Твой черёд. Авель

– Ты совсем прихуел, Авель?! Не смей мне угрожать!

Брат молча крутил бокал в руке, не обращая внимание на орущего Бастиана, и смотрел на стол из красного дерева. Я подскочил с места, опираясь руками на столешницу, и испепелял Бастиана взглядом.

– А иначе что? Что ты сделаешь? Ты крыса, которая бегает из угла в угол, не зная, куда приткнуться.

Бастиан совершил самую большую ошибку в своей жизни. Эта мразь не должна была переходить нам дорогу. Я уже прекрасно понимал, чем закончится этот вечер.

– Захлопни свой хавальник, ублюдок, и не смей обвинять меня без доказательств в том, в чём я не виноват, – рыкнул Бастиан.

Он посмел назвать меня ублюдком?! Рванув вперёд и схватив эту суку за шею, я сжал пальцы, перекрывая доступ кислорода в его прокуренные лёгкие.

– Как ты меня назвал? Я что-то не расслышал, повтори-ка!

Рядом со мной упала увесистая папка, видимо, кто-то из парней кинул на стол.

Я уже продолжительное время испытываю ненависть к бывшему лучшему другу, а если быть точнее – с того самого момента, как мне принесли видеозапись, где Бастиан передаёт документы в руки одного из людей Шейлона.

Оттолкнув его, Бастиан упал на диван и с ненавистью смотрел в мои глаза, понимая, что сколько бы он не угрожал, сделать ничего не сможет.

Косясь на брата, я был немного удивлён, что Авель совершенно не реагировал на происходящее, и зарычал на Бастиана за нас двоих:

– Надеюсь, это подходящие доказательства твоего предательства, сучоныш?!

Бастиан, сдерживая гнев, совершил героический поступок, промолчав. Это было действительно значимым, зная, что у него такой же, как и у нас с Авелем, вспыльчивый характер. Парень листал бумаги, а ехидная усмешка расплывалась на его лице. От её вида мне хотелось подскочить на ноги и подправить ножом его улыбку.

– Что за херню вы мне подсунули? Где ваши хвалёные доказательства? Отец вас и слушать не станет, увидев это. Анджело, вы возомнили себя королями, а по факту – два дебила, которые не могут отличить правду от фейка! И на основании этого вы пытаетесь мне что-то предъявить? Чёртовы психи! Как бы вы ни пытались запятнать имя моего отца этой хернёй, вам ничего не удастся сделать. Я не позволю вам добраться до моей семьи!

Движение справа заставило меня повернуть голову. Авель был вне себя от гнева. Он вскочил на ноги, скрежеща зубами.

– Хочешь, я докажу тебе, что заберу у тебя самое дорогое, не моргнув и глазом? Хочешь?! – Авель сверкал глазами.

Я уже знал, что у него есть какой-то план, и ухмыльнулся на уверенность брата.

– Захлебнись своей желчью, Авель. Тебе всё равно не добраться до меня этими липовыми бумажками!

Бастиан пытался защититься, хотя я уже не видел в этом смысла. Если Авель что-то решил, то его уже невозможно было отговорить. После смерти Лианеля он стал абсолютно непредсказуем, и я даже не мог предположить, что брат задумал на этот раз.

– Хорошо, мой старый друг! Потерпи пару дней, и ты заберёшь свои слова обратно! Я отниму у тебя то, чем ты так гордишься! То, что ты любишь больше себя самого! Всего лишь через несколько дней я уничтожу тебя, Бастиан Вердет!

– Какая же ты красивая, дочка! Надеюсь, что ты будешь у меня самой счастливой, моя дорогая.

– Конечно, мам, – я выдавила из себя улыбку, кружась перед зеркалом в пышном свадебном платье на потеху матери. Я не подавала виду, что чертовски нервничаю перед встречей с будущим мужем. Я не видела Авеля много лет и смутно помню озорного мальчишку из детских воспоминаний. Трудно было представить, каким он вырос, но я была действительно рада стать именно его женой.

Мне, наверное, единственной из всех моих подруг посчастливилось выйти замуж за человека, который был старше меня всего на семь лет, и которого я знала до свадьбы, хоть и очень недолго. Я пыталась видеть в этом лишь плюсы, ведь Молли, моей однокласснице, повезло гораздо меньше. Из всех кандидатов в мужья её отец выбрал для неё мужчину старше на тридцать два года, с обвисшим пузом, седыми редкими волосками на голове и неимоверно воняющий потом.

Было не так сложно понять, почему её семья сделала выбор в его пользу, причина как всегда была слишком банальна – деньги. Семья Молли давно болталась на грани бедности, и союз с Пауло, обещал им безбедное существование до конца жизни.

