☕Твой заказ: Наглость или контроль?

Я натирал кружку в ожидании твоего прихода. Ты всегда приходила после самого запарного времени, словно боясь всей этой толпы в кофейне. Иногда, я словно чувствовал то, как ты подходишь к нужной улице. Вот уже перешла дорогу, сразу мысленно выбирая напиток, который хочешь взять сегодня.

Сейчас, ты вытираешь ботиночки, цвета шоколада о коврик перед массивной дверью, которую давно стоило поменять на стеклянную. Я продолжал смотреть на дверь. А вдруг ты сегодня не придёшь? А вдруг ты вообще больше никогда не зайдешь в мою кофейню? 

Интересно. Где ты работаешь? Чем занимаешься после? Есть ли у тебя хобби? Есть ли у тебя кто-то?

Дверь бесшумно открылась. Я смотрел на тебя. Что-же ты видишь в этот момент? Ты слышишь, как сильно начало биться моё сердце, а дыхание участилось? Нужно отвести взгляд или улыбнуться. Я улыбнулся. 

Ты стояла на пороге в сером пальто, сбивая с плеч мелкие капли осеннего дождя, поспешно закрывая зонт, пару раз ударив его кончиком об пол. Раз, два. И повесила на вешалку. Всё как обычно. 

Кофейня «Твой заказ» была моим миром. Её открыл отец двадцать лет назад, с тех пор запах свежемолотого кофе стал моим первым воспоминанием о доме. После его ухода эти стены стали моей кожей, а старый эспрессо-аппарат, продолжением рук. Я знал каждую трещину на паркете, каждый след от чашки на деревянной стойке. И вот уже три месяца, ты была самым прекрасным и загадочным элементом этого мира. Моего мира. 

Ты подошла к стойке, не поднимая глаз.

– Латте с кокосом, пожалуйста. С собой, – сказала ты, и твой голос был тише шелеста падающих листьев за окном. Хотел бы я услышать своё имя твоим голосом. Хоть раз. Потом можно и умереть спокойно. Большего просить не буду. 

– Почти сделано! – проговорил я явно с излишним энтузиазмом. Идиот. 

Я кивнул и повернулся к машине. Мои руки сами знали, что делать. Я чувствовал твой взгляд на спине. Ты всегда так делала – наблюдала за процессом, словно пыталась разгадать какой-то секрет. Когда я повернулся, чтобы передать тебе стаканчик, с идеальным тюльпаном на пенке, наши пальцы едва не соприкоснулись.

 Я почувствовал исходящее от них тепло. Если бы ты приходила в час пик, видела бы, что я больше никому не передавал стакан из рук в руки, просто ставил на стойку. Ты оплатила заказ, кинув тихое “Спасибо”, и вот тогда случилось чудо. Вместо того чтобы сразу уйти, ты подняла на меня глаза. 

– Вы знаете, я давно хотела спросить... 

Мое сердце сделало сальто. Что ты спросишь? Может… Что я делаю после закрытия? Есть ли у меня девушка? Как меня зовут? Что за бред, конечно ты знаешь, как меня зовую. Этот чертов бейджик никогда не снимался с фартука. Ты улыбнулась. 

– У вас лучший латте в городе… – пошла с козырей. Подхалимка. Ну давай уже, что ты хочешь спросить?
– Эм... Меня зовут Клер, – сказала ты неожиданно. – Я хожу сюда три месяца, а мы даже не познакомились.

– Норман, – ответил я, чувствуя, как что-то щелкает внутри. Мне протянуть руку? Господи, конечно нет. Если я пожму ей руку сейчас, это будет странно – Рад знакомству.

– Да, так написано на вашем бейджике – ты усмехнулась, а я почувствовал, как кровь отливает от лица. Что за бред я несу.
Ты достала телефон, и пальцы заплясали по экрану. Хочу быть твоим телефоном. Что? Фу, Норман. Веди себя как мужчина!!

 – Я часто опаздываю на работу, а без вашего кофе проснуться до конца не могу… – Давай я буду готовить тебе кофе, пока ты спишь! Нееееет. Держи себя в руках. Просто дослушай, Норман.

– Можете дать свой номер? Я бы отправляла вам свой заказ заранее. – Мои пальцы нервно постукивали по стопке салфеток под стойкой. Посмотрел на тебя, на твои пальцы, сжимающие телефон, на твои губы. И понял, что готов на любую глупость, лишь бы этот момент не заканчивался.

– Конечно, – я взял твой телефон и ввел номер в новый контакт. – Пишите в любое время.

Ты посмотрела на экран, потом снова на меня. Улыбка стала еще шире.
– Спасибо, Норман. До завтра. 
Да! Это ёбаная победа! Она сказала моё имя? Что, я сказал, что мне больше ничего не нужно? Хрена лысого. Теперь я хочу больше!
Внутри я пищал от радости, как маленькая девочка, но снаружи держал снисходительную улыбку ангела. 

– Нет проблем, удачного дня! – я помахал рукой, смотря тебе в спину.
Когда ты ушла, я еще долго стоял, глядя на дверь. Воздух в кофейне все еще пах твоими духами. Я сделал глубокий вдох и шумно выдохнул.
Теперь остается ждать. Ждать пришлось не долго. Телефон почти сразу завибрировал. От этого звука в моей груди словно образовалась дыра.
«Норман, это Клер. Спасибо за кофе, и за понимание. До завтра :)»

Я почувствовал, как мои пальцы невольно сжимают телефон. Он казался невесомым, как бабочка, которая вот-вот упорхнёт. Но я крепко сжимал его, чувствуя, как пульсирует кровь в пальцах. Маленькая пиксельная улыбка в конце твоего сообщения словно ожила и заплясала перед глазами. Ты написала. Действительно написала. И этот смайлик… он был просто проявлением вежливости?

«Жду», – напечатал я в ответ, но тут же почувствовал укол сожаления. Слишком резко, слишком сухо. Нужно было добавить искру, капельку тепла.
«С нетерпением жду вашего заказа», – добавил я вторым сообщением, с облегчением выдохнув. Так гораздо лучше.

И в этот момент меня накрыла волна такой безудержной мальчишеской радости, что я не мог усидеть на месте. Энергия била ключом. Я забыв о приличиях, сделал то, чего не позволял себе с самого детства: развернулся на месте в настоящем пируэте, широко раскинув руки. 

Глупый, ничем не сдерживаемый порыв чистого счастья. Я чувствовал себя полным идиотом, но в то же время, самым счастливым человеком на этой планете.

Именно в этот момент, когда я застыл в нелепой позе, раскинув руки, как чертова балерина, в конце па-де-баск, дверь кофейни отворилась.

