Ты богиня , детка! или На Олимп по обмену

Давай же… Давай! Шевели своими булочками! И теми, что на боках, и теми, что на ляжках… Ой, только осторожней с теми, что в желудке, а то, неровен час, попросятся на выход! Пакет-то нам еще не выдали…

Давай, Ника, поднажми!.. Вон уже стойка регистрации появилась на горизонте!

Уф, кажется, успела…

– Доброе утро. – На лице миловидной брюнеточки засияла стандартная улыбка.

– Здрасьте! – Я с размаху положила паспорт на стойку.

Девушка открыла его на странице с фотографией, и ее улыбка слегка померкла, а взгляд принялся метаться между мной живой и мной, застывшей на бумаге. Сравнивает… Я мысленно фыркнула. Ну да, Дюймовочка уже не та… И что? Понятное дело, десять набранных за полгода кило особой красоты мне не прибавили, но все-таки узнать меня можно. Как-никак, все отличительные признаки налицо. Вернее, на лице. Вон, глаза, большие, зелено-карие. И нос…Тоже есть. Родинка над верхней губой в наличии. Волосы каштановые, между прочим, ни разу не крашеные! Так что нечего тут следственные эксперименты устраивать. Я это, я! Вероника Соломатина.

– Приятного полета. – Брюнетка наконец отдала мне документ.

То-то же…

Едва мой чемодан успел отправиться в неизведанное путешествие по багажному конвейеру, как объявили окончание регистрации на мой рейс. Я плюхнулась на сидение в зале ожидания и попыталась отдышаться. Даже не верится, что успела… А ведь еще два часа назад носилась по квартире со скоростью бешеной антилопы, проклиная на чем свет стоит не прозвеневший вовремя будильник. Спасибо соседу дяде Аркаше, который согласился довезти до аэропорта на своей развалюшной девятке. Правда, содрал с меня по тройному тарифу, и на кольцевой мы чуть не заглохли, зато я не опоздала. Да и мой папочка не будет орать в трубку, сетуя, какая у него непутевая дочь, что даже раз в год не может прилететь его проведать. И совсем неважно, что он сам все лето провел в разъездах по Европам со своей женушкой и вспомнил обо мне лишь к концу августа. Его даже не волнует, что у любимой дочки послезавтра начинаются занятия в универе, и она пропустит целую неделю первого семестра. Нет, я не против продлить каникулы еще на семь денечков, да и Таська, подружка моя верная, обещала обеспечить конспектами, но все опять получилось так, как удобно ему.

Ладно, Ника, не бурчи… Лучше представь, как ты совсем скоро сможешь подставить свое брюшко теплому афинскому солнышку… Вдохнешь солоноватый морской воздух… Вонзишь зубы в спелый персик, так, что сок потечет по подбородку… Эх, скорей бы…

С местом в самолете мне откровенно не повезло: с одной стороны развалился толстяк, зад которого грозился вытечь из сидения прямо на проход, у окна же примостилась чуть менее объемная блондинистая тетечка в розовой «вырви глаз» майке и леопардовых лосинах. Судя по каталогу, который она сразу же принялась листать, впереди ее ждал головокружительный шуб-тур. Ну а мне оставалось как-то втиснуть свою пятую точку между внушительными соседскими. Ох, как бы из-за нас троих перегруз не случился…

Вот, Ника, будешь продолжать жрать булки, скоро догонишь этих хомячков-пухлячков. Кстати, а кормить нас будут?.. А то что-то желудок возмущается. И не надо напоминать, что я собралась с сегодняшнего дня сесть на греческую диету! Вот долечу до той Греции и сразу сяду, а пока…

– Мне, пожалуйста, сэндвич с курицей… И да, пирожное тоже…

Мой чемодан выполз самым последним, поэтому и в очереди на выход я оказалась в хвосте. Естественно, когда моя нога, наконец, официально ступила на афинскую землю, передо мной предстал издерганный папа.

Да, пора бы вас познакомить. Леонидас Метаксас, мой отец. Урожденный грек, владелец нескольких клубов и ресторанов в Афинах. А еще весьма импозантный мужчина средних лет. Предугадываю ваш следующий вопрос: каким боком у грека оказалась русская дочка, да еще и по фамилии Соломатина? Отвечаю. В июне далекого девяносто пятого года двадцатилетний студент Леонидас приехал в Москву по обмену, где и познакомился с юной Марией Соломатиной, понятное дело, тоже студенткой. В общем, не буду вдаваться в подробности их ошеломительного романа, но в октябре того же года они сыграли свадьбу. Но, как водится, лодка любви быстро причалила к бережку под названием «быт». Нет, она не разбилась о него, но напрочь застряла на мели. Леонидас хотел, чтобы Маша уехала с ним в Афины, где бы он смог продолжить бизнес отца, но Маша-патриотка осталась верна Родине. Родители развелись тихо и без особых скандалов, когда мне был годик, и я в принципе не помню их вместе. Но отец каждое лето непременно навещал меня в Москве, а когда я подросла, стала ездить к нему сама. Фамилию Метаксас носила до своего совершеннолетия. Представьте, сколько поводов для шуток и подколок она давала мои одноклассникам, а учителя так вообще не всегда могли ее выговорить с первого раза и порой так коверкали, что хоть смейся, хоть плачь. Поэтому, когда у меня появилось право выбора, быстренько поменяла ее на Соломатину. Папа, конечно, расстроился. Папа, конечно, обиделся. Папа, конечно, впал в гнев. Не разговаривал со мной почти полгода, а потом еще столько же в каждом разговоре непременно попрекал меня моим же, по его мнению, грехом. Но все наши трения, к счастью, позади и сейчас мы вновь любящие папа и дочка…

– Привет, Нике. – Радость от встречи со мной все-таки переборола в отце раздражение на мою же медлительность, и уже в следующий миг я задыхалась в его медвежьих объятиях.

– Привет, папуль. – Мне пришлось встать на цыпочки, а ему наклониться, чтобы я могла чмокнуть его в щеку.

Папочка у меня красавец-брюнет ростом под два метра. Мама, к слову, тоже могла бы ходить по подиуму. А вот я у них не получилась: доросла до ста пятидесяти пяти сантиметров и все, как отрезало. Не знаю, чьи там гены решили сыграть шутку, но результат их комбинации плачевный – на мир я вынуждена смотреть снизу вверх.

– О, Вероничка! – донеслось знакомое щебетание.

А вот и моя вторая мама. Юленька. Думаю, не стоит пояснять, что она тоже русская. Ну неравнодушен папа к славянским женщинам, что тут поделаешь! А Юля вся такая лапочка, милашечка, в общем, уси-пуси. Глазки голубые-голубые, реснички пушистые, накладные. Носик аккуратненький, сделанный, как и арбузная грудь, у лучшего пластического хирурга Афин. Губки, как и полагается, пухленькие, накрашены розовенькой помадой. А локоны блестящие, платиновые, уложены волосок к волоску. Ну и куда же без стройных ножек от ушей, для пущего эффекта обутых в босоножки на пятнадцатисантиметровой шпильке.

Ну, здравствуй, мама!

– Юля…– я наклеила приветливую улыбку. – И ты тут…

– Ну как же я не приеду встретить свою любимую падчерицу! – пропела та, целуя воздух около моей щеки.

Потом она смерила меня взглядом и выдала с невинным видом:

– А ты что-то распустила себя, детка… Так пополнела…

Вот же ко… Милое рогатое животное женского рода. Посмотрела бы я на тебя, Юленька, если бы мой папа изменил тебе с твоей же подругой, а потом еще и жениться на ней собрался! А мой Игорек именно так со мной и поступил… Вот и пришлось заедать свою печаль-кручинушку печеньками и шоколадками. Лишь они меня спасали первые месяцы после предательства и дарили такую необходимую дозу эндорфина и серотонина. Нет, я не оправдываю себя, а сейчас уже даже ненавижу за слабохарактерность, но что случилось, то случилось: страдания вроде ушли, а жирок-то остался… Впрочем, Юленьке не понять любовных терзаний, у нее эмоциональный диапазон как у табуретки, и при расставании с супругом она бы не погрязла в грехе чревоугодия, а постаралась нанять адвоката и отсудить себе как можно больше заводов-пароходов… Жаль, что папа этого не понимает.

Именно поэтому я оставила замечание мачехи без ответа и поинтересовалась, собираемся ли мы покинуть аэропорт или по каким-то причинам решили задержаться здесь еще ненадолго.

– Нике, – торжественно произнес папа, когда мы уже разместились в его машине, – а у нас для тебя сюрприз…

Я сразу напряглась, поскольку с сюрпризами, как и с фантазией, Леонидас Метаксас не очень дружил.

– Сегодня вечером, – продолжал он, – будет вечеринка в честь твоего дня рождения!

Опа… Приехали…

– Папа, – отозвалась елейным голоском, – а ты не забыл, что мой день рождения был два месяца назад?

– Как я могу забыть? – возмутился родитель. – Просто меня в тот день не было с тобой, и поэтому я хочу отметить праздник сейчас! Ты не представляешь, какое шоу я для тебя приготовил! Сколько гостей пригласил! А в конце будет грандиозный фейерверк!

Шоу… Много гостей… Фейерверк… Я медленно выпала в осадок. Хуже сюрприза и придумать нельзя было. Похоже, сегодня не видать мне ни ласкового солнышка, ни мягкого песочка, ни теплого моря… Может, хоть у бассейна удастся полежать?

– Значит, план такой, – живенько вступила в разговор Юля, лишая меня и этой робкой надежды. – Сейчас нас Лео закинет в один офигенный бутик, где мы выберем тебе платье к вечеринке. Затем заедем в салон, сделаем тебе причесочку, маникюрчик и прочую красоту… Ну и оттуда прямиком на праздник!

Из «офигенного» бутика я вышла злая. Мачеха умудрилась испортить настроение вконец: очередной раз ткнула меня носом в мои увеличившиеся габариты. Подсунула платье сорок шестого размера! Но самое обидное, что как раз оно и оказалось мне впору. Понимаю, что сорок шестой размер не такой уж большой, но только не тогда, когда в тебе полтора с небольшим метра роста, а в прошлом году ты легко влезала в сорок второй. Даже в примерочной слезу пустила, глядя, как выделяются жирки в облегающем платье-«эсочке», в которое я втиснула свое тельце наперекор Юле. Проклиная Игорька, подругу-разлучницу, а заодно и себя, твердо решила, что на вечеринку пойду в своих любимых джинсах и футболке. Пусть папа бесится, а Юленька насмешливо закатывает глазки, но гламурной дивы они сегодня не увидят. По этой же причине я категорически отказалась делать прическу и маникюр и сбежала от мачехи, запрыгнув в удачно подвернувшееся такси.

