⚔ Трофей легионера

— Как хорошо, что ты не успела выйти за него замуж, иначе он убил бы и тебя.

Недовольно глянув на мать, Кассия прижала палец к губам, жестом призвав ее к молчанию. Не стоило им привлекать внимание захватчиков, которые и так чувствовали себя хозяевами в замке.

По тронному залу прогуливался Ваал, повелитель Седьмого круга Инферно. Огромный и рогатый, он в своей потертой броне выглядел неуместно среди изысканного убранства, словно кузнечный молот в лавке фарфора.

Ваал и привел сюда своих варварских легионеров, сперва убив на поле боя Асмодея, отца Кассии. А ведь когда-то ее прочили ему в жены, чтобы заключить политический союз…

При первом знакомстве Ваал сразу ей не понравился — холодный, распутный, жестокий. Тем не менее она согласилась выйти за него замуж, чтобы угодить отцу и принести процветание своему дому — Третьему кругу.

Но Ваал отказался от брака, и теперь стало ясно почему. Он не хотел довольствоваться политическим союзом. Ему нужно было все и сразу.

— Кассия, — зловеще ухмыльнулся Ваал, остановившись напротив нее. — Вот мы и снова встретились.

— Господин Ваал, — пускай он теперь был здесь хозяином, Кассия отказывалась называть его повелителем и выказывать ему почтение, даже если подрагивала от страха перед ним.

К счастью, Ваал моментально потерял к ней интерес. Подойдя к позолоченному трону, украшенному изящной ковкой, он без малейшего трепета плюхнулся на красную бархатную подушку и взял в руки любимый скипетр Асмодея. Ваал покрутил его в руках, как какую-то безделушку, задумался о чем-то своем.

Прерывать его никто не решался — всем были дороги их жизни. Наложницы возле Кассии и ее матери старались не шевелиться и даже дышали тихо-тихо.

— Ваал, мы закончили пересмену, — раздался голос с порога.

Все обратили взгляды на вошедшего мужчину в тяжелых доспехах и алом плаще.

Если Кассия правильно помнила, его звали Ахигой. Полководец Седьмого круга. Черты его были странными, чуждыми жителям Инферно — смуглая красноватая кожа, широкие скулы, раскосые черные глаза и столь же черные волосы длиной почти до пояса.

Прежде Кассия видела его пару раз, когда гостила с отцом в цитадели Ваала, и уже тогда этот полководец ей не понравился. Ну настоящий дикарь!

По крови человек, при жизни продавший душу демону и теперь отрабатывавший свой долг. Как бывший смертный смог достичь в Инферно таких высот? Наверное, благодаря жестокости и силе. Огромный — слишком высокий, слишком широкоплечий. Поговаривали, что он внес непомерный вклад в победу Седьмого круга на поле боя.

— Взгляни, Ахига, какая роскошь! — рассмеялся Ваал, выразительно оглядывая тронный зал и поигрывая скипетром в своей руке. — Тебе нравится?

— Нет, — фыркнул полководец. — Я ценю трофеи и знаки отличия, но жить в золоте… Мне такие излишества не по нутру. Пустая трата сил, времени, ниток и металла.

— Трофеи, говоришь… — протянул Ваал. — Что ж, выбери себе здесь что-нибудь. Что угодно. Пусть напоминает о нашей славной победе, — предложил походя, играючи, словно распоряжался собственным имуществом.

— Как я понимаю, своего коня ты мне не отдашь? — криво усмехнулся Ахига. — Больно понравился он мне в бою.

— Даже если на секунду допустить, что я соглашусь, он точно будет против. Так что придется тебе поискать что-нибудь другое.

«Мародерство…» — мысленно скривилась Кассия.

Ахига осмотрел тронный зал придирчиво, не упуская ни единой детали. Взгляд его останавливался на золотых вазах, изысканных гобеленах, но ни на миг в его мертвых глазах не промелькнуло и искры интереса.

В последнюю очередь Ахига обратил внимание на женщин, сжавшихся в углу. Многие из них пытались спрятаться за спинами Кассии и ее матери, по наивности своей считая, что никто не тронет фаворитку бывшего повелителя и его дочь. Наоборот — они с матерью привлекали больше всего внимания — светлокожие и с золотистыми волосами, каких не бывает у чистокровных демониц.

На Кассии Ахига задержал взгляд особенно долго. И затем ухмыльнулся.

— Другое, значит? — он указал на нее. — Она будет моим трофеем, — прогремело на весь тронный зал.

В женском крыле цитадели могло показаться, что никакой войны и не было. Здесь царили тишина и покой. Ставни были распахнуты, и теплый ветерок то и дело заносил в спальни аромат цветов, с рассветом раскрывших свои бутоны.

Они-то печали не знали. Какое им дело до проблем в замке? Знай себе цвети и благоухай — чем планировала заниматься и Кассия, пока был жив ее отец. Он называл ее цветочком… хотя он обращался так абсолютно ко всем хорошеньким женщинам.

— Уму непостижимо! Просто немыслимо! — не переставала бушевать Елена, ее мать, меряя шагами комнату. — Отдать дочь высшего демона, самого Асмодея, какому-то слуге! Человеку!

Кассия утомленно посмотрела на нее и ничего не ответила. Да и что тут скажешь? Словами горю не поможешь, так что лучше было заняться делом.

Осмотрев спальню, Кассия задумалась, что ей может понадобиться на Седьмом круге. Будь ее воля, она бы взяла кинжалы и яды, но сама же от них и погибнет, когда их отнимут и используют против нее. Кассия и нож-то умела держать лишь маленький, садовый, чтобы срезать цветы для букетов, которыми потом украшала свои покои.

Вздохнув, она взяла еще одно платье и положила его к остальным в большой баул.

Ахига позволил Кассии собрать пожитки, и она решила не мелочиться, ведь неизвестно, предоставят ли ей на Седьмом круге хоть какую-нибудь одежду.

«Я позволю тебе взять с собой вещи. Сколько успеешь собрать до нашего отъезда, столько и увезешь. Если не появишься во дворе, я найду тебя, притащу за волосы к коню и перекину через седло», — вот как он сказал.

Глянув на свое любимое золотистое платье, Кассия потянулась к нему, но Елена подскочила к ней и схватила его первой.

— Нет-нет, — затараторила она. — Оно слишком красивое и много плоти оголяет. Не стоит провоцировать хищников. Возьми что поскромнее, поношенное, выцветшее. Желательно, такое, чтобы этот дикарь не захотел тебя вообще, но… боюсь, ты слишком юна и прекрасна. Впервые я жалею об этом.

Кассия не стала говорить, что «этот дикарь» в любом случае ее возьмет, причем уже сегодня. Он не упустит возможности отпраздновать свой триумф. Будь она безобразной и старой, Ахига все равно ляжет с ней хотя бы затем, чтобы унизить дочь врага и насладиться своей властью. Таковы уж мужчины.

Кассия знала, что лучше покориться, ведь этот сильный и беспощадный человек способен причинить невообразимую боль, но при мысли о близости с ним ее начинало мутить. Все равно что лечь с животным — оно не только может разорвать на клочки, но и отвращает своей сутью.

— Хоть бы он не убил тебя и не покалечил, — вздохнула Елена.

— Зачем ему брать себе женщину и убивать ее? — встрепенулась Кассия.

— Ох, милая… — мать посмотрела на нее как на несмышленое дитя. — Боюсь себе представить, какие у него предпочтения в спальне. Я была против того, чтобы тебя выдавали за этого изверга Ваала, но он не стал бы причинять тебе слишком сильную боль из страха испортить отношения с твоим отцом. А теперь…

— Мама! — не выдержав, повысила голос Кассия. Ей было страшно, и она нуждалась в поддержке, а не в запугивании. Запугать себя Кассия могла и без чьей-либо помощи.

— Прости, но ты ведь сама спросила, — таки бросив платье в баул, Елена потянулась к ней и поправила ее волосы, собранные в косы, чтобы никто не увидел двух круглых костяных обрубков над висками. — Просто я очень за тебя боюсь, — вздохнула Елена. — Не хочу отпускать, — лишь затем она крепко обняла ее.

Прильнув к ней, Кассия вдохнула тонкий аромат духов, исходивший от ее золотистых волос. Она не могла не гадать, когда в следующий раз увидит мать и увидит ли вообще. Вернется ли когда-нибудь на Третий круг? Хотя бы ненадолго…

В спальню без стука зашли два легионера Ваала.

— Госпожа Кассия, — заговорил один из них, и хоть обращался он к ней вежливо, в его голосе не было совершенно никакого почтения. — Мы готовы к отъезду. Нам приказано вас привести.

Кассия прижалась к матери еще крепче. Как же она хотела велеть им всем проваливать! Едва ли они осмелятся применить силу...

Но Ахига обещал в случае неподчинения явиться сам, за волосы выволочь ее во двор, перекинуть через седло и все равно увезти на Седьмой круг. Почему-то Кассия не сомневалась, что он вполне способен исполнить эту угрозу.

— Госпожа Кассия, — громче и злее позвал легионер.

Значит, пришло время заглушить эмоции и заставить себя выйти во двор, чтобы никто на Третьем круге не видел, как принцессу — хоть и развенчанную — унижает вражеский полководец.

Только Кассия попыталась разомкнуть объятия, как мать снова схватила ее и зашептала ей на ухо очень тихо, но поразительно горячо:

— Милая моя, ни на секунду не забывай, что ты — дочь самого Асмодея. Не позволяй этим зверям втаптывать твое происхождение в грязь и попрекать тебя им. Не слушай их ложь. Будь сильной и стойкой. Я верю, что однажды ты сможешь уничтожить как этого безродного пса, захватившего тебя, так и его хозяина.

— Госпожа Кассия! — прикрикнул легионер.

— Иди! — мать отстранила ее от себя. — И помни, что я тебе сказала.

Все еще ошарашенная ее словами и горячностью речи, Кассия подошла к своему баулу и попробовала его поднять. Удалось не сразу, настолько тяжелым он был. Запоздало она поняла, что переоценила свои силы, не привыкшая носить свой багаж сама. Стоило взять поменьше вещей, но у нее уже не было времени решать, какие из них оставить.

Кассия гадала, поволочь ей баул по полу или все-таки попытаться унести, когда к ней подошел второй легионер, до сих пор не проронивший ни слова. Он был молодым, но поразительно высоким и широкоплечим для своего возраста, со взлохмаченными волосами цвета пшеницы.

Значит, еще один человек. Все уроженцы Инферно были смуглыми и черноволосыми.

Под осуждающим взглядом своего товарища, не одобрявшего помощь пленнице, здоровяк играючи поднял баул и взвалил его на плечо.

Кассия хотела благодарно улыбнуться ему, но вовремя вспомнила, в чем именно он ей помогал — попасть в лапы чудовища. Одернув себя, она посмотрела на него свысока, словно ничего особенного не происходило.

