Туалетные друзья или секрет Аристократа - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Вера Фрост (самиздат)

Сознание выплывает из сна.

Первая мысль - облегчение от того, что кровать пуста.

Никаких неловких пробуждений с непрошеной гостьей.

После вчерашнего фиаско с ритуалом призыва, когда эта бестолковая Миллер влетела прямо в магический круг, моя жизнь превратилась в какую-то комедию. Стоит только мельком подумать о ней.

Знакомый щелчок режет слух, и матрас прогибается под весом внезапно материализовавшегося тела. Каштановые волосы (почему я вообще задумываюсь о точном оттенке?) разметались по подушке, а сонные карие глаза метают молнии.

По крайней мере, сегодня она одета приличнее, чем вечером с этой нелепой кошачьей футболкой и зелёной маской, превратившей её в подобие болотного монстра.

— Доброе утро, Миллер, — выдавливаю я, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Хотя какое уж тут достоинство, когда великий наследник рода де Ройс не может контролировать собственные мысли? Её возмущённое сопение только усиливает чувство вины, смешанное с раздражением.

Её растрёпанный вид почему-то вызывает странное чувство в груди - смесь вины и... чего-то ещё. Но я де Ройс, а мы не извиняемся.

— Может хватит уже думать обо мне? — она резко садится, прижимая к груди учебник по алхимии. — У меня через три дня экзамен по зельеварению, а ты постоянно дёргаешь меня своими мыслями!

"Надо же, даже в пижаме с единорогами умудряется выглядеть как заучка," — мелькает предательская мысль.

— Я не могу сконцентрироваться на учёбе, когда каждые полчаса оказываюсь здесь! — она встаёт и начинает мерить шагами комнату, сжимая учебник как щит. — Мне нужно готовиться, а не развлекать тебя своими внезапными появлениями.

Теперь она просто уходит через дверь, бормоча что-то про "невыносимых аристократов" и "испорченный семестр".

Ритуал призыва был подготовлен идеально — каждая линия магического круга выверена до миллиметра, древние руны светились силой, даже звёзды выстроились в нужную конфигурацию. Я, Азур де Ройс, потомок великого рода наездников, был готов призвать свою драконицу.

"Только не оплошай," — пульсировало в висках, пока я читал заклинание на древнем языке. Магия закручивалась спиралью, воздух потрескивал от напряжения.

И именно в этот момент дверь распахнулась:

— Простите, профессор Харрис просил передать. — Миллер застыла на пороге с какими-то бумагами, а затем, споткнувшись о порог, влетела прямо в центр круга.

Яркая вспышка ослепила нас обоих. Когда зрение вернулось, вместо величественной драконицы в круге сидела растерянная отличница в очках, а на её запястье светилась метка призыва — точно такая же, как у меня.

"Великие предки, за что?" — только и успел подумать я, как она исчезла со щелчком, чтобы появиться рядом со мной через секунду.

Ритуал призыва должен был стать моим триумфом. А стал проклятием. Быть привязанным к девчонке, которая, кажется, считает учебники своими лучшими друзьями.

И ведь даже извиниться толком не могу - я же де Ройс, а мы не извиняемся перед простолюдинами

Теперь вместо величественной драконицы я застрял с заучкой в нелепых очках, которая материализуется рядом от каждой случайной мысли о ней.

И как назло, чем больше я пытаюсь не думать об этой занозе, тем чаще она появляется.

Раздражает всё — от её вечно растрёпанных волос до этого упрямого подбородка, который она задирает каждый раз, пытаясь казаться важной.

"Не думать о Миллер, не думать о Миллер," — повторяю как мантру, но это всё равно что пытаться не думать о розовом слоне. Чем больше стараешься выбросить что-то из головы, тем настойчивее оно там застревает.

"Может, дело в чувстве вины?" — пытаюсь рационализировать навязчивые мысли. — "Конечно, я испортил ей семестр, но она сама влетела в круг призыва! Кто вообще входит без стука?"