Ты стояла на пороге. Глаза были широко раскрыты от удивления, а на губах играла смущённая, но совершенно явная улыбка. В руке ты сжимала забытый зонтик.
– Я… я просто… зонт, – проговорила ты, указывая на вешалку.

Твой взгляд, словно невидимая нить, скользнул по мне, ещё не пришедшему в себя, и задержался на телефоне в моей руке. И в твоих глазах я увидел вспышку понимания. Ты всё поняла. Поняла, что этот нелепый танец был из-за твоего сообщения.

Я выпрямился, пытаясь вернуть хоть каплю утраченного достоинства, но мои щёки предательски пылали.
– Да, конечно, – выдавил я, и мой голос прозвучал сдавленно от смущения. – Я как раз... заметил его.

Тишина между нами была оглушительной. 
– До завтра – сказала ты, обернувшись у самой двери.

С трепетом представляю вам мою первую книгу! 📖
Надеюсь, эта уютная, но дерзкая история, с её необычным обращением и форматом, поможет вам по-настоящему утонуть в книжном мире.🌊
Дорогие читатели!
А у меня совсем свежая ) 
💖Буду очень рада вашей поддержке в виде библиотек и лайков💖 

→Меня хотят выдать замуж! А новый учитель магии – странный, но привлекательный. Я, ничего не подозревающая дура, жалуюсь ему на ужасного жениха, наследного принца драконов, которого никак нельзя подпустить к руке и сердцу!
А сама мечтаю, чтобы надменный жених-принц был хоть чуточку похож на моего учителя.
♡ ♡ ♡

Утренняя толпа в «Твоем заказе», на следующий день, была как приливная волна – шумная, неумолимая и слегка сметающая все на своем пути. Я работал на автомате: улыбался, кивал, принимал платежи, и мои руки сами создавали латте, капучино и рафы, пока голова была занята одним-единственным вопросом. Придешь ли ты сегодня? 

После вчерашнего дурацкого пируэта я чувствовал себя одновременно и дуралейским героем ромкома, и застенчивой главной героиней. Давай, Норман. Яйца в кулак! Ты серьезный и взрослый мужчина. Тебе 25 и ты должен быть холодным и загадочным. Такие девчонкам заходят?
Когда последний клиент с радостным вздохом унес свой капучино, в кофейне наступила хрупкая тишина, нарушаемая лишь шипением паромашины. И в этой тишине прозвучал спасительный звук. Сообщение.

«Доброе утро. Мой обычный, пожалуйста.» - Да. Ты сегодня придешь. Я тут-же взглянул в зеркало, которое было так тяжело установить в маленькой кофейне. Ведь все посетители хотят фоткать себя с кружкой кофе в полный рост. Ладно. 

Сегодня я выглядел на все сто! Пусть и немного измотан утренним потоком. Голубые глаза горят от предвкушения. Волосы собраны на затылке в идеальный пучок. Даже слишком идеальный… Аккуратно вытащил несколько светлых прядок, улыбаясь своему отражению. Так-то лучше!

 Выдох облегчения, который я неосознанно задерживал, вырвался из моей груди. Но тон был сдержанным, даже более формальным, чем вчера. Никаких смайликов. Никаких намеков на вчерашнюю насмешку.
«Конечно, уже готовлю. Жду вас.» – ответил я, стараясь соответствовать ее тону, но внутри все пело. Ты придешь. 

Я сделал твой латте с кокосом с особой тщательностью, вывел на пенке даже не тюльпан, а сердечко. Господи, это же прямой намёк на мои чувства! Сразу прикрыл свой позор крышкой для одноразового стаканчика. Может кофе поднимет тебе настроение? Может, ты улыбнешься?

Дверь открылась точно в то время, когда я безжалостно защелкнул крышку на стакане. Но ты была другой. Никакой спешки с зонтом, никакого сбивания капель. Ты вошла медленно, словно неся на плечах невидимый груз.

 Твое лицо было бледным, глаза припухшими, хоть ты их и прятала сегодня за темными очками, будто ты плохо спала или плакала. Они смотрели куда-то, вне этого мира. Внутри меня нарастало беспокойство. 

– Доброе утро, – сказал я, и мой голос прозвучал тише обычного, почти бережно.
Ты лишь кивнула в ответ, не поднимая глаз. Подошла к стойке и молча взяла стаканчик. Наши пальцы не соприкоснулись. 
Что же у тебя случилось? – закричала во мне каждая клеточка. Имею ли я право задать этот вопрос? Мы – владелец кофейни и клиентка. Ничего больше. Ноль. Но нужно…. Заткнись, Норман.

– Хорошего дня, – бросила ты, уже оплатив заказ и разворачиваясь к выходу.
– Клер, подожди… – сорвалось у меня. Ты обернулась, уставившись на меня сквозь очки. Я растерялся. Салфетки. 
 – С…салфетки 

Я протянул тебе несколько салфеток, неуклюже скомкав их в руках. Ты взяла их, сунула в карман, не глядя, и кивнула.
– Спасибо.
И ты ушла. Быстро и тихо, оставив после себя не шлейф духов, а тяжелое облако чужой печали. Весь день я был сам не в себе. Готовил кофе, улыбался клиентам, но внутри все сверлила одна мысль: что-то не так. И я ничего не могу сделать. Ничего ведь?
Ближе к пяти, когда поток клиентов иссяк, я получил новое сообщение. Ожидал увидеть заказ на завтра. Но текст был другим.

«Норман, я около твоей кофейни. Сделай мне американо. И погорячее, пожалуйста, тут холодно.»
Около кофейни? Сейчас? Это было не по правилам. Но правила сейчас летели к черту. Почему не зайдешь? Почему ты стоишь у входа? Почему я всё-ещё не поменял эту дверь на стеклянную, как нормальные владельцы кофеен?!

 Я быстро приготовил крепкий американо, как раз такой, какой пьют, чтобы взбодриться или прогнать хандру. Я написал «Без проблем, готово», но со вздохом принялся печатать продолжение. «Без проблем, готово. Самый горячий кофе, и пару испачканных пальцев»
Я уставился на экран в ужасе. Что я наделал? Это же откровенный скрытый подтекст! Или это я такой грязный извращенец? Она и так не в духе, а тут я со своими глупостями!
Я уже видел, как она пишет жалобу в книгу отзывов или просто перестает приходить.
Но ответ пришел почти мгновенно.
«Ого. Бариста Норман оказывает дополнительные услуги своими ловкими пальцами?» Я не поверил своим глазам и замер в ступоре. В ее тоне сквозила не злость, а… игра? Слабый, но огонек. Нихуя себе слабый! 

