Трофей Короля факультета Огня, (не) Влюбиться в Калеба Грея

— Ну, чего стоишь? — спросили у меня. — Держи!

Я вздрогнула, неверяще уставившись на золотой, протянутый на ладони. Но так и не смогла пошевелиться.

— Ты что, болезная? — теперь на лице человека появилось неподдельное удивление. Он наклонился ко мне. — Тебе дают золотой! Держи! — добавил с нетерпением и потряс монетой перед моим носом.

Какое чудесное завершение долгого пути к столичной академии! Только что меня приняли за побирушку, умалишённую, между прочим, и из жалости протянули золотой. Это, кстати, достаточно много.

Значит, я выгляжу настолько плохо?

Нервы мои, истощённые поездкой, не выдержали давления этого дня. Я пыталась сдержаться, но… На глазах выступили слёзы. И я как-то сразу догадалась: скоро будет потоп.

Вместо того чтобы высказать человеку всё, что думаю о нём, я всхлипнула, прижала к себе саквояж, будто ища в нём поддержки, и рванула от ворот академии в противоположную сторону.

— Точно, болезная, — донеслось вдогонку.

— И где только грязь нашла, — фыркнули высокомерно, — дождя со вчера не было…

***

Дождя сегодня действительно нет, но и без него последний день лета выдался промозглым. Мрачные тучи нависли над городом, угрожая в любой момент обрушить холодную воду. А вчера здесь, судя по всему, прошёл настоящий ливень. Который оставил огромные лужи на мостовой и сырую погоду…

Настроение моё было таким же мрачным. Потому что добираться от северной границы королевства в самую столицу — дело нелёгкое. И небыстрое… И потому что, разузнав у извозчиков путь к академии, я направилась к ней пешком. Перед этим раз пять их заверив, что мне точно не нужен кэб. Что, что? От вокзальной площади до академии идти больше часа? Ну ничего, я очень хочу прогуляться, ведь дождя сегодня нет и погода просто прекрасная…

Не считая ветра, сбивающего с ног… Пришлось поберечь длинные светлые локоны и собрать их сзади заколкой. Я слишком много времени потратила на эту причёску! Хоть и знала, что от этого может разболеться голова, дома, вымыв волосы, я заплела тугие косы, перед тем как лечь спать. И распустила их только по прибытии в столицу, в последний день путешествия.

Как гласит народная мудрость, встречают всё же по одёжке… Потому я аккуратно обходила лужи и грязь, опасаясь испачкаться. И молилась Святым Духам, чтобы локоны продержались ещё хотя бы несколько часов. Этого точно должно хватить, чтобы дойти до места назначения, заселиться, познакомиться со студентами и соседками по комнате.

Главное, не заблудиться… Как жаль, что пришлось отказаться от кэба. Было стыдно признаваться извозчикам, но у меня совсем мало денег.

Матушка выделила ровно столько монет, чтоб хватило на проезд до столицы, включая ночёвку в захудалом трактире, и на денежный сбор академии. Писчие принадлежности и прочие мелочи выдаётся ведь не бесплатно, даже если ты стипендиатка. Ах да, и ещё немного денег на еду. То есть на несколько перекусов по дороге, чтоб я с голода не померла. И всё.

А по прибытии в город, от конечной станции до ворот учебного заведения добирайся как хочешь.

И, конечно, перед моим отъездом матушка снова напомнила, как я дорого ей обхожусь. И что я должна быть благодарной тому, кто меня растил. Кто дал крышу над головой, покупал одежду и кормил все эти годы.

И всё бы ничего, но живём-то мы в бабушкином доме. Именно она занималась моим воспитанием, она покупала еду и стряпала на кухне. А когда я подросла, и меня готовить научила.

Деньги на одежду тоже бабушка давала. Иногда их получалось экономить, когда я шила себе платья из остатков тканей.

Шитью несложно научиться, если детство своё ты проводишь в мастерской, которую держит матушка. Наблюдаешь, как другие работают. А потом тоже начинаешь там трудиться. Моя должность была: «принеси-подай», «отойди, не мешай» и «куда ты подевалась, живо сюда!» Правда, мамины портнихи получали за работу монеты, а я — получала тем, что под руку попадётся…

Очнувшись от воспоминаний, едва не врезалась в кого-то. Ещё одна улица на моём пути. От шума накатила усталость. Облака ароматов едва не сбивают с ног. Запах свежей выпечки смешался с табаком и духами прохожих, сырость мостовой — с запахом кожи и масла проезжающих экипажей.

Все куда-то спешат по важным делам. А я иду одна, впервые в большом городе. Прижимая к себе саквояж, вместивший все мои вещи, и мечтая поскорее добраться до академии.

И единственное, что греет душу и придаёт сил идти голодной, по холоду — мысль о том, что как только я туда доберусь, наконец смогу рассмотреть содержимое шкатулки, вручённой бабушкой перед моим отъездом.

А ещё интересно, как меня примут в этом учебном заведении?
Дорогие читатели, если понравилась глава, поставьте, пожалуйста, лайк и не забудьте добавить книгу в библиотеку, чтобы не потерять. Спасибо за внимание ‍❤️‍

Интересно, как меня примут в этом учебном заведении?

Столичная академия — удел аристократов. Потому что, вот ведь странно — представители знати не торопятся жениться на бедных. Оттого магия передаётся из древних родов до наших дней зачастую только в крови состоятельных людей.