Перед уходом Кассия позволила себе еще одну слабость и, рискнув разгневать строгого легионера, оглядела свою спальню в последний раз. Светлую, уютную, украшенную цветами…

Пришло время попрощаться как со светом, так и с уютом, не говоря уже о цветах. Всего несколько дней назад Кассия гостила на Седьмом круге, и там ей совсем не понравилось. Черные стены с красноватыми прожилками, скудное грубоватое убранство, ни единого растения... Камень, огонь и металл, если тремя словами описывать цитадель Ваала.

— Госпожа Кассия… — процедил первый легионер, окончательно теряя терпение.

— Да иду я, иду, — в тон ему ответила она, не собираясь показывать слабость.

По коридорам Кассия шла с высоко поднятой головой впереди легионеров, посланных ее сопроводить. Волочиться за ними как смиренная сломленная пленница? Вот еще!

Во дворе Кассия появилась не менее гордо, но тут же ее храбрость поубавилась.

Весь замковый двор заполонили легионеры Седьмого круга. Они громко хохотали — ржали под стать своим коням — топтали клумбы и успели даже уронить одну из статуй. Красивая была, мраморная, изображавшая деву у ручья…

С опаской Кассия посмотрела на конюшни. Как себя чувствовала Реджина, ее любимая девочка? Королева лошадей — уникальная, белоснежная. Подарок отца на пятнадцатилетие Кассии. И где только раздобыл? Все животные в Инферно были черными как смоль.

За три года Реджина стала ей настоящим — и единственным — другом. Вот почему Кассию отчаянно пугало то, как новый повелитель может обойтись с лошадью принцессы. Вдруг он решит отдать ее на разведение, отправит работать в поля или же… вообще убьет?

Кассия хотела подойти к конюшне, заглянуть в нее хоть одним глазком и убедиться, что с Реджиной все в порядке, но побоялась. Она решила, что не стоит указывать врагам на свои слабости, ведь они могут использовать их против нее и причинить ей боль.

— Ты готова? — раздался сиплый голос прямо рядом с Кассией.

Вскинув взгляд, она обнаружила перед собой Ахигу.

От неожиданности Кассия вздрогнула. Такой большой, а подкрался же! Вблизи он оказался еще выше, чем выглядел издалека — чтобы посмотреть ему в лицо, ей пришлось запрокинуть голову.

Кассия отметила, что глаза полководца и впрямь были черными, не просто темно-карими. Черными и… мертвыми. Ни по ним, ни по выражению его лица невозможно было прочесть ровным счетом ничего. Ахига осматривал ее, оценивал, но не более.

Интересно, сколько ему было лет на момент смерти, когда время для него остановилось? Тридцать пять, может, сорок. И прибавить еще несколько столетий в Инферно...

— Ты готова? — повторил Ахига.

Лишь тогда Кассия поняла, что уставилась на него и пропустила его вопрос мимо ушей. Была ли она готова? Нет, нет и еще раз нет! Да и как можно подготовиться к тому, что сначала тебя осиротят, потом увезут из родного дома и будут насиловать?

Кассия попятилась на шаг. Ахига нахмурился. Еще один шаг — он придавил ее взглядом. Сама того не желая, она застыла, словно Ахига пробудил в ней какие-то инстинкты, требовавшие исполнить любой его приказ.

Ну конечно, неспроста ведь он стал полководцем. Наверняка у него имелись определенные навыки управления людьми и недюжинная сила воли, иначе он не смог бы возглавить легион.

Сначала отец распоряжался Кассией, теперь этот мужчина. Но она не была вещью, чтобы отдавать ее кому бы то ни было. Хватит!

Взять себя в руки было сложно — почти невозможно — но Кассия смогла.

— Я готова, — вызывающе бросила она.

Здесь и сейчас, стоя посреди разгромленного двора, Кассия приняла решение.

Она сама будет распоряжаться своей судьбой.

Вот только Кассия понимала, что Ахига ее не отпустит. Ему просто не позволит гордость. Что ж, если для обретения свободы придется сначала убить его, так тому и быть. Осталось придумать, как сделать это и не попасться.

Стоило колонне пересечь границу, как солнце начало припекать всерьез. На Третьем круге часто шли дожди, несущие приятную прохладу, а тут…

Через полчаса на таком пекле волосы у Кассии надо лбом пропитались потом, и вьющиеся прядки прилипли к вискам. Стоило прихватить с собой платок, просто она так спешила взять одежду, гребни и другие важные вещи, что о нем и не подумала.

Кассия отчаянно хотела сделать привал, попить воды и прикрыть голову, но просить ни о чем не собиралась. Да и кто ее послушает? Она была для этих легионеров вещью, а вещам не требуется ни отдых, ни питье.

Хотя бы коня ей выделили, и на том спасибо. Ехать с одним из мужчин было бы невыносимо, с Ахигой — тем более.

Усадив Кассию верхом, он привязал уздцы ее вороного к своему седлу и сразу позабыл о ней. Все часы пути Ахига смотрел лишь вперед, ей же оставалось разглядывать его широченную спину, покрытую алым плащом.

Конь под ней снова споткнулся. Видимо, ранее он участвовал в боях и еще не успел отдохнуть. Наклонившись вперед, Кассия ласково погладила несчастное животное по холке, мысленно извинившись перед ним за то, что под завязку набила свой баул, который, конечно, приторочили к ее седлу. Конь ни в чем не провинился и не заслужил такого наказания, как тащить на себе двойную тяжесть.

От размышлений ее отвлек порыв горячего ветра, ударивший ей в лицо.

Он принес ужасающее зловоние, от которого ее горло перехватило рвотным позывом. Кассия понятия не имела, что могло так пахнуть, но дышать стало невозможно. Прижав тыльную сторону ладони к носу и рту, она всеми силами старалась побороть тошноту.

— Дыши ртом, — велел Ахига, обратив на нее внимание впервые за всю поездку.

— Тогда эта вонь осядет у меня на языке, — процедила Кассия.

— Зато ты не будешь ее чувствовать и не попрощаешься со своим завтраком, — хмыкнул он и снова отвернулся.

Кассия не стала уточнять, что практически не ела последние несколько суток, поэтому и прощаться ей будет не с чем.

Когда три дня назад в замок вернулись несколько раненых легионеров и сообщили, что повелитель Асмодей мертв, поначалу никто им не поверил. Ну не мог сильнейший демон пасть в бою, просто не мог! Однако следующие прибывшие воины подтвердили это. Они собственными глазами видели, как Ваал убил Асмодея, оторвал ему голову.

По законам Инферно повелителем круга можно стать, победив своего предшественника в бою. Вот почему, получив печальные известия, жители замка поняли, что теперь ими будет править Ваал. Никто не мог предсказать, чем это обернется для Третьего круга, и с тех пор все томились в тягостном ожидании. Так было до сегодняшнего дня, когда победитель наконец-то изволил явиться в цитадель и приказал всем собраться в тронном зале.

Ну а после случившегося затем Кассия уже и не знала, когда поест в следующий раз. Особенно мерзко было думать о еде, пока вокруг витал этот отвратительный запах.

Вскоре стал виден его источник.

Впереди простиралось поле брани, устланное телами павших воинов. Тут и там по двое и по трое трудились легионеры Седьмого круга, стаскивавшие трупы к огненной реке, чтобы затем скинуть их в пламя.

Сглотнув от очередного рвотного позыва, Кассия заметила двух воронов, сидевших на рогах покойного демона. Форма павшего легионера была грязной, заляпанной высохшей кровью, но Кассия смогла опознать знаки отличия Третьего круга.

Пусть черты лица демона были искажены смертью, но показались ей смутно знакомыми. Один из преторианцев Асмодея? Похоже на то.

Кассия отвернулась, не желая смотреть на изувеченное тело, но куда бы ни упал ее взгляд, повсюду были горы точно таких же. Она видела вокруг лишь смерть.

Ей хотелось перестать дышать, видеть, слушать карканье воронов. Но деваться было некуда, и Кассии пришлось выносить все это долгие минуты, пока процессия не подъехала к переправе через Наар Динур.

Огненная река всегда ее пугала. Выплавляя себе путь меж черных скал, она текла неспешно, лениво. Густая лава то и дело пузырилась и сплевывала искры.

Над рекой изгибался каменный мост, широкий и крепкий, но преодолевать Наар Динур было страшно даже по нему. Однажды Кассия проезжала здесь, правда, вместе с отцом. С ним было спокойно — он бы не допустил, чтобы пострадал столь ценный ресурс, как невинная и красивая дочь. К тому же ехала она на Реджине, которая не взбрыкнет на середине переправы и не сбросит свою любимую всадницу в бурлящую лаву.

А ведь люди переплывали эту реку… Души смертных, заключивших сделку с демонами, по прошествии отмерянного срока отправлялись на круги, чтобы верной службой уплатить свой долг.

Вот только вечная жизнь стоила дорого, и чтобы обрести ее, сперва нужно было переплыть Наар Динур. Разумеется, справлялись далеко не все. Сколько душ утопло здесь за долгие века существования Инферно? Не сосчитать.

Над рекой было настолько жарко, что жгло кожу и глаза. Казалось, сам воздух, проникая в грудь, пытается накалить тело до невиданных температур.

Когда мост остался позади, дышать стало легче, но ненамного. Если на Третьем круге часто шли дожди, подпитывая болота, то Седьмой являл собой черную раскаленную твердь и пекло. Кассия привыкла к влаге, поэтому теперь ей казалось, что Седьмой круг капля за каплей вытягивает из нее воду — эссенцию жизни.

Поодаль от моста Ахига натянул поводья своего коня и, махнув рукой, велел остановить колонну. Видимо, ему нужно было решить какие-то вопросы с легионерами, расчищавшими поле.

— Можешь тоже размять ноги, — безразлично бросил Ахига Кассии, спешившись. — Далеко не отходи, иначе тебе же хуже будет.

Сразу после этих своих слов он опять позабыл о ее существовании, отвернулся и пошел к горам оружия, возле которых копошилось несколько парней.

Размять ноги Кассия и впрямь не отказалась бы. Она терпеть не могла ездить в седле боком, по-женски, а уж в седле для того не предназначенном…

Слезть самой было сложно, но Кассия справилась и вздохнула с облегчением. Вот бы потеха была солдафонам, грохнись принцесса на грязную землю!

Конь тоже довольно вздохнул, избавившись от части груза. Зайдя к нему спереди, Кассия заглянула ему в глаза, почесала его бархатистый нос.

