даже так взгляд цепляется за идущего впереди широкоплечего мужчину. Если все остальные ступают, как обычные моряки, раскачиваясь на ходу и широко расставляя ноги, этот скользит кошачьей походкой крупного хищника. Выглядит завораживающе.

По позвоночнику пробегает волна мурашек. Ощущение страха? Я что правда испугалась этого «смертоносного моряка»?

Одёргиваю себя. Я ведь не лань, а этот человек – просто человек, а не какой-нибудь снежный барс. И этот не-барс приближается.

– А-а-а! – оглушительно верещат девушки, подпрыгивая так, словно хотят выскочить из платьев, и я невольно морщусь.

– Пойдём отсюда, – пытаюсь взять Нейму за руку, но она отталкивает меня.

– Ты что не понимаешь? Это же сам Рэйгард. Я хочу, чтобы он выбрал меня. Хотя бы на ночь.

Шум вокруг неимоверный. Я, наверное, ослышалась.

– Возь-ми ме-ня! – начинает скандировать окружающее пространство.

Мужчины уже сошли с пирса. И их сапоги впечатываются в землю, поднимая пыль.

Ну всё, с меня хватит. Делаю шаг назад. Ни минуты больше не хочу оставаться среди этого безумия. Однако толпа за спиной плотная и вместо того, чтобы расступиться, напирает ещё сильнее, сжимая меня с боков.

Я даже развернуться не могу. Нейму уже отнесло куда-то в сторону. Попытка отступить и надавить сильнее на тех, кто сзади, приводит к тому, что я получаю толчок в спину. И вот на этот раз люди неожиданно расступаются. Я пытаюсь сохранить равновесие и, споткнувшись обо что-то, лечу вперёд, прямо под ноги охотникам.

– Смотри, Рэй, – над моей головой раздаётся грубый, мужской голос, – девки падают к нашим ногам. Соскучились. Не будешь против, если я возьму эту рыжую?

– Погоди, – отвечает ему второй.

Сильные руки подхватывают меня подмышки и ставят на ноги, придерживая за плечи.

– Кто тут у нас такой торопливый? – вкрадчиво интересуется низкий голос с бархатными нотами.

Я не вижу его лица. Перед моими глазами перекатывающиеся грудные мышцы в вырезе не застёгнутой на верхние пуговицы рубашки. Рельеф такой, что появляется дикое желание потрогать их пальчиком. Настоящие или нет?

Мужчина, продолжая держать меня за плечо, второй рукой, двумя пальцами, поднимает вверх мой подбородок, и я тону в его чёрных, как зимняя ночь, глазах. Замираю, как мышка перед крупной змеёй. Он красив настоящей мужской красотой. Жёсткий подбородок. Высокие скулы. Губы, изогнутые в насмешливой полуулыбке.

Лицо мужчины излучает самодовольство. О! Такие, как он, знают, как они действуют на женщин. И этот убеждён, что моё сердце уже растаяло.

Он переводит взгляд на мои губы и большим пальцем проводит по нижней.

И я отмираю.

Бью его по руке и шиплю:

– Не смейте ко мне прикасаться.

Левая бровь мужчины удивлённо приподнимается, в глазах вспыхивает ледяное пламя.

– Строптивая, всё как я люблю, – с лёгкой хрипотцой говорит он и бросает в сторону. – Обойдёшься, Дарк. Это мой приз за удачную охоту.

Мужчина перехватывает меня за талию, и в следующее мгновение мир переворачивается. Успеваю только взвизгнуть, как оказываюсь висящей вниз головой на его плече.

– Отпусти меня! Дикарь! – бью кулачками в спину, пытаюсь пнуть ногой. Но мужчина одной рукой фиксирует мои бёдра, а второй отвешивает болезненный шлепок по попе.

Идущие рядом мужчины гогочут:

– Строптивая кобылка тебе попалась, Рэй.

– Недотрогу строит.

– Наиграешься – поделишься?

И никто, никто из толпы не вмешивается. Повернув голову, замечаю только несколько завистливых женских взглядов. Нейму тоже успеваю увидеть: губы поджаты, а в глазах смертельная обида.

Рассчитывать на чужую помощь не приходится.

Вниз головой висеть неудобно, а вырываться тем более, и, немного побрыкавшись, я замираю, чтобы сберечь силы. Надо выждать момент. Пусть только поставит меня на ноги, и тогда я ему покажу. Пытаюсь вспомнить заклинания, которые помогут мне проучить этого наглеца.

Приветственные крики встречающих постепенно затихают вдали. Поворот, ещё поворот и звук открывающейся с громким стуком двери.

Судя по запахам, мы в какой-то таверне.

– Эй, хозяин! – басит один из мужчин. – Ужин и наши обычные комнаты.

– Ужин готов, господа. Накрываем.

– Рэй, ты куда? – кричит один из мужчин. – Не терпится распаковать приз?

Слова шутника встречают новым взрывом хохота.

Но мой похититель не отвечает, он уже поднимается наверх по скрипучей деревянной лестнице.

Еле сдерживаюсь, чтобы не активировать ледяное плетение прямо сейчас. Их слишком много. И я слышала, что среди охотников есть маги. Надеюсь, моих сил хватит, чтобы заморозить кое-что этому наглецу.

Хлопок двери, скрежет задвижки, и мир снова переворачивается.

Сейчас можно.

Мужчина удивлённо хмыкает и небрежным движением кисти сметает появившийся между нами мерцающий сгусток. А в следующий миг вжимает меня в стену и впивается в мои губы голодным поцелуем.

Прежде чем я успеваю возмутиться, язык мужчины беспрепятственно врывается в мой рот. Возмущённое мычание его не останавливает.

Одной рукой он фиксирует мой затылок, а вторая скользит по телу: гладит поясницу, сжимает попу, собирает в складки юбку на бедре до тех пор, пока горячая ладонь не ложится на обнажённую кожу. Его пальцы уверенно продвигаются вверх, и у меня внизу живота против всякой логики начинает нарастать томительно-приятное ощущение. Мужчина бесцеремонно исследует моё тело, а моё сознание расплывается, мозг теряется, не в состоянии отслеживать неуловимо быстрые прикосновения: поглаживания, сжатия, витиеватые узоры подушечками пальцев.

И, только когда я чувствую, как в мой живот упирается нечто твёрдое, прихожу в себя. Как будто бочку холодной воды вылили. Резко сжимаю зубы, и мужчина с гневным рыком отстраняется. Даже шаг назад делает.

Мне бы воспользоваться моментом, повернуть ручку двери, она совсем рядом, и броситься наутёк, но ноги мягкие и слабые, словно из них вынули все кости.

– Ты переигрываешь, – рычит мой похититель, сплёвывая кровь. – Игры в недотрогу хороши до определённого момента.

– Игры? – растерянно переспрашиваю я и от неожиданности громко икаю.

Зажимаю рот ладошкой, ощущая пальцами, как припухли мои губы. Меня бьёт ледяной озноб. Снова икаю.

– А разве нет? Зачем ты пришла, как не для этого? – мужчина делает движение подбородком в сторону огромной кровати. – Цену себе набиваешь? Может, ещё скажешь, что невинна?

Чёрные глаза сверлят моё лицо.

– Ик, я не пришла, – пищу неожиданно ставшим тонким голосом. – Ты… вы меня схватили. Я не хотела.

– А что ты тогда делала среди портовых шлюх?

– Какие портовые шлю… – язык не поворачивается вымолвить это слово. – Там были и хорошие девушки. Я их видела в Академии.

– Что? – он закашливается, словно поперхнувшись, и неожиданно разражается хохотом.

А я не могу понять его странной реакции. Но смех почему-то кажется мне обидным. А обида вытесняет растерянность. Я снова становлюсь собой, и мой опомнившийся мозг ищет варианты, как вывернуться и сбежать.

Отсмеявшись, мужчина говорит:

– Этак, я поверю в твою невинность. Ты, правда, считаешь, что девушки, которые учатся в Академии, не могут быть шлюхами?

Хмурюсь, не понимая, в чём я неправа.

– Откуда ты такая?

– Не твоё дело, – со злостью огрызаюсь я.

– Не нужно со мной так говорить, девочка, – сквозь бархат голоса слышится угроза, и я снова замираю. – А то ведь я передумаю тебя отпускать.

Он, что? Решил меня отпустить? Смотрю на него недоверчиво.

– Хаос возьми, – бормочет он. – Ты ведь и впрямь малышка. Такая наивная и, кажется, чистая. Сколько тебе лет? Ты хоть совершеннолетняя?

Отрицательно мотаю головой. Лучше не говорить, что мне девятнадцать.

– Сколько? Семнадцать есть хотя бы?

Киваю.

– То есть ты несовершеннолетняя малявка, которую мама с папой отправили учиться в Академию? А они тебя не предупреждали, чтобы ты не шлялась по злачным местам? Что молчишь? Язык проглотила?

– Я не знала, – тихо отвечаю я.

Меня трясёт, и я не понимаю, как себя вести, чтобы не спровоцировать этого жуткого типа. Вдруг он и правда меня отпустит?

– Чего не знала? Что по вечерам порт и все окрестности становятся злачным местом?

Говоря это, мужчина одним движением стягивает с себя рубашку. И я вжимаюсь в стену.

Он замечает моё движение:

– Не бойся, малявка. Сейчас переоденусь и выведу тебя.

– Я могу с-сама, – почему-то шёпотом говорю я, скользя глазами по рельефным грудным мышцам, по чётким кубикам пресса мужчины.

Я не впервые вижу мужчин, обнажённых выше пояса, у меня отец и четыре братика, и они часто предпочитают тренироваться в свободных штанах и без рубашек. И у всех у них красивые тела. Но то, которое сейчас передо мной, совершенно. А может, виноват недавний поцелуй, жаркие воспоминания о котором всё ещё бродят по венам?

