Творец Книга вторая.

Дмитрий

 г. Санкт-Петербург

 08.05.2021 г., 05:25

 На звонок мобильного я среагировал почти молниеносно. Когда живёшь в постоянной готовности ко всему, то проснуться не составляет труда. Я уже и не помнил времени, когда было иначе. Вся моя жизнь подчинялась долгу, который бодрил лучше любого эспрессо.

Уверен, звонивший сейчас второго гудка в трубке не услышал.

 - Алло. – Голос хоть и звучал хрипло, но мозг уже включился и даже успел уловить: что-то стряслось.

Звонили ребята сегодняшней смены, те, что дежурили на Крестовском, у дома Орлова.

 - Дмитрий Александрович… - Говорящий запнулся и замолчал.

Это был Андрей из моего отряда - слабенький воздушник, но как сотрудник – ответственный и исполнительный. Тем более странно слышать о происшествии в его смену.

 - Слушаю. – Я аккуратно снял с себя ухоженную руку спящей рядом девушки и бесшумно поднялся.

 - У нас ЧП. Объект пропал.

Эти слова развеяли остатки сна, а голову пронзило тысячей мелких игл. На чутьё я редко жаловался.

 - Подробности, – потребовал я, натягивая футболку.

Одевался я быстро: к этому моменту джинсы были уже на мне.

 - В пять ноль четыре сработала пожарная сигнализация. Мы сразу позвонили ей. Сказала, что оденется и выйдет. Пока ждали, искали источник возгорания. А ещё на первом этаже паника началась, пара неадекватов попалась: пришлось выводить всех. В пять двенадцать Лёха поднялся. Дверь открыта, квартира пуста. Следов борьбы нет. Обыскали весь комплекс. Не нашли. Сейчас прочёсываем вокруг.

 Я слушал, прижав к уху телефон, и одновременно шнуровал кроссовки. Краем глаза уловил движение: Соня проснулась.

 - Уже уходишь? – Она стояла полностью обнажённая и нисколько не смущалась.

Сейчас это показалось неуместным и даже раздражающим.

 - Да. Работа.

 - Так рано?

Не ответив, я вышел из квартиры и закрыл за собой дверь.

Спускался бегом. Пятый этаж. Разминка не помешает: день ожидается длинный.

 - Что говорит человек Владимирова? – озвучил главное, что меня интересовало.

Владимиров Юрий Алексеевич возглавлял отряд «мозгоедов» в нашем подразделении. Их умения были очень полезны, поэтому на охрану объекта ежедневно выделялся один из них. 

 - Э… Он… В общем, мы его найти не можем.

 - Твою ж мать! – вырвалось у меня.

Хреново, чертовски хреново. Если мозгоед не выходит на связь, значит, стоит подозревать самое плохое.

 Я нажал на брелок сигнализации и сел в холодную машину.

 - Во-первых, свяжись с Владимировым, пусть ищет своего, – отдал я распоряжение.

Сейчас, пока Орлов на совещании в Москве, наша основная задача сводится к тому, чтобы не упустить время и по свежим следам сделать максимально возможное для поиска.

 - Понял.

 - Во-вторых, посмотри в квартире, документы, паспорт… Только аккуратно, не топчите там.

 - Хорошо.

 - И в-третьих, позвони дежурному по нашей линии в управлении ЕПС¹, пусть срочно подготовят видео с дорожных камер. Код ты знаешь.

 - Будет сделано.

 Кинув телефон на пассажирское, я ещё раз выругался в голос. Ситуация – дерьмо. Кому нужна Машка? Да дофига кому. Первыми в очереди, конечно, стоят твари из Лиги². Но здесь вопрос, зачем она им сейчас понадобилась, если они изначально пытались её ликвидировать? Чертовски мало информации!

Ладно, дальше… Вторые под подозрением – ОНД³. Правозащитники хреновы. Более мутную контору надо ещё поискать. Вот чувствовал, недаром Гофман нарисовался здесь неделю назад. Сидел бы в своей Германии. Жаль, наших с его хвоста пришлось снять; теперь придётся запрашивать данные в ЕПС.

 Но если с немцем более или менее ясно, то вот третьим, пятым и десятым может быть кто угодно. Информация о HI, несмотря на все меры, постепенно просачивается. Шизиков, мечтающих получить безграничную власть над миром, хватает, а Мария – неплохой инструмент для достижения заветной цели, как ни крути. Чёрт! Действовать надо во всех направлениях: разом и быстро.

 Я гнал в сторону Крестовского, а тяжёлое предчувствие беды оставить позади не получалось.

Москва

07.05.2021 г., 23:52

- Какого хрена?! Что здесь вообще происходит? – Вопль принадлежал полноватому мужчине. Судя по покрасневшему лицу и вздувшимся на лбу венам, он уже растерял всю свою выдержку и терпение. – Рита!

 - Павел Константинович, за две минуты ничего не изменилось. – Блондинка стояла перед массивной дубовой дверью, отрезая путь всякому желающему (а в данный момент не в меру раздражённому) в святая святых – зал совещаний администрации Президента.

 - Маргарита. – Павел Константинович доверительно наклонился к девушке, взял её за предплечье и, понизив голос почти до шёпота, произнёс: - Мне на пять секунд, только подписать. Это… поручение самого… - Он нервно потряс красным файлом сбоку от её лица и недоговорил – лишь поднял глаза к высокому потолку, обозначая, видимо, не менее высокое руководство. – Лич-но-е! – добавил он ещё один весомый, по его мнению, аргумент.

 Маргарита, хоть и казалась на вид хрупкой и чересчур симпатичной, чтобы заподозрить в ней железобетонную выдержку, на самом деле была исключительно несгибаемой личностью с индексом преданности на уровне «выше высшего». За возможность получить её в «околокабинетное» пространство в своё время бились самые умные и пронырливые, но достался сей ценный кадр скрытному и угрюмому Максиму Григорьевичу Потапенко, в приёмной которого она не так давно осела в должности личного секретаря. За какие заслуги он был одарен столь замечательной кадровой единицей, широкой публике министерства, в котором служил Максим, до сих пор было не известно.

 - Но ведь восьмой час сидят. Что можно столько обсуждать? Может, закончили давно, «чаи» гоняют, а мы тут маемся? – зашёл с другого бока неугомонный работник администрации.

 - Извините, Павел Константинович, ничем не могу помочь. Ещё раз повторяю: это закрытое совещание, я имею право открыть дверь лишь по знаку руководства.

Рите этот индивидуум успел надоесть ещё два часа назад, но она ни взглядом, ни словом не дала этого понять. Профессионализм у неё был на том же уровне, что и преданность.

 - Чёрт-те что! Но ничего, я этого так не оставлю, – зашипел он себе под нос. – Там, - опять возвёл он глаза к небу, - обязательно будут интересоваться причинами срыва сроков исполнения поручения. А я что? Я человек маленький, придётся сообщить как есть, – желчно добавил упорный до невозможности Павел Константинович.

 Наконец осознав, что сегодня не удастся заполучить долгожданную подпись, он напоследок бросил на секретаря уничижительный взгляд и вышел из приёмной.

 Маргарита посмотрела на часы: почти полночь. Значит, до утра домой ей точно не попасть.

Около восьми часов назад.

 Малый зал совещаний, располагавшийся на шестом этаже здания номер четыре по улице Старая площадь, был небольшим и светлым. Спокойные тона интерьера в стиле неоклассики и минимум деталей визуально добавляли помещению пространства. Здесь, несмотря на всю серьёзность ведомства, которому принадлежали зал и здание в целом, было приятно находиться: уютно и в меру просторно.

 За овальным столом было занято лишь три места из заявленных тринадцати: собрались ещё не все члены Совета межведомственного управления, контроля и координации деятельности ЦЭР⁴.

 - Мы, наверное, на слепоглухонемом разговаривать будем, – кивнув в сторону широких, свободных от жалюзи окон, предположил крупный мужчина.

Он был одет в форму зелёного цвета и имел по две звезды на погонах.

 - Пожалуй, так и будет, учитывая формат нашего сбо… хм, совещания, – ответил его сосед и коллега, чьи звёзды говорили о чине повыше. 

 Военные, а это были именно сотрудники министерства обороны, не сговариваясь посмотрели на красочную панораму города. На улице светило вечернее солнце, было тепло и спокойно. Слишком спокойно. От столь неправдоподобного затишья у того, что помоложе, по спине пробежали мурашки, которые он привычно стряхнул, загоняя свою развитую интуицию на задворки сознания и натягивая на передний план привычный щит из логики и рациональности.

 В это же время в кресле у противоположного конца стола устраивался статный мужчина в дорогом костюме. Иронично изогнув бровь, он поинтересовался у сидящего рядом брюнета, имевшего по обыкновению слегка усталый вид:

 - Опять без сна, Потапенко?

 - Не опять, а снова, Орлов, – ответил тот, даже не оторвавшись от бумаг, которые внимательно изучал.

 - Что я здесь делаю, Макс? – Орлов не желал оставлять в покое своего друга.

 - Вдохновляешься, – ответил Максим Григорьевич.

Он всё ещё надеялся прочесть наскоро набитую повестку заседания, которое, к слову, уже должно было начаться.

 - Неужто на твою бредовую затею? – Орлов даже не пытался скрыть сарказм, вполне однозначно выражая своё отношение к некогда задуманному Потапенко.

 - Илья, это не шутки. – Максим Григорьевич, наконец, поднял на него глаза.

 - А я уверен, что это дурацкая шутка. – От улыбки и прежнего расслабленного вида Орлова не осталось и следа. – Ты соображаешь, о чём просишь?! Она живой человек.

 - Я-то соображаю, а вот ты, похоже, забыл, что на кону стоит! – Прежде сосредоточенный взгляд Потапенко приобрёл ещё большую остроту. – Это тебе не девок за коленки щупать, это армагеддон.

 - Армагеддон… Пф. - Илья даже и не пытался сбавить обороты возникшего напряжения. - Ты меня сказками о конце света уже двадцать лет кормишь, и каждый раз мимо: живём и здравствуем до сих пор. Нет, я, конечно, очень рад такому раскладу, но уточнил бы ты у своей ведьмы, а то «кручу-верчу» напоминает…

 - Магда не моя, и она не ведьма, – сквозь зубы процедил Потапенко.

- О да, по обоим пунктам! Об этом прямо кричат её почти полная девятка при специфике отклонений и тот факт, что на связь она выходит только с тобой, – ухмыльнулся Илья, оставляя свой взгляд холодным.

Потапенко стиснул зубы и с прищуром посмотрел на друга, шпилька которого сейчас попала в точно цель – в самый центр его каменеющего от безответного чувства сердца.

 При этом Максим понимал, что злость Ильи вызвана последним приказом, и отчасти был с ним согласен. В других обстоятельствах официальное указание на необходимость оформить брак даже звучало бы глупо. Однако убеждённость в том, что их общая цель всё же оправдывала средства, никуда от Максима не делась. Поэтому, не желая спускать с рук Орлову его ехидное замечание, Потапенко язвительно поинтересовался:

- А с каких это пор ты сомневаться начал? Двадцать лет верил, пахал как не в себя, а тут – на тебе! Уж не с тех ли, когда на твой личный небосвод взошло светило по имени Мария?

- Ты ошибаешься, - отрезал Илья, припечатывая приятеля тяжёлым взглядом.

 - Как знаешь. Только не забывай о долге. Не перечёркивай всё, чего мы с тобой добились, – весомо проговорил Потапенко и уткнулся в бумаги, но почти сразу добавил: - Женись, не женись — делай что хочешь, но контроль должен быть тотальным.

 - Ты же меня знаешь, – ответил Орлов и отвернулся.

 Перепалка этих двоих не была услышана никем в зале, поскольку проходила на грани шёпота.

 Воцарившуюся ненадолго тишину прервали прибывшие члены Совета: представитель МЧС с помощником и сотрудник министерства здравоохранения.

 - Боги как всегда опаздывают, – тихо констатировал Илья, рассматривая собравшихся.

 - А как же? – Потапенко на секунду оторвался от очередного документа и в тон Орлову сказал: – Сейчас пожалуют, толпой кинемся им в ноги с подобающим поклоном – всё как полагается.

Орлов тихо рассмеялся, оставляя позади возникшее недопонимание.

 -  Хотел спросить: когда у вас с Поповым тёрки начались? – обратился он к другу, желая перевести тему. - На своём веку таких феноменов, как ваше тёплое общение, что-то не припомню.

 - Давно. До тебя ещё. – Максим Григорьевич о причинах никогда не распространялся.

 - Не скажешь почему?

 - Не скажу, Варвара ты наша. – Улыбка Потапенко, которая по частоте появления походила на северное сияние в небе экватора, придала ему необычайно задорный вид. – Нос цел ещё? Странно… - протянул он усмехаясь.

 - Сравнивать себя с женщиной, да ещё и без носа… позволяю только тебе. Цени.

 - Да ну тебя, – тут же отмахнулся Максим Григорьевич, спрятав взгляд в документах.

«Серьёзный вопрос на повестке, а мы про носы…» - пробурчал он про себя в попытке собраться с мыслями и вернуться к рабочему настроению.

 Поглядывая на друга, Орлов улыбался: его всегда смешила излишняя строгость Потапенко. Он знал Макса давно и потому понимал, что такая реакция – скорее побочный эффект его деятельности, нежели природная черта характера.

На пороге кабинета появилась женщина лет сорока. С собой она несла толстую папку с документами и обворожительную улыбку.

 - Добрый день, – звонко произнесла она и прошла к столу.

Власова Евгения Павловна – так её звали – вместе со своим коллегой представляла в Совете министерство науки и высшего образования, но по факту работала именно в ЦЭР. Она была симпатичной, почти всегда улыбалась, а её открытый живой взгляд выдавал в ней натуру исследователя и делал ещё привлекательней.

Её коллега, молодой человек с отстранённым выражением лица, в знак приветствия лишь кивнул.

Устроившись за столом, Власова открыла папку, где аккуратной стопкой хранился её комплект материалов к совещанию. Такого рода документы всегда выдавались накануне, только лично в руки каждому члену совета. При этом заранее никогда не говорилось, где будет проходить очередное заседание. Иногда места, куда надлежало прибыть, поражали своей необычностью. К примеру, в прошлый раз это был санаторий в Подмосковье, и двух часов, отведённых на дорогу, многим не хватило.

Пролистав несколько страниц, Евгения Павловна оторвалась от бумаг и принялась заваливать вопросами представителя МЧС, сидящего рядом с ней. Судя по растерянности и неловким ответам мужчины, после которых следовали хлёсткие замечания Власовой, вопросы она задавала каверзные.