Ну, ещё иногда магия встречается у среднего класса. Может пробудиться у потомков обедневшего рода. Но чего в магических академиях, я уверена, ранее не случалось, особенно в столичной, — чтобы туда принимали нищих. Таких, как я. Совсем без денег. Без громкого имени и каких-либо связей.

Матушка сказала, мне о-очень повезло. Повезло, что во мне проснулась магия прабабушки — стихия Воздуха. «Слабая сейчас, но есть потенциал» — заявил проверяющий. Чем перечеркнул мою надежду уехать в соседний городок, поступить в бытовой колледж и отучиться на швею. Заниматься любимым делом и получать за это деньги, разве плохо? Деньги небольшие? Ну и пусть, я ведь много не прошу…

А теперь… Я далеко от дома, совсем одна и не представляю, как мне тут учиться.

И я бы поспорила с мамой, что мне повезло. В этой академии я стану белой вороной среди всех студенческих слоёв.

Но это если обо мне узнáют правду. А значит, нужно этого не допустить.

Конечно, я прекрасно понимаю, что не сойду за аристократку. Но вот за девушку из обедневшего рода? Или дочь купца, потерявшего всё? Карточные долги или что-нибудь такое… И дворянского титула нас лишили вот совсем недавно…

Придётся надеть маску, играть роль.

Но другого выхода нет, если я не хочу стать позором академии…

***

Здание из тёмно-красного кирпича выросло внезапно, стоило повернуть за угол, миновав очередную улицу серых унылых домов.

Здесь дышится свободнее — нет торговых рядов, лавок, толкотни и людского гомона. И экипажей сейчас мало. Видимо, все приезжают заранее, а не как я, в последний день перед началом занятий.

Здание академии настолько высокое, что, перейдя к нему дорогу и приблизившись к ограде, мне пришлось запрокинуть голову.

В нашем городке самый высокий — Дом управы. Целых три этажа… И, конечно, он не идёт ни в какое сравнение со столичным учебным заведением.

— Шесть этажей!.. — сверив дважды, прошептала я восторженно. И, судя по огромным окнам, каждый этаж — едва ли не в два, а то и в три человеческих роста! А шпили башен по углам как будто небо подпирают!

Слишком яркое на пасмурном пейзаже, здание притягивает взгляд и не позволяет отвернуться. Смотрит в ответ огромными окнами в чёрных рамах так строго, будто оно — немой застывший свидетель целой эпохи, а мой план, самозванки из приграничья, уж точно видит насквозь.

Густые деревья под ним скрипят так, словно они — его сверстники, а я на их фоне — просто букашка.

Величественный вид — и деревьев, и академии начинает давить. В какое-то мгновение я чувствую слабость. И закружилась голова…

Чтобы устоять, коснулась ограды.

«Шесть этажей. Шесть…» — повторила неверяще.

Послышалось завывание ветра… Я поёжилась и убрала руку от холодного железа.

Ну хватит себя нагнетать!

Это не так уж и страшно, я справлюсь! Главное — не ударить в грязь лицом в первый же день на новом месте. И всё будет хорошо!

Подбодрив себя, потянулась к заколке и распустила локоны.

А в следующий момент ледяная вода вонзилась иглами в спину! Взвизгнув, я вздрогнула и застыла. Вода не просто ледяная, она ещё и грязная — меня окатил из лужи проезжающий экипаж! Волосы намокли и потяжелели, свесившись сосульками.

Мои локоны! Поверить не могу!

Я едва не заплакала от досады. Я хотела попасть к зеркалу и одновременно хотела того, чтобы все зеркала в этом мире исчезли. Боюсь представить, на кого я сейчас похожа…

Ветер подтолкнул с удвоенной силой, словно насмехаясь. Замёрзшая спина помогла очнуться. Отмерев, я резко повернула голову и успела заметить, как экипаж поворачивает за угол… Вцепившись покрепче в саквояж, устремилась следом.

Ничего! Мне тоже в ту сторону! Если я правильно поняла, именно там вход на территорию.

Вынырнув из-за угла, я убедилась, что права. И мне, считайте, дважды повезло — вход действительно находится здесь, а ещё тот самый экипаж нашёлся прямо у ворот. Сейчас выскажу кучеру всё, что думаю о нём!

Я остановилась отдышаться на небольшом расстоянии, пока он, спустившись на землю, с важным видом распахивал дверцу вычищенной до блеска тёмно-синей кареты, с позолоченными элементами и медным фамильным гербом.

Кажется, в академию прибыл очень знатный человек. После кареты я обратила внимание на форменное одеяние кучера. Я всё же разбираюсь в тканях. И этих знаний мне хватило, чтобы понять — даже его ливрея, тоже тёмно-синяя, с позолотой выглядит настолько богатой, что мне для покупки подобной пришлось бы трудиться, наверное, год.

И это только кучер. Боюсь представить, как выглядит человек, выходящий из экипажа. Недоступный для глаз из-за открытой дверцы, он неторопливо шагнул на ступеньку. Внизу мелькнула обувь. Замшевые туфли. Я видела такие в журнале маминой клиентки. Они точно стоят дорого, до безумия…

Спустившись со ступеньки, молодой человек вскинул голову и посмотрел на здание. Казалось, его совершенно не заботило происходящее. Ни прохожие, ни несколько экипажей, остановившихся в небольшом отдалении. Ни гомон студентов, доносящийся с территории учебного заведения. Немного странно — остальные приехали с родителями. А он один.

