Твоя Сапфир. Сквозь миры и время

Пот струился по лицу, смешиваясь с грязью и кровью, застилая уже мутнеющие от боли глаза. Женщина шла, спотыкаясь о тела павших воинов, каждая клеточка ее измученного тела кричала о боли. Но она не могла остановиться. Поле битвы, которое еще недавно гремело жизнью и яростью, теперь было словно адом на земле — лязг мечей, крики, рев раненых лошадей и людей, запах дыма, крови и горящей плоти смешивались в невыносимую какофонию. Ветер дул с поля, не принося облегчения, а лишь разносил запах разложения и смерти.
Ее дыхание стало прерывистым, неровным, каждый вдох причинял резкую боль в груди. Где-то вдалеке еще шли бои, но этот звук становился все тише, как будто отдалялся. В этот момент не существовало ничего, кроме ее боли и необходимости идти. Она должна была дойти до него.
Волосы, когда-то заплетенные в аккуратную косу, теперь висели тяжелыми грязными прядями, спутанные кровью — чужой или своей, она уже не могла различить. Каждый шаг отзывался в ее теле новой волной боли. Она чувствовала, как слабеет с каждой секундой, как тяжесть собственного тела превращается в неподъемную ношу. Земля под ногами была липкой от крови и грязи, ноги подкашивались.
Она остановилась на мгновение, пытаясь собрать силы. Руки дрожали, когда она схватилась за ремешок корсажа, и с яростным криком затянула его еще сильнее, ощущая, как ткань врезается в кожу. Кровь из вспоротой раны на боку продолжала сочиться, но хоть немного сдержать ее — уже было маленькой победой. Вре
мя будто тянулось бесконечно, каждое мгновение казалось вечностью, но она не могла позволить себе остановиться надолго. Еще несколько шагов. Она должна дойти.
Громкий мужской крик, полный ярости и боли, прорезал воздух, заставив её инстинктивно отшатнуться. В тот же миг рядом со свистом мелькнул меч, едва не задев её лицо. Острый блеск стали промелькнул настолько близко, что она ощутила холод его металла на коже. Время словно замерло — всё происходило в мгновение, но для неё это было целой вечностью. Сердце бешено заколотилось в груди, но инстинкты, закалённые ужасом битвы, взяли верх.
Сжав зубы, с яростным криком, который вырвался откуда-то из глубины её существа, она рывком выхватила нож, спрятанный за корсажем. Последние силы хлынули в её ослабевшее тело, и она направила это отчаяние в один решающий удар. Лезвие вонзилось в горло нападавшего с глухим хрустом. Его глаза расширились, лицо исказила боль и удивление, а потом тело начало оседать.
Его руки судорожно дёрнулись, и он почти увлёк её за собой на землю, когда рухнул. Женщина с усилием вырвала нож, почувствовав, как рука дрожит от напряжения и усталости. На мгновение мир поплыл перед глазами, ноги подкосились, и она пошатнулась, едва удерживаясь на ногах. Кровь медленно стекала с клинка, капая на землю, и, тяжело дыша, она снова пошла вперёд, зная, что времени осталось совсем мало.  

-- Где же ты? — прохрипела она, пытаясь разглядеть сквозь пелену, застилающую глаза. Мир вокруг терял четкость, словно окутанный туманом боли и усталости. Её голос, едва различимый среди звуков боя, был полон отчаяния. Она закашлялась, согнувшись от резкой боли в груди, и вытерла кровь, струящуюся с потрескавшихся губ. Шатаясь, она продолжила путь.

Внезапно она замерла, прислушавшись. Её сердце застучало быстрее — это был стон, едва слышный среди грохота битвы, но такой знакомый. Этот голос она узнала бы где угодно. Собрав последние силы, она пошла быстрее, насколько позволяли ноги, дрожащие от усталости. Женщина вскрикнула от боли, но не замедлилась. Перед ней появился он — сидящий у мертвой лошади, прислонившись спиной к её холодному, неподвижному телу. Рядом, в траве, лежал безжизненный труп воина.
Увидев его, она ускорила шаг, будто её ноги обрели новый источник силы. Она почти рухнула на колени перед ним, боль на мгновение забылась. Её ладонь нежно легла на его грязное лицо, испачканное сажей и кровью, заросшее щетиной. Такой родной, такой любимый... и такой глупый. Женщина всхлипнула, слёзы катились по её щекам, когда она прикоснулась лбом к его лбу. Её пальцы пробежали по его коже, которая ещё недавно согревала её прикосновениями, а теперь была холодной и влажной. В его плече торчала стрела, в боку — глубоко засевший клинок, чужое оружие, которое забрало столько жизней. Она провела пальцами по его потрескавшимся, бледным губам, которые не так давно целовали её с такой страстью, а теперь выглядели словно омертвевшие.

-- Прости... прости, что не послушал тебя раньше, — прошептал он, голос его был слабым, словно с каждым словом жизнь медленно покидала его тело. Всё же, собрав остаток сил, он поднял руку и нежно провёл по её щеке, убирая прилипшую прядь волос. Его пальцы дрожали, но этот жест был полон любви и раскаяния.

-- Дурак... какой же ты дурак, — всхлипнула она, заглядывая в его глаза, ещё не потухшие, но уже теряющие былой блеск. Они были такими родными, такими знакомыми, и в этот момент она больше всего боялась, что вскоре они закроются навсегда.

Он горько усмехнулся, губы дрогнули в слабой тени улыбки:

-- Знаю... знаю, что уже поздно что-то исправлять.

-- Я рядом, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, стараясь запомнить всё: каждый миг, каждый взгляд, этот золотистый блеск, который, хотя и угасал, всё ещё был живым, пусть и на грани исчезновения. Она прижалась ближе, чувствуя его запах — такой родной, такой знакомый, — и слабый, едва уловимый стук его сердца под своей щекой.

Он прошептал, касаясь её волос губами, едва дыша:

-- Пусть сейчас и конец... но я найду тебя снова, слышишь? Найду... — Его голос дрожал.

-- Я буду ждать... всегда буду ждать, — прошептала она в ответ. Её голос становился всё тише, как и силы, что медленно покидали её израненное тело. Тьма подступала всё ближе, обволакивая её сознание. Но даже в этом последнем мгновении она знала: это не конец. Она будет ждать его в любом времени, в любой жизни.

И в последний миг, перед тем как тьма окончательно захлестнула её, одна мысль осталась яркой и ясной, пробиваясь сквозь боль и усталость: она будет готова. Когда они встретятся снова, она не позволит этому повториться. Не позволит ему погибнуть, не позволит этим ошибкам разрушить их судьбу. Она исправит всё. Она пойдет на всё, чтобы изменить этот исход.
Новая волна решимости захлестнула её умирающее сознание. В следующей жизни, в следующем времени, в каком бы мире не оказались она сделает всё иначе. И когда их пути снова пересекутся, они будут вместе — без боли, без потерь. Она будет готова.

Сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди, но, заставляя себя взять под контроль дыхание, я постепенно успокаивалась. Как и всегда после этих снов. Эта женщина... или это была я? Уже давно я поняла, что это скорее воспоминания, а не просто игра воображения. Всё было слишком ярким, слишком реальным для обычного сна. Запахи, прикосновения, даже боль — всё ощущалось пугающе настоящим. И он... его глаза...
Вздохнув, я медленно открыла глаза и села на кровати. Несмотря на тяжесть сна, совсем не хотелось просыпаться. Хотелось ещё немного остаться там, рядом с ним. Я опустила ноги на мягкий коврик, впившись взглядом в одну точку на полу, всё ещё не решаясь подняться. Надо было прийти в себя, но внутри осталось чувство пустоты, как будто что-то важное осталось за гранью сна.
Обернувшись на смятую кровать, я хмыкнула и, зарывшись рукой в волосы, немного потрепала их, словно пытаясь привести в порядок не только мысли, но и себя. Шея хрустнула, напоминая о напряжении, которое не отпускало даже ночью. Одеяло и простынь были спутаны так, будто я сражалась всю ночь, а не спала. Как всегда. Каким бы аккуратным ни был вечерний ритуал, постель всегда выглядела как после битвы. "Поставить что ли камеру, чтобы узнать, чем я там ночью занимаюсь?" — подумала я с долей сарказма, невольно усмехнувшись этой мысли.
Зевнув и потянувшись, я наконец встала с кровати и направилась на кухню. Поставив чайник на плиту, подошла к окну и открыла его, впуская свежий вечерний воздух. Лёгкий ветерок приятно коснулся кожи, и я оперлась о подоконник, глядя на город, который начинал зажигать свои огни. Вдалеке доносились звуки машин, чей-то крик, смех детей с площадки во дворе. Этот хаотичный, но живой ритм города вызвал у меня невольную улыбку.
Звук закипающего чайника вернул меня в реальность. Я выключила плиту и приготовила кофе. Ежедневный ритуал: открытое окно, горячая чашка в руках и мысли, которые, как бы я ни старалась, невозможно остановить. Их было слишком много — тяжелых, беспокойных, иногда тревожных, и порой хотелось просто найти способ выключить их, хотя бы на время.
Держа в руках тёплую чашку, я грела о неё пальцы, снова уставившись в окно. Город жил своей жизнью, наполняясь огнями и движением. Я сделала несколько маленьких глотков кофе — горьковатый, но сладкий вкус приятно обволакивал горло. Кофе не давал того бодрящего эффекта, которого я ждала, но всё равно было что-то успокаивающее в этом простом ритуале — запах, вкус, чувство тепла.
И в эти моменты одиночества, с чашкой в руках, я ловила себя на мысли, что это всё же помогает. Хотя бы чуть-чуть.
У меня было ещё пару часов, чтобы собраться и не спеша выйти из дома. До открытия клуба оставалось три часа — времени хватало и на то, чтобы добраться на метро, и на подготовку на месте. Есть толком получалось только на работе, так что можно было не торопиться.
Постояв ещё немного у окна, так и не допив остывший кофе, я начала собираться. Натянула джинсы и футболку, сверху куртка, кроссовки, на спину — рюкзак. Весь этот набор был идеален для того, чтобы слиться с толпой, не выделяться. Заперев дверь, я услышала привычный звук брелков с ключами, звякнувших в руках, и быстро сбежала по лестнице вниз. Магнитный замок подъезда щёлкнул, впуская меня в тихий двор. Я остановилась на миг, улыбнувшись. Этот дом... да, я люблю его. Спокойный, тихий район, без кричащих высоток и помпезных пентхаусов. Эта скромная квартирка на пятом этаже устраивала меня полностью. Хозяйка тоже была довольна — ей было важно, чтобы всё было тихо и арендная плата приходила вовремя. Кажется, я последний раз видела её несколько месяцев назад в местном супермаркете, и то мельком. Эта жизнь меня устраивала: скромная, неприметная, но своя.
На ходу завязывая волосы, я быстрым шагом направилась к метро. В маленьких наушниках играла лёгкая музыка, и я с трудом удерживалась от того, чтобы не начать подтанцовывать в такт приятному ритму. Спустившись по ступенькам, я ощутила знакомый запах метро — смесь бетона, влажности и разношёрстных ароматов духов окружающих людей. Ветер из туннеля взметнул пряди волос, сигнализируя о приближении поезда. Этот привычный момент каждый раз создавал странное чувство — смесь спокойствия и лёгкого ожидания.
Оперевшись о стену в углу вагона, я включила музыку погромче, стараясь отвлечься от людей, которые постепенно заполняли пространство вокруг. Сквозь мелодию я заметила молодого парня, сидящего напротив. Он, как и я, был полностью погружён в свою музыку, только его большие чёрные наушники выделялись в толпе. Периодически он бросал на меня короткие взгляды, хмурясь, словно пытаясь что-то понять. Внезапно его глаза расширились, осознание мелькнуло в них — он понял. Я слегка улыбнулась. Молодец. Умный мальчик. Хотя и молодой маг, но задатки у него хорошие — быстро почувствовал, что я не человек. Выйдя из вагона, я почувствовала, как холодный воздух станции коснулся кожи. Усмехнувшись про себя, я всё ещё ощущала на себе взгляд того парня. Он, наверное, сейчас ломает голову, пытаясь понять, что увидел. Мало кто из молодых магов настолько внимателен, чтобы распознать «чужака» среди толпы. Хотя для него это был, скорее всего, первый такой опыт.
Толкнув стеклянную дверь клуба, я направилась к стойке охраны. Поставив рюкзак на столик для осмотра, я улыбнулась оборотню на смене — громила с прозвищем Медведь, которого сложно было не заметить.

