Трофей темного короля

 — Наверное, я не тот, кого ты ожидала увидеть в первую брачную ночь, — насмешливо произнес мужчина голосом, напоминающий ядовитый мед.

Я его узнала сразу…

Только в одних глазах отражалось нечто необъяснимое, неуловимое, как природа текучих лав, запечатлены энергия хаоса и жажда разрушения…

В глазах правителя мертвых земель — Аристида Рэвиаля.

Его тёмная аура сдавила пространство комнаты, наполнила гнетущим давлением, словно воздух стал тяжелым, насыщенным тлением, от которого не было спасения.

Когда он сделал шаг вперед, направляясь ко мне, я окаменела от ужаса, а время, казалось, застыло в собственной агонии…

Всё в Аристиде Рэвиале говорило о власти и силе, о подчинении и жестокости: тёмное одеяние, идеальное лицо с высокими скулами, словно высеченное из камня, каскад иссиня-черных волос, ниспадающие на плечи, и, конечно, ледяной взгляд золотисто-алых глаз…

Сегодня должен был быть самый счастливый день в моей жизни, и он был таким, пока над Вилдхеймом трижды не пронесся тревожный звук колокола, оповещающий таким образом лишь об одной, самой страшной беде: на нас напали драконы мертвых земель.

И если их правитель сейчас здесь — в покоях короля Северина Анселима — это говорит лишь об одном: Вилдхейм пал…

Взор Аристида скользнул по моей фигуре, обтянутой шелковым белоснежным платьем.

Я вздрогнула, инстинктивно отступая на шаг. Захватчик же — остановился, наслаждаясь моей реакцией, словно кот, играющий с беззащитной мышью.

— Вот, значит, как выглядит невеста Северина, — протянул с колкой издевкой в голосе, медленно обошел меня по кругу, плотоядно рассматривая каждый миллиметр тела. — Как тебя зовут? — он остановился сзади.

Стараясь держаться стойко, пытаясь сохранить остатки достоинства, несмотря на гибель Вилдхейма, я тихонько произнесла:

— Эмили…

— Эмили, — ласково повторил он, нежно протягивая каждую букву.

Аристид подошел ближе. Спиной я ощутила мощь его тела, над ухом — горячее дыхание.

— Знаешь, Эмили, когда королевство считается полностью захваченным?

Я промолчала, но повелитель мертвых земель и не ждал ответ.

— Когда короля свергли, а королевой… овладели, — схватив за талию, Аристид грубым рывком прижал меня к себе.

Я закричала, дергаясь с отчаянием пойманной хищником добычи. И он отпустил, продолжая изощренно играться моей свободой, даруя мнимую надежду на спасение.

Сидя в центре роскошных покоев, некогда принадлежащих другому королю, прижимая дрожащие руки к груди и глядя на захватчика проклятых земель, я стыла в ледяном страхе, пока Аристид, с мрачным величием, блуждал по мне жадным, покровительственным взглядом.

Присел на корточки, ухмыляясь.

Нагло, бесцеремонно, провел пальцем вдоль моей руки.

— Ты похожа на лирэю сокрытого мира, — задумчиво процедил Аристид. — Откуда ты?

Когда мои приемные родители — король и королева Ладэтхейма — нашли меня, то тоже назвали именно так — лирэя сокрытого мира.

«Прекрасные девы, появляющиеся из воды в этом мире» — гласили местные легенды.

Или, как для себя подытожила я, неудачницы из цивилизации, ставшие жертвами излома времени и пространства…

Но мне, сиротке, грех жаловаться; благодаря злосчастному «излому», я обрела родителей, а они — дочь.

Аристиду свою историю, конечно, не рассказала.

— Из Ладэтхейма.

Мужчина, разумеется, не поверил.

— Ты пойдешь со мной, лирэя из «Ладэтхейма», — отчеканил он голосом, нетерпящим возражений.

Запястье обвила сотканная из черной дымки веревка; в отличие от Аристида, который легко потянул «дымящуюся веревку» на себя, я её не могла потрогать, пальцы проходили насквозь.

Что ж, а вот и первая магия, которую увидела воочию; «магией» обладали лишь драконы мертвых земель, причем подобные «чудеса» магией называла только я; отец и другие жители мира, способности драконов именовали проклятым даром.  

Перешагнув порог покоев, от увиденного вмиг навернулись слёзы. А Аристид специально остановился, предоставляя мне «прекрасную» возможность с высоты башни убедиться в гибели королевства, которое так и не стало моим новым домом, но которое успела полюбить всей душой.

Вилдхейм был охвачен пламенем. Ярым и неудержимым. Смертоносным, как сами мертвые земли, с коих пришло горе…

Отец рассказывал, мертвые земли прокляты самим Абсолютом! Оттого они навеки заточены среди пепла, черных пустынь и огня.

— Королева!...

— Наша королева…

— Ваше величество…

Ко мне взмолились женщины Вилдхейма, которых в повозке с железными прутьями, словно скот, заперли захватчики. И я снова прослезилась от собственного бессилия.

Секунда, другая — и я стала такой же запертой пленницей, только в грязной повозке с вонючими шкурами, находилась одна.

Оторопело наблюдая за происходящим, четко убедилась — земли Вилдхейма драконам не нужны. Им вообще плевать на разгромленное королевство и разрушенные судьбы людей. Тем, чем сейчас занимались мерзкие варвары: грузили в телеги золото, серебро, медь, посуду, какую-то мебель, с жадностью набирали в тяжелые бочки воду из реки. Ещё — запирали в повозках мужчин и женщин — будущих рабов.

Ну а я… Я, видимо, стала трофеем темного короля.  

Слёзы снова наполнили глаза, но я не дала им упасть. В тот момент, когда мой мир рухнул в бездну хаоса, неизменным во мне осталось лишь одно — непреклонная сила духа.  А еще — тихая решимость бороться.

* * *

Мёртвые земли увидеть не удалось — мне завязали глаза. Весь долгий путь я пробыла в темноте, менялись лишь ощущения: теплый воздух сменялся на холодный, после — на горячий, словно южные ветра Ладэтхейма летом, или, как говорят в этом мире, в месяцы рождения солнца.

Полоску плотной ткани с глаз варвары убрали уже во дворце.

Миг — и тьма рассеялась, теперь я смотрела на своё отражение на поверхности черного мрамора, отполированного до зеркального блеска. 

— Эмили, — прозвучал низкий бархатный голос.

Ледяной уж прополз вдоль позвоночника, я медленно развернулась, постепенно осознавая, что нахожусь… в купальне. В величественной королевской купальне, выточенной из черного мрамора.

Темные, почти угольно-черные плиты искрились под мягким светом множества свечей. Легкие ароматы экзотических цветений, наполняющими воздух, перекликались с успокаивающим шумом воды.

В центре находился просторный бассейн, где отдыхал Аристид, нежась в горячей воде.

Взор его глаз цвета раскалённой магмы был направлен на меня.

— Я должен извиниться, — с насмешкой, без капли раскаяния сказал захватчик и направился ко мне. Вода пошла рябью, тревожа темно-фиолетовые цветки. — Королеву Вилдхейма везли в старой повозке, словно пленницу… Негоже, правда? — риторически поинтересовался он, кривя губы в ехидной усмешке.

