Ты еще передумаешь!

     Такого всепоглощающе громкого стука женских каблучков и мужских модных подошв столичный особняк рода Богайных ни разу не слышал. Даже во времена жестоких межродовых распрей, когда захваты чужих владений чередовались с заказными убийствами, подобной суматохи не наблюдалось. Все было чинно и с чувством неиссякаемого достоинства, присущего лишь носителям звездной крови сангитовых ягуаров.

     Сейчас же старое и пафосное родовое гнездо Богайных от потрясения вздрогнуло. А все почему? Единственный и любимый сын его нынешних хозяев, СтанИслав Богайный, бесконтрольно ушел во вторую свою ипостась. В двадцать один, пусть юношеский еще, но вполне натренированный в контроле за чувствами год! Прямо посреди приемного холла во время праздничного приема с кучей разряженных знатных гостей!

     И вот теперь вся эта взвинченная любопытством толпа неслась вслед за ним по гулким залам и длинным коридорам особняка, мимо чинных портретов и блёклых пейзажей, тесня на пути верные ориентиры - слуг с напуганными физиономиями. И вылетела в огромную комнату со стеклянным потолком и деревом в центре.   

     Тереза Богайная никогда не любила это капризное и, на её эстетический взгляд, весьма корявое дерево. Оно осталось на ее попечение от покойной свекрови и именовалось высокопарно «Деревом рода», хотя ни один взрослый сангитовый ягуар не поместится на этих тощих ветвях. Ни один! Ее любимый и единственный сын возлежал сейчас на благородном кафеле под самой сенью мелкой древесной листвы. Возлежал, вытянув вперед мощные черные лапы, и глядя на человеческого ребенка, нарядную девочку лет пяти, безмятежно сидящую рядом. Тоже на кафеле.

- А, вот давай мы с тобой поиграем?

Детский голосок в накрывшей ошеломленную комнату тишине прозвучал звонко и весьма требовательно. В отношении сангитового ягуара, вы подумайте! Огромного и опасного угольно черного зверя, способного перекусить хребет взрослому человеку, как обычную хворостину. Но, зверь этот лишь умиленно фыркнул в ответ.

Девочка совсем по-взрослому вскинула светлые бровки:

- Ты не хочешь играть? А что же ты хочешь?

- Что-что здесь происходит?.. Милана?!

И в следующее мгновение вся толпа позабыла на время о парочке под ветвями. Высокая молодая женщина, издавшая этот крик, вдруг покачнулась: сначала вперед, чтобы ринуться к дочери, затем резко в сторону, видимо от осознания происходящего, и осела в руках только протиснувшегося к ней сквозь людское сплоченье стройного усача. В этот момент отмерла Тереза Богайная:

- Иммануил?!

- Я здесь! – по-военному гаркнул ей в макушку дородный седой бородач.

Женщина без всякого этикета ткнула пальцем в отрешенную от мира парочку:

- Иммануил, это то, что я думаю?

- Очень похоже на то. Зверь впервые ее учуял, вот и ломанулся, снося все печати. Хм-м, Тереза, как у нас с тобой, - ответил, весело хмыкнув, отец наглеца. – Да ты вспомни, как я твоих подружек в городском парке тогда распугал.

- Тихо, - шикнула на него супруга. – Тихо. Надо очень быстро подумать.

Но, за нее уже подумали многие и с разных концов набитой комнаты послышались «ахи», потаённые шепотки и даже отдельные громкие фразы: «Вот и свершилось», «А ведь так упирался», «Утри слезы, доча, мы тебе другого найдем», и на фоне всего этого утвердительно и громогласно над толпой прозвучало:

- Прошу на выход, господа и дамы! Вы же видите, никакой угрозы для ребенка здесь нет и не будет, однако для вас она может возникнуть в любой неосторожный момент! Остальное – дело лишь двух отдельных родов! Уважаемый Борислав, Лойда, дорогие мои, пройдемте в мой кабинет, нам есть что теперь обсудить!..

- Ты и леденец мой не хочешь? – в это время продолжала упрашивать зверя обсуждаемая теперь всеми без исключения его будущая невеста. – Правда?

- М-мр-р-р, - блаженно урча, закрывал ягуар янтарно-желтые глаза под ее детской легкой ладошкой.

- Ну и ладно, - великодушно соглашалась с ним маленькая Милана Воджа из рода Воджей. – Не соглашайся не с чем. Но, я знаю точно, киса - ты еще передумаешь!
______________________________________________________
Продолжение истории 6 ноября...