-- Могла бы и не показывать, мы же знаем, что ты хорошая девочка, — усмехнулся он, оглядывая меня с привычной иронией.

-- Ох, ты меня очень плохо знаешь, мишка, — ответила я с такой же усмешкой. — Вот пройду разок, не дав осмотреть вещи, и сразу же проблемы заработаю.

Он фыркнул, махнув рукой.

-- Ладно-ладно, проходи.

-- Кто-то из девочек уже на месте? — поинтересовалась я, застёгивая рюкзак.

-- Анна и Рокси уже здесь. Ты сегодня рано. Что-то случилось? — спросил он с лёгким интересом.

-- Просто проснулась раньше, не переживай, — бросив ему улыбку, я направилась в гримёрку.

Хорошие ребята, особенно этот Медведь. Огромный, как гора, даже в человеческом облике, но душа компании. Всегда поддержит, подбодрит. Поднявшись в гримёрку, я села перед зеркалом и взглянула на своё отражение. Развязав волосы, я аккуратно расправила их пальцами, и несколько серебристых прядей слегка сверкнули в свете ламп. Пальцы автоматически скользнули под глаза — синяки стали заметнее. Да, мне срочно нужно к побережью. Вода была мне необходима, словно воздух. Подпитка от мужчин — это одно, но без силы воды я быстро ослабевала.
Мне повезло, что удалось скрыть свою истинную сущность, притворившись демоном. Клуб получал солидный заработок благодаря моим способностям, а я взамен питалась мужской энергией и имела возможность скрываться от тех, кто мог бы узнать, кто я на самом деле. Владелец клуба, будучи обычным человеком, заботился лишь о деньгах и порядке. Его главное условие — никаких жертв, и всё остальное его мало интересовало.

-- Всё, малышка, ты готова, — произнесла визажистка с улыбкой, оглядывая меня и результат своей работы.

Я спрыгнула с высокого стула, ответила ей короткой улыбкой и подошла к зеркалу, чтобы расправить волосы. Отражение смотрело на меня совсем другой версией самой себя. Яркий макияж подчёркивал синеву глаз, делая их выразительными и манящими. Подправив красную помаду и слегка взбив локоны, я усмехнулась уголком губ. Да, я была готова к выходу, к "охоте". Надеюсь, сегодня кто-то действительно сможет отвлечь меня от тревожных мыслей и воспоминаний.
Окинув ещё раз взглядом своё отражение, я выдохнула и вышла из-за ширмы, отделяющей гримёрку от основного зала. Полумрак встретил меня, как и всегда, красноватым освещением, придающим атмосфере залов клуба загадочность и даже интимность. Запахи — смешение дорогих мужских духов, дыма кальяна, алкоголя и даже чуть уловимый аромат женской косметики — были повсюду. Мой нос привычно ощутил всю эту какофонию, слегка раздражённый, но не настолько, чтобы сбить настрой.
Зал был уже наполовину заполнен. Мужчины, расслабленные, потягивали напитки, кто-то лениво рассматривал сцену, другие — украдкой следили за девушками, которые мелькали мимо, не слишком торопясь завладеть их вниманием. Ночь только начиналась, и клуб ещё не был полон, но атмосфера нарастала, как всегда в это время. Я вдохнула, задержав дыхание на секунду, позволяя окружающей обстановке проникнуть глубже, заставляя себя почувствовать пульсирующую жизнь вокруг. Медленно, уверенно направилась через зал, чувствуя, как взгляды цеплялись за меня.
Трек только недавно начал звучать, так что у меня было немного времени, чтобы спокойно пройтись по залу, прежде чем сменить одну из девушек на сцене. Проходя мимо столиков с мягкими диванами, я мимолётно бросила взгляд на группу вампиров, уютно расположившихся за одним из столов, и игриво подмигнула им. Едва уловимая волна энергии, исходящая от них, заставила лёгкую дрожь пробежать по моему телу. "Уф, а говорят, вампиры холодные," — усмехнулась про себя. Ничего подобного, они очень даже горячие, когда захотят.
Одним из плюсов работы здесь было то, что правила распространялись не только на персонал, но и на гостей. Никто не мог бесцеремонно пользоваться кем-то, если ты — магическое существо. Никаких укусов, никакого использования силы по своему желанию. Людям же изначально чётко объясняли — это не бордель, и если кто-то решит переступить границы, то им придётся иметь дело с нашим добрым и вежливым Медведем. Как правило, одного его вида и вмешательства хватало, чтобы погасить любое своеволие. Всё было под контролем.
Дойдя до барной стойки, я лениво облокотилась на неё, скрестив руки и наблюдая за движением людей и звоном бокалов.

-- Вижу, ты уже настроена на ночь, — улыбнулся бармен, протирая стакан. — Присмотрела кого-то на ужин, Дэя?

-- Те молодые вампиры выглядят довольно... аппетитно, — ответила я с лёгкой ухмылкой, следя взглядом за ними. — Не видела их раньше. Что-то знаешь о них?

-- По виду — скорее всего новообращённые. Ведут себя ещё слишком по-человечески, — ответил он, бросив взгляд в их сторону.

-- Хотел сказать, что они ещё слишком живые, — тихо хихикнула я, наблюдая, как один из них неуклюже потягивал свой бокал, явно пытаясь казаться спокойнее, чем был на самом деле.

-- Именно, милая, — рассмеялся бармен, откинув голову назад. — Всё ещё учатся быть "некоторыми из самых страшных существ" в этом городе.

Улыбнувшись бармену на прощание, я направилась к сцене как раз в тот момент, когда закончилась первая песня, и началась новая — медленная и томная мелодия, которая проникала прямо в сознание, завораживая. Поднявшись на сцену, я плавно прошлась вокруг шеста, нежно прижимаясь к нему, закрывая глаза и полностью отдаваясь музыке.

Все вокруг как будто исчезло — я создала барьер, отделяя себя от остального мира, оставив только мелодию и свои движения.
Я медленно танцевала, позволяя ритму завладеть моим телом. Прижавшись спиной к шесту, изогнулась в пояснице, провела руками по своим изгибам, дразняще приподнимая край наряда. Открывая глаза, я тут же встретилась со взглядом одного из вампиров, сидевших чуть вдалеке от сцены. Красивый, черт возьми. Он отвлёкся от своих друзей и с ухмылкой наблюдал за моими движениями, его глаза едва заметно отливали красным.
Я улыбнулась, направляя на него свою силу, тонко и осторожно. Почувствовав это, он чуть шире ухмыльнулся, глотнул из своего стакана и, не отрывая от меня глаз, встал, направляясь к сцене. Стакан так и остался в его руке, но всё его внимание теперь было приковано ко мне.
Опустившись на пол, я плавно, словно кошка, подползла к краю сцены и положила руки ему на шею. Он наклонился чуть ближе, так что я почувствовала его холодное дыхание на своей коже.

-- Станцуешь мне наедине? — прошептал он, едва касаясь моего уха, голос его звучал низко и приглушённо.

-- Как я могу сказать "нет"? — улыбнулась я, немного отстраняясь, но всё ещё оставляя между нами невидимую нить притяжения.

Его тихое, едва уловимое шипение заставило меня игриво засмеяться. Легко оттолкнувшись, я вернулась на сцену, завершая танец . Спустившись вниз, уступив сцену другой девушке, я тут же оказалась в его объятиях, но ловко увернулась, прижавшись к нему боком и легко проведя пальцами по его щеке. Кожа его была всё ещё теплее, чем я ожидала. "Недавно обращённый," — подумала я. Ему не было и месяца с того момента, как он потерял свою человечность. Это даже добавляло ему некой сладости.

-- Впервые вижу демона, — прошептал он, наклонившись ближе, как будто пытаясь распознать что-то невидимое во мне.

-- Это ведь прекрасно, не так ли? — улыбнулась я, глядя ему прямо в глаза, окутывая его своей силой. — Значит, смогу удивить.

Его взгляд становился всё более туманным. Я чувствовала, как он постепенно погружается в этот вихрь, словно в водоворот, откуда нет выхода.

Взяв его за руку, я мягко, но уверенно повела в VIP-комнату, освещённую приглушённым, тёплым светом. Бархатная обивка на стенах приглушала звуки зала, создавая атмосферу уединения. Закрыв за нами дверь, я с улыбкой толкнула его на диван, и он усмехнулся, наблюдая, как я начинаю двигаться в такт медленной музыки.
Я грациозно наклонилась, прижав его руки к дивану, а затем села сверху, чувствуя его напряжённую реакцию. Отпустив его запястья, я позволила ему обнять меня. Его прикосновения были мягкими, но в них чувствовалась скрытая сила. Я медленно провела носом по его шее, вдыхая аромат его тела, и с каждым мгновением всё сильнее выпускала свою силу, впуская его энергию в себя. С каждым касанием я ощущала, как его жизненная сила наполняет меня, как её поток медленно и уверенно заполняет мои чувства, возвращая мне силы.
Он сильнее сжал мою талию, его руки двигались по моей спине, исследуя каждую линию, а затем одна из них зарилась в мои волосы. Я тут же резко откинула его руку, установив границу. Я всегда контролировала ситуацию, а не наоборот.