Но это хорошо — чем меньше людей меня увидят такой, тем лучше! Я вспомнила, зачем я здесь стою… Но рассудила, бежать к карете — не самая светлая идея, пусть кучер сначала достанет багаж, потом уже я… Нет, не подбегу в истерике, просто подойду и заявлю о его неподобающем поведении!

А пока незаметно посмотрела на студента — он стоит боком и не видит меня.

Высокий лоб скрывается за тёмными, слегка волнистыми прядями, разделёнными на пробор и достающими почти до кончиков ушей.

Очерченные скулы и ровный нос гармонируют с волевым подбородком, создавая строгий образ. Который неожиданно смягчается припухлыми губами.

Он поджал их с недовольством, окинув взглядом ворота, открытые нараспашку и приглашающие на территорию.

Он точно не первогодка. Об этом говорит не только высокий рост и довольно внушительный вид. Просто я уверена, каждый первокурсник смотрит на эти ворота, на здание, шпили на крыше, уходящие будто до самого неба, — с восторгом, гордостью, а не скучающе.

А ещё… Я готова утверждать, что он аристократ, но его причёска — слишком длинная для представителя знати и является, скорее, моветоном. Если верить журналам современной столичной моды, которые, хоть и с небольшим запозданием, доходят даже до нашего приграничья.

И это кое о чём говорит. Он позволяет себе вольность — отклоняться от традиций внешнего вида. А значит, очень «высокая» личность. Такие могут и другими правилами пренебречь… И им за это ничего не грозит.

Очень опасно связываться с такими, а лучше и вовсе — держаться подальше…

Впрочем, о чём я? Это он с такой никогда не окажется рядом. Даже близко не пройдёт…

И вообще… Я думаю не о том. А кучер почти закончил возиться с багажом. Я тут же потеряла интерес к молодому человеку и шагнула к задней части кареты.

Сделала глубокий вдох и уже открыла рот… Кучер повернулся в мою сторону. Окинул с головы до ног, и безразличный взгляд сменился на… брезгливый.

Проглотив все слова, я застыла. На меня, конечно, смотрели по-разному… Но никогда не смотрели так, будто задаются вопросом, как я смела подойти и дышать рядом с ним одним воздухом?

И это при том, что я не сделала ничего плохого. Даже не рассказала заготовленные фразы, которые усердно хранила в голове.

— Что уставилась? — спросил кучер и презрительно скривился, покосившись на мою одежду.

— Вы… Вы меня… — пролепетала я. Вся уверенность, которой было не так уж и много, просто испарилась. Жаль, грязь не испарилась с моего пальто.

— Ну? Что тебе нужно? — холодно уточнил он.

— Вы… там… — всё, что я выдавила из внезапно пересохшего горла, указав направление, откуда пришла.

Он посмотрел с раздражением.

Я старалась испытывать злость, она хотя бы придаёт сил. Но…

Вместо этого чувствовала себя жалкой и униженной. Как никогда в жизни.

Даже когда соседские дети дразнили меня «скелетом ходячим» из-за худобы и бледной кожи болезненного вида. Или когда называли «папенькина доча, папенькина радость», что, конечно же, очень смешно, если растёшь без отца.

Даже когда я спросила у матери, кем был мой отец, а она ответила: «Не смей упоминать его в моём доме, если не хочешь вылететь со двора!» — даже тогда я не чувствовала себя такой жалкой.

Мне было пятнадцать. Первый снег в том году. И первые заморозки. В тот день я решила настоять и докопаться до правды… Сказала, что всю жизнь меня дразнят сиротой и дочерью пьяницы… А я имею право знать, в конце концов!..

В конце концов мама выгнала меня за порог. В шерстяных колготах, платье и тёплом платке, который я ранее успела накинуть на плечи. Вслед вылетели сапоги. Я быстро их надела и…

— Феликс, мне здесь до вечера стоять? — послышалось сзади. Впечатление от низкого, красивого голоса напрочь испортилось высокомерной интонацией.

— Простите, милорд, сию минуту, последний чемодан, — ответил кучер-Феликс поверх моей головы. И потерял ко мне интерес.

И на что я рассчитывала? На извинения? Возмещение ущерба? Помощь в чистке пальто?

Будет только потоп, который, я чувствую, начнётся совсем скоро… Я задышала часто, шумно, пытаясь сдержать всхлип. И мне это даже удалось. Вместо него наружу вырвалось бессвязное мычание. И плечи затряслись. Я вытерла рукавом покатившиеся слёзы, но, мне кажется, ещё больше их размазала по лицу.

— Да что с ней такое? Приступ, что ли? — не выдержал наконец студент, и голос раздался ближе, за спиной.

В нос ударил запах свежести и хвои. А от меня, наверное, после лужи несёт…

— Кажется, привратник нужен не только внутри академии, но и возле ворот, — в голосе молодого человека сквозило глухое раздражение. — Дай монету этой сумасшедшей, и пойдём.

— Кажется, привратник нужен не только внутри академии, но и возле ворот, — в голосе молодого человека сквозило глухое раздражение. — Дай монету этой сумасшедшей, и пойдём.

Я застыла, будто получив пощёчину.

Он что же, спутал меня с умалишённой? Подумал, я тут побираюсь?

Я продолжала стоять к аристократу спиной, когда его кучер повернулся ко мне, запустил руку в поясной карман и, выудив горсть монет, начал в них ковыряться.

— Ну, чего стоишь? — спросили у меня. — Держи!