Нервно сглатываю. И это явно не укрывается от внимательного взгляда мужчины. Он и впрямь напоминает огромного хищника кошачьей породы, наблюдающего за глупой мышкой. На его лице снова самодовольное выражение.

– А восемнадцать-то тебе скоро? – неожиданно спрашивает мой похититель.

– Н-не очень.

– Пригласишь на свой день рождения? Или сама ко мне заглянешь?

– Ик.

– Ладно, ладно, будем считать, что я пошутил, – ухмыляется он.

– Так, я пойду? – тянусь к ручке двери.

– Не откроется. Магический замок, настроенный только на меня. Не торопись, я сам тебя выведу. Без меня мимо моих парней не пройдёшь.

Смотрю на него с тоской. Похоже, этот хищник всё-таки играет со мной. Никуда он меня не отпустит.

Мужчина тоже смотрит, но не так, как раньше, а скорее задумчиво и не на меня, а сквозь. А потом заявляет:

– Уже сумерки. Через полчаса совсем стемнеет. Ты не дойдёшь до своей Академии.

– Я отлично знаю дорогу.

– И не боишься оказаться на невольничьем рынке?

– Где? – машинально спрашиваю я. – Хотя сразу же понимаю, о чём он. Уже успела наслушаться страшных историй о девушках, украденных и проданных.

– Поэтому оставайся лучше со мной, – мягко продолжает мужчина и делает шаг ко мне. Его полуобнажённое тело очень близко. От него исходит запах моря, нагретого корабельного дерева, просмоленных канатов и южных специй. Особенно ярка нота чёрного перца. Запах странствий, из-за которого я покинула тайком родительский дом. Кристер привёз нам с Лирой в детстве вырезанный из южных пород дерева кораблик с настоящими парусами, мачтами. И он пах точно так же. Почти, там не было терпкой нотки мускуса, которая сейчас вызывает у меня головокружение и сухость во рту.

Сглатываю.

Мужчина видит мою реакцию.

– Оставайся. Я буду нежен. Разве ты не знаешь, что лучше, когда невинности лишает опытный мужчина? Я не сделаю тебе больно.

Бархатный голос обволакивает, рука медленно, как будто подкрадываясь к пугливому зверьку, тянется к моему лицу, обрисовывает скулу, спускается к уголку рта. Моё тело словно магическим разрядом прошибает до самых пальчиков ног, которые сладко поджимаются, запуская обратную волну. Сейчас гораздо труднее противостоять его грубоватой нежности, кошачьей вкрадчивости. Ам, и нет доверчивой мышки.

Дёргаюсь назад, пытаясь избежать прикосновения, будоражащего кровь, и больно ударяюсь затылком о стену.

– Тише, тише, малышка, я тебя не обижу, – рука мягко поглаживает, круговыми движениями массирует пострадавший затылок.

Горячее дыхание касается лба.

– Оставайся, девочка, тебе будет хорошо.

– Нет, – говорят мои губы.

Но голос так просел, что появляется страх: он поймёт, что со мной творится. И тогда точно не отпустит.

– Пусти меня, пожалуйста, я не хочу.

Отстраняется, усмехается, но уже не так самоуверенно, как прежде:

– Хочешь и сама отлично это чувствуешь. Но, пожалуй, стоит подождать, когда ты сама этого попросишь. И не мотай головой. Все твои реакции говорят о том, что ты горячая штучка. Даже странно для такой невинной девочки.

Всхлипываю.

Мужчина хмыкает и отворачивается. Он подходит к большому стенному шкафу, неторопливо достаёт оттуда одежду, стоя ко мне спиной, и, прежде чем я успеваю сообразить, сбрасывает штаны.

Сдавленно вскрикиваю и зажмуриваюсь. Слышу короткий смешок и бормотание:

– И впрямь малышка.

Переодевается мужчина быстро. Решаюсь открыть глаза, только когда запах моря и чёрного перца усиливается. Не слышала его шагов, но почувствовала, что он уже рядом.

– Идём, – протягивает руку.

Медлю в нерешительности, но мужчина ждёт, и я вкладываю дрожащие пальцы в его ладонь. Жду подвоха. Но он лишь усмехается уголками рта и, открыв дверь, увлекает меня вдоль длинного тёмного коридора. Снизу доносится шум и громкий мужской гогот. Пахнет пережаренным мясом. Сглатываю голодную слюну. Я ведь полдня не ела. Но это потом, надо потерпеть до Академии. Ужин я пропустила, однако там у меня припасено немного печенья.

Хаос! О чём я думаю? Мне бы целой и невредимой выбраться отсюда. И ворота, скорее всего, уже закрыты. Придётся стучать привратнику. Ректору доложат о моей провинности. Ох, и влетит мне от дяди! Потом, всё потом.

Мы уже на первом этаже. Мужчина открывает передо мной тяжёлую дверь:

– Вон выход со двора, повернёшь налево и пойдёшь прямо. Там, на главной улице, какое-никакое освещение.

Я вглядываюсь в сгущающийся мрак, слышу отдалённые крики, женский визг, не разобрать, возбуждённый или испуганный, чувствую жар мужского тела за своей спиной. Знаю, он чувствует мои сомнения.

– Оставайся, – мягкие губы прихватывают верхушку моего уха.

Кира

Мурашки бегут по спине от нежного прикосновения, но, если и есть сомнения, то только в одном: идти прямо сейчас в Академию или найти укромный угол, чтобы пересидеть до утра. Только не оставаться рядом с этим самоуверенным в собственной неотразимости наглецом. Хотя, может, он и не такой гад, если готов отпустить меня?

Появляется искушение попросить его проводить меня хотя бы до главной улицы. Но эту мысль я тут же отбрасываю. Это будет выглядеть так, словно я ему доверяю. Как же… доверять. А из-за кого я задержалась до темноты?

– Да не трону я тебя, малявка, – горячее дыхание обжигает мой затылок.

Ага, не тронет. Уже поверила.

– Нет, – мотаю головой и решительно направляюсь к выходу со двора.

За моей спиной хлопает дверь.

У калитки некоторое время стою, прислушиваясь к тому, что происходит на улице. Вроде поблизости ни голосов, ни звуков шагов. Вход в таверну с противоположной стороны, оттуда доносится шум: ругань, смех. Меня передёргивает. Вторую неделю в Академии, и так влипнуть. Судорожно вдыхаю. Надо взять себя в руки.

Он сказал налево, а потом прямо и до главной улицы. Там освещение. То есть, главное, пройти незамеченной по этим тёмным закоулкам, а в центре поселения наверняка, кроме освещения, ещё и патрули портовой стражи.

Наконец, собравшись с духом, я открываю калитку. Морщусь от скрипа петель. Ощущение, что этот звук отражается от каменных стен всех соседних домов и уносится вдаль по улице, оповещая всех об одной глупой девчонке. У страха глаза велики. И это мне, конечно, только мерещится.

Ночь ещё не спустилась на землю. При всех моих опасениях оказаться в полной темноте сейчас я испытываю сожаление, что нет возможности при нежелательной встрече слиться со стеной дома, да хоть в колючий куст залезть. Одежда на мне тёмных тонов.

Брось паниковать, Кира, в конце концов, у тебя ещё и магия есть. Жаль, что только ледяная. Огненную пришлось скрыть при помощи артефакта. И сейчас вот так запросто мне её не активировать. Браслет самой не снять. Дядя специально сделал так, чтобы не было искушения проявить вторую стихию. Он же не подозревал, что я могу так влипнуть на второй неделе пребывания в Академии. Вздыхаю. Надеюсь, против обычных бандитов и ледяной хватит.

Эта мысль придаёт мне бодрости, и я быстро создаю несколько плетений, прикрепляя их к пальцам левой руки. Это на запас. В правой оставляю одно, способное создать короткий ледяной кинжал.

Крадусь, словно воришка, вдоль домов, как можно ближе к нагретым за день от летнего солнца каменным стенам.

Мне везёт, до главной улицы я добираюсь без происшествий. Выдыхаю с облегчением, оказавшись в круге света от ближайшего к переулку фонаря. И на этом Высшим Силам надоедает меня оберегать.

– Ой, ты ж гляди, новенькая, – откуда-то сбоку раздаётся женский голос, насыщенный откровенной неприязнью. – А ну, давай отсюда. Это наше место.

Оборачиваюсь и вижу несколько девиц в легкомысленной одежде.

«Что ты делала среди портовых шлюх?» – вспоминаю слова мужчины, и кровь бросается мне в лицо.

Они что, правда, приняли меня за такую же, как они? Вспоминаю, как наглец мял мою юбку. Волосы, скорее всего, тоже растрёпаны. Не было ни времени, ни возможности посмотреться в зеркало. Руки невольно тянутся к голове, чтобы поправить причёску. Но вовремя останавливаю этот порыв, разворачиваюсь и делаю несколько шагов вдоль улицы.

– А ну стой! – бьёт в спину высокий женский голос, вынуждая меня обернуться. – Подруги, это же та, которую Рэй сегодня выбрал на причале.

– Уверена?

– Она, точно она. Первый раз такую рыжую вижу. Ни с кем её не перепутаешь.

– Смотри-ка ты, повезло девке.

– Да не очень, похоже. Красавчик Рэй обычно до утра кувыркается с девчонками. А эту слишком быстро попользовал.

– Так по ней видно, что молодая и неопытная. Ему разве такая нужна?

– Ну, значит, скоро придёт за добавкой.