«Только для избранных клиентов, которые сегодня явно были не в духе. И только при особых погодных условиях. Сегодня, например, выглядишь так, будто тебя нужно согреть.» – рискнул я.
Пауза. Потом:
«А что, предлагаешь? Кроме горячего кофе»

Кровь ударила в голову. Это был уже не просто флирт. Это была откровенная провокация. Наша переписка, которая еще утром была “в меру”, вдруг накалилась до предела.
«Для поднятия настроения и согрева в холодную погоду?»
«Да – ответила ты почти сразу. – Интересно.Эти ручки могут только кофе готовить?»
Машинально, совершенно не думая, написал ответ: 

«Специалист высшей категории по разным делам руками. Но в последнее время практикуюсь исключительно на себе» – Что я ,блять, несу?
Сердце колотилось где-то в горле. Я ждал, что она наконец поставит меня на место или просто перестанет отвечать. Но вместо этого пришло ещё одно сообщение. 

«И как успехи... в самостоятельной практике? Не заскучали без... живого материала для отработки навыков?»
Мир сузился до светящегося экрана. Я почувствовал легкое напряжение там, где не должен был чувствовать его сейчас. Или должен? Да точно должен! Ты меня совращаешь?

 Моя фантазия, обычно робкая и несмелая, тут же нарисовала яркую, детальную картину. Как мои руки скользят по её волосам, едва касаясь шеи. Как они спускаются всё ниже… 
Я ответил, пальцы дрожали так, что я трижды стирал написанное:
«Успехи так себе. Но со стороны всегда виднее»

Я закрыл глаза, представляя, как она читает это. Стоит за дверью, всего в паре метров от меня, и читает такие вещи.
Ее ответ пришел быстро. Текст.
«Может, это можно делать не только руками?»

Это было уже не флирт. Это был откровенный разговор на грани. Я чувствовал, как по коже бегут мурашки. Спроси. Спроси сейчас.
«Ты всё ещё за дверью?» – отправил я и замер, боясь пошевелиться.
Пауза длилась вечность. Целую минуту. Потом дверь открылась.

Ты вошла. Такая же серьезная, как утром. Темные очки по-прежнему скрывали твой взгляд. Ни тени улыбки. Ничего. Будто последние пятнадцать минут мы обсуждали погоду. Ты молча подошла к стойке, где стоял твой стаканчик с американо. 

Я не мог пошевелиться, пригвожденный к месту собственным смущением. Щеки пылали огнем. Я был уверен, что ты видишь, как у меня трясутся руки.
– Ваш заказ – выдавил я, и голос мой почти сорвался на писк. Ты так же молча приложила карту к терминалу. Взяла стакан, твои пальцы сомкнулись на нем именно там, где я держал его несколько минут назад.

– Спасибо, – сказала ты абсолютно нейтральным тоном, тем самым, каким делала заказы по утрам. И, развернувшись, вышла. Дверь закрылась. Я остался стоять в полной тишине, раздавленный несоответствием между порочной горячностью нашей переписки и ледяной реальностью. Весь мой пыл, вся смелость, что рвалась наружу в сообщениях, испарились, стоило тебе появиться. 

Я облокотился о стойку, стараясь унять дрожь и легкий прилив возбуждения. Телефон лежал рядом, безмолвный свидетель моего позора. Что это было? Игра? Проверка на прочность? Или ей просто было скучно и одиноко стоять на холодной улице? Я посмотрел на дверь. А потом на экран. На последнее сообщение: «Ты всё ещё за дверью?»

Три дня. Семьдесят два часа. Я превратился в самого настоящего наркомана, чья ломка наступала ровно в тот момент, когда я отрывался от экрана телефона. Мои пальцы сами искали его шершавую поверхность, а в ушах стоял эхо-звон от звукового сигнала сообщения. Я помешался? Это любовь, или я наглухо отбитый? Я ждал каждого твоего сообщения. 

Мы желали друг другу “Спокойной ночи и Доброго утра”. Обсуждали звезды, которые поглощали черные дыры (Реальная история, загугли). Фильмы, книги, погоду, но никогда, никогда не переходили на вопросы о личной жизни. Даже того подтекста, что был три дня назад в сообщениях видно не было. 

Этот звук, оповещающий о новом сообщении преследовал меня везде: пока я молол зерна, пока взбивал молоко, пока пытался заснуть, уставившись в потолок своей маленькой квартирки над кофейней.

Я перечитал нашу переписку раз сто. Каждое твое сообщение было иголкой, впрыскивающей в кровь адреналин, дофамин и, бог знает, какие ещё хрени. Я был смущен до глубины души. Кто я такой, чтобы вести такие разговоры? Скромный владелец кофейни.

 А ты... Ты была виртуозом. Твои слова были похожи на пальцы опытного музыканта, которые знали, как надавить на нужные клавиши, чтобы извлечь из меня самый постыдный, самый животный отклик.

И в этом отчаянии родилась новая, дьявольская мысль. А что, если я... не буду смущаться? Что, если я попробую играть с тобой на твоем поле? Эта идея казалась такой же безумной, как и та, что я могу взлететь, просто махая руками.

И вот, утром четвертого дня, телефон, опять, ожил. Сообщение от тебя было коротким, но от этого не менее мощным.

«Сегодня твои волшебные пальчики сделают меня самой счастливой?» – Как говорят? Никогда такого не было и вот опять? Господи. 

Я чувствовал, как по моему лицу разливается жар. Ты решила вернуться к своей игре? Спокойно, Норман. Она говорит про кофе. Я глубоко вдохнул, пытаясь выдавить из себя того дерзкого Нормана, которого только мог собрать по крупицам из остатков моего самообладания. Мои пальцы дрожали, когда я набирал ответ.

«Одни процессы требуют скорости, другие... точности и медлительности. Я, например, считаю, что главное – не торопиться и прочувствовать каждую деталь. Каждую... текстуру.»

Я отправил это и тут же прикрыл глаза, ожидая, что земля разверзнется подо мной. Но вместо этого я взлетел от очередного звукового сигнала. Сразу смотреть в телефон я не стал, чувствовал себя наркоманом, который специально тянет с новой дозой, чтобы ощущения были приятнее. Раз, два… К черту, уже достаточно, что там? 

«Охотно верю. По тому, как ты выводишь эти сердечки на пенке, видно – ты перфекционист. Любишь, когда все... идеально?»
Мое сердце колотилось в бешеном ритме. Это была ловушка, и я в нее с радостью прыгал. 

«Идеал – скучен. Мне интересны... нюансы. Легкая дрожь, сбитое дыхание, тихий стон, который вырывается, когда все получается именно так, как задумано. Вот что по-настоящему заводит.»

