Трофей для зверя

Мужчина сразу привлекал внимание, хотя на первый взгляд в нем не было ничего особенного. Простой черный плащ, затертый, как у любого путника, стоптанные охотничьи ботинки с комками грязи, налипшими на каблуках, глубоко надвинутый на лицо капюшон.

Выделялся он только ростом — на голову выше мельтешащих вокруг него продавцов, и манерой держаться. В нем не было ни суеты, ни торопливости, зато просматривалась стать. Он спокойно ходил мимо прилавков, на которых кожевники раскладывали свои товары — цветные браслеты, нательные сумки и новые, поблескивающие заклепками упряжи. Иногда брал какую-то вещь и рассматривал ее так, будто ему на самом деле было интересно.

В этот момент Мелена не могла отвести взгляда от его рук. Сильные, с крепкими длинными пальцами, по-мужски красивые. Такие могут защитить, подарить неземное удовольствие…и причинить боль. Много боли.

— Нам сюда, — произнес один из стражников, распахивая перед ней дверь.

Даже не взглянув на него, Мелена вошла внутрь и остановилась посреди тесной темной лавочки от пола до потолка заваленной всяким хламом. Здесь пахло чем-то кислым, а еще тушеными овощами и подгоревшими котлетами.

— Госпожа, — сгорбленный старичок проворно выскользнул из-за полупрозрачной занавеси, отделяющей основное помещение от крохотной коморки, в которой он жил, — я так рад вас видеть. Ваше появление в моей скромной обители — всегда великое событие. Могу я предложить…

— Достаточно, Харрин, — она пренебрежительно отмахнулась от его подхалимства и, постукивая рукоятью плети по бедру, неспешно прошлась вдоль нагромождения коробок, свертков, рулонов, — скажи, нашел ли ты то, о чем я просила.

Старик замялся. Его маленькие, похожие на крысиные глаза, испуганно забегали по сторонам.

— Понимаете, тут такое дело...Я очень старался…

— Нашел? — перебила Мелена, лениво взглянув на него через плечо.

Харрис побледнел. Никого в Асолле не обмануло бы это снисходительное спокойствие. Все знали, что за ним скрывается. Хуже только если Мелена начинала ласково улыбаться.

— Нет, — Его плечи безвольно опустились, — я перерыл все блошиные рынки, кинул клич среди тех, кто торгует краденным, но так и не смог найти ни одного амулета.

— Плохо.

Она задумчиво попинала носком большой сундук, потом с досадой цыкнула и обернулась к старику.

— Очень плохо…

— То, что вы просите — невозможно найти. Амулеты из Андракиса — это то, что можно найти в самом Андракисе, а никак не посреди Милрадии… — он сник, напоровшись на равнодушный взгляд.

— Даю тебе время до следующей недели. Найдешь — останешься здесь, и я закрою глаза на твои грязные делишки. Нет — вылетишь из Асоллы, лишившись всего.

С этими словами Мелена направилась к выходу, и стражник снова распахнул перед ней дверь, склонив голову в почтительном поклоне.

Выйдя на крыльцо, она вытянула из-за пояса мягкие кожаные перчатки и обернулась, невольно ища взглядом того мужчину.

Он никуда не ушел. Наоборот, оказался совсем близко, и теперь рассматривал ножи в кожаной оплетке. Капюшон все так же низко спускался на глаза, прикрывая верхнюю половину лица. Мелена видела только губы, сжитые в узкую линию и жесткую линию подбородка, но почему-то хотелось большего. Подойти, сдернуть этот убогий капюшон и заглянуть ему в глаза.

Раздраженно стиснув зубы, она кивнула стражнику, чтобы следовал за ней и бодро направилась к тому месту, где они оставили лошадей. Слишком много дел, чтобы тратить время на какого-то бродягу.

Однако стоило только завернуть за угол, как сердце споткнулось, сбиваясь с ритма, а потом забилось с неистовой силой.

— Стой, — едва слышно приказала своему сопровождающему, и подкравшись к выступу стены, аккуратно выглянула на оживленную улицу.

Мужчины уже не было.

— Куда он запропастился? — процедила сквозь зубы, но через миг заметила высокую фигуру на пороге одной из лавок.

Веселая продавщица, неестественно громко смеялась, протягивая какую-то ему безделушку. Даже на таком расстоянии было видно, как щеки ее пылают алым, и как она закусывает губы и призывно смотрит, пытаясь привлечь понравившегося мужчину.

— Сброд, — брезгливо обронила Мелена и снова юркнула за угол, чувствуя неуместное раздражение. Жестом подозвала стражника, — чтобы завтра той лавки не было. Понял?

— Как прикажете, госпожа.

Выкинув из головы бродягу и девицу, крутящую перед них хвостом, Мелена взлетела в седло и, пришпорив вороного жеребца, помчалась к замку. Боясь попасть под тяжелые копыта, люди шарахались в стороны, но никто не смел и слова пикнуть вслед главе королевской стражи.

Узкими улочками они поднялись к боковым воротам, притормозив лишь на миг, пока охрана поспешно распахивала перед ними тяжелые дубовые створки. Навстречу уже бежал конюх. Мелена ловко соскочила на землю и, не глядя, бросила ему поводья.

Ее ждал король Вейлор. И у нее снова не было для него хороших новостей.

На ходу распахивая плащ, она направилась в мастерскую. Так король называл зал, в котором он придавался раздумьям и марал холсты, в попытках поймать гармонию.

Отрывисто постучав, она склонила голову в ожидании ответа, и когда раздалось скупое «войдите» шагнула внутрь.

С последнего раза здесь прибавилось картин. Любимый сюжет — трон, накрытый звериной шкурой, повторялся на каждом втором полотне. Иногда это была шкура песчаного кхассера, иногда серая с темными пятнами, а на той, что он рисовал сейчас черные полосы чередовались с огненно-красными.

— Как тебе мои работы? — не оборачиваясь спросил король.

— Они прекрасны.

Ложь давалась привычно легко.

— Я знал, что ты оценишь по достоинству, — он неспешно выводил черную линию, — есть новости?

— Нет, мой король, — глухо ответила Мелена, — амулет так и не нашли.

— Плохо, — задумчиво произнес он, не отрываясь от своего занятия, — Может, ты была недостаточно убедительна, когда говорила этим торгашам, что он нам нужен.

— Я старалась. Как обычно….

— Мне не нужны старания. Мне нужен результат, Мел. Без амулета наша защита не идеальна.

— Я знаю, но…

— Найди мне его. Достань хоть из-под земли, хоть с того света, хоть с самого Андракиса! Поняла?!

— Да, мой король, — Мелена склонила голову, пряча ярость, полыхающую во взгляде, — я могу идти?

— Иди! — он так ни разу и не обернулся, продолжая выводить полосы на звериной шкуре.

Мелена бесшумно выскользнула в коридор. Настроение было ни к черту, поэтому она спустилась во двор, где тренировались ее воины и, взяв в руку привычный, легкий меч вскочила на тренировочную линию.

Она знала ритм каждого орудия, размах каждой секиры, и длину выпадающих шестов. Не билась — танцевала, гибкой кошкой проходя препятствие за препятствием. Вдох — пригнуться, Выдох — проскользнуть снизу. Прыжок и уйти в сторону.

Каждое движение отточено до автоматизма, каждый взмах — достигает цели. Каждый удар сердца — наполнен уверенностью.

…Перед глазами снова темная фигура и жестко поджатые губы. И странная мысль — каковы они на вкус.

Плотный мешок, набитый песком, со всего маху влетел в бок, сбивая ее на стылую землю. Мелена приземлилась на колени и ладони, ободрав их до крови о ледяную корку.

— Черт, — прохрипела она, поднимаясь на ноги. Ее грудь тяжело вздымалась и опадала, а пульс потерял свой размеренный ритм, — черт.

Вытерев руки о брюки, она снова подняла меч и вернулась на исходную позицию. Сдаваться она не привыкла. Как и показывать свою боль.

Уже вечером, закрывшись в своей комнате, Мел сняла кожаную рубаху и чуть поморщившись развернулась перед зеркалом, чтобы рассмотреть наливающийся кровоподтек. Кончиками пальцев аккуратно прикоснулась к нему и тут же сморщилась от боли:

— М-да, — распрямилась, убирая руку.

Абсолютно нагая она прошла до купели и опустилась в горячую, пахнущую хвоей воду, не обращая внимания на то, как дерет ссадины и ушибы.

Под утро ей снился главный рынок Асоллы, продавцы, снующие со своим дешевым барахлом, громкие зазывалы и мальчишки, стайками носящиеся среди взрослых… И темная фигура в плаще, скрывающаяся в тени домов.

Желание увидеть его лицо, становилось не преодолимым, но рядом с ней не было ни одного стражника, которого можно было бы отправить за бродягой, поэтому Мелена отправилась сама. Но сколько бы она ни старалась приблизиться, черный силуэт был все так же недосягаем. Лишь красивые мужские губы кривились в жёсткой усмешке.

Задыхаясь от беспомощности, она проснулась.

— Проклятье, — ударила по подушке.

Спать больше не хотелось, поэтому она поднялась и распахнула окно, впуская в комнату студеный воздух.

Мысли снова крутились вокруг того мужчины.

Что-то было не так, неправильно, но Мелена никак не могла понять, что именно.

Простой бродяга, какой-нибудь вольный охотник, забредший в столицу чтобы пополнить свои скудные запасы. Только и всего.

…Ни черта не простой. Не держаться так простые. У него в каждом жесте спокойная уверенность, в каждом движение — тщательно контролируемая сила.

С досадой хлопнув по подоконнику, Мелена оделась и покинула свою комнату. Нужно найти этого мужчину и содрать с его головы дурацкий капюшон.

***

В этот раз к рынку она спустилась не одна. Пяток воинов шагали чуть позади и грозно рыскали по сторонам, как коршуны, выискивающие добычу.

О том, кого они ищут на самом деле Мелена никому не сказала. У нее не было причин разыскивать того мужчину, кроме ее собственного ощущения неправильности.

Первым делом она завернула в тот переулок, где увидела его в прошлый раз. Глупо было ожидать, что два дня подряд он будет ходить мимо одних и тех же прилавков, но Мел все равно почувствовала укол разочарования. Ни слова не сказав своим сопровождающим, она направилась дальше, вливаясь в разномастную людскую толпу.

Прошлась мимо оружейных лавок, потом свернула в ряды ткачей и ремесленников, потом вывернула к Мясному проулку. Фигуры в черном плаще нигде не было. Он как сквозь землю провалился, и Мелена отчаянно жалела, что не подошла к нему вчера. Теперь он мог быть где угодно.

— За кем мы охотимся? — спросил один из воинов. Тот, что по положению был выше остальных.

— Не задавай лишних вопросов.

Каждый раз, когда взгляд цеплялся за темный плащ, ее сердце подпрыгивало в груди, пропуская удар. И каждый раз это была ложная тревога.

— Ну же, – прошипела сквозь зубы, — покажись. Я же знаю, что ты где-то близко.

Все так же безрезультатно они добрались до птичьего рынка. Здесь к гомону людских голосов добавлялись надсадные крики петухов, грустное мычание пегой коровы, блеянье коз и заливистый лай беспородных шавок.

Безвольная скотина ее не интересовала, а вот загон с беснующимся черным жеребцом привлек внимание.

— Вы не смотрите, что он мечется из стороны в сторону, как окаянный, — худенький мужичок сокрушенно качал головой, — он так-то смирный и покладистый, а сегодня взвился, словно одержимый. Никакого сладу с ним нет. Не продам теперь…

Мелена слушала его вполуха, а сама продолжала наблюдать за жеребцом. Тот то хрипел, то пятился, то взбрыкивал на месте и пытался умчаться прочь, но натыкался на изгородь и начинал брыкаться. И глаза у него были дикие, перепуганные, будто поблизости притаился коварный хищник.

— Я заберу его, — коротко обронила Мелена, отстегивая с пояса кошель, плотно набитый монетами.

— Госпожа, вы уверены…

— Накинь недоуздок и подведи ко мне.

Конюх подчинился. С огромным трудом ему стоило поймать беснующегося жеребца и подтянуть его к Мелене.

— Он ваш.