-- Не торопись, — тихо прошептала я ему в ухо, снова наклонившись, и медленно продолжала поглощать его энергию, играя на грани дозволенного, как всегда.

-- Ты такая… — прошептал он, едва касаясь моей шеи.

-- Знаю, — усмехнулась я, чувствуя его слабость и легкую дрожь в голосе.

Но внезапно я ощутила касание его острых клыков. Мгновенно отстранилась, прищурив глаза, и, поигрывая длинным ногтем, недовольно покачала пальцем перед его лицом.

-- Извини, — он улыбнулся, обнажая свои клыки в невинной, почти детской улыбке.

-- Никаких зубок, милый, — проговорила я серьёзно, но с игривым тоном.

-- Понял, — прошептал он, снова прижимая меня к себе, но теперь без попыток. Я знала, что он не станет больше рисковать.

Но хватит игр. Моя терпеливость не вечна. Медленно проведя языком по его губам, я накрыла их своими, и он мгновенно подчинился, отдаваясь мне полностью. Его энергия лилась в меня, как поток, будто я вкушала самое сладкое сливочное мороженое — нежное и прохладное, с привкусом ванили. Я ощущала, как каждая капля его силы наполняет меня, давая лёгкость и удовлетворение. Отстранившись, я улыбнулась, наблюдая, как он смотрит на меня с затуманенными глазами, не в силах полностью понять, что только что произошло.
Выведя из комнаты, я проводила его к столику, где друзья встретили нас смехом. Один из них, с ухмылкой, провел пальцами по щеке и губам парня, показывая остатки моей помады, и все они дружно засмеялись. Подмигнув им, я плавно качнула бедрами и прошла мимо, скрываясь в полумраке.
Стоя в тени, я сканировала зал, наблюдая за гостями. Внезапно мой взгляд зацепился за мужчину, сидящего одиноко за столиком. Что-то внутри меня дернулось, сердце на мгновение замерло, и я сделала шаг вперед, но вскоре поняла, что это всего лишь человек. Обычный мужчина в деловом костюме, возможно, один из тех бизнесменов, которые время от времени заглядывают сюда после работы. То, что я почувствовала на мгновение, так же быстро испарилось. Встряхнув головой, я попыталась сбросить с себя это странное наваждение — словно ожидание чего-то... кого-то. Не было смысла обманывать саму себя: я ждала его, мужчину из моих воспоминаний, того, кто появлялся в снах и оставлял след в моей душе. Но в то же время я понимала, насколько глупо это было. Сделав глубокий вздох и пряча грусть за привычной улыбкой, я вновь направилась к сцене.

Мягкие простыни окутывали меня, даря ощущение спокойствия. Тепло мужского тела рядом наполняло уютом, и даже слабая боль после минувшей страсти казалась приятной. Его губы касались моего лба, а горячее дыхание мягко щекотало волосы.

-- Я всегда обожал твои волосы, ты ведь знаешь это? — шепнул он, проводя пальцами по моей спине.

-- Знаю... — тихо мурлыкаю в ответ, не открывая глаз. От его легкого поцелуя на плече я невольно вздохнула.

-- Никогда не обрезай их... они так же прекрасны, как и ты, — его голос был проникнут нежностью.

-- Не знаю, что должно случиться, чтобы я их остригла, — вздыхаю я, выгибая спину, прижимаясь к нему ближе. Его рука медленно скользнула ниже по моему животу, а губы продолжили изучать мою шею.

-- Как бы я не хотел, чтобы ты вспомнила причину... — прошептал он, касаясь меня так, словно знал, что воспоминания могут вернуть боль, от которой мы оба бежали.

Моргнув, я вдруг осознала, что сижу, закинув ноги на столик в гримерке, уставившись в пустоту. Воспоминания начали накрывать меня даже здесь, вдали от дома. Вздрогнув от резкого стука упавшей туфли, выпрямилась, глубоко вздохнула и запустила пальцы в волосы.
Почему он не хотел, чтобы я вспоминала причину, по которой могла бы состричь волосы? Что же могло произойти такого? Как я ни старалась, не могла увидеть продолжение этих воспоминаний. Все было размыто, словно нарезки из снов: слишком короткие или длиной в вечность, но без ясного финала. Кроме, пожалуй, смерти... моей или его. Остальное тонуло в тумане. Стоило лишь попытаться напрячь сознание, как голова начинала кружиться, вызывая подступающую тошноту.

-- Дэя, так ты с нами или как?

-- Что? -- я нахмурилась и посмотрела в отражение зеркала.

-- Ты с нами на кофе сейчас или нет? Ты сегодня будто не здесь, -- Рокси стояла, разведя руки в недоумении.

-- Да, с вами, -- проморгавшись, я собрала волосы и закрепила их палочкой. -- Спать уже хочу, так что кофе точно не помешает.

-- Вот это уже больше похоже на тебя, -- усмехнулась Рокси, развернувшись к выходу.

Я бросила последний взгляд на своё отражение, подёргала палочку в волосах, чтобы убедиться, что всё держится, и двинулась за ней. Прежде чем выйти на улицу, я пропустила вперёд весело хихикающих девушек и махнула на прощание рукой медведю, который стоял у стойки охраны. На улице было раннее утро. Лёгкая прохлада приятно касалась разгорячённого за ночь лица. Пусть ноги и ныли после высоких каблуков, я всё же решила присоединиться к девчонкам на кофе.
Через дорогу от клуба находилось круглосуточное кафе, где нас встретил молодой парень за стойкой. Он выглядел усталым после своей ночной смены, но глаза его засверкали, когда он увидел нашу компанию. Видимо, даже после долгой ночи в этом городе женская компания всегда приносила свои плюсы.
Я оглядела кафе — небольшое, но уютное, с тёплым светом и запахом свежеиспечённых булочек. На стенах висели старые плакаты, а на стойке лежал журнал, явно забытый одним из постоянных посетителей. Девушки уже уселись за угловой столик, громко обсуждая, кто как провёл ночь. Я подошла к ним, сняла куртку и села рядом.

-- Я, пожалуй, возьму что-нибудь сладкое, — сказала Анна, листая меню, — после такой ночи нужно восполнить силы.

-- Ты всегда что-то сладкое берёшь, — засмеялась Рокси, закидывая ногу на ногу.

Я тоже взглянула в меню, но мысли всё ещё блуждали где-то далеко. Ладно, обычный латте. Парень за стойкой снова посмотрел на нас и, видимо, предвкушая хороший заказ, бодро начал готовить кофе.

-- А что у тебя с мужчинами? — голос Рокси резко вырвал меня из мыслей.

-- Что у меня с ними? — я переспросила, грея пальцы о картонный стаканчик с горячим кофе. Пар от напитка легкими струйками поднимался в холодном утреннем воздухе, наполняя ноздри слабым ароматом корицы.

-- Мы не поверим, будто у демона нет любовника, — с легкой усмешкой продолжала Рокси, игриво поправляя свои светлые локоны, которые, кажется, вились ещё больше после долгой ночи.

Я только вздохнула, стараясь не показать раздражения, что начинало медленно копиться. Пальцы слегка сжались вокруг стакана, и тепло кофе перестало казаться таким уютным.

-- Представь себе, — бросила я, глядя в сторону, надеясь, что разговор скоро сойдёт на нет.

Рокси не унималась: — Говорю же, не поверим. Даже интересно, сколько у тебя их было?

Я закатила глаза, обдумывая ответ, но не спешила продолжать этот разговор. Вечер был долгим, ноги болели после работы, и последнее, что хотелось, — это обсуждать личную жизнь, которая по сути была пустой. Смертные так любят копаться в чужом белье, пытаясь разглядеть свои собственные мечты.

-- Какая разница? Были и были. Поменьше, чем у вас, — наконец сказала я, взглянув на неё, — в этом плане вы, люди, явно выиграли.

Её смех, звонкий и чуть раздражающий, подхватила вся компания. Девушки посматривали друг на друга, ожидая, что я добавлю что-то пикантное, что можно будет обсуждать ещё хотя бы полчаса, если не весь день.

-- Неужели тебе так сложно сказать? Наверняка после клуба ты с кем-то встречаешься, — продолжала Рокси, как будто вся её жизнь зависела от ответа.

Я прикрыла глаза на мгновение, чтобы не выдать скуку, и отпила кофе, который был уже слишком сладким на вкус.

-- Хорошо, — сказала я, решив дать им то, что они так ждали. — Да, встречаюсь. Он стоит тысячи любовников, — усмехнулась я, вспоминая мужчину из своих снов, чьи прикосновения всё ещё отдавались на коже, несмотря на то, что они были всего лишь иллюзией прошлого. Это была не совсем ложь, но и не совсем правда.

Они снова дружно засмеялись, переключаясь с меня на привычные уже сплетни, обсуждая своих бывших и новых поклонников. А я отвернулась, погружаясь в свои мысли, глядя на город, который медленно начинал просыпаться. Улицы оживали, машины одна за другой заполняли дорогу. Люди, спешащие на работу, торопились по тротуарам, а кто-то уже нетерпеливо сигналил на светофоре, раздражённый утренними пробками.
В кафе становилось всё шумнее, всё больше посетителей наполняли его, принеся с собой запахи горячего кофе и разогретых бургеров, пирогов и выпечки. Шум разговоров и жужжание кофемашины смешивались, создавая уютный фон, но я никак не могла расслабиться. Чувство странного беспокойства не покидало меня. Я нахмурилась и, слегка повернувшись на стуле, прищурилась, глядя в сторону парковки у клуба. Там припарковался стильный автомобиль, и я была абсолютно уверена, что это не машина нашего босса. Сердце вдруг забилось быстрее, когда я попыталась разглядеть того, кто вышел из машины и направился внутрь клуба. Проходящие мимо люди мешали мне чётко увидеть фигуру.
Почему сердце так колотится? Я глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки, хотя странное чувство тревоги не отпускало. Нужно успокоиться, иначе недалеко и до паранойи. К тому же, послезавтра у меня выходной. Обещают шторм — отличный повод побыть наедине с собой и морем. Штормовое побережье обычно пустовало, и никто не совался туда, что делало это место идеальным для меня.
Взяв кофе с собой, подхватив рюкзак и махнув девчонкам на прощание, я направилась домой. Мысли плавно переключались на усталость. Спать… иногда этого хочется больше, чем чего-либо другого. Спать — и сбежать отсюда, уйти в тот мир, где, пусть изредка, но было настоящее счастье.
Допив уже остывший кофе, я бросила стаканчик в урну, стоявшую неподалёку, и решила присесть на скамейку в сквере. Вокруг было тихо, лишь ветер лениво колыхал листья на деревьях. Я откинулась на спинку скамейки и, устремив взгляд в небо, попыталась найти в его холодной голубизне хоть немного покоя. Но вместо этого тоска, как груз, давила сильнее. Внутри будто всё кричало, металось в агонии, но снаружи — ничего, ни одной слезы, ни единого вздоха. Я уже давно забыла, как это — плакать. Или, возможно, просто перестала видеть в этом смысл.
Эта тягость была слишком глубокой, чтобы её мог утолить кто-то другой. Никто не мог заменить его — ни мужчины с их «вкусной» энергией, ни самые искусные соблазны. Каждое прикосновение, каждый поцелуй казались пустыми. Какой бы красивой и сильной ни была очередная жертва, всё, что мне было нужно после поцелуя — это отойти в сторону, ощутив лишь краткий прилив энергии и... ничего больше.
А ещё я притворяюсь суккубом, — с усмешкой подумала я. По логике, у меня должен быть гарем и оргии каждый день. Однако реальность выглядела совсем иначе. Какими бы привлекательными и соблазнительными ни были мужчины, в душе царила пустота. Тоска по одному единственному , которого помнишь и который не рядом.