— Бедный, — прошептала она, огладив его лоб и жесткую черную гриву между ушами. — Я бы дала тебе яблочко, но у меня с собой ничего нет, прости. Потерпи еще чуть-чуть, скоро мы приедем в цитадель, — продолжила Кассия, лаская вороного. — Там ты сможешь отдохнуть. Для тебя испытание закончится, ну а для меня только начнется…

Лошади всегда были ее слабостью. Она считала их поразительными созданиями — сильные, свободолюбивые и гордые… когда живут на воле. Однако стоит их приручить, и они исполнят любой приказ. Будут терпеть подковы, седла и уздечки, носить на своей спине тяжести, сражаться…

Они становятся беззащитны перед теми, кому доверились, поэтому относиться к ним нужно бережно. Кассии оставалось надеяться, что не все мужчины в цитадели подобны Ахиге, особенно конюхи. Она не знала, почудилась ей или нет усталость в темных глазах коня, но очень хотела, чтобы о нем позаботились. Фыркнув, он отвернулся и отстранился от ее рук. Видимо, вороной хотел отдохнуть от людей, да и Кассия решила размять ноги, как и предложил ей Ахига.

От первого же шага из-под подошв ее сандалий взметнулись два маленьких облачка золы и осели на белом подоле. Она не знала, удастся ли счистить грязь с тонкого шелка, ведь стиркой для нее всегда занимались прачки…

Интересно, сколько у Ахиги слуг и как они ее примут? Будут ли послушно исполнять ее приказы или же только приносить еду, стирать вещи и убирать покои, в остальном относясь к ней как к хозяйской вещи?

Кассия даже не знала, куда Ахига ее поселит. Почему-то она была уверена, что он не возьмет в свою спальню женщину, захваченную исключительно ради развлечения. Впрочем, ее это устраивало. Не хватало еще жить в одной с ним комнате.

Конечно, если спать с ним в общей постели, можно будет дождаться подходящего момента и перерезать ему глотку… но тогда Ваал безжалостно расправится с убийцей своего прославленного полководца. А умирать Кассия не собиралась.

Скорее всего, как решила она, Ахига выделит ей одну из гостевых спален и будет приходить сам, когда захочет поразвлечься. Хорошо бы там была массивная дверь, чтобы никто не услышал плач и крики, которые будут разноситься ночами...

Потерявшись в своих размышлениях, Кассия отошла от столпотворения.

В стороне от моста берег Наар Динур был не просто крутым, а буквально отвесным, метров десять высотой. Двойной ужас — не только обжигающая лава внизу, но и долгое падение перед погружением в нее…

— Кто это тут у нас? — прервал уединение Кассии насмешливый голос.

Отвернувшись от Наар Динур, она посмотрела на подошедшего легионера. Кассия не видела его ни на замковом дворе, ни в колонне, значит, он был из тех, кто занимался уборкой на поля боя.

Позади него стояло еще парней десять. Все бывшие смертные.

Оглядев молодых легионеров с головы до ног, Кассия не удостоила их ответом. Она снова повернулась к реке, но они, похоже, не собирались оставлять ее в покое.

— Так это и есть дочь Асмодея, говоришь? — спросил один из них.

— Ага, она самая, — подтвердил второй. — Так-то она вроде ничего. Задок неплох, хотя лучше бы рассмотреть его без всех этих тряпок, которые сейчас на ней.

— Да, малышка, покрутись, дай нам посмотреть на тебя, — призвал еще один.

От их оскорбительных комментариев Кассия напряглась еще больше, вытянулась в струну. Эти низшие создания обсуждали ее, словно скот на рынке! Да как только посмели!

Однако она понимала, что теперь была лишена всех своих прав, поэтому ради собственной безопасности решила проигнорировать эти гадкие нападки. Наверняка скоро парням надоест, и они уйдут.

Как же она ошибалась! Отсутствие реакции с ее стороны лишь раззадорило парней.

— У меня на родине женщины знают свое место. Ну а здесь, похоже, придется всему их учить, — прорычал четвертый, не разделяя веселье своих товарищей.

Стиснув зубы, Кассия продолжила смотреть на реку, размышляя о том, как прекрасно было бы скинуть этих животных в огонь. Желательно вместе с Ахигой и Ваалом, но для морального удовлетворения ей бы хватило и парочки безусых наглецов.

— Кажется, она считает, что беседовать с нами ниже ее достоинства! — не сдался зачинщик этого разговора, больше напоминавшего неприкрытую травлю.

— Вы взгляните, какова краля!

«Молчи и терпи, молчи и терпи», — мысленно твердила себе Кассия. Отныне ей придется делать это постоянно — как терпеть, так и молчать. Почему бы не начать прямо сейчас?

— А ты как хотел? — выступил кто-то еще. — Это ведь дочь Асмодея, — насмешливо протянул он имя ее отца.

— Интересно, она в курсе, как лихо мы завалили ее папашу? На раз-два!

Парни загоготали.

При упоминании отца Кассия задышала тяжело, рвано. Каким бы ни был Асмодей, он оставался великим демоном, перворожденным и сильным! Неужели эти щенки верили, что имеют отношение к победе Седьмого круга?

— Ты глухая или как? — рыкнул один из них.

Неожиданно он схватил ее за руку и, дернув, развернул к себе лицом.

Кассия пошатнулась и пусть устояла на ногах, но даже от столь незначительной потери равновесия вблизи обрыва ее сердце на мгновение ухнуло вниз. К гневу примешался страх, и она не выдержала.

— Убери от меня руки! — прошипела Кассия.

Конечно, парень ее не отпустил. Наоборот — сжал крепче и приблизился к ней.

— Ты глухой или как? — задала она ему его же вопрос, четко выговаривая каждое слово. — Руки убери.

— Напрашиваешься на порку? — прошипел легионер. — Я ведь запросто могу ее тебе устроить.

Ей показалось, или от него пахло трупами, которые он убирал недавно? А еще п́отом.

Будь ее воля, она бы попятилась, но позади нее пылала Наар Динур — еще большая угроза. Кассия осознала, что оказалась меж двух огней, один из которых был самым настоящим.

Видимо, легионер тоже это понял и самодовольно ухмыльнулся.

— Даже дикой кошке можно вырвать коготки, — загнав свою жертву в ловушку, он сразу успокоился и не мог скрыть предвкушения. — Тебе стоит усвоить, что победитель получает все. В том числе и тебя. Теперь ты — имущество Седьмого круга, значит, и наше тоже.

Вскинув голову, Кассия посмотрела на него с вызовом — бессильным вызовом. А что еще ей оставалось? Одно она знала наверняка: нужно выжить хотя бы ради того, чтобы погубить их всех.

— Что здесь происходит? — раздался знакомый резкий голос.

Подойдя ближе, Ахига оценил открывшуюся сцену. Взгляд его скользнул по лицу Кассии, по пальцам молодого легионера на ее руке, по остальным парням. Он смотрел так пристально, что ей стало не по себе. Парни же, в свою очередь, ничуть не встревожились.

— Мы нашли одинокую скучающую красавицу. Присоединяйся! — щедро предложил легионер, державший Кассию. — Мы поделимся.

— Она принадлежит мне, — спокойно заявил Ахига. — Предлагаешь поделиться со мной тем, что и так мое?

— Да ладно тебе, дружище! — выступил другой парень. — Здесь на всех хватит, — он окинул Кассию липким взглядом. — Она же дочь демона похоти, ей по силам порадовать всех нас. А потом можешь забирать ее в личное пользование.

— Дружище? — хмыкнул Ахига. — Мы с тобой не друзья. Я полководец, вы — желторотые новобранцы. У тебя десять секунд, чтобы убрать руки от моей собственности, иначе я их отрублю.

Кассия замерла. Ахига сейчас сказал, что не позволит этим животным прикасаться к ней? Сам он тоже был животным, но групповое изнасилование в золе, неподалеку от огненной реки, поля брани и мертвых тел… еще хуже.

— А ты случаем не забыл, что мы принесли Седьмому кругу победу в войне, а, полководец? — прищурился легионер. — Мы заслуживаем трофеев и благодарности.

— Принесли победу? — фыркнул Ахига. — Вас подняли из Леса душ лишь затем, чтобы закрыть вами бреши в построении. Сейчас вы те же, кем были несколько дней назад — просто мясо, которому посчастливилось выжить.

После его заявления остальные собравшиеся легионеры помрачнели. Лица их исказила злость. Если прежде они с интересом наблюдали за перепалкой, то и дело бросая на Кассию сальные взгляды, то теперь…

Разумеется, Ахига тоже это заметил.

— Десять секунд истекли, — сказал он.

Ахига выхватил меч из ножен так быстро, что Кассия заметила это, лишь когда прямо перед ее лицом блеснул металл. Державший ее легионер оглушительно заверещал. Быстро отскочив от него и обрыва, она уставилась на кровоточащий обрубок, оставшийся на месте его руки.

С судорожным вздохом Кассия отвернулась, но тут наткнулась взглядом на человеческую кисть, лежавшую практически у ее ног. С отсеченной конечности текла кровь, смачивая черную золу.

Рядом с Кассией раздались гневные вскрики.

Вскинув голову, она увидела, что на Ахигу бросились с мечами двое легионеров — похоже, ближайшие дружки покалеченного парня.

Прочие остались в стороне. Видимо, они были благоразумнее и понимали, что даже если одержат победу, то Ваал никому не спустит с рук убийство своего полководца.

Один из смельчаков замахнулся и со всей дури рубанул Ахигу нисходящим ударом. Однако острие его меча рассекло лишь воздух — Ахиге хватило шажка, чтобы уклониться.

Развернувшись, атаку его друга он принял на свой меч. Сразу же Ахига отступил, и парень, продолжавший налегать, повалился лицом вниз. Следующим стремительным ударом Ахига рассек ему спину. Упал наземь парень уже израненным.

Тогда Ахига повернулся к первому своему противнику, чьего выпада избежал ранее. Если молодые легионеры били с поразительной силой, с внушительными замахами, то его движения были лаконичными и сдержанными, выверенными и четкими. Он даже дышал ровно, в то время как два его противника сопели разъяренными амистрами, даром что дым из ноздрей не валил.

На этот раз молодой легионер нанес удар сбоку. Выставив перед собой руку, Ахига блокировал меч предплечьем в стальном наруче, одновременно резанув парня по ногам чуть ниже коленей. Тот упал срубленным деревом и не поднялся.

Ахига посмотрел на легионера с рассеченной спиной. Этот тоже не смог встать, лишь вскинул голову. Под ним намокла зола, ставшая темнее прежнего от впитавшейся крови.

— Вы на Седьмом круге, — зычно сказал Ахига. — В мире смертных вас считали героями, здесь вы — лишь слабые пешки. Только если вы усвоите кодекс и начнете учиться, однажды станете чем-то большим, чем мальчишки, размахивающие палками. В ином случае вы будете уничтожены. Седьмому кругу не нужно отребье.

Подойдя к парню с ранеными ногами, Ахига вытер лезвие о его рубашку. Он убрал меч в ножны и, схватив своего неудачливого противника за шкирку, поволок к обрыву.