Я не узнавал себя. Этот человек был моей тенью, моей самой темной и смелой частью. И тебе, кажется, он нравился.

« Мы ещё говорим о кофе? :)» – Просто отказываюсь верить, что ты всё это время говорила о кофе и о принципах моей работы. Меня не проведёшь, маленькая, злобная сучка! Нет. Возьми себя в руки. 

Я присел на барный стул, когда в кофейню зашел посетитель, почти одновременно с звуком нового сообщения. Всё хорошо, Норман. Улыбайся. 
– Добрый день – сразу встал, подходя ближе к стойке. 

– Два средних рафа – перешел к делу серьёзный мужчина в костюмчике. 
– Сахар, сироп, корица? – на автомате отчеканил я, то и дело поглядывая на черный экран телефона. Что ты там написала? Подозрительно, что я так долго не отвечаю? 
Мужчина исподлобья посмотрел на меня, недовольно цокнув. 

– Если бы мне нужны были добавки к кофе, сказал бы сразу. Но сейчас я сказал - два рафа. На этом всё. – я смерил его недовольным взглядом, такое ты можешь позволить, если работаешь на себя и неплохо получаешь, но переходить на его уровень не стал. 

– Сейчас будет, – бормочу я, начиная взбивать молоко. Мои руки действуют на автомате, а мозг полностью там, в телефоне. Что она написала? Что за сообщение пришло? Эта неизвестность сводила с ума острее любой определенности.

Пар под давлением вырывается из питчера с громким шипением. Я вздрагиваю, будто меня поймали на чем-то постыдном. Мужик в костюме смотрит на меня с нескрываемым раздражением, постукивая пальцами по стойке. Его терпение тает на глазах.

«Просто быстрее, быстрее...» – мысленно повторяю я заклинание, наливая кофе в стаканы. Лью молоко, стараясь хоть как-то вывести узор. Получается какая-то аморфная клякса. Плевать. Лишь бы отпустить его.

– Ваш заказ, – говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и ставлю стаканы перед ним.

Он что-то ворчит себе под нос про «хваленый кофе» и «ужасный сервис», но я уже не слышу. Мой взгляд прилип к экрану телефона. Я делаю шаг назад, в тень за кофемашиной, и мои пальцы дрожат, когда я нажимаю на уведомление.

Фотография. Не лица. Твоей... шеи. И ключицы. Кадр снят сверху, словно ты лежишь. Кожа сияет под мягким светом, будто ее только что коснулись. На шее цепочка, а маленький кулон в виде капли застыл в ложбинке между ключицами.

 Но это не главное. Главное – твои пальцы. Они лежат на собственной коже, слегка касаясь ее. Один палец прижат к тому месту на шее, которое так хотелось целовать, другой – медленно скользит вниз, к началу декольте. Ноготь покрыт темно-бордовым лаком, цветом спелой вишни или старого вина. Он выглядит как капля крови на фоне безупречно белой кожи.

Это не была нагота, но даю слово. У меня встал. Предвкушение. И этот намеренно небрежный, чувственный жест твоих пальцев на собственной коже говорил обо всем, о чем мы боялись сказать вслух.

Кровь ударила в голову с такой силой, что в глазах потемнело. Я почувствовал, как по всему телу пробежали мурашки, а внизу живота возникло знакомое, тугое напряжение. Я стоял, не в силах оторвать взгляд от этого изображения, от этой провокационной нежности. Мой рот пересох, а сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Она свела меня с ума одной фотографией.
– Эй, ты вообще меня слышишь?

Голос, резкий и недовольный, прорезал мои мысли, как нож. Я медленно поднял голову. Мужик в костюме смотрел на меня с таким презрением, будто я был насекомым.

– Я спросил, почему так долго? – повторил он, растягивая слова. – У вас тут один кофе делают, или в космос запускают? Или вы в телефоне играете, пока клиенты ждут?

Обычно я бы извинился, смутился, проглотил бы это. Но сейчас во мне все кипело. От его тона, от его взгляда, от того, что он оторвал меня от тебя. Адреналин, смешанный с возбуждением, вырвался наружу в виде холодной, острой колкости.

– Запускаем, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос прозвучал удивительно спокойно. – И если ты сейчас не провалишь из моей кофейни, я вышвырну тебя самостоятельно. Вы так ноете о скорости приготовления, что не замечаете. как тратите время на жалобы? Торопишься? Проваливай. – в конце я уже не “Вы-кал”. Плевать на него. Приходящий - уходящий. 

Его глаза округлились от изумления. Он что-то пробормотал, швырнул на стойку деньги, я молча дал сдачу. Он схватил стаканы и, бросив на меня последний гневный взгляд, выскочил из кофейни, громко хлопнув дверью.

Мне было плевать. Абсолютно. Весь мир сузился до экрана моего телефона и того изображения, что на нем горело. Я снова посмотрел на фотографию. На твои ногти, покрытые вишневым лаком. 

Я схватил телефон, и мои пальцы сами понеслись по клавиатуре, не думая, не фильтруя. Просто выплеск того, что переполняло меня до краев.

«Ты точно хочешь свести меня с ума».

Я отправил это и, тяжело дыша, прислонился лбом к холодному металлу кофемашины. Я ждал. Ждал твоего ответа. Ждал, что будет дальше. Игра с огнем продолжалась, и я уже не хотел, чтобы она заканчивалась.

Клер

– Раф, серьёзно? – Я сдержала истерический смех – Мы были женаты два года, неужели ты не помнишь, какой кофе я пью? 
– Да брось, не обязан я это помнить. Если бы ты меньше “шипела” из-за мелочей, мы бы до сих пор могли быть вместе.

Мысленно открестилась от этой фразы. Два года своей жизни на этого козла. Браво. Солнце слепило глаза, но было каким-то холодным, как и эта встреча. Я сжала пальцы на коленях, чувствуя, как закипаю изнутри. Два года. Два года он не мог запомнить, что я не пью раф, а основное - не пью кофе без сахара или сиропа. Как мне мог понравиться этот человек? 

Его слова врезались в сознание, как всегда, с привычной ему лёгкостью, переворачивая всё с ног на голову. Я виновата. Мои претензии, моя принципиальность, моя неспособность закрывать глаза на его враньё, на его постоянные «деловые ужины» с подругой-коллегой, на его обесценивание всего, что было важно для меня. Не его эгоизм, не его патологическая ложь даже не о важном, а о мелочах вроде того, что он ел на обед. 

Нет. Виновата я, потому что «шипела». Шшшшшшшш. Может стоит шипеть на парня, чтобы понять, что он нормальный? 