Сидя на коленях у мужчины, я лениво перебирала его короткие волосы, чуть прижимая кончики пальцев к коже, массируя его голову. Он блаженно улыбался, закрыв глаза, явно наслаждаясь этой небрежной лаской. Так и не подозревал, что с каждым касанием я аккуратно вытягиваю из него немного энергии, словно едва заметные нити, тянущиеся к моему центру.
С людьми нужно быть крайне осторожной, иначе можно легко случайно убить, особенно в моменты, когда на губах ещё теплится приятное возбуждение. Предел допустимого настолько тонок, что стоит лишь на миг утратить контроль, и можно совершить непоправимое. С сущностями всё проще: с ними можно не сдерживаться, отдаваясь инстинктам, ведь некоторые даже с удовольствием делятся своей энергией. Это и притягивало в подобных связях — возможность расслабиться и отпустить себя.
Потянувшись к своему коктейлю, я сделала глоток сладкой жидкости с лёгким привкусом горечи алкоголя. Этот мужчина оказался весьма забавным экземпляром, и я едва сдерживала себя, чтобы не рассмеяться прямо в VIP-комнате. Его порыв упасть передо мной на колени и начать целовать ноги — это было неожиданно даже для меня. Люди, оказывается, всё ещё умеют удивлять.
Настолько привыкла к вампирам и оборотням, что порой забываю, как быстро люди поддаются моему обаянию. Этот же, заказывая приватный танец раз за разом, упорно пытался сделать одно и то же. В итоге пришлось его усмирить, заставив сесть за столик. Теперь он смотрел на меня с видом покорённого, совершенно не замечая, что меня забавляла его откровенная одержимость.

-- Ты невероятная... будто знаешь, что мне так нравится, — проговорил он, едва не постанывая от того, как я лениво перебирала его волосы пальцами.

-- А может, и знаю, — тихо засмеялась я, наблюдая за ним с легкой долей насмешки.

-- Так не хочу уходить. Но мне завтра на работу... Вечно бы был у твоих ног, — выдохнул он, глядя на меня с обожанием, в глазах которого читалось едва ли не благоговение.

-- Я в этом даже не сомневаюсь, — с улыбкой ответила я и, встав с его колен, подала ему руку. Он тут же схватил её, цепляясь, как утопающий за спасательный круг. Медленно ведя его через зал, я заметила взгляд администратора. Она с довольной улыбкой кивнула мне, бросив короткий, оценивающий взгляд на мужчину.

-- Приходи ко мне, прошу, — всё шептал он, когда мы добрались до выхода, его рука обвилась вокруг моей талии. — Я в гостинице остановился. Обещаю, не прикоснусь к тебе, пока сама не разрешишь. Приходи...

Его слова звучали жалобно и настойчиво одновременно. Он был готов на всё ради ещё одной минуты моего внимания. Я не ответила, лишь продолжала улыбаться. Доведя его до выхода, обняла и оставила легкий поцелуй на щеке. Он тихо вздохнул, будто это прикосновение свело его с ума ещё больше. Кажется, когда я нежно провела ладонью по его щеке, он снова был готов рухнуть передо мной на колени, так что я чуть подтолкнула его к выходу.
Он, пошатываясь, спустился по ступеньке, оглянулся на меня напоследок, и его взгляд был наполнен тоской и сожалением, словно он только что упустил что-то бесконечно ценное. На миг его фигура замерла в проеме, скрытом за тяжёлой драпировкой, и затем исчезла.

-- Дурачок, хоть бы название гостиницы сказал, — тихо рассмеялась я, выдыхая с облегчением.

Спустя некоторое время я сидела за столиком в гримёрке, аккуратно стирая остатки макияжа с лица. Теперь я снова была похожа на себя. Образ соблазнительницы уступил место обычной девушке, пусть и миловидной. Откинувшись назад, привычным движением собрала волосы палочкой и осторожно размяла шею.
В гримёрке царил привычный хаос: девушки громко смеялись, переговариваясь о прошедшей ночи, кто-то спорил о чаевых, кто-то хвастался полученными подарками. Я краем глаза взглянула на них, но тут же вернулась к своему занятию. Пересчитав заработанные за ночь деньги, я удовлетворённо кивнула и спрятала их во внутренний карман рюкзака. На сегодня этого более чем достаточно. Шум вокруг меня становился всё менее ощутимым, словно погружаясь в рутину и мысли о грядущем выходном.

-- Девочки, пока не расходимся! У меня важная новость, — в гримёрку стремительно вошла администратор, громко заговорив и привлекая всеобщее внимание. — Завтра после обеда жду вас всех на собрание. Обещаю, новость вам понравится, — добавила она, расплываясь в яркой улыбке, подчёркнутой алой помадой.

-- У меня завтра выходной, — отозвалась я, скрестив руки и бросив на неё серьёзный взгляд.

-- Придёшь, послушаешь новости и вернёшься отдыхать, — парировала она, будто отмахиваясь. — Не переживай, собрание долгим не будет.

-- А сейчас ты не можешь рассказать? — не унималась я, слегка прищурившись. Внутри шевельнулось любопытство, но смешанное с нежеланием нарушать свои планы.

-- Нет, не могу, — отрезала она, качнув головой. — Завтра нужны все, даже те, кто в этот день не на смене.

Сказав это, она взглянула по сторонам, видимо, убеждаясь, что её услышали. Напряжение повисло в воздухе — любопытство смешивалось с ожиданием. "Приятные новости" могли быть чем угодно: от смены руководства до введения новых правил.
Выдохнув с раздражением, я внутренне смирилась. Ладно, будь по-ихнему. Всё равно к побережью отправлюсь вечером, так что прогулка по городу не повредит. Может, по пути куплю что-то вкусное. Поднявшись со стула и перекинув рюкзак через плечо, я направилась к выходу. На предложение девочек снова выпить кофе лишь отмахнулась: ещё одной их болтливой посиделки я сейчас просто не выдержу. Мой терпеливый фасад вот-вот треснет. Иногда даже поражаюсь, насколько я могу быть язвительной, если вовремя не обуздаю свой характер.
Собрание… интересно, не связано ли это с тем загадочным владельцем автомобиля, что недавно подъехал к клубу? Ладно, завтра разберёмся. Сейчас у меня только одно желание в голове : хочется есть и спать.

Шум снаружи шатра раздражал, нарушая мои мысли. Отмахнувшись и морщась от досады, я продолжила ощипывать курицу, стараясь не запачкать длинную юбку. Но звуки не стихали. Вздохнув, я стряхнула с рук прилипшие перья и поднялась с тканой подстилки.

-- Прошу вас! Мы знаем, что Лунная Видящая именно в вашем таборе! Только она может нам помочь! — судя по голосу, это была молодая девушка, и звучала она довольно отчаянно.

-- Она занята и не любит, когда ей мешают. Ей нужен отдых, — раздавался голос одного из циган, явно пытающегося успокоить назойливых гостей.

-- Что за шум? — придерживая полог шатра, я вышла наружу и оглядела пришедших. Аристократы, без сомнения. Девушка была миловидной, с золотистыми локонами, аккуратно собранными в модную прическу. На ней наверняка было платье последнего фасона, даже сквозь дорожную пыль оно выглядело роскошным. Она прижималась к высокому мужчине с явным доверием. Должно быть, жених...
Вокруг них буквально витала энергия влюбленности. А он, высокий и решительный, готовый защитить её любой ценой — любил по-настоящему. В мире, где браки среди аристократов часто заключались по расчёту, их искренние чувства заставили меня невольно улыбнуться. Такие проявления настоящей любви стали редкостью, почти чудом.

-- Я пытался объяснить им, что ты сегодня не принимаешь, — произнес мужчина, смуглый и высокий, с оттенком виноватости во взгляде. Он стоял, словно заслоняя меня от назойливых гостей.

-- Всё хорошо, правда, — я мягко улыбнулась ему, легко касаясь его плеча, чтобы успокоить. Он, мой добрый защитник, всегда был начеку, особенно после того, как я помогла его жене благополучно разрешиться от бремени.

-- После того как ты помогла моей жене родить, ты выглядела очень ослабленной, — не унимался он, взгляд его был полон заботы. В этих глазах читалось непоколебимое беспокойство за мое состояние.

-- С порчей я справлюсь, — уверенно произнесла я, смотря прямо на девушку. От моих слов она заметно дернулась.

-- Пойдемте... — я жестом пригласила их следовать за мной, чувствуя под ногами мягкую, утоптанную землю табора.

Я жестом указала гостям следовать за мной в другую часть шатра. Лучше убрать их подальше от зрелища ощипанной курицы — лишний раз не тревожить сознание впечатлительной девушки. Мы обошли центр шатра, и я подняла тяжелый полог, приглашая их войти в мое временное жилище. Внутри, в полумраке, царила тишина, нарушаемая лишь слабым шелестом тканей и дыханием гостей. На полу лежали мягкие подушки, на которые я указала, приглашая их присесть.

-- Вы сказали порча... — девушка тихо всхлипнула, нервно заламывая тонкие, изящные руки. В глазах её читался страх, словно она уже была готова к самому худшему.

-- Да, — я произнесла серьезным, но мягким тоном, внимательно глядя ей в глаза. — Но корни она пустила неглубоко. Всё ещё можно исправить. — Я постаралась придать своим словам как можно больше спокойствия и уверенности, чтобы успокоить её.