Аристид хмыкнул, когда не получил ответ, а потом вышел из воды, плавно ступая по мраморным ступеням. Щеки опалило смущением — я инстинктивно отвернула голову. Мужчина был полностью обнажен. И в отличие от меня, нагота его не смущала, он чувствовал себя превосходно.

Дабы держать ситуацию под контролем, покосилась в сторону самодовольного мерзавца и снова отвернулась, возмущенно выдохнув.

Надо признать, захватчик сильно отличался от мужчин этого мира… Выше ростом, сильнее. Каждая мышца, каждое сухожилие было подчеркнуто с изысканной точностью. Широкие плечи. Мощная грудь. Мускулистые руки. Кожа, гладкая и таинственно мерцающая, казалась почти бронзовой.

Послышался шелест тканей. Я глянула увереннее, мысленно обрадовавшись темному халату, который Аристид наконец-то додумался надеть.

— Хотя… — он картинно задумался, подойдя к круглому столику, на котором стояли бокалы и бутылка виноградного напитка, — не королева, почти королева, — исправился и залился зловещим смехом. Заметив бесстрастие на моем лице, глумливо усмехнулся, наполнил бокал, пригубил.

— И покуда не стала я королевой, ты не имеешь право держать меня на мертвых землях. Я принцесса Ладэтхейма! Сейчас же отпусти.

— Мертвые земли? — искренне изумился захватчик. — Как оскорбительно. Эдильборг, лирэя, — протянул бархатно он и поднял бокал.

Про себя я повторила странное название, стараясь запомнить.

Аристид подошел ко мне, бесцеремонно рассматривая, иногда хитро прищуривался, буквально «трогал» взглядом.

— Природа сокрытого мира удивительна: небеса дружат с землей, воды с огнем, — изъяснился непонятно, взял прядь моих волос, пропустил сквозь пальцы. — Белая кожа, золотые волосы и глаза цвета морской глубины. Ты красива, лирэя.

Я грубо одернула прядь и запрокинула волосы назад, попыталась изобразить подобии гульки, но не вышло, волосы рухнули водопадом. Аристид ухмыльнулся.

— Что же мне с тобой делать?! — немного устало вздохнул он и залпом опустошил бокал.

Набравшись храбрости, я посмотрела на мужчину в упор.

— Если отказываешься даровать свободу, то я готова принять судьбу пленных женщин Вилдхейма.

— Судьбу пленных женщин Вилдхейма?! — переспросил, подавляя злой смешок. — Готова стать слугой, по своей воле трудиться на полях Эдильборга и выполнять грязную работу?

— Выполнять грязную работу приятнее, чем развлекать тебя в постели, мерзкий дракон. Ты ведь от меня хотел именно этого, да?

Сперва лицо Аристида обезобразил гнев, но постепенно черты смягчились, и он беззлобно улыбнулся.

— Ёрум. У нас говорят ёрумы. Означает «огненный змей», лирэя. Хотя… — мужчина посмеялся, — драконы тоже звучит неплохо, но немного устарело.

Я растеряно поморгала, пытаясь запомнить очередное сложное понятие. Мне понадобилось много времени для изучения устоев и традиций Ладэтхейма, где обрела родителей, потом — Вилдхейма, откуда родом мой муж, несостоявшийся муж. При мысли о Северине стало грустно. В родной цивилизации брак по договоренности я бы восприняла в штыки, но не здесь, здесь будущий муж мне, наоборот, очень понравился. У меня разрывалась душа от осознания его погибели, в которую по-прежнему не верила. Чувство внутри подсказывало, что Северин жив и обязательно меня спасет из лап чудовищного ёрума.

Ёрумы… Новый мир. Новые существа. Новые правила и традиции. Дабы выбраться, мне необходимо запомнить всё.

— И… хорошо, — вслед процедил Аристид.

Я не сразу поняла, что это беспрепятственно он согласился с моей волей стать слугой, но когда осознала, по его ехидному выражению лица догадалась, что мне придется несладко, очень несладко.

Ёрум смотрел покровительственно, с предвкушением, с вызовом.

Отходя обратно к столику, он кого-то позвал:

— Фрида.

Я воровато осмотрелась в поисках таинственной Фриды.

Она появилась в момент, когда Аристид наполнил очередной бокал. Ею оказалась тучная женщина средних лет с темными волосами, аккуратно заплетенными в тугую косу, и черными глазами, в сером платье по щиколотку и передником цвета охры. Фрида подошла, поклонилась, а после недоуменно уставилась на меня. Или испугалась. Я так и не разобрала её эмоцию. Но рассматривала она меня пристально.

— Это Эмили, — представил Аристид, лениво делая глоток, облизнул губы, — несостоявшаяся королева Вилдхейма. Изъявила желание поработать на благо Эдильборга, — пояснил с сарказмом. — Кто мы такие, чтобы перечить благородному желанию, верно, Фрида? Поэтому возьми её под своё крыло. Не жалей.

Фрида переводила удивленный взгляд то на меня, то на своего повелителя, и никак не могла понять, он говорит правду или просто шутит.

— Фрида — главная служанка дворца, Эмили. Слушайся её, а иначе… — ёрум снисходительно улыбнулся, — впрочем, ты умная девушка и сама не захочешь узнать, как у нас наказывают за непослушание.   

— Думаю тебе не понадобятся поводы, если захочешь наказать меня, мерзкий… ёрум, — огрызнулась я.

Служанка пораженно вздохнула. Аристид ухмыльнулся, поставил бокал, медленно подошел ко мне, провел пальцем вдоль щеки и по подбородку. Я старалась оставаться невозмутимой, но непредательская дрожь так и пробирала до косточек.

— Например, за оскорбление алэра казнят, — дружелюбно пояснил он.

— Что значит «алэр»?! — спросила сквозь зубы, не сводя с захватчика взор.

— Алэр означает «повелитель», Эмили. Запомни. И впредь обращайся ко мне исключительно так, поняла? — ласково ответил Аристид и, триумфально усмехаясь, провел пальцем по моим губам.

Ненависть неистово разрасталась во мне чертополохом.

— Поняла… — еда слышно ответила я, через силу договаривая новое, неприятное для меня слово: — алэр.

— Умница, — удовлетворенно усмехнулся мне в лицо, а следующее адресовал Фриде: — свободны.

— Ты Лирэя, да? — осмелилась спросить в коридоре главная служанка.

Но я не ответила, потому что застыла напротив арочного окна в восторженном восхищении. Моему взору открылся потрясающий вид на мертвые земли, на Эдильборг. Устрашающе красивый мир, покрытый завесой тайны. Проклятое место, о котором говорили шепотом. Место, где небо и земля сливались в танце огня и пепла, где очарование природы сочеталось с её сокрушительной силой.

Эдильборг возвышался на склонах величественного горного массива, среди вулканов, вечное пламя которых освещало небо, превращая его в калейдоскоп алых и золотых оттенков. Сам город, где жили местные, представлял чудо архитектуры: каждый дом, здание, мосты и помосты, тянущиеся через раскаленные реки, были построены из застывшей лавы. Но больше всего поражал дворец, часть которого мне повезло увидеть, крепостные стены и башни, устремляющиеся к небосводу острыми шпилями.

Королевство среди вулканов… Место, где жизнь и разрушение сливались воедино. Эдильборг.

— Эмили, — снова позвала Фрида, я слегка заторможено повернулась к ней, та дружелюбно улыбнулась и повторила вопрос: — ты лирэя?