Галдёж перебивает грубый мужской голос:

– А ну цыц, расщебетались. Придёт – обслужите. А сейчас работать за вас кто будет? Я, что ли? Кыш по местам.

Со страхом смотрю, как из-за их спин из темноты выдвигается высокая мужская фигура.

Рты девиц закрываются. Миг, и на освещённой улице остаюсь только я и громадный широкоплечий мужчина с чёрной бородой. Он окидывает меня хищным, оценивающим взглядом.

– Откуда ты, красивая? – его рот искривляется в улыбке, больше похожей на оскал.

– Я з-заблудилась, – неуверенно отвечаю я, пятясь.

– Работу ищешь? – верзила делает шаг ко мне. – Считай, уже нашла.

Сразу же понимаю, что ничего хорошего меня не ждёт.

В голове ощущение нереальности происходящего. Всё это похоже на сон. Такого не может случиться со мной. Быстро озираюсь в надежде увидеть людей, но поблизости никого. Мужчина отлично понимает, на что я надеюсь, и усмехается:

– Патрули в этом районе в такое время не ходят, побаиваются. И на случайность рассчитывать не стоит.

Нельзя показывать, что я боюсь. Да и вообще, как говорил Кристер: «Страх убивает шансы на спасение». Стряхиваю с себя оцепенение. Снова бросаю взгляд вдоль улицы, которая ведёт за поселение. Она пустынна. Может, стоит прямо сейчас сорваться на бег? Вряд ли такой верзила способен двигаться быстро.

– Так откуда ты?

– Академия, – отвечаю коротко, не позволяя голосу дрогнуть. – И сейчас я иду туда. Никакую работу я не ищу. И, если завтра утром меня там не будет, перевернут весь ваш порт и все ваши притоны.

Мужчина останавливается, словно раздумав приближаться ко мне. Прищуривается:

– Это угроза?

– Предупреждение.

– Судя по твоей дерзости, ты маг. А поскольку сдуру ночью забрела в наш район, ты только что прибыла и едва ли успела начать обучение. Так?

Не отвечаю, но тело начинает пробивать дрожь.

– Так ты маг? – мужчина делает ещё один шаг, сокращая расстояние до опасного.

Вместо ответа активирую плетение. В руке появляется ледяной кинжал. А на лице мужчины расцветает довольная улыбка:

– Вот уж не думал, что так повезёт, – почти ласково произносит он и переводит взгляд на что-то позади меня.

Прежде чем я успеваю оглянуться, моё горло стягивает что-то очень мокрое и холодное. Такое же ощущение появляется в кистях обеих рук. Что на шее – не вижу, но руки обёрнуты чем-то вроде водяных перчаток. А сквозь слой воды поблёскивают в свете фонаря заготовленные плетения. Бесполезные? Тянусь к ним. Вроде связь не потеряна.

– Шесть штук, – уважительно говорит хриплый голос за моей спиной. – Не совсем нулевичка. И впрямь повезло. Аппетитная приманка для наргов получится. Барнабо хорошо заплатит за такую штучку.

– И команде его понравится, – подхватывает верзила. – Красивая девка. Скрасит им путешествие до гнезда наргов. Даже жаль скармливать змеюкам.

– Слушай, а что, если нам тоже с ней позабавиться? Жалко не попробовать товар на вкус.

– Хорошая идея. Тащи её в дом.

В голове туман. Пытаюсь активировать плетения, и даже получается немного: вокруг кончиков пальцев образовываются напёрстки из мелких ледяных снежинок. Но не более того. Петля стягивает горло чуть сильнее, и связь с плетениями прерывается.

– Брось, лёд против воды хорош, но не в твоих ручонках, – судорожно пытаясь втянуть в себя воздух, я уже не разбираю, кто из двух бандитов говорит. –– А насчёт поисков: не найдут тебя здесь, глупышка, хоть весь порт обыщут. Барнабо отплывает на рассвете, и ты отправишься вместе с ним. Ну разве что Смертоносного обвинят в твоём исчезновении. Все портовые видели, как он утаскивал тебя в свою нору.

– Так мы двух наргов убьём одним махом, – в голосе говорящего сквозит радость. – И Барнабо угодим, и Смертоносного подставим.

Отчаяние охватывает меня, я делаю последний бессмысленный и бесполезный рывок и добиваюсь только того, что сама туже затягиваю удавку на своей шее.

– Эй полегче, – прорывается сквозь туман грубый голос. – Этак мы её разложить не успеем, сдохнет раньше. И денежки тю-тю.

Сознание гаснет, унося с собой ощущение безысходности.

*****

Прихожу в себя от болезненного удара в спину. Меня то ли бросили, то ли уронили и не на мягкое. В лопатки впиваются мелкие камешки. Шея свободна, но весь верх платья залит водой, руки тоже мокрые.

Совсем рядом какой-то шум. Глухие удары, хруст, сдавленные крики.

Со свистом втягиваю воздух. Он пахнет растоптанной травой, чем-то тухлым и кровью. Узнаю её металлический запах, и меня начинает подташнивать.

Но, главное, я свободна, и меня никто не держит. Я лежу вплотную к стене дома. Сажусь, морщась от боли в спине, осторожно прислоняюсь к тёплой каменной кладке и подтягиваю ноги к груди.

Вовремя. Потому что на то место, где они только что были, обрушивается громоздкое тело, такое тяжёлое, что земля подо мной вздрагивает.

Инстинктивно сжимаюсь в комок.

А потом становится тихо, так тихо, что я слышу жужжание роя насекомых и шелест крыльев ночной птицы.

Вглядываюсь в темноту. Ближайший фонарь – скорее всего, тот же самый, у которого меня схватили, бросает на землю круг жёлтого света. До стены дома, где нахожусь я, фонарь не достаёт, но его достаточно, чтобы разглядеть тело, лежащее бесформенной грудой у самых моих ног. А чуть поодаль ещё двое мужчин. Один сидит на земле, держась за голову, а второй стоит над ним.

Мамочки, на моих похитителей кто-то напал? Может, этому человеку я не нужна? Но выяснять не хочется. Отползти и бежать, пользуясь тем, что так неожиданно появившийся третий мужчина занят не мной.

– Я не знал, что девчонка ваша, – со стоном говорит сидящий.

С трудом узнаю голос бородача, обещавшего мне работу, очень уж жалобно он сейчас звучит. Лица второго, связавшего меня магией воды, я увидеть не успела, он всё время был за моей спиной, но подозреваю, что рядом со мной лежит именно тот человек. И если мужчина сейчас очнётся…

– Теперь знаешь, Аркес, – рычит знакомый голос, от которого у меня по всему телу пробегает волна дрожи.

Замираю. Не может быть. В голове не укладывается, как тот опасный мужчина, от кого я бежала, и из-за кого я попала в такую ситуацию, оказался здесь.

– Что это за маг? – спрашивает он.

– Не знаю.

– То есть вы вместе с ним схватили девчонку и волокли её, а ты не знаешь?

– Это один из моих клиентов, имени не знаю. Я не собирался её трогать, это всё он. А для меня желание клиента…

– Ври кому-нибудь другому, Аркес. На мёртвого всегда удобно списать.

Мёртвого? Вот этот человек, лежащий у моих ног, мёртв? И его убил наверняка не кто иной как… Зажимаю ладошкой рот, чтобы не закричать. Получается, я ещё и свидетельницей убийства стала? Бежать, бежать и скорее.

Осторожно поднимаюсь на ноги, стараясь не шуметь, и, не выпуская из виду всю троицу, бочком делаю первый шаг вдоль стены дома. Затем второй. Никто меня не останавливает. Им не до меня. Ночь уже вступила в свои права, фонари на улице горят через один и освещают только самый центр, а к стенам домов лепится чернильный мрак, который сейчас меня очень устраивает. Отойдя от места происшествия, я ускоряю шаг.

Но далеко уйти мне не удаётся. Прямо передо мной из мрака вырастает фигура. Точнее, я влетаю в неё и сразу же оказываюсь в кольце сильных мужских рук.

Вскрикиваю от неожиданности и пытаюсь освободиться. Но мужчина крепко прижимает меня к своему мускулистому телу. Запах сосновой смолы и чёрного перца проникает в мои лёгкие. Горячее дыхание касается губ.

– Тс-с-с, не шуми, достаточно на сегодня, – ласково говорит он. – Всё позади.

– Позади? Достаточно? – вырывается у меня истерично. – А может ещё пару человек убьёте? Пустите меня. Это вы… Это из-за вас…

– А ну, тихо, малявка, – грозно рявкает он и накрывает мои губы своими.

Целует жёстко, напористо, пробиваясь языком в мой рот, ломая всякое сопротивление, на которое, впрочем, сил уже не осталось.

– Успокоилась? – сердито спрашивает мужчина, разрывая поцелуй и отстраняясь. – А теперь идём.

Он берёт меня за руку. Истерить больше не хочется. Но тревожное ощущение внутри осталось.

Спрашиваю осторожно:

– Куда?

Хмыкает.

– В Академию, конечно. Говорил же, что ты туда не дойдёшь… без меня. И лучше, если поспешим. Ты слишком быстро сбежала, я не успел допросить Аркеса. Мне нужно до рассвета успеть вернуться, пока другие не добрались до него раньше меня.

Кира
Некоторое время я молча следую за мужчиной, позволяя ему тащить меня за руку. И пытаюсь осмыслить его последние слова. То, что он решил довести меня до Академии, должно, по идее, радовать. Но ведь он только что убил человека. По спине пробегает озноб. Здесь что, на Авейре, это норма? И он сказал, что собирается допросить оставшегося в живых. Значит, не боится, что его самого обвинят в убийстве. Впрочем, погибший это точно преступник. И нужно сказать «спасибо»…

Резкий рывок за руку, и я оказываюсь прижата к стене дома. Не вскрикнула, только потому что мой провожатый закрыл мне рот ладонью.