Как и предполагалось, вечеринка имени меня даже и близко не соответствовала моим предпочтениям и интересам. Попсово-клубная с этническими вкраплениями музыка нещадно била по ушам. Нелепые развлечения в виде купания в бассейне с шампанским, куда мой папа запрыгнул первым, заставили меня сделать вид, что я здесь вообще мимо проходила. А от мужского стриптиза под сиртаки я попросту сбежала, спрятавшись в дальнем углу сада. Увидев, что оказалась среди персиковых деревьев, обрадовалась: хоть одно мое желание сегодня сбудется. Сорвала нежный розоватый плод и с наслаждением вонзила в него зубы.

– Тоже не любишь шумных компаний? – неожиданно раздалось за моей спиной, и я чуть не поперхнулась персиковым соком.

Оглянулась и увидела перед собой девушку. Красивая… Даже очень. В меру высокая, фигурка точеная, темно-русые волосы аж до попы. Глаза черные, как маслины, а кожа… Ну как тот персик, что я только что начала грызть. Странно, но эта красавица мне сегодня не встречалась, иначе запомнилась бы. Но все же из вежливости я чуть улыбнулась и качнула головой, подтверждая ее догадки.

– Подожди, – вдруг задумалась она. – А разве не ты виновница этого праздника?..

– Я, – из моей груди вырвался тяжелый вздох, а девушка рассмеялась.

– Сочувствую…– сказала она и протянула мне руку: – Я Нике.

Нике? Что, серьезно? Прямо как я, вернее, как называет меня папа на свой греческий манер.

– И я Ника, – мне неожиданно стало весело, и я охотно пожала ее изящную ладошку.

Моя тезка хитро улыбнулась, а в руках у нее откуда ни возьмись появилась серебристая фляга:

– Предлагаю выпить за знакомство!

– Пожалуй, я пас, – ответила быстро, с настороженностью косясь на фляжку.

– Да ладно тебе! – обезоруживающе улыбнулась Нике. – Это отличное вино! Его делает мой друг… А он в этом деле спец каких еще поискать! Просто попробуй.

Колебалась я всего несколько секунд, после чего все-таки взяла флягу и сделала из нее глоточек. Кисло-сладкий напиток с легкой терпкой ноткой растекся по рту амброзией. М-м-м… Вкусно! Нет, не так. Божественно вкусно! Восхищение, отразившееся на моем лице, не осталось незамеченным Нике, и она счастливо засмеялась:

– Видишь! Я же говорила… Такого ты точно никогда не пробовала. И, возможно, не попробуешь…

– У твоего друга свои виноградники? – спросила я.

В голове тем временем стало легко, а ноги чуть ослабели, и пришлось присесть на траву.

– Можно сказать и так! – Новая знакомая приземлилась рядом, пригубила вина и снова протянула флягу мне. – Эта ведь вечеринка в честь твоего дня рождения?

– Ага. – Я с удовольствие отхлебнула еще немного восхитительного напитка, а после откусила от персика, о котором почти забыла. – Только он был у меня два месяца назад… Но папа захотел справить его еще и сегодня.

Нике усмехнулась.

– А сколько тебе лет исполнилось?

– Двадцать один. Так что вино пить можно, – добавила я тоже с усмешкой. – А ты на моем празднике какими судьбами?

– Случайно, – уклончиво ответила та.

– Живешь в Афинах?..

– Почти. А ты?

– В Москве… Приехала папу проведать.

– Ты какая-то грустная… Оставила кого-то близкого в Москве? – вдруг поинтересовалась Нике. – Любимого человека?

Я нахмурилась и мотнула головой:

– Больше никаких молодых людей.

– Зря… Любовь – это прекрасно…– девушка томно вздохнула и устремила задумчивый взгляд в темнеющее небо.

– А у тебя есть любимый человек? – Фляга вновь оказалась у меня, и я сделала сразу несколько глотков.

– Есть…

– Винодел? – догадалась я.

– Нет! – захохотала Ника. – Нет.

– А кто он?

– Бог…– с придыханием отозвалась красавица.

Хмель все больше овладевал телом и разумом, и этот ответ не вызвал во мне удивления. Ну считает она своего парня богом, фиг с ней… Может, он действительно хорош как бог.

– Везет…– завистливо протянула я. – А у меня козел. И тот был, – в носу неожиданно защипало от жалости к себе, несчастной, и во рту оказалась очередная порция напитка. – Да и кто теперь посмотрит н такую толстуху?.. То ли дело ты…– меня уже совсем понесло. – Красавица… Богиня просто… И где таких делают?

– На Олимпе, – со смехом ответила Нике. – Хочешь, тебя туда пристрою?

– Куда? – не поняла я и попыталась сфокусировать взгляд на девушке, но тот, как назло, норовил ускользнуть в сторону.

– На Олимп, – уже без улыбки повторила она. – В Божественную Академию… Там как раз на днях занятия начинаются…

– И что, там из меня богиню сделают? – ухмыльнулась я, принимая все за удачную шутку.

– Сделают, чего же нет? – кивнула Нике. – Ну так как? Пойдешь?

– А пойду! – Я так энергично мотнула головой, что перед глазами запрыгали звездочки.

– Тогда по рукам? – ладошка приятельницы оказалась прямо передо мной.

– По рукам! – продолжая веселиться, хлопнула я по ней.

А потом мир вокруг как-то странно качнулся, образ девушки стал размываться, и ужасно потянуло в сон. Нет, все-таки вино было крепким… Не стоило его столько пить…

– Давай, аккуратно…– послышался словно из трубы голос Нике.

– Она согласилась?.. – а это уже мужик какой-то басит.

– Да, ты же видишь… Бери ее на руки…

И меня действительно подхватили чьи-то сильные руки. М-м-м… Приятно-то как… Давно я не чувствовала себя такой пушинкой.

– Береги себя, Нике… – успела услышать я еще раз обладателя этих потрясающих рук, после чего окунулась в сладкий и глубокий сон.

Пробуждение было таким же сладким… Прежде чем открыть глаза, я несколько минут блаженствовала на мягкой перинке и вспоминала свои чудесные, местами даже весьма э-э-э… откровенные сновидения… Ветерок нежно обдувал кожу, донося запах неких южных цветов… Нет, все-таки обожаю своего папу и его Грецию… Несмотря даже на вчерашнюю дурацкую вечеринку.

Неожиданно рядом кто-то деликатно кашлянул, и я распахнула глаза. Они сразу приобрели размер блюдца, а челюсть медленно поползла вниз.

Около меня стоял мужик. Обалденно красивый мужик.

И он был голый…

Я потерла глаза. Нет, красавчик никуда не исчез. Более того, он решил заговорить.

– Привет. Как себя чувствуешь?..

О, кажется это тот голос, что я слышала вчера. Значит, не приснилось?

– Э-э-э… Мне было бы удобнее с вами разговаривать, если бы вы оделись…– пробормотала я, старательно отводя глаза от того, что обычно не выпячивают на всеобщее обозрение. Или, во всяком случае, делают это не так откровенно.

– Извини, – усмехнулся мужчина. – Я просто привык так ходить дома… Сейчас оденусь…

Дома? Что значит «дома»? Я осмотрелась, и до меня только сейчас дошло, что спальня-то действительно не моя! Во-первых, она куда больше той, что выделил для меня папа в своем доме. Во-вторых, обстановка здесь была какая-то старомодная. Леонидас Митаксас уж точно на такое не польстился бы. Вот эти все завитушечки, мрамор, огроменные арочные окна да еще и колонны – да-да! Самые настоящие колонны! – ассоциировались у меня с музеем Искусств. Единственным симпатичным элементом в обстановке оказалась виноградная лоза, оплетающая оконные рамы.

Стоп. Что-то я не о том думаю. Где я, черт побери?! Вот что сейчас важнее всего выяснить! Итак, вспоминаем события вчерашнего вечера. Я ушла с вечеринки. Познакомилась с тезкой, и мы пили вино. Вот! Вино! Нике чем-то меня напоила, я вырубилась, и меня похитили! А этот красавец-атлет ее сообщник. И что теперь? Будут требовать за меня выкуп у отца? Ну ты и вляпалась, Вероника Леонидовна! Еще и каникулы насмарку…

– Ну как, так лучше? – вернулся мой похититель.

Ну, если это полотенчико, обернутое вокруг бедер, можно назвать одеждой, то да, значительно лучше. Во всяком случае, я могу переключить свое внимание на другие части его тела, и, в первую очередь, на бесстыжие карие глаза.

– Сколько вы за меня потребовали у отца? – задала вопрос в лоб.

– Прости, о чем ты? – переспросил мужчина, обаятельно так улыбаясь.

– О выкупе. Ты же со своей подругой Нике для этого меня похитил? – улыбочками Веронику Соломатину не купишь. К таким вот невинным лыбам у нее с недавних пор стойкий иммунитет.

– Мы? Тебя? Похитили? – с каждым словом изумление в его голосе нарастало и звучало так искренне, что я начала сомневаться в своих подозрениях. А потом он добил меня следующей фразой: – Ты же сама согласилась! И отец твой, между прочим, тоже…

–Я? – теперь пришла моя очередь удивляться. – На что я согласилась?

– Учиться в нашей Академии…

Постойте, что-то такое припоминаю… Богини… Олимп… Божественная Академия… Меня что, продолжают разыгрывать?

– Может, хватит, а? – проговорила устало. – Шутка не удалась. И мне пора домой... Кстати, где моя одежда?

Я еще с первых минут обнаружила, что на мне только нижнее белье, и теперь сидела, натянув одеяло до подбородка.

Мужчина кивком показал на стул без спинки, что находился за изголовьем кровати. Там-то и лежала аккуратная стопочка из моих джинсов и топика.

– Только ты все равно никуда не сможешь уйти, – со вздохом добавил он. – Обратный проход в человеческий мир уже закрыт…

– Господи, да как же вы мне уже надоели со своими шутками! – взвилась я и, соскочив с кровати, принялась натягивать на себя джинсы.