В нашем обществе девочек быстро выдавали замуж после совершеннолетия, а некоторые браки по договорённости были заключены, ещё когда девочка только достигла полового созревания. Если она была образована и в чём-то уникальна, то родители пытались «продать» её подороже, чтобы хоть как-то отбить траты на обучение, кружки, частных преподавателей и дополнительные уроки. Именно по этой причине отец и не стал заключать брак по договорённости, боясь, что к моему совершеннолетию семья жениха может обанкротиться, а договор он нарушить уже не сможет.

Я была сильно удивлена, когда семья Анджело пришла свататься неделю назад. Я не видела ни братьев, ни их отца, сидя в своей комнате. Меня не впустили в кабинет, где отец обсуждал с будущими родственниками нашу свадьбу, но я абсолютно уверена, что отец продал меня по самой высокой цене. Фамилия Анджело много лет была у всех на слуху. Её боялись, уважали, кто-то даже боготворил. Их состояние не поместилось бы на табло калькулятора, и не я одна знала, каким именно способом они этого добились.

Я с детства понимала, что именно такой и будет моя судьба. Что отцу будет всё равно, кто станет моим мужем, лишь бы только он смог поднять авторитет нашей семьи и, в частности, свой. Ещё в таком союзе была немаловажная деталь – этой свадьбой отец приблизит себя к верхушке, если можно так выразиться, к элите мафиозного мира.

Авель и Итан Анджело хоть и были молоды, но, сместив с поста главы своего отца, держали в страхе всю (на минуточку) страну! Их имена не знал, пожалуй, только слепой, глухой и немой калека. Перейти этим двоим дорогу – то же самое, что навлечь проклятье на весь свой род.

Почему выбор Авеля пал именно на меня, я до сих пор не могла понять. Да, мы были знакомы когда-то давно и даже играли пару раз вместе в детстве, но это не объясняло, почему он решил взять меня в жёны.

По слухам, натуре Авеля всегда и всё требовалось исключительное и эксклюзивное, а я в полной мере была этим эксклюзивом. Один только цвет моих серебряных волос заставлял людей на улице оборачиваться.

Взгляд зацепился за платье, которое стоило баснословной суммы, и выбрано было лично Авелем. Честно, я никогда не понимала такой траты денег. Какая разница сколько стоят, например, твои часы, ведь что за несколько тысяч, что за несколько миллионов, они всё равно будут показывать одно и то же время. Но для семьи Анджело это было важно.

* * *

Дверь распахнулась, и на пороге на несколько мгновений застыл отец, разглядывая меня с ног до головы. Встретившись со мной глазами в зеркале, он поправил бабочку на шее.

– Пойдём, Селена, неприлично заставлять гостей ждать. Церемония уже началась.

Папа, как всегда, не изменял себе. Он был настолько скуп на комплименты и тёплые слова, что, если мне не изменяет память, он ни разу не сказал что-то приятное в мой адрес.

Улыбнувшись напоследок матери и взяв его под руку, стараясь не нервничать, я шла с отцом в ногу, выходя на улицу.

Сотни гостей вставали один за другим, завидев нас, и отец гордо выпятил грудь, расправив плечи, медленно вышагивая к алтарю.

Я не встретила ни одного знакомого мне человека, почти все гости были со стороны семьи Анджело. Я старалась не смотреть ни на кого, сосредоточившись на широкой спине. Авель знатно вымахал и поздоровел. Лишь когда мы почти подошли к алтарю, я медленно выдохнула, расслабившись и встречаясь взглядом со старшим братом, что сидел в первом ряду. Бастиан был неотразим в своём бордовом костюме и чёрной рубашке. Густые чёрные волосы были идеально зачёсаны назад, а вот бордовая бабочка, обвивающая его шею, смотрелась на нём нелепо, и я ещё не раз припомню ему об этом, скорее всего, это мама заставила парня надеть её. Он улыбнулся, но от меня не утаился его грустный виноватый взгляд, и я непременно спрошу его об этом.

Передав мою руку будущему мужу, отец исчез из поля зрения. Сквозь фату я видела, как Авель повернулся ко мне и, подняв её, я наконец-то увидела его спустя столько лет. Он был гораздо выше, даже учитывая то, что я стояла на шестнадцатисантиметровых шпильках. Я не могла не отметить, что парень был очень хорош собой.

Точёные черты лица, нос с небольшой горбинкой, широкие плечи, на которых идеально сидел тёмно-серый строгий костюм. Густые брови, длинные чёрные ресницы, а глаза...

Глаза были столь завораживающими, что мне с трудом удалось отвести от них взгляд и вернуться в реальный мир, повернувшись к священнику, прежде чем утонуть в этой синеве.

* * *

После того, как на моём безымянном пальце появилось кольцо, а гости стали свидетелями наших клятв любви и верности, время понеслось галопом.

Десятки рукопожатий и пожеланий счастья молодым. Всё время, что мы принимали поздравления, я украдкой смотрела на Авеля. От этого мужчины просто невозможно было оторвать взгляд, особенно от его сдержанной улыбки.