Она по-хозяйски почесала между нервно прядущих ушей:

— Кого боишься, красавец?

Конь всхрапнул, тревожно переступая с ноги на ногу и оглядываясь.

— Идем, — Мелена кивнула одному из своих людей, чтобы тот забрал жеребца, а сама направилась прочь. Вонь этого места действовала ей на нервы.

Но не прошли они и десятка метров, как конь взвился, вырвал поводья из рук и, взбрыкивая, понесся сквозь толпу, снося всех, кто попадался на пути.

Люди кричали и толкались, началась давка, кто-то в панике повалился на землю прямо под тяжелые копыта, и неминуемо бы погиб, если бы не мужчина в темном плаще.

Откуда он взялся — никто не понял. Просто встал поперек дороги у перепуганного жеребца и, вскинув руки, ловко ухватился за болтающийся недоуздок. От резких движений капюшон сполз с его головы, но он даже не обратил на это внимания. Притянул к себе вспененную морду и, по-хозяйски поглаживая по носу, начал успокаивать:

— Тихо, мальчик. Тихо.

Конь хрипел, дрожал всем телом, приседая на задние ноги, но как завороженный смотрел на мужчину.

Мелена тоже смотрела. Жадно впитывала черты: волевой подбородок, высокие скулы, прямой нос и темные брови в разлет. Он был смуглым, словно провел много времени под палящим солнцем, а в коротко стриженных русых волосах пробивались пряди другого цвета. То ли рыжие, то ли красные…

Придя в себя, Мелена решительно шагнула к мужчине:

— Как тебя звать и откуда ты?

Он еще раз провел пальцами по мягкому трепещущему носу жеребца и только после этого обернулся к ней.

Глаза у него были карие, обычные. И почему-то это разочаровало Мелену. Она ждала чего-то другого, особенного…

— Я задала вопрос.

— Маэс. — Мужчина пожал плечами. Он вовсе не выглядел испуганным и не лебезил перед ней, как все остальные, — из деревни Вьюр-Тан, на западном берегу…

— Я знаю, где эта деревня, — перебила Мел, — что ты делаешь в Асолле?

— Работенку какую-нибудь хочу найти. Не сильно сложную, — он не скрывался, смотрел прямо, но в его взгляде ничего нельзя было разобрать.

Что-то не стыковалось, не давало покоя, заставляя пристальнее вглядываться в красивое лицо.

Да, он был непростительно по-мужски красив.

— Увижу еще раз, что праздно шатаешься по городу — отправишься за решетку, — Мелена раздраженно выхватила у него поводья.

— Как скажете, госпожа, — он склонил голову.

— Уходим! — процедила сквозь зубы и, стремительно развернувшись, пошла прочь.

Подумать только, ночь не спала из-за какого-то тунеядца! К позорному столбу на площади бы привязать его и высечь.

Вне себя от ярости она обернулась, чтобы убедиться, что этот трутень не стоит без дела, и напоролась на его прямой, жесткий взгляд.

Где-то под коленками дрогнуло. Мелена сбилась с шага, а потом и вовсе остановилась, не в силах пошевелиться. Уставилась на него, широко распахнув глаза, но мужчина на нее даже не смотрел.

Показалось…

С трудом совладав с дыханием, она отправилась дальше.

***

Но не пройдя и сотни метров, Мелена остановилась. Она не могла заставить себя уйти. Ноги отказывались идти и внутри, от хребта и дальше, натягивался канат, удерживающий на месте.

Ее взгляд был прикован к вороному жеребцу. Он уже успокоился, и лишь изредка нервно подергивал длинным хвостом, пытаясь отмахнуться от ленивых снежинок. Она подошла к нему, провела ладонью по лоснящейся щеке и залянула в темные, влажные и очень умные глаза:

— Ты же его испугался, да? Из-за него метался, как бешеный. А потом он тебя поймал и заставил успокоиться…Все он.

Конь нетерпеливо всхрапнул и тряхнул густой гривой.

— Он, — убежденно кивнула Мелена, — он…

Все сводилось к этому незнакомцу. Он был в центре всего.

Мелена развернулась к воинам:

— Схватить мужчину в плаще. И привести во дворец, — приказ легко сорвался с ее губ. Она была уверена в своем решении.

Воины тут же бросились исполнять, а Мелена продолжила свой путь в одиночестве, чувствуя, как понимается волна нетерпения. Ей хотелось знать, кто он такой, откуда, зачем пришел в Асоллу. Интуиция подсказывала, что в ходе разговора откроется много интересного. В сказочку о том, что это просто бродяга, пожаловавший в город ради работы, она больше не верила.

Ждать пришлось долго. Она уже пристроила нового жеребка в конюшню, проверила тренировочные площадки, и теперь ходила двору, раздраженно пиная перед собой маленький камень.

Наконец, вдали послышались голоса и звон шпор по брусчатке. Спустя пару мгновений во двор вошел тот самый мужчина, безраздельно завладевший ее вниманием, в окружении воинов. Их мечи были обнажены, взгляды неотступно следовали за пленником, но несмотря на это, и на то, что их было пятеро, а он один — выглядело это так, будто это он вел их вперед, а воины просто следовали за ним по пятам.

Пальцы невольно сжали рукоять плети, неизменно висящей на поясе. В какой-то момент, Мелена поняла, что не дышит, во все глаза наблюдая за его приближением. Его движения были уверенными, а походка легкой, и по-звериному пружинистой.

— Почему так долго? — голос не подвел. Получилось хлестко и требовательно.

— Пришлось его поискать…

— Не важно, — отмахнулась, подступая ближе к мужчине.

Он смотрел на нее сверху вниз, губы сжаты в жесткую линию, в глазах — штиль. Ни одной эмоции, лишь холодное пристальное внимание.

Прячась за маской ледяного пренебрежения, Мелена рассматривала его, испытывая дикое волнение. Сердце гремело так, что казалось, его слышат все в округе. Каждая дворовая шавка, каждый проходящий мимо человек.

— За что меня задержали? — спросил он, — в чем моя вина?

От его спокойного голоса на затылке дыбом вставали волосы.

Мелена была обескуражена. Она никак не могла понять, почему при виде этого бродяги, хотелось по-кошачьи выгнуть спину и зашипеть.

… Потому что не бродяга он, — нашептывало чутье, — не бродяга. А кто-то другой. Хищный, опасный, цинично прикрывающийся маской обычного человека.

Это же чутье настойчиво твердило, что надо держаться подальше от него. Но разве глава королевской стражи могла себе позволить отступить? Никогда.

— Потом разберемся. В камеру его! На первом уровне.

Один из воинов дернул его за рукав, но Маэс даже не пошевелился, продолжая смотреть на Мелену. Его взгляд становился все более и более тяжелым. В какой-то момент ей даже показалось, что его заволакивает густая непроглядная тьма.

— Ты слышал, что она сказала, — другой воин грубо толкнул его в плечо, вынуждая подчиниться.

Стиснув зубы, Маэс усмехнулся и покорно пошел в указанном направлении. И лишь когда его высокая фигура скрылась за дверью, ведущей в подземелье, Мелена смогла нормально вдохнуть. С сипом втянула воздух, тряхнула головой и поморщилась, только сейчас поняв, что все это время до боли сжимала рукоять плетки. Настолько сильно, что ногти впились в ладонь оставляя за собой кровавые полумесяцы.

Ей внезапно показалось, что он здесь лишь потому, что сам так решил, а вовсе не по причине того, что пятеро вооруженных людей силой заставили его придти.

— Черт, — запрокинула лицо к мутному зимнему небу.

Сверху, неспешно кружась, падали крохотные, мерцающие снежинки. Их танец, наверное, был красивым, но Мелену эта красота не трогала.

Нужно было отправляться в камеру и выпотрошить этого наглеца, смеющего вести себя так уверенно, словно именно он тут был хозяином. Выбить из него всю правду… но впервые в жизни она испытывала робость перед предстоящим допросом. Не знала, что спрашивать у этого странного мужчины и куда деваться от тяжелого, пробивающего насквозь взгляда.

Такая реакция была для нее в новинку и вызывала смятение. Что в нем такого особенного?

— Госпожа, — к ней бежал мальчишка-посыльный, — король требует вашего немедленного присутствия.

Сказал и унесся прочь, чтобы передать другие поручения.

Облегчение…Именно это она испытывала, узнав, что ее вызывает Вейлор. Какие бы новости ее не поджидали в тронном зале, она радовалась отсрочке. Ей нужна была эта передышка, прежде чем войти в клетку к зверю.

Мелена снова обратила свой взор в ту сторону, где скрылся Маэс, чувствуя, как ускоряется растревоженное сердце. Недовольно поджала губы, медленно выдохнула, запирая свое волнение глубоко внутри, и устремилась к главному входу.

Король не любил ждать

— Мой король.

— Где тебя черти носят? — Вейлор был не в духе.

Его одутловатое, некрасивое лицо нервно подрагивало, воротник вокруг шеи собрался складками, а небольшие, глубоко посаженные глаза полыхали яростным пламенем.

Заложив руки за спину и глядя строго перед собой, Мелена сдержано ответила:

— Проводили рейд. Забирали подозрительных…

Вернее одного, подозрительного.

— Не там ты подозреваешь. Совсем чутье потеряла! — грубо обрубил он. — вестник от границы прилетел.

Мелена знала это. Еще только переступив через порог, она заметила на балке под потолком невзрачную угрюмую птицу, с пустой перевязью на левой лапе.

— Есть новости?

— Есть! — рявкнул он, — колебания засекли. Несколько дней назад защита дрогнула!

Это были плохие новости.

После того, как проклятый кхассер разрушил все обители, долина Изгнанников перестала быть крепким рубежом, защищающим Милрадию от Андракийцев. В Асолле не сомневались, что именно этой зимой захватчики попытаются прорваться через Сторожевые Скалы. Ждали и готовились. Но ожидания — это одно, а реальные действия — совсем другое.

— На нашу сторону кто-то прошел? — спросила Мелена.

— Нет. Они патрулировали день и ночь, но никого не было. Все колебания с той стороны, до нас доходят лишь отголоски. Они ищут слабое место.

Слабых мест у границы не было. Если только проклятые андракийцы не придумали, чем можно сломать защиту, возведенную на крови первых кхассеров.

Увы, древние мудрецы были не настолько уж и мудры. Их настолько пленила идея изолировать чудовищ, что они не предусмотрели возможность безопасных проходов для своих людей. Как с той стороны нельзя было прорваться в Милрадию, так и с этой нельзя было запустить разведчиков в Долину.

— Мы усилим охрану города. Запасов предостаточно, оружия тоже…

— Этого мало! Мы должны были выставить купол над столицей! Такой, чтобы ни одна летающая тварь не могла подобраться!

Для купола нужен был амулет из Андракиса, а его не было. И этот факт крайне раздражал нетерпеливого короля.

— Я работаю над этим.

— Плохо работаешь! Порой мне кажется, что ты размякла и не в состоянии решить простейших задач. Упустила кхассера в том году, позволив ему разворотить всю Долину! Если бы не он…

Мелена едва слышно скрипнула зубами. Побег кхассера был ее провалом. Именно она недооценила возможности зверя, не просчитала его действий, и не увидела в мелкой девице из долины потенциальную угрозу.

— Такого больше не повторится.

— Не разочаруй меня, Мелена. Ты же знаешь, я не люблю разочаровываться. И наказываю тех, кто посмел меня разочаровать.

Уж кому как не ей было это знать. Она сама, лично не раз выполняла его жестокие приказы.

— Я проконтролирую, чтобы границы были усилены.

После посещения короля на душе было тревожно.

Они так привыкли полагаться на нерушимую защиту, а теперь она трещала по швам, едва сдерживая тот ужас, который был готов хлынуть из Андракиса в родную Милрадию.

Что это за колебания? Что пытаются сделать захватчики с той стороны?

Как же не хватало глаз, наблюдающих за Долиной Изгнанников. Впервые в жизни Мелена жалела о том, что на их стороне нет оракулов и провидцев, или магов, способных видеть звериными глазами.

В глубокой задумчивости она отправилась в подземелье, туда, где ее ждал странный бродяга. Тревога от его появления смешивалась с дурными предчувствиями после слов короля. Она ненавидела такое состояние, когда как слепой котенок тычешься из стороны в сторону, но ни черта не понимаешь.