Ну и пусть смотрит! И на ляжки мои, и трусы с котенком на внушительной попе… Пускай! Мне плевать уже! А если в этом окажется замешан еще и мой папа, то завтра точно улечу в Москву! И пропади эта Греция пропадом…

– Ника… Посмотри. – Мужские руки мягко легли мне на плечи, заставляя развернуться к окну. – Что ты видишь?..

– Гору…– От открывшегося обзора у меня почему-то сперло дыхание, и слова давались с трудом.

Передо мной действительно была гора, вершина которой терялась где-то в облаках, а склоны покрывала необычайно яркая зелень.

– А внизу? – вкрадчиво спросил незнакомец.

Я опустила глаза и робко прошептала:

– Туман?..

Хотя я никогда в жизни не видела такого плотного, похожего на сахарную вату, тумана. Если бы не была уверена, что нахожусь на земле, то сказала, что это облака. Словно смотришь в иллюминатор самолета. Или это и есть… Облака?..

– Как мы оказались на такой высоте? – я скинула с плеч чужие руки и развернулась к мужчине лицом. – Как вы меня сюда затащили? Почему я нормально себя чувствую, хотя воздух должен быть разрежен?..

Тот застонал, закатывая свои прекрасные темные очи:

– Ну что за глупая человеческая женщина! Тут уже и ребенок бы понял, что мы на Олимпе! Божественном Олимпе! А она про какой-то разреженный воздух!

Из всего это крика души меня почему-то больше всего покоробило обращение «глупая человеческая женщина».

– А ты что ли нечеловеческий умный мужчина? – съязвила я.

– Ну наконец-то, догадалась…– с облегчением вздохнул он, не оценив моего сарказма. – Разрешите представиться – бог растительности и виноделия Дионис. Для друзей – Бахус…

– Очень приятно. А я богиня Ника…– хмыкнула я. – Чем там она заведовала?..

– Победой, – со спокойной улыбкой ответил «бог виноделия». – Но тебе до нее еще далеко, хоть у вас и имена одинаковы…

Я уже открыла рот, чтобы вновь сказать ему что-то едкое, как вдруг в дверь вбежало жуткое существо: с меня ростом, верхняя часть будто взята от уродливого бородатого мужика, а все, что ниже пояса, покрыто густой черной шерстью. Когда же увидела, что вместо ног у него самые настоящие копытца, а на голове красуются козлиные уши, да еще и с рожками, то натурально взвизгнула и, спрятавшись за спину так называемого Диониса, крепко зажмурилась.

– Письмо, из Академии, – сообщило чудовище пропитым голосом.

– Спасибо, Ламис, – отозвался мой щит.

– Оно уже ушло? – тихо спросила я, услышав звук закрывающейся двери.

– Да, – усмехнулся Дионис.

– Кто это был? – я все еще дрожала от страха и отвращения одновременно.

– Ламис, мой сатир… Он принес письмо о твоем зачислении в Академию…

Я глупо хихикнула, понимая, что мой рассудок только что отбыл в неизвестном направлении.

– Здесь также разрешение о переводе из твоего московского университета, – как ни в чем не бывало продолжал Дионис, – и расписка от родителей, что они не против твоего обучения здесь…

– Значит, все это правда…

Я повторяла эту фразу как заведенная все последние полчаса. Прекрасный бог виноделия – теперь я не сомневалась, что это он, – сидел напротив и смотрел на меня с понимающей улыбкой.

– Может, все-таки вина? – полюбопытствовал он уже в который раз.

– Нет, спасибо…– ответила я, продолжая пребывать в своих мыслях.

– Тогда виноградика? – Дионис подвинул ко мне блюдо с золотисто-зелеными ягодами.

Я оторвала одну и положила себе в рот.

Итак, мой папа… Мой папа все знал и молчал. Знал о том, что за мной могут прийти с Олимпа. Оказывается, моя пра-пра (семь раз) – бабка была некой Жрицей богини Деметры. И та в знак благодарности за верное служение одарила ее пра-пра (семь раз) – внучку, то бишь меня, божественной искрой. Что это мне дает? Право учиться на Олимпе и, возможно, тоже стать богиней. Богиней! Смешно и неудобно! Ну какая с меня богиня?..

– Я могу отказаться от этого дара? – спросила без всякой надежды.

– Ты уже согласилась с ним, приняв предложение Ники, – отозвался Дионис. – А родители тебе ничего не говорили, потому что не имели на это права. Ты должна была сама на это решиться…

– Но вы меня обманули! – возмутилась я. – Опоили твоим проклятым вином, я поплыла и согласилась! Нет, я требую отмены этого договора, потому что в тот момент находилась в нетрезвом уме и нетвердой памяти! Кто тут у вас отвечает за юридические вопросы? Фемида, кажется? Веди меня к ней!

– Все равно поздно, – бог виноделия подпер руку щекой. – Есть еще одно условие твоего пребывания здесь – Ника поменялась с тобой местами, и теперь пока она не вернется на Олимп, а это не раньше чем через год, ты не сможешь отправиться домой…

– То есть я теперь за вашу Нику? – не поняла я.

– Нет, нет…– засмеялся Дионис. – Кто ж тебе разрешит занять ее божественное место? Просто, когда в Академию пребывают новые студенты, кто-то из богов может на это время спуститься в мир смертных и пожить какое-то время по-человечески…

– И в чем прикол? Неужели кому-то хочется променять Олимп на наш бренный мирок?

– Еще бы! – воскликнул Дионис. – Это же такое развлечение! Экстрим, можно сказать. Знаешь, какая конкуренция среди желающих? А потом, бог должен сам уговорить человека отправиться на Олимп. Если это не удалось – все, лишается очереди на ближайшие сто лет… Вот Нике повезло с тобой!

– И не говори! – с притворным восхищение протянула я. – А ты помог своей подружке, да?

– Есть немного, – ухмыльнулся винодел. – Ну так и она мне когда-то помогла.

– Все-таки подельнички, – процедила в сторону. – Ни стыда, ни совести…

– Да что ты так переживаешь? – попытался в очередной раз успокоить меня Дионис. – Поучишься годик и вернешься домой. Все ж лучше, чем в твоем институте! На кого, кстати, ты там училась?

– На экономиста, – нехотя ответила я.

Будущая специальность была моей нелюбимой темой для обсуждения. Поступала я на нее без всякого желания, скорее, под напором мамы. Хоть с математикой в школе и не конфликтовала, но в глубине души цифры и расчеты просто ненавидела. Зато мечтала рисовать… Но маме мое увлечение казалось несерьезным и неперспективным, и, будучи бухгалтером, она свято верила в то, что только подобная профессия может стать подспорьем в жизни. Вот я и оказалась на экономическом, даже умудрилась отучиться четыре курса, должна была перейти на последний, а тут… Такое «заманчивое» предложение! Интересно, как мама дала согласие на все это, подписала бумаги? Разве что папа ей наврал про обмен между иностранными вузами, с великолепной перспективой профессионального роста. Впрочем, в моем универе, кажется, тоже думают, что я отбыла учиться по обмену в Грецию… Эх, Таська, наверное, будет считать меня предательницей, раз я ей не сообщила о своем «переезде».

– Ладно, – я протяжно вздохнула и взяла в руки уже целую ветку винограда. – Рассказывай, что там у вас за Академия?

– Вот это другое дело, – довольно потер руки Дионис. – Значит, так. Всего в Академии три курса обучения: начальный, базовый и продвинутый. Все их проходить необязательно, достаточно только первого… После него ты научишься привлекать к себе удачу, деньги, любовь, ну и сможешь обращаться с любой просьбой к богам. А если успешно сдашь экзамены, кто-нибудь из богов может взять тебя своей помощницей в мире смертных…

– То есть богиней я сама после первого курса не стану? – уточнила я, отрывая очередную виноградинку.

– Нет, ты просто будешь приближенной к богам.

– Опять развод…– протянула злорадно. – А ведь мы договаривались на богиню!

– А вот настоящей богиней ты станешь, если закончишь базовый курс. Тут тебе и местечко на Олимпе подыщут, ну и прочие привилегии получишь, в том числе и бессмертие. А после продвинутого курса сможешь войти в любой пантеон богов.

– Круто, всегда об этом мечтала, – скептически хмыкнула я. – Но я все-таки ограничусь первым курсом… Боюсь, пантеон не потяну. Так что хватит с меня удачи, любви, денег и прочих человеческих плюшек. А главное – быстрее свалить с вашего божественного местечка… Занятия-то хоть когда начнутся? А то мне прям не терпится поскорее окунуться в учебный процесс и начать постигать азы божественного мастерства…

– Завтра, детка, – весело подмигнул мне Дионис. – Все начнется завтра… Сегодня же мы должны выбить тебе место в общежитии, заказать форму и посетить праздник в честь начала очередного учебного года!..

– Слушай, – я подалась чуть вперед и с любопытством посмотрела на бога, – а тебя, что ли, назначили мне в провожатые? Я просто не могу понять твоего энтузиазма по поводу устройства моего счастливого будущего в вашей Академии. Да и сам-то ты, как я понимаю, к ней никакого отношения не имеешь… С чего такая забота?..

Дионис тоже подался мне навстречу, даже перегнулся через стол и интимно шепнул на ухо:

– А может, ты мне просто понравилась…– после чего провел губами вдоль моей скулы и обратно.

От такой наглости я оробела и больше не смогла вымолвить ни слова. Лишь рука так и порывалась потрогать то место, которого только что касались горячие губы бога…

– Нам пора, – продолжил тот уже совершенно будничным тоном и первый поднялся из-за стола. – Пошли, детка… Олимп ждет свою новую богиню…

Для меня стало настоящим откровением, что эту ночь я провела не где-нибудь, а во дворце самого Зевса, вернее, в той его части, которая принадлежала Дионису. Пока мы шли по длинным открытым анфиладам, единственными живыми существами, что встретились на пути, были павлины, праздно расхаживающие по мраморной плитке. Интересно, и где все остальные боги? Или же дворец настолько огромен, что повстречать здесь кого-нибудь еще – целое событие?

За пределами божественного чертога тоже никого не оказалось, только разок прошмыгнул мимо волосатый уродец на козлиных ножках, похожий на того с письмом, и тут же скрылся за некими дверями.

Ожидая узреть под ногами облака, а не землю, пусть и поросшую сочной зеленой травкой, я немного разочаровалась: вот тебе и Небеса! Однако вскоре поняла, что ошиблась: мы подошли к подвесному мосту, который соединял две вершины Олимпа, и если с него посмотреть вниз, то… Увидишь лишь облака, молочно-белые, пышные, кудрявые…

– По ним можно ходить? – спросила я, задерживая дыхание от восторга.