– Тише, девочка, – горячий шёпот обдаёт моё ухо и чувствительное местечко на шее.

Мимо по освещённой части улицы проходит несколько человек. Идут вальяжно, как хозяева. Киваю, давая понять, что шуметь не буду, и мой похититель, или всё-таки спаситель, убирает ладонь.

– Не хочу, чтобы тебя здесь видели, – тихо объясняет он, касаясь губами моего виска.

Люди уже прошли, но прикосновение длится. Оно такое лёгкое, что можно подумать, что мне мерещится. И я не решаюсь возмутиться.

Возвращаются недавние ощущения. Жидкий огонь снова начинает путешествие по венам. С трудом получается взять себя в руки и высвободиться.

Мужчина выпускает меня медленно, словно нехотя. А потом снова берёт за руку и тянет от освещённой главной улицы в тёмный переулок.

– Куда мы? – испуганно спрашиваю я.

– Лучше обойти. Приметная ты.

– Хватать не надо было, – огрызаюсь я, тут же понимая, что зря я его провоцирую.

Лица в темноте не вижу, но недовольный рык вызывает вибрацию в позвоночнике.

Однако во мне уже тоже запущен режим вредности.

– Пустите, – шиплю и пытаюсь высвободить руку. – Я сама пойду.

– Сама ты уже ходила, – говорит он, но руку отпускает.

Как назло, я тут же спотыкаюсь и едва не падаю.

Умудряюсь сохранить равновесие и при этом успеваю оттолкнуть руку, пытающуюся меня поддержать.

Мужчина хмыкает и бросает мне:

– Сама так сама. Не отставай, если не хочешь встретить рассвет здесь.

Он срывается с места, а я изо всех сил стараюсь поспеть за ним. Как только дома остаются позади, начинается подъём. Он не очень крутой. Днём, когда мы с Неймой спускались в порт, я даже не подумала о том, что обратно путь будет более сложным. А сейчас я очень быстро начинаю задыхаться. В груди печёт. Бок колет. Но продолжаю идти на одном упрямстве, чувствуя, что каждый шаг даётся всё с большим трудом.

– Устала? – мужчина останавливается, и поскольку я давно уже не смотрю вперёд, а сосредоточена на том, чтобы переставлять ноги и при этом не спотыкаться, налетаю на него.

И на этот раз вырываться из его объятий просто нет сил.

– Нет, – тяжело дыша, отвечаю я.

– Верю, – насмешливо говорит он. – Садись, отдыхай.

– А как же рассвет? – воздух выходит из груди с хрипом.

– Отсюда его будет хорошо видно, – хмыкает он, и, судя по его голосу, для него это лёгкая прогулка.

Спорить больше не хочется, позволяю ему поддержать меня, делаю шаг в сторону с тропы и опускаюсь прямо на траву. Мужчина садится рядом. Как я ни выдохлась, но понимаю, что он находится слишком близко ко мне, и немного отодвигаюсь. Мужчина издаёт тихий недовольный рык, однако не пытается сократить расстояние.

Делаю несколько вдохов и выдохов. Ветерок, дующий с моря, несёт прохладу и запах водорослей.

– Если хочешь быстрее продышаться, выдох должен быть длиннее вдоха, неожиданно говорит он, и я вспоминаю Криса. Брат ведь учил меня этому же.

Делаю долгий выдох, короткий вдох и снова выдох. Через несколько минут становится легче. Дыхание выравнивается.

– Ну что, идём? – мужчина уже на ногах.

С моих губ срывается стон.

– Что же с тобой делать? – он резко наклоняется и, взяв меня под локти, поднимает на ноги. – Придётся тебя понести, ты только не брыкайся. Договорились?

Ни согласиться, ни запротестовать я не успеваю. Мои ноги отрываются от земли. На этот раз мужчина не перекидывает меня через плечо, а подхватывает на руки.

– Держись за шею.

Медлю, не решаясь обнять его. Это кажется таким интимным.

– Ну же, – требовательно говорит он.

И в этот момент из темноты доносится рык:

– Отпусти её немедленно.

При первых же звуках этого, хорошо знакомого мне голоса мужчина на мгновение прижимает меня к груди крепче, а потом ставит на землю и задвигает за спину со словами:

– Кто это тут такой храбрый?

На его пальцах разгораются водяные плетения.

Мамочки, он, получается, тоже водяной маг, как и тот, кого он убил? Может, у них тут какие-то войны между водяными? А я влипла по глупости?

При воспоминании о сжимающей моё горло водяной удавке становится жутко. И я пячусь от того, кто вроде как собрался меня защищать. Спотыкаюсь и падаю на попу, непроизвольно вскрикнув.

– Адепт Каринс, вы в порядке? – рявкает родной голос, в котором, помимо ярости, слышится тревога.

Не сразу соображаю, что дядя обращается ко мне. Я на Авейре не под своим именем и ещё не привыкла на него откликаться. Понимаю, что сейчас дядя, скорее всего, радуется собственной предусмотрительности. Не хватало мне опозорить имя королевской семьи. А ведь сегодня я была к этому близка.

– Да, магистр, – отвечаю я с запинкой. – Всё в порядке.

Испытываю сложную смесь стыда и облегчения. Стыд из-за того, что я попала в такую ситуацию. А облегчение в связи с тем, что всё страшное позади, и дядя не даст меня в обиду. Да, мне влетит и по-крупному. Лишь бы домой сгоряча не отправил. Но сейчас даже это не пугает. Я под защитой человека, которого я знаю и понимаю.

А вот к этому Смертоносному Рэйгарду, охотнику на наргов, я непонятно чего испытываю больше: злости за то, что он меня схватил там, на берегу, страха перед тем, что он едва не сделал со мной, или благодарности за спасение от ещё худшей участи?

Щелчок, и над нами загорается сияющий ледяной шар. Следом из темноты выступает мужская фигура, в которой я без труда узнаю брата своего отца – князя Западного Предела Рагнара. Самый неспокойный из моих родственников, не выносящий тихой жизни. После битвы с Хаосом он, по-моему, даже обрадовался, когда на морских границах Айсгарда зашевелились нарги, и настоял, чтобы именно его назначили ректором Морской Академии, где готовили магов для борьбы с хищными морскими змеями.

Рука дяди лежит на рукояти меча, наполовину обнажённого. И на миг меня охватывает страх, что из-за недопонимания сейчас может случиться непоправимое. Однако, узнав мужчину, закрывающего меня своей спиной, дядя вбрасывает меч в ножны и наступает на моего спасителя.

– Как это понимать, капитан Рэйгард?

Воздух между двумя мужчинами дрожит от напряжения. Однако водяные плетения на пальцах моего спутника гаснут. И я выдыхаю от облегчения. Они не собираются сражаться. Хватит с меня на сегодня приключений и опасностей. И смертей тоже хватит.

– А в чём дело, магистр? – Рэйгард возвышается как скала и не собирается отступать от надвигающегося на него ректора.

– Я вас предупреждал, – с опасным спокойствием в голосе начинает дядя, – чтобы вы охотились на наргов, а не на адепток моей Академии?

– Хаос вам в помощь, ректор, обычно они на меня охотятся, – насмешливо отвечает мужчина. – Но не в этом случае. Ваша подопечная заплутала и могла попасть в неприятности. Девушка явно не в курсе местных условий.

– Магистр Рагнар, – решаюсь вмешаться я. – Этот человек спас меня.

Под страхом смерти я не стану рассказывать дяде, что случилось со мной в таверне.

– С тобой, Кира, я поговорю завтра в своём кабинете, – раздражённо говорит дядя. – А сейчас марш в Академию. Я догоню.

Я послушно выхожу из-за спины своего защитника и делаю несколько шагов вверх по склону.

– Кира? – в голосе Рэйгарда появляются опасные нотки. – Не припомню, магистр, чтобы вы прежде так фамильярно обращались к своими адепткам. Нет ли здесь личного интереса?

– Устав моей академии я знаю лучше вас, господин Рэйгард, – холодно отвечает дядя. – Я сам его создавал. И не вам мне указывать.

– Надеюсь, он для всех одинаков? И вы не оставили лазеек лично для себя?

О чём это они? Впрочем, вникнуть в смысл разговора у меня не получается.

Я смертельно устала. А из-за того, что я оказалась в надёжных дядиных руках, страхи полностью отступили, напряжение схлынуло, и силы меня оставили.

Ещё пара шагов на непослушных ногах, и они подгибаются. Я опускаюсь на землю и, прежде чем отключиться, успеваю услышать сказанное низким голосом, в котором бархатные ноты сменились сталью: «Завтра я вас навещу, и мы обсудим ваше прошлое предложение».

Рэй
Всё понимаю, но, как только ректор назвал рыжую по имени да так запросто, меня подбросило. Девчонка невинная, но то, что он за неё волнуется, как ни за кого прежде, это ясно. Устав уставом. А разве не бывает вариантов, когда из-за похоти этим самым Уставом подтираются?

Бью кулаком по столу.

– Ты чего, Рэй?

Дарк единственный, кто дождался меня. В ответ на его шуточку об опытности рыжей красотки, заставившей меня позабыть о еде, я зыркнул так, что мой первый помощник заткнулся.

Однако ненадолго.

– Капитан, не лезу в твои дела, но я приберёг для нас самых симпатичных девок из тех, что Аркес поставил.

– Нарга ж тебе в зад, – вырывается у меня, и я снова со всей дури луплю кулаком по столу, да так, что кувшин с пойлом подпрыгивает.

Как я мог забыть про Аркеса?

– Ты куда?