Спуск в подземелье был прохладным. На сквозняке тяжелые факелы отбрасывали неровные тени по серым стенам и узким каменным ступеням, крутой спиралью уходящим вниз, на закрытые уровни.

Бродяга был наверху, в широкой светлой камере с окном под потолком. Спускать его ниже — не было повода. Пока…

Возле дверей, ведущих в отсек для задержанных, Мелену остановил Дэннис — главный тюремщик Асоллы.

— Напомни мне, почему мы держим здесь этого бродягу? В чем он виноват?

— Слишком много вопросов, тебе не кажется? — Мелена вскинула брови и, задев его плечом, вошла внутрь.

Мужчина сидел на узкой лавке, привалившись к стене и прикрыв глаза, но Мел чувствовала, как из-под полуприкрытых век он за ней наблюдал.

— Подъем, — скомандовала она, громко проведя рукояткой плети по прутьям решетки.

Глаза он открыл, но не пошевелился, только лениво поднял брови.

Мелена тем временем взяла стул, поставила его вплотную к заграждению и села.

— Я буду задавать тебе вопросы, и в твоих же интересах отвечать правдиво. Если мне покажется, что ты врешь — я позову мастера воспоминаний, и он запросто выпотрошит тебя и все твои секреты.

— Нет секретов, — скупо ответил Маэс.

Мел чувствовала, что он совершенно ее не боится, и это злило. Все боялись! Стоило ей только нахмуриться и все в радиусе десяти метров покрывались испариной и белели от страха. Этот же продолжал сидеть и как ни в чем не бывало, смотреть ей прямо в глаза.

— Откуда ты?

— Я уже говорил. Из Вьюр-Тана.

— Ты понимаешь, что я прямо сейчас могу отправить туда гонца, чтобы он подтвердил твои слова.

— Отправляй, — Маэс пожал плечами.

Его взгляд нервировал все больше. Обычно Мелена подмечала детали, читала собеседника как открытую книгу, чувствовала его настроение. Здесь не чувствовалось ничего, словно не человек перед ней сидел, а каменная стена.

Это было так странно…и знакомо. Будто она уже видела такое непробиваемое спокойствие. Вот только где?

И память услужливо подбросила образ закованного в цепи песчаного кхассера.

***

Мелена больше ничего не говорила и не спрашивала. Она подалась вперед. Уперлась локтями в колени, сложила ладони домиком и кончиками пальцев задумчиво прикоснулась к губам.

Слишком много странного.

Он не похож на жителей Милрадии ни повадками, ни манерой держаться. Он не боится. А самое главное, он появился после колебаний у Сторожевой Гряды. Через зимнюю границу нельзя пройти…но что, если способ все-таки имеется, и андракийцы нашли его? Что если он и есть адракиец? Он так похож на того, другого.

Но у кхассера были глаза зверя, а у этого — обычные.

Самый простой способ проверить, это посадить его под замок, и отправить гонца во Вьюр-Тан. Неделя до деревни, неделя обратно — Мелена чувствовала, что этого времени у них нет.

Пытать его бесполезно. Если это действительно андракиец, то что угодно делай — не сломается. Она уже пробовала смять кхассера, и ничего не вышло.

Почему у него обычные глаза? Они ему не идут. Здесь к месту был бы янтарь…

Может, не кхассер, а простой воин с той стороны?

Не-е-ет… Она покачала головой, споря сама с собой. Много ей доводилось видеть и простых воинов, и командиров, и ни у одного из них не было такой уверенной надменности ни во взглядах, ни в движениях.

Даже сейчас, сидя в клетке, он выглядел так, будто она надоедливая мышь, которая пожаловала в его дом. Смотрел на нее не отрываясь, без единой эмоции и равнодушно ждал.

— Не выпускать его, — наконец, произнесла Мел, поднимаясь на ноги.

— И долго он тут койку будет занимать?

— Столько, сколько я скажу.

Проницательные глаза чуть прищурились, провожая ее взглядом до двери. Он так смотрел, будто прикасался, между лопаток аж давило, но Мелена ушла, не оборачиваясь.

Был еще один способ проверить, тот ли это, о ком она думала…

Оказавшись в своей комнате, Мел опустилась на колени, возле узкой, небрежно заправленной кровати и вытянула из-под нее кованый ларь. На тонкой дужке висел маленький, хитрый замочек, который никто не мог открыть кроме главы королевской стражи. Ей он поддался без сопротивления, тихо щелкнул и мягко разошелся, открывая содержимое ларца. Внутри, замотанный в простую, грубую холстину покоился металлический ошейник. Его блестящая поверхность была изрезана сотнями крошечных линий, позволяющих ему быть то гибким, словно кусок кожи, то бесконечно жестким. Внутри был запрятан сложный механизм. Он мог растягивать ошейник или сжимать, вызывая удушье у жертвы, мог бить разрядами и причинять боль. Мог сделать так, что бедняга, попавший в его плен, будет скрести землю, срывая ногти от бессилия, но делать так, как прикажет хозяин ошейника.

Хозяином была она…

Задержав дыхание, Мелена достала предмет из ларца. Тяжелый и опасный, он удобно лежал в ладони, вселяя какое-то дикое предвкушение.

Таких больше не было ни то, что в Милрадии, но и на всем белом свете. Лучшие мастера Асоллы делали этот ошейник на заказ, самые ценные ресурсы были использованы при его изготовлении. А сколько золото пришлось отдать за столь тонкую работу!

Она залюбовалась им. Идеальное орудие для изощренных пыток. Недостаток у него был только один — одноразовость. Стоило только защелкнуть на шее у жертвы и все. Снять его было невозможно, проще отрубить голову. Но даже если отрубишь, использовать повторно не удастся.

Поэтому она колебалась. Ошейник был прекрасен в своей жестокости, но Мелена готовила его для кхассера, а тот улизнул из-под самого носа. И теперь ей надо было решить, а стоит ли тратить уникальную вещь на мужчину, который мог оказаться обычным путником?

Вспомнила его надменный профиль, взгляд полный превосходства и широкие расслабленные плечи, когда он сидел в камере с таким видом, будто прохлаждался в парке на берегу реки.

Стоит…

Осталось только надеть его на могучую шею Маэса. Что-то подсказывало, что он будет против.

Решительно сунув ошейник в карман, она поднялась, ногой задвинула ларец обратно под кровать и вернулась в подземелье.

— Подойди ко мне!

Темные брови, насмешливо выгнулись. Мол, заставь меня, если сможешь.

Скрипнув зубами, она ударила рукояткой плети по прутьям.

— Я сказала, подойди!

Мелена злилась, оттого что ей не удавалось держать на лице привычную маску невозмутимой стервы. Разлад внутри нарастал все сильнее, и с немалым удивлением, она заметила, что у нее дрожат руки.

Маэс легко поднялся с лавки, и медленно подошел к ней. Тяжелым взглядом он уставился на нее сверху вниз и ждал, что будет дальше. Их разделяли только железные прутья, которые на его фоне казались хрупкими и ненадежными.

— Просунь руки, — отдала очередной приказ.

И снова он не торопился его исполнять. Чуть склонив голову, хищно прищурился, пытаясь понять, что она задумала.

— Руки!

Наконец, он подчинился. Тогда Мелена сняла с пояса тяжелые наручники и сковала его руки через прутья, так чтобы он не мог втянуть их обратно. От случайных прикосновений перетряхивало. Кожа у него была горячая, а на широких, крепкий запястьях Мелена и вовсе зависла. Его сила была слишком очевидной и вызывающей, от нее перехватывало дыхание, и ломило за грудиной.

Наваждение какое-то! Сердито тряхнув головой, Мелена его отогнала и кивком указала тюремщику на замок.

— Открывай.

Он молча снял с гвоздя тяжелую связку ключей, нашел нужный и отпер скрипучую дверь, тут же распахивая ее перед Меленой.

Испытывая неуместную робость, та вошла внутрь и остановилась за спиной у мужчины. Его плечи были напряжены, голова чуть опущена. Казалось, что весь он стянут, как пружина, заведен до предела и в любой момент готов сорваться.

И на наручники никакой надежды нет, потому что не удержат.

В одной руке Мелена держала рукоять плети, другой судорожно сжимала в кармане ошейник. Просто надеть, защёлкнуть на этой бычьей шее, и дальше он не сможет ничего ей противопоставить.

Словно чувствуя ее мысли, Маэс подобрался. Его руки сжались в кулаки, плечи угрожающе дрогнули, на скулах заиграли желваки. Его ярость была настолько осязаемой, что тюремщик в испуге попятился, а Мелена не стала ждать и ударила плетью, вкладывая в этот удар всю свою силу.

Мужское тело выгнулось от мощного разряда, но Маэс не проронил ни слова. Лишь зарычал, пошатнувшись. Тогда Мелена ударила второй раз по ногам, вынуждая его ухватиться за прутья, чтобы устоять, и пока он пытался придти в себя, защелкнула на его шее ошейник, грубо оцарапав шею.

— На колени! — ее голос звенел от волнения.

Мужчина дернулся и тут же захрипел, почувствовав, как ошейник сжимается, а на его внутренней поверхности проступают десятки острых, пропитанных едким отваром игл.

Его ноги сами подкосились, и он рухнул на колени, выполняя приказ Мелены. Только тогда она подошла ближе, запустила пятерню в коротко стриженные волосы и дернула, вынуждая его запрокинуть голову.

И даже сейчас он не боялся. Смотрел на нее с убийственной яростью, обещая взглядом жестокую расправу.

— Как страшно, — хмыкнула Мелена, отталкивая его голову.

Потом подошла к нему сбоку и начала расстегивать рубашку на его груди. Пальцы не слушались, поэтому не выдержала и рванула, выдирая костяные пуговицы. И замерла, не в силах отвести взгляда от мощной груди, на которой покоился тяжелый золотой амулет с драгоценными камнями.

***

— Думал, я не пойму, кто ты такой? — ухмыльнулась Мел, сдирая с его груди амулет, — за безделушку спасибо. Как раз такую искала.

С мстительным удовольствием она представила, как швырнет королю этот проклятый амулет, чтобы он подавился своими словами относительно потерянной хватки.

Все в порядке с хваткой!

— Как ты перешел через границу?

— Ногами, — хмыкнул он.

Мелена скрипнула зубами от бессильной ярости. Хотя почему от бессильной? Теперь он был полностью в ее руках, и она с огромным удовольствием сотрет с его лица эту хищную ухмылку.

— Знаешь, что это за ошейник? — она легко подхватила пальчиком блестящий обод, пока свободно обхватывающий могую шею, — я приготовила его для одного мерзкого кхассера.

Она задумчиво провела пальцем по холодной грани, стараясь не замечать, что прикасается не только к ошейнику, но и к обжигающе горячей коже.

— Но он сбежал, оставив нас с носом. Зато появился ты…— ласково улыбнулась Мелена, рассматривая вблизи жесткое, но такое идеальное лицо пленника. В Милрадии она таких мужчин не встречала. Трепет внутри все нарастал, но сейчас она наслаждалась этими ощущениями, упивалась тем ощущением власти, которое наполняло ее до самых краев, — тебе, наверное, интересно, что он может?

Вскинув темные брови, она посмотрела на Маэса и, не дождавшись ответа, слегка повернула кольцо на своем безымянном пальце. В тот же миг сильнейший разряд прошелся сквозь тело мужчины, заставляя выгибаться от боли.

— Больно? — спросила Мелена и с наигранным сочувствием погладила его по щеке, — больно…и это только начало. Обещаю. Ты будешь молить о пощаде и проклянешь тот день, когда посмел сунуться в Милрадию.

Маэс тяжело дышал, в его глазах все еще плясали отголоски боли, но уголки губ все-так же кривились в снисходительной насмешке.

Одним богам было известно, как сильно Мелене хотелось стереть с его красивых губ эту пренебрежительную улыбку. Хотелось, чтобы он посмотрел на нее как на равную, как на достойного противника, способного не только победить, но и причинить настоящие мучения. Только пытать бесполезно. Мелена безоговорочно доверяла своему чутью, а оно настойчиво шептало, что так его не сломить. Что любую боль он выдержит играючи, даже не поморщившись. Должен быть другой путь, чтобы его покорить.