– Сомневаюсь, что у тебя это получится. Во всяком случае, пока, – пальцы Диониса игриво прошлись по моему плечу, скользнули вниз по руке и обвили запястье. – Идем, успеешь еще налюбоваться на облака…

– Хорошо, только отпусти мою руку, я и сама могу идти, – потребовала с вызовом.

– Тебе неприятны мои прикосновения? – удивился он.

Прошу заметить, удивился совершенно искренне, так, что я даже растерялась. Да и ответить ему «нет» тоже не могла, поскольку это было бы неправдой. Но вот не слишком ли быстро все происходит? Это раз. А, во-вторых, мне никак не верилось, что я могу понравиться такому мужчине, как Дионис. А если вспомнить, что он еще и бог… Нет, этого не может быть. Ладно, если бы я еще была такая как раньше, но сейчас же, когда мои миниатюрные формы остались лишь в воспоминаниях… Определенно здесь кроется какой-то подвох. Либо этот винодел не сильно привередлив в женщинах, и ему все равно, на ком оттачивать мастерство соблазнения.

За своими размышлениями я не заметила, как мы прошли почти полмоста, а мое запястье по-прежнему сжимали пальцы Диониса. И все-таки, он восхитителен! Не подумайте, что я падка на мужскую красоту, наоборот, ненавижу смазливых или качков, для меня в парнях куда важнее мозги и чувство юмора, но в случае с виноделом все же не могла сдержать восхищения. Представьте себе тонкие, но при этом мужественные черты лица… Темно-шоколадные волосы, чуть вьющиеся и такие мягкие на вид, что хочется к ним прикоснуться… Идеальное стройное тело, тронутое легким загаром…

Любопытно, если у них тут бог виноделия такой привлекательный, то какие же остальные? Например, тот же хваленый Аполлон. А женщины, богини которые? Чувствую, к концу обучения в Академии мой комплекс неполноценности не возьмется лечить ни один психотерапевт даже за очень большие деньги.

Ворота Академии, позолоченные, украшенные витиеватой лепниной, предстали перед нами почти сразу, как мы ступили на землю. Они были распахнуты настежь, а рядом собралась небольшая очередь из парней и девушек, судя по современной одежде, таких же «смертных» как я. Они один за другим подходили к молодой светловолосой женщине в синем хитоне и делали глоток из кубка, который та держала в руках, и только потом их пропускали внутрь. Дионис, не обращая внимания на все это действо, направился прямиком в ворота.

– Эй, Бахус! – окликнула его блондинка. – А что это за девочка с тобой? Ей разве не надо пить настой разумения?

– Нет, Сематида, она уже выпила его вчера, – улыбнулся ей бог. – И разумеет всех прекрасно… Проверил на себе.

– О чем это она? – спросила я, когда мы отошли. – Что это за настой разумения?

– Настой, который наделяет даром понимать любой язык… Видишь ли, у нас собираются студенты из разных стран и, дабы облегчить им процесс общения и обучения, им дают испить из чаши с таким настоем. Между прочим, его создал я…– в тоне Диониса проскочили хвастливые нотки.

– А когда это я его успела выпить?

– Я же сказал: вчера вечером. Он был подмешан в вино, которым угощала тебя Нике.

– О…– только и смогла выдохнуть я.

– Можешь не благодарить, – ухмыльнулся Дионис и вдруг резко затормозил. – А вот и ректорат…

Мы оказались около одноэтажного здания с традиционными античными колонами. Дверь здесь тоже была открыта нараспашку, и в нее постоянно кто-то входил-выходил.

– Значит, слушай, детка, сейчас тебе в кабинет под номером один, – заговорил между тем Дионис. – Там сидит секретарь. Ирида. Отдашь ей свое письмо, она внесет все твои данные в студенческий реестр, затем скажет, что делать дальше… Ну все, иди…– он наконец отпустил мою руку и сделал шаг в сторону.

– Постой, – не поняла я. – А ты? Ты не пойдешь со мной?

– Нет, милая, дальше ты сама… – Дионис, виновато улыбаясь, стал отходить от меня. – Встретимся на празднике… Он через три часа. А я пока тоже улажу кое-какие дела…

На празднике? Через три часа?

– А как же я? – но мой жалобный крик Диониса так и не достиг: бог в секунду испарился в неизвестном направлении.

Нет, ну вот подстава!.. Сколько раз судьба щелкала по носу: не доверяй мужикам, особенно красивым! А тут взял за ручку, шепнул ласковые словечки – и все, снова растаяла как мороженое. Ну ничего, встречу еще раз этого винодела фигового, выскажу все, что о нем думаю! И плевать, что бог!

Ладно, прочь эмоции. Пока есть проблемка понасущней. Итак, мне нужен первый кабинет. К счастью, тот нашелся почти сразу, едва я переступила порог ректората. Два деликатных стука, и просовываю голову в дверь:

– Можно?..

– Да. – Русоволосая девушка с высокой гулькой даже не посмотрела в мою сторону, продолжая что-то строчить пером в толстенной книге, похожей на канцелярскую.

В деканат своего факультета я привыкла входить бочком, поскольку там, на месте секретаря, бедных студентов ожидала старая фурия, ненавидящая всех, кто младше ее хотя бы на год. Вот и сюда по привычке проскользнула тенью, но Ирида, наконец оторвавшись от своей работы, неожиданно улыбнулась и взглядом предложила мне сесть на стул перед собой.

– Документы, – попросила она, и я сразу протянула ей все, что вручил мне ранее Дионис.

Ирида открыла другой талмуд, и ее изящная ручка быстро заскользила по странице, помечая нужные данные. Затем она положила передо мной заранее подготовленный список.

– Для начала нужно пройти медосмотр и получить форму, кабинеты указаны здесь, – пояснила она. – Затем вернетесь ко мне, и я скажу номер вашей комнаты в общежитии.

О, это ужасное слово «медосмотр»! Как же я ненавижу все эти плановые проверки здоровья. Не думала, что и богов интересует состояние моего организма. Ну что ж, я предпочитаю все самое неприятное делать сразу, поэтому сперва решила отправиться к местному доктору.

Пока искала нужный кабинет, с интересом разглядывала фрески, которые украшали не только стены, но и потолки ректората. Наконец, мой глаз выхватил цифру «2» на ближайшей двери, а ниже табличку «Медкабинет». Я сразу же ринулась к ней и уже собралась схватиться за ручку, как сзади раздалось нелюбезное:

– Вообще-то, тут очередь…

У окна, на краешке подоконника, примостилась девица. Длинные льняные волосы, модное платьице до середины бедра и такие же стильные босоножки на высокой танкетке. Кажется, я уже видела ее у ворот в Академию.

– Хорошо, буду за тобой, – пожала я плечами и тоже подошла к окну.

За ним раскинулась большая площадка, похоже, стадион. Даже трибуны были. А чуть выше по склону расположилось высокое сооружение из белого камня с араками, этажами, надстроенными друг на друга, и все это великолепие венчалось треугольным куполом. Кажется, я нашла саму Академию, вернее, ее учебный корпус.

– Эй, ты куда? Вообще-то, туда очередь, – протянула вновь блондиночка, на этот раз не мне, а мелкому парнишке с вихрастыми смоляными волосами.

– А я че? Я ни че. Только спросить, – весело отозвался тот.

Эта, казалось бы, незначительная фраза сразу привлекла мое любопытство и даже вызвала некую ностальгию.

– Русский, что ли? – спросила я его прямо.

– Ага! – еще шире заулыбался тот. – А ты че, тоже?

– Ага, – радостно улыбнулась в ответ.

Думаете, попасть на Олимп – это невероятно? Нет. Куда фантастичней встретить на нем своего земляка!

– Паша, – представился парниша.

– Вероника. А ты из Москвы?

– Не-а, из Твери.

– Как тебя сюда занесло? У тебя тоже есть греческие корни? – продолжала я сыпать вопросами. От осознания, что рядом появилась родная душа, хотелось пуститься в пляс.

– Не-а, у меня прадед Велеса почитал, вот он и одарил его потомков божественной искрой… Но до меня никто не хотел идти учиться сюда, а я вот захотел… Все ж лучше, чем в каком техникуме, скажи? – Паша подмигнул мне. – И вступительные экзамены сдавать не надо… А че? Нормально…

– То есть, чтобы попасть в Академию, необязательно иметь в роду греков? – озадачилась я.

– Нет, конечно, – а это уже хмыкнула наша соседка по очереди. – Я вот, например, из Швеции… И мне это право досталось через бабку от Тора. Вначале я вообще собиралась идти учиться в Асгарде, но потом выбрала Олимп. Все-таки, эта Академия считается престижней других. Да и климат здесь получше.

Девица собралась добавить что-то еще, но тут дверь медкабинета распахнулась, выпуская рыженького юношу в костюме и очках без оправы.

– Следующий может заходить, – он чуть смущенно нам улыбнулся и торопливо направился дальше по коридору.

– А что, есть и другие Академии? – продолжила я свой допрос, теперь уже у одного Паши, поскольку шведка отбыла на медосмотр.

– Говорят, да, – тот безразлично пожал плечами. – Но эта все равно была ближе… Я как-то о другой не думал. Поэтому и в школе учил только Древнюю Грецию, историю их, мифы там, легенды. А зачем мне остальное, скажи? – и снова задорное подмигивание.

А мне вот что-то перестало быть весело. Оказывается, других родители готовили к поступлению сюда с детства, и только я, как наивная дурочка, жила в полном неведении. Да и что-то эта информация никак не вяжется с тем, что говорил мне Дионис. Насколько помню, с его слов, родители мне не рассказывали обо всем, поскольку не имели права. Якобы я сама должна была прийти к этому решению… Нестыковочка!

Так, винное божество, кажется, нас ждет очень серьезный разговор!

– Свободно. – Скандинавская дива горделиво прошествовала мимо меня, оставив дверь к врачу открытой.

А она быстро…

Олимпийский медкабинет вполне себе походил на тот, что у нас в институте: голубенькие стены, кушетка, ширма, шкафчик со всякими баночками-скляночками, даже плакат какой-то у окна. Отличался лишь его хозяин: вместо улыбчивой пухленькой медсестры за столом сидел крупный мужчина с голым торсом и темной курчавой бородой. Впрочем, нет. Подождите. Если подойти ближе и посмотреть чуть ниже, то вашему взору предстанут две прекрасные лошадиные ноги, а за ними и такой же распрекрасный лошадиный зад, естественно, еще с двумя ногами в комплекте.