Я вздрогнула, неверяще уставившись на золотой, протянутый на ладони. Но так и не смогла пошевелиться.

— Ты что, болезная? — на лице слуги появилось неподдельное удивление. Он наклонился ко мне. — Тебе дают золотой! Держи! — добавил с нетерпением и потряс монетой перед моим носом.

Я громко всхлипнула, прижала к себе саквояж, будто ища в нём поддержки, и рванула от ворот академии в противоположную сторону.

— Точно, болезная, — донеслось от кучера вдогонку.

— И где только грязь нашла, — фыркнули высокомерно, — дождя со вчера не было…

Это уже слишком для меня одной! Не останавливаясь, я завернула за угол и устремилась дальше, пытаясь сбежать от унижения.

Очнулась в тёмном переулке возле каких-то домов. И только здесь дала полную волю слезам. Не то чтобы мне хотелось плакать, нет. Просто я выбилась из сил. А ещё… Мне жалко бабушку, она так старалась!

Вырвался новый всхлип…

В ночь перед моим отъездом она пришла ко мне в комнату и вручила новое пальто. Не дорогое, но вполне приличного вида, между прочим. Боюсь представить, сколько бабушка копила на него! А теперь — во что оно превратилось?

Вслед за пальто подарила сапоги. Мне было так неловко, я порывалась отказаться, но… я совсем не вписываюсь в эту академию! Хотелось туда приехать хотя бы не в потёртой обуви.

А ещё протянула мне маленький тяжёлый мешочек. Заглянув внутрь, я испуганно уставилась на монеты: медяки, серебреники и несколько золотых. От них я тоже порывалась отказаться, но она сказала строго, что назад не примет…

Я боялась их даже пересчитать, не то что потратить — никогда в руках не держала столько денег сразу…

Да что этот кучер в позолоченной ливрее может понимать…

***

Спустя какое-то время я полностью успокоилась. И стало всё равно на испорченные локоны, просто помою голову. И сапожки вымою как-нибудь. А пальто наверняка можно сдать на чистку. Всё-таки при помощи магов удаляется даже сильная грязь. Жаль, придётся потратить несколько монет из мешочка, припрятанного со шкатулкой на дне саквояжа.

Не знаю, сколько я так простояла, прижавшись спиной к стене, но, очнувшись, поняла, что окончательно замёрзла. А потом, по пути назад, ещё и умудрилась заблудиться…

В столице тем временем стемнело. Но как оказалось, здесь все улицы освещаются. У нас же в приграничье…

Сначала были масляные фонари. Я даже помню, как они выглядели: высокий столб, наверху стеклянный короб, а внутри — плошка с маслом и фитиль. Правда, толку было мало — яркость у них как у свечи. И только много лет спустя масло начали менять на керосин. Он горит дольше, да и ярче в разы. Но далеко не весь городок освещён. Там, где мы живём, например, фонарей всего несколько, в начале улицы.

А в столице настоящий прогресс. Не масляные и не керосиновые, повсюду магофонари. Вместо стеклянного короба — шар, внутри энергия Огня. Они светят равномерно, их надолго хватает, а затем опустевшие сферы снова заполняют.

Над их сотворением трудятся все стихийники. Маг Земли подготавливает песок для создания стекла; маг Огня плавит материал, придавая форму шара; маг Воздуха регулирует охлаждение сферы, чтоб она не лопнула от перепада температур, и, наконец, маг Воды проверяет стекло на качество и прочность.

Я читала про магосферы, но видела их лишь мельком по пути в столицу. И только сейчас могла рассмотреть так близко.

За этими мыслями не заметила, как снова оказалась возле академии. В городе почти наступила ночь. Спасибо, что ещё не закрыли ворота…

Дойдя до здания, поднялась по блестящей полукруглой лестнице. Со множеством ступеней… И как тут ходят в снег и дождь? Наверняка ведь очень скользко…

Еле совладала с тяжёлой арочной дверью в два человеческих роста. Она с шумом захлопнулась, подтолкнув меня в спину. В нос ударил запах бумаги. Будто рядом библиотека. Но мне почему-то хотелось думать, что так пахнут знания.

Повернув голову, заметила сбоку от входа привратника, на вид ему лет шестьдесят. Готова поспорить, он только что дремал. Когда грохот закрывшейся двери прокатился по стенам и отразился от высокого потолка, он подскочил со скрипнувшего стула и, поправив пятернёй взъерошенные волосы с проседью, уставился на меня осоловелым взглядом. Потом с недоумением. Видимо, никто в академию не прибывает в такое время…

Выудив из кармана саквояжа бумагу о зачислении, протянула ему в руки.

На меня опять брезгливо покосились. Лишь с той разницей, что, в отличие от кучера, привратник поспешил напустить безразличный вид. Сел на стул, положил бумаги на стол и уставился в них.

А я украдкой осмотрелась. Сколько же здесь влито энергии? Повсюду на стенах — яркие магосферы. И огромная свечная люстра в центре потолка, незажжённая сейчас. Наверное, ею пользуются лишь в особых случаях?

Большие часы на противоположной от места привратника стене. Я охнула, увидев позднее время.

А он внимательно сверял мои бумаги с записями в книге. Посмотрел на меня. На запись в документах. Снова на меня…

— Ты где грязь нашла? — хмыкнул он.

— На улице, — вздохнула я.

Привратник прокашлялся.