Замысловатые татуировки на крепкой шее скрывались за воротом пиджака, и мысль о том, что уже через несколько часов я своими глазами смогу увидеть картинку полностью, заставляла нервишки шалить.

Я прекрасно понимала, как именно закончится этот день, и морально готовилась к нему с того самого момента, как отец объявил о моей свадьбе.

Не скажу, что мне было до жути страшно лишаться девственности, но коленки всё-таки подрагивали.

Многие мои подруги боялись своего первого раза, но благодаря моему придурочному и любимому старшему братцу я знала о сексе всё уже с шестнадцати лет. Бастиан иногда расписывал всё в таких красках, что волосы на затылке вставали дыбом. На тот момент я затыкала уши или убегала из комнаты, лишь бы не слышать его похабных словечек, но сейчас понимала, для чего он это делал, для чего рассказывал мне, и в большей степени я была ему благодарна, ведь я уже знала, к чему мне нужно быть готовой.

* * *

Авель за весь вечер лишь пару раз удостоил меня своим взглядом, и то, когда это было действительно необходимо.

Наблюдая за ним, пока гости веселились, я не могла не заметить, что и на церемонии, и на праздновании Авель был в коротких тёмно-серых перчатках, скрывающих лишь часть ладони и пальцы. Я несколько раз хотела поинтересоваться, почему он их не снимает, но каждый раз одёргивала себя. Всё могло быть гораздо сложней, чем казалось на первый взгляд. Что-то мне подсказывало, что перчатки служили не просто аксессуаром к его костюму, а чем-то большим, о чём он точно не расскажет в присутствии такого количества гостей.

Стараясь не выдать сверхзаинтересованности моим новоиспечённым мужем, зная, что у меня впереди ещё вся жизнь, чтобы досконально изучить каждую его родинку и шрам, я поглядывала на родителей, которые радовались этой свадьбе гораздо больше, чем я сама.

А вот стоило встретиться взглядом с отцом Авеля, как меня пробирал озноб. Он пугал меня до чёртиков своим суровым видом и тёмными глазами.

Весь праздник я вела себя, как и положено жене влиятельного мафиози, а если конкретней, то тупо молчала и улыбалась нашим гостям. Под конец праздника моя челюсть нещадно болела от этой уже ненавистной улыбки, что, скорее всего, со стороны была больше похожа на гримасу.

* * *

К концу празднования, когда наше пребывание было уже не нужно. Проводив до машин и благословив эту ночь, чтобы она подарила Авелю наследника, нас отправили в наш новый дом.

Меня немного удивило, что муж сел не со мной, а в переднюю машину, но это было даже к лучшему. Я откинулась на спинку и бездумно вглядывалась в пейзаж по дороге; мне нужно было немного времени, чтобы побыть наедине с собой и подготовиться к тому, что будет сегодняшней ночью.

Ворота огромного освящённого тысячами огней особняка открылись до того, как мы подъехали, что позволило нам беспрепятственно попасть внутрь. Я потеряла дар речи, увидев двухэтажный дом на берегу залива почти в центре города. Дом был настолько роскошен, что я не знала, на чём именно сначала заострить внимание. Огромные окна первого и второго этажа были занавешены плотной тканью, не позволяя посмотреть на убранство внутри. Широкие каменистые дорожки по обе стороны вели на задний двор к небольшой набережной, с которой открывался бесподобный вид на огни противоположного берега. А в воде отражались фонари самого большого в городе подвесного моста, что соединял две из трёх частей города.

Как только кортеж остановился, мне сразу открыли дверь. Выйдя на прохладный морской воздух, я поёжилась, плотнее кутаясь в шаль.

Авель, не дожидаясь меня, большими шагами направился к дому. Кивнув охраннику в благодарность за помощь, я поспешила за своим мужем, который уже включил свет на первом этаже.

Когда я зашла в дверь с правого угла дома, у меня чуть челюсть не отвисла от красоты, но держалась молодцом, никак не выдавая своё восхищение. Первым, что бросалось в глаза при входе, была огромная гостиная по дальней стене дома. Справа проход в столовую, а за ним – лестница на второй этаж, утопающая в одной из стен. По левую руку вдоль всей стены шёл бар, а за ним находился бильярдный стол. Это было больше похоже на дорогой ночной клуб, чем на постоянное место проживания.

– Не стой здесь, Селена, поднимайся на второй этаж, в спальню.

Я вздрогнула от его голоса, Авель первый раз за весь день обратился ко мне, да ещё и по имени. Меня немного выбила из колеи его грубость. Я, конечно, и не надеялась, что за стенами дома он станет слюнявым романтиком, но всё же мог быть хоть немного помягче. Не проронив ни слова, я прошла мимо него, послушно исполняя приказ и, приподняв юбку платья, стала аккуратно подниматься по лестнице. Авель практически дышал мне в затылок, а у меня чуть не начали дрожать руки.