— Чему улыбаешься, андракиец? Думаешь, сможешь сбежать?

Он пожал плечами, мол, а почему бы и нет.

— Не тешь себя напрасными надеждами, милый, — снова провела ладонью по жесткой щеке. Похоже, ей просто нравилось его трогать. Это было так волнительно, так обжигающе неправильно, и остро, что сбивалось дыхание, — Ты принадлежишь мне. Каждый твой вздох — мой. Каждый удар сердца — потому что я разрешила. Каждый прожитый день — только благодаря тому, что мне этого хочется. Этот ошейник подчиняется мне. И ты подчинишься. Расскажешь мне все, что я захочу. Будешь есть с моих рук и рыдать от радости, когда я буду выводить тебя на прогулку. Как пса на цепи. И хватит маскарада, покажи свое истинное лицо.

Мужчина смотрел на нее без отрыва, даже не моргал, но с каждым мигом янтарь все ярче светил в его глазах, волосы становились длиннее и в них проявлялись огненно-красные пряди.

Он скидывал морок, являя свое истинный облик, и от этого становилось не по себе.

Хищный, сильный, способный на все.

Кхассер.

Еще более страшный, чем тот, которому удалось сбежать.

Его энергия наполняла все вокруг, и не покидало ощущение, что если он захочет, то запросто сомнет не только наручники, все еще сковывающие его запястья, но и саму решетку. Надежда была только на ошейник.

— Если ослушаешься — накажу, — пообещала Мелена, склоняясь ближе к нему, — и поверь, тебе это не понравится.

— Уверена, что хватит сил? — поинтересовался он, чуть склонив голову на бок.

— Хватит, — Мел потрепала его по щеке, как несмышленого мальчишку, и в ответ в звериных глазах тут же вспыхнула ярость, — не сомневайся.

Оторвавшись от пленника, она обернулась к бледному, притихшему тюремщику:

— Запри его в самой надежной камере и никого не подпускай. Вообще никого! Даже ели это будет неразумный младенец, дряхлая старуха или кто-то из своих. Я к Вейлору. В мое отсутствие ты отвечаешь за него головой. Понял?

Тюремщик сдавлено кивнул. Мысль о том, чтобы остаться один на один с адракийцем вызывала у него ужас.

— Да не трясись ты так. Слабак. — прошипела Мелена, — он в ошейнике. Безобидный, жалкий как котенок.

С трудом сглотнув, тюремщик посмотрел на «котенка». Не выглядел тот ни жалким, ни беспомощным несмотря на то, что стоял на коленях в камере. Казалось, что он очутился здесь только потому, что сам так решил, и теперь просто наблюдает за наивными тараканами, снующим вокруг него.

— Очнись, — Мелена пихнула его рукояткой в бок.

Ее раздражал этот трусливый увалень, который при виде зверя был готов обмочить штаны. Она ему не доверяла. Слишком слабый.

— Я передумала. Оставь его в этой камере. Я скоро вернусь, и сама переведу его куда надо, — она направилась к выходу, — и…это…не подходи к нему, а то мало ли…

Почему-то Мел была уверена, что если Маэс захочет, то даже со скованными руками свернет шею любому, кто окажется поблизости.

На пороге все-таки остановилась и, обернувшись к нему, сказала:

— Попробуешь встать — ошейник ударит, попробуешь сбежать — ударит еще сильнее. Надумаешь причинить кому-то вред — будет очень больно. А если попытаешься обратиться — то тебе конец. Я ясно выразилась?

— Более чем, — равнодушно отозвался зверь.

Раздраженно скрипнув зубами, Мелен вышла на лестницу. Что у нее творилось внутри — словами не передать. Крутило, трясло, выворачивало наизнанку. Янтарный взгляд преследовал, и с каждым шагом, ей все больше хотелось вернуться обратно.

Конечно, король не раскаялся и не признал своей ошибки. Наивно было ожидать от него каких-то извинений за то, что поставил под сомнение ее профессиональные качества. Да Мелена этого и ждала, достаточно было того, как дрогнула его одутловатая щека и во взгляде проскочило мимолетная досада.

Он ошибся. И в своих предположениях, и в выводах. Она нет.

— Амулет из Андракиса? — он пренебрежительно крутил в руках вещь, сорванную с груди кхассера.

— Он самый.

— Уверена? — подкинул его на ладони, как какое-то барахло.

— Да, мой король, — Мел сдержано улыбнулась. Было забавно видеть, как он пытается обесценить то, что она сделала для Асоллы, — андракиец пойман. Колебания в защите были из-за него.

— Как он проник к нам?

— Он несговорчив несмотря на то, что на нем ошейник. Но завтра прибудет мастер воспоминаний, и все его секреты будут перед нами как на ладони.

Вейлор нетерпеливо сжал кулаки. Ему хотелось получить ответы здесь и сейчас, и вынужденная задержка выводила из себя.

— Я хочу видеть его. Немедленно!

— Он в нашей темнице.

Сунув амулет в карман, Вейлор решительно направился к дверям, а Мелена, криво усмехнувшись, отправилась следом. Оберегать его от любых опасностей — ее наиважнейшая задача, но порой так хотелось отвесить затрещину, чтобы сбить вот это самодовольное выражение лица. Не шло оно ему. А Кхассеру вот шло…

До темниц они добрались быстро. Королю не терпелось своими глазами увидеть плененного зверя, поэтому он шел широким размашистым шагом, и каждый, кто попадался ему на пути тут же отскакивал в сторону, чтобы не навлечь на себя гнев правителя или, что еще хуже, главы королевской стражи.

На первом уровне их поджидал бледный тюремщик. Он сидел за грубым, сколоченным из сосновых досок столом, и нервно сжимал в руках связку ключей от камер. Весь его лоб был покрыт испариной, а по щекам расползались ярко-бордовые пятна, с головой выдавая его состояние.

Он с таким облегчением выдохнул, когда дверь распахнулась, впуская посетителей, что Мелена брезгливо сморщила нос. Сегодня этот тюремщик разочаровал ее. Она не любила трусов, презирала их и никогда не жалела.

В отличие от него, сам зверь был непробиваемо спокойным. Он все так же сидел на коленях, прислонившись к своим пяткам, слегка поводил запястьями, чтобы разогнать застоявшуюся кровь и совершенно без интереса смотрел по сторонам.

Гости на него впечатления не произвели. Он скользнул взглядом по королю, потом взглянул на Мелену и едва заметно усмехнулся. От этой усмешки даже уши начало калить!

Подумать только! Мел была уверена, что напрочь разучилась краснеть и испытывать смятение. А сейчас ее душило именно оно.

— Так…так…Сброд из Андракиса просочился к нам.

В своем рвении король подошел непростительно близко к решетке и, Мелена была вынуждена преградить ему путь.

— Не стоит… Это опасно.

— Ну так выполняй свою работу, Мел, — холодно отреагировал он, сдвигая ее с пути.

Она раздраженно скрипнула зубами и встала за спиной короля, держа наготове плеть.

— Как ты смог пробраться зимой через Сторожевую гряду?

— Как-то смог.

— Умничаешь, да? Посмотрим, надолго ли тебя хватит, — Вейлор кивнул Мелене, требуя немедленной расправы.

Она выпустила на волю силу ошейника, отрешенно наблюдая, как пленника выгнуло от болезненных разрядов.

— Ну как?

— Терпимо, — прохрипел Маэс.

Мелена невольно восхитилась тому, как держался этот андракиец.  Ни во взгляде, ни в позе не появилось ни намека на раболепие. Хоть дыхание его сбилось, он все равно выглядел так словно оказался на прогулке, а не за решеткой в каменном мешке.

— Так это только начало. Думаешь, я держу ее при себе за красивые глаза? — указал на Мелену, — Эта девочка делает все, что я прикажу и очень любит мучить тех, кто попадает в камеры. Стоит мне сказать, и от тебя места живого не останется.

И хотя «девочка» ее порядком разозлила, Мел виду не подала, а король, так и не получив должного поклонения, все больше входил в раж

— А может тебе кажется, что ты такой особенный, раз смог к нам проникнуть? Так мы ждали тебя! Ты просто подарок небес, — он вытянул из кармана амулет, принадлежащий Маэсу, — узнаешь? Твое?

— Мое, — согласился тот.

— Мы всю Милрадию перевернули, чтобы найти такую штуку, а ты нам сам ее принес на золотом блюдечке. А знаешь, зачем она нам? — хищно улыбаясь, король склонился ближе к пленнику, — чтобы отродье, вроде тебя, никогда не смогло пробиться в Асоолу.

— Мой король…

Вейлор сделал жест, чтобы она заткнулась.

— Нам как раз не хватало одной детали, чтобы активировать защиту на полную силу. И тогда ни кхассеры, ни ваши пешие варвары на уродливых недо-конях не смогут приблизиться. Их всех сожжет, сомнет и разорвет на куски. И все благодаря тебе.

Маэс слушал его внимательно. Он больше не усмехался, но и испуганным не выглядел. И Мелена с досадой подумала, что зря Вейлор рассказывает ему про их защитные рубежи. Очень зря.

— Видел орудия на наших стенах? Понравились? — он склонился так низко, что уже был лицом к лицу с кхассером, — Наши мастера специально их разрабатывали, чтобы всякую шваль летучую сбивать. С пяти сотен метров намертво бизона укладывают, и я жду не дождусь того момента, когда увижу, как они пронзают крылатых тварей вроде тебя.

Удовлетворенный, произведённым впечатлением, Вейлор распрямился. Бросил Мелене амулет, потом демонстративно достал из кармана платок и протер руки, будто прикасался к чему-то грязному:

— Защиту активировать. Этого урода поместить в самую надежную камеру и глаз с него не спускать. У меня на него большие планы.

Распорядившись, он ушел, а Мелена, задумчиво кусая губы, стояла возле решетки и смотрела на скованного кхассера.

— Прикажете его отвести на самый нижний уровень? — угодливо поинтересовался тюремщик. Внизу были другие ответственные, и он с радостью бы сбросил этого пленника им на руки.

Мелена медленно покачала головой:

— Пока остается здесь.

— Но…

— Пока. Остается. Здесь!

— Как скажете, госпожа.

Она помнила, как с самого нижнего уровня удалось сбежать песчаному кхассеру, и не могла позволить, чтобы такое случилось еще раз.

— Мне надо подготовиться. Я вернусь за ним.

***

Первым делом Мелена отправилась к закрытому полигону на заднем дворе дворца.

В серое, неказистое на вид здание с круглой крышей, испещренной десятками крохотных окон, не пускали никого кроме избранных мастеров, задействованных в разработке защиты, и особо приближенных к королю. Таких можно было пересчитать по пальцам — пара советников, молчаливый генерал, сама Мелена и еще несколько человек, имеющих практическую пользу для Асоллы.

Еще издали заприметив ее на узкой дорожке, стража, охранявшая вход в полигон, вытянулась по струнке. Мел прошла мимо них, привычно подмечая детали. У одного крошки на усах — что-то жевал на посту и торопливо проглотил, при ее появлении. У другого из-за пояса брюк выправилась рубашка.

— Ты и ты, — указала на них, — после смены в конюшни. На всю ночь.

Виновные покорно склонили головы, а остальные всеми силами изображали рвение на службе и про себя молились, чтобы эта стерва не обратила на них внимания. И когда она зашла внутрь, тихо притворив за собой узкую дверь, раздался слаженный облегченный выдох.

— Вот зараза, — едва слышно процедил из зубы тот, кого выдали крошки.

Его соратники ничего не ответили, побоявшись, что королевская кобра их услышит, но каждый из них в душе был согласен с этими словами.

Тем временем Мелена прошла по темному коридору до широкого зала, опущенного на два этажа ниже уровня земли. От самого входа вниз вела неровная каменная лестница, ступени которой уже крошились от времени. Это здание стояло заброшенным не один десяток лет, уродуя своим видом двор главного замка Асоллы, но теперь у него появилось применение. Именно здесь лучшими мастерами и учеными мужами создавалась машина, способная накинуть полог на весь город и обеспечить защиту от захватчиков.