Смысл обманывать и отнекиваться? Моя внешность сразу выдавала во мне чужачку, поэтому я лишь подтвердила догадки кивком.

— Ух ты! — воскликнула женщина и взволнованно отряхнула идеально чистый передник. — Ничего себе! Лирэя! Ты это, зачем в служанки вызвалась? Совсем дурная? С твоими данными запросто могла бы стать наложницей алэра, в золоте да драгоценных камнях купалась бы. Алэр наш, знаешь ли, нежадный. Одаривал бы каждый день!

— От вашего алэра, — исковеркала официальное обращение голосом, — мне ничего не нужно: ни золота, ни драгоценных камней. Я хочу свободу, но раз достопочтенный алэр настолько беден, что кроме сверкающих побрякушек ничего предложить не может, то лучше приму судьбу наравне с другими пленницами.

— Пока ехала, головой ударилась?! — по-настоящему обеспокоенно поинтересовалась Фрида. — Лирэя и в служанки? Куда мир-то катится? И алэр решил характер показать, не жалеть тебя приказал. — Служанка покачала головой, взяла кисти моих рук, развернула ладонями вверх. — Кожа белоснежная, нежная… Ну какой тяжелый труд? Будешь мне по хозяйству помогать.

Я стояла напротив Фриды, рассматривала её темные глаза, густые брови, мимические морщины, сухие тонкие губы, чувствовала её искреннюю доброту, заботу, и не могла поверить, что она жительница мертвых земель. Их всегда описывают как злых, бесчувственных и жестоких, но Фрида была совершенно другой.

— И переодеть тебя надо, — отметила она, положив руки на пояс. Вдруг нахмурилась, приблизилась, пощупала ткань. — Погоди-ка… нижнее платье свадебного наряда?!

Я с тоской осмотрела себя, захотелось поделиться болью, которая сейчас тяжелым грузом лежала на сердце и мешала свободно дышать.

— Алэр тебя со свадьбы украл? — догадалась Фрида.

— Да. Самый счастливый день моей жизни омрачил ваш алэр.

Служанка сильнее нахмурилась, явно осуждая поступок повелителя, а потом закусила губу, одергивая себя от подобных мыслей.

— Алэр стал кроваво-красным закатом для тебя, Лирэя, как все закаты Эдильборга, но кто знает, возможно однажды он станет для тебя самым прекрасным золотым рассветом, поэтому не расстраивайся. Идём.

Пламенные речи на меня не произвели впечатления, я осталась при своем мнении, поэтому, ничего не ответив, поплелась за главной служанкой, попутно рассматривая «новый дом». Временный новый дом.

Коридоры дворца тянулись во все стороны роскошными артериями. Высокие потолки, украшенные позолоченными элементами. Стены, отделанные мрамором, мерцающие в свете канделябров. Полы из темного мрамора. Великолепно и помпезно, а еще — совсем не страшно. В одном я убедилась точно: жуткие байки об устрашающих мертвых землях слишком преувеличены.

Фрида привела меня на второй этаж, где, кроме роскошной лестницы, больше убранств не было. Второй этаж принадлежал слугам. Вдоль коридора тянулась вереница дверей, сопровождающая привела меня к самой последней, у окна.

— Теперь-то точно можно сказать: добро пожаловать во Дворец Огненной Короны! — торжественно объявила Фрида, пропуская меня в комнату.

Что ж, и здесь страхи не оправдались. Комнатка оказалась небольшой, но в ней нашлось всё необходимое для комфортной жизни: кровать, шкаф, стол, пара стульев, светильники, зеркало, даже отдельная комнатушка для удобств.   

— Здесь платья для работы, — пояснила Фрида, открыв шкаф. — Примерь. Вроде твой размер.

Я и примерила. Платье выглядело точь-в-точь как у Фриды: серое с передником цвета охры, но не по щиколотку, а по колено. Волосы главная служанка заплела мне в косу, выпустив несколько прядей у лица.

— Так-то лучше, — одобрительно заключила женщина. — Это выброшу, — после недолгой паузы сообщила она и, пока я рассматривала себя в зеркале, сгребла в охапку мое белое, точнее, уже серое платье.

— Не нужно. Я хочу оставить его как память.

Фрида задумалась, глянула на серый мятый комок в руках, мотнула головой и оставила за дверью.

— Лучше выкинуть, лирэя. Чем быстрее забудешь старую жизнь, тем быстрее примешь новую. Так проще, поверь мне, — дала совет служанка, хотя весь её внешний вид выражал сомнение. По-человечески Фрида меня понимала, но, будучи главной служанкой дворца Огненной короны, делала то, что должна.

Мне стало грустно от вида смятого платья, в котором я должна была встретить Северина и провести первую брачную ночь, но и не хотела подставлять добродушную Фриду. Наверняка Аристид сильно разозлится, если узнает, что в своей комнате храню память о другом мире, о другом мужчине. Я благоразумно согласилась со словами служанки, и та с облегчением выдохнула.

— Держи. Твой ключ. Работа начинается в пять. А сейчас пойдем, я тебя накормлю и познакомлю с остальными, а потом ты мне поможешь накрыть стол для алэра. Сегодня он ужинает не один, а с Рагнаром Верене.

— Кто это?

— Правая рука алэра, советник и главнокомандующий. Неделю он отсутствовал, уезжал в Каменную Гавань на свадьбу к родной сестре, а сегодня вот вернулся.

Фрида говорила и говорила, что ж, такой человек в чужом мире просто кладезь полезной информации.

Как и обещала, она отвела меня на кухню. В просторном помещении кипела жизнь. Повара в грубых холщовых одеждах сновали туда-сюда, подгоняя помощников и проверяя готовность блюд. Воздух был наполнен запахами жареного мяса, свежеиспеченного хлеба и дыма, смешанного с ароматами пряностей.

— Боргар! — уткнув руки в бока, весело и громко окрикнула Фрида рослого здоровяка, бурчащего у печи.

— Оу?! — отозвался он и, в точности повторив позу старшей служанки, обернулся. Эти двоя определенно ладят.

— Привела к тебе новенькую знакомиться! — объявила она, покрепче ухватила меня за запястье и потащила к печкам. — Это Эмили.

Рядом с открытым огнем практически невозможно было дышать; на лбу и висках быстро выступили капельки пота, а щеки заалели.

Здоровяк шмыгнул носом и настороженно сощурился, глянул на Фриду, потом на меня с опаской, перевел озадаченный взгляд на прислужниц за столом — двух шатенок с карими, почти черными глазами. Жители Эдильборга вообще отличилась угольными, как пески Черной пустоши, глазами. Девушки пораженно воззрились.

— Неужто… — начал Боргар.

— Некрасиво в открытую пялиться на людей, — нарочито отметила Фрида и пригрозила указательным пальцем.

Черты лица слуг смягчились. Без прямых ответом они поняли, кем я являюсь.

— Рад знакомству, Эмили. Меня зовут Боргар. Главный повар дворца Огненной короны, — дружелюбно представился мужчина, потом указал рукой на прислужниц за спиной: — это Ида и Агда, помощницы. — Те улыбнулись в приветственном кивке.

— Как ты оказалась в Эдильборге? — поинтересовалась длинноволосая, фигуристая шатенка. Агда.