Ещё раз посмотрел, недоверчиво. Будто размышлял — а точно ли в академию прибыла студентка? Лишь с одним саквояжем в руках. Ну, конечно, наверняка все леди приезжают сюда с кучей чемоданов. Даже у этого аристократа их было несколько…

Наконец объявил: — Пройдите дальше в холл, возле центральной лестницы повернёте налево. Там будет выход во внутренний двор академии. Ваше общежитие — справа. Войдёте в него, и там, на первом этаже, будет спуск в подземный этаж…

— Здесь что же, стипендиатов селят отдельно, в подвале?! — испугалась я.

— Пройдите дальше в холл, возле центральной лестницы повернёте налево. Там будет выход во внутренний двор академии. Ваше общежитие — справа. Войдёте в него, и там, на первом этаже, будет спуск в подземный этаж…

— Здесь что же, стипендиатов селят отдельно, в подвале?! — испугалась я.

Привратник запнулся и замолчал. Посмотрел на меня растерянно. Затем с усталостью и едва заметным раздражением. Вздохнул и продолжил:

— На нижнем этаже вам выдадут форму. Оттуда отправляйтесь на четвёртый, в комнату. Ваша под номером… — открыв другую книгу, склонился над ней. И начал кашлять. — Три… — закашлялся сильнее… А потом ещё раз. И ещё… — Три…

У меня промелькнула мысль, не нужно ли кого-то позвать на помощь? Интересно, кого? В здании будто все вымерли… По крайней мере, в огромном холле мы одни. И шагов никаких не слышно.

Но мужчина вскоре вытер рот рукавом и закончил: — …цта пять.

Прозвучало невнятно, мне хотелось переспросить, но привратник смотрел с таким преисполненным видом… Интересно, сколько студентов-первокурсников он встретил и направил в общежитие за эти дни?

Так что, вздохнув про себя, я просто сказала: «Спасибо». Разберусь как-нибудь…

Он напоследок кивнул, посмотрел на часы за моей спиной и достал из ящика какую-то палочку.

Это же гаситель!

Про его работу я тоже читала.

Я уставилась с детским восторгом на латунную трубку с разными камушками.

Привратник, не обращая на меня внимания, нажал на красный. Все магосферы, внутри которых камень этого же цвета, погасли.

Ведь что такое стихийная магия? Например, огонёк? Это волновые колебания. А гаситель, настроенный на огонь, посылает антиволну. Эта встречная волна, достигая колебаний огня, просто их гасит. То есть заглушает магию.

Но может и зажечь обратно. Секрет в том, что магосфера не будет полностью пустой, даже если огонёк погас. В ней хранится маленькое волновое колебание огня, незаметное для глаз. И гаситель, настроенный на эту волну, может снова увеличить колебание, тем самым разжечь пламя.

Это всё я знала, но и подумать не могла, что магосферы уже различают по цветам камушков.

Я очнулась, заметив на себе взгляд привратника, с немым вопросом: «Почему я ещё не ушла?»

— Простите, — покаялась я.

— Всего хорошего, — добавил он многозначительно. Опёрся поудобнее на стул и, выудив что-то из кармана, начал делать… самокрутку!

Я скривилась и закатила глаза. Наверняка поэтому и кашляет!

Зачем люди курят и портят себе здоровье?

Это ведь самое дорогое…

***

Направляясь к центральной лестнице у дальней стены, я старалась ступать тихо, чтобы в помещении не разгулялось эхо. На ходу отметила: здесь камни в сферах не красные, а синие. Значит, и правда можно погасить отдельную часть освещения!..

Любопытство победило усталость, я решила осмотреться.

Помещение просто блестит. В прямом смысле. Опустив голову, увидела себя в отражении светлого мраморного пола. Такие же плиты частично покрывают стены. А выше — краска в бежевых тонах. Белая лепнина на белых колоннах. И позолоченная на потолке. И несколько больших картин, изображающих стихии, на стене возле лестницы.

Слева за ней — обещанная дверь. Поменьше главной, но тоже тяжёлая.

Во внутреннем дворе почти темно — магофонари здесь с приглушённым огоньком, видимо, из-за позднего времени.

А вот и общежитие, справа. Серое и невзрачное, по сравнению с главным корпусом. Его высота, после самой академии, не сильно удивила. Но протяжённость ещё как — здание на вид очень длинное.

К нему ведёт дорожка вдоль деревьев, где прячутся скамейки, пустые сейчас. Приглушённый свет и тишина делают двор уютным. И он просто огромный. Я не смогла сосчитать, сколько всего на территории зданий. Впрочем, этим можно заняться позже.

Наконец-то нашла вход. Здесь ступеньки намного меньше и не такие скользкие. Наверное, потому, что сделаны из обычного камня. А не из какого-нибудь блестящего гранита или мрамора.

Внутри, прямо возле входа, обнаружилась маленькая комнатка. Пустая…

Здесь тоже проверяющий? И куда он подевался? И что мне делать? Ждать? Я пожала плечами: не стоять же мне тут до утра? И спокойным шагом направилась дальше.

На первом этаже — тоже тишина. В центре — каменная лестница. От таких же каменных стен повеяло холодом. В дальнем конце коридора — нагромождение старой мебели. Не похоже, чтоб здесь находились жилые комнаты.

Спустилась в подземный этаж.

Который полностью оправдывал своё название. И кажется, здесь холоднее, чем на первом. Ещё сыро и темно. Конечно, не кромешная тьма, но тусклого света магосфер едва хватает, чтоб идти по длиннющему коридору не спотыкаясь. Интересно, свет приглушили из-за позднего времени?