Я налила в чашку горячий отвар из стоящего на огне чайника и добавила туда кусочек сахара. Аромат трав наполнил шатер, едва уловимый и успокаивающий. Подав чашку девушке, я села рядом, наблюдая за ее реакцией. Она сначала взяла напиток осторожно, словно боясь обжечься, и отхлебнула, недоверчиво скривившись. Однако спустя мгновение, почувствовав себя увереннее, она сделала второй, более смелый глоток.
Я чуть улыбнулась, переключив взгляд на ее жениха. Он сидел напротив, напряженно нахмурившись, пристально следя за каждым движением девушки. Его руки были сжаты в кулаки, словно он готовился бороться за нее в любой момент.

-- Это расслабит и подарит тебе спокойный сон. Всего лишь травы, - мягко произнесла я. – Я приду к вам сегодня вечером, и мы быстро со всем справимся.

-- Я пришлю за вами повозку, – проговорил мужчина, в его голосе слышались благодарность и отчаяние, словно он цеплялся за любую возможность помочь своей любимой.

-- Не стоит. Я доберусь сама, – отказалась я, подняв руку и сдержанно улыбнувшись. Не хотелось создавать лишнюю суету.

Скрывшись за пологом шатра, я вдохнула прохладный воздух, впитывая свежесть, пропитанную запахом росы и полевых трав. Седлая свою лошадь, я вновь отказалась от сопровождения мужчин из табора. Слегка качнула головой, и длинные пряди волос с легкостью рассыпались по плечам. В их глазах я видела беспокойство, но это была не первая такая поездка.
Я отправилась в путь медленной рысью, наслаждаясь видом бескрайних лугов, залитых вечерним солнцем . Пышные травы нежно касались копыт лошади, и от каждого ее шага в воздух взлетали мелкие капли росы, блестящие под солнцем словно крошечные бриллианты. Ветер играл с моими волосами, время от времени бросая серебристые пряди в лицо, а я лишь улыбалась про себя, ощущая каждый миг этой безмятежности.
«Лунная видящая...» – подумала я, вспоминая, как это прозвище крепко прицепилось ко мне в таборе. Да, отличалась я от всех с самого рождения. Бледная кожа, яркие, не присущие цыганкам, синие глаза, а также белые, как первый снег, пряди в темных волосах — всё это бросалось в глаза и делало меня чужой среди своих.
Как только мой дар начал проявляться, я не стала его прятать. Вместо этого позволила ему развиваться, прислушиваясь к внутреннему зову. Со временем он стал неотъемлемой частью меня, и теперь благодаря ему я могла хоть немного отблагодарить барона и его семью за то, что они не оставили меня после смерти матери и вырастили как свою.
Легкий ветерок принёс запах влажной земли и свежей зелени. Я направлялась к поместью, держа поводья и наблюдая, как с каждым шагом моя лошадь осторожно ступает по вытоптанной дороге. У ворот меня уже ждали. Взглядом я приметила высокую фигуру. Как только я подъехала ближе, мужчина тут же взялся за поводья, помогая лошади остановиться, и протянул мне руку, чтобы помочь сойти на землю. Я ухватилась за его тёплую ладонь, грациозно спускаясь и чувствуя под ногами твёрдую землю.
Взглянув на величественное здание поместья, я ощутила легкое, но неприятное ощущение в груди — словно тягучее, тёмное облако. Источник порчи прятался где-то внутри.

Всю дорогу к клубу я изо всех сил боролась с сонливостью, чтобы не уснуть прямо в метро. Вызвать такси, конечно, было бы быстрее и удобнее, но меня чем-то привлекала вся эта атмосфера подземных тоннелей. Может, дело в том, что маршрут метро проложен не только под землей, но и над городом, по высокому мосту. В те несколько минут, когда поезд вырывался из темноты на поверхность, можно было любоваться потрясающим видом на мегаполис. Город, с его разнообразием высотных зданий, расстилался передо мной как на ладони, а вдали поблескивало море.

Особенно красиво было вечером, когда заходящее солнце окутывало город оранжевым и красным светом, отражаясь в водной глади. В такие моменты дух захватывало, и на миг казалось, что всё замирает.
Однако сегодня мои мысли вновь и вновь возвращались к новому сну-воспоминанию. На этот раз всё было иначе: он не появился в видении, и не было привычной встречи. Что-то было странно, и от этого меня не отпускало лёгкое разочарование. Весь день я пыталась разобраться в этом странном чувстве. Выйдя из душного метро на оживленную дневную улицу, я мотнула головой, стараясь прийти в себя. Воздух был свежим, наполненным смесью запахов — кофе из соседней кофейни, горячего асфальта, лёгкой солёности моря. Сделав глубокий вдох, я попыталась избавиться от странного наваждения, но отголоски сна всё ещё шевелились где-то на краю сознания.
Толкнув стеклянную дверь, я вошла в клуб. Медведь, как обычно, кивнул мне, улыбнувшись, и указал головой на проход в зал, после чего вернулся к монитору компьютерной панели, что-то сосредоточенно настраивая. Его серьезный вид выглядел комично и заставил меня улыбнуться еще шире. Пройдя в зал, я без лишних церемоний плюхнулась на диванчик, закинув ноги на стоящий рядом столик. Девушки уже собрались, и монотонный поток их голосов сразу начал погружать меня обратно в сонное состояние. Ничего удивительного — после ночной смены в клубе даже простое разговорное жужжание действует как колыбельная.
Всплеск ладоней и резкое хлопанье разорвали нарастающую дрему. Я вздрогнула и села ровнее, несколько раз моргнув, чтобы прогнать остатки сна. Администратор стояла перед нами с необычайно счастливым видом, отчего меня сразу насторожило.

-- Как я и говорила, девочки, у меня для вас новость, — её улыбка казалась слишком радостной, почти до абсурда. — Наш клуб перешёл к новому владельцу.

Значит, мои догадки оказались верны. Что ж, не впервой, но что же её так радует? И она что.. перевозбужденная? Брови сами собой поднялись вверх в невольном удивлении и скептицизме.

-- Да, и я лично попросил нашу милую Адель созвать это собрание, — вдруг раздался незнакомый мужской голос, низкий, с нотками мурлыканья и едва скрытым довольством. — Хотел увидеть всех красавиц, которые теперь под моей опекой.

Я повернулась к источнику звука и замерла. В дверях, опираясь на косяк, стоял мужчина — высокий, стройный, в идеально сидящем костюме. Его взгляд был уверенным и проницательным, а на губах играла едва заметная улыбка.
Я откинулась на спинку дивана, не веря своим глазам. Сердце колотилось так сильно, что казалось, еще немного — и оно просто остановится. Не может быть... Тот же самодовольный вид, та же ухмылка. Он был точь-в-точь таким, каким я видела его в своих воспоминаниях. Даже ямочка под нижней губой, которая появлялась, когда он улыбался, — она была там же. Все слишком реально, слишком знакомо.
Непроизвольно я подалась вперед, и на моем лице промелькнула улыбка, прежде чем я успела себя остановить. В этот момент мужчина небрежно потушил сигарету в ближайшей пепельнице и сделал пару шагов вперед. Его движения были плавными, но с какой-то внутренней мощью, словно он был охотником, играющим с добычей. Он мягко приобнял администратора за плечи, словно она была ему давним другом. И у меня тут же свело скулы от переизбытка чувств: злости, растерянности, боли. Словно по щелчку, улыбка исчезла с моих губ.
Адель, его новая игрушка, смотрела на него с обожанием и глуповатой улыбкой, чуть ли не превращаясь в лужицу от счастья рядом с ним. Она сияла, будто его присутствие даровало ей долгожданную благосклонность. Дурочка. И зачем, интересно, эта сцена?

-- Альфа отныне новый владелец клуба, и мы все под его покровительством, — её слова, произнесенные с неприкрытым восторгом, прозвучали громче и явственнее, чем мне хотелось бы.

«Альфа», значит? Кто бы сомневался. Его обаяние действует на всех, как в прочем и все альфы, особенно на человеческих девушек, словно заклинание. Но со мной ему придется постараться куда больше. Я не поддамся так легко. Все, как всегда. Я невольно вздохнула, ощущая привычную волну раздражения. Его взгляд скользнул по комнате, пока он медленно разглядывал всех девушек, и на мгновение задержался на мне. Было в его глазах что-то... оценивающее. И это меня злило. Едва сдерживая себя, чтобы не вскочить и не уйти, я провела ногтями, которые невольно удлинились от злости, по нижней стороне стола. Вовремя спохватилась, услышав тихий скрип, и поспешно убрала руки в карманы куртки. Взгляд упал на него, и я заметила его ухмылку, которая лишь усилилась, когда он перевел свой взгляд точно на меня. В глазах мелькнуло что-то вроде удивления, и его бровь едва заметно дернулась.
«Не помнит?» — промелькнула мысль. Если бы помнил, реакция была бы совершенно иной. Отлично. Значит, играем дальше. Не отводя глаз, я гордо вскинула подбородок и легким движением брови отразила его жест, будто бросая вызов. Пусть так. Если он не помнит сейчас, мы это исправим. Но на моих условиях. Пусть этот раз будет иначе. Пусть сам дойдет до истины. Сколько бы мне ни стоило это самообладания, на его шею я вешаться не собираюсь.

-- Надеюсь, со временем я смогу познакомиться с каждой из вас поближе, – произнес он, и его самодовольная ухмылка вызвала всплеск тихих хихиканий среди девушек. – Приятной вам ночи, леди.

Его взгляд, ненадолго задержавшийся на мне, был почти неуловимым. Легкое непонимание, смешанное с интересом, промелькнуло на лице, но тут же растворилось, сменившись привычной ухмылкой. Он продолжил свой путь, уже отвлекаясь на звонок. Я почувствовала, как внутренне напряглась, но усилием воли заставила себя сохранить хладнокровие. Мой взгляд следил за его уходящей спиной. Как же знакомо это: умение оставить недосказанность в каждом жесте, в каждом взгляде. Но на этот раз я не позволю ему проникнуть под кожу так легко. Когда он исчез из поля зрения, я сделала глубокий вдох и откинулась на спинку дивана.