За их беседой наблюдал Александр Семёнович Воробьёв – один из военных. Его лёгкая улыбка и интерес в глазах красноречиво сообщали, что он получал удовольствие от своего занятия. Сталкиваясь с Власовой гораздо чаще остальных, он был хорошо осведомлен об умении Евгении Павловны филигранно загонять в угол собеседников. Нередко и сам становился её жертвой. Только в отличие от сотрудника МЧС, который сейчас не знал, куда себя деть, Воробьёв восхищался этой невероятно умной, по его мнению, женщиной.

Наконец, оставив в покое покрасневшего от её «мучений» мчсника, Власова вновь пробежалась глазами по своим документам и, тяжело вздохнув, изрекала:

  – А повестка сегодня и правда «суточная».

 - Это как? – всё так же улыбаясь, поинтересовался Воробьёв.

- Мы так обозначаем вопросы, решение которых по временной шкале датируется днями, а не часами, – пояснила она.

 - Возможно. Сколько их здесь? – Александр Семёнович пролистал свою копию повестки, по размеру больше напоминавшую увесистую методичку.

 -  Все, – не поднимая головы от бумаг, ответил Потапенко.

 - Что, и ты здесь есть, Илья Владимирович? – обратился военный к Орлову. Теперь в его тоне отчётливо слышалась ядовитая насмешка.

 - Воробьёв, тебе опять неймётся? С завистью справиться не можешь? – в характерной для сегодняшнего вечера саркастичной манере отозвался Орлов.

 - Чему завидовать? Не смеши меня. Вас, как редких зверушек, в списки вносят, – резко парировал военный, кивнув на повестку.

 - Так! Напоминаю: мы не в детском саду, а на межведомственном совещании, – пресёк новую волну застарелого конфликта Потапенко.

 - Всё-всё. Молчим, – с ухмылкой ответил Воробьёв.

 Орлов свою реакцию ничем не выдал, лишь его пальцы сильнее сомкнулись вокруг изящной серебристой ручки.

 - Кстати, о секретности, Максим Григорьевич. - Воробьёв указал рукой в сторону окна. – У нас такая панорама! Складывается впечатление, говорить мы будем о погоде. Или заседание в письменном виде проведём?

 - Не переживай, Попов со своим чудо-чемоданом всё решит.

Слова Потапенко вызвали у всех присутствующих улыбки.

 Из приёмной послышались приглушённые голоса. Почти сразу открылась дверь, в проёме которой мелькнула светлая макушка Маргариты, но лишь на миг. В зал по одному стали входить последние члены совета: двое мужчин среднего телосложения с совершенно непримечательной, сходной внешностью – сотрудники Службы внешней разведки. Спустя пять минут обычный человек с трудом бы описал, как они выглядели: столько ускользающего и переменчивого было в их облике. Когда встречаешь такого человека, поначалу думаешь: «Кого-то он мне напоминает», но стоит отвернуться – и ты уже не можешь вспомнить ни цвет его волос, ни разрез глаз, ни другие черты лица.

 Следом с некоторой заминкой вошёл такой же, словно выполненный под копирку, невысокий худощавый мужчина неопределённого возраста с внешностью хамелеона. Несмотря на схожесть типажей этих троих, было всё же одно яркое отличие – взгляд. Если первые двое излучали ровную доброжелательность на прочной основе уверенности, то второй отличался некоторым налётом снисхождения, замешенным на холодном равнодушии. Всем видом он словно говорил: «Я знаю, что вы сделали прошлым летом и куда делся кот вашей тётушки двадцать лет назад». Иногда в его глазах мелькал огонёк азарта, больше похожий на одержимость, но, к счастью, это редкое явление не всякому было дано увидеть. Это был Попов Сергей Павлович – представитель недавно образованной Единой правоохранительной службы; сокращённо – ЕПС.

 Однако какое бы впечатление вошедшие ни производили, они, безусловно, относились к категории очень опасных людей. А ещё с уверенностью можно было сказать: их совместное появление лишь результат стечения обстоятельств, поскольку друг с другом они общались редко и только по делу, порой с трудом поддерживая нейтралитет.

 Вслед за представителем ЕПС в помещение с лёгкой улыбкой на лице вошёл Родченко Станислав Олегович, который занимал немалую должность в том самом ведомстве, где сегодня проводилось заседание Совета. Станислав Олегович являлся наблюдателем, в состав Совета не входил и присутствовал лишь с одной целью – сбор информации и доведение её до самого верха. Почему это не мог делать один из членов Совета? Однозначного ответа на вопрос не было: то ли восприятие информации у Родченко было на порядок лучше, то ли присутствующие не заслуживали доверия, – но такое решение принято тем самым «верхом». И никто, естественно, его не оспаривал.

 К удивлению присутствующих, в уже закрывающуюся дверь «просочилось» ещё одно лицо. Молодой человек в синей форме был представителем надзорного органа и находился в звании ниже остальных. Он был всего лишь капитаном. Однако любой, кто более или менее разбирался в современных регалиях, мог почти безошибочно предположить, что и это звание для столь молодого человека было внеочередным.

 - Э… Добрый день, – слабым голосом поздоровался вошедший.

 Реакция на нового члена Совета у старожилов за некоторыми исключениями была одинаковая – недоумение.

Воробьёв подумал: «Лучше бы пацана просто уволили».

Власова восторженно про себя протянула: «Какой зелёненький…»

Потапенко, оценив бледного от страха парня, мысленно выругался и сделал верный вывод: сидеть им сегодня до утра. Отпускать после такого совещания «необработанного» человека в массы было равно публично объявить о том, что скрывается тщательнее всех государственных тайн уже на протяжении полувека. Сейчас он прикидывал, сколько понадобится времени на дорогу телепату, которого обычно вызывали в таких случаях.

 Обведя всех взглядом, Орлов тихо рассмеялся. Что ещё ему оставалось делать? Так он скрывал раздражение из-за нелепости ситуации и невозможности в ближайшее время вернуться домой. Раздражение – признак слабости, а демонстрация её в такой «тёплой» компании крайне нежелательна.

 Лишь реакция Попова и Родченко, переглянувшихся в этот момент, была иной. Они явно знали об изменении состава и испытывали яркий, можно даже сказать – зудящий, интерес и предвкушение.

 Потапенко поднялся, шумно отодвинув стул и отменив тем самым странное оцепенение присутствующих. Он обогнул парня и вышел в приёмную.

 - Здравствуйте, молодой человек, - ещё шире улыбнулась Власова.

 Вошедший продолжал топтаться у входа, прыгая взглядом с одного свободного места на другое.

 - Проходите, проходите, - произнёс Родченко.

Его приглашение, наконец, сдвинуло парня с места.

 - Спасибо, - почти шепнул он и неуверенно прошёл к пустому стулу.

 Через пять долгих минут в молчании из приёмной вернулся Потапенко.

 - Вот это нужно прочитать и подписать. – Он положил перед новичком первую стопку бумаг.

 - Но у меня есть все допуски, - возразил тот, бегло ознакомившись с содержанием первого листа.

 - Прочитать и подписать, - с нажимом повторил Максим Григорьевич.

 - Этого у вас точно нет, – прошептала ему, словно подсказку на уроке, Евгения Павловна и ободряюще кивнула.

 - А это, - продолжил Потапенко, не обратив внимания на такую поддержку нового «ученика», - повестка заседания, вопросы и материалы. Вникайте по ходу. Мобильник сдали? Хорошо. Пора уже приступать.

 Потапенко посмотрел на Попова:

- Сергей Павлович, что у нас со звукоизоляцией?

 - Всё отлично, «глушилка» стоит и работает, – сухо отозвался тот.

 - А визуально? – поинтересовался Воробьёв. – Окна в пол.

 - Не переживайте, Александр Семёнович, здесь такие технологии использованы, что ни увидеть, ни услышать, ни вибрации считать не получится, – неестественно улыбаясь, лишь одними губами, ответил Попов и добавил: – Хвалю за бдительность.

– Благодарю, Сергей Павлович. Кто ещё, если не я? – в тон ему ответил Воробьёв.

- Ну и отлично. Тогда… С чего начнём? – Потапенко посмотрел на остальных участников совещания. 

 - А давайте с общих данных, - предложила Власова.

 Со всех концов стола согласно закивали, и Евгения Павловна, открыв свой отчёт, приступила к докладу.

Примечание:

1.    ЕПС – Единая правоохранительная служба.

2. Лига – организованное преступное сообщество мирового масштаба.

3. ОНД – Объединение независимых других – международная правозащитная организация, получившая в своё время доступ к сведениям о существовании HI. По требованию международного сообщества посвящённых в этот вопрос стран вынуждена хранить в тайне свою деятельность и прикрывать основное её направление (соблюдение интересов HI) защитой и восстановлением нарушенных прав различных иных меньшинств.

4. ЦЭР – Центр научных исследований и разработок в области эволюционного развития человека – некоммерческая организация с особым статусом, курируемая Советом межведомственного управления, контроля и координации деятельности ЦЭР.

ЦЭР обладает свободой и независимостью в принятии решений по вопросам ведения своей деятельности с условием уведомления членов Совета. Основным видом деятельности Центра является проведение научных исследований, касающихся HI.

г. Москва

07.05.2021 г., около 18:00

 - На сегодняшний день в стране выявлено семнадцать тысяч восемьсот шестьдесят два человека, имеющих отклонения в ДНК по квадрату Флéксмона и условно отнесённых к «HI». Обратите внимание: в сравнении с АППГ¹ количество почти в два раза выше. – Власова щедро сыпала цифрами, даже не глядя в свои записи.

 Реакция на сказанное последовала незамедлительно. Кто-то присвистнул, кто-то удивлённо протянул: «Ничего себе!» Такого резкого увеличения числа людей с необычными способностями не было со времён их открытия.

 - Но не стоит забывать, что это общая цифра, вне зависимости от уровня, – снизила градус удивления докладчица.

 - А сколько из них подлежат учёту? – спросил Родченко.

 - Около семи с половиной тысяч, если точно – семь тысяч четыреста двадцать один человек.

 Родченко кивнул, делая у себя пометку.

 - Инициированных среди тех, кто поставлен на учёт, – шесть тысяч пятьсот семьдесят один человек. Данные обновляются ежедневно.

 Присутствующие на Власову не смотрели; они отмечали в своих документах особо заинтересовавшее их и кивали.

 - Инициации естественные, случаев вмешательств не зафиксировано, – продолжала доклад Евгения Павловна. Её голос мелодично распространялся по помещению и лишь иногда прерывался, когда она делала глоток воды.

 Заседание шло своим чередом, а жизнь за пределами изолированного зала – своим. На улице бесшумно скользили автомобили, спешили куда-то, обгоняя друг друга, прохожие. Солнце стремилось к горизонту, заставляя двигаться тени, удлиняя их и поворачивая. Лучи ласково перекатывались с одного сидящего за столом на другого, словно поглаживая их на прощание.

 В какой-то момент солнце добралось и до Орлова, одарив его тёмные волосы золотым переливом и теплом. Однако ему было не до этого. В своей неподвижности он походил на памятник. Краем уха он продолжал следить за ходом доклада и думал о том, что рано или поздно станет известно: Симбирская прошла инициацию.

Вопрос, когда это произошло, так и остался открытым.

На протяжении нескольких месяцев Илья пытался уловить хотя бы слабые отголоски проявления её дара. Однако ни одно сканирование результатов не дало, поэтому в отчёте, доведённом до руководства в Москве, стоял ошибочный вывод: «инициация не пройдена». Конечно, учитывая возраст Марии, это звучало не слишком правдоподобно, но других вариантов на тот момент не нашлось.

Первые подозрения возникли на выставке фотографий её друга Гарика. Орлов приехал туда с намерением провести ещё одну диагностику. Он уже делал это неоднократно: в торговом центре, в парке, в метро, но в те разы изучал «объект» на расстоянии; девушка его не замечала.

Чужая энергия HI ощущалась по-разному: иногда лёгкой вибрацией в груди, иногда она звенела, но чаще Илья видел её свечением, которое различалось по размерам и оттенкам в зависимости от уровня и характеристики силы. На выставке он незаметно следовал за Марией, включив свои сенсоры на полную мощь, но увы, от неё исходил лишь лёгкий аромат пионов, её любимых духов.

И внезапно, как обухом по голове, его остановила фотография. Для обычных людей это было всего лишь красивое фото с девушкой, но для диагноста… Изображение фонило чистой, сияющей энергией созидания. Сполохи струились от центра груди модели и распространялись вокруг, слегка засвечивая детали на втором плане. На фото был творец – Мария.

Стало ясно, что Симбирская каким-то образом способна глушить свой огонёк силы. Орлов о таком даже не слышал. Каждый HI имеет метку, которая видна диагностам. С рождения она похожа на зажжённый фитиль, интенсивность которого увеличивается в разы после инициации и разгорается до костра или полыхающего пожара в моменты применения силы. С девушкой дела обстояли иначе: «фитиля» словно и не было вовсе, а странная фотография была.

Тогда ему пришлось импровизировать на ходу. В лучших традициях Мариинского театра была разыграна постановка под названием «Спасти Гарика от фанатика», по завершению которой внедрение Трифонова ближе к объекту прошло наилучшим образом.

Живя в одной квартире с Симбирской, Дима наблюдал, докладывал о странностях в её поведении, которые можно было отнести к проявлению силы. Предположение, что картина «Исток» написана Марией с применением энергии HI, принадлежало как раз ему. «Слишком глубокое погружение в работу. Наблюдаются признаки трансового состояния», - звучало в отчёте Трифонова.

Пришлось задействовать множество связей, чтобы не только организовать торги, но и выставить «Исток» в качестве одного из лотов. Усилия не прошли даром: именно на аукционе, в момент, когда Мария заканчивала картину, Орлову представилась возможность лицезреть истинный «пожар» творца девятого уровня. Тогда он едва не задохнулся от волны мощной энергии сотворения того, что до этого момента на Земле не существовало ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем.

Для Орлова стало очевидно, что девушка не просто зелёный новичок, не знающий, что делать; она успешно применяла способности, уровень которых, к слову, был гораздо выше его собственного.

Илью терзали вопросы.

Сколько картин она успела написать?

Как вообще человек её уровня способен разобраться в этом самостоятельно? Ведь чем больше силы, тем сложнее ею управлять. Второй такой же, с «девяткой», круглосуточно заперт в комнате с мягкими стенами, полом и потолком.

Что помогло ей: интуиция или какие-то тренировки в прошлом? И почему её прошлое при всех имеющихся у его подразделения возможностях до сих пор покрыто тенью?

 Ответы на них он пока так и не нашёл.

Сначала он пытался просчитать, прочувствовать её, но бесполезно: складывалось впечатление, что Мария действительно не врёт. Потом он организовал круглосуточную слежку – и наблюдал сам. Проверил всех до единого, с кем она контактировала. И опять пусто. Такая неизвестность беспокоила всерьёз: неспроста лучшие спецы целый год не могут понять, откуда она взялась. А людей без прошлого, как говорится, не бывает.