Каждый раз приходя сюда, Мелена испытывала трепет. Она мало что понимала в кружевах шестеренок и размеренном перестуке поршней, но они ее завораживали. Своей строгостью, сложными переходами и дремлющей силой. Чтобы эта сила отозвалась и подчинилась людям не хватало только одной детали — амулета из Андракиса, и сегодня он оказался в их руках.

— Морт, я кое-что принесла, — она разжала кулак и амулет, выпав из него, повис на цепочке, размеренно покачиваясь из стороны в сторону.

— Это то, что я думаю? — высокий, худощавый мужчина с клоками седых волос на лысеющей голове жадно уставился на безделушку.

— Да.

— Из самого Андракиса?

— Да из самого сердца этой вонючей дыры.

— Дай…дай его скорее мне, — трепеща всем телом, он протянул свои костлявые руки к украшению.

Порой Мелена думала, что он не в своем уме. Морт был задвинут на этой машине, ласково называл ее «любимой девочкой» и все свое время проводил здесь, в этом каменном мешке, напрочь позабыв о том, что где-то снаружи есть жизнь, и что в городе его ждет семья. Ничего важнее шестеренок и блестящих вентилей для него не было, поэтому заполучив в свои руки амулет, он прижал его к щеке и ласково гладил, баюкая из стороны в сторону, как маленького ребенка.

— Он прекрасен…как же он прекрасен.

Мел кашлянула, смущенно потерла бровь и отвернулась:

— Скажи, как скоро ты сможешь довести работу до конца?

— Почти все готово, осталось приладить эту драгоценность и можно будет запускать. Амулет Андракиса позволит машине поглощать энергию аракита, и как только ее накопится достаточное количество, мы включим полог.

По иронии судьбы, то, ради чего кхассеры рвались в Милрадию, и что было так необходимо для их выживания, теперь могло их погубить.

— Поторопись. Времени в обрез.

— Что-то случилось? — совершенно без интереса спросил Морт, поглощённый изучением находки.

Прикрыв один глаз, он сначала просматривал камни амулета на свет, потом положил его на квадратный перекошенный поднос и, взяв большую тяжелую лупу, склонился так низко, что его длинный крючковаты нос почти касался поверхности.

— Совершенство, — тихо бубнил мастер, — просто совершенство…

— Все в порядке. — О том, что в темнице сидит кхассер Мелена говорить не собиралась. Меньше людей знают — меньше ненужного любопытства возникнет, — просто поторопись.

Интуиция, а ей Мел верила беспрекословно, упрямо нашептывала, что если появился один, то и остальные на подходе, и Асолла должна быть готова к этой встрече.

— Все будет, госпожа, — хмыкнул Морт, даже не обернувшись.

Пожалуй, он был одним из тех милрадцев, которые не боялись главы королевской стражи. Он был слишком зачарован идеей, влюблен в свое творение, чтобы тратить время на страх, и Мелена ему это прощала. Потому что он был полезным. Гораздо полезнее тех тунеядцев, что бесцельно шатались по замку, просиживали штаны за карточными столами или тратили уйму времени на подбор нарядов.

— Как только появятся новости — зови меня.

— Да-да, конечно, — растерянно обронил мастер и снова потерялся в своих размышлениях.

Мел только покачала головой и ушла, оставив его наедине со своим детищем.

Стоило только оказаться на улице, как снова нахлынули тревожные мысли. Амулет найден, машина в скором времени заработает...но что делать с кхассером?

Заточить в самую глубокую шахту, туда, где нет свежего воздуха, а солнечные лучи никогда не касались стен? Не-е-ет, нужно что-то другое. Место, в котором он будет как на ладони, в котором она сможет контролировать каждый его вдох, в котором к нему никто не посмеет приблизиться, кроме нее самой…

И вместо того, чтобы вернуться в камеру, Мелена отравилась в город. У нее был срочный заказ для лучшего кузнеца Асоллы.

Лишь к вечеру она появилась на пороге темницы. Сумрачно взглянула на тюремщика, который, похоже, поседел за этот день, потом обернулась к кхассеру. Кажется, он спал. Его голова свесилась на грудь, тело расслабилось, а дыхание было размеренным.

Сглотнув ком, внезапно вставший поперек горла, Мел уверенно шагнула вперед и ударила рукояткой по прутьям:

— Подъем!

Он моментально вскинул на нее янтарный взгляд. Так быстро, что она вздрогнула и едва переборола желание отшатнутся и спрятаться:

— Я разве разрешала спать?

Безотрывно глядя на нее, Маэс медленно повел головой из стороны в сторону, разминая затекшие плечи. В этом простом жесте сквозила неприкрытая угроза.

Как так получалось, что будучи закованным, на цепи он все равно выглядел так, будто в любой момент мог разворотить эту камеру, а вместе с ней и всю Асоллу?

Бред…

Мелена отогнала от себя эти мысли и приказала:

— Вставай.

Все так же молча, кхассер поднялся. И снова защемило в груди, когда увидела, какой он огромный. Даже ей, привыкшей прямо смотреть в глаза мужчинам, пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо.

— Вы забираете его? — с едва скрываемым облегчением спросил тюремщик, — в какую камеру?

— В самую лучшую, — ухмыльнулась Мелена, снимая с ржавого крюка тяжелую цепь, — я забираю его к себе.

***

В ее и без того не слишком уютной комнате царил бедлам. Наскоро сдвинутая кровать теперь стояла у другой стены, комод и узкий шкаф тоже. Лишняя мебель, такая как маленький совершенно бесполезный диван и пяток стульев исчезли, зато в углу появилось место, похожее на самые потаенные камеры Асоллы.

Три цепи были вбиты в стены. Одна шла прямо из угла, две другие с боков, каждая заканчивалась тяжелым крюком или грубыми кандалами

— Ну что встал? — ухмыльнулась Мелена, — будь как дома.

Он переступил через порог и в комнате стало совсем тесно. А еще жарко, словно кто-то врубил на полную мощность зимнюю печку.

Острым уколом куда-то под ребра полоснуло сознание, что зря она его сюда притащила. Слишком опасно.

— Так себе конура, — сказал он, пренебрежительным взглядом обводя комнату, — сразу видно, что твоя.

Если бы Мел умела краснеть, она непременно это сделала. Но увы, эта способность давно была утрачена за ненадобностью.

— Заткнулся, живо.

Она подтолкнула его в сторону угла.

— На колени.

На миг задержался, пытаясь перебороть силу ошейника, но потом тяжело опустился на пол.

— Так-то лучше. Руки давай!

Он протянул ей правую, и Мелена тут же защелкнула на ней кандалы. Потом на левой. После этого подобрала конец последней цепи с крюком и зацепила его на ошейнике, а ключ с показным спокойствием убрала в карман.

— Добро пожаловать в ад, андракиец.

— Что ты можешь знать об аде, сидя за крепостными стенами Милрадии? — хмуро поинтересовался он.

Мелена проигнорировала его вопрос и ушла в купальню.

Там она наскоро умылась, привела себя в порядок и переоделась. Она привыкла всегда ходить в черном, плотно обтягивающем фигуру костюме, но каждый вечер меняя его на широкую бесформенную пижаму испытывала ни с чем несравнимое удовольствие.

Однако в этот раз удовольствие смазалось из-за напряжённого ожидания. Ей все казалось, что сейчас раздадутся тяжелые шаги, и в купальню зайдет он.

Торопливо поправив одежду, Мелена вернулась в комнату, тут же ощутив на себе чужой взгляд. Пленник все так же стоял на коленях и смотрел на нее, только вместо яркого янтаря в его взгляде плясала древняя тьма.

— Что с твоими глазами? — равнодушно спросила Мел, бросая одежду на последний уцелевший стул, — они черные как сажа в дымоходе.

Не получив ответа, она подошла ближе и склонилась к нему. Лицом к лицу.

Кхассер сморщил нос, словно ему подсунули тухлый кусок мяса и с каким-то диким, непередаваемым сожалением покачал головой. Медленно выдохнул, и тьма из его взгляда начала пропадать, лишь последние вихри задержались вокруг звериного зрачка, а потом тоже растворились.

— Так что было?

— Ошибка природы, — сквозь зубы процедил он.

Ответ ей не понравился, и она без раздумий активировала ошейник, заставляя кхассера хрипеть и корчится от боли.

— Если я задаю вопрос, ты должен отвечать, — ее губы растянулись в холодной улыбке, — вроде ничего сложного. Даже дремучий варвар из Андракиса способен понять правила. Как думаешь?

Он взглянул на нее, впервые выпуская на волю эмоции. Полоснул такой лютой ненавистью, что защемило глубоко внутри, отдаваясь болью в каждом уголке тела.

Не подав виду, Мелена снова улыбнулась:

— Урок усвоен?

Раздался отчетливый скрип зубов.

— Это не ответ, — и снова ошейник ударил на полную силу, вынуждая выгибаться и царапать пол когтями, — что скажешь теперь?

— Я все понял, — прохрипел он, тяжело опираясь на дрожащие руки.

— Молодец, — она жестко потрепала его по голове, в конце оттолкнув от себя.

Кажется, он даже зарычал в ответ на ее прикосновение. Не нравилось оно ему, и почему-то Мелену это неприятно зацепило. Словно ее отвергли…

— В чем дело кхассер? Не любишь, когда гладят против шерсти?

— Не люблю, — в этот раз он ответил.

— Потерпишь. Если я захочу, то буду трогать тебя, как угодно. — провела ногтем по жесткой линии подбородка, — Запомни это.

Она отошла к кровати, старательно пряча руки в рукавах, чтобы пленник не заметил, как сильно они дрожали.

— Не боишься на ночь оставаться со мной в одном помещении? — насмешливо бросил ей в спину. Только насмешка вышла совсем недоброй и больно царапнула где-то внутри.

— Нет, — она равнодушно пожала плечами, опускаясь на край кровати, — если ошейнику хотя бы покажется, что ты мне угрожаешь, он тебя парализует. А если я ночью услышу какой-нибудь звук с твоей стороны, то с превеликим удовольствием тебя высеку. Я ясно выразилась, андракиец?

— Более чем.

Мел улеглась на жесткую подушку, подсунула ладонь под щеку и, натянув колючее одеяло до самых ушей, прикрыла глаза, совершенно не уверенная в том, что вообще сможет заснуть. Слишком остро чувствовалось в привычной комнате присутствие зверя.

Ей снился сон.

Заброшенная деревня возле изгиба лесной реки. Со всех сторон подступает молчаливый лес, тишину которого боятся нарушать даже шумные сороки…

Все, что сохранилось — это десяток полуразрушенных домов, небольшая часовня с покосившимся навершием Трехликой, да водяная мельница чуть поодаль. Кругом темная, сочная зелень. Природа жадно отвоевывала территорию у бывшего поселения — мох поднимался по трухлявым стенам, сквозь окна пробивалась тонкая ясеневая поросль, а на одном из домов, прямо на коньке крыши, гордо цвел куст лестной бузины.

Мимо домов, плавно уводя в сторону леса, петляла узкая, едва заметная тропинка. Со всех сторон к ней подступал жесткий осот, крапива и настырный лопух, пытающийся навешать репьев на платье. В траве стрекотали тревожно стрекотали кузнечики.

Но стоило только ступить под сень леса, как все окончательно затихло. Ни дуновения ветра, ни смущенного гула шмеля, ничего. С каждым шагом день стремительно угасал, уступая место ночи, и если бы не сотни, а может и тысячи светлячков, то скользящую мимо деревьев-великанов тропку невозможно было бы рассмотреть.

Они росли все ближе и ближе, буквально наваливаясь друг на друга, а потом внезапно расступились, являя взгляду поляну, прижатую к крутому горному склону, возле которого лунный свет вычертил остов обвалившейся охранной башни, с темными провалами узких бойниц. Наполовину рассыпавшиеся остатки лестницы вели к сорванной двери, за которой клубилась зловещая тьма. И в этой тьме проступали еще более темные очертания зловещей фигуры.

Тихие шаги, шорох, пробирающий до самых костей.

…А потом в глубине загорается янтарь. Пронзительно яркий, полный ярости и злости, готовый сокрушить любого, что встанет у него на пути.