Я сглотнула ком в горле, глядя куда-то мимо него, на играющих детей. Именно ради этого он позвал меня встретиться? Чтобы в очередной раз напомнить, какая я невыносимая?

– Мы могли бы быть вместе – тихо повторила я его фразу, и мой голос прозвучал странно спокойно. – Чтобы ты снова мог говорить мне, что я всё выдумываю? Что я сумасшедшая истеричка? Чтобы я снова ночами проверяла твой телефон потому, что не доверяю тебе? А утром ненавидела себя за это? Нет уж, Марк. Спасибо, но я по прошлому не ностальгирую. 

Он что-то пробормотал, отводя взгляд и поправляя пуговицы на рукаве рубашки, и в этот момент в кармане завибрировал телефон. То самое, особенное, прерывистое вибрационное оповещение, которое я назначила только для одного человека. Для Нормана. Обожаю этого парнишку. 

Сердце ёкнуло, предвкушая. Я украдкой достала телефон, прикрыв его ладонью. Одно сообщение. «Ты сводишь меня с ума». Усмехнулась.

Всё. Никаких объяснений. Просто констатация факта, от которой по телу разлилось тепло, смывая ледяную горечь этого разговора. Глупая улыбка сама собой тронула мои губы. Он там, в уютном «Твоём заказе», сходит с ума. Из-за меня. Моя самооценка взлетела до небес. Да, я богиня! 

– Опять в телефоне! – фыркнул Марк, срывая момент. – Весь мир сейчас в этих игрушках. Даже тот неудачник-бариста, к которому ты заставила меня идти, даже с учётом того, что есть кофейня ближе. Этот мальчишка чуть ли не в экран носом уткнулся, пока мне кофе делал. Совсем обнаглели.

Я подняла на него взгляд, и улыбка моя стала чуть шире, ядовитее. Он был там. Именно в тот момент. Если это не чувство эйфории, то что? А Норман… Норман был занят мной. Мысль была до неприличия приятной.
– Он просто делает лучший кофе в городе. Пусть хоть на руках стоит, а ногами молоко взбивает. - Фыркнула я, одарив бывшего невозмутимым взглядом. 

Он проигнорировал колкость, его взгляд внезапно смягчился, стал задумчивым, почти стеклянным. Что он от меня хочет? 

– Знаешь, а ведь у нас всё было хорошо, – начал он. Понеслась. Голос приобрёл задушевные, маслянистые нотки. – Помнишь, как мы в прошлый раз в этом парке сидели? Летом? Ты тогда в том белом платье была… Я на тебя смотрел и думал, как-же мне повезло. Такая горячая штучка. – Марк пихнул меня в плечо пальцем, на что я лишь закатила глаза. Меня затошнило. Он всегда так – удар ниже пояса, а потом попытка сыграть на ностальгии.

– Марк, не надо, – предупредила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки от неприятного и такого ненужного момента душевной близости. 

– Ну что ты… – почти промурлыкал он, двигаясь ближе по скамейке, его плечо коснулось моего. От него пахло дорогим одеколоном, который когда-то будоражил каждую клеточку моего тела, а теперь вызывал лишь легкое головокружение. Он всегда выливал на себя целое ведро парфюма?

 – Мы же взрослые люди. Скучаю по тебе, правда. Ну что нам стоит… – не унимался Марк. Наклонился ко мне, его дыхание коснулось уха, – …последний разок? А? Раздвинешь для меня свои ножки, как раньше? – я почувствовала, как его рука с такой решимостью легла на моё колено и начала подниматься выше, по внутренней стороне бедра. Я молчала. 

Всё внутри меня застыло, а потом взорвалось белым, ясным гневом. Всё – его слова, его наглость по высшему разряду, два года унижений, его попытка превратить всё, что между нами было, в грязный секс на прощание – всё это сконцентрировалось в ладони.

Щёлк – резкий, сухой звук. Моя ладонь со всей силы приложилась к его щеке. Он отшатнулся, глаза вылезли от неожиданности. На его скуле заалело красное пятно.

– Какого чёрта?! – прошипел (смотрите, он тоже шипит) он, хватая меня за запястье. Я хочу уйти. Прямо сейчас и больше никогда не видеть это наглое, самодовольное лицо.  Боль пронзила руку, но я не отводила взгляда. В горле стоял ком, а в груди пылала холодная ярость.

– Не прикасайся ко мне. Никогда. Ты понял? – выдохнула я, и голос мой дрожал от напряжения. – И если ты сейчас же не отпустишь мою руку, мой следующий звонок будет не адвокату, а в полицию. 

Он нахмурился ещё больше, но пальцы разжались. Отдернул руку, будто обжёгшись, глядя на меня с ненавистью и… изумлением. Тем изумлением человека, который впервые увидел, что его безропотная жертва обзавелась клыками и коготочками. Эволюция, детка. 

Я встала, дрожа всем телом, и, не сказав больше ни слова, развернулась и пошла прочь. Не оборачивалась, но чувствовала его взгляд на своей спине. Горячий, полный злобы.

В кармане телефон снова завибрировал. Новое сообщение от Нормана. Оно было моим якорем. Моим спасением. Моим билетом в другую жизнь. 

На связи! До скорой встречи в следующей главе! 😉

Норман

День продолжался как обычно. Глубокий вдох – и лёгкие наполнялись терпким ароматом свежемолотых зёрен, смешанным с едва уловимым запахом старого дерева. Грохот кофемолки, шипение пара, приглушённый гул голосов – этот звуковой ландшафт был моим домом.

Я двигался между столиком и машиной, вкладывая в каждое движение годами отточенную мышечную память, но внутри был один сплошной нервный узел. Почему-же ты не отвечаешь?

Я сказанул лишнего? Это был уже перебор? Ждал звука, который стал для меня и пыткой, и наградой – короткого, отрывистого вибросигнала. Я же тебе не безразличен. Или Это всё просто глупости, ты просто хочешь поглумиться над моими чувствами? Вдруг ты ловишь от этого дикий кайф? Я отогнал все размышления одной струёй кипятка, пролитой на руку. Сразу помогает забыть даже самые гнетущие мысли! Проверено, не пробуйте.

Уже привыкший к этому, я густо насыпал порошковую хрень на место ожога и продолжил работу. Поток людей понемногу утихал, но народ был. Когда я, улыбаясь, протягивал стаканчик с капучино женщине в рыжей шали, дверь открылась, и ты вошла.

Не в своё обычное время, не с привычной стремительностью. Без смс и регистрации, так сказать. Ты вошла медленно, словно против воли, впустив с собой порцию холодного уличного воздуха. Для меня это было словно гроза, внезапно грянувшая среди ясного неба. Ты была бледной, восковой, и выглядела более подавленной, чем раньше.