Любимые мои читатели!
Вот и началась моя новая история, полная любви и не всегда безопасных для девушки приключений. Я очень надеюсь, она придется Вам по душе. 
"Ты еще передумаешь!" - лишь малая часть большого моба об оборотнях и их нечеловечьей любви
Ждем Вас на своих жарких страницах!

  Читайте в удовольствие!

(18 лет спустя…)

     Хунстон. Столица. Этот город в ярких огнях, затмевающих звезды, я полюбила. Самой даже странно. И в нормальной жизни данного факта никогда не случилось бы, ведь раньше я любила совершенно иное - шальные луговые раздолья, леса, каменистые крутые утесы. И море. Хотя, море и здесь в наличии. Целый залив Колба. Но, с его берегов видны лишь точно такие, заслоняющие небо огни на мини-архипелаге, прозванном Алчным. Название говорит само за себя. А если по именам, то для знающих все выглядит еще очевидней: остров Богайных, остров Ардеев, остров Иронов и далее по мелочам еще целых пять островов. Самые значимые рода оборотней и людей. Да и Пёс удачи с ними со всеми! Или кто там оберегает нынешних толстосумов? Мне же пора уйти от ночного окна и продолжать свое дело.

     Допотопный печатный аппарат фирмы «Морништейн», стоящий на круглом столике в моей спаленке-кабинете смахивал на монстра с раззявленной пастью. Крышка кожуха в нем отсутствовала еще с неизвестных времен, а проржавевшие ручки с обеих сторон торчали, словно боевые шипы. Но, зато чернильная лента в данной модели весьма бережливо расходует дорогой энергозапас. Да и вообще «зверь» этот мне достался бесплатно из ломбарда напротив. Подумаешь, печатаю на нем для дядюшки Люта, хозяина ломбарда, раз в месяц отчеты в налоговый департамент… Так! Больше не отвлекаться! Садимся в кресло и диктуем машине…

- Пинок. Глава тридцать вторая, - аппарат по-стариковски болезненно скрипнул, металлические шрифты с буквами защелкали по накрученному на валик листу, лента блёкло вспыхнула и засветилась голубым призрачным светом. - Эмилия была очевидно желающей и горячей. Точка. Большой палец Пьермона проскользнул меж её полных губ, запятая, и она азартно облизнула его своим языком… облизнула его. Отбой! Последние два слова долой. Пинок. Другой своей рукой любовник стянул с плеча девушки бретель легкого домашнего платья и впился в ее наливное плечо жадным обжигающим поцелуем. Точка. Да это то, запятая, чего Эмилия так долго ждала! Восклицание. Отбой.

      Уф-ф! Девственнице описывать постельные приключения литературных развратников так же «легко», как рудокопу вязать салфетку крючком. Но, разница между мной и рудокопом-вязальщиком в том, что мне за описанные «приключения» платят щедро и стабильно ждут продолжения. И что именно в этом предложении главное? Полное отсутствие в нем слова «мораль». А мне нужны эти деньги! Очень нужны. Хотя… для очистки совести могу сама себе вновь напомнить, что сначала, шесть лет назад, я пыталась устроиться хроникёром в целых три или даже четыре столичных газеты.

      Напомнила. И снова забыла. А вот что забывать никак невозможно, так это контакты свои. Нужные на все случаи жизни. Хотя первую пару лет в Хунстоне мне хватало вполне одного. Именно с посылов агента столичного трудоустройства я и бегала по газетным издательствам и типографиям необременительных жанров. Сесилия Вук – драгоценная личность (была бы бесценной, если б не дымила сигарами, как мануфактурная труба в разгар смены).

    Миниатюрный вариант дамского магсвязника нашелся в моей любимой бежевой сумочке. И не то, что живой, но еще и немертвый – пора менять внутренний накопитель. Поменяю. Но, на этот важный разговор энергии хватит вполне. И я бережно щелкнула зажимом, прокручивая верхнюю половину стеклянного конуса… А может и не хватить, вон как тускло горит. Но, тратиться на вариант из горного хрусталя крайне легкомысленно. Да! Легкомысленно. Подожду, когда связник грохнется в последний свой раз и точно уж разобьется. Это будет его решение и неизбежный жизненный факт.

- Дизана, это ты?!

Ну да. Я же для экономии щелкнула раз всего, поэтому связь подключилась без проекции. И я сначала радостно глупо кивнула, а уж потом, прочистив горло, отозвалась своему нетерпеливому агенту:

- Я, Сесилия. Извини, что так поздно.

На том конце связи что-то булькнуло, потом зашуршало, словно оберточной тонкой бумагой и Сесилия, наконец, отозвалась:

- Это ничего! Ты - лучшая моя клиентка. Можешь ловить меня хоть в горячей ванне. А что хотела то?