Догадавшись, что именно задумал Ахига, Кассия едва сдержала судорожный вдох, но вовремя опомнилась и прикусила щеку изнутри. Нельзя показывать врагу изумление, испуг или любые другие эмоции. Все это потом просто-напросто используют против нее.

Ей оставалось лишь смотреть, как Ахига тащил раненого легионера к краю обрыва. Кассии не было жалко наглеца, который рано или поздно стал бы насильником. Она сама недавно мечтала скинуть его в огонь, но и наблюдать за тем, как человек сгорит заживо, ей совершенно не хотелось.

Именно тогда парень наконец-то осознал, что сейчас случится, и начал отчаянно упираться. Но что он мог с подрубленными ногами? Разве что кричать и размахивать руками, но это ничем ему не помогло.

Ахига остался неумолим и не дал своему поверженному противнику право сказать последнее слово.

Перед самым обрывом легионер уже повизгивал и подвывал, пытался умолять о пощаде. Наивный. Только дурак мог решить, что чудовище вроде Ахиги смилостивится. Ему просто недоступны прощение и жалость, что становилось ясно, стоило лишь взглянуть на него.

Кассия не видела, как оборвалась жизнь этого отброса, но навеки запомнила его предсмертный крик — надрывный, короткий. Погрузившись в раскаленную лаву, человек замолк навсегда.

Один раз он уже выплыл из густых вод Наар Динур, но повторить свой подвиг ему не удастся с ранеными ногами. Для него это был конец. Путь за грань. 

Меж тем Ахига повернулся к легионеру, которому отсек руку.

— Нет! Не надо! — надрывно закричал тот, прижимая обрубок к груди. — Только не это! Только не снова! — он попытался подняться, но не смог.

Ахига будто вовсе не слышал его. Он равнодушно подошел ближе, и легионеру ничего не оставалось, кроме как поползти назад. Вот только у него не было путей к отступлению — невдалеке пылала Наар Динур, ожидавшая пищи.

Запаниковав, парень посмотрел на своих товарищей, безмолвно наблюдавших за происходящим. Они не вмешались, не заступились за друга, боясь за собственные шкуры.

— Мы ведь воевали с тобой плечом к плечу… — в отчаянии пролепетал парень.

— Вы всего лишь отрабатывали свой долг, причем отрабатывали не очень хорошо, — прошипел Ахига, впервые показав эмоции, но то было лишь раздражение, какое вызывает назойливая муха или волос слуги в кубке с вином. — А потом посмели проявить непочтение, пререкаясь со мной и посягая на то, что принадлежит мне.

К тому моменту легионер дополз практически до самого края обрыва. Шагнув к нему, Ахига брезгливо его осмотрел. Парень по-прежнему что-то бормотал заикаясь. Хорош воин, ничего не скажешь! Храбрец! Хотя, наверное, перед лицом смерти все равны.

Подняв ногу, Ахига толкнул парня в грудь, да так сильно, что тот слетел с обрыва.

Еще один отчаянный крик. Едва слышимый всплеск.

Когда стихли все звуки, Ахига лениво повернулся к легионеру с рассеченной спиной. Под его взглядом парень съежился и округлил глаза.

На его удачу, Ахига, видимо, решил ограничиться двумя смертями, чтобы сделать из них наглядный пример. Он отвел глаза от раненого и обратил внимание на Кассию.

— Я велел тебе не отходить далеко, — холодно сказал Ахига.

Да, велел. Сказал, что ей же будет хуже. Но с каких пор два-три десятка метров — это далеко?

Разумеется, вслух Кассия ничего не сказала, прикусила язык. Ей не особо хотелось вести споры рядом с огненной рекой. Мало ли что взбредет в голову этому безумцу. Если он без малейших раздумий расправился со своими воинами, какими бы они ни были, то что сотворит с дочерью врага?

Ахиге даже не придется сражаться с ней, достаточно будет схватить ее за волосы и скинуть с обрыва на потеху оставшимся юнцам.

Нет, Кассия не собиралась погибать так просто. Наверняка ей еще представится шанс поквитаться с ним и освободиться. Нужно лишь набраться терпения, выждать подходящего момента и провернуть все так, чтобы не осталось следов.

А до тех пор Кассия должна была оставаться в живых, поэтому она, не поднимая глаз, смирно пошла к своему уставшему коню.

Ахига устал, и малейшее промедление действовало ему на нервы.

Ему и так пришлось в одиночку курировать возвращение войск на Седьмой круг. Ранее Ваал внезапно вскочил на коня и был таков. Брут — его новоиспеченный наместник на Третьем круге — остался там.

Потом еще добавили хлопот желторотые юнцы, возомнившие себя великими воинами… Хотя чему удивляться? Ахига ведь предвидел, что этим все кончится, когда Ваал поднял из Леса душ сотни мужчин, когда-либо заключавших сделки с демонами взамен на воинское мастерство.

Новобранцы вечно забывали, что их умения были непревзойденными лишь в мире смертных. В Инферно действовали другие законы. Здесь все пробужденные бойцы были жалкими сопляками. И они еще посмели раскрывать рты и ставить себя в один ряд с полководцем?

Они не понимали, насколько Ахига отличался от них. При жизни он заключил сделку с самим Ваалом и заплатил высочайшую цену, но ни о чем не жалел. Затем четыреста лет службы Седьмому кругу отточили его движения, закалили характер, приучили к боли и жаре.

Однако сегодня Ахига хотел немного отдохнуть как от боли, так и от жары.

Едва конная процессия ступила в замковый двор, как ее окружила тявкающая свора молодняка адских гончих. Всадникам пришлось притормозить, чтобы копытами ненароком не переломать щенкам хребты.

— Агер, какого черта ты опять их выпустил? — прикрикнул Ахига на псаря.

— Кто-то сегодня не в духе? — рассмеялся тот, выйдя из псарни и с улыбкой осмотрев легионеров. — Сейчас-сейчас, все сделаю.

Он громко свистнул, и щенки тут же побежали к нему, виляя хвостами.

Да, гончими этот парень управлял мастерски. С непослушными темными кудрями и широкой улыбкой Агер мог показаться совсем мальчишкой, но Ахига помнил, как он появился в Инферно лет двести назад. При жизни Агер продал душу демону за умение понимать животных и непревзойденно их дрессировать. Полезный дар для Седьмого круга, славившегося адскими гончими, поэтому Ваал призвал псаря на службу.

Вот и пусть служит, а не мается ерундой, как мрачно подумал Ахига, тронув своего вороного пятками в бока и направив его вперед.

Дом, милый дом.

Ахига был рад наконец-то вернуться. Он ничего не ценил больше добротного боя, но эта война… была слишком грязной. Много потерь, крови и… обреченности.

Посреди сражения был момент, когда всем показалось, что Седьмой круг вот-вот падет. В то мгновение Ахига решил, что пожил достаточно, но и умирать он не спешил, поэтому сейчас хотел восславить едва не ускользнувшую от него жизнь. Никаких изысков, лишь выпивка и — он посмотрел на свой трофей — женщины.

Конечно, Ахига допускал, что Кассия запланировала в лучшем случае побег, в худшем — месть, но тем интереснее будет. Зато какая в итоге выйдет невольница!

Самая красивая демоница, даром что безрогая и бледнолицая. Стройная, с пышной грудью и округлыми бедрами. Безупречная кожа, длинные золотистые локоны, полные губы и глаза, синевой напоминавшие океан.

Наверное, иной дочери и не могло родиться у Асмодея, демона сладострастия. А ее мать… поговаривали, что Елена устроила настоящий переполох в мире смертных еще во времена Трои. По слухам, она продала душу за небывалую красоту, наворотила дел и попала в Инферно, где мимо нее не смог пройти сам Асмодей. Естественно, их дочь была практически идеальна.

Ахига не хотел ни жену, ни спутницу — не сдались ему все эти сложности, связанные с женским полом — но тут не устоял. Тем более у невольниц нет прав, чтобы контролировать мужчину или его воспитывать. Жаркие ночи и никаких проблем днем — что может быть лучше?

Разумеется, Кассия не разделяла радости Ахиги по случаю столь удачного его приобретения, ведь она этим приобретением и была.

До сих пор она ехала с высоко поднятой головой и прямой спиной, несмотря на то что они несколько часов провели в пути под алым палящим солнцем Инферно. Ахига не хотел восторгаться ее выдержкой, но справедливости ради оценил по достоинству. По его опыту, женщины плохо переносят долгую дорогу, жалуются, ерзают в седле, просят привал или воды. Но не Кассия.

Ухмыльнувшись, Ахига подумал о том, где еще ее выносливость придется кстати. С такой женщиной ночи будут долгими, очень долгими…

— Госпожа Кассия, рад снова видеть вас, — донеслось до него.

Обернувшись на голос, Ахига увидел, что Агер уже помогал ей спуститься с коня. Она изящно соскользнула в его руки, но даже когда встала на землю, он не спешил отпускать ее.

— Агер, — выгнул бровь Ахига. — Я не припоминаю, чтобы разрешал тебе с ней разговаривать.

— А я не припоминаю, чтобы спрашивал у тебя разрешения, — промурлыкал псарь, и не подумав убрать от нее руки.

— Она принадлежит мне. Мой трофей, — отрезвил его Ахига. — Ваал подарил ее мне в честь победы в битве при Наар Динур. Я здесь решаю, кому позволено разговаривать с ней, кому — нет.

— Трофей? — нахмурился Агер. — Это уже слишком, — покачал он головой.

— Ты меня услышал, — поставил точку Ахига. — Бери свои вещи, — кивнул он Кассии. — Идем.

Поджав губы, она попыталась поднять свой баул.

Ахига обратил на него внимание, когда она еще только вышла из замка на Третьем круге. Он разрешил ей взять с собой какие-нибудь вещи, но ему и в голову не приходило, сколько барахла одна девка способна притащить в его дом!

Несколько мгновений Ахига наблюдал, как Кассия силилась унести свои отнюдь не скудные пожитки. Ей удавалось приподнять баул, но не более. Куда там тащить его самой!

Агер и легионеры помогать ей не решались, боясь гнева Ахиги. Вот и что с ней такой делать? Тяжело вздохнув, он подошел к Кассии и, забрав у нее мешок, закинул его на плечо.

По пути к дому Ахига не оборачивался — знал, что она следует за ним, слышал ее легкую поступь.

Далеко идти не пришлось — жил он возле казарм в своем собственном маленьком домишке, который раньше был сарайчиком для хранения оружия. Едва Ахига пришел на Седьмой круг, как сразу потребовал отстроить большую оружейную, чтобы мечи и арбалеты не лежали на полу, а были развешаны на стенах ровными рядами.

Когда сарайчик освободился, Ахига решил забрать его себе, чтобы солдаты всегда были поблизости и под контролем. В своей смертной жизни он знавал условия и похуже — спал или в вигвамах, или под открытым небом на голой земле, поэтому кухоньки и маленькой спальни ему вполне хватало для довольной жизни.