Но внутренний голос шепчет, что дело не только в вине.

Подхожу к унитазу, мысли путаются от усталости. Главное сейчас не думать о…

Щелк!

— Азур! — её возмущенный голос за спиной заставляет поморщиться. В нём столько праведного гнева. — Ты без штанов! И в туалете!

Если вы спешите по своим магическим делам -

добавьте книгу в библиотеку, чтобы вернуться позже.

Медленно поворачиваюсь, изображая невозмутимость. Она стоит, уперев руки в боки, в этой своей дурацкой пижаме с единорогами. Щёки пылают от злости, очки съехали набок — прямо воплощение праведного гнева заучки-отличницы.

— Привет! — растягиваю губы в самой раздражающей из своих улыбок. Той самой, от которой обычно закипают даже самые спокойные преподаватели. — Какими судьбами в моем туалете, Миллер?

Демонстративно начинаю насвистывать, делая своё дело. Миллер издаёт какой-то сдавленный звук и вылетает из ванной, громко хлопнув дверью.

Душ. Гребаный душ. Ладно, главное сейчас не думать о.

Щелк.

— Привет, Миллер, — даже не обернулся в этот раз.

— Ты! — её голос срывается на визг. — Ты это специально делаешь! Я готовлюсь к важнейшему экзамену, а ты… ты… — она запинается и выбегает, снова хлопнув дверью.

Сажусь на прохладный край ванны, бездумно водя пальцем по кафельной плитке. Вода в душе шумит, пар медленно заполняет комнату, но я медлю. Потому что знаю — стоит встать под теплые струи, как мысли предательски поползут в сторону этой невыносимой заучки. Буду думать о том, как бы не думать о ней, и…

Щелк.

Миллер материализуется посреди ванной — в нелепом сочетании розовых пижамных штанов и зелёного кружевного бюстгальтера. Её глаза расширяются от ужаса, руки инстинктивно взлетают, пытаясь прикрыться.

— Не сочетается, — произношу я, намеренно растягивая слова и окидывая её насмешливым взглядом.

Это становится последней каплей. Она медленно сползает по стене, закрывает лицо руками и начинает рыдать — тихо, безнадежно, с подвываниями. Плечи дрожат, а по щекам текут настоящие слезы.

Что-то внутри меня неприятно сжимается. Кажется, я перегнул палку.

— Миллер, я правда не специально, — слова даются с трудом, словно каждое признание - это удар по гордости древнего рода. — Чем больше стараюсь не думать, тем чаще думаю. Это как с розовым слоном — попробуй не представлять его.

Тяжело вздыхаю, провожу рукой по влажным от пара волосам. Пар клубится вокруг нас, оседая мелкими каплями на её ресницах. В этом освещении они кажутся неестественно длинными.

— Давай ты просто посидишь рядом, пока я моюсь? За дверью. Тогда я буду точно знать, где ты, и ты не будешь перемещаться.

Она поднимает на меня покрасневшие от слёз глаза, молчит. Без очков её взгляд кажется беззащитным, почти детским. И это почему-то раздражает ещё больше.

"Почему именно она?" — мысль бьётся в висках. На потоке полно девушек и симпатичнее, и благороднее. Та же Элизабет Монтгомери — чистокровная аристократка, или Джейн Эверетт с её точёной фигурой. Но нет, угораздило же связаться с этой растрёпанной заучкой в нелепой пижаме.

Миллер медленно встаёт, опираясь о стену. Её пальцы всё ещё дрожат, а на щеках остались влажные дорожки от слёз. Проклятье, почему от вида этих слёз внутри всё скручивается в тугой узел?

— Хорошо, — её голос звучит хрипло. — Я посижу за дверью. Только дай мне ... — она замолкает, обхватывая себя руками, и я вдруг остро осознаю, что она всё ещё в этом нелепом зелёном бюстгальтере.