В этот раз я не завизжала, как при утренней встрече с сатиром, лишь поперхнулась на слове «здравствуйте». Как-никак уже попривыкла немного. Да и лошадки мне всегда были симпатичней коз.

– Меня зовут Хирон. – Вышел из-за стола кентавр (да-да, я вспомнила, что это за зверь!). – В будущем с любым недомоганием можешь обращаться ко мне… Но я надеюсь, мы не будем встречаться часто, – он приветливо улыбнулся.

Я тоже на это очень надеялась.

– Какие-нибудь хронические заболевания есть? – полюбопытствовал Хирон, оттягивая мое нижнее веко, сначала одно, потом другое.

– Нет, – энергично мотнула головой.

– Зрение хорошее, зубы в порядке, горло тоже…– продолжал исследовать меня доктор. – Сколиоза нет, плоскостопия нет. Зато есть избыток массы тела…

Мои щеки против воли покраснели. Опять на любимую мозоль…

– Ну что, миленькая…– Кентавр вернулся к своему столу. – Назначаю тебе диету и дополнительные занятия по физкультуре.

Нет!!! Пожалуйста! Только не физкультура! Это же смерть для меня! Я физ-ру еле на первом курсе отмучила, думала, что больше не свидимся, а тут все по-новому? Может, еще и нормативы придется сдавать?

В следующий пункт назначения я брела в унынии, раз за разом перечитывая бумажку с рекомендациями Хирона. Даже не разглядела толком форму, что мне вручила голубоглазая нимфа. Нечто беленькое, свободное, с поясочком. В общем, туника и туника, что еще ожидать от здешней моды?

Дальше вернулась к секретарю Ириде. Она забрала злосчастный лист доктора, что-то опять у себя пометила и выдала мне ключ от комнаты в общежитии.

– О расписании занятий и распорядке дня ректор будет рассказывать на сегодняшнем празднике открытия, – сообщила Ирида мне напоследок.

Выйдя из ректората, я вспомнила, что не спросила, где находится общежитие. Ладно, не буду возвращаться. Пойду в сторону учебного здания, а по пути у кого-нибудь спрошу. Но как назло все вокруг куда-то бежали-спешили и на мои вопросы либо вообще не реагировали, либо отвечали нечто невразумительное.

Я уже совсем отчаялась, как вдруг увидела на крыльце самой Академии молодого человека. Он стоял, подпирая плечом колонну, и со скучающим видом наблюдал за проходящими мимо людьми. Однако примечательной в нем была не эта отрешенная поза, а, скорее, весь его облик, полностью диссонирующий с окружающей обстановкой. Во-первых, одет этот тип был не в светлую тогу, как местные, а во все черное: глухая водолазка, свободные штаны вправлены в высокие ботинки, похожие на армейские, сверху легкий расстегнутый плащ. А, во-вторых, нижнюю часть его лица, до самых глаз, скрывала такая же черная плотно прилегающая повязка. При этом головной убор отсутствовал, и я смогла разглядеть ежик светлых волос. Подойти к нему, что ли?..

– Что-то ищешь? – Откуда-то сзади вынырнул рыженький паренек в очках, которого я уже встречала у кабинета Хирона, и тем самым отвлек меня от разглядывания загадочного человека в черном.

– Да, общежитие. Не знаешь, где оно? – спросила с надеждой.

– Знаю, давай провожу…

– Как же я буду тебе благодарна! – искренне отозвалась я и, окрыленная, последовала за своим спасителем.

Когда же мы проходили мимо крыльца Академии, парня в маске уже не было…

– А ты уже успел побывать в общаге? – поинтересовалась я у рыженького, пока мы поднимались к месту нашего будущего проживания.

– Нет, но я видел ее на карте. – Он показал мне буклет с планом Академии.

– И где ты взял карту?

– Так у входа в ректорат была стойка с проспектами, – пояснил парниша.

Надо же, а я не заметила…

– Прости, забыл представиться, Николя Ларуш, – вдруг серьезно произнес мой сопровождающий, при этом стало заметно, как грассирует его буква «р».

Француз, значит… Николай…

– Очень приятно. Вероника Соломатина, – отозвалась я, думая при этом совсем о другом: как осилить еще полсотни ступенек этой чертовой лестницы, которая вела нас в общежитие.

Уф, представляю, как буду скакать по ней вверх-вниз каждый день… Мама дорогая, да мы еще только до середины дошли, а в голове уже стучат отбойные молотки… И дыхание рвется… Доползти бы…

– Вероника… Какое красивое имя! – донесся до моего измученного сознания восторженный голос Николя. – Оно очень тебе подходит! У такой красивой девушки и должно быть такое красивое имя!

Французик мне, что ли, комплимент делает?.. Жирно, конечно, но все равно спасибо… Он, кстати, тоже ничего. Хоть рыжих и не очень люблю, но есть в нем что-то… Аристократизм, что ли? И глаза ореховые, умные…

– А я так счастлив, что наконец-то попал на Олимп! – продолжал восторженно «аристократ». – Я приложу усилия, чтобы закончить все три курса. А ты?

– Нет… Мне бы… Один… Отучиться… И все, хватит…. Фуф, – я остановилась, чтобы перевести дыхание.

– Ты не стремишься сделать карьеру? – озадаченно спросил Николя.

– Во всяком случае, не здесь. – Я вновь заставила ноги двигаться вперед. Вернее, вверх.

– Мне нравится это! – просиял потомок Наполеона. – Я тоже считаю, что женщина создана для семьи!

Надо же… А что на это скажут французские феминистки?

– За это и люблю русских женщин! Они самые лучшие!

А то ж… Еще слышала бы его моя мама! Сразу бы записала в любимые зятья, даже меня не спросила.

– Ну наконец-то, – простонала я, чуть не падая на крыльцо общежития. – Надеюсь, нам не на третий этаж…

Оказалось, зря надеялась. Ключик, что мне дала Ирида, как раз подходил к двери, которая отыскалась на последнем этаже.

На дрожащих ногах ввалилась в комнату и наткнулась на незнакомую девчушку, такую миниатюрную, что даже я на ее фоне смотрелась переростком. А еще невероятно хорошенькую, как куколка, с фарфоровым личиком-сердечком и азиатским разрезом глаз.

– Привет, – и голосок – нежный колокольчик. – Ты, наверное, моя соседка?

– По-видимому, да, – улыбнулась я, очарованная этим созданием. И первая представилась: – Вероника… Можно просто Ника.

– Аямэ, – ответила та, чуть поклонившись. – Очень приятно.

Интересно, откуда она? Китаянка, японка, кореянка?.. К своему стыду, совершенно не могла отличить представителей этих наций. Ладно, спрошу позже… Сейчас бы вытянуть ножки и полежать немного…

– Ты уже выбрала себе кровать? – спросила, пробегаясь глазами по комнате.

Ничего такая комнатушка, уютная… А главное, вполне современная: сиреневые стены, бежевый ковер на полу, шторки в тон обоям, две кровати с лиловыми покрывалами из плюша, деревянные тумбочки, книжные полки, шкаф и большой стол для учебы с парой мягких стульев. Из греческих мотивов лишь несколько картин с изображением каких-то мифических героев.

– Если не возражаешь, то вот эту. – Аямэ показала на кровать, что стояла ближе к окну.

– Не возражаю. – Я сразу завалилась на вторую, блаженно прикрыв глаза.

Мягко, удобно, хорошо…

– Как ты думаешь, – зазвенел где-то совсем рядом голосок соседки, – на праздник надо наряжаться или можно выглядеть попроще? Я вот не знаю, мне обычное платье надеть или же юкату?

Юката?.. Похоже, девчушка все-таки из Японии. И каким же ее ветром занесло на Олимп?

– Я бы платье надела, – я подавила зевок.

– А тогда зеленое или розовое?..

– Розовое, – я даже не открыла глаз.

– Но оно так помялось в чемодане…– вздохнула Аямэ.

Стоп! А где мой чемодан? Усталость сняло как рукой, и я рывком села на кровати. Мои вещи! Я ведь за весь день даже не вспомнила о них! И Дионис о них ничего не говорил. Неужели остались у папы?.. Вот же парочка божественных аферистов! И тут меня подставили! Вот чую, даже не вспомнили о том, что ко мне должен прилагаться еще и минимальный набор одежды. Им-то что? Хоть голым ходи, никто слова не скажет! Дионис, кстати, так и делает у себя дома. А я? Мне-то как быть? Я ведь не смогу в одной форме-туничке год отходить. Девушке, вообще-то, еще и белье нужно, в конце-то концов…. Простынкой прикрываться прикажете? Или из шторки хитон сделать?

Нет, похоже, все-таки придется искать Диониса. И немедленно.

Я решительно поднялась и направилась к двери.

– Ты уже на праздник? – робко окликнула меня Аямэ.

– Да, встретимся там…

Поборов страх перед новым сражением с лестницами, я ринулась вниз. На радостях, что в считаные минуты преодолела два этажа, не заметила выщербинки на ступеньке, споткнулась и чуть не пролетела оставшийся участок носом вниз, но вовремя была подхвачена кем-то сзади подмышки и прижата к широкой груди. Меня сразу окутал легкий аромат мужской туалетной воды: морская свежесть и что-то еще едва уловимое, похожее на цитрус… Приятный запах.

Наконец меня отпустили, и я смогла развернуться, чтобы поблагодарить своего благодетеля. И едва вновь не оступилась: передо мной стоял тот самый парень в черном.

Какие у него глаза необычные: ярко-бирюзовые и прозрачные, будто льдинки. Ни у кого из людей я не встречала радужки подобного цвета. И взгляд надменный и одновременно настороженный.

– Все в порядке? – повязка ничуть не искажала его голос, но все равно выглядело это непривычно. – Ты уже с минуту смотришь на меня как на диковинную зверушку…

– Извини…те, – отмерла я и тут же покраснела: и действительно, чего на него так пялюсь? И еще это «те» зачем-то добавила. Будто он намного меня старше…

– Спасибо за помощь, – скомкано проговорила я, спускаясь на ступеньку.

– Пожалуйста, – бирюзовые глаза насмешливо прищурились, но в следующее мгновение уже потеряли ко мне интерес, и их обладатель устремился вверх по лестнице.