Примерно через пару сотен лет, когда Ахига стал полководцем и официально возглавил армию Седьмого круга, Ваал предложил ему перебраться во флигель замка — мол, негоже высокопоставленному легионеру жить в избушке. Ахига отказался. Ваал потом повторял свое предложение еще дважды, но получал тот же ответ.

Ахига не понимал, зачем ему каждое утро плестись на тренировку по длинным коридорам замка, если можно остаться в домике и добираться до поля всего за пару минут. Ради чего ему свои покои?

Дома он лишь ночевал, поэтому какая разница, где спать — в огромном флигеле или в комнатушке? Ему — никакой. А вот для Кассии разница была, причем существенная.

При виде домишки она замедлилась и в неверии уставилась на него. Ожидала чего-то другого от жилища главного полководца? Ну разумеется.

— Добро пожаловать в свой новый дом, принцесса, — ухмыльнулся Ахига.

Толкнув дверь, он шагнул за порог и остановился, ожидая Кассию. Едва она зашла в дом, как Ахига закрыл за ней дверь и запер замок, чтобы никто им не помешал.

— Это кухня, — пояснил он. — За дверью — спальня. Уборная на улице, — пройдя вглубь дома, Ахига скинул баул на пол.

Кассия ничего не сказала, и он посмотрел на нее. Если раньше она держалась стойко, то теперь ошалело осматривала дом и качала головой, словно не верила, что все это происходит с ней на самом деле.

Ничего, привыкнет. Сняв алый плащ, Ахига повесил его на крючок у входной двери. Затем расстегнул крепления брони и бережно сложил пластины на пол в углу, оставшись в штанах и холщовой рубахе.

Вот теперь можно было наконец-то отметить свою победу.

Ахига снова осмотрел Кассию, в особенности задержав взгляд на ее грудях.

Заметив, что именно он разглядывал, она поежилась. Конечно, девочка прекрасно понимала, что ее привели сюда не для светских бесед. Ахига забрал ее себе, чтобы трахать. Когда пожелает, куда пожелает, как пожелает — удовлетворять свою похоть сразу же, едва она возникнет, без необходимости ехать в город и искать себе демоницу на ночь.

Приблизившись к Кассии, Ахига обошел ее кругом. Под его пристальным взглядом она подняла голову еще выше и расправила плечи. Оказавшись позади нее, он остановился, просто чтобы немного поиграть со своей добычей. Кассия ведь чувствовала его за спиной, но видеть не могла, и ей это не нравилось. Она нервно переступила с ноги на ногу.

Лишь выждав несколько секунд, Ахига шагнул вперед и, склонив голову, провел носом по шелковистым волосам на затылке Кассии, вдыхая их аромат. Она даже пахла иначе, нежели прочие его женщины — сладко, с терпкими нотами.

Ему стало интересно, будет ли Кассия такой же сладкой на вкус. Отодвинув с пути золотистые локоны, Ахига скользнул кончиком языка по ее тонкому плечу до уха. И впрямь — сладко, разве что чуть солоновато от пота. А сама кожа — нежная, смягченная маслами и не знавшая трения жестких одежд, только прикосновение шелка.

— У меня еще ни разу не было аристократки, — заметил Ахига. — Ни в смертной жизни, ни в Инферно.

Аристократки, которую всю жизнь берегли, лелеяли и обучали манерам. Впрочем, в постели все женщины текут и кричат одинаково, независимо от того, сколько книг они прочли.

Вместе с тем ему в голову пришла другая мысль — Кассию и впрямь берегли, значит, она может быть невинна. Почему-то прежде Ахига не думал о ее опыте и не рассматривал этот аспект их скорой близости. А ведь ее девственность могла испортить всю ночь.

Вряд ли сразу после своего первого раза Кассия будет готова ко второму раунду, не говоря уже о третьем и четвертом. А еще слезы и страх боли… Ахига даже не знал, сможет ли она как следует намокнуть при таких условиях. Проталкиваться в сухое лоно ему совсем не хотелось — наверняка то еще удовольствие и для мужчины тоже.

Взяв Кассию за плечи, Ахига развернул ее и заглянул ей в лицо. Оно раскраснелось, но не из-за румянца — скорее, пошло пятнами. Полные губы были поджаты, нижняя — искусана, ноздри раздувались.

— Кассия, ты девственница? — прямо спросил Ахига.

От неожиданного вопроса она захлопала глазами, потом тяжело задышала. Вот только выдохи ее были резкими, совсем не томными. Именно так сопит разъяренная кобыла, прежде чем лягнуть.

— Не твое дело! — выплюнула Кассия.

Вот и норов показался, проявления которого Ахига ждал с самого их приезда.

— Значит, девственница, — ухмыльнулся он. Будь у нее опыт в любовных делах, она бы не преминула бросить это Ахиге в лицо. — Это ненадолго, — он потянулся, чтобы погладить ее по щеке.

Внезапно Кассия замерла, уставившись на его руку. Что такого она приметила? Ахига осмотрел свою кисть. На ребре его ладони осталось два пятнышка засохшей крови. Видимо, запачкался, либо когда вытирал меч, либо когда тащил одного из парней к реке.

— Я вымою руки, — вздохнул Ахига, — и затем мы продолжим.

— Будто кровь можно взять и смыть… на твоих руках ее гораздо больше, чем пара капель, — прошипела Кассия. — Не утруждайся, — уже громче продолжила она. — Какая женщине разница, чистый мужчина ее насилует или грязный? Хватит ходить вокруг да около. Давай поскорее покончим с этим.

Ахига нахмурился. Он не накинулся на нее, не ударил, не причинил боли. Разрешил взять с собой вещи, причем немало. Вез всю дорогу рядом с собой, затем защитил от безмозглых юнцов, обозначив тем самым не только свой статус, но и статус Кассии. Дал понять, что за посягательство на нее наказанием будет смерть. Разве какая-нибудь другая невольница удостаивалась такой опеки?

Да и сейчас Ахига планировал разжечь искру и в ней тоже. Все-таки между насилием и эротическим принуждением есть разница. Вынудить женщину, обласкать ее и вызвать в ней желание, чтобы она много раз подряд получала удовольствие — это одно. Совсем другое — выкрутить ей руки, нагнуть и брать, пока не разрядишься сам. И если первое возбуждало Ахигу до невозможности, то второе вызывало отторжение.

— Я не собираюсь тебя насиловать, — пояснил он на случай, если Кассия не поняла.

— Ахига, — усмехнулась она. — Ты можешь говорить что угодно, но не обманывай хотя бы себя. Когда женщина не хочет мужчину, это и называется изнасилованием. Незачем мыть руки. Пойдем в спальню. Чем раньше начнем, тем скорее все это закончится.

Она сморщила свой маленький прелестный носик. Точно так же, как в их первую встречу. Ахига до сих пор помнил тот день…

С самого утра Ахига тренировался со своими легионерами, пока не раздался рев горна, оповестивший о прибытии высокопоставленных гостей.

При виде процессии в воротах Ахига посочувствовал Ваалу. Повелитель Седьмого круга недавно пригласил Асмодея в свою цитадель, но тот явился раньше оговоренного срока. Да еще и со всей своей свитой.

Он ехал перед каретами и конницей, щеголяя сияющими золотыми доспехами, которые у Ахиги не вызвали ни восхищения, ни зависти, один лишь смех. Золото — мягкий металл, не выдержать ему удара мечом. Да и дорогой он, чтобы мять его и царапать в битве.

Что привлекло внимание Ахиги больше вычурного наряда повелителя Третьего круга, так это его спутница на белоснежной кобыле. Все лошади в Инферно были вороными. Откуда здесь такая взялась? Впрочем, Ахига моментально потерял интерес к лошади, стоило ему рассмотреть ее всадницу.

Он не смог отвести от нее взгляда, настолько хороша она была. По правде говоря, красивее женщины Ахига в жизни не видел. Не будь она с Асмодеем, он бы принял ее за ангела — светлая, изящная. И как она с такой светлой кожей выдерживала солнце Седьмого круга? Ахиге захотелось прикрыть ее от палящих лучей, чтобы не схлопотала болезненные ожоги...

Прежде чем пойти к Ваалу, Асмодей лично помог своей спутнице спешиться, легко подхватив ее и опустив на землю. Интересно, кем она ему приходилась? Новая наложница?

От такой и Ахига не отказался бы. Прекрасная и экзотичная. В смертной жизни ему не очень нравились бледнолицые женщины, они просто не вызывали в нем никакого желания, однако сейчас он готов был сделать исключение.

Заинтересовавшись, Ахига приблизился к ним, чтобы лучше ее рассмотреть. Если и наложница, то очень молодая, совсем еще девочка.

Асмодей подозвал ее к себе, собираясь представить Ваалу, и она безропотно подошла к нему. Ахига прислушался к их разговору.

— Ваал, познакомься с Кассией, моей дочерью.

— У тебя есть дочь? — изумился повелитель Седьмого круга.

И Ахига был изумлен не меньше. Девочка ничем не напоминала демоницу — никаких рогов, да и глаза ее казались самыми обычными, голубыми, в то время как у всех демонов они были сплошь черными, без белков и радужек. Видимо, пошла в мать, кем бы та ни была.

— Она уже взрослая, вот я и решил, что пришло время вывести ее в свет, — Асмодей потрепал ее по плечу. — Не вечно же ей скучать в гареме с матерью. Правда, цветочек?

— Конечно, отец, — вежливо улыбнулась она.

Значит, ее зовут Кассией. Просто и изящно. Почему-то Ахиге казалось, что Асмодей непременно должен был дать своей дочери какое-нибудь вычурное имя, но нет.

Меж тем Кассия осматривала замковый двор. На ее лице не было ни улыбки, ни даже интереса. Казалось, ей вообще не хотелось находиться здесь. Полнейшее безразличие, разве что с едва уловимой ноткой неприязни, которую замечаешь, лишь присмотревшись.

— Отец, если позволишь, я бы хотела отдохнуть. Дорога выдалась долгой, — заговорила Кассия, вот только уставшей она не выглядела.

Надеялась сбежать ото всех этих реверансов? Или ей настолько здесь не понравилось?

— Конечно, цветочек, — Асмодей поцеловал ее в висок, но даже Ахига видел, что это проявление любви было показным. — Ваал, распорядишься?

Ваал принялся озираться в поисках сопровождающего для венценосной гостьи. Такую задачу не поручишь простому бесу, только Алексайосу, старшему дворецкому, которого, как назло, не было рядом.

Ахига догадывался, что едва взревел горн, как дворецкий бросился раздавать приказы и организовывать прием для почетных гостей. А работы в замке было немало: подготовить спальни, найти и разложить в купальнях полотенца и масла, раздать поварам списки блюд для ужина…

— Ахига! — внезапно окликнул Ваал.