Как всё-таки это будет? Что мне нужно делать с ним, а что нет? Вдруг я что-нибудь испорчу? Хотя почему меня должно это заботить? Это ведь мой первый раз, и я могу не знать всех тонкостей, так что буду просто следить за ситуацией.

На втором этаже Авель обогнал меня, и уже я пошла за ним, минуя с левой стороны одну из приоткрытых дверей, в тусклом свете заметив огромные стеллажи с книгами.

Руки всё же задрожали, когда муж открыл самую дальнюю дверь на этаже, проходя внутрь. В глаза сразу бросилась королевских размеров кровать, что занимала большую часть спальни.

На ватных ногах я подошла ближе к постели, но резко остановилась, когда Авель дёрнул меня за шнуровку на корсете.

– Стой и не шевелись.

Я всё же дёрнулась, ощутив на спине холодное прикосновение, но моментально замерла, поняв, что это был лезвие, царапнувшее кожу.

Я не слышала ничего, кроме громко стучавшего сердца, пока Авель разрезал шнуровку на платье и, когда он дошёл до поясницы, я сразу услышала металлический лязг холодного оружия о мраморный пол.

Он неожиданно рванул платье в стороны, до ушей сразу донёсся треск ткани по швам. Моё свадебное платье, упавшее к ногам, было бесповоротно испорчено, но я разумно промолчала по этому поводу, хотя дикость Авеля начинала немного пугать.

Грубый толчок в спину повалил меня на кровать. Авель, схватив за ноги, тут же перевернул меня к себе лицом. Даже в приглушённом свете спальни, я видела горящие глаза монстра, что пристально следил за каждым моим движением.

Признаться честно, меня начало трясти от страха. Я уже не надеялась, что всё пройдёт так гладко, как я на это рассчитывала.

– Авель, не мог бы ты перестать смотреть на меня так, будто это последняя ночь в моей жизни?..

Он опустился коленями на край постели, не снимая с себя ни одной вещи, и наклонился вперёд, опираясь на мощные руки, мышцы которых были заметны даже через толстый слой ткани дорогого пиджака. Нависая надо мной, он не отрывал взгляда от моих глаз.

– Ты не в том положении, чтобы что-то требовать от меня, Селена.

Резко отстранившись, он вцепился пальцами в мои колени и развёл их в стороны.

Мужчина медленно скользил взглядом по моей коже, которая начала покрываться мурашками.

– Ты ведь ещё девственница, Селена? – фыркнул он и поднялся на ноги, оставляя меня в полном недоумении. Будто не знал этого факта, когда брал в жёны.

– Не переживай, мой брат позаботится об этом недоразумении.

Я захлопала ресницами. Он же шутит, верно? Авель же не может отдать меня другому мужчине? Он же мой муж! И в каком тогда смысле брат об этом позаботится?..

– Итан!

Авель повернулся к двери, и я последовала его примеру, сразу заметив в дверном проёме парня, что, не сводя с меня глаз, хищно облизнулся. Я машинально прикрыла грудь ладонью, привстав на одном локте, пока Итан подходил ближе.

– Я буду внизу. Спускайся, когда закончишь, отметим мой новый статус мужа.

Авель начал уходить, когда Итан остановился возле изножья кровати, стягивая галстук, расстёгивая наручные часы и свою рубашку. Парень сверкал глазами. Я попыталась отползи от него, но он дёрнул меня обратно за лодыжки к себе и, встав на колени, стащил с плеч бретельки бюстгальтера. Я попыталась поднять ногу, чтобы ударить его, но он быстро среагировал, навалившись на меня торсом. Мозг отключился, и я полоснула ногтями по его груди, но, казалось, Итан и не почувствовал боли. Когда он вытащил из кармана брюк нож, я замерла, задыхаясь от страха. Неужели они даже спят в обнимку с холодным оружием?! Парень скользил от ямочки на мой шее ниже между грудей к животу. Вернувшись выше и просунув лезвие под лиф, он одним резким движением разрезал его, оголяя мою грудь.

– Нет-нет-нет! Итан, пожалуйста, не надо! Отпусти меня! Ты же не такой! – он лишь ухмыльнулся, глядя на меня сверху.

– Я не могу ослушаться приказа старшего, да и мы слишком давно перестали общаться, ты не можешь знать, какой я теперь. А вот ты, Сэлли, стала очень даже привлекательной.

Поймав мои запястья, он завёл их за мою голову, удерживая одной рукой. Его голодный взгляд сверкал даже в полумраке спальни. Ощутив холодное прикосновение костяшек к низу моего живота, я опустила глаза. Итан расстёгивал свои брюки, и вот теперь мне было поистине страшно. Откинув голову, я заверещала во всё горло, упираясь грудью в грудную клетку Итана, пока он стаскивал с меня кружевные стринги:

– Авель! Я умоляю тебя! Пожалуйста! Авель! Прошу тебя! Не поступай так со мной! – я кричала, надеясь, что муж вернётся, и всё это окажется их жестокой тупой шуткой.