Что-же с тобой происходит? Ты молча, почти не глядя на меня, кивнула, прошла к столику. Ты никогда не сидела за столиками, всегда брала с собой. (Как и большинство посетителей, поэтому у меня их всего 3). В самом углу, углу без окон, опустилась на стул, уткнувшись в телефон. Твои пальцы не листали ленту – они были неподвижны, лишь большой палец судорожно водил по холодному стеклу экрана. (А я всё-ещё хочу быть твоим телефоном).

Моё сердце, только что бившееся ровно и привычно, вдруг сорвалось в бешеный, тревожный галоп. Что-то случилось. Что-то серьёзное. Я продолжил работать, взбивая молоко, разнося заказы, улыбаясь клиентам, но всё моё существо, каждый нерв, был прикован к тебе.

Ты сняла пальто, повесив его на вешалку у столика. Твоя рубашка аккуратно заправлена в брюки, плотно прилегая к телу. Округлая грудь медленно поднималась и опускалась… Норман! О чем ты думаешь? Она явно не в духе, не стоит предаваться объективизации.

Клиенты, спешащие по своим делам, постепенно разошлись. Последний, студент с огромными наушниками, забрал свой раф и выскочил за дверь. В кофейне воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь размеренным шипением остывающей паромашины и тиканьем старых часов на стене. Я сделал тебе твой латте, вытер руки о фартук, сделал глубокий вдох и медленно, будто приближаясь к пугливому зверьку, подошёл к твоему столику, аккуратно опуская стакан перед тобой.

– Всё в порядке, Клер? – спросил я, и мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, почти шёпотом. Ты медленно подняла на меня глаза. И в них не было ни намёка на ту игривую, опасную незнакомку из наших переписок.
В них была такая бездонная, изматывающая усталость, что у меня физически сжалось сердце, стало трудно дышать.

Я не знал, как тебя подбодрить, как на это вообще реагировать? Я же мужчина, чувства - это не про нас! Мысленно ударил себя головой о столешницу. Нет, просто ты боишься налажать, Норман.

– Можно я... можно я просто посижу тут немного? С тобой. – попросила ты, делая глоток напитка.
– Представь, что я не баристо, а бармен. Им можно всё рассказывать, я в фильмах видел – я немного нервно усмехнулся, приземляясь в кресло напротив. Ты лишь слабо улыбнулась, делая ещё глоток. Твои губы так нежно коснулись крышки стакана, вот бы… ЗАВАЛИСЬ!

Ты смотрела в своё отражение в тёмном экране телефона. Потом тихо, почти беззвучно, вздохнула, и слова полились сами, сначала медленно, с трудом, будто ты перебирала их, подбирая самые точные, а потом всё быстрее и быстрее, срываясь с губ горьким, обжигающим потоком.

Ты рассказала мне всё. Не отрывками, не намёками, а целиком. О своей работе менеджером по продажам в душном офисе на окраине города, которую ты ненавидишь всей душой. О бесконечных, унизительных «холодных» звонках, после которых болит горло и пусто на душе.

О начальнике, который смотрит на тебя как на расходный материал, и коллегах, с которыми не о чём говорить. О выгорании, которое подкрадывалось месяцами, а теперь стало твоей второй кожей. Ты сказала, что просыпаешься с тяжёлым, свинцовым чувством тоски где-то в груди и засыпаешь с одной-единственной мыслью: «Завтра всё повторится».

А потом, когда голос у тебя окончательно охрип, ты заговорила о нём. О бывшем муже. Ты сказала, что брак, длившийся два года, рассыпался как карточный домик, и сейчас ты по уши в процессе развода, который тянет из тебя все соки.

Ты не вдавалась в грязные подробности, не сыпала обвинениями, но по тому, как дрожал твой голос, как ты бессильно сжимала кулаки, я понял – боль была глубокой, настоящей, вывернувшей тебя наизнанку. И под конец, опустив голову, ты прошептала самое страшное: «Я ненавижу свою жизнь, Норман. Всю свою жизнь. И не видно ни одного просвета. Я в тупике».

Я слушал. Просто слушал. Не перебивая, не давая советов, не пытаясь утешить пустыми словами. Я смотрел на тебя и впервые видел не загадочную незнакомку, чьи сообщения сводили меня с ума, не соблазнительницу, играющую в опасные игры, а живого, до боли реального, искалеченного и такого сильного человека.

Мне до физической боли хотелось обнять тебя, прижать к себе, укрыть от всего этого кошмара, но я сидел смирно, боясь одним неверным движением, одним словом разрушить хрупкий мост доверия, который только что возник между нами.
Когда ты замолчала, исчерпав себя, в кофейне снова воцарилась тишина. Я медленно выдохнул.

– Мне уже 27, Норман. Я пойму, если после моего нытья наше общение прекратиться, но я просто безумно устала держать всё в себе… – твои губы дрожали, ты сдерживаешь слёзы?

– Даже не смей такого говорить. Мы взрослые люди, и прекращать общение только из-за проблем человека - мега-глупо. Если нужна будет помощь, я всегда рядом – совершенно искренне проговорил я, смотря прямо в твои глаза. Внутри всё кипело. Хочу тебя обнять, может погладить по голове и пообещать, что всё будет хорошо, даже если это ложь.

Ты подняла на меня взгляд. В твоих глазах, красных от слёз, которые ты так и не проронила, что-то дрогнуло – удивление, недоверие, а может, слабая искра надежды. Внезапно, ты потянулась через стол и накрыла своей рукой мою. Ожог на руке тут же напомнил о себе резкой болью, но было плевать, потому что твои пальцы... Твои пальцы были теплыми.

Я улыбнулся, а внутри всё плясало от восторга. Я знаю тебя. Ты мне доверилась, ты взяла меня за руку!  Клянусь всем богам, что если ты меня не оттолкнешь, я оправдаю твоё доверие, и своими поступками сверну горы ради твоей улыбки!

– Спасибо… – прошептала ты, и в твоём, срывающемся голосе вновь зазвучали те самые, опасные, знакомые по переписке нотки. Ты смотрела на меня с вызовом, с отчаянной дерзостью. Твои пальцы слегка сжали мою руку, ноготь вдавился в кожу. Ожог на руке пощипывал от тепла, но было плевать.

– Что ты можешь сделать такого, чтобы я хоть на пять минут перестала чувствовать себя абсолютным, беспросветным дерьмом? Можешь сделать так, чтобы я забыла? Обо всём этом?

Ты наклонилась ближе через стол. Я видел, как мелко дрожат твои ресницы. Это была не игра, не флирт. Это была отчаянная, паническая попытка убежать, утонуть в чём-то другом, в остром ощущении, в физичности. Во мне. Я почувствовал, как небольно поджимаю губы, когда ты уже была в паре сантиметров от моего лица.