Ахиге сразу стало ясно, какими будут следующие слова повелителя. Отличное поручение для полководца, ничего не скажешь! Почетный эскорт для принцессы, черт бы ее подрал! Что ж, можно будет хотя бы рассмотреть ее как следует, что само по себе интересно — оценить грудь, талию и зад вблизи.

— Проводи дочь повелителя в гостевые покои, — Ваал говорил легко, но они знали друг друга не одно столетие, и Ахига заметил в его голосе ноты раскаяния. — Это мой лучший полководец, глава всей моей армии, — представил он Ахигу гостям.

Лишь тогда Кассия впервые обратила на него внимание, рассеянно осмотрела. По выражению ее лица сложно было сказать, о чем она думала, но лишь до тех пор, пока не сморщила свой маленький носик.

— Меня проводит до покоев… прислуга? — протянула Кассия. — Я думала, что повелитель Ваал лично позаботится о своих гостях, раз уж сам нас пригласил.

Прислуга? Кем возомнила себя эта золотая девочка, если полководец был в ее глазах лишь слугой? Будь Кассия и впрямь выше всех присутствующих, она бы не принижала ничьих достижений, это было бы ей без надобности.

Ахиге стало неприятно от того, как он совсем недавно любовался этой венценосной пустышкой. Невоспитанной, высокомерной и заносчивой.

Услышав ее выпад, Ваал едва заметно скривился, а вот Асмодей ничуть не смутился, даже наоборот.

— Не дуйся, цветочек, — рассмеялся он, словно его дочь сказала что-то презабавное. — Ваал немного удивлен нашим визитом, иначе встретил бы нас всем готовым, верно говорю?

— Именно так, — кивнул Ваал.

А что тут скажешь? В последнее время отношения Седьмого и Третьего кругов были напряженными, того и гляди могла развязаться война, в которой Ваал меньше всего сейчас нуждался. Ахига не знал, какие злоключения пережил его повелитель за десять лет своего отсутствия, но видел, что тот ослабел, хоть и старался не подавать виду.

Будучи благодарным ему как за сделку, так и за второй шанс на жизнь, Ахига не стал спорить, лишь бросил на него красноречивый взгляд. Ничего, скоро им все равно придется встретиться на тренировочном поле, и там уж Ваал расплатится сполна проигрышами и ушибами. Ахига больше не собирался его щадить и делать скидку на упадок сил.

— Вот видишь, цветочек? — Асмодей подтолкнул Кассию в спину. — Иди, отдохни. Подготовься к ужину.

Кассия направилась к замку, не удостоив Ахигу взглядом. Она лишь махнула ему, чтобы не отставал и шел за ней подобно вышколенному пажу.

Стиснув зубы, он последовал за ней, ради Седьмого круга решив прикусить язык, даже если ему нестерпимо хотелось спустить эту выскочку с небес на землю.

Гордячкой была, гордячкой осталась. Холодной, высокомерной, но, видимо, не слишком сообразительной. Теперь Ахига недоумевал, с чего он вообще решил, что Кассия осознает свое новое место в мире и начнет адаптироваться. Думал, что она притворится нежной и в то же время станет разрабатывать план побега или мести.

Куда там, она ведь птица высокого полета! Такая не воспламенится, сколько ее ни ласкай. Тогда зачем начинать, когда в городе полно согласных демониц, даже если придется самому к ним ехать?

Ахига не собирался мстить женщине за нанесенное оскорбление, не собирался на ней отыгрываться, но решил преподать ей урок смирения — просто не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии, раз большего от нее не добиться.

— Ладно, — спокойно начал он, растеряв последние крупицы тепла по отношению к Кассии. — Я тебя не возьму.

— Не возьмешь? — ошалело уставилась на него она. Но затем Кассия прищурилась, заподозрив подвох. Как же права она была в своих подозрениях! — Почему?

— Какое мне удовольствие трахать сухую женщину? — Ахига говорил намеренно грубо. — Я никогда никого не насиловал и не собираюсь начинать, — он сделал паузу, прежде чем ошарашить Кассию своими следующими словами: — Но нахлебников на Седьмом круге не терпят. Никто здесь не станет кормить тебя и содержать за одни лишь красивые глаза.

Кассия захлопала ресницами, совершенно не понимая, о чем речь. Да ей поди подобное и в голову никогда не приходило! Зарабатывать на пропитание? Принцессе негоже, но научиться придется.

— Раз уж я выбрал тебя в качестве своего трофея, — продолжил Ахига, — от тебя должна быть какая-то польза. Тебе достаточно было лишь полежать на спине, но раз ты не захотела… будешь моей служанкой.

— Служанкой? — вспыхнула Кассия, и от гнева красные пятна на ее лице стали еще ярче. — Предлагаешь мне мыть полы вместе с твоими слугами?

— Вот в чем штука, принцесса, а слуг-то у меня и нет, — небрежно пожал Ахига плечами. — Разве что иногда я прошу пару бесов отмыть здесь все. Но будет неплохо возвращаться каждый день в чистый дом, к накрытому столу.

— Ты хочешь, чтобы я мыла пол, стирала и готовила? — уточнила Кассия, словно до нее никак не доходил смысл его слов.

— Не сказать, что хочу… — ухмыльнулся Ахига. — Но что еще мне с тобой делать? Какая от тебя может быть польза? Радовать меня в постели или следить за домом. Свой выбор ты сделала. Значит, как ты сама перечислила, будешь мыть пол, стирать и готовить.

— А иначе? — прищурилась она.

— А иначе высеку тебя посреди двора, как любого негодного слугу, — Ахига не собирался исполнять угрозу, но Кассии необязательно было об этом знать.

Больше не намеренный продолжать этот разговор, он направился к двери. Теперь к его усталости прибавилось разочарование и неудовлетворенное желание. Нужно было срочно избавиться от них.

— Я попрошу Алексайоса завтра зайти к тебе и ввести тебя в курс дела, — с порога бросил Ахига и, выйдя из дома, запер дверь на ключ.

Кассия ошалело смотрела на входную дверь еще минут пять после того, как ушел Ахига. Случившееся не укладывалось у нее в голове. На протяжении всего дня она и мысли не допускала о том, что ей удастся сохранить девственность, и вот Ахига отказался сам. Как такое возможно?

Помимо облегчения Кассия чувствовала растерянность. Служанка? Не похоже, что Ахига шутил. Рассчитывая вытерпеть насилие, она была уверена, что сохранит хотя бы свой статус.

Что ж… Убирать, стирать и готовить? Пусть так. Сам труд Кассию не пугал. Пугало ее то, что она ничегошеньки не смыслила в своих новых… гм, обязанностях.

Если она хотела когда-нибудь обрести свободу, ей стоило поучиться хитрости и гибкости. Да и элементарные навыки выживания вроде стирки и готовки не помешают. Кто знает, где ей предстоит скитаться.

Желая понять, с чем именно придется иметь дело, Кассия, наконец, осмотрела свое новое обиталище, превратившееся для нее в место отбывания наказания.

Обстановка была… не убогой, нет. Скорее, такой, словно хозяину плевать на свой собственный дом. Печурка в углу, закопченная, с кривой заслонкой. Столик и пара шатких табуретов. Один из них вдобавок ко всему был еще и колченогим. Шкаф для утвари. За дверью — полупустая спальня с кроватью, о возрасте которой говорило деревянное изголовье, искрошенное практически до самого каркаса.

Возле кровати стоял платяной шкаф, такой узкий, что в нем не поместится и половина платьев из баула Кассии. На сероватые холщовые занавески она даже смотреть не хотела.

В таком доме невозможно жить, только выживать. Вот тебе и прославленный полководец! Создать здесь уют не под силу даже самой опытной и трудолюбивой служанке, что уж говорить о Кассии.

Или же таковы были методы Ахиги, чтобы сломить ее и взять потом покорную, униженную? Вдруг он находил в этом особое наслаждение? Не дождется! Кассия не собиралась ломаться. Даже плакать не собиралась, черт возьми, хоть и сидела под замком, понятия не имея, где взять воды, чтобы попить.

После долгого пути ее жажда была неимоверной. Может, Ахига и привык к пеклу, но она-то нет. Он просто запер ее, оставив без еды, воды и даже возможности выйти в уборную.

А ведь на Третьем круге сейчас садились ужинать в красивой обеденной зале женского крыла, украшенной благоухающими цветами... Скорее всего, недавно прошел дождь, что частенько случалось в преддверии вечера. Воздух был влажным, не обжигал и не иссушал кожу.

Наверное, мать приказала бесам подать картофель со специями, овощную заправку и прожаренное филе барашка с графином терпкого вина, все еще хранившего прохладу погребов…

Вспомнив о доме и страдая от жажды, болезненно иссушавшей горло, нёбо и язык, Кассия все-таки не сдержала слез. Ладно уж, пусть лучше прольются сейчас, чем рядом с Ахигой. Он не должен видеть ее слабость, не должен видеть ее страх.

Спальня поплыла перед ее глазами, к горлу подкатила тошнота. Кассия поняла, что еще немного, и от пережитого испуга ее вывернет наизнанку. Даже зловоние разлагающейся плоти в пустоши не так сильно на нее повлияло.

Машинально шагнув вперед, Кассия уселась на кровать. Ей нужно было как-то унять тошноту хотя бы для того, чтобы не лишиться жалких крох жидкости в желудке, поэтому она опустилась на постель — не полностью, лишь прилегла с самого края. От простыней пахло мужским мускусом с примесью мыла и пота.

Едва она пошевелилась, как старый жесткий матрас противно скрипнул под навалившимся на него весом. Стоило Кассии на секунду представить, что Ахига взял бы ее прямо здесь, как от ужаса ее затошнило сильнее прежнего. Ей бы пришлось слушать, помимо его кряхтения, скрип на каждом толчке… Нет! Нельзя было об этом думать, нельзя!

Вскоре Кассия убедилась, что матрас почти не скрипит, если лежать на нем совершенно неподвижно. Ей даже удалось вообразить, что она сейчас дома и просто прилегла на софу в гостиной после долгой скачки верхом на Реджине. Через часик нужно будет встать, обмыться и приготовиться к ужину, ну а пока можно позволить себе минутку лености…

Кассия сама не заметила, как соскользнула в беспокойный сон.

Вот только снились ей не Реджина, не мать и даже не Третий круг. Во сне она видела лицо мертвого преторианца в пустоши, на рогах которого сидели вороны. Они смотрели на нее глазами-бусинками и каркали, но из их клювов вырвался гогот молодых легионеров.

Эхом по пустоши прогромыхал голос Ахиги:

— Она принадлежит мне! Мой трофей.

Пришпорив коня, Кассия поспешила вперед, надеясь спастись. Вдруг конь заржал и понес ее прямиком к огненной реке. С пронзительным вскриком она натянула узду, но ей было не под силу остановить мощного вороного.