- Мне нужна… - тут я в раздумье на миг закусила губу и четко произнесла. – должность любая, но ближе к сцене в любом столичном кабаре. Конечно, срочно.

- И, конечно, временно, - усмехнулась догадливая Сесилия. – Я тебя поняла. Завтра перезвоню! Это все, Дизана?

Ох, если бы!

- Нет. А что по поводу моего стандартного запроса?

И пауза. Многозначительная и тоже со стандартным вздохом в конце:

- Пока ничего. Его клиника полностью укомплектована персоналом. Нет ни малейшей дыры даже на уровне приходящих раз в неделю курьеров, ты ж меня знаешь, я бы пролезла в эту дыру.

Да, я ее знаю. Поэтому быстро попрощалась и вновь забросила подальше в сумочку многострадальный свой магсвязник.

     А потом хмуро уставилась в приклеенное к стене мужское фото из газеты двухгодовалой давности.

Точеные аристократические черты, взгляд темных скептичных глаз. И руки, сцепленные на груди. Когда я описываю своих литературных развратников, то представляю всегда именно эти и только эти мужские сильные руки. «Широко известный в нашей столице еще до Туманной войны, а ныне даровитый и весьма удачливый военный хирург, работающий по уникальнейшей методике»…

- А знаешь, - усмехнулась, глядя в который раз в эти уставшие глаза. – Ты очень высоко и далеко. Ты как всегда полон важности и чувства собственной значимости. Но! Я знаю точно. Да, Станислав Богайный, я знаю точно, ты еще передумаешь.

И что-то давно забытое, но значимое, как тонкая невесомая дымка, вдруг пронеслось в моей голове. Пронеслось и привычно уже растаяло… Да и ладно. Жди, удачливый хирург, я до тебя доберусь, потому что ты мне до неизмеримой чрезвычайности нужен.    

Хунстон, 
частная хирургическая клиника
С. Богайного.

- И это всё, мой господин. А завтра у вас по утвержденному графику две операции и три приема с первичными осмотрами. Вводные данные как обычно в папке на столе.

- И это всё, - непроизвольно скривившись, повторил за несуразно долговязым и большеухим своим секретарем мужчина.

Уж столько времени прошло, а он так и не смог заставить обращаться к себе по должности единственного человека во всей клинике – своего секретаря! Тупое раболепие. Тупое. А в остальном Чайд Мурдик – незаменимый спец. И мужчина вновь вздохнул, откинувшись спиной на кресло за своим большим столом.

     Сегодня, вроде, всё спокойно. И он не про собственную клинику сейчас. Зверь! Его, всегда уравновешенный и умный зверь в последние года устраивает встряски. Вдруг, ни с того ни с сего, начинает рычать и биться. Да так, что в глазах темнеет и прославленный сангитовый самоконтроль летит к чертям.

     Причину этому Станислав понять не в состоянии. Предчувствиями и паниками ягуары не страдают, да и нормально все с его родней и личными счетами – секретарь каждый день докладывает и о том. Станислав и вовсе подозревает об обратной связи Чайда с беспокойной матушкой своей. Это не то. Совсем не то. И если б мужчина сам не читал дотошно шесть лет назад официальную бумагу о смерти его избранной, Миланы Воджи, то решил, что зверь бесится периодически, ее учуяв. Но, этого не может быть.

     Решено! В ближайшие же выходные он выберется на семейный остров и даст зверю вдоволь поноситься по лугам. Давно пора.

- Мой господин?

Господин директор открыл усталые глаза:

- На сегодня всё.

- А ваш мобиль…

- Распорядись накрыть его чехлом. Я остаюсь ночевать здесь, в клинике.

- Значит и ужин тоже здесь, - кивнул, скоро соображая Чайд.

И ужин, и завтрак и обед… А все дело в том, что Станислав уже эмпирически постиг: именно здесь, в закрытых пределах клиники, зверь его относительно спокоен.

___________________________________________________
Продолжение истории 7 ноября...
А пока автор усердно его строчит, познакомьтесь с еще одной историей из горячего моба  
  - "".   Удивительно и как всегда с авторским юмором! 

      Утром этот город виделся совершенно другим. Чистым, ветреным, полным сосредоточенно спешащих людей и вдохновляющих запахов свежего хлеба. Даже двухаккордные клаксоны мобилей разливались по улицам иначе. Никакого тебе ночного панибратства и озорства. Одно сплошное: «Я тороплюсь! Я тороплюсь!».

      Я тоже сегодня торопилась. Ехала на нанятой миниатюрной пролетке (они гораздо дешевле новомодных извозных мобилей), мимо этого слаженного утреннего бытия и смотрела вокруг. Главное, просто смотреть. Но, воспоминания вновь неизбежно накрыли.