– Вернусь скоро, – рявкаю я уже от дверей и выскакиваю из таверны.

Однако дверь за моей спиной тут же хлопает ещё раз. Огромный Дарк только тем, кто его плохо знает, может показаться неповоротливым. Я же не удивляюсь, когда его бас раздаётся рядом.

– Не знаю, во что ты вляпался, Рэй, но одного тебя не пущу.

Киваю, не думая о том, видит он это в темноте или нет, и ускоряю шаг.

Женский вой мы слышим за квартал до главной улицы. Бордель Аркеса прямо на перекрёстке. И у меня внутри начинают шевелиться самые нехорошие предчувствия. Выворачиваем из переулка. Так и есть. Портовые шлюхи тесно жмутся друг к другу напротив дверей заведения и подвывают с надрывом.

Патруль, которого и близко не было, когда два ублюдка тащили рыжую, тут как тут.

Наше появление не остаётся незамеченным.

– Рэй, – всхлипывают несколько девок, кидаясь ко мне и к Дарку.

Виснут на локтях, прижимаются полуобнажёнными телами.

– Дарк! Рэй! Какой ужас!

Узнаю Мелину, услугами которой не раз пользовался. Старательная девка и красивая. Сейчас от её красоты мало что осталось. Краска растеклась по лицу. Губы искривлены рыданиями.

– Да что тут у вас? – рычу, отрывая от своего предплечья цепко впившиеся в него пальцы. – Воете так, что у Михаса в таверне слыхать.

Сержант, возглавляющий патруль, при виде нас с Дарком сначала напрягается, потом узнаёт и с выдохом облегчения шагает навстречу:

– Господин капитан, Аркеса убили.

Подхожу ближе. Ночь уже начала сворачиваться, и в предрассветных сумерках место происшествия просматривается в мельчайших подробностях. На земле только один труп. И он принадлежит Аркесу. Хозяин заведения лежит на спине, широко раскинув руки. Наклоняюсь к нему и вбираю ноздрями металлический запах крови. Аркес без рубахи, как, впрочем, и несколько часов назад, и о причинах смерти гадать не надо: из груди торчит заточка с рисунком в виде черепа нарга на рукояти.

– Чётко между третьим и четвёртым ребром, – бормочет Дарк, опустившийся на колени рядом со мной. – Точно в сердце, мгновенная смерть.

Дарк на моём корабле не только первый помощник, но и целитель по совместительству. Хотя, глядя на его лапищи, не подумаешь, что он может виртуозно обычной иглой заштопать любую рану.

– Сержант, – зову я. – Орудие убийства забирайте.

Поднимаюсь на ноги, наблюдаю, как сержант, дрожащими пальцами извлекает из кармана тряпку и, наклонившись, берётся за рукоять. Давно знаю этого малого. Не трус. Но сейчас он боится, и его страх мне понятен. Рисунок на рукояти заточки говорит о многом. Знак Теней наргов. Кто они, никому неизвестно. Убивают редко. Никто не понимает логики, и из-за этого слухи в народе один ужаснее другого. Есть даже такие, которые верят в воскресшие души наргов.

– Рэй, – щебечет Мелина, уже частично пришедшая в себя. – Он нас разогнал на работу, но перед этим здесь была та девка, которую ты забрал с пристани.

– Что за девка? – делает стойку сержант.

– Рыжая такая, как огонь, – начинает объяснять Мели, но я перебиваю.

– Это моя девчонка, сержант, я тоже здесь был. Догнал её, и мы сразу же ушли. Аркес был жив.

Никаких угрызений совести по поводу собственной лжи не испытываю. В конце концов, убит Аркес после нашего ухода. И нечего следствию тратить время на розыски моей рыжей.

При мысли о сладких губах строптивой девчонки в паху становится тяжело. Наргова задница. Как же непривычно для меня в первую ночь после рейда оставаться голодным. Может, стоит Мели с собой в таверну прихватить? Чем не способ снять напряжение?

– Но нам, наверное, стоит с девушкой поговорить? – лопочет сержант, и мне впервые хочется дать в морду служителю закона. – Может, она кого-нибудь видела? Женщины более наблюдательные, чем мужчины.

– Со мной поговоришь, – рычу я. – Девчонке даже знать незачем, что здесь кого-то прирезали. Или у тебя есть сомнения в моей зоркости?

– Хорошо, господин капитан, – тушуется сержант. – С вами так с вами. Если вы сможете завтра зайти в портовую службу охраны.

– Зайду. Идём, Дарк.

– Рэй, – снова вцепляется в мой локоть Мелина и смотрит на меня снизу вверх с мольбой. – Возьми меня, пожалуйста. Мне страшно здесь оставаться.

– Бери, Рэй, где трое, там и четвёртой место найдётся, – басит Дарк. – Или мы не справимся?

– Идём, – говорю коротко.

Жалко, что ли, её стало, а вот желание сейчас куда-то исчезло.

Наверное, потому что мысль в голове засела:

«Успел ли убийца вытрясти из Аркеса правду о нас с рыжей?»

*****

– Вниз иди, – рявкаю на Мели и вижу в её глазах удивление.

Я и сам не очень понимаю, с чего вдруг взбеленился, и пытаюсь смягчить тон:

– Голодна? Иди поешь.

– Рэ-эй, – тянет девка, делая шаг ко мне. – Ты такой заботливый. Но я привыкла сначала работать.

– Вниз, говорю, иди! – выдавливаю сквозь стиснутые зубы. – На сегодня всё. Твоя работа закончилась.

Перегибаюсь через перила, ору:

– Михас!

Даже не сомневаюсь, что хозяин не спит. В ночь, когда команда Стремительного гуляет после рейда, хозяин всегда с нами до утра. Сам лично руководит прислугой, чтобы всё было как надо. Так и сегодня. Откликается почти мгновенно:

– Да, капитан?

– Девку накорми и место ей выдели, чтоб никто не беспокоил.

Поворачиваюсь к Мели и сую ей в руку серебряный сол.

Рот приоткрывает, чтобы что-то сказать, но, наткнувшись на мой взгляд, захлопывает и, мило улыбаясь, пятится к лестнице:

– Спасибо, Рэй.

За то и нравилась всегда. Мели – удобная девка, у Аркеса я её чаще других заказываю, и старательная, и не болтливая. И сегодня прихватил, уверенный, что самое то для проголодавшегося мужика.

А вот не то, как оказалось. Только не сегодня, не сейчас. Не могу вести её в комнату, в которой до сих пор витает нежный цветочный аромат огненно-рыжего наваждения.

Захожу к себе и закрываю дверь на магический замок. Вбираю ноздрями запах. Впитываю каждой клеткой. Голова идёт кругом, а в штанах – бунт. Моё напряжение по-прежнему со мной. И при этом ни малейшего желания свистнуть наверх на всё готовую Мели.

Как же я мог так проколоться? Сроду недозрелыми девчонками не увлекался. Вспоминаю, как малявку толпа выбросила прямо мне под ноги. Сначала просто помог подняться, а потом заглянул в зелёные глазищи, и всё напряглось, погрузился в них, как мелкий пацан, впервые брошенный за борт на глубине.

Пухлые губы и грудь, которую ни под какой одеждой не спрятать, хоть какую скромницу из себя ни строй. Даже в голову в тот момент не пришло, что она ещё почти ребёнок. Неплохо так развитый ребёнок.

Схватил, приволок в логово. Как остановиться смог, до сих пор не понимаю. Губы – медово-сладкие, сочные, словно спелые ягоды. Да ещё с этим треклятым цветочным ароматом. И я голодный после недельного рейда, готовый без разбора завалить пару-тройку аппетитных девок. А тут такой деликатес.

Касаюсь пальцами прокушенной губы. И невольно улыбаюсь. Кусачий такой деликатес. Даром, что мелкая. Ещё и магией пыталась от меня защититься. Смешная.

А ведь на поцелуй ответила, неумело, словно впервые. Может, и впрямь не целовалась ещё? Значит, и правда невинная. Но ведь как зажглась по-настоящему, костром полыхнула. Уж я-то ни с чем женское желание не перепутаю. Только когда под юбку полез, перепугалась. Эх, надавить бы чуть сильнее, и сдалась бы. Вот только не привык капитан Рэйгард девок против их желания заваливать. Добровольных помощниц – весь порт готов, да и полакадемии слюни пускает, когда я у них практику веду. А эта упёрлась.

Отпустил с тайной надеждой, что испугается, сама ко мне прибежит. Но пошёл следом. А уж когда увидел, как два ублюдка тащат её прямиком к заведению… крышу снесло.

Не брось в меня маг воды смертельное заклятие, может, и выжил бы. Со сломанными носами и челюстями живут и ничего. Не думая, поставил отражающее. Так что маг всего лишь получил обратку, бумерангом прилетело.

Мысль мелькнула, что он может быть связан с пропажей нескольких девчонок из академии. Но малявка так быстро бросилась наутёк, а точнее, на поиски дальнейших неприятностей, что думать стало некогда. Из-за этого и Аркеса не успел расспросить. А ведь он наверняка был в курсе, в каких тёмных делишках его подельник замешан.

И вот теперь новое беспокойство: что, если тот, кто тело мага утащил и Аркеса прикончил, успел вытянуть из него что-то о малявке и обо мне? Что если заточка действительно принадлежит Теням? Тогда и мне теперь ходить с оглядкой. А, главное, девчонка приметная. Нет второй такой. Нужно завтра будет ректора предупредить, чтобы не выпускал из Академии.

Кулаки сами собой сжимаются. Ещё и ректор этот. Слишком уж он запросто с малышкой разговаривал. Кира, девчонку зовут Кира. Лакомый кусочек для любого мужчины. А ректор – мужик популярный. Уж не знаю, как он там Устав соблюдает. У адепток из Академии глазки масляными становятся, стоит его упомянуть.