Я тоже постаралась позабыть об этом досадном столкновении и переключить свое внимание на поиски Диониса. Дальнейший спуск прошел без приключений, и я вновь оказалась у здания Академии, а затем и ректората.

Место праздника удалось определить без проблем: я просто пошла на звуки веселенькой музыки, долетающей со стадиона. Там уже успели установить сцену и раскинуть несколько ярких шатров со всякой снедью. Уловив аромат выпечки, желудок сразу напомнил, что пора бы подзаправиться. Я с ним была полностью согласна, поскольку на завтрак сегодня мне довелось отведать лишь веточку винограда.

За прилавком выбранного лотка меня ждал очередной сатир.

– Новенькая? – весело спросил он.

– Новенькая, – подтвердила я, выдавливая улыбку. – А сколько стоит вон та булочка?..

Чуть что, стрясу с Диониса. Пусть заплатит за моральный ущерб!

– Сегодня все бесплатно, милая. – Сатир протянул мне сладкую сдобу. – Кушай на здоровье…

– Тогда и стаканчик сока, пожалуйста! – я несказанно обрадовалась и даже перестала испытывать неприязнь к этому получеловку-полукозлику.

– Виноградного?

– Нет. – Я категорично взмахнула рукой. На виноград я уже смотреть не могу. – Любого другого…

С булочкой и абрикосовым соком искать Диониса стало веселей, правда, дольше. Я то и дело останавливалась у новых палаток, чтобы поживиться еще какой вкусняшкой. А там, поверьте, было чем: пироги слоеные и сдобные, сладкие и мясные, сырные шарики, халва, засахаренные фрукты…

– Кхе-кхе. Кажется, я кое-кому назначил диетическое питание…

Узрев рядом местного врача, я обмерла, а потом попыталась быстрее прожевать содержимое своего рта.

– Ладно-ладно, – засмеялся кентавр, добродушно потрепав меня по плечу. – Сегодня еще можно… Праздник же! – и процокал дальше, задорно помахивая хвостом.

Веселый у них доктор… Только я чуть не подавилась.

Встреча с Хироном все же поубавила мой аппетит, и я вернулась к своей основной цели. Она, вернее, он, Дионис, нашелся в компании двух красоток, которые на два голоска хихикали над его дурацкими шутками. А тот, сверкая жемчужной улыбкой, фонтанировал все новыми и новыми остротами. Вот же клоун!

– Простите дамы, но я позаимствую у вас вашего кавалера. – Я взяла Диониса под руку и бесцеремонно оттащила его в сторону.

– Неужто наша будущая богиня ревнует, – ухмыльнулся наглый винодел.

– Не дождешься, – огрызнулась я, боясь признаться даже самой себе, что нечто подобное все же испытала. И сразу перешла к делу: – Мне нужны мои вещи!

– Вещи? – Дионис уставился на меня непонимающе.

– Ну да… Одежда, обувь, косметика, средства гигиены, в конце концов, – я перечисляла, для наглядности загибая пальцы. – А еще документы… Паспорт тот же. И деньги.

– Упс…– бог растерянно потер затылок. – Как-то мы подзабыли про это…

– Так и знала! Они забыли! – я нервно усмехнулась и переплела руки на груди. – И что прикажете мне сейчас делать? Извини за интимные подробности, но мне даже зубы почистить нечем! Может богам это и не нужно, но нам, людям, или по-вашему «смертным», это необходимо делать ежедневно, как и много прочих вещей…

– Ну все-все, не горячись, – Дионис заулыбался примирительно, – завтра утром все у тебя будет… Или провалиться мне в Тартар!

– А почему не сегодня? – я недовольно вскинула брови.

– Потому что сегодня не получится, – уклонился от ответа тот.

– Ладно, завтра так завтра, – скрепя сердце протянула я. – Тогда у меня к тебе есть еще один животрепещущий вопросик… Я тут невзначай услышала, что все мои будущие сокурсники давно знали об Академии, и родители их к этому готовили. Так чем же я такая особенная, что мне нельзя было рассказывать о ней? И почему я должна была прийти к этому решению сама?

А Дионис-то сразу занервничал, оглядываться начал… Точно, дело нечистое.

– Давай отойдем. – Теперь он схватил меня за руку и потянул куда-то за шатры, подальше от посторонних глаз и ушей.

– Ты права… – понизив голос, быстро заговорил Дионис. – Твой отец намеренно скрывал от тебя, кто ты есть на самом деле. Он не желал, чтобы ты здесь училась, считал, что это не принесет тебе ничего хорошего. Не знаю, почему он был так категоричен и чего боялся, но этого уже не изменишь. На самом деле, ты должна была очутиться здесь на несколько лет раньше, как большинство других смертных… Твой отец, едва ты родилась, смог как-то выйти на связь с Афродитой и, как сведущую в этом вопросе, попросил тайно вычеркнуть тебя из списка смертных, наделенных божественной искрой, пообещав взамен принести в жертву свой брак и навсегда отказаться от любви. Афродита выполнила его просьбу, вот только не подумала, что о тебе может помнить сама Деметра, которая и наделила тебя искрой… Она и рассказала случайно об этом Нике и посетовала, что не видит свою подопечную в списках студентов… Ника же… В общем, у Ники возникли кое-какие проблемы, и ей срочно нужно было попасть в ваш мир, мир смертных… А сделать это можно было, как я и говорил, обменявшись с кем-то из будущих студентов… Вот она и вернула тебя в списки, опять же тайно, и приписала себя к тебе для обмена… И на все про все у нее был лишь один день – вчерашний…

– И он прошел для нее удачно, – тихо завершила я, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.

Все опять перевернулось с ног на голову, а новая правда оказалась еще горше предыдущей. Папа, его тайна, нежелание делиться ею со мной… От всего это кружилась голова, а к горлу подкатывал ком. Захотелось сбежать с этого праздника, хотя бы в общежитие, закрыться в комнате и пореветь… Да, сейчас мне ужасно хотелось реветь, выплеснуть наружу накопившиеся за день эмоции, обиду, растерянность, страх перед будущим… И гори они все пропадом, эти боги!

– Ну-ну, не расстраивайся. – Сильные руки Диониса неожиданно обхватили меня за плечи и притянули к себе. – Все утрясется… Вот увидишь…– Он принялся гладить меня по голове, и я, растрогавшись, все-таки захлюпала носом. – Тебе здесь очень понравится, обещаю. А я всегда буду рядом, ты можешь прийти ко мне в любой момент… И даже поплакать, если будет грустно…

– Спасибо, буду иметь в виду. – Я нехотя отпрянула от него: не люблю лить слезы на глазах у мужчин и всячески стараюсь этого избегать. Предпочитаю рыдать наедине с самой собой.

Но одна предательская слезинка все же скатился по щеке. Я поспешно отвернулась от Диониса, но в тот же миг встретилась с заинтересованным взглядом бирюзовых глаз. Незнакомец в черном стоял неподалеку и, похоже, уже давно наблюдал за нашим общением.

– Внимание, внимание! – долетел со сцены приятный женский голос. – Прошу всех студентов пройти сюда, ибо церемония открытия нового учебного года в нашей Академии начинается!..

– Ника, где же ты ходишь? – замахал мне Николя, увидев, как я пробираюсь сквозь толпу поближе к сцене. – Уже все началось…

– Да вот, решала кое-какие вопросы, – ответила неопределенно. – Я много пропустила?

– Нет, пока было обращение только к старшим студентам. Сейчас началось знакомство с первокурсниками, с теми, что не из смертных…

– А есть и такие? – Я взглянула на сцену, где в рядок выстроилось человек тридцать. Впрочем, людьми можно было назвать далеко не всех, поскольку некоторые являлись счастливыми обладателями рогов, хвостов, а то и всего вместе.

– Ну конечно, – с некоторым укором отозвался Николя, будто хотел пристыдить меня в незнании таких элементарных вещей. – Они-то и являются основными студентами Академии. Это полубоги, демоны, духи, нимфы… Смертных ежегодно набирается лишь десять человек, и только половина из них переходит на второй курс, а третий заканчивают единицы…

Вот как… Оказывается, мы тут штучный экземпляр.

– А кто эта женщина? – Я кивком показала на красивую брюнетку в золотистом хитоне, которая стояла в центре всей этой толпы.

– Гера! – вновь укорили меня в неведении. – Она ректор Академии…

О… Так вот ты какая, Гера…

– А где ее громовержец?

– Кто? – недоуменно сморгнул Николя.

– Ну, Зевс. Я думала, он ректор…

– Нет, Зевс здесь редко появляется.

Между тем первокурсники на сцене по очереди выходили вперед и коротко рассказывали о себе. Что-то вроде визитки, догадалась я. А следом ужаснулась: это значит и мне придется презентовать себя?

– Мелониппа, нимфа, последнюю сотню лет служила амазонкам…

– Гилас. Сын царя дриопов, обучался боевому искусству у Геракла…

– Андрома, менада, увлекаюсь охотой…

– Ориас, один из легиона духов…

– Карро, инкуб…

– Инфернус, демон…

– Нобу, екай из рода кицунэ…

Мама дорогая… И со всеми ними мне придется учиться и жить под одной крышей?.. Да я поседею к концу года… Интересно, а из этой Академии можно вылететь за неуспеваемость? Если да, то я, чур, первая на очереди. Клянусь, не открою ни один учебник, не запишу ни единую строчку конспекта и… Да! Пропущу все уроки физкультуры и не сдам ни одного норматива! Может, тогда они сами вытурят меня из Академии, не дожидаясь окончания семестра?.. А что? Хороший план… Надо будет обдумать его хорошенько.

– Ника, наша очередь, – Николя подтолкнул меня к сцене.

Что? Уже? А я и не заметила, как рогатики-хвостатики отодвинулись в сторону, освободив место для простых смертных, то бишь нас.

Я затесалась в конец очереди и принялась лихорадочно соображать, что же мне сказать о себе. Правда, одним ухом все же прислушивалась к тому, что говорят мои будущие сокурсники.

– Ханна, восемнадцать лет, играю на фортепиано, увлекаюсь бальными танцами, – первая выступила та самая блондинка из Швеции. – Мечтаю быть похожей на Афродиту и войти в Северный Пантеон богов…

Ого, а у девочки губа не дура… Да и сама она не простая штучка.