Однако едва конь достиг каменистого берега и собрался сигануть в Наар Динур, как Кассия проснулась.

В комнате было темно, лишь сквозь занавески лился из окна красноватый лунный свет. Кассия не понимала, почему внезапно проснулась, пока ее не отпихнули к стене. В следующее мгновение на кровать рухнул Ахига, да так резко, что матрас пронзительно заскрипел и покачнулся.

От испуга Кассия ахнула и села на маленьком островке свободного места, оставшемся после того, как на постели раскинулось большое мужское тело. В лунном свете стало видно, что Ахига был полуобнажен и вольно растянулся, закинув руки за голову.

Он посмотрел на Кассию и ухмыльнулся. Неужели передумал? Решил все-таки взять ее? Кассия отшатнулась, насколько позволяла кровать, внезапно показавшаяся особенно узкой, и вжалась в стену.

— Мне больше ничего от тебя не нужно, — фыркнул Ахига. — Спи.

Он закрыл глаза и тут же задышал тише, ровнее. Ослабев от облегчения, Кассия глубоко вдохнула и тут же уловила его запах — другой, изменившийся.

От Ахиги пахло вином и чем-то приторно-сладким. Женскими духами! Причем такими, какие сама Кассия в жизни не использовала бы — навязчивые вульгарные ноты. А еще от него пахло… сексом. Пожив в гареме, она хорошо запомнила этот аромат. Так пахли наложницы, возвращавшиеся по утру в свои покои после ночи с ее отцом.

«Животное…» — покачала головой Кассия.

Она не далась Ахиге, и он легко нашел ей замену. Кассия не знала, почему удивилась. Изначально же было ясно, что она для него — просто отверстие, куда можно засунуть свой отросток. Даже не трофей, лишь аристократка, взятая забавы ради.

И вроде бы ей грех жаловаться — наоборот, замечательно, что Ахига удовлетворил свою похоть с другой несчастной женщиной… Но он мог хотя бы помыться, прежде чем ложиться в постель к Кассии!

Да, животное.

Она не могла спать рядом с ним. И не хотела. Где угодно лучше, чем здесь.

Казалось, Ахига уже крепко спал, поэтому Кассия осторожно потянула одеяло на себя, сгребла его в охапку и глянула на подушки. Зачем Ахиге две? Хватит и одной. Вторую Кассия взяла с собой и осторожно придвинулась к изножью, чтобы незаметно выбраться из кровати.

Но только она с горем пополам перелезла через ноги Ахиги, дважды чуть не уронив свою ношу и путаясь в подоле хитона, как он открыл глаза.

— Куда собралась? — проворчал Ахига.

Сначала Кассия замерла, но потом подняла голову, чтобы выглядеть гордой даже в столь нелепом положении.

— Я буду спать на полу, — заявила она, готовясь к противостоянию, которого почему-то не последовало.

— Как хочешь, — только и сказал Ахига, снова закрыв глаза.

Не ожидавшая от него согласия, Кассия на мгновение растерялась, однако быстро спохватилась и поспешила убраться подальше, пока он не передумал.

Тут же у нее возникла другая проблема: сбежать-то она сбежала, но где теперь спать? В лунном свете было видно не так много, благо Кассия запомнила, что между окном и шкафом оставалось свободное местечко.

Там она и устроилась. Сложно было выбрать, как использовать одеяло — постелить на пол, чтобы не ложиться на голые доски, или же спрятаться под него. На Седьмом круге ночи были жаркими, поэтому Кассия остановилась на первом варианте. В конце концов, пожелай Ахига взять ее или ударить, одеяло его уж точно не остановит.

Места было так мало, что Кассия не смогла выпрямить ноги. Никогда еще она не спала в таких ужасных условиях и сомневалась, что сможет даже просто прикорнуть, но была твердо намерена попытаться, ведь грядущий день наверняка не готовил для нее ничего хорошего.

— Кассия, — раздался бархатистый баритон, вырвавший ее из сна.

Встрепенувшись, она села на одеяле и тут же застонала от того, как тысяча иголок вонзились в затекшие ноги и спину. Глаза тоже болели — их жгло после ночи тревожного сна, во рту не было ни капли слюны, чтобы сглотнуть и смочить пересохшее горло.

Вскинув голову, Кассия посмотрела на того, кто ее разбудил. Над ней склонился старый бес с аккуратной бородкой, седыми волосами и острыми рогами, один из которых был золотым.

— Алексайос, — вздохнула Кассия, узнав старшего дворецкого Седьмого круга.

Когда она видела его в последний раз, он подавал им с отцом завтрак в обеденной зале цитадели. Насколько помнила Кассия, в то утро оба его рога были на месте. Интересно, что с ним стряслось? Старый дворецкий однозначно не мог участвовать в боях у переправы через Наар Динур…

Впрочем, сейчас у Кассии были дела поважнее, чем гадать о судьбе чьих-либо рогов.

— Солнце уже взошло, — заметил Алексайос с нотами неодобрения в голосе. — Слуги в цитадели просыпаются за час до рассвета, чтобы успеть все подготовить к пробуждению господ.

Так вот в чем дело. Ахига сдержал свое слово и прислал старшего дворецкого, чтобы выдрессировать новую служанку. Теперь-то Алексайос относился к ней иначе, нежели в их первую встречу. Не называл госпожой, позволял себе выказывать осуждение… Горькое напоминание о ее новом месте в этом мире.

— Хорошо, Алексайос, я тебя услышала, — вздохнула Кассия, выискивая в себе силы, чтобы подняться.

— Слугам положено называть меня… — внезапно дворецкий замолк.

Она сразу же поняла, что именно привлекло его внимание. Во сне у нее растрепались волосы, прежде собранные так, чтобы не было видно двух костяных обрубков над висками, каждый диаметром с золотую монетку.

Какой позор! Кассия не хотела, чтобы кто-нибудь о них знал, и всегда их скрывала, подбирая для этого прически… Будь Елена сейчас здесь, она сгорела бы со стыда.

Молниеносно вскинув руки, Кассия принялась лихорадочно зачесывать волосы пальцами. Запоздало она поняла, что спешкой выдала свои нервозность и страх.

Наблюдая за ней, Алексайос вздохнул, и в этом его вздохе Кассия уловила… жалость. Разумеется, он догадался о происхождении этих отростков. К счастью, дворецкий не знал и знать не мог о том, как именно они появились… тем не менее по выражению его лица было ясно, что этим вопросом он сейчас и задавался. Черт возьми!

Быстро закончив с волосами, Кассия поднялась на ноги и расправила плечи.

— Я готова, — выпалила она, надеясь, что Алексайос не станет расспрашивать ее о том, что его никоим образом не касается.

Скептически хмыкнув, он оглядел место ее сна.

— Ты должна следить, чтобы в доме было чисто, — менторским тоном начал Алексайос. — В твои обязанности входит заправлять кровать Ахиги, а уж свою и подавно. Будет лучше, если на день ты вообще будешь убирать постельные принадлежности с пола. Все ясно?

— Предельно, — процедила Кассия, направившись на кухню.

Она не хотела на глазах у дворецкого заниматься ни уборкой, ни готовкой, ни стиркой, ни какими бы то ни было своими «обязанностями». Конечно, Кассия понимала, что рано или поздно кто-нибудь увидит ее в новой роли, но собиралась отсрочивать этот момент до последнего.

Не став настаивать, Алексайос прошел за ней.

— Ахига велел принести тебе еды, — указал он на поднос посреди стола.

При виде завтрака у Кассии заурчало в животе, несмотря на то что ассортимент был более чем скромным: немного хлеба с сыром, пара вареных яиц и молоко в небольшом графине. О, последнее особенно привлекло ее внимание — неужели ей наконец-то удастся попить?

Меж тем Алексайос продолжил:

— Скоро бесы доставят сюда часть продуктов, необходимых для готовки. В том числе крупы, специи, картофель, лук и морковь. Свежие овощи и молоко тебе нужно будет брать на кухне, в погребах. Там постоянно дежурит хотя бы один из поваров, он и поможет тебе их достать. Ты умеешь пользоваться печью?

Да откуда бы! Кассия и печи-то видела лишь на кухне в своей собственной цитадели, когда забегала туда в детстве, чтобы стащить свежую булочку из-под носа у кухарки.

— Не умею, — вздохнула Кассия.

— Очень плохо, — помрачнел Алексайос. — Смотри, не спали здесь все. Огниво найдешь на полке. Поленья хранятся в другой кладовой, которая возле прачечной. Кстати, о ней… Там ты будешь стирать свою одежду и вещи Ахиги, постельное белье. Также тебе придется кипятить светлые ткани с пеплом соломы и гречихи, но лишь пару раз в год. В иное время достаточно намочить, намылить, прополоскать, отжать и развесить. Два дня в неделю мы растягиваем на заднем дворе веревки, чтобы после стирки просушить простыни. В такие дни легионеры отдыхают от тренировок до полудня. Обычно этого времени хватает, чтобы белье высохло на солнце.

Кассия уставилась на него, хлопая глазами. Неужели Алексайос всерьез рассчитывал, что она все это запомнит? Похоже на то. Но он не закончил и добил ее следующими словами:

— Кстати, сегодня как раз такой день, и веревки уже натянуты, так что приступай после завтрака. Я прикажу своим помощникам принести тебе корзину и мыло, ведра и тряпки для мытья пола, — дворецкий ненадолго задумался. — С последним, думаю, ты и сама разберешься, что делать. Никакой особой науки в этом нет.

Решив, что он прав — разве сложно набрать в ведро воды, намочить тряпку и провести ею по полу? — Кассия кивнула, не став задавать вопросы.

— В таком случае мой долг здесь выполнен. Также в корзине будет платье, какие носят все служанки в цитадели. Я уверен, что угадал с размером, ведь мне далеко не впервой подбирать женщинам одеяния, но если платье не подойдет, то найди меня и скажи мне об этом. Я прикажу выдать тебе другое, — тоже кивнул Алексайос и направился к двери, но тогда он на мгновение остановился и задумчиво посмотрел на Кассию, по-прежнему стоявшую у стола.

Наконец, дворецкий отвел взгляд и, удрученно покачав головой, ушел, тихо прикрыв за собой дверь. Запирать ее на замок Алексайос не стал, в отличие от Ахиги.

Едва он ушел, как Кассия стрелой бросилась к столу. Сначала она залпом выпила стакан молока, чуть не заплакав от облегчения. Затем принялась заталкивать в рот еду и быстро глотать, почти не пережевывая, слово ее вот-вот у нее отнимут. Как знать, вдруг и впрямь отнимут? Кассия ни в чем не была уверена.