Наргова задница. Пусть только попробует на рыжую глаз положить. Воздуха начинает не хватать при одной мысли, что огненная девчонка с её сладким ротиком и бездонными зелёными глазищами может оказаться в лапищах этого Ледяного дракона. В глазах темнеет. Я, конечно, сгоряча ляпнул насчёт того, что готов обсудить его предложение почаще преподавать в академии, но сейчас мне это уже не кажется случайным. Завтра же наведаюсь, хотя уже сегодня.

Распахиваю окно, чтобы глотнуть морского воздуха. Из моего окна прекрасно виден просыпающийся порт. Несколько рыбацких шхун уже подняли паруса. Видны и башни Академии на скале над морем. Самые верхушки позолочены солнцем.

Ветер сегодня с берега, и я невольно делаю глубокий вдох в глупой надежде поймать тонкие нити цветочного аромата. Одёргиваю себя.

Что ж так плющит-то? Надо попытаться поспать хоть пару часиков, если, конечно, смогу уснуть. Ну или холодной водой окатиться. Мысль о девках внизу отбрасываю. Не сегодня. Не здесь.

Собираюсь отойти от окна, но мощный удар под дых, изнутри, бросает меня обратно. Снова толчок, похожий на полуденный удар в рынду*. Растираю грудину ладонью. Какого нарга?!

Я только вернулся, раньше, чем через несколько недель, Джарр не должен появиться.

Взгляд скользит по спокойной глади моря в поисках знакомого всплеска. Померещилось?

–––––––––––––––––––––– Рында: маленький корабельный колокол.

КАРТА МИРА с островом Авейра, на котором находится морская Академия
Князь РАГНАР, ректор Академии.

Ну и немного главных героев для настроения

Кира
Прихожу в себя я снова в перевёрнутом состоянии. На этот раз на плече меня несёт дядя. Что за привычка у этих драконов перебрасывать девушек через плечо, словно куль с мукой? Но возмущаться я не стала. Я вообще не готова сейчас общаться с дядей. Лучше уж вот так ветошью прикинуться. Может, обойдётся?

Но дядя каким-то шестым чувством понимает, что я пришла в себя. Мир делает переворот, а я оказываюсь на своих двоих.

– Дальше сама, – зло рявкает он.

А я поднимаю на него глаза:

– Дядя, Рагнар, – жалобно говорю я. – Это случайно получилось.

– Завтра, всё завтра, – сердито перебивает он. – У меня переговоры с утра, а ты мне ночку устроила развесёлую.

– Простите.

– Завтра, говорю, после обеда явишься ко мне в кабинет. Вот тогда и поговорим.

Вздыхаю тяжело, надеясь, что дядя услышит в этом вздохе раскаяние и хоть немного оттает. Бреду за ним.

И ведь вроде не виновата я ни в чём. Не одна я в порту была. И только мне так не повезло. Цепь случайностей, перетекающих одна в другую. Не виновата, но чётко понимаю, что оправдаться будет сложно. Да и не смогу я начистоту рассказать обо всём, что со мной случилось. Дядя придёт в ужас, схватит меня за шкирку и ближайшим кораблём отправит к родителям.

Нет, обязательно нужно придумать какую-нибудь правдоподобную историю. Даже хорошо, что до обеда будет время.

Останавливаюсь, чтобы отдышаться. Оглядываюсь. Мы уже почти дошли до Академии, расположившейся уступами на скалах, осталось только над обрывом пройти. И с этого обрыва отлично видно розовеющий горизонт. Скоро рассветёт.

А внизу под нашими ногами пятном цвета индиго лежит море. Жадно вдыхаю пахнущий солью и водорослями воздух. Запах странствий и приключений. И надеюсь, не все они будут такими, как сегодняшние.

Облизываю припухшие губы, чувствую пряный вкус чёрного перца и ещё каких-то незнакомых специй, оставшихся после поцелуев с посторонним мужчиной, и мучительно краснею, радуясь, что в сумерках дядя едва ли это заметит. Осторожно провожу пальчиком от одного уголка рта к другому. Простое прикосновение освежает память и запускает приятную волну по телу. Кошмар. Нужно срочно избавляться и от этого воспоминания, и от собственной реакции на него.

– Отдохнула, – вздрагиваю от голоса дяди. – Идём.

Он доводит меня до блока, в котором меня поселили, как будто опасается, что я по дороге могу исчезнуть, и дожидается, пока я зайду внутрь.

Из прихожей дверь ведёт в общую гостиную, оттуда можно пройти в одну из двух спален. Одна из них ещё пустует, во второй живём мы с Неймой.

Не сомневаюсь, что моя соседка по комнате уже спит и видит десятый сон. Пытаюсь рассердиться, она ведь бросила меня в беде, но сил даже на раздражение нет. Утром поговорю с ней и всё выскажу. А сейчас спать. До утренней пробежки, с которой начинается утро в Академии, и без того осталась пара часов.

Тихонько прокрадываюсь в купальню, чтобы умыться и почистить зубы. Здесь есть небольшой бассейн в мраморном полу, и я, быстро раздевшись, погружаюсь в тёплую воду. Выпрямляю натруженные ноги. Вода в бассейне проточная, поступает из минерального источника. И я несколько минут наслаждаюсь бегущими по коже пузырьками. Какое блаженство, не уснуть бы прямо здесь.

Заставляю себя выйти из воды и, завернувшись в полотенце, возвращаюсь в спальню. Кое-как вытеревшись, забираюсь под одеяло такая, как есть, голая. Я не люблю спать в одежде, маечки, пижамки – это не моё.

Сворачиваюсь калачиком и… открываю глаза. Утро.

Нейма сидит напротив, на своей кровати, и жадно на меня смотрит.

– Ну давай, рассказывай, – нетерпеливо начинает она, заметив, что я открыла глаза.

– Что? – не понимаю я.

– Какой у него?

– Ты о чём, Нейма? – удивлённо спрашиваю я.

И тут до меня доходит смысл её вопроса. Внизу живота разгорается пожар, кровь приливает к щекам. Мне невыносимо стыдно… и сладко, настолько, что пальчики на ногах поджимаются, запуская по всему телу волну приятного томления.

Непроизвольно касаюсь пальчиками губ, удивляясь, какими чувствительными они стали. Слегка надавливаю на нижнюю, и в памяти всплывает вчерашний поцелуй: наглый язык, врывающийся в мой рот, упругость мышц прижимающегося ко мне мужского тела. И то, что вдавливалось в мой живот. А потом ещё один, второй поцелуй, когда у меня началась истерика, и мужчина таким способом решил привести меня в чувство. Угу, из одного чувства перевёл в другое. И теперь я не знаю, что со всем этим делать. Бред! Да что со мной происходит?

Пытаюсь спрятать горящее лицо, отвернувшись от Неймы, но она не сдаётся, подсказывает:

– О размере, конечно. Правда, что он у него огромный, как девчонки рассказывают?

– Вот у них и спрашивай, – отвечаю я резко. – Откуда мне знать?

– Ой, брось, жалко тебе, что ли? Захватила самого желанного красавчика, так хоть поделись, как это было.

Ужас! Это же, наверное, вся Академия будет с такими вопросами подходить. И до дяди дойдёт. Весь жар моментально сменяется холодом.

– Правду говорю, Нейма. Я соврала, что несовершеннолетняя. И он меня отпустил.

Соседка по комнате смотрит на меня разочарованно:

– Какая же ты дура. Такой мужик один раз в жизни попадается. И упустить шанс.

– Ты серьёзно, Нейма, а как же девичья честь?

– Ой, брось! Девичья честь – это для благородных, для графьёв и князьёв. Ну и для тех, кто к обороту способен. А мы с тобой из простых семей. И магия у нас простая: целительство светит в лучшем случае. Нам после Академии, чтобы хорошо устроиться, неплохо бы заранее спонсора присмотреть. Эх, может, понравилась бы ты Рэйгарду, он бы тебя на корабль к себе взял. А так, такой шанс упустила. Была бы я на твоём месте…

Нейма мечтательно закатывает глаза. А я быстро натягиваю на себя под одеялом бельё.

– Обойдусь я без такого шанса, – не выдерживаю я. – Не собираюсь заниматься этим с первым встречным.

Нейма презрительно фыркает:

– А капитан Рэйгард не первый встречный. Ты разве не слышала истории про его дракона?

И, не дожидаясь моего ответа, Нейма снова спрашивает:

– А вообще про морских драконов знаешь что-нибудь?

Чувствую, как округляются мои глаза:

– Ты хочешь сказать, что он один из этих? Из разделённых? Разве они ещё существуют?

*****

На пробежку выползаю сонной мухой. Бег я люблю, но не в горку и не после бессонной ночи.

Пробежка адептов происходит по знаменитым левадам Авейры. Леса на острове труднопроходимые, но именно там, в горах наверху, – вся влага острова. А внизу, на побережье, – засушливые районы.

Поэтому ещё до столетия Хаоса на Авейре были построены оросительные каналы, ведущие потоки пресной воды из горной местности к низинам. По широким каменным бортикам этих каналов мы сейчас и бежим. Есть короткий маршрут для новичков: три мили вверх и столько же обратно, и длинный для продвинутых адептов.

Я на пробежке уже седьмой или восьмой раз, но никак не могу втянуться. Хотя склон не крутой, однако и этого хватает для того, чтобы дыхание сбилось почти сразу же. Магией пользоваться для восстановления сил запрещено. За этим следят строго.