Вопрос навеял воспоминания о прошлом, тоска охватила сердце колючей проволокой, я грустно отвернула голову. Фрида не дала меня в обиду — заслонила и, гордо подняв подбородок, отчеканила:

—  Абсолют благословил Эдильборг! Из недр и наших морей вышла лирэя, понятно?

Я печально улыбнулась. Как красиво звучит в чужом мире сложная судьба девушек цивилизации… Вспомнился мой случай: купание в теплом озере, из которого я вынырнула уже в Ладэтхейме, где меня нашли будущие приемные родители. Излом времени и пространства происходит незаметно.

— Счастье-то какое, — мрачно прокомментировала Агда.

Я ей точно не понравилась.

— Я думала это лишь легенды, — благоговейно протянула вторая прислужница. Ида. Широко улыбнулась. — Как здорово! Добро пожаловать в Эдильборг!

— Благодарю.

— Знакомство состоялось, — громко объявила старшая, — теперь за работу! Скоро во дворец прибудет Рагнар Верене, а у нас ничего не готово! Хотите разозлить алэра?!

— Сама привела лирэю поболтать… — фыркнула Агда, поднимаясь из-за стола.

— Ой! Ой! Посмотрите на неё! Не зазнавайся!

Шатенка хмыкнула и, важно мотнув головой, прошествовала мимо нас. Ну точно знатная персона, а не служанка. Фрида плюнула вслед. Я понаблюдала за удаляющейся стройной фигуркой, а после поинтересовалась у бурчащей Фриды:

— Почему Агда так себя ведёт?

Женщина склонилась ближе, шепнула:

— С алэром спит. Вот и ведет себя безнаказанно.

— Разве у алэра нет наложниц?

— Есть. Две или три. Дочери знатных вельмож, но во дворце не живут. Алэр каждой подарил поместье, изредка наведывается, а так… —пожала плечами, — далеко ездить не нужно, перед ним любая ноги раздвинет. Агда не только раздвинет, еще на мостик встанет и станцует на голове, — служанка опять плюнула, а я не сдержалась, рассмеялась, но быстро посерьезнела, глядя на коридорчик, в котором недавно скрылась Агда. С любовницей Аристида нужно быть осторожной.

Остальное время мы занимались подготовкой к ужину. Служанки носились трудолюбивыми пчелками: длинный дубовый стол накрыли скатертью из тончайшего льна, занялись сервировкой, расставили хрустальные бокалы и серебряную посуду. Зажгли огонь в камине и на канделябрах. Принесли блюда. Скоро трапезная наполнилась аппетитными ароматами. 

Мне доверили декорирование помещение цветами. Во дворце Огненной короны я заметила много ваз и горшков с примулами. Удивительным видом цветов с яркими бутонами. Сейчас я перебирала примулы с огненно-алыми бутонами. Красивые, хрупкие и такие опасные цветы… Я слышала о них от отца. Цветы смерти. Цветы гибели. Они буйно расцветают на вершинах вулканов перед их извержением. Подумать не могла, что однажды буду расставлять примулы по хрустальным вазам, как украшение.

После завершения приготовлений, слуги одинаково выстроились вдоль стены: руки сложили на животе, а головы опустили. Но не я. Я опустила только взгляд, голову же упрямо держала прямо.

Тяжелую дверь трапезной раскрыли стражники — и внутрь, медленной походкой, прошел Аристид Ревиаль.

Я не посмотрела на алэра, но кожей ощутила его злую энергетику, поёжилась, словно меня обдало морозным ветром. Тишину разрушили шаги, после характерный звук отодвигания стула.

Я украдкой подняла взгляд. Алэр сел во главе стола, пригубил вишневый напиток; смотрел куда-то перед собой, в пустоту. Профиль Аристида был словно высечен из мрамора: благородный лоб, прямой нос, выступающие скулы, аккуратные губы, четкая и уверенная линия подбородка. Ёрум усмехнулся, удивительные глаза цвета раскаленной лавы посмотрели прямо на меня. Спокойно и слишком ожидаемо. Да, алэр знал, что я его рассматриваю.

Отвела ли взор? Испугалась? Нет. Я сумела выдержать натиск драконьего взгляда.

Дверь трапезной раскрылась с противоположной стороны, впуская высокого мужчину в алом одеянии с золотыми вставками, тонко вшитыми по краям. Лицо незнакомца обрамляли черные, как смоль, волосы, которые ниспадали мягкими волнами, оттеняя благородные черты. Но больше всего притягивали глаза — глубокие, словно бездонные, цвета благородного янтаря. Мужчина приковал взгляд ко мне.

— С прибытием, дорогой друг. Пожалуйста, садись.

— Ты зря времени не терял, мой алэр.

Аристид усмехнулся, глянул на меня через плечо. Выдержал паузу. Ткнул ножом в жаренное мясо, беспощадно отрывая кусок.

— Немного развлекся, заодно пополнил запасы казны и воды.

Я сжала кулаки. Развлекся? Напал на Вилдхейм, сжег дотла, разрушил судьбы невинных, разделил семьи, пленил мужчин и женщин, лишил счастья меня — и весь этот хаос… ради развлечения? Дикарь и мерзавец!

— Кто она?

— Эмили, подойди.

На дрожащих ногах я подошла к столу, остановилась на углу, между Аристидом и, видимо, Рагнаром Верене. Благоговейно ухмыльнувшись, алэр поднялся, встал позади, погладил предплечья, представляя бархатным голосом:

— Главный трофей моего небольшого путешествия — королева Вилдхейма. Почти королева, — шутливо исправился алэр. — Эмили.

Его пальцы с невыносимой нежностью нарисовали на моих предплечьях созвездия; я вздрогнула от ненавистных прикосновений, хотела стряхнуть с себя грязные руки Аристида, запечатать доказательства своего презренья хлесткой пощечиной. Но продолжала стоять смиренно, мысленно прокручивая будущую месть. А она будет! Непременно будет.

— Лирэя сокрытого мира… — трепетно произнес Рагнар Верене, тихо, словно боясь спугнуть.

Меня передернуло от заезженного определения. Приятно побыть особенной, но порой излишнее внимание выматывает.

— Понравилась? — ехидно спросил Аристид у друга, возвращаясь на место.

Я безбоязненно заглянула в янтарные глаза Рагнара, переливающиеся золотом и медным огнем. Рагнар смотрел внимательно, пронзительно, но с мягкой глубиной, отражающей тысячу потаённых эмоций. 

— Теперь будешь показывать меня каждому гостю в качестве экзотической зверушки?!

Советничек явно не ожидал подобной дерзости в сторону своего алэра; тот лениво откинулся на спинку стула, посмеялся, скептически взирая на меня.

— Фрида, ты плохо справляешься с обязанностями, — манерно отметил Аристид, — твоя подопечная до сих пор не знает, как следует себя вести в присутствии алэра.

Старшая служанка дворца испугано сорвалась места и бросилась правителю в ноги, моля обо всем сразу: о наказании, о пощаде, об ещё одном шансе. На унижения невозможно было смотреть, я отвернулась. Аристид просто издевается! А она верит…

— Я приказал отправить лирэю заниматься тяжелой работой, а она выполняет мелкие поручения у тебя под боком, Фрида.

— Почему так жестоко? — сухо поинтересовался Рагнар.

Дракон снисходительно улыбнулся, откусил кусок сочного мяса, прожевал, картинно наслаждаясь вкусом. Сделал глоток вишнёвого напитка.