 Вопросы без ответов заставляли нервничать, действовать активнее и совершать ошибки. Одна из них была и вовсе немыслимой: он влюбился. Это пугало. Он ощущал безграничное к ней тепло, догадывался, что это, но долго отмахивался, не в силах принять. «Кто вообще влюбляется в тридцать семь? – думал он в редкие часы одиночества. - Что это: бес по ребру пробежался, седину в бороде искать? Помутнение какое-то. Всё, что сейчас тоскливо ноет за грудиной, должно было уже атрофироваться». Однако по какой-то причине оно жило – и в данную минуту было чересчур беспокойным…

 …От голоса Власовой Илья вздрогнул: так его мозг обычно сигнализировал, что, углубившись в размышления, он потерял контроль за происходящим вокруг.

 А женщина тем временем продолжала выдавать данные:

 - Из общего числа активных, тридцать процентов – женщины, семьдесят, соответственно, - мужчины. Разница существенная, но неизменная. Причины данного перекоса изучаются. Есть гипотезы, выдвинутые в основном на общих принципах социологии, но это, сами понимаете, всё очень относительно, точных ответов пока нет. Теории отражены в моём отчёте. Вот, держите.

Власова передала каждому по экземпляру документа и обратилась к новенькому:

 - А вам откопирую после совещания, хорошо?

Тот посмотрел на неё напряжённым взглядом и кивнул.

 - Может, к конкретике уже перейдём? – предложил Потапенко.

 - Максим Григорьевич, у меня есть вопросы по общим показателям, – воспротивился Родченко.

 - Да без проблем.

 Илья посмотрел на друга. Такой его ответ многих в системе власти покоробил бы. Некоторые и вовсе могли бы отнести это к нарушению субординации. Однако Потапенко подобные моменты считал несущественными и общался так, как ему было удобно. Его даже не образумил скандал, раздутый заместителем одного из министерств, который посчитал оскорбительной фразу Потапенко «читайте внимательнее, со всеми запятыми», прозвучавшую как-то на рядовом совещании, проведённом по совсем иным вопросам.

 Здесь же все давно привыкли к особенности Максима Григорьевича; к тому же он был не единственный такой нестандартный. Евгения Павловна, к примеру, тоже довольно сильно выбивалась из рамок устоявшегося делового этикета. Но ей прощали охотнее: всё-таки она была красивой женщиной.

 - Сколько прошли обучение на данный момент? – огласил Родченко свой первый вопрос.

 - Эээ… Минутку. – Евгения Павловна выудила из недр своих документов ещё один лист. – Почти половина. Из тех, кто подлежит учёту, конечно. Точная цифра в отчёте. Могу назвать, если нужно.

 - Нет, не нужно, я сам потом посмотрю, – записывая в блокнот, протянул Станислав Олегович. – А сколько активных среди прошедших обучение, в процентном соотношении?

 - Все. Учитывая, что тренировочных… Эээ… Простите, образовательных баз пока мало, в первую очередь туда направляются уже прошедшие инициацию – и прежде всего те, чей уровень выше пятого.

 Здесь Евгения Павловна – то ли специально, то ли по незнанию – выдала не всю правду. К примеру, человек, сидящий напротив неё – Орлов – обучение в ЦЭР не проходил. В своё время перед столичным руководством его отстоял Потапенко, убедив, что Илья в обучении не нуждается, а пустующее место руководителя специального подразделения по вопросам HI в Северо-Западном округе в такой перспективной кандидатуре, как он, очень даже. На самом деле без тренировок Илья не остался, но проходили они не в столь жестоких условиях, как то было в Центре, и позволили ему не только полностью раскрыть потенциал, но и сохранить внутренний стержень.

  - Спасибо за информацию. Больше вопросов пока нет, – сообщил Родченко.

 - И пожалуйста, разбивку по уровням. У нас сегодня некоторые впервые. Полагаю, им будет интересно, – то ли потребовал, то ли попросил Попов.

 - Хорошо. Так… С первого по третий уровень – это десять с половиной тысяч человек. Они в расчёт не берутся: в связи с минимальными отклонениями от нормы интереса для нас, как и угрозы, они не представляют и учёту не подлежат. Далее четвёртый и пятый уровни. Их четыре с половиной тысячи.

 - Позвольте, - перебил её сотрудник разведки. – Что значит «четвёртый и пятый уровни»? Вы их объединили?

 - Ох, об этом, наверное, надо было сразу сообщить. Да, было принято решение об объединении этих групп.

 Поднялся шум.

 - Как?.. Что значит «было принято решение»?

 - Для чего?

 - Почему без согласования?

 - Действительно, Евгения Павловна, скажите, чья это инициатива и почему не согласовали с нами? – словно подытоживая все возмущения, протяжно поинтересовался Попов.

Его вежливая улыбка и спокойный тон не обманули ни докладчицу, ни большинство присутствующих.

 Конечно, у Власовой было весьма серьёзное руководство, которое за своих всегда и везде стоит горой, но всё же Попов был фигурой, способной причинить немало неудобств, поэтому докладчица поспешила разъяснить:

 - По результатам исследований, собранных данных и некоторых опытов, мы… Эээ… Центр пришёл к выводу о нецелесообразности разделения и принял решение объединить данные уровни, вести в дальнейшем общую статистику. Имеется соответствующее решение научного совета ЦЭР. Это ведь просто статистика, а цифры на суть нашего обсуждения не влияют. И Фадеев, естественно, в курсе и согласен с этим.

 Фамилия директора Центра прозвучала более чем весомо. После его упоминания у большинства уровень возмущения резко пополз вниз, а у некоторых и вовсе отпали вопросы. Но были и исключения.

 - Для чего?! Назовите причину! – упорствовала на повышенных тонах крупная женщина из министерства здравоохранения с пышной копной выбеленных волос. – Мы так долго формировали градацию, столько сил потратили, учли все нюансы, а вы разом всё перечеркнули! И в одностороннем порядке к тому же!

Власова не была привычна к подобному обращению, повышать на себя голос – тем более что-либо требовать – она позволяла редко и лишь тем, кого считала умнее себя. Таких было по пальцам пересчитать, и представительница минздрава к ним не относилась. Поэтому Евгения Павловна бросила на неё испепеляющий взгляд и отрезала:

 - Центр вправе принять такое решение.

Однако это объяснение женщину не удовлетворило, она продолжала распаляться, требуя дать ответ. От возмущения на её лице даже проступили красные пятна.

Если бы не вмешательство Потапенко, неизвестно, чем это могло закончиться. Он парой фраз успокоил слишком беспокойный в данную минуту «минздрав», признавая высокую значимость их работы – каждодневного подвига, и максимально корректно подвёл «минобрнауки» в лице Власовой к необходимости кратко поведать о причинах: попросил, так сказать, вразумить неразумных.

И Евгения Павловна вразумила:

– Дело в том, что носители изменённой ДНК четвёртого и пятого уровней, по сути, друг от друга не отличаются. Объективной разницы между ними нет. К примеру, возьмём мужчину тридцати лет с начальным четвёртым уровнем. При определённой подготовке – здесь я имею в виду стандартную программу обучения и тренировок – он вполне способен выдать пятый, а в критической ситуации, пусть и кратковременно, «скакнуть» даже на шестой. То же самое и с пятым уровнем. Без тренировки и активности он понижается до четвёртого, а в особых случаях растёт до шестого.

 - Что вы имеете в виду под «критической ситуацией»? – спросил Воробьёв.

 - Угрозу для жизни самого объекта либо близких ему людей.

 - И как вы это установили? – хмыкнув, спросила женщина из минздрава, тон которой был полон скепсиса.

«Не кричит – и то хорошо», - подумал Потапенко.

 - Опытным путём, конечно, – с лёгкостью ответила Власова.

Казалось, она уже вовсе забыла о конфликте и спокойно улыбалась, ожидая других вопросов.

 - О боже, – едва слышно прошептал сотрудник МЧС.

Остальные притихли.

 Потапенко, перехватив тяжёлый взгляд Ильи, глубоко вздохнул и отдёрнул без того свободный ворот рубашки. У Орлова в руках заскрипела ручка.

 - Дорогие коллеги, предлагаю включить свет, – произнёс Максим Григорьевич в попытке отвлечь всех от острой темы.

 Солнце к этому моменту уже скрылось за горизонтом, окуная улицы города в серость сумерек. В кабинете значительно стемнело, только этого заметили далеко не все.

 - Пожалуй. – Воробьёв подошёл к стене и щёлкнул выключателем.

Загорелся белый, слишком яркий свет, который заставил кое-кого за столом прищуриться. 

 Однако данное отступление от темы не сбило с пути сотрудницу минздрава, которая отличалась настойчивостью. Впрочем, очередной вопрос она задала уже совсем спокойным тоном:

 - А что с другими уровнями? Их тоже объединили?

 - Нет. По другим всё осталось, как прежде. – Власова допила стакан воды и продолжила: – Думаю, надо пояснить во избежание дальнейшего недопонимания.

 Присутствующие промолчали. Скорее всего, никто уже не хотел знать никакие нюансы. Одно дело допускать, и совсем другое – услышать о методах работы Центра напрямую.

 - Дело в том, что более высокий уровень HI влечёт за собой его больший отрыв от предыдущего. Я говорю сейчас о силе способностей: чем интенсивнее их проявления, тем сложнее обладателю достичь какого-либо прогресса. То есть если «четвёрка» может при определённых обстоятельствах подняться на шестой уровень – заметьте, это установленный факт и касается всех без исключения, отнесённых к этой категории, – то «шестёрка» способна лишь на скачок в один уровень. Выше седьмого им не подняться. Более того, лишь тридцать процентов «шестёрок» способны на прогресс.

 - А дальше? – спросил Воробьёв. – Седьмой, восьмой?

 - На седьмом уровне только один человек выдавал в ходе эксперимента слабые всплески восьмого. Они были неустойчивы, условно проявляемы и больше походили на аномалии. Поэтому на сегодняшний день принято считать, что седьмой и выше на прогресс не способны. Ещё вопросы?

 - Уровни, – напомнил ей Попов.

 - Ах да. С каждым уровнем, по мере повышения, количество носителей изменённой ДНК уменьшается: шестой уровень – две с небольшим тысяч человек, седьмой – уже лишь пятьсот одиннадцать. Обладателями восьмого уровня являются сто двадцать шесть человек. А девятки всего две.

 На последних словах докладчица перевела взгляд на Орлова. Илья это почувствовал, хотя смотрел на край стола и имел абсолютно безразличный вид. Вот что-что, а переходить к докладу о своей подопечной на фоне уровней, опытов и экспериментов ему совсем не хотелось. Выручил, как всегда, Потапенко.

 - Давайте уже пройдёмся по списку, – произнёс он, подгоняя уставших членов совета.

 - Хорошо, – ответил Родченко.

 Военные и представители МЧС согласно закивали, вполголоса перекидываясь фразами. Дама из сферы здравоохранения с недовольным видом что-то строчила у себя в бумагах. «Никак докладную министру ваяет о безобразиях в Центре», – подумал Потапенко и устало потёр глаза. Власова невозмутимо собирала листы отчёта. Её помощник быстро писал в потрёпанном блокноте и, изредка устремляя взгляд вдаль, что-то высчитывал.

 - Простите, - послышался шёпот.

Орлов с Потапенко одновременно посмотрели на говорящего. Это был «новенький». Парень навалился на столешницу, тщетно пытаясь обратить на себя внимание Власовой.

 - Евгения Павловна, к вам обращаются, – громко произнёс Попов и усмехнулся. На протяжении всего заседания он внимательно присматривался к новому члену Совета.

 - А? Кто? – Она осмотрела стол и наткнулась взглядом на розовеющее лицо парня.

 - Вас что-то интересует?

 - Да. - Надо отдать должное: несмотря на стеснение, он не отступил. – У меня вопрос…

 - Говорите. – Власова ему улыбнулась.

 - Что такое HI?

 - «Homo Ingenium»². Иначе говоря, человек со сверхспособностями или гений иного порядка. Новый вид.

Примечание:

¹АППГ – аналогичный период прошлого года.

² Homo Ingenium – (в переводе с латинского) человек гениальный.

Глава 3.

г. Москва

двадцать лет назад

Пока бегло отчитывались по каждому из семи с половиной тысяч HI (иногда пролистывая целые листы фамилий – в особенности тех, кто не доставлял проблем), Орлов разглядывал плавный узор дубового полотна двери и думал совершенно о другом. Его фамилия была во второй половине списка, Марию по обыкновению рассматривали в самом конце, поэтому он мог себе позволить погрузиться в воспоминания.

…Тогда, двадцать лет назад, сидя на холодном металлическом стуле, он испытывал нечто вроде анестезии: боль от потери близких ушла куда-то вглубь и почти не ощущалась – как и весь окружающий мир.

Он не знал причин задержания, как и того, почему его притащили в существовавшую в то время Федеральную службу безопасности, а не в местный отдел полиции. Было в принципе всё равно, что держат в пустой комнате уже пятый час. Слегка напрягал лишь полный мочевой пузырь да невозможность облегчиться по-человечески. То, что он это сделает в противоположном углу, даже не сомневался. Пожалуй, выберет левый. Как будет выглядеть его выходка на экранах видеонаблюдения, его тоже особо не волновало. Подозревал, что за ним наблюдают, но думать об этом не хотел.

По рассказам Потапенко, в смежном кабинете тогда находилось четверо: молчаливый оператор, следящий за производимой записью в допросной, аналитик, делающий какие-то пометки в блокноте, и два заместителя из разных отделов. Уже тогда, будучи молодым и не столь опытным, как сейчас, Потапенко умело собирал и изучал всё и всех. Смог он раздобыть и видеозапись разговора, происходившего за стеной допросной. Макс чуть позже заставил его пересмотреть это видео раз двести и дать оценку присутствующим, их разговору, эмоциональному состоянию, а также выявить скрытые мотивы и желания. Потому он помнил её содержание в малейших подробностях...

- Ну что, Сергей Павлович, это и есть наш супермен? – хмыкнул полноватый и безвозвратно лысеющий обеспеченец по фамилии Костриков.

Его появление в наблюдательной было не совсем уместным, поскольку вопрос не входил в круг его полномочий, но и неожиданным назвать было нельзя. Костриков отличался неуёмным, каким-то болезненным любопытством, и все об этом знали.

- До супермена ему, конечно, как до Китая раком, но да… Вот он, – ответил самый молодой в управлении заместитель начальника отдела.

Его фамилия была Попов, и на тот момент он являлся исполняющим обязанности начальника отдела защиты конституционного строя и противодействия терроризму.

- Ничего «такого» не вижу. – Костриков рассматривал довольно чёткое изображение на чёрно-белом экране. - И вот этот пацан… А что у него на голове, кстати? – сощурился он.