Внезапно Итан затолкал мне в рот какую-то тряпку, пропитавшуюся его парфюмом. Нагло ухмыляясь и скользнув свободной рукой на мою талию, он смотрел мне прямо в глаза.

– Не стоит тревожить моего брата. Не переживай, Сэлли, тебе понравится. Я ведь никогда тебя не обижал, будет чуточку больно, но ты быстро привыкнешь.

Сердце колотилось, отдаваясь буханьем в ушах. Я не успела осознать его слова, когда он дёрнул бёдрами и резко вошёл. Глаза моментально распахнулись от острой боли. Выгибаясь ему навстречу и крепко сжимая зубами ткань, я пыталась хоть как-то отстраниться от него. Парень наблюдал, как я дёргала руками, извивалась под ним, пока он с усмешкой смотрел на моё лицо и лишь сильнее сдавливал запястья, доказывая, что как бы я ни старалась, не освобожусь до тех пор, пока он этого не позволит.

– Ты закончила свою бессмысленную возню?

Мне хотелось плюнуть ему в лицо, но импровизированный кляп поставил крест на моих планах, и всё, что я могла сделать, – со жгучей ненавистью впиться в его глаза.

– Я обожаю, когда ты злишься, Селена. Твой затравленный взгляд становится таким диким и пронзительным. Просто красавица.

Итан возобновил толчки. Он наслаждался своей властью надо мной и упивался этим. Он хотел чувствовать себя вершителем судеб, чтобы все ему поклонялись. Эгоистичный больной ублюдок.

Не сбавляя оборотов, он продолжал трахать меня, тем самым доставляя ещё больше боли. Я бессильно мычала, пытаясь вытолкать изо рта тряпку, извивалась, желая как можно скорее избавиться от пронизывающей боли. Но Итан лишь положил свободную руку на мой живот, припечатав меня к постели и ещё крепче сжав мои запястья, оставляя на них синяки.

– Расслабься, Сэлли, ты такая узкая, что долго это не продлится…

Его дыхание сбилось. Плечи и руки были напряжены. С губ парня сорвался стон, больше похожий на рык.

Его слова никоим образом меня не обнадеживали и не успокаивали. Между ног болело так сильно, что мне хотелось свести их вместе, но я могла лишь сжимать коленями его талию.

Ещё несколько толчков, и я почувствовала, как Итан быстро вышел из меня, изливаясь мне на живот. Глаза застилало пеленой слёз, но ни один из этих мразей не заслуживает их увидеть, и я зажмурилась.

Тяжёлое и горячее дыхание возле моего уха заставило меня вздрогнуть.

– Советую тебе привыкать ко мне, канарейка, мы ещё не раз это повторим, ведь теперь ты – моя игрушка. Мой брат никогда не будет спать с той, кого уже опробовал я.

Он не случайно назвал меня канарейкой – птичкой, которая легко приручается и быстро привыкает к своему хозяину. Только вот Итан никогда не дождется этого от меня, пусть и дальше пребывает в своих розовых мечтах.

 После того, как Итан вышел из спальни, на первом этаже громко заиграла музыка. Он веселился после того, как надругался надо мной. Хотя я уверена, что ему было абсолютно всё равно, это ведь не его опозорили, унизили и использовали. Я ещё долго лежала, глядя в потолок. Нужно было взять себя в руки, но в данный момент хотелось просто раствориться в этом полумраке. Музыка гремела, пока я пыталась до конца осознать произошедшее. Это какой же нужно быть мразью, чтобы положить свою жену под собственного брата в первую брачную ночь? Хотя этот вопрос скорее был риторическим, я уже знала ответ. Нужно было родиться и вырасти Авелем Анджело.

Видимо, у меня был такой шок, что сковало всё тело. Глаза были сухими, в истерике не было никакого смысла. Я плакала очень редко, вот и сейчас не ощущала ком в горле. В душе меня переполняли обида, гнев и ярость, а вот разум был на удивление чист, как переливающийся кристалл.

Краем глаза уловив движение в дверном проёме, я медленно повернула голову. Авель, прислонившись к косяку со скрещенными руками на груди, без каких-либо эмоций рассматривал моё голое использованное его братом тело. Если он думал, что я сгорю со стыда и отвернусь, то сильно ошибался; я запоминала каждую черту его бесстрастного лица, чтобы в будущем увидеть, как оно исказится, когда я заставлю его ответить за то, что он вынудил меня пережить.