     Всё начиналось обычно с давно знакомого места – угла улиц Вёртников и Правосудия. Именно там на старом высотном здании прибит этот щит. Замызганный всеми стихиями, блёклый, но такой узнаваемый все же: «Котлы и котелки для практичных хозяек». И крупным планом литой, украшенный вензелями чугунный котел.

⃰⃰      ⃰      ⃰

      Мои воспоминания шестилетней давности тоже были весьма «блёклыми» и «замызганными». И, наверное, этому стоит радоваться. Да не «наверное», а точно радоваться! Воспоминания были о семье и войне.

      Уже позже война эта получила название «Туманной». Все дело в Туманном море, которое военный флот Найдингского королевства пересек с целью атаковать северный форт моего родного острова Гронпуш. Спорные много веков земли, стратегический объект, трижды менявший свою госпринадлежность числился тогда (и пребывает сейчас) частью Оксвина. А мы семьей на Гронпуше жили.

      Мне и моей сестре-блезняшке на начало войны было уже по семнадцать… Или «всего» по семнадцать. Для двух, выросших в роскоши и аристократической неге детей, вернее определение «всего». И в тот страшный день мы с Дизаной чудом обе спаслись.

      Была в разгаре дождливая и листопадная осень. Канун праздника урожая Самайна, который на богатом Гронпуше отмечался традиционно с размахом. А еще на нашем острове ходили веские слухи, что день этот не переживает тот, кто нарушил табу.

     Мы с Дизаной вспоминали о своих «нарушениях» тоже традиционно лишь в самый канун. И года четыре как замывали свои девичьи грехи, бегая к старой Лукильде недалеко от родительского поместья. О, нам с сестрой было и интересно, и страшно одновременно до настоящей «зубостучной» трясучки:

- А, вдруг, у нее не получится в этот раз? Или она соврет, что очистила в своем чертовом котле наши души? – канючила, спотыкаясь о лесные корни моя сестра. – Соврет, а сама не очистит?

- А ты много врала?

- Милана, уж не более твоего! Ой! Чертов вязов корень!

- А-а-а-а!!!

Орали мы с Дизаной тоже традиционно громогласно каждый раз, пугаясь выпотрошенных тыкв на крыльце хибарки Лукильды. Старуха нас по ору и узнавала, но встречать не являлась. Старая, вредная. И многознающая. Она в ту страшную ночь у кипящего вонючей водою котла, с ухмылкой произнесла:

- О-о, девоньки, одна будет бегать из вас, а другая лежать. А кому что, вы уж сами, х-хех, порешите.

       Мы тогда назад домой побежали. Очень быстро (не взирая на корни) и слаженно. И, налетев на дальнюю изгородь родного поместья, зарево огненное увидели потрясенно отчетливо. А потом услышали крики и еще свист летящих магснарядов. И мы вновь с сестрой побежали. Только вот не знали сначала куда.

       От наших родовых земель до восточного порта Абизон если на мобиле по острову - часа четыре не больше. Текущие мрачной рекою телеги с беженцами, к которым мы с Дизаной пристроились на рассвете, добрались до нужного берега лишь к вечеру следующего дня. И началась чертова бездна вверху на земле.

       Мы в ней сначала совсем не участвовали. Лишь стояли на каком-то поваленном металлическом баке у какой-то, воняющей мазутом стены и, обнявшись отстраненно молчали. Наш путь закончился. Это другие пусть, падая с узких, переброшенных с пристани на корабли мостков, стараются снова или бегут. И мы бы, наверное, так и не двинулись с места, дождавшись, наконец, убийц своих родителей прямо у этой вонючей стены, если бы не:

- Девушки?! Милана? Дизана?

И с этого момента с памятью моей начинаются большие проблемы. Помню лишь кусками. Или вспышками, как от тех самых снарядов. Помню, как Кост Хорвуд, сын родительских давних друзей, нас ссаживает обеих с бака на землю. Как мы крадемся куда-то с сестрой в полной темени, потом луч яркого света, звук хрустального, будто несерьезного выстрела, Дизана падает, придавливая меня собой, я держу прямо перед лицом руки в темной крови сестры и…

- Госпожа, мы приехали - нужная вам Тихая клиника тут.

Будь проклят этот щит с рекламируемым котлом! Чтоб тебя ветром долго било и в залив унесло!.. И здравствуй, сестренка. Я к тебе снова приехала.
____________________________________________
Продолжение истории 8 ноября...
А пока автор усердно его строчит, познакомьтесь с еще одной историей из горячего моба  
 - "".   Качественно и душевно!