- Ирокез, – ответил аналитик, а чуть помедлив, добавил: – Синий.

- Хм... Оригинально. И вот этот… «синий» должен возглавить набирающий обороты бизнес? – продолжил свою мысль Костриков.

- Что там с бизнесом, меня не волнует, – ответил Попов. – Мне гораздо интереснее его, как вы выразились, суперменские способности.

Говоря это, он выбивал нечёткий ритм пальцами по столу, рядом с которым стоял.

- А зря… Зря. Задумка перспективная, – непонятно о чём пожалел Костриков.

- Ну и как ведёт себя? Улететь не пытается? – спросил он и рассмеялся, а его выпирающий живот стал комично подпрыгивать, словно живя собственной жизнью.

Аналитик осторожно перевёл взгляд на Попова и, получив разрешение – кивок, пояснил:

- Нет, он не двигается с момента, как его привели. Не будь у меня его подноготной на руках, решил бы, что агент.

- И какие предположения? – поинтересовался Попов.

- Вероятно, такое состояние – следствие депрессии.

Открывшаяся за их спинами дверь на миг запустила в полутёмное помещение жёлтый свет коридора и худощавую фигуру в несуразном сером костюме.

- Добрый вечер, Сергей Павлович, Анатолий Савельевич, - учтиво произнёс вошедший, но взгляд сразу перевёл на экран монитора.

- И тебе не хворать, Максим Григорьевич. Какими судьбами? - отозвался Костриков.

Ещё совсем молодой Потапенко прошёл вглубь кабинета и молчаливым рукопожатием поздоровался с остальными.

- Я за своим подопечным, – произнёс он, кивнув на экран.

- С каких это пор отдел международных связей интересуется подобными вопросами? – сощурившись, спросил Попов. В ожидании ответа он внимательно изучал неподвижную фигуру Потапенко.

- Не могу знать, с какого. Действую по приказу руководства. Он, кстати, датирован сегодняшним числом, если вам интересно. – Потапенко развернулся и посмотрел прямо ему в лицо.

- И где же этот приказ? – Этот вопрос Попова прозвучал в тишине кабинета почти угрожающе.

Костриков, стоявший между ними, невольно сделал шаг назад, отступая с линии фронта.

- Полагаю, на столе, в вашем кабинете.

Потапенко по всем внешним признакам был спокоен, даже тон его голоса оставался на одном уровне. Однако взгляд он не отводил и смягчить возникшую ситуацию никоим образом не пытался.

Их напряжённое противостояние прервал аналитик:

- Объект пришёл в движение.

Все одновременно посмотрели на экран. Костлявый парень в вытянутой футболке стоял спиной к камере, переминаясь с ноги на ногу. Видимо, пытался размять затёкшие конечности.

 - Копию отчёта потом мне, – произнёс Попов, рассматривая задержанного.

 - Это пожалуйста, но только через моё руководство, – бросил Потапенко и вышел из кабинета.

 Орлов успел сделать пару шагов, намереваясь расстаться с излишками жидкости, когда железная дверь открылась, явив молодого мужчину. Илье тогда показалось, что вошедший был ненамного старше его: словно едва университет закончил. Наверное, именно поэтому он выглядел живее и человечнее тех, что привезли Илью сюда. Его странного вида костюм совершенно не вязался с отросшими волосами и живым взглядом карих глаз, но тем самым как раз и способствовал доверию.

 - Здравствуйте, Илья Владимирович. Примите мои искренние соболезнования, – произнёс он, откровенно разглядывая Илью.

 «Ну и замашки! -  отметил про себя Орлов, покосившись на мужчину. – За такое в рыло обычно получают, а этот словно с луны свалился. Или специально провоцирует?» От неожиданной догадки Илья даже остановился; до заветного угла оставался метр. Последнее, чего ему сейчас бы хотелось, – так это биться с непонятным мудаком в здании ФСБ. Сил никаких. «Эх… Глотнуть бы «Дэниелса», да вытянуться на диване», - на миг погрузился он в мечты.

 И вместо привычной реакции на такое наглое разглядывание Илья хрипло выдал:

 - Этот угол, – указал он перед собой, - через две минуты станет туалетом. Табличку повесь.

И встав лицом к стене, принялся расстёгивать ширинку.

 - Пошли, – произнёс мужчина за его спиной и, судя по звуку, покинул кабинет.

Поколебавшись мгновение, Орлов застегнул потёртые джинсы и вышел следом.

Туалет, в которой его привёл странный тип, был стандартным: белый кафель на полу и стенах, пара писсуаров и раковина в углу. Несмотря на внешнюю отстранённость, спокойно в этом учреждении Илья себя не чувствовал, поэтому сразу прошёл в одну из кабинок.

 Единственным, что привлекло его внимание на выходе, было окно под потолком. Не заметив на нём решёток, парень задумался, какой здесь этаж.

 - Высоковато прыгать, – послышалось сзади.

 Илья обернулся. Теперь сопровождающий не казался таким уж не от мира сего. Его уверенная поза и прямой взгляд сообщали о внутренней силе.

 - Потапенко Максим Григорьевич, – представился он, когда Орлов прошёл к умывальнику.

 «Нет, всё-таки чудик. Кто знакомится в туалетах? Ещё бы руку протянул, стоя у писсуара», - подумал Илья, а поймав своё отражение в зеркале, впервые за последние две недели усмехнулся.

 На выходе «чудик» почему-то напрягся и, кинув «за мной», повёл его в сторону лестницы. Через пять минут они подошли к припаркованному на прилегающей стоянке мерседесу. Он оказался не заперт. Потапенко, дёрнув за ручку, с ходу его открыл. Внешний вид коня красноречиво говорил: его жизненный путь был извилист, каменист и, возможно, без асфальтового покрытия.

 Орлов плюхнулся на переднее пассажирское и с гулким дребезжанием чего-то внутри захлопнул дверь.

 - Клёвая тачка! – выдал он, разглядывая пыльную приборную панель.

 - От родителей досталась, – ответил Потапенко, выруливая на дорогу.

 Илья нахмурился и отвернулся к окну.

 - Ну и куда едем? – спустя некоторое время спросил он.

 - Для начала перекусим где-нибудь. Я жрать хочу, – ответил водитель.

 Орлов вдруг рассмеялся: громко и на первый взгляд не совсем естественно.

 - Что смешного? – покосился на него Потапенко.

 А тот всё не мог остановиться: хохотал, наклонившись вперёд, хлопал себя по коленке и периодически среди раскатистых «ха-ха-ха» выдавал «и-и-и» и «не могу поверить».

 Через какое-то время его истерика сошла на нет, он вытер выступившие слёзы и произнёс:

- Ну, блин, вы даёте!

 - Всё, успокоился? – раздражённо спросил Потапенко.

 - Ага. Ладно, я понял: ты хороший полицейский, сейчас накормишь меня, напоишь… А где другой?

 - Какой другой? – Потапенко бросил на него настороженный взгляд.

 - Ну, другой… Плохой который?

 - Не знаю, о чём ты, – ответил Максим.

А сам, как рассказывал гораздо позже, стал прикидывать новый маршрут: не в кафе, а на тренировочную базу, где в тот момент содержалась очередная партия «молодняка». Вроде у них там и психиатр был.

 - Ты что, боевиков не смотрел? Ну, там, «Смертельное оружие»… Нет?

 - Некогда мне.

 - Ага, точно чудик. Ладно просвещу, слушай. –  Илья всем корпусом повернулся к водителю. - Есть такой способ допроса, когда два полицейских по очереди играют роль: один, хороший, даёт «пряник»… Ну, это ты понял, я надеюсь? Пряник.

 - Ну и? – буркнул Максим.

 - А второй - плохой который - орёт в лицо и бьёт по почкам. Потом вступает опять хороший, успокаивает, даёт возможность во всём сознаться… Ну и на таких качелях злобный преступник раскалывается.

 - Что за бред?

 - Бред – не бред, а действенный способ! Ты бы сначала попробовал, а потом уже бубнил. «Бред!» - передразнил его Орлов.

 - На тебе, что ли, попробовать? – усмехнулся Потапенко.

 - Ну… Необязательно на мне. А я тебе вообще зачем? – уже без смеха спросил Илья.

 - Сейчас поедим, и всё расскажу.

 - Точно чудик, - тихо произнёс Орлов и отвернулся к окну, за которым мелькали редкие огни ночного города.

 Мерседес, дребезжа ходовой, направлялся куда-то в пригород. Эту местность Илья не знал. За те два года, что учился в Москве (хотя больше делал вид, чем учился), он несколько раз выезжал на дачи одногруппников, однако совершенно не ориентировался ни в населённых пунктах, ни в направлениях. Несмотря на неизвестность происходящего, страха он не испытывал; Потапенко почему-то упорно продолжал вызывать у него доверие.

 Когда машина затормозила у полупридорожного кафе, Орлов несколько удивился. Он наградил его статусом «полупридорожного» после того, как они свернули с шоссе на небольшую асфальтовую дорогу, по которой тряслись ещё целых пятьсот метров в глубь леса, прежде чем увидели фонарь, озаряющий блёклую вывеску «Кафе. Мотель».

 Видавшее виды двухэтажное здание из красного кирпича будто хвалилось новенькими белоснежными стеклопакетами, обещая тёплую, уютную атмосферу внутри. Это обещание весьма обнадёжило Орлова, поскольку за время поездки окончательно стемнело, и, несмотря на лето, в воздухе ощущалась сырость, пронизывало холодным ветром.

 Выбравшись из машины, он поёжился, растирая открытые участки рук.  Потапенко тем временем обошёл мерседес и открыл багажник. Пока он чем-то шелестел и тихо ругался, Орлов стоял перед крыльцом здания и разглядывал длинный ряд припаркованных мотоциклов. Это был не простой двухколёсный транспорт по типу «Урал» или «Иж», а настоящие изюминки мотокросса. Вернее, известные советские марки здесь тоже имелись, но их вид кардинально отличался от первозданного.

- Максим, как тебя там… Короче, ты уверен, что нам дадут здесь поговорить?

  Потапенко на это что-то промычал в нутро автомобиля, а у Орлова закрались нехорошие подозрения: для разговора ли он сюда приехал? И когда, быстро обдумав свои перспективы, он уже решил дать дёру, раздался оглушающий звук закрывшегося багажника. В этот момент Илья едва не сорвался с места.

  - Нашёл! – как ни в чём не бывало воскликнул Потапенко и помахал не сапёрной лопатой, как представилось тогда Орлову, а блокнотом.

  - Рад за тебя, – осторожно произнёс он. – Но скажи, пожалуйста, ты зачем меня сюда притащил? – С вопросами Илья решил не тянуть: лучше знать, к чему готовиться. – Ты это называешь спокойным местом? – Он поднял одну бровь, рассматривая озадаченного Потапенко.

  - А в чём дело? Что не так? – искренне спросил тот.

  - В чём дело? Ты совсем, что ли? Посмотри на меня и на это. – Орлов махнул на сверкающие, словно чёрные доспехи, мотоциклы. – Ничего не смущает?

  - Да нет. Тебя что-то смущает?

  - Да! Ещё как! – повысил голос Илья и буквально сразу пожалел об этом.

Скрипучая дверь выплюнула на улицу четверых здоровенных мотолюбителей. Они басовито хохотали, но резко замолкли, увидев, а в первую очередь, услышав, странную парочку на парковке.

  Все без исключения таращились на Орлова, явно пребывая в состоянии недоумения.

  - Чёрт, – сквозь зубы прошипел Илья и осторожно запустил руку в широкий карман, где незаметно стал наматывать на кулак стальную цепь.

Оценивая габариты посетителей кафе, он понимал, что выстоять шансов нет, но и сдаваться было не в его правилах. «Чёртов Потапенко!» - вертелось в голове, а адреналин уже хлынул в кровь; по спине и затылку побежали мурашки.

«Ничего, и не в таких передрягах бывали. Ну давай, посмотрим, кто кого!» - мысленно подогревал он себя.

  - Эээ… Чё за упырь? – выдал наконец один из четвёрки.

Вероятно, самый сообразительный.

  - О, ребята, привет! – воскликнул Потапенко.

  «Ребята?!» – пронеслось в голове у Орлова. Он даже повернулся посмотреть на горе-компаньона: не почудилось ли ему. Но тот открыто улыбался и выглядел как… «Душевнобольной», - сделал вывод Илья.

  - Привет, медвед, – отозвался один из посетителей кафе.

Он не выделялся ростом среди остальных, зато обладал густой бородой. К слову, вид все имели довольно устрашающий. Куртки-косухи, джинсы, кожаные брюки, банданы были лишь внешними атрибутами и сами по себе угрозы не несли, а вот их раскачанные владельцы с тяжёлым взглядом и не менее тяжёлыми кулаками – более чем.

  - Это что за канарейка с тобой? – продолжил бородатый, внимательно рассматривая Илью – от стоптанных кед до призывно торчащего ярко-синего ирокеза.

  - Ты кого канарейкой назвал, святой отец?! – подался вперёд Орлов.

  - Чё?! – сразу встали на дыбы остальные.

  - Тихо, тихо! – Максим вклинился между Орловым и байкерами. – Ребята, он со мной. Давайте дружить, а?

  - Ага, типа «жить дружно», – оскалился из-за его спины Илья.

  - Да тихо ты, – шикнул Потапенко. – Гера с вами?

  - Внутри, – рыкнул в ответ тот, что стоял ближе в двери.

  Четвёрка нехотя посторонилась, пропуская прибывших внутрь.

 Обстановка была характерной для бара: стены, отделанные вагонкой, деревянная барная стойка и в тон ей столы. В правом от входа углу расположились два бильярдных стола-гиганта с зелёным сукном. Плотная завеса сигаретного дыма и неизменный для таких мест рок, рвущий потрёпанные колонки под потолком, завершали картину.

 Потапенко оглядел зал и направился к дальнему столику в левом углу. С каждым его шагом становилось тише: словно звук выключался там, где он прошёл. Илья старался не отставать. Сейчас не хотелось выделяться, но с его внешним видом это было сложно. Все тридцать или около того посетителей недружелюбно таращились на него, что заставляло Орлова лишь крепче сжимать в кармане цепь.

 За столом, к которому они подошли, сидели четверо: трое мужчин и совсем юная девушка. По тому, как она держалась в компании, было ясно: она не чья-то подружка, она на равных с остальными. Её явно уважали, несмотря на возраст и пол.

 - Добрый вечер, Гера, – обратился Потапенко к одному из них.

Это был яркий представитель байкерства. Среди остальных его выделял возраст – за пятьдесят – и татуировки, покрывающие все видимые участки кожи.

 - Добрый, Потапыч. Ты сегодня в компании? – Он единственный из присутствующих доброжелательно улыбнулся, с почти детским интересом рассмотрел Орлова и спросил: – Это он?