— Что? — спрашиваю резче, чем собирался.

— Дай мне пять минут, чтобы переодеться, — она произносит это почти шёпотом, но в голосе проскальзывают стальные нотки. — И клянусь всеми древними драконами, де Ройс, если ты подумаешь обо мне в эти пять минут.

— То что? — я не могу сдержать усмешку. — Испепелишь меня взглядом?

Она только качает головой и выходит, тихо прикрыв дверь. И почему-то именно эта тихость бьёт больнее, чем все её крики.

Вода шумит, но я всё ещё сижу на краю ванны, считая секунды. Пять минут. Триста чёртовых секунд, за которые нельзя думать о том, как она сейчас переодевается, как натягивает футболку, как. Твою ж!

Щелк.

— Де Ройс! — её крик глухо доносится из-за двери, куда она успела отскочить. - Ты невыносим!

— Я же сказал - чем больше стараюсь не думать, тем чаще думаю! — огрызаюсь в ответ, с силой проводя ладонью по лицу.

— Тогда думай о чём-нибудь другом! О драконах своих, о древних традициях, о том, какой ты весь из себя великий наследник!

"О драконах. Точно. О величественных крыльях, рассекающих небо, о древней магии, о. интересно, а Миллер боится высоты?"

Щелк.

— Я тебя ненавижу, — её голос звучит глухо и обречённо.

Я просто киваю, хотя она не может этого видеть. Странно, но от её слов что-то неприятно царапает в груди.

Хотя я сам себя ненавижу в этот момент. Первый в истории рода де Ройс неудачник - не смог призвать драконицу, зато отлично справился с призывом зубрилки. Отбрасываю назад длинные пепельные волосы — чёртова метка альбиносов нашего рода, ещё одно напоминание о "великом" наследии.

Встаю под обжигающие струи. Буду думать о том, какой я несчастный неудачник. Да, отличный план — самобичевание всегда помогает не думать. Фух, пока получается. Массирую кожу головы, наслаждаясь ароматом дорогого шампуня. Может, хоть это напомнит мне, кто я такой.

А ведь я молодец, совсем не думаю о…

Щелк.

Её пронзительный визг бьёт по ушам. Она закрывает глаза ладонями, но пальцы предательски раздвинуты. Хватаю шторку, пытаясь прикрыться.

— Да что ж такое! — её голос срывается на фальцет. — Ты что, специально?!

— Конечно, специально! — рычу я, вцепившись в шторку. — Стою тут голый, весь в пене и думаю: "А не позвать ли мне Миллер полюбоваться? Ты себя вообще слышишь?

Она пятится к двери, всё ещё прикрывая глаза ладонью с раздвинутыми пальцами. На щеках пылает румянец, который растекается по шее и исчезает под воротом футболки.

— Я... я думала ты оделся! — её голос дрожит. — После того как я переоделась.

— А я думал, ты умная, — огрызаюсь, стряхивая с волос пену. — Раз уж попала в академию. Я же сказал - буду мыться! Сиди за дверью.

— Прекрати! — она наконец опускает руки и смотрит мне прямо в глаза. Только в глаза. — Прекрати быть таким. таким.

— Каким? — я выгибаю бровь, намеренно растягивая губы в усмешке. — Обнажённым? Мокрым? Невыносимым?

Она разворачивается и вылетает из ванной, снова хлопнув дверью. Интересно, петли выдержат такое обращение?

— Ты ещё там? — спрашиваю через дверь, смывая остатки шампуня.

— Где же мне ещё быть? — в её голосе столько яда, что можно отравить небольшую армию. — Сижу, охраняю твою драгоценную помывку.

Вода стекает по телу, а в голове крутится непрошеная мысль о том, как она сейчас сидит, привалившись к двери, наверняка обхватив колени руками - она всегда так делает, когда нервничает. Стоп. Откуда я знаю её привычки?