– Клер... – начал я мягко, пытаясь поймать твой взгляд, полный не боли, а того, что за ней следует – отчаянного, разрушительного желания забыться.
– Норман, прошу, не нужно лишних слов. Я знаю, что ты хочешь этого. Просто расслабься – резко перебила ты, твой взгляд стал тяжёлым, мутным, прямым.

В нём читалась только одна просьба, одно требование. – Просто... не говори ничего. Будь со мной. Сейчас. Возьми меня. Сделай так, чтобы я хоть на секунду перестала думать…  – и тут случилось это. Твои губы ровно и нежно, легли на мои, как минуту назад были на крышке кофейного стакана. Я закрыл глаза, полностью растворяясь в этом долгожданном моменте, для которого, кажется, я был рождён.

Норман, нет. Нельзя так воспользоваться ей и её чувствами. Ей плохо, я должен это остановить. Я медленно, очень медленно, чтобы не выглядеть как отторжение, убрал свою руку из-под твоих пальцев, но прервать поцелуй было сложнее… Я чувствовал, как напряжение в каждом участке моего тела нарастало.


– Нет, – неожиданно, даже для себя, Сквозь поцелуй, сказал я, но так, чтобы каждое слово прозвучало отчётливо. – Я не хочу быть тем, кого ты используешь, чтобы забыться. Ты не вещь, которую можно использовать, и я не инструмент. Я просто хочу быть с тобой, но не так.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Твоё лицо исказилось гримасой обиды, гнева и горького разочарования. Ты резко, с грохотом отодвинула стул, который чуть не упал.

– Я так и знала, – прошипела ты, и в твоём голосе звенели слёзы, которые ты до последнего сдерживала. – Все вы... все одинаковы. Красивые слова, «я рядом», «я помогу»... А на деле, как только дело доходит до чего-то реального... До чего-то настоящего…

Ты не договорила, сжала губы в тонкую белую полоску, схватила пальто и, не глядя на меня, почти побежала к выходу. Дверь захлопнулась с таким оглушительным дребезжанием, что, казалось, задрожали все кружки на полках.

Я остался сидеть в полной тишине пустой кофейни, глядя на ту дверь, в которую ты только что исчезла. На губах всё-ещё чувствовался твой поцелуй. Я не знал, правильно ли поступил. Быть может, я лишь усугубил всё. Твоё одиночество своим отказом... Быть может, я просто трус. 

Следующий день был худшим в истории кофейни. Не потому, что было мало клиентов, а потому, что в воздухе висела тяжёлая, оглушающая тишина, которой не было места в моём маленьком мире.

Казалось, она поглотила даже привычный грохот кофемолки и шипение пара. Давила на уши, заставляя моё сердце биться быстрее. Я паничка? Это тревожность? Нет, я просто дебил.

Я не мог остановиться. Натирал эспрессо-аппарат с такой яростью, будто пытался стереть с него не остатки кофейной гущи, а отпечаток твоих губ. Металл сиял, как зеркало, но стоило мне отвернуться, как я тут же видел на нём своё беспомощное отражение.

Почему я остановился? – этот вопрос сверлил мой мозг. Ты была на грани. Тебе было плохо, больно, и ты отчаянно нуждалась в том, чтобы забыться. Я знал, что мог дать это. Снять напряжение, подарить несколько часов забвения. Стянуть с тебя одежду и взять на том самом столе… Мда.

Норман, ты перешел на новый уровень мудака, так держать! Но вместо этого я включил режим моралиста и разрушил то хрупкое доверие, которое ты мне только что оказала.

Я нервно смотрел на телефон. Пусто. Никаких «Доброе утро». Никаких «Мой обычный, пожалуйста». Она не просто не пришла, она исчезла, забрав с собой весь свет и тепло, которые принесла.

– Эй, Норман! Что с кофе? – раздался резкий голос.

Это был мистер Хендерсон, постоянный клиент ещё моего отца. Хендерсон который приходил каждое утро ровно в 8:15 за своим двойным капучино на обезжиренном молоке. Он всегда был пунктуален, а его нетерпение – было лучшим индикатором моего рабочего графика.

– Ваш капучино, сэр, – пробормотал я, протягивая стакан.

Он сделал глоток, и его лицо сморщилось.

– Что это? Это жженый кофе, перегрел молоко. Ты вообще сегодня здесь или витаешь где-то в облаках? На вкус как дерьмо – “Я тоже дерьмо” - пронеслось в моей голове.

В обычный день я бы тысячу раз извинился, тут же переделал заказ, предложил скидку. Но сегодня... мне было плевать. Я смотрел на стаканчик в его руке. Он был идеально чист, но содержимое было испорчено. Как и я.

– Я переделаю, – ответил я, сжимая кулаки.

– Мальчик мой, у тебя всё в порядке? – я уловил беспокойство в его голосе и смягчился.

– Простите, просто сегодня встал не стой ноги, но это не оправдание “дерьмовому” кофе – я слабо улыбнулся – Сейчас переделаю.

Новым кофе он был доволен, пробормотал что-то про хороший сон и, поблагодарив, вышел. Я не потерял постоянного клиента. Но даже это не могло перебить тупую боль в груди.

Может, нужно было просто поцеловать тебя? Да, я, возможно, был бы инструментом, но ты была бы сейчас рядом. Наверное. А может и ушла бы. А может пошел я!

Время тянулось невыносимо. Я уже почти смирился с тем, что ты больше не вернёшься (какой-же я нытик, ещё даже суток не прошло, может ты занята? Потеряла телефон? Тебя сбила машина? Любое оправдание пройдёт… Господи, я монстр?), когда телефон завибрировал. Звук был тихий, но он разорвал тишину, как выстрел.

«Я лежу в кровати. Выходной. Только что вышла из горячей ванны, не утруждая себя таким сложным занятием, как надевание одежды. Никуда не нужно идти. Устала...»

Моё сердце начало биться с такой силой, что я боялся, как бы оно не пробило фартук. Устала. К чему ты это? От меня устала? Я навязываюсь? Неееет, я же… Из ванной? Без одежды, да? Губы мгновенно пересохли.

«Клер. Мы не будем начинать эти игры. Я на работе» – Я опять включил недотрогу, сам не понял, зачем, но это произошло. Я отправил это, чувствуя, как кровь стучит в висках. Твёрдо. Хватит быть тряпкой.