Я не помнила, как оказалась на набережной. Кажется, это уже была третья или четвертая чашка кофе в уютном кафе неподалеку. Шторм приближался, сгущая тучи на горизонте, превращая небо в почти черную пелену. Я сидела внутри, в тепле, вдали от берега, но тревога продолжала медленно нарастать внутри. Он здесь. Теперь это ощущение стало реальным. Моя душа словно настраивалась на его присутствие, и я понимала: это действительно он.
Каждый глоток кофе, казалось, пытался унять мою дрожь, но факт его присутствия все еще будоражил. Его запах, энергия — я чувствовала это во всем. Пусть память о прошлом пока оставалась смутной, но одно было ясно: он нашел меня. Возможно, не осознанно, возможно, его зверь так и не смог пробиться сквозь барьер забытых чувств или замкнутость, но я знала — он чувствует меня, даже если его сознание сопротивляется. Я тихо усмехнулась, глядя на неприветливую серую воду за окном. Сколько раз это уже происходило? Сколько раз мы были так близки и так далеко друг от друга?
На улице постепенно сгущались сумерки, и мелкий дождь начал оставлять крошечные капли на стекле. В кафе становилось все тише, уличные огни отражались в мокром асфальте, создавая блики. Я подошла к барной стойке, бросила несколько купюр за кофе и, набросив капюшон, вышла наружу. Ветер усилился, смешивая запах соли с прохладным, влажным воздухом. Шторм приближался, его присутствие ощущалось во всем — в нарастающей темноте, в затянутом облаками небе, в тишине, что царила на улицах.
Шум волн становился все отчетливее, и я ускорила шаг, направляясь к набережной. Приближение шторма разбудило внутри странное ощущение свободы — как будто стихия могла смыть все заботы и страхи. Ветер был грубым, неуправляемым, но я чувствовала себя как дома, как часть этой бури. Порывы трепали мои волосы, которые я небрежно собрала палочкой, и, не раздумывая, я позволила им освободиться, почувствовав, как ветер спутывает их в беспорядочные пряди.
Когда я добралась до воды, песок под ногами начал холодить ступни, но я почти не обращала на это внимания. Быстро взбежав по небольшому склону, я прислонилась к огромному валуну, укрывшись в его тени под причалом. Темнота и приближающаяся буря укутали меня, как старый знакомый плащ, отрезая от всего внешнего мира. В этом мрачном, наполненном силой воздухе было что-то почти первобытное — море звало, его рев и плеск волн перекликались с моим внутренним хаосом.
Я наслаждалась каждым порывом ветра, ощущая, как мои волосы разлетаются в стороны, спутанные, дикие. Морской воздух врывался в легкие, наполняя всю меня радостью. Это было чувство единения с природой, с темными водами, с непредсказуемой силой шторма — и оно заполняло каждую клетку моего тела.

Резкий крик чайки вырвал меня из потока мыслей, заставив дернуться. Я машинально выругалась и повернула голову, встретившись взглядом с настойчивой птицей. Она стояла на вершине камня, слегка склонив голову набок, словно оценивая меня, и боролась с ветром, то и дело раскрывая свои крылья, чтобы удержаться на месте. Её взгляд был прямым, будто требующим чего-то, и она снова издала резкий, пронзительный крик, словно хотела что-то сказать.

-- Что? — спросила я, сама не понимая, зачем пытаюсь заговорить с чайкой. Птица не сдвинулась с места, только подняла голову выше, а её крылья снова развернулись под порывами ветра.

От нового, ещё более громкого крика, я поморщилась, но не отступила:

-- Ладно, если поймаю что-то, может, угощу. А сейчас кыш, — раздражённо махнула рукой в сторону моря, надеясь, что она улетит. Но чайка даже не подумала двигаться, оставаясь неподвижной и неподвластной ветру.

Скинув рюкзак с плеч, я присела за большим камнем, прикрывающим меня от ветра. Руки быстро и ловко избавляли меня от одежды, сворачивая её аккуратно и укладывая в рюкзак. Водонепроницаемая ткань рюкзака не раз спасала меня в таких ситуациях — его можно было спрятать под водой, оставив незаметным для случайных прохожих. Даже если кто-то и решит спуститься к пляжу, вряд ли будет задавать себе вопросы, чьи это вещи и зачем они здесь.
Когда последняя вещь отправилась в рюкзак, я осталась обнажённой под открытым небом. Холодный порыв ветра коснулся кожи, но я почти не ощущала его — это было ощущение свободы, почти естественного единства с природой. Морской ветер трепал волосы, и его ледяное прикосновение не вызывало дискомфорта — наоборот, это было чувство близости к чему-то необузданному. Я глубоко вдохнула влажный, солёный воздух, чувствуя, как каждая частица его наполняет меня энергией.
Крепко ухватив рюкзак за лямки, я еще раз огляделась, убеждаясь, что поблизости никого нет. Быстро направившись к воде, я погружалась всё глубже, позволяя волнам полностью окутать меня. Вода бушевала, но для меня это была лишь приветственная стихия. Когда глубина стала ощутимой, я задержала дыхание и полностью ушла под воду. Легкая боль прокатилась по телу, как это всегда случалось при переходе. Я знала, что со временем это исчезнет, если буду обращаться чаще, но всё же осторожность превыше всего. Мой вид был редким в этих краях, и каждая ошибка могла стоить мне свободы.
Я выгнулась, чувствуя, как что-то первобытное рвется наружу. Кожа начала покрываться мелкой, серой чешуей, и с каждым мгновением моя истинная форма брала верх. Я вдыхала соленую воду уже жабрами, что раскрывались вдоль рёбер при каждом движении. Мягко двигая хвостом, который теперь заменял ноги, я удерживала себя в воде, чувствуя мощь и лёгкость своего тела.
Здесь, в глубинах моря, я была по-настоящему дома. Не было страха перед людскими глазами, перед охотниками и ловушками, не было рабства, которое настигло столько моих сестёр. Столько из них пали в руки тех, кто видел в нас только редкостные трофеи... но не здесь, не сейчас. Здесь я была свободна — на короткое мгновение, но этого было достаточно, чтобы почувствовать всю силу жизни, пульсирующую в море.
Взмахнув хвостом, я быстро устремилась в сторону камней, среди которых давно нашла укромную нишу для своих вещей. Осторожно закрепив рюкзак, убедившись, что течение не унесет его, я взмахнула плавниками и, раскрывая те, что были на бедрах и вдоль рук, стремительно бросилась в открытое море. Вода резала тело, но не было ничего приятнее этой прохлады и ощущения полной свободы.
Чем глубже я погружалась, тем спокойнее становилось течение. Штормовые волны оставались наверху, как будто защищая меня от внешнего мира, в то время как под поверхностью царила тишина и мир. Остановившись на мгновение, я закрыла глаза и улыбнулась. Это было то, ради чего стоило терпеть все остальные трудности — единство с морем. Мимо меня проплыл косяк мелких рыб, и я не сдержала улыбки, наблюдая за их быстрыми движениями. Я протянула руку, и длинные когти пронзили воду. Рыбки, как испуганные тени, метнулись в разные стороны. Если бы не вода, я бы, наверное, засмеялась в голос, но здесь мой смех был тихим, как шелест глубин.
Подняв голову вверх смотрела, как тяжелые волны разбиваются о поверхность. Это было настолько завораживающее зрелище, что невозможно было оторвать взгляд. Каждый всплеск, каждый разлом воды был словно искусством, созданным для меня и только для меня. Отмахнув волосы, что плавали вокруг меня, словно шлейф, я медленно опустилась на песчаное дно.
Лежа на спине, я смотрела вверх на искаженное штормом небо сквозь толщу воды. В такие моменты время словно замедлялось. Шторм давал мне ночи наедине с морем, без страха и тревог. Здесь, в этой стихии, я могла быть собой. Без притворства, без необходимости казаться кем-то, кем я не являюсь. Суша была интересным, опасным миром, но море — это мой дом.

***
Спускаясь с чердака, я не могла не восхищаться богатой и изысканной обстановкой поместья. Каждая деталь в интерьере — от резных деревянных панелей до изысканных гобеленов — говорила о вкусе и положении хозяев. Признаюсь, такие места всегда вызывали у меня двойственные чувства: с одной стороны, эстетическое наслаждение, с другой — легкое презрение к роскоши, служащей лишь для того, чтобы демонстрировать статус.
В руке я сжимала подклад, который наконец-то удалось найти среди старых, запыленных вещей чердака. Мифы о том, что ведьмы проникают в дом в образе кошек или других животных, оставляя подклад, были просто байками. Реальность куда прозаичнее: кто-то из прислуги был подкуплен, чтобы спрятать его здесь, в этом укромном уголке.
Молодая хозяйка дома, не успевшая попасть под влияние этой тёмной магии, страдала только от плохих снов и нарастающего чувства, будто за ней кто-то следит. Вовремя обнаружить источник порчи — значит, предотвратить беду. Обычный подклад, спрятанный с ревностью и злобой, не сможет сломить чью-то жизнь, если его вовремя сжечь.
"Ревнивая подруга," — с досадой подумала я, шагая по великолепным мраморным лестницам вниз. Люди такие наивные: им не доходит, что насильно мил не будешь. Даже если она бы свела соперницу в могилу, это не заставило бы лорда обратить на нее внимание с любовью. Слишком много энергии и времени тратят люди на ненависть, не понимая, что она разрушает только их самих.
Я нарочно замедлила шаг, спускаясь по витой лестнице с позолоченными перилами, которые отражали мягкий свет люстр. Белый мрамор под ногами, несмотря на свою холодную красоту, казался удивительно теплым через тонкую подошву туфель. Лишь теперь я заметила, насколько всё вокруг утопало в белых розах и пионах, словно само пространство готовилось к чему-то великому и светлому. Очевидно, к свадьбе.
Когда я спускалась, моё внимание привлекла пара у большого окна в конце коридора. Молодая девушка, с белокурыми волосами, обвила руками своего жениха, прижавшись к нему. Он, уверенный и защищающий, тихо шептал ей что-то на ухо, нежно гладя её по волосам.
Я улыбнулась, наблюдая за ними. Пусть я и не видела их будущее ярко и четко, но их гармония была явной. В их счастье я была уверена. Это была та редкая связь, которая рождалась не по принуждению, а из взаимного притяжения.
Подойдя ближе, я тепло улыбнулась, глядя на них.

-- Всё будет хорошо, — сказала я, подняв руку с мешочком. — Только сожгу это. Примете мой совет?

Девушка встрепенулась, её неуверенность уступила место легкому спокойствию.

-- Конечно, — она улыбнулась увереннее, словно слова развеяли её последние сомнения.

-- Подбирайте друзей тщательнее. Не все улыбки искренние, — добавила я спокойно. — И ещё… — я вынула из сумки маленький мешочек с сушёными травами. — Добавляйте по щепотке этих трав в чай. Это наладит сон и уберёт тревогу.

-- Спасибо вам большое, — мужчина вежливо склонил голову и, немного поколебавшись, протянул мне мешочек с монетами. Тихий звон монет раздался в моих руках.

-- Вам не меньшая благодарность, — я кивнула. — Теперь я пойду.

Но прежде чем я успела сделать шаг, девушка вдруг вскрикнула:

-- Нет! Погодите!