Вздрогнув, Мелена проснулась и, прижав руку к беснующемуся сердцу, уставилась шальным взглядом в потолок. Минуты утекали сквозь пальцы, но дыхание никак не выравнивалось и испарина по-прежнему покрывала стройное тело. Она чувствовала себя так, будто ее пропустили через мясорубку — мышцы ломило, в висках надрывно пульсировала кровь, и отчаянно хотелось пить.

— Плохой сон? — внезапно раздался насмешливый голос.

— Твою мать…

Он вздрогнула и резко села, уставившись на пленника, который сидел, привалившись спиной к стене.

Забыла! Спросонья напрочь забыла о том, что он здесь.

Кхассер лениво усмехался и из-под полуприкрытых век сверкал янтарем. Таким же ярким как тот, во сне.

Спустив ноги с кровати, Мелена потерла лицо, пытаясь отогнать остатки сна. Потом легко соскочила и отправилась в купальню, а когда вышла обратно — была уже полностью затянута в привычный черный костюм и на ходу заплетала темные волосы в тугую косу.

— Уходишь?

Мел скрипнула зубами. Этот кхассер выводил ее из себя одним своим самоуверенным видом и голосом, в котором так явно сквозили пренебрежительные ноты.

Не оборачиваясь, активировала ошейник, тут же услышав за спиной злое шипение.

— Еще вопросы будут? — спросила, равнодушно пристегивая верную плеть к петле на поясе, — Нет? Я так и думала.

Рядом с ним было сложно — слишком сильная аура, слишком много ярости, закованной в человеческом обличии. Мелена и рада бы не замечать его, но это было невозможно. В его присутствии даже воздух казался острым и искрящимся, как во время грозы.

— Если в мое отсутствие, попытаешься сбежать — тебе конец, — жестко сказала она, — понял? Не разочаровывай меня, котик.

От столь пренебрежительного обращения взгляд кхассера стал еще более хищным. Зверь шумно втянул воздух, потом выдохнул, успокаиваясь, и Мел отрешенно подумала о том, как ему, наверное, сложно держать себя в узде. Как его ломало от того, что посадили на цепь и обращаются, словно с самым ничтожным рабом. От этого было еще приятнее осознавать свою власть над ним.

Несколько часов она потратила на привычный обход, проверку постов и на то, что навестить Морта.

— Как продвигается работа?

— Все прекрасно, — он с предвкушением потирал руки, — все отлично. Амулет встал, как влитой. Система приняла его, теперь идет насыщение. День-два и я смогу включить ее на полную мощность.

— Хорошие новости, старик, — Мелена удовлетворенно кивнула, обходя машину.

Высотой она была в два человеческих роста, и если раньше лишь монотонно щелкала и скрипела, то сегодня от ее гула закладывало в ушах, и сотни ярко-красных искр бегали вокруг того места, где неспешно пульсировал амулет кхассера.

— Это мое лучшее творение, — со слезами приговаривал он, влюбленными глазами глядя на свою «девочку», — она прекрасна.

— Главное, что она защитит Асоллу от захватчиков.

— Защитит. И Асоллу, и ближнюю деревню, — гордо произнес Морт, — все узнают ее силу. Все!

Для Мелены главным было, чтобы эту силу узнали андракийцы. Чтобы прочувствовали ее на своей шкуре, чтобы разбились о нее, как волна о прибрежные скалы.

Старик тем временем пошатнулся. Мел успела перехватить его за миг до того, как он начал оседать на землю.

— Что с тобой? — она усадила его у стены, ослабила пуговицы на шее и груди и прикоснулась к потному лбу, — ты холодный, как покойник!

— Все хорошо…просто слабость накатила. Я не спал уже двое суток.

Мелена витиевато выругалась. Не хватало еще, чтобы главный мастер Асоллы сжег себя за несколько дней до финала.

— Когда ты ел?

— Я…я не помню, — он отмахнулся, как от чего-то несущественного, — аппетита нет. Да и времени.

— Так…Я сейчас велю принести еду и проконтролирую, чтобы ты съел все до последней ложки! Даже если мне придётся лично все это вталкивать в тебя, — процедила сквозь зубы и, перескакивая через ступеньки, взлетела по лестнице.

— Эй ты, — кивнула ближайшему стражнику, — отправляйся на кухню. Скажи, что я велела принести обед к полигону. Горячий! Со свежим хлебом. И чтобы мяса было много.

Перепуганный ее стремительным появление страж умчался исполнять приказ, а Мел вернулась обратно, чтобы убедиться, что неугомонный старик сидит там, где она его оставила.

Увы. Он уже был на ногах и увлеченно полировал длинную, изогнутую рукоять главного рычага.

— Да чтоб тебя, — вздохнула Мел, — а ну сел!

— Брось. Все со мной в порядке, просто немного переутомился.

Однако, когда принесли обед, Морт покладисто сел за узкий, грубо сколоченный стол и проворно стучал ложкой, закидывая в себя пряную похлебку, жаркое из крольчатины и тушёную с травами тыкву.

А Мелена в это время стояла неподалёку, привалившись к стене и сложив руки на груди. Она хмуро наблюдала за тем, как жадно поглощает пищу мастер и почему-то думала о том, как давно приходилось есть кхассеру.

***

Харчи в камерах раздавали по утрам, но она привела его уже после, а потом и вовсе забрала к себе. Получается пленник ее — значит, и кормить его придется тоже ей.

— Вот ведь, — с досадой тряхнула головой, — не было печали…

Морт тем временем покончил с обедом, залпом осушил большую кружку хлебного пива и сонно зевнул.

— Ложись, — Мелена указала на узкую койку у стены,

— Некогда…

— Еще слово и я тебя отстраню.

Она знала куда бить, и как заставить человека прогнуться. Морт был пленен своей работой, и для него не было ничего страшнее, чем быть отлученным от полигона.

— Твои подмастерья прекрасно справятся и без тебя, — она была непреклонна, и старик был вынужден уступить.

Бормоча себе под нос что-то о пустой трате времени, он растянулся на койке и уже через две минуты громко захрапел.

— Безумец, — беззлобно сказала Мел, натягивая на него угол драного одеяла. Потом обернулась к остальным, — пусть спит. Будить только в крайнем случае. Если узнаю, что нарушили приказ — шкуру спущу.

Больше ей было нечего здесь делать, да и внутреннее нетерпение гнало обратно замок. Она ощущала острую потребность проверить как там обстоят дела у Зверя.

Вдруг сбежал?

Стоило только подумать об этом, как шаг сбился.

Не мог он сбежать! Ошейник бы не позволил. Она успокаивала себя, но все равно прибавила шагу, чувствуя, как разгоняется сердцебиение.

На ходу перехватила какую-то бестолковую служанку:

— Принести в мою комнату обед!

— Я должна…

— Живо! — гаркнула так, что девчонка чуть не повалилась в обморок.

— Да, госпожа, — приподняв длинный подол серого платья она побежала на кухню, а Мел ринулась дальше.

Пролетела мимо неспешно прохаживающихся беззаботных придворных, едва не свалив с ног расфуфыренную растяпу:

— С дороги! — черным вихрем взлетела по лестнице и припустила к своей комнате.

Он должен быть там!

Со скрипом провернув ключ в замке, Мел толкнула плечом дверь и ввалилась внутрь.

Маэс сидел на том же самом месте, где она его оставила. Расслабленно облокотившись на согнутую ногу, он спал.

Услышав ее неровное дыхание, мужчина открыл глаза и лениво, не отрывая затылка от стены, обернулся к ней. Спокойный, какой-то усталый, но с неизбежной насмешкой во взгляде. Будто и не сидит на цепи, будто все у него под контролем.

Мел невольно задержала взгляд на его мощных плечах, обтянутых простой, далеко не свежей рубашкой.

— Подъем!

Он чуть сморщился, перевел скучающий взгляд на противоположную стену и нехотя поднялся.

Мелена осмотрела его со всех сторон, проверяя в порядке ли цепи, активирован ли ошейник, и только после этого позволила себе выдохнуть.

Он услышал:

— Боишься, что сбегу?

— Я ничего не боюсь.

В ответ снисходительная улыбка.

— Все чего-то боятся…

— И ты?

— И я.

— И чего же боится оборванец из Андракиса.

Он ухмыльнулся и медленно склонился к ней. Словно завороженная Мелена наблюдала, как к ней приближается хищное лицо. Даже дышать перестала, превратившись в один оголенный нерв.

— А вот это тебя не касается, чужачка. — неожиданно жестко произнес Маэс, и Мел отпрянула, стряхивая с себя оцепенение.

— Завтра прибудет наш мастер воспоминаний. И вскроет твою дурную голову, как пустую коробку, — зло процедила она, — ты расскажешь все. И о том, как проник на нашу сторону, и о том, что у вас там происходит в вашем поганом Андракисе. И про страхи твои все вытащит.

Янтарь снова подернулся черной мглой.

Зверь злился.

Мелена тоже злилась. В его присутствии она всегда то злилась, то задыхалась и от этого злилась еще сильнее.

Сдался ей этот пленник! Надо было загнать его в самую глубокую каменную шахту подземелья, чтобы он сгнил там, больше не увидев дневного света.

***

И тем не менее, когда пришла служанка с подносом и во все глаза уставилась на пленника, Мелену накрыло. Липкими мазками по коже, проникая в самые потаенные уголки, на нее опустилось желание вышвырнуть мерзавку за порог. Она настолько была обескуражена собственно реакцией, что в первый момент даже не смогла отреагировать. Просто стояла, как статуя, и не дышала.

Тем временем девушка зашла внутрь, стреляя любопытными глазками на Маэса, и аккуратно поставила на тумбочку тяжелый поднос. Мел торопилась и не сказала, что еда не для нее, поэтому на кухне расстарались. И мяса положили, и целый горшочек густой наваристой похлебки, и корзиночку свежих булочек, посыпанных поджаренным семенем льна. В глиняном кувшине плескалось теплое молоко, а в маленькой стеклянной пиале призывно поблескивал ее любимый апельсиновый джем.

— Вот, как вы просили, — служанка склонила голову, а сама снова метнула быстрый взгляд в сторону кхассера.

Тот сидел, расслабленно прислонившись затылком к стене и с едва заметной, снисходительной усмешкой смотрел на девчонку. Что она в той усмешке увидела — сама понять не могла, но ее щеки запылали алым румянцем. Она смутилась, торопливо, чуть нервно скользнула кончиком языка по пухлым ярким губам и отвела взор.

Столь явная реакция не укрылась от Мелены, и, наверное, впервые в своей жизни, она ощутила, как острые когти ревности мучительно медленно проникают под кожу, отравляя своим ядом.

— Проваливай, — указала на дверь.

От ее голоса служанка вздрогнула и втянула голову в плечи, стараясь стать незаметной. Но упрямый взгляд, не подчиняющийся контролю, снова полз в тот угол, где сидел пленник, лениво наблюдающий за происходящим.

— Иди на двор и скажи Террину, что тебе положено пять ударов плетью, — жестко произнесла Мелена.

— Госпожа, — девчонка затряслась, прижала руки к груди и с мольбой взглянула на главу королевской стражи, — пожалуйста…

— Если узнаю, что соврала — будет десять. Иди.

Понуро свесив голову, служанка поплелась к выходу, и по ее щекам ручьем бежали крупные, горькие капли.

Увы, Мелену давно не трогали ничьи слезы.

Она подошла к подносу, отломила кусочек ржаной булки и макнула в апельсиновый джем. Он был таким солнечным, ярким, и так напоминал янтарь кхассера.

— Зачем обидела девчонку? — хмуро спросил он.

— Она меня разочаровала, — Мел только пожала плечами, радуясь тому, что стоит к нему спиной. Меньше всего ей хотелось, чтобы он увидел в ее глазах правду.

Кхассер ничего больше не стал спрашивать, но шумно принюхался и Мелена явно расслышала, как урчит у него в животе.

Оголодал зверь…Тем хуже для него.

Мел опустилась на край кровати, подвинула к себе ближе тумбочку, заменяющую стол и приступила к трапезе.

Сначала наложила в глубокую тарелку немного похлебки и, прикусывая румяным хлебом, с видимым удовольствием отправляла в рот ложку за ложкой. Было нестерпимо горячо, очень пряно и остро. Но саму остроту добавлял не перец, привезенный с прибрежного Кемара, а взгляд кхассера. Он будто резал наживую, но Мел делала вид будто не замечает этого. После похлебки в туже тарелку положила мясо, щедро приправленного рубленной зеленью и взяла еще одну булочку.