 - Угу. Нам бы поговорить. Свободно? – Максим кивнул на дверь в углу.

 - Да. Я скажу Веронике, чтобы принесла ужин.

 За дверью оказался небольшой кабинет на четверых посетителей. Но прежде чем закрыть за собой дверь, Илья успел заметить, что в основном зале словно в один момент включили звук – и все опять ожили.

 С протяжным «ох» Потапенко плюхнулся на диван, небрежно кинул на стол свой блокнот и указал на противоположный диванчик:

 - Присаживайся.

 Под весом Ильи дерматин противно скрипнул.

 - Ты странный парень, – произнёс он, рассматривая своего конвоира.

 - Какой есть. – Потапенко достал пачку «Мальборо» и простукивал остальные карманы в поисках зажигалки.

 - Что тебе от меня нужно? – спросил Илья, передав ему через стол коробок спичек.

 - Эээ… Много чего, если честно, - ответил Максим и выдохнул в потолок плотную струю дыма. - Слушай, я толком не жрал дня два, наверное. Не могу сейчас, трясёт. Понимаю, для тебя это сложно, но давай молча поедим, и я всё расскажу.

 Как стало понятно из принесённого Вероникой набора блюд, основное меню завсегдатаев этого места – мясо. Когда девушка, окатив их недовольным взглядом и мелькнув стройными ножками из-под латексной мини-юбки, удалилась, Потапенко накинулся на еду. Илья тоже не стал отказываться, хотя особого аппетита не было.

 - Как ты себя чувствуешь в последнее время? – вдруг спросил Максим.

 - Что за вопросы? Нормально, – огрызнулся Илья.

 Потапенко с удовольствием прожевал очередной сочный кусок мяса и добавил:

 - Ничего странного не происходило?

На Илью он почти не смотрел и выглядел больше увлечённым блюдом, нежели собеседником.

 - Внезапная смерть предков – недостаточно странное событие для тебя? – горько выплюнул слова Орлов и отодвинул от себя почти полную тарелку. Его лицо застыло в непроницаемой маске, а в движениях проявилась резкость.

- Я не об этом.

 - А о чём, ёпа мать?! – повысил голос Орлов и попытался встать, но в комнате в три квадратных метра и деться было особо некуда.

 - Извини, ладно? – сказал Потапенко. – Задеть не хотел.

 Оба замолчали.

 - Ты кто?

Неожиданный вопрос Ильи ввёл Потапенко в ступор.

 - В смысле?

 - Ты фэбс или мент? – уточнил Орлов.

 - Ну… Представитель власти, скажем так, – ответил Максим.

 - Не беси, конкретнее давай.

 - Ладно, формально я не состою в штате службы безопасности, но пока работаю с ними, да.

 - Нихрена не понял. Так ты из ФСБ или нет? – разозлился Илья.

 - Я сотрудник МИД¹, но так получилось, что пока тесно сотрудничаю со службой. К чему допрос?

 - Мне помощь нужна. Я… В общем, хочу разобраться. Узнать, кто виноват в смерти родителей. Понимаешь… - Орлов оживился. – Я же знаю своего батю. Он никогда не поехал бы на ночь глядя, в дождь. У него со зрением беда. А тут… Не верю я, короче, а менты только в носу ковыряются. Помоги, а?

 -  Ты знаешь… - начал Потапенко.

Но Илья его перебил:

 - Бизнес продам, квартиру, если нужно.

Он смотрел на Макса глазами фанатика. Им он и являлся в тот момент.

 - Так, стоп. Ничего не надо продавать, это раз. Не вздумай кому-нибудь такую хрень ляпнуть, это два. Понял? – Потапенко для убедительности ткнул в него пальцем и продолжил: – Я сам заинтересован этими случаями. Разберусь, дай время.

 - Случаями?.. – Орлов подался вперёд.

 - Да, есть мысли. Нечто подобное уже происходило, и не раз. – Потапенко говорил тихо, словно даже здесь, у чёрта на рогах, их могли подслушать.

 - Аварии? Так они происходят каждый день. О чём ты, какие случаи?

 - Не только аварии. Расскажу, но всё по порядку. Хорошо? – Потапенко потянулся за электрическим чайником, принесённым официанткой, и налил в два стакана.

 - Весь внимание, – ответил Орлов, откинувшись на спинку дивана.

 Максим крутил в руке горячий стакан и какое-то время молчал, размышляя, с чего начать и как грамотно донести до сидящего напротив то, что на первый взгляд кажется абсурдным.

 - Недавно был фильм «Люди Х»², смотрел?

 - Издеваешься? – спросил Илья, сжав в руке пакетик чая.

 - Нет, отнюдь. Просто скажи: да, нет?

 - Ну, смотрел.

 - Тебе это покажется полным бредом, но то, что там показано, правда, – произнёс Потапенко, с опаской глядя на собеседника. – Утрировано, конечно, – добавил он после того, как во взгляде Орлова промелькнула ярость.

 - Ты сейчас серьёзно? – Илья отряхнул ладони от крупинок чая и недобро улыбнулся.

В его голове крутилась одна мысль: в рожу этому клоуну сейчас он дать не сможет: за дверью полный бар его неадекватных приятелей, а вот слинять отсюда – самое время.

 - Да. Я не знаю, как произошла утечка информации. Американцы молчат и честно глазками хлопают. Но это правда. – Потапенко говорил быстро и напряжённо, словно пытался куда-то успеть.

 - Ты псих, – спокойно констатировал Орлов и встал из-за стола. – Ты тут запиши свою дико интересную историю, а я покурю пока, окей?

 - Да послушай же ты! – Максим тоже поднялся и схватил его за предплечье. – Дай мне тебе показать. Пять минут – а дальше можешь идти куда хочешь.

Илья ухмыльнулся, рассматривая странного знакомого, которого не мог понять. Он с детства хорошо читал людей, их эмоции, намерения… порой даже мысли угадывал. Сложно обмануть человека с таким чутьём. Его мама как-то говорила, что этот дар достался ему от бабушки, но он, конечно же, отмахивался, считая себя просто наблюдательным. И вот сейчас, подключив все внутренние сенсоры, он видел перед собой абсолютно искреннего человека. Вернее, человека, который верит в то, что говорит. Из этого следовало, что перед ним псих. Вот только было одно обстоятельство: псих не способен проникнуть в ФСБ и вытащить оттуда задержанного.

 - Ну давай, покажи. – Орлов улыбнулся ещё шире, но его взгляд остался напряжённым.

Потапенко вышел из кабинки, а вернулся уже с девушкой: той самой, что сидела рядом с Герой. Закрыв дверь на ключ, он попросил:

 - Юль, покажи нам.

 - Гере не понравятся твои извращенские просьбы. – Она лукаво улыбнулась.

 - Я серьёзно, не ёрничай. Покажи, пожалуйста.

 - Что именно? – Юля села на диван напротив Орлова и подвинулась, освобождая место для Потапенко.

 - Всё равно. Наглядно чтобы, – пояснил тот, усаживаясь рядом с ней.

Она потянулась за минералкой и открыла крышку. Сделав глоток, поставила бутылку перед собой и обратилась к Илье:

 – Что, не веришь в сказки? Стал большим мальчиком?

 - Нет, знаешь ли, с кукухой всё в порядке, – ответил он.

 - Оно и к лучшему. Значит, не придётся тебя перепуганного с люстры снимать.

С этими словами она сняла джинсовую куртку и перевела взгляд на бутылку с водой. Обведя её рукой по кругу, Юля стала водить указательным пальцем вокруг горлышка. Она не касалась ни бутылки, ни тем более воды в ней, но по какой-то причине жидкость стала повторять круговые движения за пальцем, будто её помешивали. Пузыри газа активно поднимались на поверхность, и в тишине было слышно, как они лопаются и шипят.

 - Эээ… Фокусы? – спросил Илья, пристально рассматривая происходящее. Он даже подался вперёд, пытаясь понять, что происходит.

 - Ага, – во весь рот улыбнулась Юля.

Её глаза блестели азартом и озорством.

 Продолжая совершать круговые движения пальцем, девушка медленно подняла руку, и вода, повинуясь воле «фокусницы», последовала за ней. Образовавшийся водяной вихрь покинул бутылку и закручивался уже вне стеклянных стен: прямо в воздухе.

Зрелище было необычайно красивым. Прозрачная вода словно в невесомости крутилась на месте, создавая над столом импровизированный торнадо. Происходящее в декорациях заурядного бара на глазах оторопевшего зрителя имело стойкий оттенок сюрреализма. Это было нереально. Это вообще не могло происходить в действительности, но происходило.

 Илья смотрел, буквально открыв рот и почти не дыша. Он всё пытался осмыслить происходящее, но у него не получалось.

 Хитро подмигнув Максиму, Юля сделала едва уловимое движение пальцем, и вихрь почти в полном объёме плеснулся в лицо Орлову. Тот шарахнулся, как от кипятка, и с криком «чёрт!» едва не упал вместе с диваном.

 Байкерша звонко рассмеялась.

 - Что это?! – воскликнул Орлов, таращась то на Потапенко, то на девушку.

 - Волшебство… - загадочно прошептала Юля и улыбнулась, рассматривая красивого и такого растерянного сейчас парня.

 Учитывая, что дальнейшему разговору лишние уши были не нужны, а пауза несколько затянулась, Потапенко решил вмешаться.

 - Юль, спасибо тебе. – Он выразительно посмотрел на девушку.

 Она нехотя отвела взгляд от Орлова и приподняла бровь.

 - Мне типа свалить?

 - Да. Нам надо поговорить, – слегка замялся Максим.

 - Ладно, – протянула она. – Двинься.

 Когда за ней закрылась дверь, Илья, не поднимая глаз от стола, где лужей растеклись остатки торнадо, спросил:

 - И что, хвостатые тоже есть?

 - Кто? А! Нет, не всё так однозначно, как в фильме. – Потапенко замолчал, давая ему ещё немного времени.

Орлов был бледен и явно шокирован увиденным. Спустя пять минут он закурил и наконец попросил:

 - Расскажи.

И Макс обрисовал ситуацию, отвечая на многочисленные вопросы.

 «Да, есть люди с аномалиями; их мало, но они есть…»

 «...Нет, он не знает, почему так происходит, что некоторые рождаются другими. Вопрос об этом только изучается…»

 «...Нет, у них нет никаких внешних отличий. Недавно предположили, что изменения заложены на генетическом уровне. Сейчас в мировом научном сообществе активно исследуется именно это…»

 «...Овечка Долли? Нет, это лишь прикрытие настоящей цели исследований…»

 «...Да, способности разные: от телепатии до управления материями. Хотя самые мозговитые в науке спорят по данному поводу, образуя два лагеря: тех, кто относит управление, скажем, водой к разновидности телепатии, и тех, кто разделяет эти способности…»

  - Кроме того, есть особо выдающиеся «таланты». Они официально ещё не признаны, - продолжал выдавать детали Потапенко.

 - Кем? – перебил его Орлов.

 - Политиками. Вернее, правящими верхушками. Но и здесь не всё так просто. Не все политики в курсе подобного. – Максим указал на столешницу, на которую полчаса назад приземлились остатки водяного смерча.

Помолчав немного, он поднял тяжёлый взгляд на Орлова и весомо подытожил свой рассказ:

- На сегодняшний момент это главная тайна нашего мира. Никто не должен об этом знать.

 - А почему, мать твою, я вдруг оказался в курсе?! – неожиданно вспылил Илья. – Ты меня спросил, нужно ли мне это знание? Чёрт! Жил не тужил, и на тебе! Давай так, ты ничего мне не говорил, а я ничего не слышал и не видел. Окей?

 - Не. Так не пойдёт, – ответил Потапенко.

 - Почему? На кой хрен я тебе?!

 - Вот мы и подошли к тому, зачем сюда приехали.

 - Действительно, зачем?! – продолжал нервничать Илья, даже уже не пытаясь удержать под столом свою ходившую ходуном коленку.

 - Сейчас настолько… эээ… мутное время, а этот вопрос так важен, что меня, скорее всего, ликвидируют, если вскроется тема нашей беседы, – невозмутимо сообщил Потапенко, покручивая в руке коробок спичек.

На контрасте со смыслом сказанного его абсолютно ровный тон добавлял ситуации странности выше всякой меры.

 - Это не всё, что ли?! – выпучил глаза Илья. – Послушай, я действительно не хочу ничего знать. Давай по домам и сделаем вид, что мы незнакомы?

Но Потапенко проигнорировал его слова.

 - Скажи, ты в себе чувствуешь изменения? – спросил он.

 - Какие? – Нервный смешок у Орлова вырвался сам собой.

 - У тебя были в последнее время галлюцинации: визуальные, слуховые?  - Теперь Максим рассматривал собеседника ещё внимательнее.

 - Нет вроде… - Илья какое-то время насторожённо приглядывался к Потапенко, пытаясь уловить его скрытую мысль, а потом выдал: – Так, стоп! Не надо на меня так смотреть. Я нормальный. Понятно?!

 - А я не спорю. Конечно, нормальный.

 - Тогда какого… На что ты намекаешь? – вспыхнул Илья.

 - Успокойся. Я не намекаю. Прямо скажу. Ты только сиди и не дёргайся. Хорошо? – Получив молчаливое согласие, Потапенко пояснил: – Ты один из тех, у кого есть способности. Не перебивай, а слушай! – Осадив Илью, который попытался вскочить, он продолжил: - Они у тебя нестандартны. Не знаю, как за бугром, но нашими спецами такие пока не изучались.

 - Какие? – прошептал Орлов, почти согнув в руке чайную ложку.

 Заметив это, Потапенко молча вынул столовый предмет из его руки.

 - Не переживай и не порть приборы. За это Вероника сожрёт тебя со всеми потрохами. – Он умело отвлёк Илью на реальность, чтобы снизить накал эмоций, а потом продолжил:

 - Ты что-то вроде радара или… диагноста. Да, точно. Я бы это так назвал. Понимаешь, ты видишь суть таких, как ты сам. Можешь определить вид силы и её степень.

 - Что определить?..

 - Ну... Ты чувствуешь, что умеет человек. Или не «человек» – вас пока никак не назвали. И то, насколько сильны его умения. Ты сам довольно сильный в этом плане.

 - Откуда? С чего ты взял? – продолжал упираться Илья. – Подожди, ты тоже… того? – Он поднял бровь и подался вперёд в попытке рассмотреть Максима в мельчайших подробностях.

 - Нет. У меня нет никаких способностей, кроме тех, что не дают мне сидеть на месте ровно или сдохнуть в той реалии, в которой существую. Знаю я это про тебя, потому что мне сказали.

 - Кто?

 - Её зовут Магдалина. Она одна из самых сильных среди вас и живёт за границей. Её дар пока не признан нашими остолопами. Не хотят её слова воспринимать всерьёз. Она… Как бы тебе доступнее объяснить-то?..