— Знаешь, — её голос звучит глуше, — а ведь я мечтала стать лучшей выпускницей академии. Получить работу в лаборатории редких зелий. А теперь. теперь я даже сосредоточиться на учебе не могу, потому что в любой момент могу оказаться. где угодно.

В её словах столько горечи, что внутри снова что-то неприятно сжимается. Выключаю воду и тянусь за полотенцем.

— Я найду способ это исправить, — слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать.

За дверью повисает тяжелая тишина.

— Правда? — в её голосе столько надежды, что становится почти физически больно. — Ты правда можешь это исправить?

Оборачиваю полотенце вокруг бёдер, вытираю другим волосы. В зеркале отражается бледное лицо с необычными красными глазами — проклятая метка альбиносов де Ройс. Капли воды стекают по плечам, а в голове пусто. Потому что я понятия не имею, как это исправить.

— Конечно, — вру я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — В библиотеке академии должны быть древние фолианты о ритуалах призыва. Нужно только.

— Только что? — она явно уловила мою заминку.

— Только провести исследование, — я стараюсь говорить небрежно, словно это пустяк. - Изучить прецеденты. Возможно, придётся поднять архивы рода де Ройс.

За дверью снова тишина. Потом тихий вздох:

— Спасибо.

И в этом "спасибо" столько искренней благодарности, что внутри всё переворачивается. Потому что я только что соврал девушке, которая впервые за всё это время поверила мне.

Натягиваю домашние штаны, собираю влажные волосы в хвост. В голове крутятся обрывки древних заклинаний - что-то о нерушимых узах, о связи крови и магии. Но ничего о том, как разорвать случайную связь призыва. Потому что такого просто не бывает. Связь либо есть, либо нет - это как закон природы.

— Миллер, — окликаю её, берясь за ручку двери. — Я выхожу.

Она поспешно отодвигается — слышно, как шуршит ткань пижамы по полу. Открываю дверь и вижу её — сидит, прислонившись к стене, обхватив колени руками. Именно так, как я и представлял.

— Знаешь, — она поднимает на меня глаза, и в них столько усталой решимости, — я тоже могу помочь с исследованием. У меня высший балл по истории магических ритуалов.

И я киваю, чувствуя себя последней сволочью, потому что знаю — никакое исследование не поможет. Нельзя разорвать то, что связано древней магией. Можно только научиться жить с этим.

— Тогда завтра после занятий буду сидеть в библиотеке, — произношу я, стараясь не смотреть на её воодушевленное лицо. — Начну с секции древних ритуалов.

Она кивает и поднимается на ноги. В тусклом свете коридора её силуэт кажется почти призрачным — может, потому что она и есть что-то вроде призрака, случайно привязанного ко мне древней магией?

— Только пообещай, что до завтра не будешь. — она запинается, щёки снова заливает румянец. — Ну, думать обо мне.

— Не могу обещать, — честность срывается с языка прежде, чем успеваю её поймать. — Но постараюсь.

Она кивает и уходит - на этот раз без хлопающих дверей и возмущенных воплей. А я остаюсь стоять в коридоре, глядя ей вслед и пытаясь понять, почему ложь о возможном решении проблемы царапает изнутри сильнее, чем все её предыдущие появления.

Возвращаюсь в комнату, падаю на кровать, уставившись в потолок. Мысли крутятся как безумные, складываясь в неприятную картину - мы связаны. Навечно. Древняя магия не признает ошибок и случайностей, она просто существует, связывая избранных нерушимыми узами.

И теперь, глядя на её усталое лицо, на круги под глазами от недосыпа, на дрожащие от напряжения руки, я начинаю понимать - её боль становится моей. Каждый раз, когда она появляется измученная, что-то внутри меня сжимается. Каждая её слеза отзывается глухой болью в груди.

Потому что я, Азур де Ройс, наследник великого рода, впервые в жизни чувствую ответственность за кого-то кроме себя. И это пугает больше, чем все драконы мира вместе взятые.