У меня не укладывалось в голове только одно: что это за человек сейчас и где тот Авель, которого я знала когда-то давно? Раз даже такой мой вид не вызвал у него никаких эмоций, и он так спокойно смотрел на меня, значит, слухи, что я слышала про него, оказались чистой правдой. Он действительно стал тем самым бесчувственным и страшным монстром, о котором так много говорят.

Мне было жаль того человека, которого я знала когда-то, но вот ЭТО я точно никогда жалеть не стану. Прикрыв глаза, я повернула голову обратно к потолку; бессмысленно продолжать эти гляделки.

Если каждый день моего пребывания здесь теперь будет таким, сколько я смогу вытерпеть до тех пор, пока не сломаюсь?

Я лежала неподвижно, не обращая внимания на присутствие Авеля, пока он также внезапно не исчез.

Эти звери будут делать всё, чтобы добиться от меня покорности, и не остановятся, пока не будут уверены, что сокрушили меня. Я ничего не смогу с этим поделать, но что могу, так это пообещать самой себе, что они никогда не увидят моих слёз, я не доставлю им такого удовольствия.

Первой мыслью, конечно, было позвонить и рассказать всё отцу, но что мне это даст?! О, мой папочка не станет рисковать своей репутацией ради меня. Если, не дай бог, кто-нибудь узнает, что его дочка спала не со своим мужем, а с чужим мужчиной, то он быстрее откажется от меня, чем встанет на мою защиту. Как бы ни была велика горечь от обиды, что расползалась по языку, я не стану подвергать свою семью такому позору: ни мама, ни брат не заслужили быть изгоями, и чтобы в них тыкали пальцами из-за того, что их дочка побежала жаловаться на такого ублюдка, как мой муж.

В комнате отголоском витал аромат парфюма Итана, я чувствовала его у себя на губах; как и предполагала, он засунул мне в рот свой галстук, который я выплюнула, как только он вышел из спальни. Я ощущала его на своём теле, казалось, что даже волосы впитали в себя этот древесно-цитрусовый аромат с нотками чёрного перца, розмарина и сандала.

Медленно сев, я расстегнула пряжки туфель, скинула их с кровати, отпихнув ногой и тут же замерев от пронзительной боли.

Не время вести себя как размазня, Селена, нужно избавиться от этого противного запаха. Не стесняясь своей наготы, поднявшись на ноги, я подошла к одному из окон и настежь распахнула его, впуская прохладный морской воздух, чтобы проветрить спальню. Покрутив головой в темноте и обнаружив дверь ванной, не раздумывая, шагнула вперёд.

Я орудовала мочалкой до тех пор, пока кожа не покраснела и не начала гореть даже от прохладной воды. Не пропуская ни единого участка, я избавлялась от запаха Итана, смывала с себя фальшивые клятвы Авеля, что он произносил всего несколько часов назад, и топила в сливе душевой вместе с пеной от шампуня надежды на счастливый брак.

Выбравшись из душа и обернувшись полотенцем, в одном из узких шкафов я нашла футболку и была искренне рада, что от неё пахло лишь кондиционером для белья.

Я несколько минут смотрела на своё отражение в зеркале, пока расчесывала влажные серебристые волосы. С виду была всё такой же, а вот внутри будто что-то погасло. Эффект казался таким же, как если бы кистью чёрного цвета задели не до конца высохший ярко-красный участок. Я почти физически ощущала, как эта тьма начала медленно расползаться по моему сердцу, оскверняя и душу.

Отбросив расчёску, я вышла в спальню, сразу замечая подсвеченное лунным светом тёмное пятно на светлом покрывале. Будто всё кричало о том, что как бы я ни хотела похоронить воспоминания, они всё равно будут пятнами всплывать в моей жизни.

С кипящей яростью в венах подлетела к постели, сдирая покрывало и отбрасывая его на пол в самый дальний угол, после чего забралась на кровать, роняя голову на подушку, утопая в каком-то электро-хаосе, доносившемся снизу.

* * *

Проснулась я от холода, забыв закрыть перед сном окно. В доме была тишина, видимо, дикие пляски Итана наконец-то закончились. Полная луна стояла высоко в тёмном небе. Желудок скрутило, за весь вчерашний день мне так и не удалось проглотить ни одного кусочка, мои внутренности бунтовали. Превозмогая боль между ног и внизу живота, я поднялась с постели, беззвучными шагами вышла из спальни и ступила к лестнице на первый этаж.

Держась за перила, я медленно и бесшумно спускалась по лестнице, чтобы найти кухню, где смогу напиться холодной воды и закинуть хоть что-нибудь в пустой желудок. Где-то на середине мне показалось, что с первого этажа доносится какая-то возня. Коснувшись последней ступени, я повернула голову в сторону гостиной и замерла на месте, заметив в полумраке голую девушку, которая прыгала как профессиональная наездница, и её неожиданно громкий стон заложил мне уши. Я была настолько шокирована, что по инерции попятилась, прижимаясь спиной к стене, попутно задевая пяткой ножку небольшого столика, роняя с него стакан, который разбился об мраморный пол. Вскинув глаза в сторону девушки, я встретилась взглядом с Авелем, который и трахал эту брюнетку в гостиной первого этажа нашего с ним дома. Я продолжала стоять и не верила в то, что отчётливо видели мои глаза.