— Оскорбляешь меня, дорогой друг. Наоборот! Мое великодушное сердце всегда принимает высокие дела и помыслы. Тяжелый труд на благо Эдильборга — сугубо личное желание лирэи.

Говорил паршивец чувственно, идеально отыгрывая роль благодетеля. Порядочный и идеальный, идущий мне навстречу. Никогда не думала, что можно кого-то столь сильно ненавидеть…

— Великодушие алэра не знает границ, — согласилась старшая служанка, нервически посмеиваясь через каждое слово. Насколько же сильно она боится этого бессердечного монстра?! Женщина поклонилась, прижавшись лбом к холодному каменному полу, затем тихонько поднялась, маленькими шажками приблизилась ко мне, схватила за запястье и поволокла на выход, продолжая извиняться за моё неподобающие поведение.

Аристид позволил уйти.

— Ах, что же делать… — В коридоре Фрида схватилась за сердце.

Я остановилась напротив окна, с затаенной грустью наблюдая, как желто-алые краски неба градиентом заполняет сине-фиолетовая пелена, как сквозь цветастые облака и вулканический дым пробивается свет звезд. На Эдильборг опускался вечер.

— Зачем дерзишь алэру? Чего добиваешься?

— Я должна кланяться Аристиду в ноги и благодарить за роль зверушки?

Фрида ахнула, побледнела, испуганно оглянулась, приложила палец к губам и прошипела.

— Любишь испытывать судьбу, лирэя. Нельзя слугам называть своего алэра по имени.

— Он не мой алэр.

— Гордость и глупость — две стороны одной монеты. Пытаясь оставаться гордой, можешь себе сильно навредить. Я хотела помочь, почти получилось: алэр увидел тебя в трапезной с остальными слугами дворца и ничего не сказал, принял. Но ты разозлила его и теперь… — женщина всплеснула руками, потерла виски. В глазах застыл ужас. — Я вынуждена выслать тебя из дворца.

— Делай, что должна, Фрида.

— Точно глупая! — воскликнула она. — Работа на полях Эдильборга опасна для жизни. Я не знаю куда именно тебя отправят. Повезет если на плантации, а если работа рядом с жерлом вулкана? Высокий риск отравиться газами, получить ожоги, заблудиться, попасть под обвал или… оказаться в кратере вулкана в момент извержения! Эдильборг прекрасен, но опасностей в нем не меньше, чем красоты.

— Я буду в порядке. Всё лучше, чем оставаться рядом с Аристидом…

Фрида удрученно покачала головой. Она поняла, попытки переубедить бессмысленны. Слишком много отнял их алэр, чтобы я со смирением трудилась во дворце Огненной короны и склоняла голову.

— Пойдем, лирэя.

Фрида отвела меня в подземелье, передала стражникам, стоящим на посту. Точнее, сидящим и коротающим время за настольной игрой. При виде старшей служанки здоровяки вспомнили про обязанности, взяли оружия, встали у железных ворот.

— Снова играете.

— За собой следи, служанка. Зачем пришла?

Она не ответила сразу. Вздохнула, растирая похолодевшую кожу рук, словно сомневалась в поступке. Но и отступить не могла, я это понимала; один раз Фрида пошла против воли алэра, во второй раз навряд ли получится обвести его вокруг пальца.

Старшая служанка посмотрела на меня. С печалью и сочувствием. Так смотрят на осужденных, идущих на эшафот. 

— Приказ алэра: запереть лирэю в темнице для распределения.

Мужики мерзко рассмеялись, похрюкивая.

— Если алэру не нужна эта красоточка, почему бы нам её себе не забрать?!

Я похолодела от слов стражников. Фрида, кажется, тоже; она заслонила меня спиной.

— Хоть пальцем тронете, клянусь жизнью, лично сброшу в жерло вулкана!

Страж повыше ростом разместил руку на плече товарища и присвистнул.

— Думаю, после распределения, лирэя в жерле вулкана окажется быстрее.

— Это мы еще посмотрим!

— А если серьезно, чем она не угодила алэру?

— Не вашего ума дела, — огрызнулась Фрида. — Делайте, что велено. Молча! Позже я приду проверить! И не дай Абсолют, с головы лирэи упадёт хоть один волосок — вам не жить, ясно?

— Иди спокойно мой полы, служанка. Не тронем мы твою блондиночку.

Смерив напоследок здоровяков презрительным взглядом, Фрида ушла. Меня же отправили в темницу, дали воду в ржавой посуде, похлебку и заперли, клацнув тяжелым замком.

За время моего пребывания здесь, подземелье успело поредеть: большинство заключенных увели, остались лишь несколько мужчин и женщин, но не из Вилдхейма.

Я тяжело вздохнула, покривилась от затхлого воздуха, пропитанного тухлятиной и ещё чем-то кислым. Горло пересохло, дико хотелось пить. Осмелилась даже сделать глоток из ржавой кружки.

Прошлась по периметру тесной камеры, размышляя над будущим. Сложным и непонятным. А еще — страшным. Получше узнав нрав местного правителя, не удивлюсь, если утром меня отправят на работу в жерле вулкана. Аристид одержим идеей осадить меня, показать власть, которой я не в силах сопротивляться, пока.

Надо держаться. Уверена, Северин меня ищет. И родители тоже. Драконы мертвых земель лишь нападают, обворовывают, но не присоединяют захваченные территории. Они им не нужны. А значит, в Вилдхейм скоро вернутся, обнаружат моё исчезновение и отправятся на поиски. Наверное…

Никто и никогда не искал пленных. Лишь отчаянные по доброй воле отправятся пересекать Черную пустошь — пустыню, окружающую Эдильборг. Бесконечную и опасную.

— Серьёзно?! Лирэя? Они существуют?

Напротив моей темницы остановился разговорчивый страж с главного входа в компании какого-то незнакомого мужчины, тоже стражника, но помоложе и рослее.

— И правда, — блаженно протянул здоровяк, — существуют, — он облизнулся.

Дела плохи. Я насупилась, забилась в угол, не сводя глаз с двух обезумевших мужиков. В их лицах читалось лишь одно… похоть. 

Пока они разглядывали меня с предвкушением, я осмотрела пространство темницы и с горестью осознала, что ничего напоминающее оружие в ней нет. Даже захудалой палки!

— На распределение отдали, — сложив руки на груди, поведал страж товарищу.

Тот картинно расстроился, покачал головой, состроив на лице всю горечь мира.

— Такую красоту? Несправедливо.

— Сгинет лирэя…

— Жаль…

Оружием я сделала кривую вилку. Лучше, чем ничего.

— Блондиночка, — стражник оперся ладонями на железные решетки, — как тебя зовут? Меня Сигвад, а друга моего — Хар. Почему молчишь? Мы хотим подружиться. — Не получив ответа, Сигвад обернулся к товарищу: — неразговорчивая такая.

— Боится.

— Скорее всего. Ты не бойся, лирэя. Не нас бояться надо, а вулканов, на которые отправят.

— Скоро вернется Фрида, — предупредила я.

— А голосок-то какой! — благоговейно произнес Сигвад.

— Нежный-нежный, — согласился Хар.

— Хочу, чтобы она кричала моё имя… Всю ночь, пока её не отправят на вулканы.

Чокнутый озабоченный мерзавец! Я крепче сжала вилку, готовясь защищаться.