«А я и не играю, Норман. Я просто говорю о том, что делаю. Сейчас мне так хорошо. Кожа немного влажная, местами даже мокрая, от представлений, с каким выражением лица ты читаешь это сообщение... Я провожу пальцами по шее, спускаясь всё ниже. Представляю, что это твоя рука. И мне кажется, ты знаешь, что делать дальше. Ты же перфекционист, помнишь? Любишь, когда всё идеально.»

Меня прошибло током. Всё опять по старому. Словно вчера ничего не было. Жестоко. И в этот момент я понял: ты тянешься ко мне, к тому дерзкому, смелому Норману, которого я так тщательно прятал.

«Твоя кожа... она пахнет бергамотом и чем-то ещё, сладким. Я чувствую это. И я чувствую, как твои пальцы дрожат. Ты никогда не была такой откровенной... вживую. Я вижу, как линия твоей шеи переходит в ключицу. Ту самую, которую ты прислала в том фото. Мне хочется прижать губы к твоему запястью. Я хочу, чтобы ты замедлилась, Клер. Хочу почувствовать тебя всю.

Вчера ты много рассказала мне, ответишь ещё на пару вопросов? Ты любишь медленно или быстро?» – Я не узнавал себя. Слова лились, горячие и властные. Внутренний цензор отключился (долой цензуру, это 18+, детка). Это была не просто игра, это было изучение твоих желаний и моих возможностей.

«Я всегда любила, когда парень берёт на себя контроль. Когда он знает, что делает. Но я должна чувствовать, что ты действительно меня хочешь. Меня заводит только сама мысль о том, что каждая твоя клеточка сходит с ума по мне. Хочу чувствовать, как ты дышишь мне в шею. Хочу чувствовать твои пальцы там… внизу. А потом... пусть будет медленно. Долго.

Так, как делают самый идеальный кофе.»

Я уронил стопку салфеток. Мне стало жарко. Слишком жарко. Эта виртуальная близость была так горяча, словно экран телефона вот-вот начнет прожигать мне руки. Я контролирую себя, ясно?! КОНТРОЛИРУЮ!

« Твоё дыхание уже сбито. Теперь я хочу, чтобы ты закрыла глаза. Чтобы не отвлекалась. Я хочу, чтобы твои пальцы оставили твою кожу в покое. Они будут заняты. Пусть делают мою работу, пока я не рядом…

Я остановился. Это был переломный момент. Грань между флиртом и реальным, порочным общением. Я ещё раз облизал губы, но это не помогало. Тело мелко дрожало, но было так жарко. Расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Не помогло.

«Да? И что-же мне ими делать? Скажи это. Скажи, что ты сделаешь со мной. Сейчас. Я готова. Я ждала этого, Норман.»

Я закрыл глаза и, дыша часто и прерывисто, напечатал ответ, не думая о последствиях.

«Я хочу, чтобы ты медленно опустила их, проводя самыми кончиками по своей коже, чтобы они одним резким толчком вошли в тебя...»

Сообщение не успело дописаться. Телефон завибрировал входящим звонком. Я вздрогнул. Проморгался, не веря в это. Вот сейчас я отвечу. а ты скажешь, что я грязный извращенец.

Я почувствовал, как внизу живота нарастает знакомое, тугое напряжение (которое, кстати, я не сбрасывал с самого первого дня, если кому-то интересно). Сделал глубокий вдох и нажал кнопку ответа.

– Алло? – мой голос прозвучал хрипло, томно. Я почувствовал, как щеки горят.

– Скажи мне это – прошептала ты в трубку, твой голос был влажным и низким.

Я прислонился лбом к холодной стене и закрыл глаза. В моих лёгких не хватало воздуха. Я должен был говорить, но каждое слово, которое я собирался произнести, ощущалось тяжелым, физическим действием.

– Хорошо, Клер, – проговорил я, пытаясь собрать остатки мужчины, которым вроде ещё был, в кулак. – Я скажу. Я хочу, чтобы ты закрыла глаза, – моё дыхание стало частым. – Ты чувствуешь мои пальцы. Я хочу, чтобы ты почувствовала, как я медленно опускаюсь. Я не буду торопиться, Клер. Я перфекционист, я хочу всё видеть.Я слышал её тихий, прерывистый вздох в трубке, и этот звук подстегнул меня.

– Твоя шея... ты чувствуешь, как мои губы касаются её? Сначала нежно, а потом я прижимаюсь сильнее, я вдыхаю этот запах бергамота, который я искал всю эту неделю. А мои пальцы... они скользят по твоим ключицам, по той самой ложбинке. Я не дам тебе дышать ровно. – Я говорил обжигающе медленно, вытягивая каждое слово, как тягучую карамель. Я чувствовал, как напрягаюсь, словно каждое моё слово было действием. Словно я был там, с тобой.

– Твои руки. Они должны быть над головой. Я хочу их удержать, чтобы ты не могла меня оттолкнуть, не могла сбежать. Я хочу видеть твою беспомощность.

А я опускаюсь ниже. Медленно. Моё дыхание уже на твоей груди. Ты чувствуешь, как моё тепло обжигает твою влажную кожу? Ты вся моя, Клер.

Я сделал паузу, и в трубке повисла оглушительная тишина.

– Скажи мне, что ты чувствуешь, – потребовал я.

Её ответ был едва слышным, как шелест падающей листвы.

– Я... я чувствую, что твои пальцы входят в меня… Ты слишком напористый… – я услышал лёгкую усмешку.

– Нет, Клер.  – возразил я, мой голос стал почти рычащим. – Я знаю, где нужно надавить. Я знаю, как ты любишь, я же твой бариста.

Я продолжал описывать каждое прикосновение, каждое движение, которое было долгим, искушающим, доводящим до грани. Я говорил тебе, как вижу твои волосы, как чувствую влагу на твоей коже, как ты умоляет о большем. Я хотел, чтобы ты забыла о Марке, о работе, о разводе, о своей боли, заменив всё это мной. Моё сердце колотилось, отдаваясь гулом в ушах. Я ждал. Ждал того самого звука, который должен был стать подтверждением моей власти.

Я услышал её резкий, судорожный вдох. А потом, почти сразу, раздался тихий, сладостный, абсолютно чистый стон, который ты не смогла удержать. Он был коротким, но абсолютным. Звук полного освобождения.Стон оборвался, и в трубке наступила тишина. Раз, два…Потом твой голос, уже спокойный, но глубокий, прошептал:

– Спасибо, Норман.

Я стоял, держа телефон у уха, который уже не казался холодным. Мои щёки горели, а тело дрожало. Мне не нужно было спрашивать, что случилось. Ты кончила… под мой голос. Я медленно опустил телефон.

– До завтра, Клер, – прошептал я в пустую кофейню.

Я закрыл глаза, чувствуя липкое напряжение по всему телу…