Солнце уже взошло и теперь поднималось по небосклону все выше. Обычно она не вставала так рано. А если прибавить сон на твердом полу, Кассия сегодня чувствовала себя совершенно разбитой. И вот в таком состоянии ей предстояло надрываться на новом поприще…

Затем она достала из своего баула гребень и пару лент, которыми закрепила волосы, чтобы больше никто не увидел ее отметин. Не успела Кассия закончить, как раздался стук в дверь. Открыв ее, она никого за ней не обнаружила, зато увидела огромную корзину, оставленную неизвестным посетителем. На плетеном дне лежал брусок мыла и аккуратно свернутое черное платье.

Надеть его стало для Кассии настоящим испытанием. Село-то оно идеально и пахло чистотой, вот только наряд служанки… Безликий, блеклый, закрытый… Если прежде Кассия еще могла держаться гордо, то теперь реальность происходящего ударила с новой, какой-то изощренной силой.

Как позже стало ей ясно, это было лишь началом.

Она нигде не обнаружила вещей Ахиги, чтобы их постирать. И на том спасибо, хотя, откровенно говоря, Кассия и не особо-то искала. Постельное белье она сняла без проблем, стараясь дышать ртом, чтобы не чувствовать запаха Ахиги — прием, которому он сам научил ее в пустоши.

А вот найти прачечную оказалось сложнее. Кассия не додумалась узнать у Алексайоса маршрут и была вынуждена просить подсказки у бесов, встречавшихся ей на пути.

Отвечали слуги неохотно, некоторые даже высокомерно, словно сам факт того, что женщина, которой они совсем недавно прислуживали, по случайности стала одной из них, давал им право отыгрываться на ней и самоутверждаться за ее счет. Дочь Асмодея, наряженная служанкой… она не была для них ни госпожой, ни товаркой.

Заплутав пару раз, Кассия всерьез испугалась, что эти негодники дали ей неверные ориентиры лишь затем, чтобы потешиться, пока она будет блуждать по замку с огромной корзиной грязного белья в руках.

Лишь в прачечной Кассия наконец-то вздохнула с облегчением.

Однако облегчение ее продлилось ровно до тех пор, пока она не взялась за стирку. Видимо, Кассия действительно проспала и опоздала, поскольку девчонки-бесы у водоема уже заканчивали с бельем и складывали его в корзины. И это было печально, ведь иначе она могла бы понаблюдать за ними и повторить их действия.

Пришлось ей учиться самой.

К концу стирки она была мокрой с головы до ног. Теперь постельные принадлежности показались ей непомерно большими. И как с такими управиться? Два раза покрывало чуть не ускользнуло из ее намыленных рук. Вот был бы ужас, если бы пришлось лезть за ним в воду!

Но это еще что… а как его отжать? Ха, теперь ей стало ясно, почему служанки стирали вещи по двое! Пока она скручивала один конец покрывала, второй падал ей под ноги и собирал на себя грязь с пола, поэтому ей приходилось снова и снова его полоскать.

После четвертой неудачной попытки Кассия не выдержала и, отжав как получится, скинула белье в корзину. Она уже собиралась отнести его во двор и развесить, как столкнулась с другой проблемой — корзина стала буквально неподъемной.

Кассия попыталась пихать ее ногами по полу, но плетеное днище цеплялось за каждую шероховатость каменной кладки. Значит, придется все-таки тащить на себе…

Пронеся корзину всего-то пару шагов, она поставила ее и остановилась передохнуть. Потом повторила, еще раз и еще. К выходу из прачечной у нее уже невыносимо ломило руки и в особенности — спину.

Окинув взглядом внутренний двор, Кассия увидела натянутые веревки в дальнем его конце. До них же идти и идти! Она застонала от безысходности. Что там обещал сделать Ахига? Высечь ее посреди двора? Вот этого самого двора, который ей было в жизни не перейти с ворохом мокрого белья?

«А пусть сечет! — в отчаянии подумала Кассия. — Всяко не так больно спине, как будет, если я таки дотащу эту корзину дотуда».

Тем не менее, несмотря на всю свою браваду, она не хотела терпеть публичное унижение и уже приподняла корзину снова, когда ее остановил мужской окрик.

— Эй! А ну поставь!

К Кассии подскочил широкоплечий блондин в форме легионера. Новобранец, судя по знакам отличия. Так она и знала! Знала, что кто-нибудь непременно найдет повод поглумиться над ней, придраться!

Кассия поставила корзину, но лишь затем, чтобы подбочениться и посмотреть в лицо своему потенциальному обидчику.

— Чего тебе? — прошипела она, нахмурив брови.

— Надорвешься же, — укоризненно вздохнул светловолосый гигант, ничуть не впечатленный грозным выражением ее лица. Судя по интонациям, настроен он был вполне дружелюбно.

Немного расслабившись, Кассия рассмотрела его как следует. Да она ведь уже видела его на Третьем круге! Он был одним из двух легионеров, которых послал за ней Ахига. Этот здоровяк помог ей донести баул до замкового двора.

— Нельзя женщинам таскать тяжести, — продолжил он.

— Так написано в своде законов Седьмого круга? — усмехнулась Кассия.

— Не знаю, — растерялся парень. — Я здесь совсем недавно и… — внезапно его осенило: — Ты смеешься надо мной?

— Прости, — тут же устыдилась она. — Просто служанки… ну, исполняют свои обязанности, — пожала Кассия плечами. — Никого не заботит, что им приходится делать в процессе.

— Есть ли разница, служанка или нет? — нахмурился здоровяк. — Женщина остается женщиной. Да ты и не служанка, — заметил он. — Ты ведь была принцессой, разве нет?

— Была. Теперь стала служанкой, — с горьким вызовом бросила Кассия, высоко подняв голову.

— Но как же… А Ахига…

— А Ахига высечет меня, если я не развешу это несчастное белье, — перебила его она и, наклонившись, снова взялась за ручки корзины, под которой уже собралась лужица.

Внезапно большие мужские руки буквально вырвали у нее ношу.

— Веди, — велел новый знакомец, подхватив корзину так же легко, как в свое время подхватил баул.

На мгновение Кассия задумалась, не накажет ли Ахига их обоих. Наверняка он хотел, чтоб она страдала, вынося все тяготы без чьей-либо помощи. Но с другой стороны… парень сам решил понести эту треклятую корзину, значит, был готов к последствиям.

В итоге Кассия лишь пожала плечами и направилась к веревкам на другом конце двора. Взглядом отыскав одну свободную, она остановилась возле нее.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Кассия, когда парень бухнул корзину к ее ногам.

— Ты там камни, что ли, носишь? — наклонившись, он двумя пальцами приподнял край покрывала. — Ого! Вещи-то после стирки отжимать надо как следует. Немудрено, что они у тебя такие тяжелые. С них аж течет!

— Как умею, так и отжимаю, — снова ощетинилась Кассия, но парень и не подумал обидеться.

— Что ж ты колючая-то такая? — лишь рассмеялся он.

Колючая… Разве он не понимал? Верно сказал здоровяк, Кассия была принцессой, которую он и его воинство лишили не только отца и титула, но и свободы. Как после такого быть мягкой?

Однако здоровяк, похоже, не собирался отступать. Тяжело вздохнув, он вынул из корзины чертово покрывало, успевшее за сегодняшний день измотать Кассию, и протянул ей один из концов.

— Сейчас покажу тебе, как надо, — он попятился на несколько шагов, чтобы оно натянулось в их руках. — Поворачивай свой конец вправо.

Кассия так и сделала. С перекрученной ткани едва ли не потоком хлынула вода.

— Теперь раскручивай обратно и хватайся за углы, встряхивать будем, — велел здоровяк, когда на землю упали последние капли.

Они управились так быстро и легко, что Кассии оставалось лишь диву даваться. Не прошло и пяти минут, как парень накинул на веревку простыню и отряхнул руки.

— Где ты этому научился? — не удержалась Кассия от вопроса. Откуда вообще мужчине знать о бытовых проблемах и способах их решения?

— Я из простой семьи и был самым младшим, — пожал он плечами. — Помогал матери, сестре. Кстати, меня зовут Олвин.

— Олвин, — повторила Кассия, будто пробуя его имя на вкус. Оно перекатывалось на языке приятно и легко, чего не скажешь об имени Ахиги, которое звучало как клич или грубая команда на неизвестном языке. — Что ж, приятно познакомиться, Олвин. Я Кассия.

— Знаю, — заулыбался он. — Запомнил. О тебе столько всего говорят…

О нет, Кассия точно не хотела знать, какие сплетни ходят о ней среди легионеров. Наверняка они выливали в ее адрес море грязи, возможно, отпускали непристойные шутки, как и любые солдаты в отношении дочери поверженного врага, отданной на потеху их полководцу.

— Мне пора, — перебила Кассия Олвина и, подхватив корзину, попятилась. — Спасибо за помощь, да и вообще… — она не знала, что еще можно сказать.

— Обращайся, — Олвин не попытался задержать Кассию, лишь растерянно посмотрел на нее, вероятно, не понимая причин ее бегства. — Я всегда готов помочь женщине. Любой женщине, хоть принцессе, хоть служанке, — добавил многозначительно, но без какой-либо пошлости или двусмысленности.

Кассия не понимала его, и это ее настораживало. Какие у этого Олвина мотивы? Зачем ему помогать ей? Мужчины ничего не делают по доброте душевной и всегда рассчитывают что-то получить взамен.

Взять того же Асмодея. Хоть он заботился о Кассии и баловал ее, но не скрывал, что в будущем планирует для нее выгодное замужество. Разумеется, выгодное для него. С ранних лет она слышала, что он нашел ей совершенно особенного супруга, для которого ее и готовят.

Но затем после десятилетнего отсутствия вернулся Ваал, и Асмодей изменил свои планы. Они отправились на Седьмой круг, где он предложил Ваалу жениться на Кассии и получил отказ. Она ни чуточки не расстроилась и даже испытала облегчение.

Ваал ей совершенно не нравился с самой их первой встречи. Грубый, жестокий. Неотесанный. Ни манер, ни тепла. Собственно, так можно было охарактеризовать весь Седьмой круг — они с повелителем подходили друг другу просто идеально. Вписывался сюда и Ахига, словно был рожден для этого места и времени.

А вот Олвин отличался, но был ли он лучше остальных? Или просто хитрее?

В размышлениях о нем Кассия не заметила, как дошла до домишки Ахиги. На кухне она сразу увидела на столе котелки, кадки и мешки. Наверное, с овощами. Рядом с ними лежали мешочки поменьше.

Развязав один из них, Кассия обнаружила внутри соль. Вот и сколько ее добавлять? И — главное — во что добавлять? Она не знала ни единого рецепта.

Может, сходить к поварам или спросить совета у тамошних слуг? Кассия тут же отмела это идею, вспомнив, как над ней посмеивались бесы и потом шептались у нее за спиной… Уж эти насоветуют!

Она решила, что справится сама. Разве сложно отварить картофель? Нет, конечно. Простейшее блюдо, испортить которое практически невозможно. По крайней мере, Кассия на это надеялась.