В животе у него заурчало еще сильнее.

Комната давно наполнилась умопомрачительными ароматами вкусной свежей еды. Тут у любого бы слюни потекли, а не только у кхассера, томящегося в заточении.

Он усмехнулся и перевел взгляд на окно, не прикрытое шторами. Тут же стало холоднее, и ощущение чужого прикосновения исчезло.

Есть больше не хотелось.

Мел отложила в сторону ложку. Перед глазами снова стояла смущенная физиономия служанки, ее пылающие щеки, взгляд полный не только интереса, но и самого настоящего влечения. Это неимоверно злило!

Это ее пленник! Честно добытый трофей, на который никто не смеет пялится, кроме нее самой!

— Поднимайся.

Он молча встал.

— От тебя воняет как от помойного кота, — произнесла она с непроницаемым выражением лица и сняла кандалы сначала с одной руки, потом с другой.

— Пригнись, — отцепила крюк от ошейника, — шаг без спроса — и тебе конец. Понял?

— Да.

Он был немногословен, и Мел это беспокоило. А еще ее беспокоило, почему ей не плевать на то, что он явно осуждал наказание для девчонки, посмевшей пожирать его взглядом.

— Вперед иди, — совсем неласково схватила под локоть и потащила его к небольшой двери в углу, стараясь не думать о том, как под ее ладонью напрягаются каменные мышцы.

Какой же он здоровый! Аж мурашки по коже.

В небольшом помещении было сумрачно и прохладно. Мел шлепнула по рычагу, прибавляя яркости негаснущим свечам и указала на утопленную в полу мраморную купальню.

— Вперед,

Отпустив его руку, она отступила к стене, а Маэс сделал несколько шагов и остановился, явно не понимая, чего она хочет.

— Снимай свое вонючее тряпье.

Снова циничная насмешка скривила красивые мужские губы.

Раздражая ее каждым своим жестом, он начал неспешно расстегивать уцелевшие пуговицы на рубашке.

Мелена наблюдала. Оценивающе скользила по фигурно вылепленным порожкам пресса, по сильным рукам и плечам, на которых бугрились тугие мышцы, по спине.

Он был похож на статуи древних героев, украшающие главный зал Асоллы. Такой же совершенный.

Тем временем его руки потянулись к брюкам:

— Так и будешь смотреть?

— Варвар стесняется?

— Варвару плевать, — снова пренебрежение, после которого захотелось полоснуть по нему мощью ошейника.

— Продолжай.

Равнодушно глядя ей в глаза, Маэс потянул за ремень.

***

Мелене было интересно насколько далеко он может зайти. В камерах Асоллы и у позорных столбов ей не раз доводилось видеть пленников, лишенных одежды. Голые, жалкие они пытались прикрыть унылое мужское естество и отвернуться, будто кому-то было дело до их наготы. Просто способ унизить, заставить почувствовать себя еще более никчемными и беспомощными.

Однако очень скоро она убедилась, что этого пленника стыдом обделили. Он раздевался неспешно и размеренно, с таким видом, будто делает это по доброй воле, и что ему плевать на хмурого наблюдателя. И даже оказавшись полностью без одежды, он не выглядел ни беспомощным, ни тем более жалким.

А вот Мелена себя ощущала так, словно это ее держат в плену и не позволяют отвернуться.

Мужчина был совершенен. Каждое его движение было наполнено ленивой, пока дремлющей силой. Очертание каждой мышцы — идеально. Мел поймала себя на мысли, что никогда раньше не видела такой спины, как у него: широкая, мощная с жестко прочерченной линией позвоночника, две ямочки чуть ниже поясницы…

Когда он обернулся к ней, взгляд сам ухватился за темную полоску волос, идущую вниз от пупка, и Мелена снова порадовалась утраченной способности краснеть.

Тем временем Маэс спокойно ждал, пока она его хорошенько разглядит. Только глаза опять начали наполняться россыпью черных звезд.

— Все? Осмотр закончен? Удовлетворена.

Снова мороз по коже от его голоса.

— Более чем. Вперед, — указала на купель, — у тебя десять минут.

— У вас всем пленникам предоставляют такие условия? — хмыкнул он.

Нет, только тебе…

— Только самым никчемным.

В этот момент янтарь полностью исчез, уступая место тьме:

— Когда-нибудь, ты мне это вернешь, — тихо, но очень разборчиво произнес он, — каждую секунду, которую забрала.

— Непременно. Время пошло, — холодно ответила она и вышла в комнату. Смотреть на него больше не было сил. Демон, не иначе.

Слушая, как в купальне плещется вода, Мел выглянула в коридор и жестом подозвала ближайшего стражника.

— Мне нужна самая большая нательная рубаха и штаны. Немедленно.

Он умчался прочь, а через пять минут вернулся со свертком. Забрав его, Мелена снова зашла в купальню. Несмотря на то, что время еще не вышло, пленник уже выбрался из воды. Крупные капли скапливались на ресницах, скатывались по мощной груди, оставляя за собой влажные дорожки…по которым так отчаянно хотелось провести пальцем.

— Одевайся, — Мел швырнула ему сверток, — свое старое барахло в мешок.

— Вы так любезны…госпожа, — донеслось ей вслед.

Она все-таки вспыхнула. Сдавила кольцо, активируя ошейник и, услышав глухое рычание кхассера, удовлетворенно улыбнулась.

Он вышел за ней спустя несколько мгновений. Уже одетый, но босой. С двуцветных волос срывались капли, отчего рубаха на его плечах промокла и прилипала к коже, снова притягивая взгляд.

— На место, — указала взглядом в угол, где его уже поджидали цепи.

Янтарь во взгляде снова полыхнул, и Мелена невольно схватилась за рукоять плети, готовая оказать сопротивление. Но пленник лишь на секунду задержался, после чего выполнил приказ. Каким бы сильным он был, но ошейник был сильнее.

Мел снова его прицепила, стараясь лишний раз не прикасаться, потому что каждое прикосновение грозовым разрядом проходилось по жилам.

— Ешь, — подвинула к нему поднос.

— Надо же, здесь еще и кормят.

Он бесил ее. Самим своим существованием, своей манерой держаться и тем, что заставлял испытывать ненужные эмоции. Мелена всеми силами пыталась их пригасить, но проигрывала самой себе и от этого злилась еще больше.

Впрочем, ей удалось сдержать ледяную маску:

— Мне надо, чтобы ты не сдох в первую же минуту, как мастер воспоминаний начнет копаться в твоей голове. Поэтому да, я буду тебя кормить. Даже если ты сам этого не захочешь.

Маэс смерил ее долгим, пронзительным взглядом и взялся за ложку, а Мелена облегченно выдохнула, когда его внимание переключилось с нее на еду.

Он ел быстро, но не жадно, как это делали другие заключенные, а скорее как воин, не привыкший церемониться с едой. В какой-то момент Мел поймала себя на том, что просто таращится на него. Смотрит, как подносит ложку ко рту, как откусывает хлеб…

Наваждение какое-то. Не иначе.

И чтобы избавиться от него, она покинула комнату сразу, как только пленник покончил с трапезой. Резко забрала у него поднос, едва не свалив на пол посуду, выругалась себе под нос и ушла, напоследок одарив ледяным:

— Только попробуй дернуться.

С каждым шагом сумбур в голове усиливался. Не понимала, почему этот Зверь так плотно засел в ее мыслях, что даже на расстоянии она чувствовала его присутствие и давилась от желания вернуться, проверить, что он делает. Не доверяла, ни капли. И все никак не могла отделаться от ощущения, что если он захочет, то вырвется, и ни цепи, ни ошейник его не удержат.

Поднос с посудой она скинула на первого попавшегося бедолагу, а сама отправилась к королю. Надо было показаться на глаза, доложить о том, как продвигается настройка машины.

Однако зал, в котором Вейлор обычно творил, в этот раз был заперт. Только Мел не обманывалась, относительно его отсутствия — чуткий слух уловил из-за дверей какую-то возню и едва различимые вздохи.

Король был мужчиной и, как любой мужчина, любил красоту женского тела. Жены у него не было, зато любовниц он менял часто и с превеликим удовольствием, при этом щедро откупался, когда те надоедали. Поэтому девицы были не против. Побыть фавориткой короля, хоть недолго — не это ли великое счастье?

Обычно Мел просто уходила, но тут замерла, прислонившись ладонями к лакированной поверхности двери. Ей было плевать, чем там занимается король. Ее терзала мысль о том, что кхассер тоже мужчина…

На следующий день из Башни Мастеров, расположенной на Южном побережье, в город пожаловал сам магистр воспоминаний Рамэй. Узнав о том, что пленили кхассера, он прибыл в Асоллу, чтобы лично провести процедуру раскрытия. Своим ученикам, подмастерьям, да и мастерам он не мог доверить такую тонкую и, самое главное, интересную работу.

—  Я хочу знать все, что у этого мерзавца в голове, — король с нескрываемым азартом потирал руки. В последнее время у него было прекрасное настроение: амулет сам приплыл в руки, машина почти заработала, кхассер на цепи.

— Не переживайте, ваше Величество, достанем все, — сдержано улыбался Рамэй, готовясь к процедуре.

Он выставил свой внушительный саквояж на стол, раскрыл его и, расстелив белоснежную салфетку, начал выкладывать приспособления — цветные кристаллы, разной формы, непонятные металлические крюки и устрашающего вида щипцы. И в самом конце, бережно достал деревянную коробку с маленьким замком.

— У нас есть и корона, и зеркало, — небрежно заметил Вейлор.

— Я работаю только со своим прибором. Настройка остальных мне не известна, и я не хочу тратить время на ее изучение.

— Другие не изучали.

— Поэтому они в лучшем случае мастера, а я магистр, — учтиво поклонился Рамэй, — ведите пленника. Я почти готов.

Вейлор кивком отправил Мелену за кхассером. И пока она шла в свою комнату на душе отчаянно скребли кошки. Не нравился ей этот Рамэй. Слишком слащавый, заносчивый и слишком высокого мнения о себе. Уже забыл, кто помог ни в чем не выдающему мастеру получить вожделенное место Магистра.

Но свое дело он любил, был готов копаться в чужих головах днями напролет, не заморачиваясь моральными нормами и муками совести. Сколько бедолаг он сжег, пытаясь докопаться до правды? Сколько сделал калеками и дураками? Не хотелось, чтобы и андракиец удостоился такой участи. Оправдывая свою тревогу, ценностью этого пленника для Милрадии, Мел угрюмо размышляла о том, что Рамэя нужно тщательно контролировать.

— Просыпаемся, котик, — без тени улыбки произнесла она, едва переступив порог комнаты, — у нас с тобой прогулка.

В этот раз Маэс не стал дожидаться, когда она вздернет его на ноги, и поднялся сам. Размял затекшие плечи, потянулся, действительно напоминая большого сытого кота, и уставился на нее.

Мелена сняла с него цепи:

— За мной.

Вести его в открытую было слишком опасно. Тяжело контролировать зверя, когда кругом много людей, все галдят, тычут в него пальцами и пытаются оказаться поближе, чтобы хорошенько рассмотреть, при этом не осознавая, что ему достаточно одного стремительного движения чтобы переломить чью-нибудь шею. В отличие от беспечных тунеядцев Мел это прекрасно понимала. Поэтому повела его тайными путями, недоступными ни для прислуги, ни для простых обитателей замка.

Они шли темными узкими переходами, спрятанными в толще стен, через сырое мрачное подземелье, в котором не умолкала капель и сновали жирные крысы. При появлении кхассера они замирали и медленно пятились, не сводя с него блестящих бусинок-глаз. Боялись, тут же распознав в нем безжалостного хищника.

— Куда мы идем? — поинтересовался он.

— Шагай.

— Я шагаю. Куда мы идем?

— Сегодня твой день, кхассер. В Асоллу прибыл сам магистр Рамэй, и он с огромным удовольствием вытащит из твоей головы все воспоминания. Говорят это немного больно…

Она лукавила. На самом деле те, на кого надевали Корону Воспоминаний, кричали до хрипоты. Срывали голос и ногти на пальцах, потому что скребли деревянные ручки кресла, пытаясь освободиться. Давились собственной кровью и не могли дышать.