Она резко развернулась, взметнув юбками, и стремительно убежала в другой зал, оставив нас наедине. Мужчина устало вздохнул, но его лицо оставалось любезным.

-- Прошу прощения, — произнёс он, прежде чем последовать за ней.

Я замерла в холле с приоткрытым ртом, не понимая, что происходит. Оставшись на месте, я чувствовала себя слегка потерянной, пока за спиной не раздались шаги и тихое хмыканье. Обернувшись, я заметила мужчину, прислонившегося к косяку входных дверей. Он с откровенной наглостью осматривал меня с головы до ног. Я сжала мешочек в руке, подняв бровь и вопросительно уставившись на него.

-- Не стыдно ли пользоваться моментом, обирая доверчивых леди? — произнёс он с ленивой насмешкой.

Я фыркнула и ответила, усмехнувшись:

-- Обирая? И насколько же много я "обобрала"? Обеднели, небось, на целое состояние.

Он не отступил:

-- Совесть мучить не будет?

-- А она у меня есть? — язвительно ответила я, чувствуя, как раздражение нарастает внутри. — Знаете, пусть вы и не верите в разные вещи, а порой и сами в себе сомневаетесь, но припасы в табор сами себя не купят, — добавила я, подбросив мешочек с монетами и снова ловко поймав его в руку.

Мужчина вновь хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло что-то большее, чем просто насмешка. Он прикусил губу, а я, не сдержавшись, ответила лёгкой улыбкой, изучая его так же внимательно, как и он меня. Высокий, красивый — такие мужчины, как он, обычно играют с женщинами, а те, в свою очередь, редко возражают потерять голову хотя бы на одну ночь. Но что-то внутри меня напряглось, будто я его уже знала. Воспоминания вспыхнули в голове, образы мелькали так быстро, что пришлось встряхнуть головой, чтобы избавиться от наваждения.

-- Милый брат, ты никогда не сообщаешь о своём приезде, — раздался радостный голос девушки, которая весело смеялась, подходя к нам.

-- Всегда приятно видеть твою улыбку и радость, — ответил он, наклоняясь и оставляя лёгкий поцелуй на её щеке. Их связь была очевидна, и в его глазах мелькнуло что-то более мягкое, чем наглый интерес, с которым он смотрел на меня.

-- Извините, что я так быстро убежала, — добавила девушка, снова обратившись ко мне. — Прошу, приходите к нам на свадьбу. Вы будете важной гостьей на празднике, — её глаза сияли, когда она протянула мне конверт с приглашением.

Я замешкалась на мгновение, ощутив тепло от её искреннего приглашения, но затем мотнула головой, неловко улыбнувшись.

-- Вынуждена отказать вам. Прошу, не сочтите за грубость, но я не могу принять это, — тихо проговорила я, касаясь её руки, чтобы смягчить отказ. — Если хотите сделать подарок, то лучше устройте праздник для наших детей в таборе и пришлите им немного свадебных сладостей. Для них это будет неимоверный праздник.

Я увидела, как в её глазах промелькнуло понимание, и улыбнулась, почувствовав облегчение от своего решения.

Улыбнувшись, я вышла на улицу и направилась к лошади, которая уже стояла у входа, придерживаемая молодым конюхом. Не удержавшись, обернулась и встретилась со взглядом того самого мужчины, который всё ещё с нескрываемым интересом наблюдал за мной. Ловко вскочив на седло, я хлопнула коня по шее, и он рванул с места, увозя меня прочь из двора поместья.
Следующий день прошёл в привычных заботах и помощи людям в таборе. Время пролетало незаметно — играя с детьми, я и не поняла, как наступил вечер. Смех малышей вдруг стал громче, и они с радостью побежали на встречу подъехавшей повозке. Я наблюдала с улыбкой, как дети, смеясь и скачя вокруг, мешали слугам, что принялись выгружать подарки. Пришлось слегка прикрикнуть на них, чтобы не путались под ногами и дали людям работать.
Мужчины из табора тут же начали помогать, разнося вещи, расставляя их по местам. Между тем, на поляне зажигались костры, и повсюду слышались радостные голоса. Атмосфера праздника начинала окутывать лагерь.

-- Признаться, для меня было неожиданностью, что вы отказались от приглашения, — раздался рядом мужской голос.

Я повернулась к нему с улыбкой.

-- Всё равно это не мой праздник, да и кем бы я там была среди господ, — ответила я спокойно.

Он склонил голову, слегка прищурившись, и подошёл ближе, протянув руку.

-- Вынужден извиниться, — сказал он, и в его голосе скользнула мягкая, почти неуловимая насмешка.

-- Прямо вынуждены? — тихо засмеялась я, положив свою руку в его. В момент, когда его губы коснулись моей кожи, по всему телу будто прошёл электрический разряд, пробуждая нечто глубоко забытое. Я поспешно отдёрнула руку, ощущая, как сердце забилось быстрее, а дыхание стало прерывистым.

Я заморгала, когда услышала своё имя, и, не попрощавшись, резко подобрала юбки, направляясь туда, куда меня звали. В голове всё ещё стучали одни и те же слова: он, это он, мой... Сердце никак не могло успокоиться, рвалось из груди, а мысли путались, словно кто-то невидимый пытался увести их прочь.
Оглянувшись через плечо, я больше не увидела мужчину. Он исчез, растворившись в сумраке и суете праздника. Вокруг пылали костры, смех и музыка заполняли пространство, но это не могло заглушить гул в моей голове. Каждая мелодия, каждый радостный крик словно погружали меня в глубокий транс, отдаляя от всего, что происходило снаружи. Я сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с волной странных чувств. Праздник постепенно унес мои мысли далеко, оставив лишь ощущение пустоты и тревоги, словно я упустила нечто важное.
Не дождавшись окончания праздника, насыщенная танцами, я направилась к своему шатру. Ночь уже окутала табор, но смех и звуки музыки всё ещё наполняли воздух. Праздник продолжался, хотя темнота становилась всё глубже. Мысли снова заполонили сознание, мешая расслабиться. Я ходила взад-вперёд по шатру, одёргивая себя, чтобы не начинать кусать пальцы.
Вдруг что-то внутри словно предостерегло меня. Я метнулась к выходу, и тут же столкнулась с мужчиной. Его когда-то идеально уложенные тёмные волосы теперь были взъерошены и спадали на широкие плечи. Рубаха, уже без сюртука, была распахнута, открывая подтянутый торс, покрытый жёсткими волосами, которые мерцали в слабом свете факелов.
Я застыла на месте, не в силах пошевелиться, загипнотизированная его взглядом. Его глаза горели, будто таяли расстояние между нами. В этот миг всё вокруг потеряло значение. Он сделал шаг вперёд, преодолевая последние сантиметры, и я оказалась в его сильных объятиях.

-- Сапфир… — прошептал он, и его горячие губы накрыли мои.

Я улыбнулась, мягко касаясь своих губ. Хотя я была под водой, я всё ещё отчётливо чувствовала его горячие губы, будто они оставили на мне отпечаток. Его запах всё ещё витал в памяти, наполняя меня тихой радостью. Мой милый, любимый волк… Но почему внутри поселилось странное ощущение, словно что-то не так? Радость казалась мнимой, зыбкой, как будто она могла исчезнуть в любой момент.
Я перевернулась на живот, ощущая, как мягкий песок и водоросли поддавались под моим телом. Пальцы задумчиво зарылись в песок, ловя на ощупь прохладные гранулы, словно ища в них ответы. Быть наедине с собой, погружённой в безмолвную глубину, под водой, приносило невыразимое спокойствие. Здесь, в тишине, мысли растворялись, как волны на поверхности.
Боковым зрением я уловила внезапное движение и, молниеносно выровнявшись, схватила рыбу. В моей руке трепыхалась крупная, серебристая добыча. "Вот и угощение для нового друга," — подумала я с улыбкой, взмахнув хвостом и направившись к берегу.
Добравшись до причала, я ухватилась за крепкую балку и легко вынырнула, оглядываясь по сторонам. Под нависшими досками вода была спокойнее, волны лениво накатывали на берег, не создавая сильного шума. Мягкий крик чайки раздался где-то поблизости, и я невольно улыбнулась шире, поворачиваясь на звук. "Не знаю, та ли это птица," — подумала я, — "но её взгляд кажется знакомым."
Чайка закружила над водой, её тёмные глаза поймали мой взгляд. Поняв, что её внимание приковано ко мне, я играючи подбросила рыбу в воздух. Она моментально расправила крылья и ловко схватила добычу в полёте.

-- Какая ты умница, — с улыбкой произнесла я, любуясь её ловкостью. Птица, грациозно взмыв вверх, казалась воплощением свободы, и я почувствовала, как внутри разливается тёплое чувство. Даже в её простых движениях было что-то завораживающее, что заставляло меня на мгновение забыть обо всём остальном.