 - Говори как есть.

 - Короче, она видит будущее, – с вызовом заявил Потапенко, для которого тема, связанная с Магдалиной, была болезненна. Свою реакцию Максим обычно пытался скрывать, но удавалось ему это не очень хорошо.

 - Ага. Гадалка, - съязвил Орлов.

 - Сам ты гадалка! – вспылил Макс. – Она провидица! Она видит и анализирует огромное количество вероятностей. Постоянно, каждую минуту! Тебе до неё, как…

 Потапенко замолчал, рассматривая потрескавшуюся столешницу, а Илья, шумно выдохнув, запустил пальцы в свой стоящий колом ирокез. Попытался разворошить его, но приобрёл от этого лишь вид плешивого ежа.

Орлов не хотел верить, но после ручного водного торнадо… всё же верил.

 - Мне нужно умыться, – тихо произнёс он.

 - Дверь рядом, – ответил Максим.

 Илья вышел. Его голова пульсировала, обещая в ближайшем будущем разразиться болью. Мысли хаотично скакали от одной новости к другой. Открыв дверь в небольшой сортир, он не стал её закрывать. Казалось, вокруг исчез воздух; дышал с трудом. Крутанув вентиль с холодной водой (горячей здесь не было), он с опаской покосился на прозрачную струю. Та вела себя обычно и нападать вроде не собиралась. После небольшого – постыдного, как сам определил, – колебания Орлов запустил свою неформальную шевелюру под поток холодной воды. Стало легче.

 Когда он вернулся в кабинку с зачёсанными в небольшой хвост влажными волосами, на столе стояли две чашки кофе. Здесь он был натуральный, приготовленный в турке. Потапенко уже пил свой и с наслаждением пускал в потолок струи сизого дыма.

 - Что дальше? – с порога спросил Илья и занял своё место.

Теперь перед Максимом сидел совершенно иной человек: взрослый, сильный, полностью сконцентрированный на разговоре.

 - А дальше я попрошу тебя о помощи.

 - Что я могу?

 - Мне нужен союзник. Я помогу тебе, а ты мне…

Примечание:

¹ МИД – Министерство иностранных дел.

² «Люди Х» - здесь отсылка к фильму 2000 года.

г. Москва

ночь с 07.05.2021 г. на 08.05.2021 г.

…С тех пор прошло много времени, почти двадцать лет. Сделано этими двоими было немало: Магду и её слова стали воспринимать всерьёз; она вообще приобрела ценность и вес во многих странах. Илья развил свои способности, а точнее, полностью овладел ими. При этом ему удалось избежать процедуры исследования и «обучения» на тренировочной базе.

К сожалению, не всем повезло как Орлову, но постепенно условия и отношение к HI менялись: их стали ценить и в некотором роде беречь. Даже внесли изменения в конституцию, закрепив отдельным секретным разделом их права, свободы, особый статус и ограничения. Теперь любой изменённый мог побороться за себя, по крайней мере, так было записано в основном законе страны.

 Более того, Потапенко и Орлову удалось не только сколотить надёжную команду, силами которой они выявили, обучили и координировали деятельность лучших в стране отрядов специального назначения, но и стать настоящими друзьями. Они добились власти, заработали денег, обросли связями и заручились поддержкой верных людей. Одним словом, укрепили свои позиции в жизни. Илья возглавлял (негласно, конечно) подразделение по работе с HI в Санкт-Петербурге. Потапенко занимался координацией особо важных и сложных вопросов, связанных с одарёнными, по всей стране.

 А ещё они терпеливо готовились к моменту, когда наступит день «Х». Как бы фантастически это ни звучало, но закат цивилизации уже стоял у ворот и требовательно в них стучался.

 Шансов изменить будущее и спасти мир от гибели было мало – но они были. Однажды поклявшись друг другу сделать невозможное, чтобы предотвратить трагедию, Орлов и Потапенко жили в ожидании той временной точки, с которой всё начнётся. И дождались.

Закат человеческой цивилизации, предсказанный более сорока лет назад, должен был произойти совсем скоро. Если откинуть эмоции и разобрать это событие на составляющие, можно было с уверенностью сказать: главная его особенность в том, что все многомиллиардные вариации будущего (за исключением некоторых) сходились на одной отметке временной шкалы, после которой неминуемо заканчивались гибелью всего живого. При этом вариантов конца света, его причин и продолжительностей было множество. Их объединяла неизбежность и точка невозврата – конкретная дата.

 Именно поэтому каждый божий день армия ясновидящих во всех уголках Земли вот уже двадцать лет смотрит в будущее, анализирует, опять смотрит и снова выбирает те направления во времени, которые могли бы помочь. И всей этой многочисленной армией «ведьм», как их называл Орлов, руководила Магда – самая сильная, загадочная и непонятная настолько, что общаться с ней от лица руководства страны мог лишь Потапенко. Питала она почему-то к нему некоторую симпатию. Остальных же не удостаивала и приветствием – и неважно, был перед ней президент или министр. Говорят, что даже монархов она не жаловала.

Магда смогла определить и вычленить из общего массива наиболее важные и ценные вариации будущего: те несколько мизерных путей (точное их количество хранилось в секрете), которые являлись исключениями и оставляли шанс на спасение. И один из них по удивительному стечению обстоятельств, а возможно, в угоду высшим силам – шёл прочной нитью событий прошлого, настоящего и будущего по территории нашей страны. На первом этапе он был завязан на Симбирской. Она была ключевой фигурой.

 Сколько всего было этапов и когда это закончится, опять же, никому, кроме Магды и ближайшего к ней окружения, не было известно. Однако это не мешало в разных уголках земного шара прорабатывать до мельчайших подробностей каждый, даже самый маловероятный вариант.

Естественно, столь шокирующей информацией обладал узкий круг: исключительно задействованные в разработке и внедрении спасительных сценариев. Даже руководство не всех стран было в курсе надвигающейся беды. Но те, кто знал, работали на полную катушку.

…Это было самое нудное совещание, которое только можно представить. Напряжённая атмосфера, тяжёлые взгляды, фальшивые улыбки; в совокупности с ярким светом и сгустившейся духотой это всё могло вывести из равновесия даже самую устойчивую нервную систему. Поэтому Илья не спешил выходить из своего транса. Когда-то давно он научился отключаться от происходящего настолько, что почти не тратил энергию, но при этом следил за ходом и запоминал важное. В такие моменты он мог обдумывать всё что угодно: от падения цен на фондовом рынке и валютных скачков до просьбы дворника одного из филиалов взять на практику его дочь.

 Вот и сейчас в его голове мелькали картинки прошлого: азарт новой деятельности, адреналин, дерзость, которые помогали расти и добиваться результатов. Ещё были угар и веселье, безумная Белка – та самая байкерша, которая целых два года щедро дарила ему любовь, безудержный секс и терзания сердца в периоды, когда, насытившись им, пропадала, чтобы спустя недели появиться вновь. Всё это было так давно, словно не с ним.

 Незаметно мысли Орлова перетекли в настоящее, и перед глазами тут же всплыл образ Марии.

 …Когда его натренированный профессиональный мозг дал слабину, сказать было сложно, но началось всё с наблюдения. Сначала дело шло как обычно. Процесс, отточенный за долгие годы практики, не предвещал сюрпризов: получили задание, инструкции и описание объекта, организовали круглосуточное наблюдение, стали собирать подноготную.

 Но тут себя проявила первая неожиданность: не было никакой подноготной. Человек есть, а прошлого нет. Глубже, чем дата поступления в московскую областную больницу девушки по фамилии Симбирская, копнуть не получалось. Пусто.

 В надежде найти хоть какие-то зацепки, которые помогли бы вывести на её прошлое, усилили наблюдение. Подключили психологов – специалистов по физиогномике и языку тела, чтобы те разобрали загадочную личность по кирпичикам. Что они, впрочем, и сделали, представив отчёт, изобилующий формулировками «честна», «крайне искренна в реакциях», «признаков лжи и утаивания информации не обнаружено».

 В этот же период характерные для Орлова трудолюбие, упорство и гипертрофированная ответственность сыграли с ним злую шутку. Илья доверял своей команде, без сомнения делегировал решение задач, но всё же чувствовал необходимость личного участия, поэтому каждый день, в свободное от дел время (как правило, поздно вечером или ночью), он пересматривал фото- и видеоматериалы, которые сопровождали отчёты о слежке за Симбирской. Он с упорством фанатика всматривался в изображения, сравнивал их, наблюдал за её движениями с целью выявить фальшь и притворство. Сканировал, слушал её разговоры, подобно заядлому ценителю классической музыки, и словно обладатель исключительного слуха, улавливал малейшие нюансы её интонаций.

 А по ночам, когда терзался бессонницей и не мог остановить работающий мозг, анализировал тысячи её изображений, видео и часы телефонных разговоров. Разбирал на малейшие детали общение с друзьями… то, как она реагировала на их слова… в каких моментах мелодично смеялась, а в каких, не понимая шутки, молчала, красноречиво стесняясь своего непонимания. Как она удивлялась, переживала, скучала, веселилась… рассуждала о разной всячине – и многое другое.

 В конце концов, месяцы наблюдений и ночного препарирования её жизни дали свои результаты, только совсем иного толка. Орлов на ней зациклился. Его поведение стало походить на зависимость: он с нетерпением ждал вечеров, когда мог без посторонних изучить новые данные за день, посмотреть на неё, услышать, прикоснуться серой жизнью и сухой душой к светлой, сияющей девушке. Его крайне раздражали незваные гости, любые попытки друзей вытащить его из дома и убедить провести вечер иначе.

 Илья погрузился в объект настолько, что не сразу сумел распознать ненормальность происходящего. Он отмахивался от пугающих мыслей, отшучивался от намёков Димы, вечерами болезненно сжимал кулаки, чтобы не позволить пальцам-предателям в неосознанной ласке скользнуть по силуэту на экране, – а по ночам просыпался от навязчивых видений, где главным искрящимся образом была она.

 Её безумно красивые глаза, тонкие запястья, мягкий манящий голос: его будоражило просто всё. Она казалась нереальной, неземной. Таких в его жизни ещё не было.

 Когда он понял, что влип, было уже поздно. Она питала и вдохновляла, побуждая искать, развивать и покорять все новые вершины: и не потому, что было важно не скатиться в стагнацию – как раньше, а потому, что этого действительно хотелось. Под властью этих эмоций Орлов работал с упоением.

Понимая систему, в которой был вынужден существовать, людей, что сидят за этим столом, их цели, принципы работы, а порой их отсутствие, он был готов скрывать информацию об инициации Марии до конца, при необходимости сделать всё для этого.

 Однако у всего есть обратная сторона – и в случае с Машей это была та самая слабость, что делала его уязвимым. Он уже не мог назвать себя «железным человеком», каким его считали окружающие. Да и врагов за двадцать лет накопилось немало. Поэтому сейчас мысли под мерный гул голосов докладчиков то и дело перескакивали в стезю безопасности, назойливо напоминая: осторожность должна быть в приоритете. Некоторые и так считали Орлова параноиком в ряде вопросов; теперь же было самое время им действительно стать.

 То, что Симбирскую могут попытаться устранить, было ясно сразу. После аукциона, в спешке накидывая новый план, его команда пыталась предусмотреть все нюансы. При этом защите «объекта номер один» – Марии – отводилось едва ли не первое место. Но прежде Илья не мог предугадать, что «объект» станет для него важнее спасения человечества, а попытки «устранения объекта» смогут довести до паники.

 «Паника – это полный швах», - размышлял он, когда в районе двух часов ночи Маргарита принесла спасительный чай, кофе и воду для тех, кто предпочитал усиленные витамины и иные стимуляторы. – «Паника только вредит, мешает мыслить и анализировать. Она предвестник ошибок, а любая оплошность может стать фатальной».

 Но разве паника была причиной его ошибок? Нет. Когда на Марию совершили покушение, он не паниковал. Наоборот, тогда он настолько расслабился, увлёкшись «объектом», что перестал диагностировать их путь передвижения на предмет опасностей. В принципе, это был вообще не его профиль. По протоколу их должны были сопровождать соответствующие специалисты, но уровня способностей Ильи хватало, чтобы справиться самостоятельно. Однако он не справился. А такое самоуправство – явное нарушение инструкций, говорящее о превышении полномочий. Стоит узнать эту подробность руководству – и ему не поздоровится; даже Потапенко не спасёт.

 «Дебил!» Эта мысль Орлова, всегда шла следом за воспоминаниями о покушении. Илья признавал, что допустил ошибку, которая едва не стоила им обоим жизни, и терзал себя в лучших традициях самобичевания.

 Вспоминая тот вечер и прокручивая ситуацию с разных сторон, он неизменно приходил к одному и тому же выводу: других вариантов не было. Он почувствовал происходящее за пару секунд до выстрела, действовал на инстинктах и ни на минуту не задумался о последствиях. И произошло это не потому, что на подкорке отложился долг защищать объект: у носителей изменённой ДНК настолько сильны защитные внутренние механизмы, что сломать эту схему тренировкой гораздо тяжелее, чем в случае с обычным человеком. Нет, Илья подставился под пулю, потому что с головой погряз в Симбирской – и по-другому не мог. Возможно, лишь благодаря этому она до сих пор была жива.

С покушением проблемы не закончились.

Расследование тогда зашло в тупик. Прогнав отпечатки пальцев киллера по Международной базе данных о «Лиге», которую по крупицам пополняли некоторые страны, удалось установить его принадлежность к этой террористической организации, но не более. Хорошие спецы следов не оставляют, а мертвецы не расположены к беседам. Этот был именно такой: профессиональный при жизни и мёртвый к моменту обнаружения.

Кроме того, очередная аховая новость прилетела от всезнающей Магды. Как у Потапенко не развился тик на её звонки, остаётся загадкой. Она поведала, что вариант будущего с участием Симбирской в её видениях померк. Что-то негативно повлияло на вероятность предотвращения глобальной трагедии, снизив шансы ровно наполовину.

 Явных предпосылок к этому Илья не видел. И хотя он в тот момент восстанавливался в больнице после ранения, из ежедневных отчётов знал, что Маша находилась в безопасности, писала картины, проблем со здоровьем и особых провалов в эмоциональном состоянии не имела. Поэтому не только вся их команда, но и аналитический отдел ЦЭР, привлечённый к работе над вопросом, впали в ступор. Тем не менее факт оставался фактом, и единственное, что можно было сделать в подобной ситуации, – перепроверить всё заново, задействовав основные силы. Однако и это особого результата не дало, лишь расплывчатые предположения.

 Тогда, пытаясь как-то повысить шансы, Орлов перетащил Симбирскую к себе, усилил меры безопасности и в целом постарался создать максимально комфортные для неё условия. Так постарался, что окончательно потерял голову.