— Тише-тише, красавица, — прошептал ненормальный страж, пальцем провел вдоль решетки. — Тебе понравится.

— Мы будем нежными.

Сумасшедшие!

— Хар, не могу больше ждать. Открывай темницу.

И пока Хар возился с замком, второй принялся освобождаться от своего металлического пояса, издавая какие-то непонятные звуки, похожие на стоны-полувдохи.

Ужас сковал тело, сердце забилось с удвоенной силой. Я вскрикнула, когда замок с лязгом рухнул на каменный пол, а внутрь темницы залетели озабоченные стражники.

— Не подходите! — рявкнув, замахнулась вилкой.

Зубья вилки воткнулись в металлический предплечник и погнулись, вызвав у разбойников громкий смех. Сокрушенно глянув на изуродованный столовый прибор, откинула его в сторону, а сама, проскочив через двух громил, бросилась к выходу. Сигвад поймал меня. Я закричала, отчаянно пытаясь схватиться за решетки. Меня оттянули вглубь.

— Распусти ей волосы.

— Это и хочу!

Резинка отлетела в сторону. Грубые мужские руки зарылись в мои волосы, беспощадно теребя их.

— Красивая, какая красивая… — прохрипел на ухо Хар.

— Не трогайте меня!

Сигвад поймал запястья, мокро поцеловал с тыльной стороны.

— Какая нежная кожа…

Я задохнулась собственным криком, пытаясь выбраться. Отмахивалась, боролась как могла. Не давалась, старалась отбиться, но безумцы лишь смеялись.

— Оставьте её!

— Чокнутые!

— Позовите алэра!

Это кричали остальные заключенные, но на фоне злодеяний двух стражников, ведомые похотью, крики вокруг — белый шум.

Неужели меня возьмут двое безумцев в грязном, вонючем подземелье «на глазах» других заключенных? Кто услышит мои мольбы о помощи среди толстых, глухих стен, впитывающих в себя все звуки?

Негодяи завозились со своими штанами, попутно отпуская гадкие словечки о том, что, как и каким образом они будут со мной делать. Уши в трубочку сворачивались от полёта больной фантазии.

— Аристид, — несмело позвала я. Имя алэра отдалось терпкостью на кончике языка. Разум отказывался воспринимать то, что о помощи попыталась воззвать правителя мертвых земель. Мысли роились сомнениями.

Хар прищелкнул языком.

— Дурная?! Алэра нельзя называть по имени.

— Сейчас научим лирэю уважению.

Сигвад усмехнулся, притягивая меня.

Я заорала во всё горло:

— Аристид! Аристид!

— Замолчи, а? Именем алэра весь настрой сбиваешь! — прохрипел кто-то из стражников. Я уже не разбирала, их голоса смешались воедино.

— Аристид, умоляю!

От происходящего сковало сознание, а тело окутал липкий страх.

— Не смейте!

— Да тихо ты! Я буду нежным, расслабься, лирэя.

..Когда грязные руки мерзавца почти коснулись меня, в темницу залетел напарник Хара, но предупредить не успел — улетел от ударной волны… алэра.

Негодяи побледнели, отскочили по сторонам.

— Твари, — сквозь зубы произнес Аристид, провел рукой по воздуху; миг — Сигвада и Хара стянула магическая верёвка, та самая, сотканная из дыма.

Следом за повелителем вошел Рагнар Верене, главнокомандующий застыл, увидев меня, стыдливо прикрывающуюся остатками платья, с растрепанными волосами, с мокрыми дорожками от слёз на щеках.

— Что зде…

— Этих двоих сбросить в жерло вулкана, — отрезал Аристид.

— Да, мой алэр.

— Алэр, простите нас…

— Пощадите!

Ёрум прошел мимо, прямиком ко мне. Так странно, но… я обрадовалась.

Он взял меня на руки. Пряча слезы и шмыгая носом, вцепилась дрожащими руками в его сильные плечи, уткнулась в шею. От ненавистного мужчины головокружительно пахло древесным кедром и пряным кардамоном…

..Во внешности Северина  Анселима меня покорили глаза. Они словно дымчатый туман, окутывающий далекие горы на рассвете. Серые, как небо перед грозой, как мягкий блеск серебра.

— В Вилдхейме довольно холодно. Надеюсь вы привыкнете, — сказал он в первую встречу, когда стало известно о нашей помолвке.

— Нестрашно. В моем родном городе мало тепла.

— Вы говорите про город в сокрытом мире?

— Да. Зима там особенно сурова. Но даже в этом холоде есть своя красота.

В тот момент Северин улыбнулся. Он был ослепительно красив. Фарфоровая кожа, серые глаза и темные волосы. Живое воплощение самой зимы с её холодной отстранённостью.

— В будущем надеюсь услышать больше о вашем родном мире. Вы ведь расскажете мне?

— Конечно.

Я не успела рассказать.

* * *

Раскрыв глаза, я увидела перед собой спящего Аристида и вмиг похолодела, с опаской заглянув под одеяло и прислушиваясь к ощущениям в теле. Фух, одета… Да и чувствовала себя хорошо. Даже очень. Нормальный сон пошел на пользу.

Что произошло вчера?! После спасения алэр меня куда-то понес, помню, кричал на Фриду, на ленивых слуг, требовал позвать лекаря, но видимо, лекаря я не дождалась и уснула.

Не смотря на соседство в постели с правителем мертвых земель, я была уверена, что он не воспользовался случаем и моим бессознательным положением, и не продолжил начатое своих отморозков из подземелья. Странно такое говорить о завоевателе Вилдхейма, но он кажется… порядочным. Мерзавец и подонок, но точно не насильник.

Закрыв нижнюю часть лица одеялом, я посмотрела на Аристида, едва дыша, боясь нарушить тишину. Его лицо, обычно строгое и сосредоточенное, сейчас было спокойным, почти беззащитным. Черты смягчились, губы слегка приоткрылись, а дыхание было ровным и глубоким.

Мой главный враг сейчас так близок, так уязвим. Я перевела взгляд на кинжал на прикроватной тумбе. Одного удара достаточно для свершения справедливости.

Я бы поблагодарила Аристида за спасение, но перемещение из тесной темницы в более просторную, красиво названную покоями дворца Огненной короны, спасением назвать сложно. Скорее он спасал собственный эгоизм, ведь оскорбительно, когда к дорогому трофею протягивают грязные руки в желании запятнать безупречную поверхность.

Я медленно поднялась с кровати, шагнула к тумбе. Подол льняного платья зашелестел по мраморному полу. Не сводя с алэра Эдильборга взгляд, аккуратно взяла кинжал, медленно достала из ножен. Решительное выражение моего лица отразилось на гладкой поверхности острого лезвия. Замахнулась.

Миг — Аристид повалил меня на кровать, нависнув сверху, словно неприступная скала, которую я наивно решила покорить. Кинжал остановился в миллиметре от моего горла. Алэр ухмыльнулся.

— Ты выбрала необычный способ благодарности, лирэя. Достаточного простого «спасибо».

— Негодяй вырвал меня из лап других негодяев, которым сам и отдал. Вверх великодушия. За это благодарят?

— Тебе определенно нравится испытывать прочность моих слабых нервов. Когда ты ощутила такую безнаказанность? Я вроде не давал повод.

— Бояться наказания нестрашно, когда нечего терять.

Аристид снисходительно улыбнулся, прижимая лезвие кинжала.