– Ну че сказать…– а вот и Паша, земляк. – Павел я… Мне девятнадцать… Че еще?.. Футбол люблю… На гитаре играю чуток… Че хочу?.. Не знаю еще, не решил… Поживем – увидим…

– Селена, я из Испании, – а эта черноволосая смугляночка мне незнакома. – Восемнадцать лет… Люблю дайвинг…

– Питер, родился в Сиднее, – выступил вперед коренастый паренек с курчавой прической. – Восемнадцать лет… Мечтаю стать знаменитым музыкантом…

А этот, похоже, как и я, не собирается идти дальше первого курса. Ему достаточно славы и денег, в боги не метит.

– Аямэ, из Киото, – моя миленькая соседка все-таки надела юкату и теперь походила на антикварную статуэтку. – Восемнадцать лет… Люблю составлять икебаны… Собираюсь стать настоящей богиней!

Она с такой горячностью произнесла последнюю фразу, что я даже опешила. Откуда столько амбиций в этом маленьком создании?

– Георгия, урожденная гречанка, занимаюсь музыкой, пишу стихи, – высокая девушка с длинными русыми волосами горделиво вздернула подбородок. – Богиней быть не хочу, Академия – лишь ступенька к становлению меня как личности… Да, мне девятнадцать…

И вот снова эти восемнадцать-девятнадцать. У меня возникает чувство, что я здесь не только самая толстая, но еще и самая старая…

– Я Джованна. Родилась в самом лучшем городе на свете – Рио де Жанейро, – широкая жемчужная улыбка и эффектный взмах золотистых волос. – Мне восемнадцать лет, и я не представляю своей жизни без…

«…самбы», – мысленно закончила я.

–…без вязания крючком.

Неожиданно. Но мило. Рукодельниц еще не было.

За ней выступил Лукас из Чехии, который тоже приятно удивил своим увлечением – кулинарией. Может, угостит когда чем вкусненьким? Предпоследним вышел Николя, но про него я и так уже почти все знала, разве что возраст: ему, как оказалось, тоже двадцать один, отчего на душе немного отлегло. В нашем полку старичков прибыло…

Ну и осталась я.

– Здравствуйте, – кашлянула и запнулась, когда мой голос завибрировал, усиленный чем-то невидимым. Очередные божественные штучки. – Я – Вероника… Для своих просто Ника… Да-да, как богиня победы… – «Мама, что я несу?» – Но я не претендую на ее место, не думайте! – «О, нет, еще хуже…» – Мне двадцать один год. В общем-то, все.

– А чем ты увлекаешься, милая? – неожиданно заговорила Гера, подходя ближе. На ее губах играла легкая улыбка, а в глазах плясали смешинки. Похоже, мне удалось развеселить верховную богиню своим искрометным выступлением.

– Я? Рисую, – сказала, что первое подсунуло подсознание. Да, я очень любила рисовать, в школе. Но с тех пор в руках не держала ни кисточки, ни карандаша.

– О, великолепно! – оживилась Гера. – Давно у нас художников не было… Аполлон будет рад принять тебя к себе в ученики… Обязательно скажу ему, чтобы обратил на тебя внимание.

Поздравляю, Ника! Мало того, что дополнительные уроки физ-ры назначили, так теперь еще и в кружок по интересам записали… Чувствую, покоя мне тут не будет.

– Спасибо, – выдавила из себя улыбку.

– Ну что ж, дорогие мои студенты. – Гера наконец отошла от меня и вновь обратила свой взор на всех собравшихся. – Объявляю начало нового учебного года Божественной Академии открытым! Сегодня еще веселитесь, наслаждайтесь свободой, а завтра жду вас всех на занятиях! Расписание будет составлено к вечеру и вывешено у входа в Академию. Обращаю ваше внимание на распорядок дня. С ним первокурсники могут ознакомиться также у входа в Академию. А теперь передаю слово моей помощнице Ириде, для решения нескольких организационных вопросов…

– Приветствую всех еще раз. – Секретарь заняла место ректора. – Вопрос у нас только один, и он касается третьекурсников. Как вы помните, по традиции десять студентов третьего курса назначаются кураторами для первокурсников. В этом году это…– и она стала зачитывать имена.

Кое-где из толпы стали раздаваться недовольные вздохи и даже ругательства. Похоже, должность кураторов здесь не считалась престижной. Впрочем, мне понятны возмущения «избранных»: ни за что бы не хотела оказаться на их месте. Сама в институте старалась избегать общественной нагрузки, ибо ничего кроме растраты нервов и непомерной ответственности она за собой не несла.

– Я отказываюсь! – холодное возмущение.

О, кто-то посмел воспротивиться назначению? Мое удивление стало еще большим, когда я поняла, что эти слова шли от «черного» парня в маске.

– Отказ не принимается, Кей, – спокойно отозвалась Ирида. – Решение выносила сама ректор…

– Тогда я буду разговаривать с Герой, – нагло произнес тот. – И она изменит свое решение. Можешь искать на мое место кого-то другого…

Кей, значит. Дерзкий тип… Говорит так, будто он и не студент вовсе.

– Вот когда мне это верховная сама скажет, тогда и сделаю, а пока все остается неизменным, – не сдавалась Ирида, хотя заметно, что все же занервничала. С чего бы это? – Итак, кураторы! Напоминаю, завтра утром вы должны определиться, над кем берете шефство. Каждому по четыре первокурсника. Списки сдать мне в ректорат. У меня все. Всем хорошего вечера!

Ну наконец-то. А касаемо продолжения праздника – я лично пас. Лучше вернусь в общежитие и побуду немного в тишине, наедине со своими мыслями, от которых просто разрывается голова.

Я проскользнула мимо Николя, увлеченно беседующего с чехом Лукасом и нашим Пашкой. Вот уже и мальчики сдружились…

Помахала рукой Аямэ, которая стояла в сторонке с одним из не-смертных первокурсников. По виду, он явно некий азиатский демон, да еще и с лисьими ушками. Только вот соседка моя почему-то улыбается ему как старому знакомому. Хм, надо будет поинтересоваться у нее, откуда она его знает…

Диониса опять нигде не было видно, но меня это не расстроило. Я так устала от него за сегодня, что не прочь и отдохнуть.

За пределами стадиона немного расслабилась и побрела уже спокойней, не боясь натолкнуться на кого-то из знакомых.

– Гера, зачем ты это сделала? – мужской голос раздался где-то совсем близко, и я непроизвольно шмыгнула за один из высоких тисов, что росли вдоль дороги к Академии.

– Кей, мальчик мой, не горячись, – богиня говорила на удивление теплым голосом. – В кураторстве нет ничего страшного… И я сделала это для твоего же блага… Пора бы тебе…

– Нет, – довольно резко оборвал тот. – Не пора.

Две фигуры – мужская в черном и женская в золотом – медленно прошли мимо, я же, боясь оказаться замеченной, вжалась в дерево еще больше.

– Нарви…– Гера приостановилась и ласково дотронулась до лица парня. И это жест не походил на дружескую заботу, он был куда интимнее и многозначительней.

Но Кей неожиданно оттолкнул ее руку.

– Не называй меня так, – возмущение похожее на рык затравленного зверя.

– Прости…– тяжелый вздох. – Но и ты не забывайся, милый, – в голосе богини неожиданно появилась сталь, – кто тебя сюда привел… Поэтому ты, Кей, – она с нажимом произнесла это имя, – будешь делать то, что я скажу… Ты – такой же студент, как и все, и обязан подчиняться приказам ректора. А кураторство, – легкая усмешка, – лишь малая часть платы за мою услугу…

– По-моему, я отплатил тебе сполна. – Кей остановился. – И тем способом, которым ты хотела…

– Хм, – богиня глянула на него через плечо. – А это мне решать, расплатился ты со мной или нет… Пока же будешь делать, что я скажу…

Гера, больше не оборачиваясь, пошла дальше, парень же остался стоять на месте. Его кулаки сжались, а спина напряглась. Потом он с новым рыком ударил в дерево в нескольких метрах от того, что служило мне укрытием. Я прикрыла глаза, молясь, чтобы он не застукал меня за подслушиванием. Но Кей, еще раз ударив тис, теперь уже ногой, стремительно зашагал в сторону общежития.

– Ника, поднимайся. – По комнате суетливо бегала Аямэ, хватаясь то за одно, то за другое дело. – Проспишь завтрак…

Вчера она вернулась с праздника затемно, сегодня же выглядела непростительно счастливой. Уж не в ушастом ли демоненке дело?

– Видела, ты вчера уже успела познакомиться кое с кем из наших однокурсников, – как бы невзначай поинтересовалась я и шумно зевнула, потягиваясь.

Выползать из постели желания не было никакого, да и заснула я из-за своих тягостных дум глубоко за полночь, поэтому чувствовала себя хуже некуда.

– Кого ты имеешь в виду? – Аямэ принялась разглаживать складочки на застланном покрывале. – Я со многими вчера познакомилась…

– Да с лисьими ушками такой товарищ… Не из наших, смертных… – Я заставила себя вылезти из-под одеяла и спустить ноги с кровати. – Забыла его имя…

– Нобу? – заулыбалась соседка. – Так это мой жених!

Вот так новость… Я изумленно уставилась на Аямэ.

– Мы вместе пришли на Олимп, – стала охотно объяснять та. – Понимаешь, пока я простая смертная, мы не можем пожениться… Вернее, можем, но… Я ведь умру рано или поздно, а Нобу останется один в вечности… Поэтому я решила поступить в Академию на Олимпе, а Нобу не захотел отпускать меня одну и пошел следом…

– А ничего поближе к Японии не было?

– Была одна Академия…– вздохнула Аямэ. – Но ее уже лет сто как закрыли. Просто в Восточном Пантеоне уже столько богов, что не хотят учить новых… Там такая конкуренция, что даже на Небеса не всем удается попасть… Вон, кстати, на втором курсе тоже учится один наш бог Ятоку… Он из тех, кому мало поклоняются, даже храма своего нет… А ему хочется стать одним из Верховных, и чтобы было много прихожан… Ятоку хороший бог, только безалаберный и немного ленивый… Удивляюсь, как он дошел до второго курса…

– Так ты и с ним знакома? – эта кукольная девчушка не преставала удивлять меня.

– Я со многими нашими богами знакома, ведь Нобу – екай, лисий дух… Правда, на Небесах еще не бывала… Туда мне пока нельзя, – она смущенно улыбнулась.

Моя ответная улыбка была вымученной: я который раз ощутила себя белой вороной. Вот и Аямэ оказалась сведущей во всех божественных вопросах и прекрасно чувствует себя на Олимпе. Мне же предстоит еще столько открытий, что хочется завыть на луну…

– Да, Ника, это же твое? – Аямэ показала в сторону двери, у порога которой стоял чемодан.