Да. Это было больно. Всегда. Но почему-то сегодня Мел это не радовало.

Больше не сказав друг другу ни слова, они поднялись на два пролета по скрипучей деревянной лестнице и оказались перед невысокой деревянной дверью, ща которой их уже ждали. Мел пропустила вперед кхассера, сама зашла следом и указала на деревянный, крепкий стул, стоящий в центре. К его высокой спинке крепился широкий кожаный пояс, а к подлокотникам и ножкам — металлические скобы.

— Садись.

Пока она пристегивала его руки и затягивала пряжку кожаной ленты на груди, Рамэй ходил вокруг и с нескрываемым интересом рассматривал кхассера:

— Какой крупный образец. И сильный, — он даже потрогал плечо кхассера, но тут же отдернул руку, словив убийственно-мрачный взгляд янтаря, — и злой…

— Хватит болтать! Приступай, — король Вейлор сидел на старом кресле возле стены и нетерпеливо постукивал кулаком по колену, — мне нужно знать! Все!

— Как скажете, мой король. Все так все, — он надел на голову Маэсу «корону» состоящую из сложного хитросплетения проводов, металлических заклепок и разъемов. Вставил в два из них кристаллы, потом крюком подтянул крепления по размеру, так что спереди дуга сильно врезалась в лоб, — можно приступать.

Вейлор лишь сделал нетерпеливый жест рукой, отдавая молчаливый приказ, а Мелена, привычно стоявшая позади в тени, подобралась. За миг до того, как Магистр включил корону, она столкнулась взглядом с кхассером и уже не смогла отвернуться.

Он снова усмехался. Даже в такой безвыходной ситуации зверь оставался зверем. И Мел все больше сомневалась, что Вейлору удастся его сломить.

Когда Рамэй дернул за небольшой рычаг, тело кхасера выгнулось дугой. Мел ждала, что его глаза снова станут чернее самой черной ночи, но нет. Янтарь был все так же ярок.

И все-таки Зверь был сильным. Гораздо сильнее любого, кого она знала. Он не обронил ни звука, когда корона заработала, только пальцами впился в подлокотники. Да так сильно, что они угрожающе затрещали.

— Ну тише, тише молодой человек, — нарочито ласково произнес магистр, — не сопротивляйтесь. Больнее будет.

И с этими словами поменял кристалл на более мощный. Ртутная поверхность зеркала стала мутной и пошла рябью. Одна минута, вторая и на его поверхность хлынули образы. Им не хватало цвета и ясности, но спустя еще пару минут картина прояснилась.

Мелена видела замок. Тяжелый, угрожающе массивный… Над главными воротами лениво развевался черный флаг, с которого смотрели жуткие звериные глаза… Какая-то скромная обитель, торговые лавки и широкие улицы мощеные красным камнем.

— Андер, — с благоговейным ужасом произнес Рамэй. Король же не говорил ничего, просто пожирал жадным взглядом то, что показывало зеркале.

— Покажи сам замок. Внутри! Я хочу видеть их никчемного правителя.

Картинка приблизилась, но дальше площади внутри крепостных стен не прошла.

— Еще! — нетерпеливо приказал Вейлор.

— В этом направлении больше нет ничего, — Магистр снова крутил кристалл, в это раз заменяя голубой розовым, — он просто никогда не был внутри. Пусто.

Хватка Маэса стала еще сильнее, и левый подлокотник подозрительно жалобно скрипнул.

— Проклятье! — Вейлор ударил кулаком по столу, — не мог попасться кто-то более приближенный ко двору?!

Последний вопрос был адресован Мелене, будто это она сама лично из десятка доступных кхассеров, выбрала самого никчемного.

— Что еще?

Изображения стремительно сменяли друг друга. Город, улицы, тренировочные площадки, торговые лавки, мост, деревня за стенами.

— Довольно! — снова вмешался Вейлор, — не интересно мне смотреть на эту дыру.

Лукавил. Всем было интересно увидеть, как живут в Андракисе. Даже Мелена и то шею вытянула и на цыпочки привстала, чтобы не пропустить ни одного образа. Ей жуть как любопытно было узнать, как там, за горами.

— Я хочу знать, как он попал к нам!

Магистр снова взялся за кристаллы, переставил из местами, немного повращал, выискивая нужное положение, а зеркало тем временем выдавало все новые изображения.

Горы. Снег. Дикие бураны, бьющиеся о скалы. Потом долина Изгнанников. Изображение замерло возле высокого серого камня утопающего в сугробах, но затем понеслось дальше. Они увидели одинокого путника, неспешно бредущего по Долине. Он то и дело проваливался по колено, оглядывался, что-то выискивая взглядом. Потом снова горы. Перевалы, узкие тропы над пропастью и уже Милрадия.

— Это что же получается? Он просто пешком перешел через Сторожевую гряду? Один.

— Как видите.

— Невозможно это! Они бы давно к нам просочились, если бы все было так просто! — взвился Вейлор. У него аж щеки покрылись злым румянцем. Сама мысль о том, что защита не идеальна приводила его в бешенство.

— Машина никогда не врет, — спокойно возразил Магистр, — вы видели, как все было на самом деле!

— Не может этого быть! Просто не может и все! Перепроверь!

— Как скажете.

И Рамэй перепроверил еще трижды, с тем же самым результатом. Кхассер был один, и как-то перешел через их защиту.

— Я не понимаю. Как это возможно?

— Может ваша стена начала ослабевать? — предположил Рамэй и тут же заткнулся, нарвавшись на взгляд правителя.

— Проклятье!

Мелене давно не доводилось видеть короля в таком дурном расположении духа. Обычно он был мрачен и молчалив, а тут бранился, как рядовой солдафон.

Сама она неотрывно смотрела на кхассера. Он так ни разу и не пикнул, хотя боль была дикая. Сколько раз ей доводилось видеть, как взрослые сильные мужчины захлебывались слезами и умоляли прекратить пытку? Как они рыдали и скулили словно побитые псы? Не сосчитать.

Кхассер был другим.

Он восхищал. Несмотря на всю ненависть, которую она испытывала к Андракису и его обитателям, Зверь вызывал уважением. Она даже испытывала что-то сродни мстительного удовлетворения, когда Вейлор не смог получить то, чего так отчаянно хотел.

— Давай еще! Сильнее!

— Нельзя. Не выдержит. Мы и так уже вышли за пределы.

— Мне плевать.

— Вы погубите ценный источник информации, который можно использовать в дальнейшем, — магистр Рамэй собрал в кулак всю свою смелость продолжил, — если я его сейчас спалю, где вы возьмете еще одного кхассера? У вас на руках настоящий клад. Надо вскрывать слой за слоем, вытягивая все, что можно. Пусть по переходу ничего ценного, но ведь можно узнать, как обстоят дела в Андракисе. Их армию. Сколько таких зверей. Какие-то планы. Дайте ему день на восстановление. А потом продолжим. Я категорически не согласен портить такой образец неоправданной спешкой, но дело ваше, — он учтиво поклонился, демонстрируя смирение, хотя у самого сердце кровью обливалось. Он был ученым до мозга котей.

Разочарованный Вейлор скрипнул зубами. Он сам понимал, что увлекся, что надо думать наперед и использовать эту возможность на полную.

— Забирай его, — наконец приказал Мелене.

Пока Магистр бережно снимал драгоценную корону с головы Маэса, Мел отстёгивала путы, удерживающие его в кресле.

— Подъем!

Он медленно поднялся, чуть пошатнулся, но удержался на ногах, в очередной раз вызывая у нее приступ дикого восхищения.

Насколько же он силен!

— Иди за мной, — приказала она и кхассер снова подчинился. Не отрывая взгляда от пола, он тяжело шагнул следом за ней.

Несмотря на то, что держался он не плохо, было заметно, что такая выдержка дается ему с большим трудом. Но по крайней мере он шел сам! А ведь бывали случаи, когда люди после короны ползали по полу, как слепые котята и не могли подняться.

Обратно они шли тем же путем. Через подвалы и тайные переходы, вдали от чужих любопытных глаз. Несколько раз кхассер сбивался с шага и хватался рукой за стену, чтобы не упасть, но Мелена не оборачивалось. Что-то подсказывало, что Зверю не понравится, если она будет видеть его слабость.

Когда ее стало волновать, что понравится зверю?

До самой комнаты они не проронили ни слова. Мел распахнула дверь, пропуская его внутрь первым, и кхассер равнодушно подошел к своему углу. Никак не отреагировал, когда она пристегнула цепи. Не глядя на нее, прислонился спиной к стене и сполз по ней на пол, устало протягивая вперед длинные сильные ноги.

Только тут Мел осознала, что он по-прежнему был бос. Надо найти обувь…

Почему-то измученный кхассер с густыми тенями под глазами вызывал у нее, что угодно, но только не удовлетворение и тем более не злорадство. Скорее смятение. Тягучее. Непонятное. Царапающее изнутри ядовитыми когтями.

Уж не перестарался ли Магистр?  Может надо было мягче? Или остановиться после того, как получил первые результаты, а не перепроверять их по три раза?

— Скоро принесут ужин.

— Я не голоден, — глухо отозвался Зверь, не открывая глаз.

— Ты будешь есть, — процедила она, — даже если мне придется тебя лично кормить!

— Надо же, сколько заботы, — едва заметно ухмыльнулся он, — это даже смешно.

Мелене было не до смеха, потому что пленник, за которого она отвечала головой, выглядел не очень. И если с ним что-то случится — Вейлор обвинит во всем ее, хотя это его приказы, чуть не погубили андракийца.

— Я все сказала! Когда принесут ужин — будешь есть.

— Как прикажете… госпожа.

Спустя пару минут он заснул. Его дыхание стало глубоким, жесткие плечи расслабились, голова упала на грудь.

Мел топталась рядом с ним, не зная, что делать. Вроде надо радоваться, что пленник в полной их власти, а не получалось. За грудиной ломило так, что было тяжело дышать.

— Да что это такое? — сокрушенно пробурчала она.

Неправильно все. Неправильно.

Спустя полчаса раздался робкий стук в дверь. На пороге оказалась служанка с подносом.

— Я принесла ужин, — пролепетала она, старательно отводя глаза. Слух о том, как Мелена отправила не в меру любопытную служанку к позорному столбу, уже облетела весь замок. Никто не хотел подобной участи.

— Давай сюда, — Мел забрала поднос, не позволив девице зайти внутрь, и ногой захлопнула дверь.

Кхассер по-прежнему спал, не замечая ни грохота, ни голосов. Мелена выставила рядом с ним поднос, но вместо того, чтобы сразу уйти присела рядом с ним на корточки и долго рассматривала. Не удержалась и притронулась пальцами к двуцветным длинным прядям. Едва коснулась и тут же отдернула руку, словно обожглась.

Зачем она это делает?

Чуть не подвернув ногу, она вскочила и решительно направилась к выходу. Надо проведать короля, он не в духе после допроса. Надо что-то решать с укреплением защиты, продумать возможные последствия. Надо заниматься делами, а не смотреть на то, как спит зверь!

В свою комнату она вернулась лишь поздним вечером. Злая и заведенная до самого предела. Пришлось выслушивать от Вейлора по поводу защиты, будто это она лично ее ставила и отвечала за надежность! И плевать ему было, что ее установили сотни лет назад. И все, кто знал, как она работает, давно подохли. Король просто решил, что отвечать за восстановление должна Мелена. Но при этом запретил ей отлучаться из замка, потому что надо было контролировать работу по подключению машины. Вот и выходило, что она должна была как-то решить проблему внешней защиты, сидя в стенах Асоллы.

А как решить? Все что Мел могла сделать — это еще раз накрутить воинов, чтобы не расслаблялись, да на полигоне шороху навести, чтобы шевелились быстрее. Даже блаженному Морту и тому досталось, хотя обычно Мел его щадила. Он каялся, извинялся, и в итоге торжественно пообещал, что еще три дня и все будет готово.

Настроения у нее не было, желания что-то делать тоже. Она только глянула на спящего кхассера, рядом с которым стоял пустой поднос, и не раздеваясь завалилась спать прямо поверх грубого одеяла.