– О, Сэлли, неужели тебя заводит, как твой муж трахает другую женщину? Ты так трясёшься, будто безумно хочешь к ним присоединиться!

Я резко повернула голову на голос Итана, который вальяжно спускался с верхних ступенек. Он подсушивал влажные тёмно-русые волосы висевшим на шее полотенцем. По голой груди и рельефному торсу скатывались капли воды, впитываясь в пояс светло-серых спортивных брюк. Сердце громко стучало, отдаваясь в висках. Сорвавшись с места, я быстро побежала наверх, забыв о голоде, желая лишь спрятаться в своей спальне. Только вот Итан решил вмешаться в мои планы и, дождавшись, пока я с ним поравняюсь, схватив за предплечье, толкнул к стене, тут же ставя обе руки по сторонам от моего лица и преграждая все пути к отступлению.

Прикрыв глаза, из-под полуопущенных ресниц, с усмешкой на лице, он томно поглядывал на меня, как хищник, склоняя голову набок и облизывая губы, в то время как стоны девушки становились всё громче. Аромат его геля для душа и шампуня тут же попали в нос. Я подняла руки, закрывая ладонями уши, чтобы не слышать происходящего в гостиной, и чтобы картинки прошлой ночи перестали проноситься у меня перед глазами.

Облегчение было недолгим, Итан почти сразу убрал мои руки, прижимая их к стене, переплетая наши пальцы, и, усмехнувшись, прильнул к моей шее, проводя по ней влажным языком. Я вздрогнула, попытавшись освободиться, он же лишь поднял голову на это. Его дерзкий взгляд не предвещал ничего хорошего. Итан придвинулся ближе, впечатывая меня в стену всем телом и скользя губами от подбородка к виску.

– И куда же собралась моя маленькая канарейка? Уже забыла, что я тебе говорил? – он прервал свой шёпот всего на мгновение, чтобы посмотреть в мои глаза. – Ты теперь мой трофей, Селена!

Я пыталась убедить себя в том, что я просто ещё не проснулась, но жаркое дыхание Итана было столь ощутимо на коже, что все попытки самовнушения сразу разбились об ужасающую реальность.

– Тебя же заводят её стоны, не так ли, пташка? Ты же хочешь посмотреть ещё?!

Вопрос был риторическим, и поняла я это, когда парень, схватив меня за талию, потащил вниз по лестнице и, сам прислонившись к стене, спиной прижал меня к своей груди. Вцепившись железной хваткой в мой подбородок, он не позволял мне отвернуть голову от гостиной, а спустя несколько секунд прижался губами к моему уху.

– Смотри, Сэлли, как она прыгает на твоём муже. Слушай, как стонет на его члене. Запоминай, как нужно ублажать братьев Анджело.

Самое противное не то, что Итан заставлял меня смотреть на это, а что Авель без тени смущения вглядывался в мои глаза, сдвинувшись немного в сторону.

– Я научу тебя всему, птичка. Сделаю тебя ненасытней любой продажной шлюхи. Ты будешь умолять на коленях, чтобы хоть один из нас взял тебя. Я вытрахаю из тебя всю твою наивность и скромность, ты станешь зависимой от наших тел.

Его пальцы вцепились в футболку на моём животе. Он провёл языком по мочке уха, а я задрожала. Как бы ни пыталась отвести глаза, эти двое, что без стеснения продолжали сношаться при зрителях, всё равно попадали в поле моего зрения. Рука Итана заскользила выше, и он болезненно сжал мне грудь. Не хватало ещё, если в его прогнивший мозг проскользнёт мысль, что будет здорово присоединиться к ним, такого унижения я точно не переживу.

Не знаю, сколько времени продолжалось это представление, пока Итан лапал меня, а Авель наблюдал за этим, но когда девка заверещала, будто ей засунули иглы под ногти, а Авель прикрыл глаза, кончая в эту наездницу, Итан тут же отпустил руки, и я рванула от него, как от блохастого кабеля, выбегая из дома.

* * *

Я металась из стороны в сторону, желая хоть где-то спрятаться. У ворот стояли несколько охранников, и ноги понесли меня подальше от них к набережной. Я бежала, не обращая внимания на пронзительный ветер, что трепал не до конца просохшие волосы, и твёрдый неровный камень, острыми краями впивающийся в мои ступни.