«Нагрузка, укрепляющая физическое тело, нужна для того, чтобы оно стало базой для потоков магии, – сказал дядя при первой же встрече. – Раз уж тебя занесло в мою Академию, будешь как все. А, если что-то не понравится, собирай вещи и на ближайшем же корабле отправляйся домой».

Вспоминаю уроки старших братьев, сосредотачиваюсь на дыхании: вдох на два шага, выдох на три. Через несколько минут удаётся поймать правильный ритм.

– Держись за мной, – командует Нейма, и я стараюсь.

Она в Академии уже полгода. Привыкла. И я привыкну. Или я не Эргари? Тьфу, пропасть: главное не ляпнуть это. Я Каринс. Для всех я Кира Каринс. А Кириана Эргари, избалованная княжна, осталась где-то там, в замке Южного предела.

Мысли сбиваются. Тяжело. Слежу только за тем, как правильно ставить ногу и не сбить дыхание. При этом совершенно не обращаю внимания на то, что происходит вокруг, пока сильный толчок в бок не сбрасывает меня с каменной дорожки в размытую жижу тропы, идущей вдоль левады. Поскальзываюсь, но равновесие удаётся сохранить.

– Эй, – вырывается у меня возмущённое.

– Извини, – небрежно бросает фигуристая девица и, не сбавляя скорости, бежит дальше. Даже взглядом меня не удостаивает.

Готова поклясться, что слышу продолжение, которое она бормочет уже себе под нос:

– … что мало.

Мою соседку по комнате девица при этом деликатно огибает.

– Не обращай внимания, – советует Нейма. – Вирка – самая большая поклонница Смертоносного. Из каждого рейда встречает его на берегу. Представляю, как она сейчас тебе завидует. Уверена, она вчера свой любимый шейный платок сожрала, когда он тебя выбрал.

Вспоминаю, по-моему, я действительно видела эту девушку среди скачущих на берегу девчонок. Хотя уверенности нет.

Нейма протягивает руку, помогая мне забраться на каменный бортик.

– Бежим, а то на отработку нарвёмся, – Нейма снова вырывается вперёд.

Есть такой порядок, придуманный для того, чтобы адепты старались на утренней тренировке. Последний прибежавший получает в наказание отработку на кухне или в библиотеке. Так, лёгкий стимул.

После того, как мои беговые полусапожки выпачкались в грязи, бежать стало труднее. Подошвы скользят по влажным камням. Очень хочется остановиться и соскрести с них налипшую землю. Но ритм опять собьётся. Нейма права: мы вроде не последние, но далеко не в первых рядах, надо бежать.

– Но ты ведь на меня не обижаешься, – пыхчу я в спину Неймы. – Ты ведь тоже…

Дыхание сбивается и договорить сложно, но Нейма и без того понимает, что я имею в виду.

– Это потому, что ты дурная. Не воспользовалась своим первым и единственным шансом. А вчера – да, сначала обиделась.

Она притормаживает и заканчивает, развернувшись вполоборота ко мне так, что я вижу её курносый профиль.

– Ну и к тому же, мне всё равно до него как до границы с Драгонвэлом на четвереньках или пешком по воде. Не в его я вкусе.

– А кто в его? – зачем-то спрашиваю я, чувствуя, как разгорается моё лицо.

Щёки в огне, но это, конечно же, из-за непривычной нагрузки.

– Да такие, как ты: мелкие, с тонюсенькой талией, но при этом, чтоб вот тут было и вот тут.

Нейма снова поворачивается в профиль и ладошками показывает, каким должен быть размер груди и какой ширины желательны бёдра.

– Повезло тебе с фигурой. А вот с наивностью не очень. Бежим.

«Со способностью влипать в сомнительные ситуации мне повезло», – думаю я, но вслух этого не говорю. Берегу дыхание.

На верхней площадке мы разворачиваемся и начинаем спуск уже по другой леваде. Вниз бежать легче и труднее одновременно. Легче из-за дыхания, а труднее, потому что поскользнуться проще. Некоторое время контролирую каждый свой шаг.

Приноравливаюсь.

В голове начинает вертеться то, что услышала от Неймы. Разделённые?

Сказка. Легенда. Пытаюсь остудить своё пылкое воображение. Неужели они существуют? После того как Хаос был побеждён, Айсгард начал возвращать свои территории и подсчитывать потери. Меньше всего пострадали воздушные драконы, они отступили в горы. Хаос просто не успел до них добраться. Проредив Огненных и разогнав их по другим мирам, он споткнулся о Ледяных.

Мой отец и его братья стали стеной на пути Хаоса.

А морские драконы просто исчезли. Не совсем, конечно: они потеряли одну из своих ипостасей. Зверь не может существовать без воды, а человек – без суши и воздуха. Поэтому, когда моря покрылись толщей льда, часть драконов осталась в морских глубинах, утратив свою человеческую половинку и одичав, а другие предпочли остаться людьми без драконьей ипостаси. Сейчас это так называемые маги воды.

Слухи о разделённых впервые появились, когда я была совсем маленькой. Если верить им…

– Поднажми, – крикнула Нейма, и я послушно ускоряюсь.

Мы уже выскочили из дикого леса и оказались на последнем, почти ровном участке. Тропы нескольких левад слились в широкую дорогу с небольшим уклоном. По такой бежать в удовольствие. Вот только, если и мне стало легче, то и другим тоже.

Оглянувшись, я обнаруживаю, что осталась в последних рядах с ещё тремя адептами. Любителей отработок среди нас не находится, все ускоряются почти одновременно. Мысли из головы выдувает встречным ветром. Сейчас мне нужно просто переставлять ноги. Лечу, высоко вскидывая пятки, борюсь с искушением подключить магию. Нейма предупредила, что лучше прийти последней, чем нарушить главное правило физической нагрузки. За такое отработок влепят не меньше десятка.

Двое меня обгоняют, до красной нити остаётся с пару метров, и в этот момент спотыкаюсь на ровном месте и лечу носом в пыль, с ужасом понимая, что не успеваю сгруппироваться.

––––––––––––––––

* Левады (оросительные каналы) описаны такими, какими их видела автор на острове Мадейра.

Кира
Я ожидаю жёсткого удара о землю, но поверхность неожиданно оказывается упругой. Более того, появляется ощущение, что она меня подбрасывает, а затем снова принимает. И в следующее мгновение исчезает со звуком плеска воды.

Открываю глаза и обнаруживаю себя сидящей в луже. Слышу обидный смех.

Ничего не понимаю. Откуда взялась вода?

– Она новенькая, с непривычки споткнулась, – говорит кому-то Нейма с непривычным кокетством в голосе.

– Правила для всех одинаковы, – отвечает ей магистр боевых искусств, который, собственно, и занимается помимо прочего нашей физической подготовкой. – Пришла последней – отработка.

Поднимаюсь медленно. Спешить уже некуда. Отработка назначена. Оглядываю свою испачканную одежду. Не могу только понять, почему я упала. Было ощущение удара по ногам, но нигде ничего не болит. Наверное, почудилось. Был бы удар – магистр заметил бы. Но надо будет уточнить у Неймы, кто именно меня обогнал, когда я упала.

– Согласен с вами, магистр Верн, лучше гонять их на тренировках, чтоб не дали слабину в опасной ситуации.

И вот от этого бархатного голоса внизу моего живота скручивается пружина, а ещё я чувствую, как натягивается мокрая ткань рубашки в области груди, обрисовывая затвердевшие вершинки. И прикрыться нечем.

Ссутуливаюсь, боясь посмотреть на говорящего.

Невозможно. Откуда здесь взялся этот ужасный мужчина?

– Ну в таком случае, капитан, не стоило выручать девчонку, – заявляет магистр Верн. – Пара синяков послужили бы хорошим уроком. Лучше бы под ноги смотрела.

– Инстинктивно, – вздыхает мой ночной знакомый. – Я только что из рейда. А там во время реальной опасности уже не до учёбы, спасаешь всех, кого успеваешь спасти. Разбор полётов только после стычек.

– Придётся отвыкать. А то разбалуете нам адептов.

Осторожно поднимаю глаза, надеясь, что, общаясь между собой, мужчины обо мне забыли. Увы, только магистр Верн смотрит на своего собеседника, а вот взгляд капитана Рэйгарда устремлён на меня. Этот наглец бесцеремонно разглядывает то, что ниже моих плеч, и я вижу, как темнеют его глаза. Хаосов стыд, щекам становится жарко, а во рту так пересыхает, что я невольно облизываю губы. Взгляд капитана перемещается на них. Он хищно прищуривается и отвечает магистру, хотя у меня возникает ощущение, что он обращается ко мне:

– О, не беспокойтесь, в моих интересах получить к следующему рейду подготовленных новичков, – сейчас его голос звучит кровожадно. – Мой метод вам известен: никаких отработок на стороне. Выполнять то, что не получается, пока не будет отточено до уровня навыка.

– Адепт Каринс, – наконец, удостаивает меня вниманием магистр Верн. – Что вы замерли? Отмирайте, и идите переодеваться. Или вы в таком виде на завтрак явитесь?

Действительно, все, кто пробежал, уже разошлись, только Нейма ждёт меня в сторонке, да ещё из-за спины капитана выглядывает та девица, которая столкнула меня с бортика левады, Вирка, кажется.

– Простите, магистр, – бормочу я.

– После всех занятий отправитесь в библиотеку на два часа, скажете, что от меня. Там работы всегда много.

– Слушаюсь, магистр.

Мужчины стоят прямо на пути к воротам Академии, и я делаю шаг в сторону чтобы обойти их со стороны магистра Верна. Глаза Рэйгарда не отрываясь следуют за мной, а у меня ноги заплетаются от такого пристального внимания. Как будто я впервые в жизни удостаиваюсь мужского взгляда.