Наблюдая за чайкой, которая, приземлившись на камень, принялась клевать добычу, я хмыкнула и, больше не задерживаясь, нырнула под воду. Мягкие волны накрыли меня, и я мгновенно ощутила, как холодная вода обволакивает моё тело, превращаясь в знакомую и родную стихию. Легко оттолкнувшись от поверхности, я устремилась к глубине, чувствуя, как плавники вдоль бедер и рук раскрываются, усиливая мои движения.
С каждым взмахом хвоста я ускорялась, как стрела, рассекая воду и распугивая косяки мелких рыб. Они метались в стороны, сверкая серебристыми спинками, словно дождь из маленьких искр, но я не обращала на них внимания. Всё моё сознание было сосредоточено на ощущении свободы, которое наполняло меня, когда я погружалась всё глубже и глубже. Здесь, в тишине подводного мира, я была в своей стихии, в своём настоящем доме. Вода окутывала меня плотным коконом, а ритмичные движения хвоста и рук казались лёгкими и естественными, как дыхание.
Время, проведённое в море, пролетело незаметно. Я потеряла ощущение часов, погружённая в глубокую, обволакивающую стихию. Ощущение свободы и силы так захватило меня, что я не сразу осознала, как свет на горизонте стал становиться ярче — скоро рассвет. Пора возвращаться.
Подплыв к знакомому месту среди камней, я аккуратно извлекла рюкзак из своей ниши, проверив, что всё на месте. Вода нежно обнимала мои ноги и тело, но я знала, что этот момент был последним — ещё немного, и снова придётся оставить море позади. Добравшись до мелководья, я подтянулась на руках и села на песок, позволив волнам омывать мои бедра. Прикрыв глаза, я сосредоточилась, чувствуя, как привычная трансформация начинается. Хвост, который давал мне возможность легко скользить сквозь воду, медленно начал сползать с меня, словно кожа у змеи. Каждый раз это было странным и немного болезненным процессом — возвращение в человеческую форму всегда требовало времени. Ещё одно мгновение — и остатки хвоста растворились в солёной воде, будто его никогда и не было.
С тихим вздохом я обняла колени, подтянув ноги к себе, и замерла, глядя вдаль на светлеющий горизонт. Легкая дрожь прошла по телу — не от холода, а от тоски. Тоски по воде, по ощущению полной свободы, которое так резко исчезло вместе с морем. Всякий раз покидать море было больно, словно оставлять часть себя.
Вода на моей коже высыхала почти мгновенно, словно впитываясь в тело, несмотря на прохладу раннего утра. Морской бриз всё ещё лёгкими касаниями напоминал о ночи, проведённой в воде. Я ещё раз бросила взгляд на светлеющий горизонт, вздохнув с лёгкой грустью, а затем поднялась и подошла к камню, где оставила свою одежду.
Осторожно начала одеваться, чувствуя, как холодная ткань обвивает моё тело, возвращая в реальность. Собравшись, я пошла в обратную сторону, по пути, который давно выучила, чтобы избегать лишнего внимания. Избегая оживлённых улиц, я петляла среди небольших зданий и кафешек, стараясь держаться в тени. Мой путь домой всегда был одним и тем же: привычные улочки, знакомые закоулки. По дороге я заглянула в маленькое кафе, где, как всегда, взяла горячий кофе. Пара приятных слов с баристой, лёгкая улыбка — и я снова одна, с горячим напитком в руках. Идти по улицам, которые медленно оживали под первыми лучами солнца, было необычайно приятно. Улицы наполнялись утренним светом, люди потихоньку выходили из домов, начинался новый день. Я медленно пила кофе, чувствуя, как тепло обволакивает изнутри, прогоняя остатки прохлады ночи и растворяя напряжение.
Зайдя в квартиру, я бросила ключи на тумбочку, и они с тихим звоном отскочили от дерева. Прислонившись спиной к двери, на мгновение закрыла глаза, ощущая, как усталость тяжёлой волной накрывает меня. Ненавижу это чувство… Устала скрываться, устала прятаться и бояться, что кто-то увидит меня такой, какая я есть на самом деле. Я ведь не боюсь себя — напротив, я горжусь тем, кем являюсь, но мир вокруг заставляет притворяться.
Сняв одежду, я переоделась и рухнула на кровать, тяжело выдохнув. Взяла телефон — сообщения и пропущенные звонки раздражали своим количеством. Лента уведомлений казалась бесконечной. Поморщившись, пролистала их — всё было не так уж важно. Но не успела я подумать, что можно отключить его и немного отдохнуть, как телефон снова завибрировал в руках. Звонок.

-- Да, Макс… – устало ответила я, прикрыв глаза и ожидая его привычного напора.

-- Почему ты не отвечаешь и всё время вне сети? – его голос звучал на удивление спокойно, но всё же с ноткой недовольства. Казалось бы, простой вопрос, а внутри уже закипало раздражение.

-- Телефон забыла зарядить и уснула. Что ты хотел? – проговорила я, стараясь удержать себя от резкости.

-- Пригласить тебя прогуляться, – его голос стал более настойчивым. – Ты всё время находишь отговорки.

Я прикусила губу, подавляя желание резко оборвать разговор. Макс был настойчив, даже слишком, и это начинало напрягать.

-- Когда буду свободна, я дам тебе знать, – сдержанно, но с усталостью произнесла я, уставившись в потолок.

-- Ты уже пятый раз мне это говоришь, – его голос стал заметно хмурым, будто за этой фразой скрывалось больше, чем просто недовольство.

Я на мгновение замерла, отодвинув телефон от уха и потирая переносицу. "Вот зачем я дала этому парню свой номер?" – пронеслась мысль. Макс был милым и привлекательным, но каждый раз, когда я думала о возможности дать ему шанс, что-то внутри протестовало. Может, в другое время я бы попробовала, но... Я знала, кто на самом деле мне нужен. И этот "кто" был далёк от Макса.

-- Макс, сегодня я точно не смогу. Давай я свяжусь с тобой в ближайшие дни, – произнесла я, возвращая телефон к уху, пытаясь звучать мягко, но твёрдо.

-- Ладно... – его голос был тихим, почти обиженным. – Я просто волновался.

-- Не стоит. Я напишу, – оборвала я разговор, не давая ему продолжить. Быстро отключив вызов, отбросила телефон на кровать.

Я лежала на кровати, ощущая лёгкую вину за свою холодность, но не могла избавиться от мысли, что не хочу и не могу обманывать ни себя, ни Макса. Ложные надежды только усугубили бы ситуацию, а он этого не заслуживал. Но и я тоже.
Сонливость постепенно накрывала, уводя мысли в сторону. Отодвинув всё тревожное на задний план, я подтянула к себе любимый плед и, уютно устроившись, закрыла глаза. Плед дарил чувство безопасности, как будто он мог оградить меня от этой сложной реальности, от навязчивых мыслей и от вопросов, на которые я пока не была готова отвечать.

***
Я стояла неподвижно, словно окаменев, не веря в происходящее. Передо мной стоял Волк , его глаза выражали вину и печаль. Ветер доносил до нас смех детей и ржание лошадей, где-то вдалеке шумел табор, живя своей обычной жизнью. Всё это казалось нереальным на фоне того, что происходило между нами.

-- Ты не можешь вот так... так уехать... — мой голос сорвался в шёпот, полон боли и недоумения.

Я только что была полна радости, ожидая его возвращения. Снова предвкушая нашу встречу, этот непередаваемый вихрь страсти, который всегда вспыхивал с новой силой, каждый раз как в первый. Взаимное притяжение, неудержимое и яркое, как стихия, которая захватывала нас снова и снова. Всё это теперь казалось таким далеким и призрачным. А теперь он стоял передо мной, в нескольких шагах, и говорил, что ему нужно уехать. Слова резали по живому, размывая грань между реальностью и болью.

-- Прости... я должен всё решить, иначе утрачу титул, — его голос был тихим и наполненным сожалением. Он подошёл ближе, нежно коснувшись моего лица, его прикосновение было таким тёплым и родным, что на мгновение все тревоги исчезли.

-- Мне не важен твой титул, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его глаз. — Будь ты хоть простым слугой, мне важен только ты...

-- Это не просто титул, — продолжил он, вздыхая. — Я в ответе за свою сестру... она только недавно вышла замуж. Если всё рухнет, я разрушу и её жизнь.

-- Прошу... — голос мой дрожал, словно все силы покинули меня.

-- Я вернусь... обещаю, — его шёпот был как клятва, почти молитва. — Заберу тебя, и мы уедем... не слушай, что говорит тётушка о том, что ты мне не пара.

Он склонился, прислонив лоб к моему.

-- Не слушай других... я боюсь, — прошептала я, прижавшись к нему, пряча лицо на его груди, где находила утешение и защиту. Его руки мягко обвили меня, пальцы зарылись в мои волосы, словно он тоже боялся меня отпустить.

-- Я вернусь за тобой, — прошептал он снова, словно пытаясь уверить не только меня, но и себя.

Когда его губы коснулись моих в последний раз, я почувствовала, как всё внутри меня сжимается от боли и желания удержать его. Но он отпустил меня, отступив на шаг, и направился к своей лошади. Я стояла, будто окаменев, не в силах двинуться. Внутри всё кричало: "Не уходи, не отпускай его, останови его", но я лишь молча наблюдала, как он садится в седло и, бросив последний взгляд, исчезает вдали.
Как только его силуэт растворился в тумане, я ощутила пустоту, которая заполнила всё вокруг. Дни сменяли друг друга, поглощенные рутиной и заботами, но каждую секунду меня не покидало чувство ожидания. Я продолжала верить, что однажды услышу его снова, его хриплый смех, который всегда согревал моё сердце. Я мечтала о том моменте, когда смогу вновь поцеловать его горячие губы и провести пальцами по той милой ямочке под нижней губой, которую он так старательно скрывал за строгим выражением лица.
Но в один из дней все изменилось. Меня позвали сообщив, что меня ждет гостья. Когда я заметила её, моё сердце словно замерло. Женщина, стоящая передо мной, явно была не обычной посетительницей. Её осанка, безупречный вид и гордое выражение лица говорили о принадлежности к высшему обществу. Светлые, почти пшеничные волосы, которые лишь слегка тронула седина, не делали её старой. Напротив, её лицо оставалось удивительно свежим, лишь едва отмеченным временем. Каждая черта была продумана, словно её создали для того, чтобы внушать уважение и… холодное превосходство.
Я замедлила шаг, и её взгляд тут же пронзил меня, холодный и оценивающий. На мгновение я уловила отблеск пренебрежения, скрытый за маской терпеливой сдержанности. Она не была рада нашей встрече — это было очевидно с первого взгляда. Но, несмотря на это, её гордо вскинутая голова и прямой взгляд словно требовали внимания.
Всё в её облике кричало о том, что она не привыкла к отказам, и я могла догадаться, кто она. Это была его тётка, та самая женщина, что всегда была против нашего с ним союза. Сердце болезненно сжалось, но я заставила себя подойти ближе, стараясь не показать волнения. Слова застряли в горле, и мне оставалось только наблюдать, когда она заговорит первой.

-- Ты виновата в том, что он поехал туда! — прошипела она, бросая мне в руки конверт. Её голос был полон яда, как острый кинжал, пронзающий тишину.

-- Я... я не понимаю... — прошептала я, принимая письмо, холодное и тяжёлое в моей руке. В тот момент, когда я узнала его почерк на потрёпанной бумаге, сердце замерло, а затем забилось с нестерпимой силой.

-- Каждый раз, когда ты появляешься, всё рушится, — сдавленно рявкнула она, прищурив глаза. Порыв ветра взметнул её длинные юбки, словно пламя, а она резко развернулась и быстрыми шагами направилась к повозке, больше не удостоив меня ни словом, ни взглядом.

Глубоко внутри что-то оборвалось. Это чувство... как будто всё это уже происходило. Её лицо казалось смутно знакомым, но я не могла сосредоточиться. Всё моё внимание было поглощено письмом. С дрожью в пальцах я разорвала его края и развернула бумагу. Время застыло, как и я сама. Прямо там, на том же месте, где стояла, мои ноги подкосились, и я рухнула на колени, словно утратила связь с реальностью.
Силы покинули меня. Внутри всё разрывалось на части, каждое биение сердца словно гремело в груди. Это не может быть... Только не снова... Письмо, с каждым словом, отнимало последние капли надежды. Почерк был неровным, рваным, как будто написан дрожащей рукой.

"Болен... Умираю... Я вновь тебя найду..."

Слова жгли, как ледяные осколки, вонзающиеся прямо в душу. Тишина окутала меня, но внутри звучал лишь отчаянный крик.