Дойдя до конца, взялась за железное кольцо и постучалась в дверь. Открыли мне не сразу.

— Кого принесло? — проворчала крупная женщина неопределённого возраста.

Я потупилась и протянула бумагу.

— Студентка? — она недовольно нахмурилась. — Ты бы ещё ночью явилась.

Я молча вздохнула.

Спасибо, хоть не спросили про грязь…

— Ну проходи, — не дожидаясь меня, пошла вглубь помещения.

Именно помещения, комнатой это большое пространство сложно назвать.

Невзирая на подземное расположение, здесь тепло и даже душно. В одной из стен огромный камин. И, судя по всему, его хватает, обогреть всё пространство. Которое заставлено длинными, разного вида шкафами. Видимо, с формой и остальными вещами.

Так и есть, женщина, заглянув поочерёдно в несколько из них, сгрузила на стойку комплекты одежды. Перед этим осмотрела меня внимательно. Надеюсь, прикидывая обхваты тела, а не рассматривая грязь.

— Размер обуви какой?

После ответа скрылась за шкафом и, спустя минуту, вернулась ко мне.

Мне выдали два комплекта студенческой формы и два комплекта спортивной. И даже, к моему удивлению, две пары обуви — туфли для обычных занятий, а также для занятий спортом. Почти всё — чёрного цвета. Сложено стопкой и перевязано крепкой верёвкой, видимо, чтоб не растерялось по дороге.

— Распишись, — на стойку с грохотом легла огромная толстая книга.

Роспись за постельное. За полотенца. Принадлежности для умывальни. Отдельно роспись за мантии, юбки, жакеты, два корсетных жилета и блузы белого цвета. За каждый спортивный комплект. И отдельно за обувь.

«И здесь бюрократия», — с грустью подумалось мне.

— Смена постельного раз в две недели. Прачечная — справа от входа в эту комнату.

— А она сейчас закрыта? — несмело спросила я.

Женщина окинула меня внимательным взглядом. Потом запнулась.

— Ты где грязь нашла? — рассмеялась она.

— На улице… — ответила я со вздохом.

И отправилась на четвёртый этаж, искать своё новое жилище на будущие годы… Наконец-то мучения на сегодня закончились!

В отличие от каменных ступеней в подземный этаж, лестница наверх оказалась деревянной. Крепкая по ощущениям и покрытая коврами, приглушающими звуки ходьбы.

А в отличие от голого камня на первом этаже, стены четвёртого могут похвастаться панелями из лакированного дерева. Верхняя часть стен окрашена в светло-голубой оттенок. На потолке — яркие сферы с огнём вдоль всего коридора.

Итак, что там сказал заливающийся кашлем привратник? Номер триста пять? Не без труда отыскав комнату, — сначала я прошлась в неправильную сторону, замерла с занесённой возле двери рукой. Нужно ли стучать? Или это будет лишним? Всё же это и мой будущий дом.

Либо… Вежливо постучать и тут же войти? Вроде бы правила приличия соблюдены, но в то же время не будет выглядеть так, будто жду разрешения.

Стукнула костяшкой по двери, правда, получилось еле слышно. Ну… я честно старалась…

Открыла дверь. И…

Меня встретила темнота.

Может, соседка уже легла спать? Пробившийся свет из коридора обрисовал постель. Кажется, там кто-то есть. И этот кто-то тихо стонет и дышит тяжело!

О, Святые Духи Стихий! А вдруг моей соседке стало плохо?!

Бросив на пол саквояж и выданные вещи, кинулась к постели.

На которой снова застонали. Подскочив к изголовью, сдёрнула одеяло.

«Какого крайса?!» — воскликнул кто-то. И раздался женский визг.

В центре комнаты возник огонёк. Волшебный. Я уставилась на него. Потом на кровать.

На меня, приподнявшись на локтях и выпучив глаза, уставился парень с растрёпанными волосами. И с обнажённой верхней частью тела! Его грудь вздымается от частого дыхания. Он повторил: «Какого крайса?!» — и посмотрел гневно.

Прикрывшись одеялом, с него спрыгнула девица и с визгом побежала в сторону окна. Тоже растрёпанная.

Надеюсь, она не собралась прыгать? Здесь четвёртый этаж!

Сделав шаг, я протянула к ней руку, пытаясь остановить от явного самоубийства! Хотела сказать: «Не надо», но от волнения получилось что-то невнятное.

— А-а-а! — она попятилась от меня, кутаясь в одеяло. — Кто это-о?! — завизжала полуголому парню.

Я тихо застонала и схватилась за виски.

— О, крайс! Осторожно! — проговорил он с тревогой. — Она умалишённая! — подскочив с постели, спрятал истеричную девицу за спину.

Я уставилась на них растерянно.

Почему меня снова приняли за болезную?

— Как она сюда попала?! — продолжая визжать, теперь не со страхом, а с возмущением, девица топала ногами.

— Я не знаю! — с раздражением ответил парень. И тоже взялся за виски.

А лучше бы попросил её затихнуть…

— Я бою-юсь! — заныла она, посматривая на меня и вцепившись в его плечо. — Она смотрит так, будто сейчас кинется, — пробормотала девица и, кажется, начала оседать на пол.

Парень вовремя подставил руки, не позволив ей грохнуться на ковёр.