  Позже Потапенко, конечно, переплюнул его с безапелляционным заявлением – скорее даже требованием – о необходимости заключить брак с Марией. Говоря это, Макс демонстрировал крайнюю серьёзность и подкрепил свою позицию трогательной речью о важности и значимости миссии, а под конец и вовсе сослался на инструкции Магды: та якобы утверждала, что Орлов имеет устойчивое положительное влияние на «объект». Зачем-то прихватив с собой Князеву, Максим долго распинался и в итоге вручил официально заверенное руководством поручение на выполнение важного задания – жениться.

 Раньше Илью такое требование не сильно обеспокоило бы. Сначала он бы от души рассмеялся, а потом без проблем женился бы. Оформить развод при наличии брачного соглашения – не проблема. Но в тот момент он едва не прибил друга; даже присутствие Князевой Потапенко бы не спасло. Его физиономия осталась цела лишь благодаря Марии, которая, услышав перебранку, выглянула из мастерской. Орлову не хотелось становиться монстром на глазах любимой женщины.

 Сейчас Илья приехал в Москву не только для участия в заседании. Во-первых, он хотел напомнить Максу о том, что всё ещё не намерен выполнять его совершенно дурацкое поручение, касающееся женитьбы. Во-вторых, он планировал поговорить с ним о покушении на Симбирскую, поскольку с некоторых пор стал подозревать, что та неудавшаяся попытка и потеря результативности их варианта будущего могут быть связаны между собой. Первый пункт плана он уже выполнил, остался второй.

 …Пока Орлова съедали мысли, Маргарита с достоинством истинной леди расставляла на столе напитки, приборы и сухофрукты. Каждому обновила бутылки воды и забрала пустые. Делала она это ловко и профессионально, обходя документы стороной; на бумаги даже не смотрела.

 Перерыв был объявлен на двадцать минут. Зал по обыкновению никто не покинул. Не то чтобы это было правилом – скорее данью уважения друг другу и негласным требованием делового этикета. Ведь в случае, если кому-то приспичит выйти, по возвращении придётся заново проверять этого человека на наличие жучков и сторонних воздействий на сознание. Одним словом, это дополнительное время, которого и так было мало. К тому же туалет находился в смежной комнате.

На крайний случай всегда можно было пройтись по залу; не запрещалось. Пользуясь возможностью, Илья встал из-за стола и расправил затёкшие плечи. Медленно продвигаясь вдоль стены, он скользил обманчиво равнодушным взглядом по кабинету. Со стороны казалось, Орлов просто решил размяться. Однако на самом деле он подмечал, чем заняты остальные члены Совета, и выгадывал удобный момент, чтобы подойти к Потапенко с волнующим вопросом.

Застыв статуей у дальнего окна, Максим задумчиво смотрел сквозь блики на стекле в темноту ночного города. Илья остановился рядом, но заговорил лишь тогда, когда убедился, что Попов полностью поглощён разговором с Родченко.

- Потапыч, – вполголоса произнёс он. – Скажи честно, ты ведь до сих пор пытаешься понять, что произошло? Разобраться, почему у нашей ветки будущего рухнула эффективность?

 - Да… Пытаюсь, но плохо получается, - также тихо ответил Максим.

 - Тебе не приходило в голову, что это может быть связано с покушением? Магда ведь позвонила сразу после него. – Голос Орлова стал ещё тише.

 Потапенко кивнул.

 - Что, если мы не там ищем? Может, дело в самом покушении, и я зря тогда подставился? – предположил Илья, сунув левую руку в карман.

Если правую он всегда мог контролировать, не выдавая своей реакции, то с левой иногда случались проблемы: дрожь в ней, возникавшую от внутреннего напряжения, скрыть не получалось – и приходилось либо сжимать кулак, либо прятать его, как сейчас. Он не хотел слышать иного ответа, кроме отрицательного, но, как ему казалось, был готов к любому. Стоя у этого окна, он всё равно страшно нервничал, что и проявлялось в непроизвольных выплесках силы.  Издержки седьмого уровня.

 От Потапенко этот жест не укрылся. Он поднял глаза, внимательно посмотрел на друга и более чем твёрдо ответил:

 - Нет, не зря. Без Симбирской смысла в наших копошениях ноль с гаком. Я склоняюсь к тому, что покушение было отвлекающим манёвром: что-то они сделали в то время. Не знаю пока, разрабатываем версии, проверяем. Но как иголку в стоге сена, сам понимаешь.

 Орлов кивнул и вытащил руку из кармана. Это Потапенко тоже заметил и отвернулся к окну, скрывая довольную улыбку. Интерес Орлова к Симбирской Максим увидел давно, хотя тот и не признавался в симпатии. Окончательно развеяла все сомнения та бурная реакция Ильи на приказ о заключении брака. И Максим такому повороту событий был только рад.

 Вскоре они расселись по местам, и обсуждение возобновилось в прежнем ритме. Потапенко зарылся в бумаги, Орлов – в свои мысли.

 Когда небо окрасилось в золотисто-розовый, предвещая рассвет, тренированный слух Ильи вывел на первый план неуверенный голос Власовой.

 - Илья Владимирович, вы следующий, но… Возможно, не стоит? Да и вообще в отношении вас это лишь формальность. Одним словом, из уважения и солидарности я не настаиваю на… вашем разборе.

 - Вы о чём, Евгения Павловна? О какой солидарности может идти речь? - с ухмылкой произнёс Попов. - Он такой же, как все остальные. Помимо прочего, уважаемый коллега наделён немалой властью и, обратите внимание, непосредственно занимается нашим с вами спасением! Его не то что стоит – его жизненно необходимо обсудить!

Он замолчал, а в зале воцарилась тишина, наполненная недоумением, а местами даже упрёком. Вероятно, поэтому Попов добавил:

 - К тому же Илья Владимирович – очень сознательный, ответственный человек. Уверен, он не против. Ведь так? – Попов вместе с креслом повернулся к Орлову и приподнял бровь, будто имитируя его привычку.

 - Не знаю, но поверю на слово: кому как не вам, уважаемый Сергей Павлович, знать характеристики окружающих, – с совершенно невозмутимым видом ответил Илья.

 Он явственно ощущал кипящую, словно лава, злость, что распирала Макса. Потапенко негодовал и был готов встать на защиту, а зря: Орлова давно не волновали попытки ковыряния в его жизни и способностях.

 - Евгения Павловна, давайте. Что там у вас на меня? – с лёгкой улыбкой обратился он к Власовой.

 - М… Орлов Илья Владимирович, - начала она и вдруг остановилась.

Её лицо выдавало внутреннюю борьбу; ей явно не нравилось оглашать сведения о человеке в его присутствии. Илья не без удовольствия мысленно это отметил: «Значит, ещё не всю человечность растеряла в кулуарах министерства и среди бесконечных пробирок ЦЭР».

 - Личные данные, думаю, стоит опустить.

 - Евгения Павловна… – укоризненно протянул Попов.

 - Личные данные человека не имеют существенного значения в рассматриваемом вопросе, Сергей Павлович! – с нажимом произнесла Власова. – К тому же вы их и так знаете.

 От последней фразы Попов слегка растерялся, потому и не успел отреагировать. Потапенко хмыкнул, разведчики переглянулись и открыто усмехнулись, Воробьёв тщетно попытался скрыть улыбку за документами, и даже осторожный до этого представитель МЧС приподнял уголок губ. Родченко же с живым интересом, но аккуратно наблюдал за реакциями присутствующих.

 - Так вот, - продолжила Евгения Павловна. – Орлов – представитель HI второго набора. Согласно утверждённому классификатору спецификаций относится к общей группе – психокинез. По индивидуальным характеристикам входит в подгруппу диагностов. Инициирован девятнадцать лет назад естественным путём. Уровень силы – седьмой. Согласно оценкам сортировочной комиссии, владеет даром на девяносто семь процентов. Аттестацию проходил год назад. Замечаний с нашей стороны не имеется.

 Доклад продолжил представитель службы разведки, сообщив об отсутствии у Орлова «нежелательных связей за рубежом». Попов же от себя раздражённо бросил:

- По моей линии тоже чисто, - и уткнулся в фолиант повестки.

Его «чисто» означало, что рассматриваемый не творит «безобразий» уже внутри страны: не совершает преступлений, количество его привлечений к административной ответственности не превышает десяти в год, а также он никак не связан с криминальными элементами, скандальными личностями, прямой оппозицией действующей власти и теми, кто внесён в список лиц нежелательных по разным причинам.

 После этого перешли к следующему HI с его уровнем силы и проблем. Орлов даже удивился: настолько быстро и безболезненно сегодня обошлось. Он давно заметил: если не задержались на нём, значит, хорошенько потопчутся по его подопечной. Стоило собраться с силами – иначе усталость возьмёт своё, и тогда он точно сорвётся. А делать это ни в коем случае нельзя.

 …Уже окончательно рассвело, на часах Орлова стрелки показывали без четверти шесть, когда Власова добралась до Симбирской. Но стоило ей озвучить фамилию, как дверь зала совещаний неожиданно открылась.

 - Максим Григорьевич, это вас. – Маргарита стремительно подошла к Потапенко и передала ему мобильный.

 - Слушаю, – произнёс он в трубку.

Если бы по залу летали мухи, их жужжание в тот момент было бы оглушительным.

 Шла вторая минута разговора, во время которого Потапенко не сказал ни слова: лишь молча слушал и делал какие-то пометки в своём блокноте. Из открытой двери почти одновременно раздались звонки ещё трёх телефонов. Маргарита нервно обернулась, но с места не сдвинулась. Тогда из-за стола встал и вышел в приёмную Попов; после этого один из аппаратов утих. В кабинете поднялся шум: стало очевидно, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

 - Понял, – наконец механическим голосом произнёс Потапенко. – Действуйте по инструкции.

Положив телефон на стол, он поднял нечитаемый взгляд на Орлова и сообщил:

- Объект пропал.

г. Санкт-Петербург

08.05.2021 г. 5:10

Часы показывали десять минут шестого, когда парень в серой толстовке увидел ту, которой предназначалось сидеть дома, а не сигать в данную минуту через забор, падать, бежать и садиться в первую, неизвестно откуда взявшуюся в пять утра машину. Он совсем не ожидал такого поворота и испытывал довольно яркое чувство удивления, когда навешивал на девушку ментальный «маяк» и считывал её энергетику для укрепления своеобразного «жучка», который позволит отследить её на расстоянии. Он даже не мог сказать, каким расстоянием ограничивались его способности. Уровень был поистине высок.

Парень находился на значительном отдалении от жилого комплекса, но в удачном для наблюдения месте. Здесь, за небольшим кустарником, его было трудно заметить, а обзор для слежки открывался почти стопроцентный. Сидел он прямо на траве, вытянув ноги.

Рядом, слегка наклонившись, стоял верный ему на эту ночь конь – спортбайк «Кавасаки». Одну сторону мотоцикла украшало изображение тигра в прыжке. По неизвестным причинам зверюга имел не оранжевый, а кислотно-лимонный цвет, и, выделяясь даже в темноте, словно вопил: «Запомни меня!» Но пришлось брать то, что было. И парень не пожалел: успел насладиться отличной манёвренностью и, конечно же, высокой скоростью.

В наушниках у наблюдателя звучал тяжёлый рок, который его успокаивал и создавал иллюзию стабильности. Вообще, за эту ночь наблюдений он получил огромное удовольствие. У него редко появлялась возможность провести несколько часов под открытым небом, дышать свежим воздухом – ощущать себя живым. К тому же погода выдалась на удивление хорошая: сухо, тепло и ветра почти нет.

Однако возникшая ситуация, назовём её форс-мажорной, несколько сместила акценты и вывела его из состояния созерцания окружающего мира, вызвав почти отчётливое чувство, похожее на интерес. Давно с ним такого не случалось.

Парень прислушался к своему состоянию и с лёгкой улыбкой прошептал:

- Удивление, интерес… Надо же!

Долго «в себе» он задерживаться не стал: перевёл сознание в режим сканирования окружающей обстановки. Теперь, когда «маяк» был прочно закреплён на «объекте», можно было не спешить, а понаблюдать за жилым комплексом, в котором до этого на ровном месте почему-то сработала пожарная сигнализация, а сейчас нарастала паника. Парень точно знал: никакого пожара там нет.

Однако его внимание быстро переключилось на серый Фольксваген Джетта, который с вечера был припаркован на Южной дороге и не подавал признаков жизни всю ночь. Но стоило «объекту» сесть в машину и направиться в сторону центра, как неприметный автомобиль с визгом стартовал и направился следом. «Интересно», – резюмировал наблюдатель и заглянул чуть глубже, чем окно машины: в мысли водителя.

Это был обычный человек, без признаков изменения ДНК, но с неким сумбуром в голове, возникшим вследствие большой дозы свежего адреналина, которая хлынула в кровь. А ещё, конечно же, он уловил его мысли; они состояли из визуальных образов и звуковых воспоминаний, оставшихся после нескольких ночных звонков. Разобравшись в нехитрой мешанине, парень в серой толстовке усмехнулся: «О-очень интересно…»

В этот момент из жилого комплекса выбежали двое мужчин, перетянув его внимание на себя. Это были те, кто должен был охранять и следить за «объектом», но, откровенно говоря, провалили своё задание. С опозданием они обшарили территорию и, естественно, никого не нашли.

Оставаться здесь больше было незачем, поэтому парень снял капюшон, скрывавший довольно заметный шрам на подбородке, вынул из ушей капельки наушников и, скрутив длинные чёрные волосы в низкий хвост, надел мотошлем. Когда горе-секьюрити вернулись в дом, он завёл мотоцикл и направился по следу девушки. Метка сидела отлично; найти её не составит труда.

г. Москва

08.05.2021, 05:55

Илья предполагал, что звонок, прервавший заседание, может касаться его, но всё же к новости оказался не готов. Впервые за двадцать лет он не смог сразу взять себя в руки; просто сидел и безучастно смотрел на Потапенко, пытаясь осознать сказанное: «Объект пропал».

На фоне поднялась суета: вопросы, на которые не было ответов, чертыханья, звонки в ведомства и руководству.

- Когда? – тихо спросил Орлов.

Потапенко уже что-то в спешке подписывал.

- Чуть меньше часа назад. – Максим передал листок Маргарите и сразу же заговорил в телефон, набрав телепату ЦЭР. – Ольга Васильевна, вы нужны. У нас новый член совета. Инструктаж, блок – всё как обычно. Да. Старая площадь, четыре. О пропуске договорюсь. Мне нужно уехать, самостоятельно, ладно? Да. Спасибо.

Потапенко положил трубку.

- Что ещё? Отследить могут?

Вопрос Орлова прозвучал почти одновременно с вопросом Попова:

- Ну, что делать будем, Максим Григорьевич?