— Поэтому ты так отчаянно взывала о спасении?

Я собралась выплеснуть язвительную фразу, ту самую, что должна была поставить Аристида Рэваиля на место, но слова, острые и точные, которые так тщательно подбирала в голове, вдруг рассыпались, словно песок сквозь пальцы.

Он победил.

— Тебе лучше? — спокойно поинтересовался алэр, вставая с меня и попутно возвращая кинжал в ножны.

— Да. Сколько я проспала?

— Почти двое суток.

— Двое суток?!

Аристид бросил оружие обратно на тумбу.

— Неудивительно. Ты пережила много потрясений за короткое время.

— Впереди ждет не меньше.

— Это уже зависит от тебя, — ответил алэр и многозначительно улыбнулся.

Я насторожилась.

— И твоего выбора, — продолжил степенно. — Я могу вернуть тебя в темницу для последующего распределения или оставить во дворце в качестве помощницы Фриды. Решение за тобой.

Хотелось ответить колкой фразой, бесстрашно выбрать распределение лишь бы не видеть самодовольную физиономию Аристида, но кто знает, чего ждать от стражников, особенно за пределами дворца. Фрида права насчет гордости и глупости, два сложных противоречивых понятия, существующих бок о бок. Безопаснее выбрать служение во дворце, но тогда это решение будет стоить той самой гордости, служащей мне опорой.

— Я останусь в качестве помощницы Фриды, — произнесла на выдохе, чувствуя, как внутри меня что-то ломается. Титанических усилий стоило переступить через себя, через свои принципы, через ту стену, которую сама же и возвела.

— Славно. Но будь добра, больше без причуд. Позову Фриду, она поможет тебе собраться.

На этих словах Аристид вышел из покоев, оставив меня одну.

Я не сдалась. Это не поражение. Это освобождение. Гордость — не всегда сила. Сила — это способность признать собственный страх. Там — в темнице — я испугалась не на шутку, и больше не хочу повторения жуткой сцены.

Фрида пришла быстро.

— Лирэя, ты очнулась! — обрадовалась она. — Лекарь сказал ты здорова, но у тебя сильный упадок сил. Бедненькая. Столько пережила! И еще эти… — старшая служанка опустила принесенное платье на кровать и зло сжала кулаки. — Паршивцы! Да как они посмели?! Ничего-о, алэр их наказал. Как себя чувствуешь? — Фрида заботливо приложила ладонь к моему лбу и затихла.

— Я в порядке.

— Алэр сказал, ты остаешься во дворце, — с заметной неловкостью произнесла служанка.

— Хотя бы здесь меня не тронут. Надеюсь.

— Ты плохо о стражниках не думай. Произошедшее, скорее, исключение. Воинов алэра всегда отличали отвага и благородство.

Спорить не хотелось. За красивыми словами прятались некрасивые поступки, с которыми я столкнулась на личном опыте. Хватило. Этого достаточно. 

— Ты принесла мне платье, — перевела тему.

Фрида закивала.

— Я по-прежнему считаю, что ты достойна лучших шелков, лирэя. Зря не хочешь обратить внимания на нашего алэра…

— Прекрати. Не хочу слышать.

— Он волновался, — настойчиво продолжила она. — Дворец давно не видел алэра настолько разгневанным.

— Потому что тронули любимую игрушку, — желая закончить разговор, я подхватила наряд и ушла собираться в ванную комнату.

— Он спас тебя, — тараторила служанка за закрытой дверью.

Я глубоко вздохнула, осмотрелась, и удрученно поняла, что нахожусь в до боли знакомой ванной. Стены из черного мрамора, большой бассейн в центре, лепестки примулы на поверхности воды — святая святых Аристида Рэвиаля. А значит, переживать стресс после произошедшего алэр принес меня в личные покои.

Без засорения совести я воспользовалась всеми необходимыми удобствами, переоделась, привела волосы в порядок, потом вернулась к Фриде. Та, за это время, успела навести в покоях правителя порядок и застелить постель. 

— Пойдем, лирэя, тебе необходимо поесть.

Кухня встретила нас тишиной, периодически нарушаемой звяканьем поварских принадлежностей. Боргар крутился у печи, помощники трудились у столов поодаль, нарезали овощи на деревянных досках, Агда и Ида — завсегдатаи на дворцовой кухне — размеренно попивали травяной чай за столом, предназначенный для обеда слуг.

— Садись, лирэя, садись. Боргар, налей ей мясной суп.

Я заняла место рядом с Идой.

Повар выполнил просьбу старшей служанки и скоро передо мной стояла большая тарелка, щедро наполненная наваристым супом.

— Чай сейчас налью, — побеспокоилась Фрида, метнулась к чайнику.

Агда со стуком опустила чашку и выпалила в сердцах:

— И пирожные приготовьте, угостите. И икрой!

— Чем ты снова недовольна?!

— Надоело видеть, как вы печетесь о чужачке, как о маленьком ребенке, пока она творит что хочет!

— Агда!

— Разве я не права? Она дерзит алэру, называет по имени, хамит при высокопоставленных лицах. Любая другая служанка давно бы лишилась головы, а ей прощают! И спать позволяют в постели алэра!

Фрида состроила скептическое выражение лица.

— Так ты тоже спишь.

Агда задохнулась возмущением и ударила по столу. Чашка завибрировала на поверхности.

— Это другое!

— Хватит устраивать балаган на кухне! — рассерженно встрял в разговор Боргар, подхватывая чуть не разбившуюся чашку. — Поели — и за работу! Нечего наполнять кухню отрицательной энергией, испортите вкус блюд.

Агда обиженно покинула кухню, громко хлопнув дверью. Повар отнес кружку на мойку, но перед этим нарочито отметил:

— А тебе, лирэя, действительно следует поучиться манерам.

— Хватит.

— Не защищай, Фрида. Я ей добра желаю. Послушание — залог её спокойной жизни. И нашей тоже.

— Я прислушаюсь, — процедила тихо, — благодарю за наставления. И суп. Очень вкусный.

Боргар хмыкнул, возвращаясь к работе.

Мне приятна защита Фриды, она из немногих кто понимал меня. Если быть точной — единственная. Но остальные слуги тоже правы. Ведомая гордостью, я себе многое позволила, за что поплатилась. Необходимо унять пыл, если собираюсь дождаться Северина живой и невредимой.

— Ещё раз спасибо, — повторно поблагодарила я, отставляя пустую тарелку.

— Аппетит есть, это радует. Сейчас иди отдыхай, лирэя. Завтра приступишь к работе.

— Я в порядке, Фрида. Могу приступить сегодня.

Она глянула с сомнением, но не возразила.

— Хорошо. Ладно. Тогда пойдём.

Я послушно отправилась вслед за старшей служанкой.

Мы шли по длинным коридорам дворца, попутно Фрида перечисляла план действий на сегодня: помыть главный холл, лестницы, окна и подоконники. Остановились у завядших примул.

— И цветы поменять.

— Поменяю, — ответила на автопилоте, с тоской глянув на вулканы вдали, раскаленные реки магмы, тянущиеся по черным склонам. Ветер донес едва уловимый запах серы и пепла.

— Поживее, — послышалось внизу.

Я опустила взгляд. По пыльной мостовой конвоем вели группу пленников. Мужчины были измождены, пыль осела на их одежде, руки туго связаны, головы опущены в отчаянии.