— Поди прочь! — воскликнул он и махнул на меня рукой. Огонёк разгорелся ярче, видимо, из-за его эмоций. Надеюсь, он в состоянии его контролировать, не хотелось бы устроить пожар. Мне ещё тут жить, между прочим!

Правда, магический огонь может отличаться от обычного, но мало ли что в голове у этого…

Перехватив девицу покрепче, вторую руку вскинул к потолку, зажигая сферу. Огонёк, до этого висевший в воздухе, погас.

А я при ярком свете внезапно поняла: передо мной тот самый студент, кучер которого протянул мне золотой. Обляпав перед этим грязью! Я просто не сразу узнала аристократа в полуголом парне…

Он завис в непонятной позе, наклонившись вперёд и держа полулежащую, а вернее, свисающую девицу над полом.

Видимо, моя соседка? Ничего не скажешь, повезло…

— Ты глухая? — бросил в нетерпении. — Прочь, я сказал!

Нет, ну это уже слишком!

— Сами уходите! — гневно воскликнула я.

Действительно! Вломились в мою комнату, ещё и выгоняют. И плевать, что он аристократ! Мы находимся в учебном заведении, значит, как студенты, на равных правах!

— Эй, сумасшедшая! — прошипел он. — Страх потеряла? Ты хоть знаешь, кто я?

— Знаю! — рявкнула я, заправив свои волосы-сосульки за уши. — Непотребник со сползающими штанами!

— Что?! — воскликнул он. Осознал мою фразу и посмотрел вниз. Потянулся поправить штаны и едва не уронил девицу на пол.

Сгрузил её на кровать, между прочим, достаточно небрежно. Рядом, на полу, лежит его одежда — чёрная рубаха. И её светлое платье. Хотя я бы сказала, не лежит, а валяется…

«О, Святые Духи, — осознала я, — так она в одном исподнем белье под одеялом???»

Я приложила руки ко рту, пребывая в шоке, а студент… Быстрым движением подтянул штаны, застегнул их и мигом оказался возле меня.

— Нужно привести её в чувства! — заволновалась я.

Покосившись на неё, он поморщился. Согласна, девица очень громкая…

— Не заговаривай мне зубы! — нахмурился он. Я успела только моргнуть, а меня уже схватили за предплечье и потянули вон из комнаты.

Между прочим, даже не удосужившись надеть рубаху!

— Пусти-и, — попросила я растерянно.

— Совсем страх потеряли… — зло бормотал он, продолжая тащить меня, кажется, к лестнице.

— Отпусти! — сказала я громче, испугавшись, и попыталась вырваться.

Несколько дверей на этаже приоткрылись. Но, увидев нас, а скорее всего, этого аристократа, тут же позакрывались.

— Молчать! — он резко остановился, я впечаталась в него. И едва не ушиблась, встретившись с каменным телом! Там, возле экипажа, я и представить не могла, что скрывает его одежда.

— Отпусти! Не то… Не то… Глаза выцарапаю, крайс бы тебя побрал! — возмутилась я.

— Ты ещё смеешь ругаться на меня? — опешил он. — Тебе конец, — зло выдохнул, будто потерял терпение. — Сначала я думал просто выкинуть тебя за территорию. Но, раз ты такая ненормальная, — он схватил меня за волосы, я вскрикнула, — сдам тебя городской страже!

— Отпусти! — проговорила я, теперь по-настоящему испугавшись, и вцепилась в его руки.

— Калеб? — одна из дверей, возле которой мы остановились, приоткрылась, являя парня с короткими смоляными волосами. — А говорил, девушки сами, добровольно находят твою постель, — послышалась усмешка.

— Не сейчас, Рэй! — прошипел взбешённый аристократ и вновь зашагал к лестнице, продолжая цепко держать за предплечье.

Спасибо, перестал пытаться снять мой скальп!

— Пусти меня! — сказала громко, с обидой, когда мы приблизились к лестнице. — Ты оставишь мне синяки!

Студент, не сбавляя шага, немного ослабил хватку предплечья.

— Тоже мне — аристократ! — с горечью воскликнула я.

Остановившись, смерил нечитаемым взглядом. И продолжил тащить меня, теперь за запястье…

Спускались мы быстро, я еле успевала за ним. Что не удивительно — он не только намного крупнее меня, но и значительно выше. Его один большой шаг — почти как два моих…

— Да отпусти же! — не выдержав, попыталась его ударить свободной рукой.

— Я сдам тебя не страже, а в дом умалишённых! — пророкотал он. Резко развернулся и, схватив меня, закинул на плечо.

— Пусти! — закричала я, не в силах поверить, что меня могут… вот так просто похитить и увезти в дом сумасшедших? Или что он делает? Прямо в стенах академии! Ну, допустим, не в академии, а в общежитии, но суть-то не в этом!

Я пыталась достать его, как могла… стукнуть, ущипнуть или оцарапать, но он крепко сжал мои руки одной ладонью. А второй, чтоб я не свалилась, придерживал за… за поясницу он меня придерживал!

Я позорно висела вниз головой и не могла ничего поделать. Куда мне, ходячему скелету сражаться с крепким дураком-аристократом?!

В таком виде: он — полуголый и растрёпанный, я — грязная и жалкая, мы остановились перед выходом из общежития.

Резко поставив меня на пол, снова вцепился в запястье, видимо, чтобы я не сбежала.

И вот сейчас в этой комнатке у входа человек был на месте! Главное, вовремя!