Мой чемоданчик! На радостях я забыла обо всем на свете и бросилась к нему. Дионис, красавчик, все-таки сдержал обещание! Открыла крышку и принялась перебирать свои вещи. Мои кофточки… Джинсики… Туфельки… Косметичка… О, и сумочка моя… Как же я счастлива вас всех снова видеть!

– Ника, у нас осталось мало времени, до завтрака всего полчаса, а ты не одета, – оторвала меня от моего скарба Аямэ. – Да, тут еще расписание лекций принесли, пока ты спала… А в столе я нашла чистые тетради, перья и чернильницу… Наверное, надо прихватить их с собой на занятия. А учебники нам выдадут сегодня после лекций.

Лекции… Учебники… Расписание… Как же мне все это дорого! Я нехотя поплелась к умывальнику, который вместе с туалетом, к счастью, тоже имелся в нашей комнате. А вот, чтобы принять остальные банные процедуры, придется ждать вечера – тогда откроются купальни на нижнем этаже. Я, возвращаясь вчера с праздника, ненароком на них набрела, но опробовать их не было ни сил, ни желания. Да и со сменной одеждой проблемка решилась только сейчас. Поэтому пришлось освежаться водичкой из-под крана.

– И что там у нас сегодня в расписании? – полюбопытствовала я, выдавливая зубную пасту на щетку.

– Первая лекция – «Божественная История», – начала зачитывать Аямэ. – Преподаватель – ректор Гера Золототронная, верховная богиня Олимпа…

Я не удержалась от смешка. Золототронная… Фамилия, что ли? Первый раз такое слышу…

– Вторая лекция – «Божественное Право»… Преподаватель – профессор Фемида Микенская, верховная богиня Олимпа…

А вот и Фемида… Интересно, она с повязкой на глазах преподавать будет?

– Третья лекция – «Основы медитации, специальный курс»… Преподаватель – приглашенный профессор Тахо (Академия Тибета).

Медитация… Зачем она Олимпийским богам? Наверное, чтобы учиться усмирять свой гнев и не карать людишек по любому поводу. Но, поскольку я не понимаю всех прелестей популярной нынче йоги, предчувствую, этот предмет будет одним из моих самых не любимых…

– И четвертым стоит Час Куратора, – закончила Аямэ.

Слово «куратор» сразу же оживило в моей памяти подслушанный накануне разговор Геры и этого странного типа Кея… Как она там его назвала, что он взбесился? Нарви?.. Любопытно, что это: имя или название какого-то божества? Кто он вообще такой – человек, демон, бог? И что у него за долг перед Герой, за который он никак не может расплатиться? Интрига…

Одеваться пришлось в быстром темпе, ибо времени оставалось в обрез. Белая туника, выданная в качестве формы, сидела на мне ужасно, не то, что на точеной Аямэ. Шелковая ткань хоть и фалдила, но при этом не скрывала, а еще больше выпячивала все мои окружности. И длина безобразная: до середины колен. Ситуацию немного спасли босоножки на высокой танкетке: в них я не только прибавляла немного в росте, но и с меня зрительно уходило несколько килограмм. Правда, есть риск навернуться с лестницы, поэтому придется забыть о скоростных спусках.

– Вероника, доброе утро! – встретил меня у выхода восторженный Николя. – Почему ты вчера так рано ушла? Я искал тебя везде…

– Мне нездоровилось, – попыталась отговориться я.

Аямэ, как назло, уже ускакала со своим женишком, и из общежития я выходила в одиночестве.

– О, как плохо! Мне жаль… Праздник был замечательным. Но как ты себя сейчас чувствуешь? – спросил он, заглядывая мне прямо в глаза.

– Уже намного лучше… Спасибо…

– Держи меня под руку. – Николя заботливо подставил свой локоть. – Я помогу тебе сойти с лестницы…

– Ну что ты, не стоит…– этот галантный жест меня неожиданно смутил, и я прямо ощутила жар на своих щеках.

– Я не принимаю отказа! – строго отозвался француз. – Я беспокоюсь о тебе…

– Спасибо. – Я нерешительно переплела свою руку с его, и под любопытные взгляды идущих рядом студентов мы спустились к Академии.

Внутренняя обстановка олимпийской альма-матер оказалась не менее великолепной, чем ее фасад: уже привычный белый мрамор на стенах и полу, колонны, украшенные лепниной, статуи и очень много зелени. Кадки с растениями и цветами здесь стояли повсюду, создавая ощущение райского сада.

Столовая была вынесена на открытую веранду, увитую плющом и диким виноградом. Столики покрывали воздушные скатерти, а стулья походили скорее на кресла. Уютненько, что сказать… Вот только ни буфета, ни какого-либо другого места, где выдавали бы еду, я не заметила. При этом посетители с аппетитом уплетали омлет и запивали чаем с сахарной булочкой. И где это все выдают?

Николя тем временем повел меня к столику, за которым расположились несколько наших однокурсников. Среди них я с радостью узнала Пашку, а вот скандинавская дива Ханна, сидящая рядом с кислым выражением лица, немного ее омрачила.

– Привет! – первой нам улыбнулась Джованна и даже помахала ручкой.

Гречанка Георгия лишь вежливо кивнула, Пашка подмигнул, а Ханна едва повела бровью. Полагаю, тоже в знак приветствия.

– Позвольте полюбопытствовать, а где вы брали завтрак? – сразу же спросила я.

– А ты сядь – и узнаешь, – загадочно отозвался мой земляк.

Николя сразу же отодвинул для меня стул, после чего занял соседнее место. Пока я поудобней размещалась в своем кресле, перед моим спутником прямо из воздуха материализовалась тарелка с тем самым омлетом, а следом – большая чашка с горячим напитком. Последней «выскочила» булочка.

– Ого, – протянула я и приготовилась получить то же самое.

Чуть слышный хлопок – и вот передо мной долгожданная тарелочка.

– Что это? – вырвалось у меня при виде ее содержимого.

Три дольки помидора, два кружочка огурчика, листик салата… А венчало все это вегетарианское изобилие веточка укропа. Еще хлопок – небольшая миска с творогом, явно обезжиренным, и кусочек ржаного хлеба. Вот спасибо… Сейчас наемся на неделю вперед…

– О, кто-то из новичков на диете, – издевательски хмыкнул за соседним столиком блондинчик с рожками, а его приятель – хвостатый уродец – заржал в голос.

Диета… Так вот она какая. Хирон все-таки не шутил и «выписал» для меня отдельное питание. Сгорая от стыда перед однокурсниками, а заодно и злясь на кентавра-врачевателя, я даже не могла взять вилку и приступить к своей трапезе.

– И почему другим так везет… Мне б такой завтрак…– и завистливый вздох.

Я даже сразу не поняла, что сожаление исходило от Ханны.

– Хочешь, поменяемся? – попыталась пошутить я.

– А давай! – легко согласилась она.

Мы обменялись тарелками и почти синхронно подцепили на вилки еду, однако до рта лично мне донести кусочек омлета так и не удалось: он вспыхнул в миллиметре от моих губ и тут же превратился в уголек. Все произошло так быстро, что я не успела даже испугаться. Зато соседи по столику замерли все до единого и смотрели на меня с праведным ужасом в глазах.

– Ты в порядке? – первый опомнился Николя.

– В полном…– ответила я, медленно опуская вилку с погибшим омлетом. – Похоже, с диетой тут все строго…

Ханна же, виновато на меня поглядывая, поменялась тарелками назад.

– Извини… Но я огурчик один все-таки съела…

– Ничего, мне хватит… Если хочешь, можешь угоститься еще…

– Нет-нет, – Ханна замотала головой, – с меня тоже хватит…

Мы с ней переглянулись и неожиданно расхохотались. Признаться, я не думала, что эта Снежная Королева способна на подобные искренние эмоции. А через мгновение к нам присоединились остальные, и вскоре весь наш столик просто сотрясался от смеха, привлекая к себе внимание остальных студентов.

– Что за буйные первокурсники, – раздраженно бросила проходящая мимо девица с дурацкой гулькой на голове а-ля «старая дева». – Мы такими не были…

Ну конечно… Я собралась осадить ее, сказав что-нибудь едкое, но она резко изменила направление и с криком:

– Кей! Постой! – устремилась прочь от нас.

С меня же слетели последние остатки веселья, и я даже вытянула шею, пытаясь разглядеть уже знакомого мне типа. Я ожидала увидеть его в тунике, как у всех, однако он даже в учебное время не изменил своему стилю: все та же черная водолазка, штаны, ботинки, и, конечно же, повязка на лице. У него что, и в выборе формы привилегии?

– Кей! – Девица подошла к нему, размахивая какой-то бумагой. – Ты единственный куратор, кто не отобрал себе группу новичков… А мне, между прочим, уже Ириде нести списки надо!

– Мне все равно, – без всяких эмоций отозвался тот, присаживаясь за столик.

Тут мое любопытство усилилось: как он будет есть в маске? Или снимет, и тогда можно будет наконец-то разглядеть его лицо? Однако Кей, получив положенный ему омлет и чай с булочкой, поднялся и со всем своим завтраком направился к выходу из столовой.

– Тогда учти, к тебе запишут тех, кто останется! – прокричала ему вслед дотошная девица.

– Да пожалуйста, – кинул он через плечо и исчез в дверях.

Вот так-так… Значит, Гере мы хамим, форму не носим, в столовой не едим… Кто же ты, Кей?

Или все-таки Нарви?..

После завтрака вся наша честная компания задержалась у расписания, чтобы уточнить номер аудитории. Я-то думала, что учиться мы будем все вместе, однако оказалось, что всех первокурсников поделили на две группы. Правда, печалиться я по этому поводу особо не стала, тем более что со мной в поток попали все знакомые: Николя, Ханна, Паша и Аямэ со своим Нобу.

– У вас первая лекция у Геры? – поинтересовалась у меня Джованна, бегая глазами по строчкам расписания.

– Кажется, да, – пожала я плечами. – А у вас?

– А у нас «Основы виноделия»…– зачитала она. – Преподаватель… Дионис Лиэй…

Подождите, кто? Дионис? Да не может быть! Он ведь даже словом об этом не обмолвился! Я метнулась к расписанию и нашла ту же запись: Джованна не ошиблась, рядом с «Основами виноделия» стояло имя хорошо известного мне бога.

Значит, и здесь он мне солгал…