Среди них вдруг заметила знакомое лицо, в котором с трудом угадывались черты хорошего друга Северина. Сердце сжалось, разумом овладел страх, поглотивший все другие мысли, оставив только глухое осознание несправедливости происходящего.

Закованный в цепи, Адам держался стойко, шел гордо, не обращая внимание на звенящие кандалы.

К глазам подкатили слёзы, но я не дала им волю. Разъяренно ударив по тонким занавескам, помчалась к лестнице.

— Лирэя? Лирэя! — завопила Фрида.

Я выбежала из дворца во внутренний двор, устремилась к мостовой. Слышала, как старшая служанка, задыхаясь и кряхтя, бежала за мной, кричала вслед, приказывала немедленно остановиться и одуматься, ругалась за неподобающее поведение, клялась, что больше не станет помогать, если снова окажусь в беде.

— Адам! Адам! — закричала во всё горло, устало падая на колени.

Мужчина замер, а в следующий миг резко развернулся.

— Адам…

— Эмили? О, Абсолют, Эмили!

Он повернулся, но стражник ударил Адама ножнами меча по спине. Его острая, пронзающая боль, кажется, передалась мне. Решительно взметнувшись, я из последних сил помчалась вперед, к пленникам. Страж ударил бы и меня, но вовремя подоспела Фрида и спасла.

— Эмили, правда ты… — не поверил глазам Адам.

Я заплакала, сжимая его руки, покрытые грязью и глубокими ссадинами.

— Тебе… тебе нужна помощь.

— Я в порядке, Эмили. Ты как? Аристид тебя не тронул?

— Как ты смеешь называть алэра… — страж замахнулся, но нас отважно заслонила Фрида.

— Убери палку!

— Это меч, женщина! Не лезь!

— У меня швабра больше и длиннее твоего меча. Дурак!

Ругательства стражника и старшей служанки доходили словно через пелену.

— Адам, куда вас ведут?

— Не знаю, Эмили…

— Я помогу. Придумаю что-нибудь. Обещаю, — мой голос предательски задрожал. — А Северин… он…

— Живой, Эмили.

Тяжкий груз, беспокоивший всё время, сошел лавиной облегчения.

— Живой?! — по щекам полились слёзы счастья.

Адам кивнул.

— Северин пытался спасти тебя, но войскам Вилдхейма нужно было отходить, иначе в той битве легли бы все. Он отказался. Упрямо пошел за тобой, я за ним, и…

— Напали ёрумы, — догадалась я, смиренно договаривая слова, которые Адам не решался произнести вслух.

— Ёрумы?!

— Драконы… Здесь они называют себя ёрумами.

— Ясно… В общем и целом, в той битве я спас Северина, ему удалось уйти, но меня схватили.

— Нам надо…

— Что здесь происходит? — Голос Аристида прозвучал раскатистым громом.

Стражник и служанка, боясь гнева повелителя, судорожно нас растащили: Адама силой заставили вернуться в группку пленников, меня оттянула и поставила рядом Фрида, прошипев, чтобы я приняла правильную позу служанки — выровнялась, сложила руки на животе и покорно опустила голову.

Медленно подошел Аристид.

Я не подняла взгляд, но наблюдала за шагами алэра из-под полуопущенных ресниц.

Он остановился напротив меня. В воздухе повисло напряжение. Ветерок донес аромат мужского парфюма, который я поневоле втянула полной грудью. Благородный кардамон с нотками теплого кедра. Пьянящий аромат, который я презирала.

— Долго собираетесь молчать? — рявкнул Аристид, разворачиваясь к стражнику.

— Мой алэр, я сам не понял. Клянусь! Бешеные служанки сами подбежали.

— Мне по слову вытягивать? — риторический вопрос адресовался Фриде.

Служанка икнула, подбирая слова.

— Лирэя просто знакомого узрела. Побежала на радости, забылась, вы уж простите.

— Знакомого?

Дрогнув, я распахнула глаза, медленно начала поднимать взгляд вверх до единственного мгновения. Мгновения, когда наши взгляды встретились, и в это столкновение взглядов вошло всё: страх, ненависть, презрение.

— Друг какой-то, — беззлобно пояснила Фрида.

Аристид ухмыльнулся, подходя к Адаму.

— На колени! — рявкнул страж, ударил пленника по плечам и спине, заставляя склониться. Мне стало невыносимо больно. Друг Северина оскалился, гордо воззрился на правителя мертвых земель, с вызовом, без капли страха.

— Салар, куда их отправляют?

— Работать в шахтах близь кислотных озер, алэр.

Кислотные озера?! Это же смертельно опасно!

— Нет! — воскликнула я, Фрида меня одернула, закрыла рот рукой, восхищённо приговаривая о благородстве сложной работы, лишь бы задобрить повелителя.

— Так печешься о нем. Кто он, Эмили?

Нельзя верить вкрадчивому голосу Аристида. Он как змей сперва пытается красивыми речами и напускным спокойствием узнать истину дел, а потом решает судьбы. Если узнает настоящую личность Адама, наверняка казнит, лишь бы продемонстрировать собственное величие и в очередной раз доказать, что наши жизни в его руках.

— Я могу пролить свет на ситуацию, мой алэр.

А это змеюка откуда взялась?!

Агда подошла плавно, грациозно виляя бедрами, точно морская нимфа, желающая затащить моряка-бедолагу на дно моря. Она тяжело вздохнула, опуская корзину с грязным пастельным бельем на землю, смущенно поправила выбившееся волосы и овечкой глянула на пленных, после — на ёрума.

— Я проходила мимо, когда эта сумасшедшая выбежала из дворца прямиком к узнику. Лирэя обещала помочь ему выбраться. Наверняка готовят нападение на вас, мой алэр. А еще они говорили о каком-то Семерине. 

— Северине.

— Да, наверное, мой алэр.

Я обречённо выдохнула.

Когда войска Северина пройдут Черную пустошь и атакуют дворец Огненной короны — а они атакуют непременно! — Агда будет той, что прибью я! Кобра!

— Можешь уводить их, Салар.

— Да, алэр.

Страж повел пленников к воротам, а я забилась пойманной бабочкой в руках Фриды. Та, виновато зажмурившись, держала крепко и не отпускала. Она понимала мои переживания, но не могла помочь.

— Надеюсь ты успела узнать всё, что хотела, — изрек Аристид, хладнокровно смотря мне в глаза.

— Успела, — процедила сквозь зубы.

— Паршивка! Она снова дерзит вам, — возмутилась Агда. — Чужачка совсем распоясалась, мой алэр.  Вам не кажется, что её следует наказать?

Стоя за спиной Аристида, шепча и уговаривая на козни, Агда напоминала демоницу, сидящую на плече ёрума.

— Если я заслуживаю наказание, то приму его без страха и сожаления.

— Лирэя… — испуганно пискнула Фрида.

— Если не наказать, дисциплина среди пленников напрочь исчезнет, мой алэр.

Отрывая от меня взгляд и направляясь во дворец, Аристид бесстрастно процедил:

— Придумай для неё наказание, Фрида.

Фрида и придумала — отправила меня перемыть гору посуды. И пока я до блеска натирала тарелки, она занималась нравоучениями:

— Сейчас тебе повезло. Алэр оказался милостив, но в следующий раз может случиться иначе. Забудь прежнюю жизнь и живи, наконец, спокойно!

Я никогда не забуду.