Я остановились лишь, когда бежать было уже некуда, только если прыгать в тёмную воду, сразу попрощавшись с жизнью; к сожалению, к восемнадцати годам я так и не научилась плавать и всегда камнем шла ко дну. Обернувшись на дом, я просто рухнула на край бетонной плиты и опустила голову, зарываясь пальцами в волосы и царапая кожу головы.

Это же какой-то бесконечный кошмар! Я здесь меньше суток, а мне уже хочется сбежать и никогда в жизни сюда не возвращаться.

Взгляд Авеля стоял у меня перед глазами. При виде всего этого безобразия, как только я заметила их в гостиной, внутренности сжались. Первой мыслью было подойти к ним и, намотав её жиденькие волосёнки на свою руку, стащить эту потаскуху со своего мужа, вытереть её лицом пол и выбросить в чём мать родила на развлечение охране, чтобы она запомнила, что не нужно лезть к женатым мужчинам. И я уже готова была сделать этот шаг, но вспомнила, как именно Авель обошёлся со мной. А Итан появился как раз вовремя, ещё больше отрезвив.

За мыслями я не заметила, как ко мне кто-то подошёл, и что-то тёплое коснулось моей спины. Сдирая с плеч ткань, желая бросить её в лицо скорее всего Итана, потому что Авель не пошёл бы за мной, я вскинула голову и оторопела. Передо мной стоял двухметровый шкаф. Не человек, а просто гора мышц в костюме, мне кажется, если ему что-то не понравится, он сможет прихлопнуть меня одной рукой. Отпустив тревогу и присмотревшись, я узнала в нём того самого охранника, что вчера открывал мне дверь автомобиля.

Я не представляла, зачем он отдал мне свой пиджак, и что мужчина ждёт от меня в ответ.

– Вы простудитесь, госпожа, – неожиданно мягко произнёс громила, его лицо оставалось спокойным.

– А тебе не всё ли равно? – бросила я и отвернулась в другую сторону, но крепко цепляясь пальцами за желанное тепло.

– Госпожа, мне поручили заботиться о вас и оберегать. Так что мне не всё равно, заболеете вы или нет.

– Пусть оба эти мудака засунут свою заботу себе в задницу! – прорычала я и только через секунду поняла, что именно сказала и кому, резко поднимая на него глаза. Охранник внезапно улыбнулся. Я даже растерялась от такой реакции, по классике жанра он должен был защищать честь того, на кого работает, но мужчина лишь неторопливо присел рядом со мной и, наклонившись вперёд, свесил руки между ног.

– Это распоряжение Анджело старшего, вашего свёкра.

Мои брови поползли на лоб. Вот это было весьма неожиданно.

– А ему это зачем?

– Не могу знать, госпожа. Это моя работа, и я не задаю лишних вопросов.

Он говорил довольно искренне, и у меня не возникло мысли сомневаться в его словах.

– Госпожа, я, конечно, не смогу защитить вас от того, что происходит в доме… но за его пределами всегда буду поблизости.

Этот человек знал, что происходит за красивыми высокими стенами особняка, и я опустила взгляд от стыда.

Краем глаза я уловила, что он расстегнул жилетку от костюма, оставшись лишь в рубашке. Сложил её пополам, наклонился и аккуратно поднял мои ноги, а положив жилетку на землю, поставил их обратно на тёплую ткань.

Я наблюдала за ним, пока мужчина не вернулся на место и не посмотрел на меня.

– Я же её испорчу.

– Не волнуйтесь, госпожа, это мелочи.

Он был слишком милым, и это настораживало.

– Как тебя зовут?

– Марко, госпожа.

– Пожалуйста, называй меня просто Селена, не нужно этих «госпожей». Догадываюсь, что в этом доме, куда ни плюнь, постоянно полуголые госпожи.

– Хорошо, Селена. С завтрашнего дня, куда бы вы ни пошли, я буду с вами. И постарайтесь не покидать особняк без моего сопровождения.

– Это почему?

Он так монотонно это сказал, что я не смогла уловить, был ли это приказ или заботливая просьба.

– Вы теперь – прекрасная добыча и лакомый кусочек.

Я выгнула бровь, не совсем понимая, что он имеет ввиду.

– Вы – жена самого Авеля Анджело, на вас начнут охоту, чтобы добраться до него, – пояснил Марко, и мне стало жутко.

Из-за него меня ещё и убить ведь могут, а он абсолютно ко мне равнодушен, хотя, думаю, он и не расстроится, если меня грохнут, только вот я, в отличие от него, дорожу моей жизнью.

– Пожалуй, я оставлю вас, Селена. Авелю не понравится, что я так долго беседую с вами наедине.

Я фыркнула и засмеялась, – видимо, уже на нервной почве, – но быстро взяла себя в руки.

– Он и не узнает.

– Поверьте, у него везде есть глаза и уши, и он уже минут десять наблюдает за нами из кабинета.

Я резко посмотрела на особняк и в правой части заметила силуэт, что прожигал меня взглядом.