Мы с сестрой привыкли к восхищению со стороны противоположного пола. Лира ещё могла смущаться, а меня это вообще никогда не трогало. А сейчас колени дрожат: то ли от усталости, то ли потому, что восхищения-то в глазах Рэйгарда как раз и нет. Он смотрит на меня так, словно раздевает взглядом, как-будто я одна из его портовых девок. Разумеется, это потому, что он не знает, кто я такая. Знал бы, не пялился бы так нагло. И? Меня бы это порадовало? Или я бы испытала сожаление?

Одёргиваю себя: «Что за бред?»

– Скажите, пожалуйста, магистр Дайкер, – интересуется звонкий девичий голос. – Вы, правда, будете у вас преподавать?

Я уже обогнула мужчин и подошла к Нейме.

– Идём скорее, – нетерпеливо говорит она, устремляясь к воротам Академии.

Я спешу за ней, испытывая одновременно облегчение от того, что вряд ли мужчина и сейчас смотрит мне вслед, и странное сожаление.

– Вирка в отличие от тебя своего не упустит, – ворчит Нейма, – вон как вцепилась в красавчика Рэйгарда. Ясен пень, долго он её пользовать не станет. Но разок-другой…

И мне становится неприятно, когда я понимаю, что имеет в виду Нейма.

– Мне это совершенно не интересно, – резко обрываю её я. – Пусть он хоть всех девушек Академии «пользует», меня среди них не будет.

– Это вызов? – мягко интересуется за моей спиной бархатный голос.

И я до боли закусываю нижнюю губу.

Мы уже миновали ворота Академии и быстрым шагом идём к своему общежитию по одной из многочисленных дорожек, выложенных разноцветной плиткой. По обеим сторонам – высокий густой кустарник. Те, кто прибежал раньше, – а это все, кто был на пробежке, – уже скрылись в своих комнатах и приводят себя в порядок. Впереди – никого. Шагов сзади мы не слышали.

Голос мужчины с его провокационным вопросом звучит настолько неожиданно, что Нейма на полном скаку останавливается и резко разворачивается. Я спотыкаюсь и чуть не налетаю на неё. В то же мгновение чувствую, как сильные пальцы сжимают мой локоть, помогая сохранить равновесие.

Кто бы сомневался: это тот самый невыносимый капитан.

Он снова слишком близко. И я теряюсь, как будто меня застали за чем-то неприличным. В принципе так и есть. Пусть я всего лишь ответила Нейме, но со стороны выглядит так, словно мы активно обсуждали его личную жизнь.

– Ни в коем случае, капитан… э-э-э… Рэйгард? – растерянно мямлю я, пытаясь высвободить свою руку, пока Нейма не заметила. Получается.

– Дайкер, магистр Дайкер, – подсказывает подруга мурлычащим голоском. – Он, кстати, тебя спас во время падения. Ты бы расшиблась без водяной подушки. Там такой противный мелкий гравий.

То есть, судя по её словам, я его поблагодарить должна?

– Ну так что скажете, адепт Каринс? Я ведь могу его и принять… вызов.

А я неожиданно начинаю сердиться. Мало того, что я нарвалась на отработку, упала, стала источником насмешек, так ещё и этот наглец, из-за которого на меня вчера куча неприятностей свалилась, ведёт себя со мной так… как никто до сих пор не смел.

– Вы, магистр Дайкер, считаете, что в Академии нет других мужчин, которых мы могли бы обсудить? – холодно интересуюсь я, поднимая на него глаза.

Лучше бы я этого не говорила. Слышу скрежет его зубов, вижу, как ходят желваки на скулах, тону в хаосовой бездне его глаз. И сердце замирает, а затем ухает куда-то в нижнюю часть живота, навстречу поднимающейся волне жара.

– И на кого же положила глаз юная девица, которая вчера строила из себя саму невинность? – рявкает он, совершенно не смущаясь присутствием Неймы.

– Н-не ваше дело, – огрызаюсь я, но получается как-то неуверенно, голос срывается на писк.

Пячусь назад и снова спотыкаюсь, бестолково взмахнув руками.

Мгновенно оказавшись рядом, мужчина вовремя хватает меня за плечо, не позволяя мне рухнуть навзничь, и резко дёргает на себя. Еле успеваю выставить руки и впечатываюсь грязными ладошками в безукоризненно чистый тёмно-синий камзол.

– Ой! – вырывается у меня.

Медленно, словно нехотя, магистр отпускает моё плечо.

– Надо же, – насмешливо говорит он, – за неполные сутки, девочка, ты дважды упала и дважды споткнулась. И это только то, что я видел. Что не так с твоими ногами? Не может быть, чтобы при такой симпатичной мордашке одна нога была короче другой. Надо будет проверить.

Что? Открываю от изумления рот, но оттуда не вылетает ни слова. Я сейчас как рыбка, выброшенная на берег. Он меня только что оскорбил? За спиной слышу хихиканье Неймы.

А капитан Рэйгард, Дайкер или как его там, начинает раздеваться. Снимает испачканный камзол и небрежно кидает его мне.

– Ещё одна отработка тебе не помешает, почистишь и принесёшь в мою комнату в преподавательском крыле вечером, – заявляет он, расправляя плечи. Белая ткань рубашки натягивается его рельефными мышцами. Кажется, ещё немного и лопнет.

А я по-прежнему не нахожу слов, чтобы ответить на его наглость. А когда прихожу в себя, его уже нет.

– Ну и везучка ты, Кира, – восхищённо выдыхает Нейма. – Он-таки запал на тебя. Идём, чего стоишь?

Молча следую за подругой, сжимая в руках пострадавший камзол. Мелькает мысль бросить его под ноги, потоптаться и гордо удалиться. Наверное, бывшая я так и поступила бы. Хотя бывшей мне, княжне Южного Предела, никто не осмелился бы вот так швырнуть в лицо грязную тряпку. Ну не тряпку, конечно, но это не меняет сути. В голове не укладывается. Какова наглость! Это что, вот так живут обычные люди? Вот так мужчины вне высшего света обращаются с женщинами? Жизнь среди знати Айсгарда меня к этому не готовила.

– Я первая мыться, – заявляет Нейма. – А то ты такая заторможенная, что поди час там просидишь, и мы везде опоздаем.

Нейма внимательно смотрит мне в лицо и добавляет:

– Эй, слушай, отомри. Что с тобой? Головой вроде не ударялась. Не переживай. Всё гораздо лучше, чем я думала. Может, и правильно, что сразу не дала. Говорят же, что некоторым мужчинам уступчивые нравятся меньше, чем те, на кого надо охотиться. Жаль, мне он не предлагает, я бы, может, тоже покочевряжилась.

Нейма мечтательно вздыхает и исчезает за дверью купальни.

А я так и стою посреди комнаты, держа в руках злополучный камзол. От него пахнет сосновой смолой и чёрным перцем, и я непроизвольно вдыхаю аромат дальних странствий, с трудом удерживаясь от глупого желания зарыться лицом в дорогую ткань и снова почувствовать на губах вкус вчерашних поцелуев.

– Твоя очередь, – говорит Нейма, возвращаясь в комнату.

Странно, что она так быстро. Мне кажется, и минуты не прошло. Кровь приливает к моим щекам. Нейма наверняка всё поняла по моему лицу и по тому, как я вцепилась в эту тряпку. Или нет?

– Да не переживай ты так из-за этого камзола, – успокаивает она меня, и я выдыхаю с облегчением. – У меня неплохой уровень по бытовой магии, от матери передался. На нём обычная почвенная грязь, а не жир. Плёвое дело. Пока моешься, я всё исправлю.

– Спасибо, – хрипло говорю я.

– Спасибо мало, – серьёзно отвечает подруга. – Ты ведь не бросишь меня, если у тебя с капитаном всё сладится?

– Ничего у меня с ним не будет, – упрямо мотаю головой я.

Но Нейма усмехается и подмигивает:

– Я же сказала «если».

Подруга протягивает руку, и я отдаю ей злополучный камзол. Нейма делает то, на что не решалась я, она зарывается носом в ткань и шумно втягивает воздух.

– Как же он пахнет, – стонет она. – Вот это мужчина, я прям сейчас испытаю экстаз. Иди, иди, что смотришь. Слушай, а может, я вечером сама ему отнесу?

Меня накрывает. Хочется вырвать эту хаосову тряпку из её рук. Пытаюсь совладать с собой. Я ведь, действительно, не пойду к нему в комнату вечером? Не собиралась. Но и… ей незачем туда идти.

– Нет, Нейма, я найду способ, как передать ему камзол, если, конечно, у тебя получится его почистить.

– Вот ты жадина, – разочарованно говорит она. – Сама артачишься и другим не даёшь попробовать. Ну и ладно… но не забудь, если у тебя с ним срастётся, ты обещала и меня пристроить.

Я обещала? А впрочем, какие глупости, всё равно у меня с ним ничего не будет.

С этой мыслью ухожу в купальню. Теперь у меня новая проблема: как передать этому наглецу вещь так, чтобы никому и в голову не пришло заподозрить меня в отношениях с этим мужчиной. И, кажется, у меня есть идея.

Торопливо сбрасываю в корзину грязную одежду и убедившись, что вода в бассейне уже сменилась, погружаюсь в него. Моюсь быстро. Окатываюсь холодной водой из ведра и растираю кожу докрасна сухим полотенцем. Чищу зубы и, накинув короткий халатик, спешу в комнату. Чистая одежда там.

– Кира, прости, – в голосе Неймы – искреннее раскаяние. – Сама не понимаю, как это получилось.

Она расправляет ткань, и я вижу прямо в центре, там, где была грязь от моих ладоней, огромную дыру.