Тот сидел на другом конце овального стола, полностью откинувшись на спинку кресла, и крутил в руке свой смартфон.

Потапенко ответил сначала Орлову: напряжённо, вполголоса.

- Нет, её телефон дома остался, и группа Владимирова ничего толком сказать не может. Не чувствуют её. Словно блок стоит.

- Или… - ещё тише произнёс Орлов.

- Нет. В случае «или» Магда бы уже всех расчленила, – прошептал Потапенко и уже громко обратился к Попову: - Сергей Павлович, вы не хуже меня знаете, что в таких случаях происходит. Запускается определённый протокол. Проверяем все возможные варианты.

- Лига? – спросил представитель разведки.

- Точно неясно, но эту версию тоже прорабатываем.

- Тогда я правильно сделал, что отдал приказ на задержание Хазина, – улыбнулся Попов.

- Какого Хазина? – Илья обернулся.

- Ну… Илья Владимирович, вы же сами понимаете, что ваш сотрудник первый в очереди подозреваемых, учитывая его м… сомнительные семейные связи. – Довольный вид Попова создавал острый диссонанс с общим настроем остальных.

- Он ни при чём, и вам это известно, – бросил ему Орлов, собирая со стола свои документы.

- В этом сейчас никто не может быть уверен на сто процентов. Если не виноват, значит, не виноват. Разберёмся, – продолжал улыбаться Попов.

Орлов не ответил, лишь на выходе, обернувшись, спросил, обращаясь к Потапенко:

- Паспорт?

- Не нашли, – ответил тот, словно ждал этого вопроса.

Орлов слегка прищурился и кивнул, а после покинул зал совещаний.

В приёмной мужчина задержался: смотрел на секретаря, формируя в мыслях оптимальный план возвращения в Санкт-Петербург, а также первые действия, которые необходимо предпринять уже сейчас.

- Билет? – спросила Маргарита, тактично выждав паузу.

- Да.

- Через несколько минут пришлю на почту, – ответила она, открыв сайт авиакомпании.

Орлов кивнул и направился на выход. Он уже был в коридоре, когда услышал её тихое «Удачи вам».

Здание Илья покинул через дверь, ведущую на задний двор, который предназначался для парковки автомобилей. Он спешил предупредить своего водителя, поэтому сразу направился к машине, возле которой стоял Хазин. Подняв голову и прикрыв глаза, тот наслаждался утренним светом и влажным воздухом.

Солнце уже вовсю припекало, но от асфальта ещё шла прохлада. Было довольно тихо; из-за ограды, отделявшей здание администрации и его небольшую территорию от остального мира, доносилось суетливое чириканье воробьёв. Однако шум автомагистралей с каждой минутой становился отчётливее. Город постепенно просыпался.

И это утреннее затишье сейчас резко контрастировало с внутренним состоянием Орлова; заставляло и без того натянутые нервы колоть острыми иглами его мозг.

- Ох, ну и долго же вы в этот раз. Или это я отвык. – Парень улыбнулся, открывая дверь автомобиля.

- Олег, у нас ЧП, – тихо выдал Орлов, подойдя почти вплотную.

Стоило ему это произнести, как Хазин мгновенно подобрался, а улыбка слетела с лица. Он включился в работу, словно и не было бессонной ночи:

- Куда едем?

- Никуда. Тебя хотят задержать по подозрению в похищении Симбирской.

Краем глаза Орлов уже видел приближающихся людей из ЕПС. Они вышли через ту же дверь, что он минуту назад, и спускались с невысокого крыльца. «Оперативно сработал», - мысленно заключил Илья, имея в виду Попова.

- Это из-за брата? Я не… - Поначалу попытавшись оправдаться, Хазин осёкся и в изумлении застыл.

- Знаю, – перебил его Орлов, глядя ему в глаза. – Тебе нужно продержаться день, максимум два. Я тебя вытащу, слышишь? Даю слово.

- Хорошо, - решительно ответил Хазин и стиснул зубы.

На этом разговор завершился, поскольку к ним подошли четверо мужчин. Двое представились, предъявив удостоверения, а после проверки документов Хазину было предложено проследовать в машину. Ключи от служебного автомобиля попросили сдать им. Это требование было не совсем правомерно. Орлов понимал, что можно и отказать, ведь автомобиль принадлежал ему. Но тогда пришлось бы ехать в управление, а это значило тратить время, которого и так не было. Поэтому Илья кивнул водителю, и тот выполнил требование.

Наблюдая, как уводят Олега, он на скорую руку накидывал уже третий запасной план действий. Однако в первую очередь необходимо было вернуться домой.

Когда тойота с сотрудниками ЕПС отъехала, телефон пиликнул сообщением: пришёл электронный билет на ближайший рейс до Питера. Судя по времени вылета, в запасе оставалось меньше двух часов. Выйдя за пределы стоянки, Илья расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и позвонил приятелю – владельцу такси. Ему необходимо было успеть на рейс.

г. Москва

(малый зал совещаний администрации президента)

08.05.2021, 06:15

- Если ни у кого нет ничего более срочного, то предлагаю завершить заседание, – произнёс Родченко. Выглядел он при этом весьма встревоженно.

- Да-да. Конечно, – рассеянно ответила Власова, собирая листы своего объёмного доклада в одну кучу.

Потапенко перевёл взгляд с двери, в которую только что вышел Орлов, на собравшихся. Они сидели за столом, такие важные в своей серьёзности, но такие далёкие от реальности. Большинство до конца даже не осознавали то, что сейчас произошло. «Боже, какой цирк!» - подумал он, но озвучивать мысли, конечно, не стал.

- Не повезло Орлову. Такой промах с его стороны, - завёл свою ядовитую шарманку Попов. - Вряд ли после такого сохранит своё место.

У Потапенко сей выпад не вызвал удивления, но он всё же не выдержал:

- А не пойти бы вам куда подальше, Сергей Павлович?

- Что?!

- В жопу иди, говорю.

- Ты, Макс, не наглей, а то следом за своим дружком вылетишь отсюда. И не только отсюда, – выплюнул Попов.

Вид при этом он приобрёл, надо признать, отменный: покрылся красными пятнами, уголок левого глаза заметно подрагивал в нервном тике.

«Вот так уже лучше, а то сидит улыбается. Жаль тратить на тебя время и силы, гнида, - мысленно завершил их непродолжительный диалог Потапенко. - Работы предстоит навалом. Чёрт, как проворонили-то?.. Ладно. Орлов сейчас на передовой, пора прикрывать его с тыла».

- Пропала… - ворвался в его мысли голос мчсника.

Следом, словно получив разрешение, ожил Воробьёв:

- У меня вопрос: разве нельзя её отследить силами HI?

- Не всё так просто, Александр Семёнович, - взялась пояснить Власова. – Если установлен, скажем так, маяк, то возможно. Но опять же, расстояние зависит от сил телепата, который отслеживает.

У этой женщины, казалось, был ответ на любой вопрос относительно HI.

- А «маяк», я так понимаю, никто не ставил… - догадался Воробьёв.

- Правильно. Она неинициированная. Ей нельзя, – развела руками Евгения Павловна.

- Какова причина вашего «ей нельзя»? – спросила женщина из минздрава, пытаясь заморозить всех вокруг своим высокомерным видом.

- «Маяк» – сложное телепатическое воздействие на мозг, отличающееся от, скажем, «крючка» постоянным и непрерывным влиянием на объект. «Крючок» как бы навешивается снаружи и выводит лишь на ментальный след человека. При этом он ограничен по времени воздействия и не даёт стопроцентного результата. «Маяк» более продуктивен и внедряется вглубь. Учитывая, что мозг непрошедшего инициацию похож на лабиринт, нашпигованный бомбами, носитель изменённой ДНК становится непредсказуемым и опасным. Могут возникнуть проблемы, а если взять в расчёт уровень Симбирской, то проблемы, я бы сказала, гарантированы. Неконтролируемая энергия таких, как она, может при выплеске трансформироваться во что угодно: например, в торнадо.

- Да… - протянул мчсник. - Тяжеловато будет объяснить торнадо в Москве.

И опять наступило синхронное молчание: то ли торнадо представляли, то ли попытки сотрудников МЧС объяснить возникновение этого явления в столице.

- Но есть ещё один вариант, – разрушил коллективный сеанс фантазирования Попов, который успел вернуть себе человеческий цвет лица. - Неужели великая и ужасная Магдалина не в силах найти кого-то? Ни за что не поверю. Эта проблема решается одним звонком, не так ли, Потапенко?

Задумчивый Максим вдруг усмехнулся.

- Предлагаете позвонить и признаться всему мировому сообществу, что мы просрали один из шансов спасти мир? – Он твёрдо смотрел на Попова, признавая ошибку, допущенную его людьми.

Попов лишь улыбнулся, пожал плечами и отвечать явно не собирался. Он уже добился того, чего хотел: признания вины Потапенко, и не абы какого, а публичного, в присутствии свидетелей.

За него ответил Родченко:

- Нет, конечно, нет. Это не вариант.

Оставаться здесь для Макса было чревато: попахивало скандалом. Поэтому он наклонился к сидящей за столом Власовой:

- Евгения Павловна, пожалуйста, дождитесь Ольгу Васильевну. Блок поставить нужно.

При этом он кивнул на нового члена совета, который выглядел растерянным, вертел головой и совсем не понимал, что происходит. От такой картины Макс слегка скривился. Парень его раздражал, но лишь потому, что где-то в глубине души Потапенко завидовал этому не нюхавшему пороха новичку: его незнанию, уровню ответственности и спокойной жизни.

- Останусь, - заверила Евгения Павловна. - Вы в ЦЭР?

- Да. Полагаю, лучшего места для временного штаба сейчас не найти.

- Это верно. Я к вам позже присоединюсь.

Потапенко выпрямился, расправил плечи и окинул взглядом членов Совета.

- Уважаемые коллеги, я в Центр. Буду на связи. Если что, звоните. Всего хорошего, - с этими словами Максим покинул опостылевший за эту ночь зал совещаний.

Задержавшись в приёмной, он отдал последние распоряжения своему секретарю: остаться до приезда телепата, потом отдых до пяти вечера, а после прибыть в ЦЭР.

- Вам бы тоже отдохнуть, Максим Григорьевич, – робко произнесла Маргарита.

- Некогда, Рит. Всё, жду тебя вечером.

***

…Спустя два часа, когда новичку был установлен блок, а почти все члены межведомственного совета разошлись, Маргарита решилась сбегать в дамскую комнату. Стоя у раковины, она неожиданно вспомнила, что оставила телефон на зарядке в приёмной. Усталость всё-таки брала своё.

Хотя на других этажах администрации были слышны редкие шаги, бренчание связок с ключами и пожелания доброго утра, в коридоре, где располагался малый зал совещаний, пока что было тихо и пусто. Рита бесшумно шла по ковролину и думала о том, что её пропуск сюда был выписан вчера, а сегодня уже утратил силу. Получается, сейчас она находилась здесь не совсем легально. Потому её живо интересовал вопрос, насколько быстро выпустит её из здания здешняя система безопасности? Тратить свои драгоценные минуты ей хотелось лишь на отдых.

Не дойдя каких-то пару метров до двери приёмной, она услышала разговор двух человек и остановилась. Если бы кто-то спросил, почему она это сделала, ответа она бы не нашла. Скорее всего, сработало предчувствие – острое и характерное для всех HI.

- Насколько плохо то, что она пропала? – Это был голос Родченко.

- Если по десятибалльной шкале, то девять с половиной. – Голос Попова звучал тихо, слегка различимо, но это точно был он.

Маргарита его узнала.

- Из-за Лиги?

- Угу. Она оружие – как, впрочем, и все изменённые. Но гораздо более эффективное, скажем так. Если попала к ним, то…

- Я понимаю, но, во-первых, она неинициированная. А во-вторых… Какова вероятность, что она у Лиги? – с сомнением спросил Родченко.

В разговоре возникла пауза. В этот момент Попов обдумывал, стоит ли поделиться своими подозрениями, что Симбирская на самом деле уже прошла инициацию и, возможно, даже успела написать картину с применением своих способностей. Но так как подтверждённой информации на руках у него пока не было, он решил не спешить с выводами и сказал лишь то, что Родченко и так знал:

- Искусственно организовать «пробуждение» несложно, вы же в курсе. Если мы об этом знаем, то они – подавно. А исходя из расстановки сил, я бы дал восемь баллов из десяти, что объект у них. Или скоро будет.

- И что предлагаешь?

- План Б, – в этот раз без колебаний выдал Попов.

Маргарита не знала, о чём речь, но запоминала разговор и старалась не дышать.

А Родченко, принимая непростое решение, молчал несколько томительных минут и всё же дал отмашку:

- Пожалуй, это целесообразно. Три дня – и приступайте.

- Принял, Станислав Олегович.

Рита попятилась и через пять судорожных вдохов уже стояла за дверью туалета. Сердце гулко билось в её груди, гоняя кровь и награждая девушку лёгким головокружением. Однако спустя ещё несколько минут, она невозмутимо вышла, забрала из опустевшей приёмной телефон и без препятствий покинула здание администрации. По её виду никто бы не смог сказать, что у неё дрожат и потеют руки, а асфальт под ногами и вовсе не ощутим.

По дороге к машине, припаркованной на стоянке в двух кварталах от здания, Рита открыла переписку со своим начальником и написала: «В наличии остались лишь розы и пионы. Через три дня Поставщик Люксембурга Авиапочтой Направит Букет».

Нажав «отправить», она выдохнула и поспешила дальше. Время на сон утекало как песок сквозь пальцы, а организм с каждым шагом всё настойчивее требовал отдыха.

***

…Где-то в Подмосковье, в одном из многочисленных коридоров Центра управления научными исследованиями и разработками в области эволюционного развития человека, спешащего Потапенко настигло звуковое уведомление о полученном сообщении. Прочитав оное, он споткнулся и замер, а после почти бегом направился в дальний кабинет.

- Воробьёв, я знаю, у тебя есть закрытый канал! – Максим буквально накинулся на военного, который недавно приехал в Центр и сейчас с уставшим видом сидел в кресле, предназначенном для посетителей. - Срочно нужен!

- Ладно, – протянул тот, отставив кружку с кофе.

Он достал из нагрудного кармана маленький кнопочный телефон, ввёл на нём код и протянул взволнованному мужчине.

Слушая гудки, Максим вполголоса твердил: «возьми трубку, возьми трубку…» И спустя некоторое время на том конце ответили:

- Слушаю.

- Илья, у тебя три дня, потом вводят план Б, – чётко произнёс Потапенко.

Связь была плохая, с помехами и треском. Но защищённая.

- Макс, какой ещё план? Подожди, давай позже, я только приехал.

- Ты не понял. У тебя три дня. Потом будет отдан приказ на её уничтожение.

«Чёрт!» – услышал Потапенко, прежде чем оборвалась связь.