Худой и маленький старик как раз отпил чай. И, увидев нас, распылил его в пространство. Вместе с чаем полетели крошки, кажется, рогалика. Точно рогалика — он, надкусанный, лежит на краю стола поверх газеты.

— Милорд Калеб?! — воскликнул, видимо, смотритель и резко поднялся, зацепив несчастную чашку. Тёмная жидкость растеклась по бумаге. Тут же утратив к нам интерес, он застонал: — Ох! Моя газета! — и кинулся спасать своё сокровище.

Мы молча наблюдали за ним.

— Как же так? Ох… — сокрушался он, уставившись на мокрые листы. — Я только её принёс, — добавил с горечью. Поднял чашку и отставил подальше от своей драгоценности.

— Ещё и рогалик намок! — не выдержав абсурда ситуации, добавила я.

Студент, сжимающий моё запястье, перевёл разъярённый взгляд со смотрителя на меня.

Каюсь, не сдержалась и меня понесло. А нечего отсутствовать на рабочем месте, когда тут такое происходит! Пробираются всякие в мою комнату! Ещё и выгоняют потом! Угрожая не то стражей, не то сдачей в сумасшедший дом!

— Вы кто такая? — очнулся первым смотритель.

— Вот и я бы хотел знать, — процедил Калеб, — как эта болезная проникла в общежитие. Но я, кажется, уже догадался, — он заговорил тише, но в глазах сверкнула угроза. — Несложно сюда пробраться. Если ты. В рабочее время. Ходишь за газетой! — рявкнул он. — Тебе почто деньги платят?

— Прошу, не зазнавайтесь, юноша, — пытаясь храбриться, хоть и получалось плохо, произнёс смотритель.

— Не зазнаваться? — взревел Калеб. — Ты! Пропустил на территорию общежития! Столичной академии! Умалишённую! Которая проникла ко мне в комнату! Когда я… — тут он запнулся. — Когда я был очень занят!

Я фыркнула. Выдернув своё запястье из временно ослабшей хватки, скрестила руки на груди.

Он перевёл на меня взгляд, не сулящий ничего хорошего.

— И чем же вы были заняты, лорд Калеб? — невозмутимо уточнила я.

— Не зазнавайся, болезная, — процедил он мне. — И знай своё место!

Ну всё! Вы меня достали!

— Иначе что? — я сузила глаза.

Он уже набрал побольше воздуха, но смотритель начал первым:

— Послушайте, кхм, юная леди?.. — сказал так, будто сомневался в том, что говорит. — Я попрошу вас покинуть общежитие.

Я стояла не двигаясь с места, опешив от того, что меня пытаются выгнать…

— Вы как сюда попали? А? — засюсюкали со мной. — А хотите рогалик? — смотритель закивал участливо.

— Да знаете, куда ваш рогалик?.. — не сдержалась я.

— Сумасшедшая и безрассудная, — спокойно констатировал этот Калеб.

— Я студентка!!! — воскликнула я.

— Студентка? — переспросил старик.

— Да не слушай ты её, не видишь, она болезная? — аристократический гад закатил глаза. — Её бы в дом умалишённых.

— Замолчи сейчас же! — разозлилась я и развернулась к нему. — Ты проник в мою комнату и… — я запнулась, — впрочем, спросите у него сами, что он там делал! — вновь повернулась к смотрителю.

— Если вы студентка, — старик задумчиво почесал седую макушку, — то где ваш пропуск?

— Мой пропуск… — выдохнула я. И запнулась.

О, нет, саквояж! Там бабушкина шкатулка! Я испуганно охнула. И пошатнулась.

— Мой пропуск в моей комнате! — воскликнула я и собралась бежать за вещами.

— Куда собралась? — спросил лорд, хватая меня за руку.

— Та-ак, — протянул смотритель, — и где ваша комната?

— Там, — я кивнула в сторону лестницы.

— Это моя комната, болезная, — студент отпустил меня и взялся за голову. И поправил волосы, заведя их за уши. Потом посмотрел на меня, перевёл взгляд на свои ладони и скривился.

А нечего было меня хватать своими лапищами!

— Это моя комната, — вслед за ним повторила я.

— Так, так, так, — пробормотал смотритель. — Какой номер у вашей комнаты? — и глянул на меня участливо.

— Триста пять, — ответила я с готовностью.

Калеб фыркнул. Молча.

— Боюсь, это невозможно, — проговорил смотритель растерянно.

— Почему? — устав бороться, простонала я.

— Потому что комнаты с номерами триста — на мужском этаже.

— Что? — переспросила я. Когда дошёл смысл сказанного, приложила руку к губам. — Не может быть! Комната триста пять, — с мольбой пробормотала я. — Четвёртый этаж.

— Вы видите? — Калеб указал на меня рукой. — Комната триста пять не может быть на четвёртом этаже, — произнёс уже мне, по слогам.

— Как это не может, если она там есть? — растерялась я.

— На четвёртом этаже номера начинаются на четыре! Болезная! — воскликнул он.

— Сам ты болезный, понял?! — обиделась я. — Мы только что пришли оттуда!

— Мы пришли с третьего этажа, ненормальная! — ответил он ещё громче.

— Так, — устало произнёс смотритель, — давайте разбираться…

***

— Ну вот же! — воскликнула я смотрителю. — Четвёртый этаж! — и направилась по коридору к комнате, где встретила парочку в кровати. Перед этим успела заметить, как мужчины странно переглянулись. А кое-кто вдобавок пальцем у виска покрутил!..